Юридическая Библиотека - ЗАЩИТА В СОВЕТСКОМ СЕМЕЙНОМ ПРАВЕ. Зорислава Васильевна Ромовекая -

На главную »  » ЗАЩИТА В СОВЕТСКОМ СЕМЕЙНОМ ПРАВЕ. Зорислава Васильевна Ромовекая

Семейное право: ЗАЩИТА В СОВЕТСКОМ СЕМЕЙНОМ ПРАВЕ. Зорислава Васильевна Ромовекая


    В свете положений Конституции СССР исследуются сущность, объекты и предпосылки защиты в советском семейном праве, а также различные способы защиты

    прав и интересов участников семейных отношений, в частности такие, как установление отцовства, признание невозможности совместного проживания супругов,

    признание недействительности брака и усыновления, принудительное взыскание алиментов в пользу детей

    и других членов семьи.

    Рассматриваются также особенности ответственности по семейному законодательству

    Для научных работников, студентов и преподавателей юридических вузов и факультетов, практических работников органов юстиции.


     

    Зорислава Васильевна Ромовекая

     

    ЗАЩИТА В СОВЕТСКОМ

    СЕМЕЙНОМ ПРАВЕ

     

    c Издательское объединение

    <Вища школа>, 1985

    В свете положений Конституции СССР исследуются сущность, объекты и предпосылки защиты в советском семейном праве, а также различные способы защиты

    прав и интересов участников семейных отношений, в частности такие, как установление отцовства, признание невозможности совместного проживания супругов,

    признание недействительности брака и усыновления, принудительное взыскание алиментов в пользу детей

    и других членов семьи.

    Рассматриваются также особенности ответственности по семейному законодательству

    Для научных работников, студентов и преподавателей юридических вузов и факультетов, практических работников органов юстиции.

    Рецензент

    д-р юрид. наук, проф. В. Ф. Яковлев (г. Свердловск)

     

    Редакция общественно-политической литературы

    Зав. редакцией X. И, Сорохтей

     

     

     

    Зорислава Васильевна Ромовекая

     

    ЗАЩИТА В СОВЕТСКОМ

    СЕМЕЙНОМ ПРАВЕ

     

    Редактор И. С. Левина

    Художник С. И. Пиро.жок

    Художественный редактор В. И. С а в а

    Технический редактор С. Д. Д овба

    Корректоры А.В. К а рминска я, М. Ю. Горбаль

     

    Информ. бланк № 7734

     

    Сдано в набор 23.05.85. Подп. в печать 15. II. 85. БГ 03383. формат 84х108/32.

    Бум. типогр. № 2. Лит. гарн. Вые. печать. Усл. печ. л. 9,45. Усл. кр.-отт, 9,76.

    Уч.-изд. л. 11,45. Тираж 5000. Изд. № 1288. Зак, 3191. Цена 90 к.

    Зак. 3191. Цена

     

    Издательство при Львовском государственном университете издательского

    объединения <Вища школа>, 290000, Львов, ул. Университетская, 1.

    Областная книжная типография, 290000, Львов, ул. Стефапика, II,

     

    1203060000 -094

    М225(04)-85

     

    c Издательское объединение

    <Вища школа>, 1985

     

    ПРЕДИСЛОВИЕ

     

    Брак и семья в СССР - индивидуальные и социальные

    ценности. Общество, как отмечено в проекте новой редак-

    ции Программы КПСС, кровно заинтересовано в прочной,

    духовно и нравственно здоровой семье. Исходя из этого,

    партия считает необходимым проводить линию на укреп-

    ление семьи, оказание ей помощи в выполнении социаль-

    ных функций (Правда, 1985, 26 окт.). Забота о семье в.

    условиях совершенствования социализма состоит в реаль-

    ном осуществлении принципа равенства Мужчины и жен-

    щины, добровольности брака, во всемерной охране мате-

    ринства и детства, в моральном и материальном поощрении

    материнства, в справедливом регулировании отношений

    в семье.

     

    Важным аспектом проявления заботы о семье является

    воспитание у советских граждан уважения к закону, фор-

    мирование внутренней потребности неуклонного исполне-

    ния возложенных на них обязанностей, чувства долга.

     

    Забота общества о семье в конфликтных ситуациях про-

    является в осуществлении защиты прав и охраняемых за-

    коном интересов ее членов.

     

    Конституция СССР провозгласила право на судебную

    защиту в качестве одного из основных прав личности. Реа-

    лизация его наряду с другими конституционными правами

    представляет собой одно из первоочередных направлений

    в деятельности Советского общенародного государства ^

    В социалистическом обществе, отметил июньский (1983 г.)

    Пленум ЦК КПСС, закон должен быть непримиримым, а

    его применение-неотвратимым ^.Быстрая и полная защи-

    та прав и интересов членов семьи подчеркивает гарантиро-

    ванность этих прав, формирует социальный оптимизм, ока-

    зывает большое воспитательное и предупредительное воз-

    действие. Она является доказательством выполнения

    Советским государством тех принципов и положений, кото-

     

    рые были провозглашены в международно-правовых до-

    кументах: в частности, ст. 23 Международного пакта о

    гражданских и политических правах, согласно которой

    семья имеет право на защиту со стороны государства и

    общества; п. 2 ст. 25 Всеобщей декларации прав человека,

    по которой материнство и младенчество дают право наосо-

    бое попечение и помощь; принципа 8 Декларации прав ре-

    бенка, по которому ребенок должен при всех обстоятельст-

    вах быть среди тех, кто первым получает защиту и помощь.

     

    Защита прав и интересов участников семейных отноше-

    ний, и прежде всего несовершеннолетних детей, является

    важным звеном в деятельности судебных органов СССР.

    С ней связан ряд теоретических и практических проблем,

    решение которых призвано служить расширению и углуб-

    лению сферы защиты.

     

    Исследование теоретических вопросов судебной защиты

    длительное время проводилось главным образом с позиций

    процессуального права; поэтому такие понятия, как иск,

    судебное решение, принудительное исполнение судебного

    постановления, рассматривались зачастую лишь как про-

    цессуальные явления. Их материально-правовая сущность

    оставалась в тени, что, несомненно, обедняло их действи-

    тельное значение в динамике спорного правоотношения.

     

    Последнее десятилетие характеризуется расширением

    исследований как общетеоретических, так и материально-

    правовых аспектов защиты. Усилилось внимание и к про-

    блемам защиты в семейном праве.

     

    Советская правовая литература располагает работами

    многих авторов, в которых на разных уровнях освещались

    отдельные вопросы защиты в семейном праве. Это труды

    В. И. Бошко, Г. М. Свердлова, В. А. Рясенцева, Г. К. Ма-

    твеева, Е. М. Ворожейкина, В. Ф, Маслова, В. П. Шахма-

    това, Н. Г. Юркевича, Ш. Д. Чиквашвили, Ю. А. Королева,

    Н.  М. Ершовой, Н. С. Малеина, 3. А. Подопригоры,

    А. А. Пушкина, А. И. Пергамент, А. М. Нечаевой и др.

     

    В предлагаемой вниманию читателей монографии сде-

    лана попытка комплексного исследования проблемы защи-

    ты в семейном праве, актуальность которой особенно воз-

    росла в связи с принятием Конституции СССР 1977 года,

    провозгласившей в ст. 53 право на защиту семьи. Особое

    внимание уделено дискуссионным вопросам общей теории

    права и семейного права, что потребовало не только ана-

    лиза существующих точек зрения, но и аргументирования

    собственной позиции автора с учетом того ценного, что

    было выработано правовой наукой и юридической прак-

    тикой.

     

    Уважение к закону со стороны граждан и организаций

    ^ проявляется, как известно, в точном выполнении его пред-

    писаний. Это требует от законодателя четкого, недву-

    смысленного закрепления в законе правил поведения, един-

    ства духа и буквы закона, согласованности правовых по-

    ложений внутри нормативного акта и вне его. В моногра-

    фии подвергнуты всестороннему анализу случаи, когда в

    семейном законодательстве эти требования нарушаются, и

    предложены пути их устранения.

     

    На основании сравнительного анализа семейного за-

    конодательства УССР, РСФСР, других союзных респуб-

    лик, европейских социалистических стран сформулированы

    научные выводы и практические рекомендации, направлен-

    ные на усовершенствование деятельности правопримени-

    тельных органов, а также предложения, имеющие целью

    обеспечить чистоту и единство употребляемых в законе,

    правовой литературе, судебной практике юридических

    понятий.

     

    Автор выражает благодарность всем, кто оказал ему

    помощь и содействие в написании монографии.

     

    Глава первая

     

    ЗАЩИТА СЕМЕЙНЫХ ПРАВ

    КАК ВИД ЮРИДИЧЕСКОЙ

    ГАРАНТИИ

     

    1. СУЩНОСТЬ ПРАВОВОЙ ЗАЩИТЫ

    В СЕМЕЙНОМ ПРАВЕ

    И ЕЕ ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ

     

    В советском обществе - обществе развитого социализ-

    ма действует целостная система мероприятий, обеспечи-

    вающих дальнейшее укрепление семьи, создание ей не-

    обходимых условий для осуществления важных социальных

    функций.

     

    Конституция Союза ССР 1977 г. и конституции союз-

    ных республик, а также изданное в развитие их положений

    союзное и республиканское законодательство расширило

    и углубило комплекс прав членов семьи, позволило тоньше

    и точнее регулировать различные стороны семейных отно-

    шений. Как отметил XXVI съезд КПСС, <хороших зако-

    нов ... у нас принято немало. Теперь дело прежде всего за их

    точным и неуклонным осуществлением. Ведь любой закон

    живет только тогда, когда он выполняется - выполняется

    всем'и и повсеместно> '.

     

    Требование строжайшего соблюдения законов, охраня-

    ющих интересы общества и права граждан, было вновь

    выдвинуто на июньском (1983 г.) Пленуме ЦК КПСС^

     

    Большинству советских граждан свойственно глубокое

    понимание не только своих прав, но и обязанностей, цен-

    ности правомерного поведения. Принципом реализации

    прав в социалистическом обществе, в отличие от капита-

    листического, является их гарантированносгь. Осуществле-

    ние субъективных прав, исполнение обязанностей, в том

    числе семейно-правовых, обеспечивается как общими, так

    и специальными юридическими гарантиями, среди которых

    важную роль играет правовая защита.

     

    Исследование сущности правовой защиты в семейном пра-

    ве невозможно без рассмотрения некоторых общетеоретиче-

    ских вопросов, в первую очередь вопроса о содержании рас-

    сматриваемого понятия. В литературе по этому поводу

    ведется дискуссия. По мнению Г. Н. Стоякина, правовая

    защита включает в себя три момента: издание норм, которые

    устанавливают права и обязанности, определяют порядок

     

    их осуществления и защиты и угрожают применением

    санкций; деятельность субъектов по осуществлению своих

    нрав и по защите своих субъективных прав и, наконец,

    предупредительную деятельность государственных и обще-

    ственных организаций, а также деятельность по реализа-

    ции правовых санкций ^

     

    Такой взгляд на содержание правовой защиты уводит

    нас слишком далеко от действительной сущности этой

    правовой категории. Включая в сферу правовой защиты, по-

    мимо прочего, и деятельность субъектов по защите своих

    прав, Г. Н. Стоякин употребляет понятие правовой защиты

    неоднозначно - в широком и узком смысле. Нельзя согла-

    ситься и с отнесением к правовой защите деятельности

    самих субъектов по осуществлению своих прав. Совер-

    шая волевые акты, дозволенные законом, лицо реализует

    свои субъективные права, а не защищает их. Осуществляя,

    в частности, такое субъективное право, как право на за-

    щиту, лицо защищает конкретное личное или имуществен-

    ное право: право на алименты, право на личное воспитание

    своего ребенка и др.

     

    В. И. Тертышников защитой права называет такое осу-

    ществление права на преобразование правоотношения, ко-

    торое возможно только с помощью специального государ-

    ственного органа. При этом он имеет в виду ситуацию,

    складывающуюся при расторжении брака органом ЗАГС

    по заявлению обоих супругов. Поскольку свое право на

    развод они могут реализовать лишь с помощью государ-

    ственного органа, то такое осуществление этого права, по-

    лагает В. И. Тертышников, и является его защитой ^ Руко-

    водствуясь такими соображениями, можно было бы отнести

    к правовой защите и осуществление права на изменение

    фамилии и права на усыновление. Однако для этого нет

    достаточных оснований. В семейном, как и в гражданском

    праве, существует несколько видов преобразовательных

    правомочий. Первый - когда такое преобразование про-

    исходит исключительно по воле одного или обоих субъек-

    тов и не требует ни санкционирования, ни регистрации

    (например, изменение места жительства малолетнего ре-

    бенка по взаимному согласию разведенных супругов); вто-

    рой - когда правовое последствие связывается с регистра-

    цией (например, прекращение брака); третий - когда

    изменение правоотношения (например, при усыновлении)

    производится соответствующим государственным органом

    и без такового не влечет желаемых правовых последствий.

     

    Такая специфика осуществления преобразовательных

    правомочий связывается с их значением с точки зрения не

     

    только личных, но и общественных интересов. Однако о за-

    щите речи здесь быть не может, поскольку все эти ситу-

    ации связаны с нормальным (дозволенным) развитием

    отношений между людьми.

     

    Ю. Г. Басин и А. Г. Диденко понимают правовую за-

    щиту как предусмотренную законом для борьбы с право-

    нарушениями систему мер, опирающихся на государствен-

    ное принуждение и направленных на то, чтобы обеспечить

    неприкосновенность права, его осуществимость и ликви-

    дацию последствий его нарушения ^ Такое определение,

    с одной стороны, сужает сферу правовой защиты, связывая

    ее лишь с правонарушениями. С другой стороны, она рас-

    ширяется за счет включения предупредительных мер, обе-

    спечивающих неприкосновенность права.

     

    Н. С. Малеин понимает правовую защиту как систему

    юридических норм, направленных на предупреждение

    правонарушений и устранение их последствий в. Однако

    рассмотрение правовой защиты лишь в качестве правового

    института не раскрывает полностью ее сущности, да и

    включение в нее предупредительных мер является спорным.

     

    С. С. Алексеев правовой защитой считает государствен-

    но-принудительную деятельность, направленную на <вос-

    становление нарушенного права, обеспечение исполнения

    юридической обязанности> ". О правовой защите как де-

    ятельности определенных органов, направленной на вос-

    становление нарушенных или оспариваемых субъективных

    прав, охраняемых законом интересов, пишет Л. Н. За-

    вадская ^

     

    Из таких же позиций исходят и другие авторы, опреде-

    ляющие правовую защиту как применение юрисдикционным

    органом специальных мер, направленных на обеспечение

    управомоченному лицу реальной возможности осуществле-

    ния его права ^ Общим для этих мнений является призна-

    ние правовой защиты как деятельности специальных ор-

    ганов.

     

    Правовая защита действительно невозможна (за исклю-

    чением' случаев самозащиты и самообороны) помимо

    деятельности специальных государственных или общест-

    венных органов. Если восстановление нарушенного права

    произведено самим нарушителем, оно не может рассмат-

    риваться как осуществление правовой защиты ^. Однако

    деятельность, направленная на восстановление, это еще не

    само восстановление. (Суд может вынести решение, испол-

    нить которое невозможно, например в связи с тяжелым

    имущественным положением обязанного лица или его

    смертью). Особую значимость приобретает здесь результат

     

    этой деятельности, являющийся непосредственной реали-

    зацией правила поведения, закрепленного в решении право-

    применительного органа.

     

    Поэтому главное в сущности правовой защиты состав-

    ляет то, что она является реализацией избранной право-

    ирименительным органом меры государственного при-

    нуждения ". Защита - непосредственное воздействие на

    спорное отношение ^. Своим конкретным применением,

    как отмечает В. Ф. Яковлев, принудительные меры пресе-

    кают нарушение субъективного права, обеспечивают не-

    обходимые условия для его осуществления, восстанавли-

    вают нарушенное право или иным способом устраняют

    последствия его нарушения^.

     

    Правовая защита - всегда состоявшийся уже акт.

    В отдельных случаях для реализации указанной в решении

    меры государственного принуждения достаточно его выне-

    сения. Поскольку в решениях о признании права или юри-

    дически значимого факта, о прекращении правоотношения

    ответчик не принуждается к определенному поведению, акт

    правосудия и правовая защита всегда совпадают во вре-

    мени '".

     

    Если же ответчик принуждается к определенному пове-

    дению (уплате алиментов, передаче части совместно на-

    житого имущества), реализация государственного прину-

    ждения органически связана с исполнением решения, без

    чего и свершившейся правовой защиты быть не мо-

    жет.

     

    Правовую защиту можно рассматривать и в динами-

    ке - как имеющий свое начало и конец процесс защиты,

    возникающий с момента предъявления иска (заявления,

    жалобы) и завершающийся исполнением решения.

     

    Правовая защита неразрывно связана с правовой охра-

    ной. Однако эти категории не идентичны ^. Встречающаяся

    в литературе их взаимозамена лишена достаточных осно-

    ваний.

     

    Правовая охрана должна рассматриваться на двух

    уровнях. На первом она состоит в урегулировании опреде-

    ленных Общественных отношений, т. е. в заключении их в

    соответствующую их содержанию правовую оболочку.

    Объектом правовой охраны выступают здесь именно обще-

    ственные отношения.

     

    В этом смысле правовая охрана тождественна правово-

    му урегулированию, осуществляемому законом. О правовой

    охране в таком понимании речь идет в ст. 56 Конституции

    СССР: <Личная жизнь граждан, тайна переписки, телефон-

    ных переговоров и телеграфных сообщений охраняется за-

     

    коном>. На втором уровне объектом правовой охраны вы-

    ступают уже конкретные субъективные права конкретных

    участников правоотношения. Необходимость такой охраны

    возникает одновременно с возникновением самого права.

    Правовая охрана субъективного права включает в себя

    систему различных юридических мер с целью уберечь его

    от возможного нарушения: это контрольная деятельность

    исполкомов Советов народных депутатов (органов опеки

    и попечительства), прокурорский надзор, профилактиче-

    ская работа органов милиции, обеспечение возможности

    принудительного исполнения корреспондирующей праву

    обязанности, применение иных мер государственного при-

    нуждения. Следовательно, возможность защиты субъектив-

    ного права и конкретное осуществление таковой являются

    одним из средств правовой охраны ^. Именно такое пони-

    мание соотношения правовой охраны закреплено в ст. 5

    Основ законодательства Союза ССР и союзных республик

    о браке и семье.

     

    Однако значение мер государственного принуждения в

    социалистическом обществе нельзя преувеличивать. Важ-

    ное место в системе средств охраны права занимают меры

    неправового характера, в частности воспитательно-просве-

    тительская работа, общественное воздействие.

     

    Согласно ч. 1 ст. 57 Конституции СССР охрана прав

    граждан является обязанностью всех государственных

    органов, общественных организаций и должностных лиц.

    Возрастает значение и морально-этических средств охра-

    ны субъективного права, чувства долга и чувства ответ-

    ственности за свои поступки.

     

    Взаимообусловленность правовой защиты и правовой

    охраны проявляется и в том, что, защищая субъективное

    право лица, суд тем самым осуществляет охранительную

    функцию по отношению к общественному строю, социали-

    стической системе хозяйствования, правам других граждан,

    социалистических организаций, убеждая в социальной цен-

    ности правомерного поведения, справедливости и неотвра-

    тимости применения мер государственного принуждения.

     

    Акт судебной защиты одновременно направлен на

    охрану нравственности, утверждение принципов коммуни-

    стической морали.

     

    Правовая защита является результатом реализации

    права на защиту и прежде всего права на судебную за-

    щиту, возведенного в ранг конституционного.

     

    В советской правовой литературе продолжается дискус-

    сия о месте этого права в системе прав граждан, а также

    о его содержании. Согласно теории о трехчленной струк-

     

    туре субъективного права оно состоит из возможности са-

    мого управомоченного лица действовать определенным

    образом, требовать соответствующего поведения от носи-

    теля корреспондирующей обязанности, требовать защиты

    сноего права в случае его нарушения. Если говорить более

    схематично, структуру субъективного права составляют

    право на собственные действия, право на чужие действия

    и право на защиту. Таким образом, право на защиту при-

    знается составной частью любого и каждого субъективного

    права в отдельности, одним из его правомочий '^

     

    Но если право на собственные и право на чужие дей-

    ствия возникают с самого начала существования субъек-

    тивного права, то право на защиту может появиться только

    впоследствии, в связи с возникновением' притязания по от-

    ношению к нарушителю обязанности.

     

    Следовательно, субъективное право может существовать

    II без одного из его правомочий. Видя в этом изъян теории

    трехчленного строения субъективного права, Н. С. Малеин

    отмечает, что <из этого не следует, конечно, что субъек-

    тивное право не существует до момента притязания, по-

    скольку оно реализуется в подавляющем большинстве

    случаев без нарушений> ^. Но если субъективное право

    может функционировать без какого-либо компонента,

    значит он не составляет сущности субъективного права,

    а представляет собой по отношению к нему явление само-

    стоятельное. К тому же правом на защиту обладает не

    только носитель субъективного права, но и лицо, имеющее

    охраняемый законом интерес. Как быть в этом случае?

    Куда отнести право такого лица на защиту?

     

    Право на защиту (точнее, право на правовую защиту)

    должно признаваться самостоятельным, притом одним из

    основных прав граждан ^.

     

    Право на защиту как право субъективное состоит из

    нескольких правомочий. В него входит, прежде всего, пра-

    во на обращение за судебной защитой ^. Обладателем этого

    права является каждый участник правоотношения, любое

    заинтересованное лицо. Его содержание составляют не

    только возможность подачи суду иска или заявления, но и

    возможность подачи встречного иска, возражений против

    иска. Возражая истцу, ответчик тем самым просит судеб-

    ной защиты. Этому праву корреспондирует обязанность

    суда рассмотреть иск (встречный иск, заявление) на пред-

    мет принятия дела к производству и, если имеются необхо-

    димые к тому условия, - начать процесс^.

     

    Принцип диспозитивности в осуществлении граждани-

    ном своих прав создает ему возможность самому решать

     

    вопрос о целесообразности в каждом конкретном случае

    обращения за защитой. Непредъявление требования о за-

    щите часто вызывается стремлением не усугублять семей-

    ного конфликта, боязнью негативной реакции окружающих

    на сам факт обращения в суд и т. п. Интерес в защите,

    таким образом, может подавляться другими, более важны-

    ми, с точки зрения лица, интересами. Если же обладатель

    права на защиту несовершеннолетний, требовать защиты -

    обязанность его законного представителя. Отказ от него

    не имеет юридического значения. Так, признается юриди-

    чески ничтожным отказ матери от принудительного взыска-

    ния алиментов в пользу ребенка, от истребования имуще-

    ства, принадлежащего ребенку, из чужого незаконного

    владения и т. д.

     

    Отказ от защиты своих прав, по словам Н. С. Малеина,

    означает, что совершенное кем-то правонарушение оста-

    нется безнаказанным. Принцип неотвратимости ответствен-

    ности вступает в коллизию с принципом диспозитивности

    в осуществлении своих прав ^, что снижает воспитательное

    воздействие права. Гарантией реальности правовой защиты

    является сформулированное в ст. 5 ГПК УССР право

    прокурора, государственных, общественных организаций

    на предъявление заявлений (исков) о защите прав и инте-

    ресов граждан. Конкретизируя это право, Кодекс о браке

    и семье УССР в ст. 47, 53,71, 121, 125содержит перечень

    наиболее важных, с точки зрения личных и общественных

    интересов, категорий споров, рассматриваемых судами по

    искам этих органов, среди которых особо выделяются орга-

    ны опеки и попечительства. Последние, как и прокурор,

    вправе обратиться с иском о защите любых прав и инте-

    ресов участников семейных отношений, в то время как

    объем процессуальной правоспособности других государ-

    ственных и общественных организаций сужен. Так, согласно

    ст. 125 Кодекса о браке и семье УССР, в случае нарушения

    интересов усыновленного они вправе лишь обратиться в

    органы опеки и попечительства, от которых зависит предъ-

    явление суду иска об отмене усыновления.

     

    Право на защиту включает в себя и правомочие требовать

    вынесения решения, устанавливающего вид и меру государ-

    ственного принуждения. Ценность судебного решения со-

    стоит не только в том, что им защищается право, но и в

    том, что посредством его утверждается реальность прав и

    неотвратимость ответственности. До вынесения судебного

    решения гражданин вправе отказаться от иска и тем самым

    от защиты своих прав. Однако принцип диспозитивности

    должен осуществляться под контролем суда. Так, в соот-

     

    петствии со ст. 227 ГПК УССР отказ истца от иска должен

    быть принят судом.

     

    Элементом права на защиту является и право требовать

    принудительного исполнения судебного решения. Истец,

    однако, может отказаться от защиты своих прав и на этой

    стадии.

     

    Право на защиту, таким образом, представляет собой

    сложное материально-процессуальное явление. Каждый

    его элемент существует при наличии необходимых пред-

    посылок, как правило, в установленных временных пре-

    делах и реализуется в специфической процессуальной фор-

    ме ^. Материальные и процессуальные элементы права на

    защиту взаимно обусловлены. Их нельзя разрывать. Ма-

    териальные и процессуальные нормы, регулирующие

    способы и порядок защиты, пронизаны единым духом,

    единым стремлением обеспечить наиболее полную, всесто-

    роннюю, быструю защиту субъективных прав и законных

    .интересов социалистических организаций, граждан, защиту

    социалистического правопорядка в целом ^.

     

    Материальные и процессуальные нормы составляют

    единый, комплексный институт правовой защиты ^.

     

    Поскольку право на защиту - мера дозволенного по-

    ведения, ^опасения по поводу возможности злоупотребления

    этим правом не имеют под собой оснований. Как указывал

    В. И. Ленин, нужно научить граждан и помогать им <в о-

    свать за свое право...>^.

     

    Обращение за защитой в суд путем предъявления иска,

    кассационной жалобы или жалобы в порядке надзора, об-

    ращение с заявлениями и жалобами в другие государствен-

    ные и общественные органы не может расцениваться как

    злоупотребление правом на защиту. Нет причин говорить

    о таком злоупотреблении, в частности, при предъявлении

    исков об алиментах с целью уменьшения алиментов другим

    детям^или исков о разводе без намерения прекращения

    семейных отношений (фиктивные разводы) ". И в первом

    и во втором случае отсутствуют необходимые предпосылки

    возникновения права на защиту. Поскольку же само право

    на защиту не возникло, возможность злоупотребления им

    исключается. Между тем суды нередко удовлетворяют

    такие иски, что является результатом поспешного, поверх-

    ностного судебного разбирательства.

     

    Правовая защита, осуществляемая решением юрисдик-

    ционного органа, всегда направлена на определенное лич-

    ное или имущественное благо, существующее в сфере

    общественных отношений, подвластных правовому регу-

    лированию.

     

    Наряду с понятием <правовая защита> Конститу-

    ция СССР в ст. 53 ввела в юридический обиход понятие

    <государственная защита>, объектом которой провозгла-

    шена семья. Комментируя это положение, В. С. Тадевосян

    отметил, что под конституционным принципом защиты

    семьи со стороны государства подразумеваются все виды

    и формы заботы государственных органов по охране ма-

    теринства и детства, по укреплению семьи, прав и закон-

    ".,.. ..гт^опо^пк грмьи и ее членов, борьба с безответствен-

     

    ных интересов семьи и ее

    ностью в семейных о~"~"

    создании ей условий

     

     1

     

    ных интересов семьи и ее членов, иирьиа ^ ^^.^. "---.-

    ностью в семейных отношениях^. О защите семьи как о

    1"г1чгтякии ей условий для нормального развития говорит

     

    создании ей у^^иип^ ^".. "_"

     

    и Ю. А. Королев "". С. Я. Паластина различает социально-

    правовую защиту семьи в Конституции и защиту семьи в

    узком смысле^.

     

    Наиболее широкую трактовку государственной защиты

    семьи предлагает В. А. Ойгензихт, включая в нее и обязан-

    ность всех граждан, в том числе и участников семейных

    отношений, обеспечить соблюдение конституционных прин-

    ципов брачно-семейного законодательства (равенство су-

    пругов, забота о воспитании детей, оказание помощи

    родителям) ^.

     

    По словам А. М. Нечаевой, защита семьи государст-

    вом - это ее всяческая охрана, осуществляемся благодаря

    использованию разнообразных мер социальной поддержки

    семьи обществом, куда входит социально-экономическая

    помощь семье, участие государства в воспитании детей,

    влияние законодательства на брачно-семейные отно-

     

    влияние

    , 32

     

    шения^..

     

    Следовательно, государственная защита семьи тракту-

    ется в литературе как комплекс различных социально-

    правовых мероприятий, направленных на создание ей

    наиболее оптимальных условий функционирования, т. е.

    речь идет по сути о заботе о семье со стороны государства,

    самостоятельным проявлением которой является правовая

    защита.

     

    Поскольку семья в СССР согласно ст. 53 Конститу-

    ции СССР защищается государством, граждане наделяют-

    ся правом на защиту семьи, которое конкретизировано в

    ряде законодательных актов и прежде всего в- Основах

    оаупнппятельства Союза ССР и союзных республик о браке

     

    законодательства

    и семье ^

     

    ^емье ".

     

    В. А. Масленников пишет об этом праве как о воз-

    можности рассчитывать на помощь и поддержку со сто-

    роны государственных органов и должностных лиц в вопро-

    сах создания семьи, ее существования, в помощи нетрудо-

    способным членам семьи в случае ее распада ^.

     

    К семейно-правовым способам обеспечения этого права

    Л. М. Нечаева относит нормы, регулирующие создание

    семьи, а также обеспечивающие ее нормальное функцио-

    нирование, и нормы, служащие ее защите в узком, сугубо

    юридическом смысле слова ^. Следовательно, перед нами-

    целый комплекс юридических возможностей, обеспечиваю-

    щих выполнение семьей поставленных перед ней важных

    социальных задач; в связи в этим название в Конституции

    этого всеобъемлющего права <правом на охрану семьи>

    было бы, на наш взгляд, более точным. Составной частью

    этого права должно являться право на защиту семьи, воз-

    никающее в связи с нарушением ее интересов или угрозой

    такого нарушения.

     

    Право на защиту семьи означает право на защиту кон-

    кретных субъективных прав и охраняемых законом инте-

    ресов ее членов. Защита этих прав и интересов одновре-

    менно является актом защиты семьи в целом. Следова-

    тельно, семья становится опосредованным' объектом за-

    щиты во всех случаях, когда защищаются интересы всех

    или большинства ее членов.

     

    Субъективные права участников семейных отношений

    как вытекающая из закона мера возможного поведения -

    наиболее распространенный непосредственный объект пра-

    вовой защиты.

     

    Субъективные права несовершеннолетних детей и других

    членов семьи на алименты, супругов как сособственников,

    родителей на личное воспитание детей, несовершеннолетних

    детей на надлежащее семейное воспитание и т. п. защища-

    ются правоприменительными органами при помощи уста-

    новленных законом способов и средств.

     

    Непременным условием возникновения субъективного

    нрава является наличие законных к тому оснований. Если

    же юридические возможности появились в результате не-

    законных действий, они не могут считаться субъективными

    правами. Это квазисубъективные права, не подлежащие

    защите.

     

    Защита субъективного права означает и защиту право-

    отношения в целом, а также защиту конкретного личного

    или имущественного блага, по поводу которого это право-

    отношение возникло.

     

    В литературе распространено мнение о возможности

    отказа в защите права как разновидности правовой санк-

    ции ^. Законодательной предпосылкой для него послужило

    правило ч. 1 ст. 5 Основ гражданского законодательства,

    по которому гражданские права охраняются законом за

    исключением случаев, когда они осуществляются в про-

     

    тиворечии с назначением этих прав в социалистическом

    обществе.

     

    Как полагает В. П. Грибанов, конкретными формами от-

    каза в защите права могут быть: отказ в принудительном

    осуществлении права, отказ в конкретном способе защиты

    права, лишение правомочий на результат, достигнутый пу-

    тем недозволенного осуществления права, лишение субъек-

    тивного права в целом и др. " Однако такое мнение пред-

    ставляется спорным.

     

    Субъективное право является обеспеченной законом

    мерой дозволенного, правомерного поведения. Поэтому

    отказ в защите права -явление в социалистическом обще-

    стве недопустимое. Случаи фактического отказа в защите

    права, являющиеся следствием судейской ошибки или не-

    добросовестности, всячески пресекаются. В связи с этим

    невозможен и отказ в принудительном осуществлении

    права. Но если, например, отец обязался платить алимен-

    ты ребенку по 100 р. в месяц, что значительно превышает

    уставленный законом размер, а впоследствии односто-

    ронне уменьшил сумму, отказ в принудительном взыскании

    алиментов в первоначальном размере не может быть рас-

    ценен как отказ в защите права, ибо такое право у истца

    отсутствует. Что касается отказа в применении конкретно-

    го требуемого истцом способа защиты, то это также не

    может расцениваться как отказ в защите права. И на-

    конец, возникшие в результате незаконных действий пра-

    вовые возможности объектом защиты являться не могут.

     

    Не м-ожет считаться формой отказа в защите права и

    лишение лица субъективного права. Последнее есть ре-

    зультат противоправного поведения самого обладателя

    права, а не другого лица. Поэтому и здесь отказ в защите

    права не имеет места.

     

    Одним из проявлений отказа в защите права, по мне-

    нию В. А. Рясенцева, является оставление без удовлетворе-

    ния притязаний истца или отклонение возражений ответ-

    чика ^. Но притязание - это еще не право. Суд оставляет

    его без удовлетворения или отклоняет возражения другой

    стороны именно потому, что оно не зиждется на соответ-

    ствующем субъективном праве. Отказ в защите права

    А. М. Рабец усматривает в случае применения ч. 2 ст. 58

    Кодекса о браке и семье РСФСР, по которой суд вправе

    отказать родителям в иске о возврате детей, если передача

    им ребенка не отвечает его интересам ^. Однако субъек-

    тивное право родителей на личное воспитание детей нельзя

    рассматривать как длящуюся правовую возможность, не

    зависящую от субъективных и объективных факторов.

     

    Психическая болезнь родителей, длительное нахождение

    детей на воспитании у родственников или других лиц мо-

    жет привести к утрате родителями права на личное воспи-

    тание детей. Поэтому отказ родителям в иске о возврате

    детей означает не что иное, как признание факта прекра-

    щения этого права.

     

    Сказанное позволяет сделать вывод о необходимости

    разграничивать термины <отказ в правовой защите> к

    <отказ в защите права>. Отказ в правовой защите - явле-

    ние нормальное, свидетельствующее о неосновательности

    притязаний истца (заявителя), отсутствии субъективного

    права или охраняемого законом интереса, предпочтитель-

    ности интереса другой стороны. Поскольку защищенность

    со стороны государства является неотъемлемым свойством

    субъективного права, отказа в его защите быть не может.

    Отказ в защите права возможен лишь в такой ситуации,

    когда будет установлено отсутствие самого факта наруше-

    ния права или же непричастность ответчика к акту нару-

    шения права.

     

    Защита субъективного права свидетельствует одновре-

    менно и о защите опосредованного в нем интереса. Соглас-

    но ст. 2 Основ гражданского судопроизводства Союза ССР

    и союзных республик самостоятельным объектом судебной

    защиты являются и охраняемые законом интересы. По-

    скольку термин <охраняемый законом интерес> первона-

    чально употреблялся лишь в процессуальных нормативных

    актах, основы теории охраняемого законом интереса были

    разработаны именно учеными-процессуалистами, которые

    придали ей процессуальный характер ^.    1

     

    Однако проблему законного интереса нельзя считать

    узкоотраслевой. Возникновение законного интереса воз-

    можно в самых разнообразных общественных отношениях.

    Законный интерес имеет не столько процессуальное, сколь-

    ко материально-правовое содержание. Проблема законного

    интереса, как отметил Д. М. Чечот, является общетеорети-

    ческой, хотя длительное время наукой теории права игно-

    рировалась^.

     

    Работы Н. И. Матузова, Л. С. Явича, В. А. Патюлина,

    Н.В. Витрука положили начало ее разработке^. Вклад

    в освещение этой проблемы был внесен и цивили-

    стами ^.

     

    .В сфере различных, в том числе семейных, отношений

    существует множество социальных интересов, как общих,

    так и персонифицированных. Общество стремится создать

    условия для их реализации, поскольку каждый из таких

    социальных интересов является проявлением жизнедеятель-

     

    ности личности. Однако не каждый из них может быть ре-

    ализован при помощи суда, а лишь тот, на существование

    которого прямо указывает закон или о наличии которого

    можно сделать вывод путем толкования определенной

    правовой нормы, который можно <извлечь> исходя из об-

    щих начал и принципов законодательства, норм коммуни-

    стической морали, иными словами, вывести из <духа за-

    кона>"*. Как отмечает Н. С. Малеин, охраняемый законом

    интерес характеризуется как юридически предусматрива-

    емое стремление субъекта к достижению тех благ, облада-

    ние которыми дозволено государством и отмечено право-

    выми возможностями определенного вида ^.

     

    В Кодексе о браке и семье УССР содержится немало

    норм, прямо указывающих на необходимость учета судом

    личных и имущественных интересов участников семейных

    правоотношений. Так, в ст. 28 говорится об интересах

    несовершеннолетних детей или интересах одного из супру-

    гов, заслуживающих внимания при рассмотрении судом

    споров о разделе общего имущества супругов. О таких же

    интересах идет речь в ст. 29 Кодекса ^. Этот интерес может

    заключаться в стремлении (желании) получить большую

    часть имущества или получить определенное имущество в

    натуре. Юридически значимым в области семейных отно-

    шений следует считать интерес ребенка, достигшего 10-лет-

    него возраста, в проживании с одним 'из родителей, инте-

    рес одного из супругов в сохранении брака, интерес совер-

    шеннолетних детей в прекращении их алиментной обязан-

    ности в отношении родителя, уклонявшегося от исполнения

    своих родительских обязанностей, и т. д.

     

    Заслуживает внимания вопрос о возможности защиты

    интересов деда и бабки в свидании с внуками и оказании

    на них воспитательного воздействия. К сожалению, в Ко-

    дексе о браке и семье УССР отсутствует норма, аналогич-

    ная той, которая закреплена в ст. 57 Кодекса о браке и

    семье РСФСР: дед и бабка вправе общаться со своими

    несовершеннолетними внуками. Возникающие иногда меж-

    ду родителями, дедом и бабкой конфликтные ситуации по

    поводу непредоставления последним этой возможности

    часто не разрешаются из-за отсутствия специального ука-

    зания в законе ". Однако такой интерес деда и бабки

    нельзя считать юридически инертным. Наличие в Консти-

    туции УССР ст. 64, обязывающей всех граждан (не только

    родителей) заботиться о воспитании детей, включает дан-

    ный интерес в число охраняемых законом. Поэтому споры

    между дедом, бабкой и родителями ребенка об их участии

    в воспитании должны приниматься и рассматриваться на-

     

    родными судами по существу. Это, однако, не уменьшает

    целесообразности внесения в Кодекс о браке и семье УССР

    соответствующих дополнений.

     

    Многие суды республики признают объектом защиты

    интерес усыновителей в прекращении правовой связи с

    усыновленными детьми, оказавшимися психически больны-

    ми или умственно недоразвитыми, о чем они не знали и

    не могли знать на момент усыновления.

     

    Для защиты интереса недостаточно лишь того, чтобы

    он был зачислен в состав охраняемых законом. Поскольку

    при рассмотрении споров часто противоборствуют интересы

    истца и ответчика, судебной защите подлежит лишь тот

    интерес, который является, с точки зрения суда, предпочти-

    тельным, носитель которого выполнил веление ст. 30 ГПК

    УССР, представив суду необходимые доказательства. Так,

    спор между родителями о месте проживания ребенка мо-

    жет быть решен, естественно, лишь в пользу одного из них,

    хотя интерес каждого из родителей в проживании со сво-

    ими детьми относится к числу объективно охраняемых за-

    коном.

     

    Поэтому интерес, охраняемый законом, и интерес, за-

    щищенный судом, - не одно и то же. Из 'числа интересов,

    объективно охраняемых законом, судебную защиту получит

    тот конкретный интерес конкретного лица, который заслу-

    живает большего внимания. В одних случаях аакон сам

    определяет те факторы, которыми должен обусловливать-

    ся тот или иной интерес, в других случаях это делается

    судам с учетом собранных по делу доказательств. Задачей

    вышестоящих судебных органов в лице Пленумов Верхов-

    ного Суда Союза ССР и Верховного Суда Украинской ССР

    является принятие 'мер к унификации судебной практики

    путем дачи руководящих разъяснений по наиболее слож-

    ным вопросам судебной деятельности.

     

    Так, согласно п. 14 ранее действовавшего постановления

    Пленума Верховного Суда СССР от 9 декабря 1969 г.

    <О практике применения судами Основ законодательства

    Союза ССР и союзных республик о браке и семье> инте-

    рес одного 1из супругов в получении большей части общего

    имущества может обуславливаться проживанием с ним

    несовершеннолетних детей, нетрудоспособностью или укло-

    нением другого супруга от общественно полезного труда,

    растрачиванием им общего имущества во вред интересам

    семьи и др. Не охраняется законом интерес одного из супру-

    гов в выделении ему большей доли общего имущества.

    если он обусловлен, например, получением большей зара-

    ботной платы или наличием других иждивенцев.

     

    Наряду с интересами, которые по своей сущности не

    могут включаться в число правовых, существуют и инте-

    ресы, которые объективно могли бы охраняться законом,

    не будь на этот счет специального указания в законе. Так,

    поскольку в ч. 1 ст. 13 Основ законодательства о браке

    и семье предусмотрено право на алименты лишь замужней

    женщины, имущественный интерес незамужней женщины

    в связи с беременностью и наличием ребенка до 1,5-летнего

    возраста в получении содержания от того, кто является

    отцом ее ребенка, не может быть объектом защиты, по-

    скольку не охраняется законом. Кодекс о браке и семье

    УССР не охраняет интересов несовершеннолетних внуков

    в получении материальной помощи от деда и бабки при

    жизни их родителей, даже если последние не могут их со-

    держать.

     

    Поскольку такие социальные интересы не охраняются

    законом, они не подлежат судебной защите.

     

    Охраняемый законом интерес является всегда интере-

    сом материальным (личным или имущественным), возни-

    кающим в связи с действием норм материального права ^.

     

    Объектом судебной защиты может быть лишь тот охра-

    няемый законом интерес, носителем которого является

    определенное лицо, т. е. интерес не с общей, а с персональ-

    ной направленностью ^. Чем же вызвано включение охра-

    няемых законом интересов в число объектов правовой за-

    щиты? По мнению Н. И. Матузова, растущим многообра-

    зием материальных и духовных интересов, в силу чего

    государство не может охватить и закрепить все интересы

    юридически в качестве субъективных прав; оно закрепляет

    только наиболее существенные, общественно значимые,

    типичные интересы ^. Ибо иначе, считает Г. В. Мальцев,

    право превратилось бы в чрезвычайно сложную, необозри-

    мую систему^. Принято считать, что указание в законе об

    охраняемом интересе служит подтверждением пробельно-

    сти системы субъективных прав и материального права в

    целом ^.

     

    Не соглашаясь с такими объяснениями, Н. С. Малеин

    выдвигает соображения 'экономические: <трансформация

    более важных интересов в субъективные права сдержива-

    ется экономическими возможностями общества в опреде-

    ленный период его развития> ^. Высказывая такое мнение,

    Н. С. Малеин сам в какой-то мере переходит в лагерь

    своих противников, критикованных им же за то, что они

    трактуют охраняемые законом интересы как менее су-

    щественные по сравнению с теми, что опосредованы в субъ-

    ективном праве.

     

    Н. С Малеин, бесспорно, прав, акцентируя внимание на

    экономическом факторе. Однако если этот фактор действи-

    тельно играет важную роль, когда речь идет о таких инте-

    ресах, как устранение шума, озеленение, установление

    удобных транспортных маршрутов и т. п., т. е. интересов

    общих, а не персонифицированных, то вряд ли на него

    можно сослаться, когда речь идет о других интересах, на-

    пример, об интересе разведенного отца в проживании с

    сыном или об интересе лица, которому нотариус отказал в

    выдаче свидетельства о праве на наследство в связи с де-

    фектами завещания, ибо в подобных случаях имуществен-

    ных затрат со стороны государства не требуется.

     

    Не соглашаясь с критерием пробельности, Н. С. Малеин

    утверждает, что если бы проблема заключалась только в

    пробельности, например, гражданского права, то она могла

    бы быть решена при принятии кодексов, тем не менее вне

    конкретных норм закона остались многие законные интере-

    сы ^. Но жизненных ситуаций, соприкасающихся с правом,

    неисчислимое множество. Невозможно предугадать их за-

    ранее и установить правила поведения <на все случаи

    жизни>.

     

    Представляется, что им'енно пробельностью в законо-

    дательстве можно объяснить существование охраняемых

    законом интересов. Наряду с этим нельзя сбрасывать со

    счетов и состояние науки, которая, активно воздействуя на

    содержание закона, развивается, однако, не по всем на-

    правлениям достаточно эффективно. Не следует упускать

    из виду и состояние законодательной техники, уровень ко-

    торой не всегда достаточно высок. Именно просчетами в

    законодательной технике часто можно объяснить то, что

    вне субъективных прав оказались интересы не менее важ-

    ные, чем те, которые закреплены в этом ранге.

     

    Включение охраняемых законом интересов в число

    объектов правовой защиты является доказательством тес-

    ной взаимосвязи права с жизнью общества, расширяет сфе-

    ру защитной деятельности государства, стимулируя законо-

    дателя к быстрейшему восполнению пробелов, формирова-

    нию новых субъективных прав и обязанностей. Они, по

    словам Н. С. Витрука, дополняют систему юридических

    прав, свобод и обязанностей личности, выступая структур-

    ным элементом ее правового статуса ^.

     

    Объектом правовой защиты считают и правопорядок ^.

    И для такого мнения имеются все основания. Во-первых,

    о защите правопорядка можно говорить во всех случаях

    применения мер государственного принуждения. Однако

    таковая осуществляется опосредованно: защищая права и

     

    интересы лица, суд тем самым восстанавливает правопо-

    рядок. Непосредственная защита правопорядка имеет место

    тогда, когда противоправное поведение, не затрагивая

    прав и интересов какого-либо конкретного лица, нарушает

    нормы поведения, установленные законом. Такая ситуация

    складывается, например, при заключении фиктивного

    брака, фиктивном усыновлении.

     

    В круг объектов правовой защиты иногда зачисляют

    и обязанности^, что представляется спорным. Основанием

    для этого, на первый взгляд, может послужить ситуация,

    когда одному из родителей препятствуют в воспитании

    ребенка, в связи с чем он не может реализовать не только

    свои права на воспитание ребенка, но и конституционную

    обязанность. Однако обращаясь с заявлением в органы опе-

    ки и попечительства, а затем в суд, отец требует защиты

    своего права на личное воспитание ребенка и права ре-

    бенка на надлежащее воспитание (поскольку не прожи-

    вающий с ребенком родитель остается его законным

    представителем), которое он может получить, лишь

    общаясь, как правило, с обоими родителями. Добившись

    таковой, отец тем самым получает возможность для испол-

    нения обязанности по воспитанию детей.

     

    Объектом правовой защиты может выступать и право-

    и дееспособность^. Согласно ст. 4 Основ все граждане

    имеют равные права в семейных отношениях; какое бы то

    ни было прямое или косвенное ограничение этих прав, уста-

    новление прямых или косвенных преимуществ не допуска-

    ется.

     

    Не допускается и отказ от права ^. В семейных отно-

    шениях такой фактический отказ все же иногда встреча-

    ется: отказ от права на алименты ребенку в связи с добро-

    вольным оставлением квартиры его отцом или в связи с

    оставлением в пользование прежней семье всего совместно

    приобретенного в браке имущества, отказ от права на долю

    в общей собственности в случае согласия супруга на раз-

    вод и др.

     

    Согласно ч. 3 ст. 8. Основ гражданского законодатель-

    ства, которая субсидиарно может применяться и к семейным

    отношениям, сделки, направленные на ограничение право-

    способности или дееспособности, недействительны. Таким

    образом, защита правоспособности и дееспособности участ-

    ника семейных отношений осуществляется путем объявле-

    ния соглашений, их ограничивающих, юридически абсо-

    лютно недействительными. Поэтому их заключение и даже

    исполнение одной стороной не служит препятствием для

    другой в осуществлении своих прав. В таких случаях мож-

     

    но говорить о недобросовестности, непорядочности того,

    кто преднамеренно использовал заключение такого согла-

    шения для получения желаемого (развода, всего имущест-

    ва в натуре и др.).

     

    Возникновение субъективного права на защиту, а тем

    самым и осуществление правовой защиты связано с на-

    личием определенных предпосылок, т. е. факторов, кото-

    рые делают возможным государственное вмешатель-

    ство.

     

    Предпосылкой правовой защиты О. В. Иванов считает

    наличие самого субъективного права или охраняемого за-

    коном интереса ^Ї. Однако последние суть объекты, а не

    предпосылки защиты.

     

    Необходимость защиты субъективного права, охраня-

    емого законом интереса или правопорядка возникает

    прежде всего в связи с противоправным поведением одного

    из участников семейного правоотношения,

     

    Противоправное поведение участников семейных право-

    отношений может проявиться в уклонении от выполнения

    обязанности по содержанию несовершеннолетних детей

    или совершеннолетних членов семьи, -по воспитанию

    детей, в растрачивании общего совместно приобретенного

    имущества супругов во вред интересам семьи и т. п.

     

    Противоправное поведение может иметь место и в мо-

    мент возникновения семейного правоотношения, в случае,

    например, утаивания одним из брачующихся препятствий

    к браку. По мнению О, А. Красавчикова, противоправное

    поведение выступает необходимым условием правовой

    защиты ^'. Однако данное суждение опровергается тем, что

    к защите можно прибегнуть и в случае угрозы нарушения

    права в будущем, а угроза нарушения гражданского или

    семейного права не может рассматриваться в качестве по-

    ведения противоправного. Такая угроза может возникнуть

    в связи с действиями самого носителя субъективного права,

    например в связи с утерей им пра.воустановительного до-

    кумента.

     

    Требования о защите права или законного инте-

    реса именно в связи с наличием такой угрозы рассматри-

    ваются судами довольно часто. К их числу можно отнести

    требования о признании права сособственности супругов,

    об установлении родственных отношений, об установлении

    факта регистрации брака или факта смерти и др.

     

    Защита допускается и в случае нарушения субъектив-

    ного права непротивоправным поведением ^. Речь идет, в

    частности, о возможности отобрания ребенка, т. е. о защите

    его права на надлежащее воспитание, от родителя, не ис-

     

    полняющего своих обязанностей по его воспитанию в связи

    с тяжким ф'изичесйш недугом или душевной болезнью.

     

    Не связывается с противоправным поведением одного

    из супругов и рассмотрение судами дел о разводе. Наличие

    несовершеннолетних детей, возражения одного из супругов

    против развода делают дело о разводе объектом судебного

    разбирательства. В случае удовлетворения требования

    истца можно, с полным правом говорить о защите его инте-

    ресов, а в случае отказа - о защите интересов ответчика.

    При рассмотрении дел о разводе в случае возражения

    ответчика предпосылкой правовой защиты будет непротиво-

    правное противодействие другой стороны, или, иными слова-

    ми, коллизия интересов участников правоотношения. При со-

    гласии на развод обоих супругов, имеющих несовершенно-

    летних детей, такой предпосылкой является предположение

    о коллизии интересов разводящихся родителей и их детей.

     

    О коллизии интересов .как предпосылке правовой за-

    щиты можно говорить и при разрешении судом споров о

    разделе общей совместной собственности супругов. Притя-

    зание одного из них на определенное имущество в натуре

    без учета <больших> прав на него другого не может счи-

    таться противоправным поведением.

     

    Из вышеизложенного следует, что право на защиту

    появляется всякий раз, как только происходит нарушение

    субъективного права или охраняемого законом интереса,

    возникает неопределенность отношений, сталкиваются инте-

    ресы правом'ерно действующих субъектов.

     

    Субъектом права на защиту является любое лицо, обла-

    дающее субъективным правом или охраняемым законом

    интересом, независимо от возраста, дееспособности. Однако

    его осуществление связывается с наличием процессуальной

    дееспособности, которую ст. 101 ГПК УССР признает по

    общему правилу за совершеннолетними гражданами. Не-

    обходимо отметить, что эта статья не учитывает положений

    других нормативных актов такого же законодательного

    уровня. В частности, она не согласуется со ст. II ГК УССР,

    считающей дееспособными и лиц, вступивших в брак до

    достижения 18-летнего возраста, а также со ст. 47 Кодекса

    о браке и семье УССР, предоставляющей несовершенно-

    летнему право самостоятельно предъявлять иск о призна-

    нии брака недействительным в связи с его заключением до

    достижения брачного возраста. Недостаточно научно обо-

    снованным представляется определение в ст. 101 ГПК

    УССР содержания процессуальной дееспособности несовер-

    шеннолетних в возрасте от 15 до 18 лет. Закон наделяет их

    дееспособностью лишь по спорам, вытекающим из договор-

     

    но-обязательственных правоотношений, предоставляя суду

    право привлекать к участию в деле для оказания им по-

    мощи родителей, усыновителей или попечителей. Примени-

    тельно к семейным правоотношениям такая возможность,

    в отличие от ГПК РСФСР, в ГПК УССР не предусмотрена.

    В связи с этим суды длительное время не признавали про-

    цессуальной дееспособности за не состоящими в браке не-

    совершеннолетними родителями. Между тем' системное

    толкование права не давало оснований дхя такой судебной

    практики. В ст. 60 Кодекса о браке и семье УССР закреплен;

    статус родителей как законных представителей своих

    детей, одним из полномочий которых и является осуществ-

    ление права детей на судебную защиту. Этим статусом на-

    деляется любой родитель независимо от возраста, за ис-

    ключением случаев, когда он является психически или

    умственно неполноценным. Поэтому несовершеннолетние

    родители, в том числе и не состоящие в браке, являясь.

    законными представителями своих детей, вправе сами

    предъявлять иски, направленные на защиту их прав и

    интересов, что специально оговорено в постановлении Пле-

    нума Верховного Суда СССР от 25 марта 1982 г. <О су-

    дебной практике по делам об установлении отцовства и

    взыскании алиментов на детей и других членов семьи>

    применительно к делам об установлении отцовства. Но по-

    скольку не состоящие в браке несовершеннолетние роди-.

    тели продолжают оставаться на попечении своих родите-

    лей, суд вправе привлекать последних к участию в деле..

     

    Таким же правом пользуются теперь несовершенно-

    летние родители по делам о взыскании алиментов. Однако

    на практике нередко допускается своего рода <ступенча-

    тое> представительство: дед (бабка), не будучи законными

    представителями внуков, фактически осуществляют их пра-

    во на защиту.

     

    Вышеизложенное дает основания утверждать, что-

    ст. 101 ГПК УССР нуждается в совершенствовании.

     

    Существование права на защиту и его осуществление

    органически связано с исковой давностью.

     

    Основы гражданского законодательства Союза ССР и

    союзных республик в ч. 1 ст. 16 дают определение исковой

    давности как срока для защиты права, т. е. как срока, на

    протяжении которого обладатель субъективного права

    вправе требовать применения мер государственного при-

    нуждения.

     

    В отличие от гражданского права, где исковая давность-

    применяется, как правило, всегда, на требования, вытека-

    ющие из брачно-семейных отношений, исковая давность.

     

    не распространяется, за исключением случаев, когда срок

    для защиты нарушенного права установлен законодатель-

    ством Союза ССР и союзных республик. Исключение из

    этого общего правила касается лишь требований о разделе

    общей совместной собственности супругов и оспаривания

    отцовства (материнства).

     

    Исковая давность признается временным' пределом

    существования права на защиту, средством определения

    во времени возможности применения мер государственного

    принуждения. Поэтому с ее истечением право на защиту

    считается утраченным ^. И лишь в случае пропуска иско-

    вой давности по причинам, признанным судом уважитель-

    ными, право на зищиту восстанавливается и в итоге истец

    получает требуемое.

     

    При пропуске исковой давности по уважительным при-

    чинам суд не восстанавливает ее на будущее, а объявляет

    ее восстановленной с момента ее истечения и до момента

    предъявления иска. Тем самым открывается возможность

    осуществления правовой защиты.

     

    Внимание многих ученых привлекал вопрос о влиянии

    истечения исковой давности на судьбу субъективного ма-

    териального права: прекращается оно или продолжает

    существовать. Были высказаны различные аргументы в

    пользу как первого, так и второго положения ^.

     

    Как считал Б. Б. Черепахин, субъективное право не

    перестает существовать только из-за того, что потеряло

    свою принудительность. Подтверждением этого является его

    признание со стороны государства. Аналогичную позицию

    занимает М. Я. Кириллова ^. По мнению О. В. Иванова,

    ввиду истечения исковой давности право на защиту может

    прекратиться раньше, чем само субъективное право -

    объект защиты ^. Но ведь право без обеспеченности его

    принудительным осуществлением - это уже не право, а

    лишь благое пожелание.

     

    Соглашаясь в целом- с тем, что истечение исковой дав-

    ности ведет к прекращению субъективного права, В. П. Гри-

    банов считает, однако, главным в решении этой проблемы

    выяснение момента утраты управомоченным лицом права на

    защиту: со дня фактического истечения исковой давности

    или отказа в иске в связи с истечением таковой. В. П. Гри-

    банов полагает, что отказ в защите права совпадает с вы-

    несением решения об отказе в иске. И только с этого мо-

    мента теряется материальное субъективное право ". Одна-

    ко этот вывод противоречит его же суждению о том, что

    <правовым последствием истечения срока исковой давности

    является утрата управомоченным лицом возможности

     

    осуществить принадлежащее ему м-атериальное право в

    принудительном' порядке>^, т. е. утрата права на защиту.

     

    Обоснования вышеуказанного вывода были усмотрены

    В. П. Грибановым в правиле ч. 4 ст. 16 Основ граждан-

    ского законодательства, (ч. 1 ст. 87 ГК РСФСР, ч. 1 ст. 80

    Г'К УССР), в соответствии с которым требование о защите

    нарушенного права принимается к рассмотрению незави-

    симо от истечения исковой давности: раз законодатель

    употребляет в такой ситуации термин <право>, следова-

    тельно, он признает его существующим и после истечения

    исковой давности.

     

    Однако это положение закона нуждается в уточнении.

    Прежде всего нельзя не видеть, что акцент здесь делается

    именно на процессуальный аспект правовой защиты.

    Требовать правовой защиты как возбуждения процесса

    вправе любой и всегда.

     

    Как справедливо отмечает А. М. Васильев, при оценке

    роли юридических понятий на первый план выступает во-

    прос о том, насколько верно, адекватно, объективно отра-

    жена в них действительность^. Если же юридическое по-

    нятие не отражает реальной действительности, употреблять

    его следует с учетом неполноты или условности. Именно

    таким неадекватным заложенному в нем содержанию ока-

    зался в ч.1 ст. 16 Основ термин <нарушенное право>,

    поскольку требовать защиты вправе не только носитель

    субъективного права, но и лицо, не обладающее им' или

    утратившее его. Не имея субъективного права, оно может

    владеть охраняемым законом интересом и требовать его

    защиты. Употребление в тексте ч.1 ст. 16 Основ термина

    <нарушенное право> следует считать результатом несовер-

    шенства законодательной техники, а не законодательным

    признанием существования субъективного права и после

    истечения исковой давности.

     

    Согласно ч. 1 ст. 87 ГК РСФСР окончание срока иско-

    вой давности до предъявления иска является основанием

    для отказа в иске. Исходя из этого, В. П. Грибанов делает

    вывод, что истечение исковой давности законодатель счи-

    тает основанием для отказа в иске, а не основанием для

    утраты права на защиту.

     

    Следовательно, исковая давность может истечь, а право

    на защиту продолжит свое существование и прекратится

    лишь в случае отказа в ирке. А если и после истечения

    исковой давности лицо не обращается в суд? До каких пор

    будет существовать у него право на защиту и соответ-

    ствующее субъективное материальное право? Этот момент

    следовало бы уточнить. В этой связи более правильным

     

    представляется такое понимание ч. 1 ст. 87 ГК РСФСР,

    согласно которому решение суда, отказывающее в иске

    за пропуском исковой давности, подтверждает отсутствие

    у лица права на защиту.

     

    Лишившись защищенности со стороны государства,

    субъективное право, а тем самым и корреспондирующая

    ему обязанность перестают существовать как правовые

    явлейия. Следовательно, истечение исковой давности пре-

    секает не только право на защиту, но и само субъективное

    право и субъективную обязанность. Однако отношения в

    обществе регулируются не только правом. Мораль, напри-

    мер, зачастую устанавливает более жесткие правила пове-

    дения, не погашая-моральную обязанность и возможность

    морального осуждения какими бы то ни было давностными

    сроками. Именно таким взаимодействием и взаимопере-

    плетением' правового и нравственного регулирования пред-

    определено правило ст. 82 ГК УССР, согласно которому

    лицо, исполнившее обязанность после истечения исковой

    давности, не вправе требовать возврата исполненного.

    В данном случае исполнение моральной обязанности вер-

    нуть, например, долг ведет к наступлению соответствую-

    щего правового последствия: возникновению (восстановле-

    нию) права собственности, невозможности требовать

    возврата переданного.

     

    Погашение имущественного права одного субъекта спо-

    собно привести к обогащению другого. Так, отказывая

    одному из супругов в разделе совместно нажитого иму-

    щества за пропуском исковой давности, суды, как правило,

    не обсуждают вопрос о судьбе невозвращенной его части.

    Она остается в фактическом владении другого супруга,

    улучшая его имущественное положение. Но согласно со-

    ветскому законодательству, не знающему приобретатель-

    ской давности для этих случаев, часть нажитого в браке

    имущества, перестав считаться собственностью одного су-

    пруга, должна быть признана не имеющей собственника,

    т. е. бесхозяйной, и передаваться в собственность государ-

    ства по решению исполкома районного, городского Совета

    народных депутатов, вынесенному по заявлению финансо-

    вого органа (ст. 137 ГК УССР).

     

    Правовая защита в семейном праве осуществляется спе-

    циальными органами, именуемыми субъектами защиты.

    Главным субъектом защиты прав и интересов участников

    семейных отношений является суд. Ему государственной

    властью предоставлено право быть высшим авторитетом

    юридической оценки поведения государственных, обще-

    ственных органов, граждан "Ї.

     

    Реализация конституционных принципов социалистиче-

    ского правосудия создает существенные преимущества в

    обеспечении правильного применения норм и укреплении

    социалистической законности, которых не может дать ни

    одна форма государственной деятельности ^'.

     

    Семейные споры составляют в судах одну из наиболее

    многочисленных категорий дел. Преобладание семейных

    споров в судебной практике породило в свое время идею

    создания семейных судов, опыт работы которых в других

    социалистических странах заслуживает внимания^. Заслу-

    живает внимания также предложение о привлечении к

    участию в судебном разбирательстве некоторых семейных

    споров эксперта-психолога ^. Однако решение этого вопро-

    са в ближайшее время представляется нереальным в

    первую очередь из-за отсутствия необходимого количества

    специалистов.

     

    Защиту в семейном праве призваны осуществлять и

    органы опеки и попечительства. В Кодексе о браке и

    семье УССР имеется специальная статья <Органы опеки

    и попечительства>, однако перечень этих органов в ней,

    к сожалению, отсутствует. Его содержат Правила опеки и

    попечительства УССР (п. 2), согласно которым органами

    опеки и попечительсгва являются исполкомы районных

    (городских), сельских, поселковых Советов народных депу-

    татов, т. е. образования коллегиальные.

     

    В соответствии с ч. 2 ст. 129 Кодекса о браке и семье

    УССР непосредственное ведение дел- по опеке и попечитель-

    ству в отношении несовершеннолетних детей возлагается

    в исполкомах районных (городских) Советов на отделы

    народного образования. Каково же соотношение компетен-

    ции исполкома и его отдела? Отдел народного образования

    призван осуществлять контрольные функции, комплекс под-

    готовительных мероприятий, способствующих правильному

    разрешению семейного спора. Само же решение спора

    составляет полномочие исполкома.

     

    Органы опеки и попечительства рассматривают споры

    между родителями о фамилии, имени ребенка. Решение

    исполкома по этим спорам может быть обжаловано в ис-

    полком вышестоящего Совета (ст. 130 Кодекса). Прину-

    дительное исполнение такого решения обеспечивается сред-

    ствами самого исполкома.

     

     

    Особое место занимают споры об участии родителя,

    не проживающего с ребенком, в его воспитании. Решение

    исполкома по этому делу также может быть обжаловано

    в вышестоящий исполком, но принудительное его исполне-

    ние средствами исполкомы обеспечено быть не может.

     

    <Если один из родителей не выполняет указания органа

    опеки и попечительства, другой вправе обратиться за ре-

    шением спора в суд>, - записано в ст. 65 Кодекса. Толко-

    вание данной нормы должно быть расширительным. Право

    на обращение в суд необходимо предоставить и тому

    родителю, с которым проживает ребенок, что ускорит

    устранение конфликта.

     

    Защитные функции органы опеки и попечительства

    осуществляют и тогда, когда отменяют опеку или попечи-

    тельство, т. е. прекращают правоотношение между опекуном

    (попечителем) и подопечным вследствие противоправного

    поведения первых или невозможности исполнения ими

    своих опекунских обязанностей.

     

    Защиту может осуществлять и товарищеский суд.

    В соответствии с п. 8 Положения о товарищеских судах

    Украинской ССР в компетенцию его входит рассмотрение

    дел о невыполнении или ненадлежащем выполнении ро-

    дителями, опекунами и попечителями обязанностей по

    воспитанию детей, о недостойном отношении к родителям,

    недостойном поведении в семье, недостойном отношении к

    женщине.

     

    Не могут считаться субъектом защиты органы записи

    актов гражданского состояния, поскольку, как уже отме-

    чалось, их деятельность не связана с разрешением семей-

    но-правовых конфликтов "*.

     

    В соответствии со ст. 60 Кодекса о браке и семье УССР

    <защита прав и интересов несовершеннолетних детей воз-

    лагается на их родителей, а в случае вступления в брак

    несовершеннолетние дети осуществляют защиту своих прав

    самостоятельно>. Однако эта статья сформулирована не-

    правильно. Родители могут сами осуществлять защиту прав

    и интересов детей лишь в случае самообороны. Смысл этой

    нормы - возложение на родителей как законных предста-

    вителей детей обязанности по осуществлению их права на

    защиту.

     

    Указанные субъекты защиты осуществляют свою де-

    ятельность в соответствующем порядке: судебном, админи-

    стративном, общественном, каждый из которых происходит

    в определенных процессуальных формах, существенно от-

    личающихся друг от друга "Ї'.

     

    Средством правовой защиты, т. е. тем правовым инстру-

    ментом, при помощи которого происходит восстановление

    нарушенного правового состояния, является решение суда

    (товарищеского суда) или административного органа ^.

    Некоторые авторы средством защиты считают иск (заявле-

    ние, жалобу) "". Однако такой взгляд представляется не-

     

    достаточно аргументированным. Иском (заявлением, жа-

    лобой) лишь начинается процесс защиты.

     

    В постановлении Пленума Верховного Суда СССР от

    9 июля 1982 г. <О судебном решении> судебное решение на-

    звано важнейшим актом социалистического правосудия.

    Оно, как и решение административного органа, является

    материально-процессуальным документом, в котором под-

    водится итог разбирательства по делу, содержится сужде-

    ние о праве, закрепляются избранный способ и содержание

    защиты.

     

    Правовая защита осуществляется различными спосо-

    бами. Способ защиты - это концентрированное выражение

    меры государственного принуждения, с помощью которой

    происходит достижение желаемого правового результата "''..

     

    Основы гражданского законодательства в ст. 6 спосо-

    бами защиты называют признание права, восстановление

    положения, существовавшего до нарушения права, пре-

    сечение действий, нарушающих право, присуждение к ис-

    полнению обязанности в натуре, прекращение и изменение

    правоотношения и др. В семейном законодательстве по-

    добная норма отсутствует. Однако сходство предмета и

    метода правового регулирования в гражданском и семей-

    ном законодательстве позволяет пользоваться, с некоторой

    корректировкой, содержащимися в ст. 6 Основ терминами и

    применительно к семейным отношениям.

     

    В семейных отношениях наиболее часто применяются

    такие способы защиты, как признание субъективного права

    или правообразующего юридического факта, изменение

    правоотношения,  принудительное  исполнение  обязан-

    ности. Восстановление состояния, существовавшего до на-

    рушения права, и прекращение действий, нарушающих

    право, как способ защиты в семейных отношениях встре-

    чаются очень редко. В большинстве случаев восстановление

    является результатом изменения, прекращения правоотно-

    шения, объявления семейного состояния недействительным.

    Так, признание усыновления недействительным или его от-

    мена служат основанием для восстановления правоотно-

    шений м'ежду ребенком и его родственниками по происхо-

    ждению. Следовательно, такое восстановление является

    не способом защиты, а его результатом.

     

    В случае незаконного завладения чужим ребенком его

    возврат родителям по решению суда является не чем иным,

    как принудительным исполнением обязанности воздержи-

    ваться от нарушения права родителей на личное воспита-

    ние своих детей, являющегося правом абсолютным. И здесь

    восстановление состояния, существовавшего до неправо-

     

    мерного завладения ребенком, является следствием реали-

    зации такого способа защиты, как принудительное испол-

    нение обязанности. Принуждая к исполнению обязанности,

    суд одновременно прекращает поведение (бездействие),

    нарушающее право. Применяемые в семейных спорах

    способы защиты переплетаются, взаимодополняя друг дру-

    га и создавая тем самым необходимые правовые пред-

    посылки для восстановления справедливости.

     

    Избранный судом способ защиты конкретизируется в

    каждом решении с учетом взаимоотношений сторон, со-

    бранных по делу доказательств, составляя содержание

    защиты. Так, в судебном решении о взыскании алиментов

    принудительное исполнение обязанности будет являться

    способом правовой защиты, а определенная к взысканию

    сумма алиментов - ее содержанием.

     

    Заслуживает внимания вопрос о самозащите и само-

    обороне, их сущности и возможности применения участни-

    ками семейных отношений.

     

    В. П. Грибанов под самозащитой гражданских прав

    понимает совершение управомоченным лицом дозволенных

    законом действий фактического порядка, направленных на

    охрану его личных и имущественных прав и интересов.

    Автор исключает из самозащиты возможность применения

    управомоченным мер оперативного воздействия и усматри-

    вает ее в применении собственником необходимых мер для

    охраны имущества (ограждение, закрытие на замок и др.),

    а также в необходимой обороне ^. Однако рассмотрение

    самозащиты лишь как действий фактического, а не юриди-

    ческого порядка не раскрывает ее сущности ^. Содержание

    автомобиля в гараже под замком - это не защита имуще-

    ственного блага, а фактическая охрана его.

     

    По нашему мнению, самозащита - это применение са-

    мим управомоченным лицом в установленных законом слу-

    чаях м'ер принудительного характера без вмешательства

    государственных или общественных органов. Самозащита

    всегда следует за уже свершившимся правонарушением.

    Ей также свойственно государственное принуждение, право

    применения которого к правонарушителю делегировано го-

    сударством самому управомоченному лицу^.

     

    Нельзя поэтому говорить о самозащите как о правовой

    категории в случаях, например, когда один из супругов

    силой возвращает себе имущество, которым незаконно за-

    - -"""^д и им мять пои помощи третьих лиц силой

     

    владел другой, или мать при

     

    -*                 ^ ---^ п       1г^й

     

    владел д^д^п, ^.... -.--.

     

    возвращает себе ребенка, увезенного отцом, ддесь имс^

    место не самозащита, а ответные самоуправные действия

    управомоченного лица на такие же самоуправные, незакон-

     

    Здесь имеет

     

    ные действия другого. Семейное законодательство возмож-

    ности такой самозащиты не предусматривает.

     

    С понятием самозащиты тесно связано понятие самообо-

    роны. С учетом конституционных положений, а также ст. 41

    ^ К УССР за всеми гражданами признается право на необхо-

    димую оборону. Согласно постановлению Пленума Верхов-

    ного Суда СССР от 16 августа 1984 г. <О применении су-

    дами законодательства, обеспечивающего право на необхо-

    димую оборону от общественно опасных посягательств>

    граждане вправе активно защищаться (т. е. обороняться)

    не только с началом нападения, но и при наличии реальной

    угрозы нападения ^.

     

    Право на самооборону может реализовать и участник

    семейного отношения. Так, один из супругов вправе при-

    нять меры, пресекающие нарушение его прав как сособ-

    ственника со стороны другого супруга. В равной мере один

    из родителей вправе пресечь незаконные посягательства на

    его ребенка со стороны другого родителя, родственников

    и др. Однако о самообороне не может быть речи, если на-

    рушение права уже совершилось и не возобновляется вновь.

    Самооборона не имеет ничего общего с самочинной рас-

    правой над лицом, совершившим противоправное поведение.

     

    Поскольку право на самооборону в установленных пре-

    делах предусмотрено законом, осуществление самообороны

    следует признать способом осуществления правовой за-

    щиты ^.

     

    Правовая защита в семейном праве - явление много-

    плановое. При ее посредстве восстанавливаются нарушен-

    ные правовые связи, утверждается социальная справедли-

    вость, воспитывается чувство ответственности за свои по-

    ступки перед семьей и обществом в целом.

     

    2. САНКЦИИ В СЕМЕЙНОМ ПРАВЕ

     

    Понятие правовой защиты тесно связано с понятием

    санкции.

     

    Санкция - необходимый компонент правовой системы,

    гарантия надлежащего осуществления закрепленного в

    правовой норме правила поведения. Как часть правовой

    нормы, она является мерой возможного государственного

    принуждения.

     

    Одновременно санкцией именуются и конкретные меры

    государственного принуждения, примененные к лицу за

    юридическое неповиновение: взыскание алиментов, отобра-

    ние ребенка, отмена усыновления и др.

     

    Санкция неразрывно связана с государственным при-

    нуждением^, поэтому характерной чертой санкции являет-

    ся ее невыгодность ^, проявляющаяся в ущемлении личных

    или имущественных прав и интересов, публичном призна-

    нии от имени республики противоправности поведения.

    и т. п. При этом имеется в виду конкретное проявление

    такой невыгодности, а не абстрактная обязанность претер-

    певать неблагоприятные последствия.

     

    Признак невыгодности присущ и предупреждению, вы-

    несенному судебным или административным органом, о

    необходимости надлежащего выполнения своих правовых

    обязанностей под угрозой наступления в будущем соответ-

    ствующих, более жестких последствий. Так, народные суды

    вправе, отказывая в иске об отобрании ребенка, предупре-

    дить родителей, что если их противоправное поведение не

    прекратится, ребенок будет у них отобран судом. Невыгод-

    ность для родителей такой меры проявляется не в лишении

    прав и не в возложении на них новой или дополнительной

    обязанности, а в признании ущербности поведения, в пра-

    вовом, а тем самым и в моральном осуждении такого по-

    ведения.

     

    Исходя именно из этих соображений Основы законода-

    тельства Союза ССР и союзных республик об администра-

    тивных правонарушениях (ст. 12, 13) относят предупре-

    ждение к числу видов административных взысканий. Более

    того, в группу правовых санкций зачислено общественное

    порицание, которое в соответствии со ст. 21 Основ уголов-

    ного законодательства Союза ССР и союзных республик

    является видом уголовного наказания.

     

    Все это свидетельствует о взаимопроникновенпп, вза-

    имодополнении правовых и моральных средств воздействия

    на личность с целью утверждения добра и справедли-

    вости ^.

     

    Санкцией является и принудительное исполнение добро-

    вольно не выполненной обязанности: взыскание алиментов,

    возврат родителям ребенка от лица, незаконно удерживаю-

    щего его, и т. п" хотя на первый взгляд невыгодность тут

    отсутствует, ибо никаких дополнительных обременений,

    кроме первоначальной обязанности (предоставлять содер-

    жание, не препятствовать родителям в осуществлении их

    права на личное воспитание ребенка), не возлагается.

    Между тем такая невыгодность существует и проявляется

    не столько в том, что лицо принуждается к определенному

    действию помимо его воли (организационные издержки),

    сколько в том, что признается противоправным и осужда-

    ется его поведение. '

     

    Представляется, что с целью усиления воспитательного,

    морального воздействия на ответчика и на других лиц

    судам надлежало бы в своих решениях специально подчер-

    кивать совершение ответчиком противоправного поведения

    и осуждать его как противоречащее советскому образу

    жизни.

     

    Но любая ли мера государственного принуждения мо-

    жет быть признана в качестве санкции? Ведь судебное

    признание факта невозможности совместной жизни супру-

    гов, признание отцовства или права сособственности су-

    пругов - также меры государственного принуждения.

    Санкции - основная, но не единственная группа государ-

    ственно-принудительных мер. От других (обыск, авиацион-

    ный досмотр, признание права) они отличаются тем, что

    являются государственно-властной реакцией на факт про-

    тивоправного поведения ^. Последствия, даже неблагопри-

    ятные, по мнению О. Э. Лейста, если они результат непро-

    тивоправного поведения, трактовать как санкцию непра-

    вильно ^.

     

    Но какое поведение считать противоправным?

    В литературе высказаны различные взгляды на сущ-

    ность противоправного поведения. По-разному подходят к

    этому вопросу наука гражданского и наука уголовного

    права; недостаточно внимания уделяется ему в общей те-

    ории права, призванной разработать единое понятие про-

    тивоправного поведения.

     

    Противоправным' наиболее часто называют поведение,

    нарушающее норму объективного права и чужое субъек-

    тивное право ^, поведение, нарушающее норму права ^,

    несоблюдение правовых норм ^. Если в уголовном праве,

    отмечает В. Ф. Яковлев, противоправным считается лишь

    поведение, прямо запрещенное законом, то в гражданском

    праве таковым является не только запрещенное, но и не

    дозволенное законом поведение, если им нарушается чужое

    субъективное право ^. По мнению В. Н. Кудрявцева, про-

    тивоправным является деяние, которое нарушает право-

    вые отношения в соответствующей отрасли права, разрывает

    их, а тем самым создает угрозу тем фактическим обще-

    ственным отношениям', ради регулирования и охраны кото-

    рых существует правовая надстройка ^.

     

    Противоправным в семейном праве, по мнению некото-

    рых ученых, считается неосуществление субъективных прав

    и неисполнение обязанности "*. Семейному праву, пишет

    Н. С. Малеин, свойственна <собственная> противоправ-

    ность - нарушение нормы брачно-семейного законодатель-

    ства ^.

     

    Не умаляя вклада сторонников этих взглядов в разви-

    тие учения о противоправности, следует, однако, отметить,

    что ими не раскрывается главное в его сущности ^.

    Р. О. Халфиной принадлежит мысль о том, что основным

    признаком, характеризующим противоправность деяния,

    является невыполнение юридической обязанности ^. Такой

    взгляд на противоправность был поддержан другими авто-

    рами ^.

     

    Для объяснения позиции законодателя, требующего воз-

    мещения, как правило, любого вреДа, причиненного в

    договорных или деликтных отношениях, в советской гра-

    жданско-правовой науке была сформулирована теория об-

    щего запрета (теория генерального деликта), согласно

    которой действие, причинившее вред, является противо-

    правным, поскольку лицом не выполнена общая обя,-

    занность: не причинять вреда. Противоправным счи-

    тается, например, наезд на пешехода, внезапно появив-

    шегося на проезжей части, хотя водитель не мог пред-

    отвратить наезда, выполнив все правила дорожного

    движения. Противоправным многие ученые считают

    невыполнение,  в  частности, договорной  обязанности

    должником в связи с его тяжелой болезнью.

     

    Происходит, таким образом, необоснованное расшире-

    ние понятия противоправности за счет включения в него,

    наряду с поведением лиц, имеющих возможность исполнить

    правовую обязанность, и поведения лиц, не имеющих та-

    ковой.

     

    Таким образом, противоправным, а поэтому и обще-

    ственно опасным' признается случайное неисполнение обя-

    занности, случайное причинение вреда, а сам случай

    считается свидетельством не отсутствия противоправности,

    а отсутствия вины.

     

    Однако такое понимание противоправности представ-

    ляется неперспективным. Оно не только искусственно уве-

    личивает количественный показатель противоправных про-

    явлений в социалистическом обществе, но и ведет к стира-

    нию граней между противоправностью и виной.

     

    Все больше сторонников приобретает точка зрения,

    согласно которой бездействие является противоправным

    лишь при наличии у лица объективной возможности дей-

    ствовать ^, Причинение вреда действием считается противо-

    правным, поскольку у лица якобы всегда имеется возмож-

    ность не действовать. Однако дифференцированный подход

    к определению противопр-авного действия и бездействия

    представляется неоправданным. Во всех случаях наличие

    возможности совершить требуемое (действовать определен-

     

    ным образом или не действовать) должно являться необхо-

    димым признаком противоправности.

     

    Человек, по мнению Л. С. Явича, отвечает за свой

    упречный выбор 'ЇЇ. Противоправность поведения предпо-

    лагает, с одной стороны, наличие вариантов поведения в

    сложившейся ситуации (объективный фактор), а с другой -

    осознание этих возможностей и свободный выбор именно

    данного, а не иного поведения (субъективный фактор) '^.

    Выбор лицом упречного варианта поведения - признак

    именно противоправности, а не вины, хотя, конечно, такой

    выбор неразрывно связан с осознанностью своего поведе-

    ния, желанием конкретного правового результата, ибо

    всякое действие представляет собой диалектическое един-

    ство объективных и субъективных процессов '^.

     

    Если же человек оказывается в ситуации, исключаю-

    щей возможность выбора между дозволенным и недозво-

    ленным, его поведение не является противоправным. Это,

    естественно, не исключает возможности установления в

    законе обязанности возместить вред, причиненный непро-

    тивоправным поведением, однако такое возмещение нельзя

    считать ответственностью.

     

    Если обстоятельство, которое привело к невыполнению

    обязанности, является случайным, неисполнение таковой

    не может считаться деянием' противоправным.

     

    Таким образом, противоправность состоит в уклонении

    от исполнения обязанности. Уклоняется от исполнения

    обязанности тот, кто имеет объективные и субъективные

    возможности ее исполнить, но не совершает требуемого.

    Именно такой взгляд на противоправность реализуется в

    семейном законодательстве. С уклонением от правовой

    обязанности связывается возможность лишения родитель-

    ских прав, освобождения детей от алиментной обязанности

    в отношении родителей.

     

    С учетом сказанного правовая санкция является прежде

    всего результатом уклонения от исполнения обязанности.

    Но сфера применения санкции выходит за пределы про-

    тивоправного поведения как уклонения от правовой обя-

    занности. О ней мы вправе говорить и как о правовом

    последствии невыполнения правовой обязанности при от-

    сутствии возможности действовать определенным образом.

    Отобрание ребенка у лица, страдающего психическрш за-

    болеванием и неспособным поэтому обеспечить ему надле-

    жащие условия для физического и умственного развития,

    и отобрание ребенка у религиозного фанатика в равной

    мере являются правовыми санкциями, с тем лишь отли-

    чием, что в первом случае она - результат непро-

     

    во втором -- противоправного пове-

     

    тивоправного,

     

    103

     

    дения "".

     

    Соотношение неисполнения правовой обязанности и

    противоправного поведения следует рассматривать как со-

    отношение общего и особенного.

     

    В связи с этим санкция представляется государственно-

    принудительной мерой воздействия на лицо, не выполнив-

    шее своей правовой обязанности.

     

    Следует возразить против предложения считать санкцией

    поощрительные меры ^, а также те последствия, которые

    могут возникнуть в сфере интересов самого управомочен-

    ного лица в связи с собственной деятельностью, например

    пропуском исковой давности. Распространение понятия

    санкции и на последствия правомерного поведения притуп-

    ляет ее значение как средства защиты субъективных прав,

    укрепления социалистической законности.

     

    Согласно общепринятой классификации правовые санк-

    ции делятся на уголовные, административные, гражданско-

    правовые, дисциплинарные, однако она является неполной

    и неточной ^.

     

    Уязвимость такой классификации, с одной стороны,

    состоит в том, что она не оставляет места для других

    правовых санкций, а также в том, что здесь отсутствует

    единое основание деления. В качестве такового выступает

    то сущность меры принуждения, то орган, его применяю-

    щий, то нормативный акт, ее устанавливающий.

     

    В соответствии с первым критерием санкции должны

    разделяться на имущественные, личные, организационные,

    по-второму - на санкции, применяемые судом в порядке гра-

    жданского и уголовного судопроизводства, санкции, нала-

    гаемые административными органами, и санкции, налага-

    емые органом юридического лица на своего работника или

    члена кооперативной организации, а также так называе-

    мые оперативные санкции и санкции общественных орга-

    низаций.

     

    Что касается нормативных актов, то в них часто соче-

    таются санкции различной отраслевой принадлежности.

    Так, в Гражданском кодексе УССР ст. 49 устанавливает

    санкцию административно-правовую (взыскание получен-

    ного по сделке в доход государства). Кодекс о браке и

    семье УССР вот. 152 предусматривает возмещение опеку-

    ном вреда, причиненного имуществу подопечного, т. е. санк-

    цию гражданско-правовую. Потому-то и санкции, преду-

    смотренные, например, гражданским законодательством, по

    своей природе не всегда являются гражданско-правовыми.

    Сказанное, однако, не умаляет значения деления санкций

     

    38

     

    по отраслевому признаку. Такое деление позволяет вклю-

    чить в их число и санкции, предусмотренные в семейном

    законодательстве. Непризнание специфики семейно-право-

    вых санкций, отождествление их с санкциями гражданско-

    правовыми явилось следствием недостаточного внимания

    к этой проблеме в правовой литературе. Вышедшие за по-

    следние годы работы Е. М. Ворожейкина, Н. С. Малеина

    и других авторов внесли в ее разработку весомый вклад.

    Санкции, предусмотренные семейным законодательством,

    являются звеном общей системы правовых санкций.

     

    Специфика предмета и метода правового регулирова-

    ния, позвляющая говорить о семейном праве как осо-

    бой правовой отрасли,  предопределила особенности

    санкций в семейном праве, их отличие от гражданско-

    правовых.

     

    Такой особенностью является, прежде всего, их импера-

    тивность: соглашением сторон не могут быть изменены

    существующие и установлены новые, законом не предусмот-

    ренные, санкции ^. Санкции в семейном праве, как пра-

    вило, различаются в зависимости от содержания нарушен-

    ной обязанности. Универсальных санкций, которые были

    бы применимы ко всем случаям противоправного поведе-

    ния, семейное законодательство не знает.

     

    Большинство санкций в семейном праве являются абсо-

    лютно определенными: в них четко указываются вид и

    мера государственного принуждения, поэтому их объем не

    может быть ни уменьшен, ни увеличен судом. У суда, рас-

    сматривающего семейный спор, в таких случаях нет воз-

    можности выбора. Однако применение судом данного вида

    санкций имеет свои особенности. Возложение на лицо

    меры государственного принуждения обусловливается часто

    не только наличием необходимых к тому оснований, но и

    целесообразностью, которая устанавливается .судом с уче-

    том, прежде всего, интересов несовершеннолетних детей,

    других членов семьи. Суд может отменить усыновление,

    признать недействительным брак, прекратить алиментное

    обязательство.

     

    К относительно определенным санкциям относится при-

    нудительное взыскание алиментов в твердой денежной

    сумме, размер которой избирается судом с учетом семей-

    ного и имущественного положения сторон и возможности

    получения алиментов от других обязанных лиц.

     

    Спорным является вопрос о существовании в семейном

    праве альтернативных санкций. По мнению Л. М. Звягин-

    цевой, альтернативные санкции в семейном праве отсут-

    ствуют, поскольку субъектам нарушенного семейного пра-

     

    воотношения не предоставлена возможность выбора в при-

    менении санкции '^. Однако это утверждение противоречит

    действующему законодательству. Примером альтернатив-

    ности может служить ст. 35 Кодекса о браке и семье УССР

    (ст. 27 Кодекса о браке и семье РСФСР), дающая суду

    право прекратить алиментное обязательство супругов или

    ограничить его определенным сроком.

     

    Поскольку в семейном праве применение санкции не

    осуществляется управомоченным лицом, последнее может

    лишь просить суд применить к противной стороне одну из

    мер. Суд же вопреки желанию истца может избрать к

    ответчику менее жесткую санкцию. Так, в соответствии

    с постановлением Пленума Верховного Суда СССР от

    7 декабря 1979 г. <О практике применения судами законо-

    дательства при рассмотрении споров, связанных с воспита-

    нием детей> суды вправе вместо требуемого истцом лише-

    ния родительских прав вынести решение об отобрании ре-

    бенка у ответчика. Наличие альтернативы в этом случае

    обусловливается стремлением наиболее полного учета инте-

    ресов ребенка. Более жесткая санкция, если заинтересо-

    ванное лицо не требует ее, избрана к другой стороне быть

    не может.

     

    По характеру государственного принуждения санкции

    в семейном праве разделяются на имущественные и не-

    имущественные, причем последние более разнообразны.

     

    Санкции личного, неимущественного характера связаны

    с изменением объем'а личных прав, их лишением или огра-

    ничением, с признанием недействительности семейных

    состояний. К таким санкциям можно отнести принудитель-

    ную перемену места жительства ребенка в случае раздель-

    ного проживания родителей, если один из них ненадле-

    жаще выполнял свои обязанности по его воспитанию, ли-

    шение родительских прав, отмену усыновления и тому

    подобное.

     

    Имущественные санкции всегда связаны с уменьшением

    имущественной сферы обязанного лица: взысканием в при-

    нудительном порядке определенной денежной суммы или

    получением определенных имущественных благ в меньшем

    объеме или же с принудительным прекращением имуще-

    ственных прав. Имущественными санкциями считаются

    принудительное взыскание алиментов, прекращение али-

    ментного обязательства между детьми и родителями в

    связи с уклонением последних от выполнения своих роди-

    тельских обязанностей, прекращение права на алименты

    супруга, ставшего нетрудоспособным в связи с соверше-

    нием преступления и др.

     

    По объему государственного принуждения семейно-

    правовые санкции можно разделить на простые и слож-

    ные '^. К простым относится взыскание алиментов, по-

    скольку правовой эффект ее применения затрагивает лишь

    одну область - область алиментных правоотношений, ото-

    брание ребенка. Сложная санкция воздействует на различ-

    ные области отношений, выходя за пределы чисто семей-

    ных. Так, признание брака недействительным как сложная

    семейно-правовая санкция распространяется не только на

    личные отношения, но и на имущественные, составляющие

    предмет гражданско-правового регулирования. Компонен-

    ты этой сложной санкции образуют единое целое; каждая

    113 ее частей во взаимодействии с другими подчинена до-

    стижению единой цели. Сложными санкциями являются

    лишение родительских прав, признание усыновления не-

    действительным и некоторые другие.

     

    Противоправное поведение лица может стать основа-

    нием для одновременного применения нескольких самосто-

    ятельных санкций. Так, уклонение родителей от обязанно-

    сти по воспитанию детей может повлечь лишение родитель-

    ских прав и одновременное принудительное взыскание

    алиментов, если до этого времени такое взыскание не про-

    водилось.

     

    Понятие санкции, как уже отмечалось, тесно связано

    с категорией защиты, ибо зачастую защита осуществляется

    именно путем применения и реализации правовой санкции.

     

    Существует вместе с тем немало случаев, когда закон

    в целях охраны интересов участников правоотношения или

    одного из них предусматривает возможность наступления

    определенных правовых последствий, которые являются

    результатом случайного, непредвиденного или нормального

    развития отношений. В гражданском праве примером мо-

    жет служить признание недействительной сделки, заклю-

    ченной под влиянием ошибки, расторжение издательского

    договора в связи с творческой неудачей, в семейном пра-

    ве - признание недействительным брака между лицами,

    не знавшими о близкородственной связи между ними, пре-

    кращение алиментной обязанности по отношению к ребен-

    ку, переданному на полное государственное обеспечение,

    и др.

     

    Наступление этих последствий не расценивается как

    санкция, ибо не является следствием юридического непо-

    виновения, выступая, однако, мерой защиты законного

    интереса или правопорядка в целом. А из этого следует,

    что защита может осуществляться и мерами, не являю-

    щимися правовыми санкциями.

     

    Правовые санкции предложено разделять на меры за-

    щиты и меры ответственности, ибо между ними якобы име-

    ются существенные различия как по основаниям примене-

    ния, так и по выполняемым функциям. Четкое разграни-

    чение мер защиты и мер ответственности в законе и

    в правоприменительной деятельности считается сторонни-

    ками такого деления одной из важнейших задач правовой

    науки.

     

    Юридическая ответственность и защита права, по мне-

    нию С. С. Алексеева, - особые правовые явления. Меры

    ответственности (штрафные санкции) в принципе уста-

    навливаются за виновное правонарушение, а меры защиты

    (правовосстановительные санкции) могут быть применены

    за объективно противоправное поведение '^. Однако кри-

    терий вины не может здесь выполнять роль <лакмусовой

    бумажки>, ибо, с одной стороны, ответственность (граж-

    данскую) законодатель допускает и помимо вины, ас дру-

    гой - то, что относится к мерам защиты, может после-

    довать и за виновным поведением. Так, суд, учитывая

    раскаяние родителя, жестоко обращающегося с ребенком,

    может вместо лишения родительских прав прибегнуть к

    такой мере защиты, как отобрание его без лишения роди-

    тельских прав. Принудительное взыскание алиментов, не

    будучи правовой ответственностью, в большинстве случаев

    осуществляется в отношении лица, уклонявшегося от доб-

    ровольного исполнения обязанности по содержанию, т. е.

    действующего виновно.

     

    Кроме того, меры защиты могут применяться и при от-

    сутствии противоправного поведения (например, отобрание

    ребенка у душевнобольного родителя или освобождение

    одного из супругов от алиментной обязанности в связи с

    кратковременным состоянием в брачных отношениях). По-

    этому ставить знак равенства между мерами защиты и

    санкциями неправильно.

     

    По мнению Я. Н. Шевченко, для мер защиты главной,

    определяющей является функция восстановительная, а для

    мер ответственности, применительно к гражданским отно-

    шениям, - достижение воспитательно-предупредительного

    эффекта "Ї. В. И. Данилин утверждает, что меры защиты

    выполняют <совершенно иные> функции, нежели меры от-

    ветственности "'. Но так ли это?

     

    Поскольку и меры защиты и меры ответственности -

    это санкции (хотя меры защиты не всегда являются тако-

    выми), они, как последствия невыполнения правовой обя-

    занности, последствия невыгодные, отрицательные, всегда

    несут в себе в той или иной степени элемент наказания,

     

    который имеет место не только при лишении родительских

    прав, но и при взыскании алиментов.

     

    Каждая правовая санкция в той или иной мере выпол-

    няет и правовосстановительную функцию. Так, лишение

    родительских прав не только карает родителя, но и вос-

    станавливает право ребенка на получение надлежащего

    воспитания. Наконец, и ответственность, и то, что назы-

    вают мерами защиты, осуществляют превентивно-воспита-

    тельную функцию "^ Например, взыскание алиментов

    служит средством воспитания уважительного отношения к

    установленным в обществе правилам поведения, формиро-

    вания чувства ответственности перед семьей.

     

    Каждая из этих функций оказывает свое воздействие

    на определенный объект: карательная - на правонару-

    шителя, правовосстановительная - на потерпевшего, пре-

    вентивно-воспитательная - на правонарушителя и всех

    остальных лиц. При этом, нам кажется, нет достаточных

    оснований для особого выделения одной из них. Все они,

    как отмечает А. Н. Савицкая, действуют в единой систе-

    ме '^. Разрывать эту систему, выделять одну из функций

    в качестве главной неправильно. Наличие подобных и

    иных доводов заставило С. С. Алексеева, наиболее после-

    довательного сторонника размежевания мер защиты и мер

    ответственности, признать, что в определенной степени

    функции и содержание ответственности и мер защиты мо-

    гут совпадать "^

     

    Нельзя, конечно, не видеть разницы между различными

    правовыми санкциями, правовой ответственностью и иными

    способами защиты. Однако нельзя отрицать и того, что

    юридическая ответственность является одним из способов

    (мер) защиты"^. Возлагая ответственность на одного^ суд

    одновременно защищает права и интересы другого. Поэто-

    му способы (меры) защиты и ответственность должны рас-

    сматриваться как общее и особенное^.

     

    Правовая ответственность занимает важное место в

    системе мер защиты семьи.

     

    Длительное время применение понятия ответственности

    к семейным отношениям считалось неуместным. Последнее

    десятилетие наука семейного права активно развивается.

    Вопросы ответственности в семейном праве получают все

    более глубокое и всестороннее освещение. Следует отдать

    должное Е. М. Ворожейкину, который в числе первых

    коснулся этой проблемы "".

     

    Ответственность в семейном праве состоит не в <абст-

    рактной обязанности претерпевать невыгодные правовые

    последствия> "^ не в <обязанности отвечать> "^ а в ре-

     

    альном конкретном обременении лица, совершившего про-

    тивоправное виновное поведение, в результате применения

    и реализации санкции ^Ї. Противоправность и вина явля-

    ются необходимыми и достаточными элементами состава

    семейного правонарушения.                      ,

     

    Ответственность в семейном праве имеет свои особен-

    ности'^. Содержание семейно-правовой ответственности

    составляет лишение или ограничение лица в субъективном

    праве. О лишении субъективного права как мере ответст-

    венности мы вправе говорить лишь тогда, когда это право

    возникло в результате правомерных действий. Если же лице)

    завладело определенным благом в связи с противоправным

    поведением, лишение его этого блага не может считаться

    мерой ответственности '^.

     

    Спорными в связи с этим представляются высказывания

    о наличии ответственности в случае признания брака или

    усыновления недействительными ^.

     

    Лишение субъективного права происходит в случае ли-

    шения родительских прав. Родители лишаются целого ком-

    плекса личных неимущественных прав и прежде всего пра-

    ва на личное воспитание ребенка. Родитель, уклонявшийся

    ранее от исполнения своих родительских обязанностей, мо-

    жет быть лишен субъективного права на алименты от

    детей.

     

    Лишение усыновителя в связи с его противоправным,

    виновным поведением права на личное воспитание усынов-

    ленного является результатом отмены усыновления.

     

    Последствием противоправного виновного поведения ро-

    дителя может быть отобрание у него ребенка без лишения

    родительских прав. Осуществление родительских прав при

    этом существенно усложняется, поскольку ребенок переда-

    ется в соответствующее детское учреждение, которое и

    осуществляет его воспитание. Поэтому указанная мера от-

    ветственности может быть расценена как ограничение

    права.

     

    Поскольку семейное законодательство допускает лише-

    ние не только неимущественных, но и имущественных прав,

    ответственность в семейном праве имеет как личный, так

    и имущественный характер.

     

    Лишение субъективного права или его ограничение су-

    щественно отличается от случаев, когда субъективное пра-

    во вообще не возникает из-за того, что не выполнены

    условия его приобретения T. Семейному праву неизвестна

    ответственность в виде возложения на виновного новой или

    дополнительной обязанности. Неустойка, взыскиваемая с

    родителя, уклоняющегося от исполнения алиментной обя-

     

    занности, является видом ответственности гражданско-пра-

    вовой '^. Предусмотренная в ст. 152 Кодекса о браке и

    семье УССР ответственность опекуна и попечителя за при-

    чиненный подопечному имущественный вред в связи с

    ненадлежащим исполнением своих обязанностей, как

    уже отмечалось, также имеет гражданско-правовую

    сущность.

     

    Ответственностью, по мнению некоторых ученых, явля-

    ется и принудительное взыскание алиментов '^. Обосновы-

    вая это положение, О. Э. Лейст отмечает, что взыскание

    алиментов сопряжено со значительным правовым уроном

    для лица, с которого взыскиваются алименты по решению

    суда, так как такое взыскание может применяться и к

    добросовестному плательщику, который лишен права за-

    щиты от принудительного взыскания T. Однако считать

    принудительное взыскание алиментов видом правовой от-

    ветственности нет достаточных оснований. Ст. 32 Основ

    законодательства о браке и семье предусматривает раз-

    личные способы исполнения алиментного обязательства,

    право выбора которых принадлежит взыскателю алимен-

    тов. Если последний предпочел принудительный способ

    взыскания по решению суда, то такое взыскание при над-

    лежащем исполнении ответчиком своей алиментной обязан-

    ности не будет считаться санкцией, а тем самым и ответ-

    ственностью. Более того, оно не является и способом за-

    щиты. Такое правило, призванное охранять интересы прежде

    всего несовершеннолетних детей, дает возможность судеб-

    ным органам осуществлять постоянный контроль за испол-

    нением алиментного обязательства, Судебное взыскание

    алиментов, не связанное с противоправным поведением,

    предполагает взыскание сумм, установленных законом,

    поэтому правового урона плательщику принести не может.

    Отсутствует здесь и моральное осуждение его поведения.

    Вместе с тем с него, как и с остальных ответчиков по али-

    ментным делам, взыскивается государственная пошлина,

    что является неправильным.

     

    Особенностью ответственности в семейном праве, по

    мнению А. М. Нечаевой, является ее морально-правовой

    характер. Признание брака недействительным, отмечает

    она, позволяет оценить поступки тех, кто игнорирует тре-

    бования закона, как недостойные, несовместимые с требо-

    ваниями нравственности. Отмена усыновления влечет не

    только утрату прав и обязанностей, но и означает, что

    лицо не заслуживает впредь доверия '^. С таким мнением

    трудно согласиться. Моральные нормы действительно про-

    низывают область семейных отношений, <наиболее глубоко

     

    проникают в ее ткань> '^. Привлечение к семейной ответ-

    ственности всегда влечет за собой моральное осуждение.

    Но это характерно не только для семейных отношений,

    В любом случае, будь то гражданское или уголовное пра-

    во, лицо, привлекаемое к правовой ответственности за

    упречный выбор  варианта  поведения,  подвергается

    моральному осуждению, степень которого, естественно,

    неодинакова.

     

    В семейном праве не существует обязанности, которой

    не соответствовала бы обязанность нравственная. Поэтому

    любое противоправное поведение является одновременно

    и поведением аморальным. Но мораль, как известно, уста-

    навливает более жесткие правила поведения, чем право.

    То, что подвергается моральному осуждению, далеко не

    всегда влечет за собой правовые последствия. Мужчина,

    отказавшийся признать своего внебрачного ребенка, осу-

    ждается за аморальное поведение. Однако привлечение его

    за это к правовой ответственности невозможно; более того,

    не всегда оказывается осуществимым и судебное установ-

    ление отцовства. Таким образом, моральная ответствен-

    ность в форме осуждения поведения с ответственностью

    правовой совпадает, не всегда. Изложенное не позволяет

    согласиться с выводом А. М. Нечаевой о том, что ответ-

    ственность по семейному праву шире юридической за счет

    неразрывной связи с моральными нормами '^.

     

    Отличительной чертой ответственности в семейном пра-

    ве, по сравнению с ответственностью гражданской, по мне-

    нию Л. П. Коротковой, является то, что ответственность

    семейно-правовая не выполняет восстановительной, ком-

    пенсационной функции ^', Однако восстановительная и

    компенсационная функции не могут рассматриваться как

    синонимы. Восстановительная функция по своему содержа-

    нию значительно шире компенсационной и включает в себя

    последнюю. Восстановительная функция проявляется не

    только в возмещении причиненных убытков, но и в восста-

    новлении субъективных .прав личного неимущественного

    характера.

     

    Семейно-правовая ответственность как ответственность

    ретроспективная неразрывно связана с такими понятиями,

    как позитивная ответственность, чувство и сознание ответ-

    ственности.

     

    Позитивная юридическая ответственность понимается

    как социальная связь личности и общества, как юридиче-

    ское выражение объективной зависимости личности от об-

    щества, гражданина от государства '^. Позитивная ответ-

    ственность находит свое выражение в активной деятельно-

     

    сти человека, которую он осуществляет в соответствии

    своим политическим и правовым сознанием, чувстве-,

    долга, совестью и т. п. ^ и является духовным инструмвН-"T

    том взаимодействия общества и личности ^.              "

     

    Чувство ответственности является основным элементом

    духовной связи между людьми. Одну из задач советского

    семейного законодательства составляет воспитание чувства

    ответственности перед семьей. Чувство ответственности

    перед семьей, отмечает Ф. Хорват, является результатом

    чувства любви, развивается из него и предопределяется^

    прежде всего, материнской любовью. Когда каждый из ро-

    дителей руководствуется таким чувством ответственности>

    создается необходимая духовная связь между членами

    семьи, благотворно влияющая на весь процесс воспитания

    детей, на формирование и у них чувства ответственности

    перед обществом '^.

     

    Глава вторая

     

    ПРИЗНАНИЕ

     

    И ПРИНУДИТЕЛЬНОЕ ИСПОЛНЕНИЕ

    КАК СПОСОБЫ ЗАЩИТЫ

    В СЕМЕЙНОМ ПРАВЕ

     

    1. ПРИЗНАНИЕ В СЕМЕЙНОМ ПРАВЕ

     

    Одним из наиболее распространенных способов защиты

    является признание. Теория признания в гражданско-про-

    цессуальном аспекте была разработана еще в дореволю-

    ционный период известным русским юристом В. М. Гордо-

    ном '. И поныне признание в праве составляет прерогативу

    науки гражданского процессуального права, которая иссле-

    дует его в плане классификации исков. Принято считать,

    что иски по их процессуальной цели разделяются на иски

    о признании и иски о присуждении ^ Процессуальная же

    цель видится в присуждении ответчика к совершению

    определенных действий ^ в признании за истцом спорного

    права *.     )

     

    Но присуждение алиментов или признание права сособ-

    ственности супруга не могут составлять процессуальную

    цель иска. При таком ее понимании исчезает материально-

    правовая сущность притязаний истца. Размежевание ма-

    териально-правовой и процессуальной цели исков лишено

    теоретического и практического значения. Цель иска едина:

    получение защиты субъективного права, охраняемого за-

    коном интереса, социалистического правопорядка доступ-

    ными и возможными в каждом конкретном случае спосо-

    бами.

     

    Иногда значение иска о признании преувеличивают,

    считая, что он подтверждает существование или отсутствие

    определенного спорного правоотношения и вносит четкость

    и определенность в его характер ^ Роль иска о признании,

    как и любого иного, ограничивается тем, что им опреде-

    ляются лишь притязания истца и с него начинается процесс

    защиты. Устранение спорности правоотношения осуществ-

    ляется не иском, а судебным решением.

     

    Теория признания в праве имеет не столько процессу-

    альную, сколько материально-правовую сущность. В каж-

    дом деле суд должен установить (признать) определенные

    факты, на которые ссылаются истец или ответчик, однако

     

    не всегда при этом суд использует такой способ защиты,

    как признание. Признав факт заключения брака с недее-

    способным лицом, суд признает этот брак недействитель-

    ным. Признав факт уклонения родителя от исполнения

    своих родительских обязанностей, суд вправе применить

    такой способ защиты интересов детей, как прекращение

    алиментного правоотношения.

     Среди способов защиты, перечисленных в ст. 6 Основ

    гражданского законодательства, признание права значится

    на первом месте. Анализ практики применения защиты

    способом признания права в гражданских правоотноше-

    ниях дает основание для вывода, что в судебной практике

    термин <признание права> применяется в трех различных

    ситуациях. Прежде всего суды пользуются им для подтвер-

    ждения уже существующего субъективного права с целью

    устранения имеющей место спорности или с целью пре-

    дотвращения споров в будущем. Примером может служить

    требование одного из супругов о признании за ним права

    на жилую площадь, возникшего с момента поселения в

    квартиру и существующего на момент судебного разбира-

    тельства.

     

    Смыс..-1 судебного решения о признании права на

    жилую площадь состоит, таким образом, в подтверждении

    реально существующего субъективного права и в устране-

    нии препятствий к его осуществлению.

     

    Признанием права суды иногда называют восстановле-

    ние ранее существовавшего субъективного права, прекра-

    тившегося в связи с истечением срока его реализации.

    Имеются в виду случаи продления срока для принятия на-

    следства и тем самым восстановления утраченного права

    на принятие наследства. О признании права в форме его

    восстановления говорят и в случае восстановления пропу-

    щенной по уважительной причине исковой давности. Вос-

    становление исковой давности означает одновременно и

    восстановление субъективного права. Но восстановление

    субъективного права не тождественно его признанию.

     

    Юридический термин <признание права> используется

    и при удовлетворении требовании лиц, добивающихся уста-

    новления желаемых для них правоотношений. Типичным

    случаем является спор о признании права авторства (со-

    авторства) на открытие, изобретение, -рационализаторское

    предложение, промышленный образец. Однако в этом

    случае нельзя говорить о признании права: таковое у истца

    пока отсутствует, поскольку правоустановительный доку-

    мент (диплом, авторское свидетельство) выдан другому

    лицу.

     

    Следовательно, в гражданских отношениях применение

    защиты способом признания права оказалось намного ши-

    ре действительного содержания этого понятия.

     

    В решениях по семейным спорам суды употребляют

    термин <признание права> довольно редко, главным обра-

    зом при рассмотрении притязаний одного из супругов о

    признании его субъектом права сособственности на при-

    обретенное во время брака имущество. Поскольку право-

    отношения сособственности супругов возникают из самого

    факта приобретения имущества, не нуждаясь в каком-либо

    удостоверении, т. е. реально существуют до возникновения

    спора, миссия суда состоит во властном подтверждении,

    признании наличия субъективного права.

     

    Однако этим сфера осуществления защиты способом

    признания права в семейных отношениях не ограничива-

    ется.

     

    В алиментных правоотношениях при наличии спора о

    праве суд, прежде чем присудить алименты, должен при-

    знать наличие этого права, хотя не всегда делает на этом

    акцент, ограничиваясь лишь выводом об обоснованности

    исковых требований.

     

    Судебное признание права на личное воспитание ре-

    бенка фактически происходит при разрешении споров

    между раздельно проживающими родителями об участии

    одного из них в воспитании ребенка. Во всех перечислен-

    ных случаях признание права, а тем самым и правоотно-

    шения, является, как правило, не единственной целью

    предъявления иска, а лишь предпосылкой для присуждения:

    раздела сособственности, взыскания алиментов, установле-

    ния реальной возможности для воспитания ребенка. И лишь

    по спорам, вытекающим из отношений сособственности

    супругов, признание права сособственности может иметь

    самостоятельное значение и являться единственным эле-

    ментом содержания защиты. Судебное решение о призна-

    нии права, как отметил В. М. Гордон, ничего нового не

    устанавливает, а лишь вносит твердость в существующие

    юридические отношения, подтверждает их наличие с такой

    силой, чтобы дальнейшие судебные споры были недо-

    пустимы Ї.

     

    Субъективное право является основным объектом при-

    знания.

     

    На вопрос о том, может ли суд признавать существова-

    ние юридически значимых фактов, В. М. Гордон отвечал

    отрицательно, считая, что, пока факт не привел к возник-

    новению правоотношения, суд не может входить в обсу-

    ждение его наличности ". Однако с позиций нынешнего

     

    состояния законодательства, судебной практики и правовой

    науки такая точка зрения требует корректировки.

     

    Возьмем следующие ситуации: лицо принимало твор-

    ческое участие в создании изобретения, но не было вклю-

    чено в заявку и не получило авторского свидетельства;

    мужчина и женщина совместно проживали, вели общее

    хозяйство на момент зачатия ребенка, но впоследствии до-

    бровольного признания отцовства не последовало. Возникли

    ли тут субъективные права? Нет, конечно, поскольку в

    цепочке юридических фактов недостает одного звена.

     

    Аналогичное происходит и в случае предъявления одним

    из супругов иска о разводе. Целью исковых требований

    в этих ситуациях является получение судебного признания

    правоустановительных фактов: соавторства, отцовства, не-

    возможности дальнейшей совместной жизни супругов. По-

    скольку истец не обладает еще субъективными правами, о

    признании их, естественно, речи быть не может. Нельзя

    поэтому согласиться с М. В. Матеровой, считающей, что

    основанием предъявления иска об установлении отцовства

    является то, что отец оспаривает правоотношения между

    ним и ребенком или уклоняется от их признания ^

     

    Эти примеры дают основание не согласиться с Н. В. Ви-

    труком, сводящим миссию суда лишь к установлению на-

    личия у соответствующих лиц субъективных прав и юри-

    дических обязанностей ". Не предоставляя гражданам

    субъективных прав и обязанностей, суд вправе наделить

    их юридически значимыми качествами: автора (соавтора),

    отца; при этом автоматически возникает целый комплекс

    юридических прав и обязанностей. Судебное признание не-

    возможности совместной жизни супругов ведет к возникно-

    вению у них права на развод. Следовательно, судебное

    решение играет в динамике материально-правовых связей

    активную роль, оно может служить одним из оснований

    возникновения прав и обязанностей и относится поэтому

    к юридическим фактам материального права ^.

     

    О защите законных интересов путем установления (точ-

    нее, признания) фактов, имеющих юридическое значение,

    говорится в ст. 273 Гражданского процессуального кодек-

    са УССР. Признание, например, факта родственных отно-

    шений, регистрации брака, усыновления ведет к возникно-

    вению у истца желаемой правовой связи.

     

    Следовательно, объектом судебного признания являют-

    ся не- только субъективные права, но также юридически

    значимые обстоятельства, необходимые для возникновения,

    изменения и прекращения субъективных прав и обязан-

    ностей.

     

    Способом признания защищаются в семейных отноше-

    ниях право на алименты, право сособственности супругов,

    право на личное воспитание родителями своих детей, за-

    конные интересы матери и ее внебрачного ребенка в уста-

    новлении правовой связи с отцом последнего, одного или

    обоих супругов в прекращении брака.

     

    1.Т. Признание права на алименты

     

    Защита способом признания права широко использует-

    ся при решении споров, вытекающих из алиментных обяза-

    тельств. Споры о наличии права на алименты несовершен-

    нолетних детей и корреспондирующей ему обязанности

    родителей, как правило, не возникают, ибо правовая связь

    между ними по советскому законодательству не зависит

    от каких бы то ни было дополнительных факторов (нужда-

    емости ребенка и заработка проживающего с ним родителя,

    дееспособности и имущественного положения родителя-

    ответчика) ".Алиментное правоотношение возникает из са-

    мого факта происхождения ребенка от родителей, удосто-

    веренного в установленном законом порядке '^

     

    Наличие права на алименты и алиментной обязанности

    подтверждается судом с целью усиления воспитательного

    воздействия судебного решения. Спор о самом праве не-

    совершеннолетних детей на алименты возникает лишь

    тогда, когда дети находятся на полном содержании госу-

    дарственной или общественной организации. В большин-

    стве же случаев предметом судебного спора выступает

    право на принудительное исполнение алиментной обязан-

    ности, если у плательщика алиментов имеются дети от

    разных браков и есть основания предполагать, что иск

    предъявлен с целью уменьшить в будущем размер алимен-

    тов другим детям или уменьшить размер удержаний, из

    заработной платы в возмещение ущерба, причиненного

    плательщиком алиментов. В связи с этим Пленум Верхов-

    ного Суда СССР в постановлении от 25 марта 1982 г.

    <О практике рассмотрения судами споров об установлении

    отцовства и взыскании алиментов> обратил внимание су-

    дов на необходимость проверки причин предъявления иска.

     

    Спор о допустимости принудительного взыскания али-

    ментов возможен и тогда, когда в связи с разводом оба

    родителя продолжают проживать совместно с детьми и

    нести одинаковые расходы по их содержанию и воспи-

    танию.

     

    Необходимость признания самого права на алименты

    возникает главным образом в отношениях между совершен-

     

    82

     

    нолетними членами семьи. Наибольшее количество судеб-

    ных дел о взыскании алиментов в пользу совершеннолет-

    них членов семьи составляют дела о взыскании алиментов

    в пользу одного из супругов.

     

    Стабильность семьи во многом определяется уровнем

    взаимной заботы супругов. Учитывая важность этого фак-

    тора, ч. 1 ст. 13 Основ законодательства о браке и семье

    закрепила морально-этическое правило: <Супруги обязаны

    материально поддерживать друг друга>. Действие этой

    нормы не связывается ни с возрастом, ни с причинами,

    обусловившими  материальную  нуждаемость  супруга.

    <В случае отказа в такой поддержке, - записано далее

    в ч. 1 ст. 13 Основ, - нуждающийся в материальной

    помощи супруг ... имеет право по суду получать содержа-

    ние (алименты) от другого супруга, если последний в

    состоянии его предоставить>.

     

    Неточность содержащихся в данной норме юридических

    формулировок привела некоторых к выводу, что обязан-

    ность по содержанию и алиментное правоотношение в це-

    лом возникает с момента неисполнения морального пра-

    вила поведения ^. Однако с таким утверждением трудно

    согласиться: обязанность по оказанию материальной по-

    мощи одному из супругов существует как моральный долг

    со времени вступления в брак, а как юридическое веле-

    ние - с момента возникновения необходимых к тому осно-

    ваний.

     

    С появлением нетрудоспособности и других оснований,

    предусмотренных ч. 1. ст. 13 Основ, моральная и правовая

    обязанности существуют параллельно, дополняя друг дру-

    га. Возникновение права на алименты и корреспондирую-

    щей ему обязанности по содержанию одного из супругов

    не связывается с нарушением нормальных семейных отно-

    шений. Отказ в предоставлении содержания может послу-

    жить лишь одной из причин обращения в суд с требова-

    нием о принудительном взыскании алиментов.

     

    Положение ч. 1 ст. 13 Основ неточно и в том плане,

    что связывает принудительное взыскание алиментов с фак-

    том его неисполнения в добровольном порядке, однако

    согласно ст. 23 Основ это не может служить препятствием

    для вынесения судебного решения.

     

    В ч.1 ст. 13 Основ сформулированы два самостоятель-

    ных алиментных правоотношения супругов. Первое пред-

    ложено называть общим, поскольку обладателем права на

    алименты и носителем обязанности по их предоставлению

    могут быть как муж, так и жена без каких бы то ни было

    оговорок. Второе алиментное правоотношение предусмот-

     

    рено в случае беременности жены и наличия у нее ребенка

    до достижения полуторагодичного возраста. Его предло-

    жено называть специальным, поскольку оно по многим

    признакам существенно отличается от общего '\

     

    Возникновение и существование общего алиментного

    правоотношения супругов обусловлено наличием сложного

    юридического состава, одним из элементов которого явля-

    ется нетрудоспособность лица, претендующего на матери-

    альную помощь.

     

    В число нетрудоспособных включены лица, достигшие

    общего пенсионного возраста, инвалиды 1 и II групп. Инва-

    лиды III группы были признаны таковыми после долгих

    научных споров, колебаний судебной практики ^.

     

    Непризнание инвалидов III группы в качестве нетрудо-

    способных было обусловлено тем, что сторонники этой

    позиции не видели разницы междуюридической и фактиче-

    ской нетрудоспособностью, хотя эти понятия не идентичны.

    Юридическая нетрудоспособность обусловлена инвалидно-

    стью, пенсионным возрастом и означает отсутствие обязан-

    ности трудиться. Фактическая нетрудоспособность обуслов-

    лена состоянием здоровья и означает отсутствие возможности

    трудиться. Юридическая и фактическая нетрудоспособ-

    ность не всегда совпадают. Так, инвалиды не только II,

    но и 1 группы нередко сохраняют физическую возможность

    трудиться. Что касается инвалидов III группы, то часть

    сохранившейся трудоспособности у них самая высокая.

    Это дает иногда основание заключить, что их право на али-

    менты возникает только в случаях, когда они не могут по-

    лучить работу, соответствующую состоянию здоровья, и не

    в состоянии обеспечить себя за счёт личного труда ^.

    Однако это утверждение спорно. Отказ в реализации воз-

    можности трудиться в сфере общественного производства

    не ведет к отрицанию возможности возникновения права

    на алименты. Нереализованное право трудиться, а тем

    самым и возможность за счет своего труда улучшить ма-

    териальное положение должны приниматься во внимание

    нри решении вопроса о нуждаемости в материальной по-

    мощи.

     

    Алиментная обязанность может возникнуть и в случае

    временной нетрудоспособности. Отрицание этого факта '"

    из закона не вытекает. Право на алименты нетрудоспособ-

    ного супруга связано с его нуждаемостью в материальной

    помощи. Нуждаемость, как отмечает В. Ф. Маслов, должна

    рассматриваться как нуждаемость определенного лица ^.

    Наличие или отсутствие так называемого прожиточного

    минимума не могут быть в этом случае решающими фак-

     

    торами. Алиментная обязанность может возникнуть лишь

    у того из супругов, кто в состоянии предоставить мате-

    риальную помощь.

     

    В отличие от общего в специальном алиментном право-

    отношении обязанным может быть только муж; жена как

    обладатель права на алименты должна быть беременной

    или иметь ребенка до достижения полуторагодичного воз-

    раста. Несовершенство законодательной техники, проявив-

    шееся в формулировании двух самостоятельных алимент-

    ных обязанностей в одном предложении, привело к спору

    о дополнительных основаниях возникновения специальной

    алиментной обязанности, в частности о том, должна ли

    жена быть нетрудоспособной и доказывать нуждаемость в

    материальной помощи.

     

    Игнорирование того факта, что в ч. 1 ст. 13 Основ уста-

    новлены два самостоятельных алиментных обязательства,

    послужило основанием для вывода о том, что жена в пе-

    риод беременности и в течение полутора лет после рожде-

    ния ребенка имеет право на алименты <при тех же усло-

    виях>, т. е. при условиях, установленных для общей

    алиментной обязанности, что жена <считаются нетрудоспо-

    собной> на протяжении всего этого времени ^ или же прирав-

    нивается к нетрудоспособному лицу ^.Однако нет необходи-

    мости считать такую жену нетрудоспособной, поскольку

    ее право на алименты может возникнуть с первых недель

    беременности независимо от состояния ее здоровья. Поэто-

    му признак нетрудоспособности должен быть отброшен как

    не вытекающий из закона.

     

    Относительно нуждаемости как основания возникнове-

    ния права на алименты продолжает вестись дискуссия.

    По мнению одних, жена должна доказать, что она нужда-

    ется в материальной помощи, не имея достаточного прожи-

    точного минимума^'. Работающая беременная женщина

    права на алименты не имеет, считают другие, поскольку

    ее материальное положение в связи с беременностью не

    изменилось ^.

     

    Последняя позиция имеет основанием определение су-

    дебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда

    РСФСР от 21 августа 1972 г. по делу Б. Отменяя судебное

    постановление об удовлетворении иска, судебная коллегия

    указала, что Б. после рождения ребенка работает, получая

    более 100 р. в месяц, в материальной помощи не нуждает-

    ся и поэтому права на алименть< не имеет ^. '

     

    В. П. Шахматов считает такое определение обоснован-

    ным. <Иначе, - пишет он, - взыскание алиментов пре-

    вратится в своеобразную форму благотворительности, что

     

    несовместимо с целью алиментного обязательства между

    супругами>^. Прав Ш. Д. Чиквашвили, отмечая, что при-

    суждение жене алиментов не является вознаграждением

    за беременность и рождение ребенка. Но нельзя согласить-

    ся с утверждением автора, что <вряд ли целесообразно

    устанавливать правило о допустимости возложения обя-

    занности уплачивать алименты лицу (даже жене в период

    беременности), которое в них не нуждается> ^.

     

    Сторонники этой позиции упускают из вида немаловаж-

    ное обстоятельство, на которое обратил внимание В. Ф. М.а-

    слов: <закон исходит из того неопровержимого обстоятель-

    ства, что беременность и наличие ребенка до достижения

    им 1,5 лет всегда связаны с дополнительными расходами.

    Необходимость таких расходов очевидна и специальному

    судебному установлению не подлежит ^. Дополнительные

    расходы, как отмечала Т. Б. Мальцман, должны возла-

    гаться на обоих родителей ребенка ".

     

    Право беременной и женщины-матери на алименты

    зависит лишь от материального положения мужа ^. Имен-

    но такой вывод с неизбежностью вытекает из толкования

    ч. 1 ст. 13 Основ, способствующей созданию необходимых

    условий для нормального развития плода, укреплению

    здоровья беременной женщины, женщины-матери и самого

    ребенка.

     

    Однако на практике суды нередко отказывают в при-

    знании права на алименты за работающей истицей, как

    это было сделано судебной коллегией Верховного Суда

    РСФСР по делу Б. В литературе уже обращалось внима-

    ние на неправильность этого определения ^, однако его

    опубликование и отсутствие до сих пор руководящего

    разъяснения на уровне Пленума Верховного Суда респуб-

    лики или Пленума Верховного Суда СССР привело к тому,

    что предусмотренное законом право беременной женщины

    и матери, имеющей ребенка до достижения полуторагодич-

    ного возраста, реализуется зачастую лишь в том случае,

    если она не работает и в связи с этим нуждается в мате-

    риальной помощи. Социально ценное предписание закона

    в связи с нечеткостью его изложения оказалось, таким

    образом, малоэффективным.

     

    Предметом судебного признания может быть и право

    родителей на алименты вследствие их нетрудоспособности

    и материальной нуждаемости. Алиментная обязанность

    совершеннолетних детей не связывается законом с их ма-

    териальным положением. Выходя за пределы своей компе-

    тенции, Пленум Верховного Суда УССР в п. 15 постанов-

    ления от 15 июня 1973 г. <О некоторых вопросах, возникших

     

    в судебной практике по применению Кодекса о браке и

    семье Украинской ССР> указал, что дети могут быть

    освобождены от алиментной обязанности в тех исключи-

    тельных случаях, когда они по своему имущественному

    положению лишены возможности предоставить помощь ро-

    дителям.

     

    Право родителей на алименты - это право каждого

    из них. Поскольку в алиментном правоотношении множе-

    ственность лиц исключается, при предъявлении родителями

    иска об алиментах судам надлежит определять не общую

    сумму алиментов, а сумму, взыскиваемую на долю каждого

    из них. Однако на практике сумма алиментов определяется

    с каждого из ответчиков в пользу обоих родителей. Это

    неверно не только потому, что утверждает неприемлемую

    идею солидарности права в алиментном обязательстве, но

    и потому, что создает в случае конфликта между родите-

    лями или смерти одного из них необходимость пересмотра

    взыскиваемой суммы.

     

    Несколько иначе, чем в кодексах других союзных рес-

    публик, определены в УССР условия возникновения права

    на алименты других членов семьи и родственников. В соот-

    ветствии со ст. 95 Кодекса о браке и семье обязанность по

    содержанию несовершеннолетних детей, неимеющих роди-

    телей, может быть возложена на деда, бабку, брата,

    сестру, а также на отчима и мачеху ребенка и на лиц, ко-

    торые постоянно воспитывали ребенка и содержали его

    как члена своей семьи, предоставляя ему систематическую

    материальную помощь.

     

    Таким образом, согласно Кодексу о браке и семье УССР,

    алиментное правоотношение может возникнуть лишь по

    отношению к сироте. Наличие родителей, несмотря на от-

    сутствие у них возможности содержать своего -ребенка, не

    ведет к возникновению алиментной обязанности у других

    лиц. Возникновение такого алиментного правоотношения

    не связывается с другими дополнительными условиями, в

    частности с их имущественным положением. Употребив

    формулировку <обязанность может быть возложена>, закон

    тем самым обязывает суд определить возможность воз-

    никновения права на алименты. Тем самым суд наделяется

    правосозидающей функцией, что противоречит теории со-

    циалистического права.

     

    В кодексах о браке и семье других союзных республик

    вопросе праве несовершеннолетнего на алименты реша-

    ется отдельно применительно к каждому из родственников,

    а не в общей норме; четко определяются условия его воз-

    никновения. Так, по ст. 85 Кодекса МССР право пасынка

     

    (падчерицы) на алименты от отчима и мачехи возникает

    в случае, если они находились у последних на содержании

    и воспитании и если отчим и мачеха обладают достаточ-

    ными средствами. Следовательно, правовое отношение

    связывается с этими обстоятельствами. Решение суда лишь

    лодтверждает наличие существующего уже субъективного

    права.

     

    Своеобразная .экономия законодательного материала в

    Кодексе о браке и семье УССР привела к существенным

    просчетам в регулировании алиментных отношений. В связи

     -с изложенным предлагается следующая формулировка

    ст. 95 Кодекса о браке и семье УССР:

     

    <Дед, бабка, брат и сестра, имеющие достаточные сред-

    ства, обязаны содержать несовершеннолетних детей, не

    имеющих родителей.

     

    Отчим и мачеха, имеющие достаточные средства, обя-

    заны содержать таких детей, если они ранее совместно с

    ними проживали.

     

    Другие лица, взявшие такого ребенка как члена своей

    семьи, обязаны содержать его. В случае отказа в будущем

    от добровольного предоставления содержания алименты

    могут быть взысканы с них, если они обладают достаточ-

    ными для этого средствами>.

     

    Соответственно требует изменений ст. 96 Кодекса о

    браке и семье УССР, устанавливающая круг лиц, обязан-

    ных содержать нетрудоспособных совершеннолетних членов

    семьи.

     

    Теоретический и практический интерес представляет

    вопрос о взаимосвязи алиментного и деликтного обяза-

    тельств.     '.

     

    М.в интересах своей недееспособной дочери обратилась

    к Ш. с иском о взыскании алиментов. Душевная болезнь

    и последующая нетрудоспособность дочери, с ее слов, яви-

    лись результатом систематических издевательств и избие-

    ния со стороны ответчика. Народный суд в иске отказал,

    поскольку инвалидность наступила спустя три года после

    прекращения брака.

     

    В решении по делу В. суд указал, что, поскольку истица

    считает свою нетрудоспособность следствием причинения

    ей травмы ответчиком, то, если это будет доказано, спор

    надлежит рассматривать по ст. 440 Гражданского кодек-

    са УССР.

     

    В первом случае суд, как это вытекает из сущности

    решения, удовлетворил бы иск об алиментах, наступи инва-

    лидность в пределах годичного срока; во втором решение

    <:уда об отказе в иске было предопределено мнением о не-

     

    возможности возникновения алиментного обязательства,

    если нетрудоспособность истца явилась результатом проти-

    воправного поведения ответчика.

     

    По мнению Н. Шишигиной, потерпевшему супругу при-

    надлежит право выбора: требовать либо возмещения

    вреда, либо получения алиментов, либо того и другого

    вместе ^.

     

    Возмещение вреда, причиненного повреджением здо-

    ровья или увечьем, являясь имущественной ответствен-

    ностью, преследует цель восстановления имущественного

    положения потерпевшего, существовавшего до увечья. Раз-

    мер возмещения определяется полной суммой причиненного

    вреда и не зависит от наличия членов семьи, обязанных

    содержать потерпевшего по нормам семейного законода-

    тельства.

     

    С точки зрения полноты возмещения предъявление

    требования по ст. 440 ГК УССР является для истца пред-

    почтительным. Трудность, однако, для него состоит в до-

    казывании причинной связи между своей нетрудоспособ-

    ностью и противоправным поведением ответчика. Именно

    этот факт может быть решающим при выборе одним из

    супругов способа защиты своих прав.

     

    Поскольку возмещение ущерба в полном объеме не

    всегда исключает нуждаемость в материальной помощи,

    возможность предъявления иска об алиментах не должна

    исключаться. Сочетание алиментного и деликтного обя-

    зательств позволит наиболее полно защитить имуществен-

    ные интересы нетрудоспособного супруга, явится дополни-

    тельной гарантией охраны здоровья граждан.

     

    1.2. Признание права сособственности супругов

     

    Непосредственным правовым результатом заключения

    брака является установление режима общей совместной

    собственности на приобретенное супругами имущество.

    В соответствии с ч. 1 ст. 12 Основ (ч. 1 ст. 22 Кодекса о

    браке и семье УССР) имущество, нажитое супругами во

    время брака, является их общей собственностью. Супруги

    становятся субъектами отношений сособственности.

     

    Отношения сособственности специфичны. Каждый из

    сособственников наделяется равными правами по владе-

    нию, пользованию и распоряжению общим имуществом.

    Каждый из них наделяется и обязанностями не препят-

    ствовать другому в осуществлении этих прав, равными

    обязанностями по поводу содержания имущества. Поэтому

    отношения сособственности следует считать взаимными.

     

    Отношения сособственности возникают на основании

    разнообразных гражданско-правовых сделок, заключаемых

    зачастую одним из супругов. Спорным в связи в этим

    является мнение В. А. Рясенцева, что у супруга - участ-

    ника сделки право сособственности имеет договорное осно-

    вание, а у другого - в связи с состоянием в браке ^. По-

    скольку сделка, заключенная одним, считается совершен-

    ной не только с согласия, но и от имени другого, то и отно-

    шения сособственности по поводу определенного имущества

    имеют для обоих, а не для одного лишь супруга, договор-

    ное основание.

     

    Анализ упомянутых правовых норм дает основание для

    вывода о закреплении в них презумпции общности имуще-

    ства. Следует лишь доказать, что оно нажито во время

    брака. Таким образом, приобретение супругами имущества

    является юридическим поступком, влекущим, помимо их

    воли и желания, возникновение правоотношения сособ-

    ственности ^.

     

    Презумпция общности имущества может быть опроверг-

    нута в судебном процессе другой стороной посредством

    доказательств, подтверждающих, например, приобретение

    имущества за счет личных сбережений, на основании да-

    рения, наследования или же во время фактического раз-

    дельного проживания. Непредставление таких доказа-

    тельств является безусловным основанием для признания

    (подтверждения) реально существующих отношений сособ-

    ственности.

     

    Специфика отношений сособственности заключается и в

    том, что правовой режим имущества, приобретаемого су-

    пругами, не может быть изменен по их волеизъявлению.

    Нарушение нормальных супружеских отношений, растор-

    жение брака ведут к прекращению режима общности иму-

    щества на будущее. Имущество, нажитое до этого, про-

    должает являться общей, совместной собственностью, и

    отношения сособственности могут длиться неопределенное

    время.

     

    Согласно ч. 5 ст. 12 Основ законодательства о браке и

    семье на требования о разделе имущества, являющегося

    общей совместной собственностью разведенных супругов,

    устанавливается трехлетний срок -исковой давности. На-

    чало этого давностного срока должно вестись не с момента

    развода, а, согласно ч. Зет. 16 Основ гражданского зако-

    нодательства, с момента, когда лицо узнало или должно

    было узнать о нарушении своего права. Следовательно,

    истечение даже длительного промежутка времени после

    развода не прекращает права сособственности.

     

    Не порочит презумпцию общности имущества супругов

    регистрация его (жилого дома, автомобиля) на имя одного

    из них. В отношении жилого дома как наиболее ценного

    имущества ст. 23 Кодекса о браке и семье УССР устанав-

    ливает правило, охраняющее интересы другого супруга:

    отчуждение его возможно лишь с его письменного согласия.

     

    На практике часто возникает спор в связи с продажей

    одним из супругов зарегистрированного на его имя авто-

    мобиля без согласия второго. Считается, что сделка, со-

    вершенная одним из супругов, не может оспариваться

    другим на том лишь основании, что она была совершена

    без его согласия. Необходимо установить, что приобрета-

    тель знал или должен был знать об отсутствии такого со-

    гласия, т. е. действовал недобросовестно. Если это не будет

    доказано, вещь у добросовестного приобретателя (в соот-

    ветствии с ч. 2 ст. 28 Основ гражданского законодатель-

    ства) истребована быть не может ^.

     

    В. предъявила к Ц. и магазину <Спорттовары> иск о

    признаьии недействительным договора купли-продажи авто-

    мобиля. Истица утверждала, что ее муж Ц. продал авто-

    мобиль без ее ведома и согласия. Суд иск удовлетворил.

    Отменяя это решение, судебная коллегия по гражданским

    делам в своем определении отметила, что признание сделки

    недействительной по причине отсутствия согласия супруга

    возможно лишь тогда, когда не только продавец, но и по-

    купатель действовали недобросовестно.

     

    Однако такой вывод из гражданского и семейного за-

    конодательства не вытекает. Во-первых, установленная в

    ч. 2 ст. 23 Кодекса о браке и семье УССР презумпция

    согласия обоих супругов на совершение сделки одним из

    них, как и все остальные презумпции, может быть опро-

    вергнута судом с соответствующими правовыми послед-

    ствиями. Во-вторых, ссылка на ч. 2 ст. 28 Основ граждан-

    ского законодательства (ст. 145 ГК УССР) представляется

    несостоятельной, поскольку условиями виндикации по ч. 2

    ст. 28 Основ является похищение вещи у собственника,

    утеря им вещи или выбытие вещи из его владения иным

    путем помимо его воли. Продажа автомобиля без согласия

    супруга-сособственника есть не что иное, как способ вы-

    бытия вещи из его владения помимо его воли, а поэтому

    его право сособственности должно защищаться. Существу-

    ющая коллизия интересов приобретателя и сособственника

    должна решаться в пользу последнего. В связи с этим же-

    лательно закрепить в Правилах продажи автомобилей

    через комиссионные магазины специальное положение о

    необходимости письменного согласия супруга.

     

    Особого рассмотрения заслуживает вопрос о вкладах,

    Как в литературе, так и в судебной практике внесенный

    гражданином вклад в сберегательную кассу или другое

    кредитное учреждение признается объектом личной соб-

    ственности. Г. Отнюкова считает, что, передав деньги в

    сберкассу, гражданин утрачивает право личной собствен-

    ности на них, но приобретает право требовать выдачи ему

    вклада в любое время ^. Это действительно так независи-

    мо от того, будем ли мы считать отношения вкладчика и

    сберкассы возникающими из договора займа или из

    договора хранения с обезличиванием переданного имуще-

    ства. Закон, называя вклады объектом личной собствен-

    ности, не учитывает сущности возникающих при этом отно-

    шений. Но поскольку изменение устоявшейся терминологии

    по этому вопросу не предполагается, она будет употреб-

    ляться здесь с учетом ее условности.

     

    Советское законодательство устанавливает отдельные

    правила, ставящие вкладчика в более выгодное положение

    по сравнению с лицами, хранящими свои сбережения дома.

    Среди них - ограничение возможности обращения взыска-

    ния на вклады. Устав государственных трудовых сберега-

    тельных касс, утвержденный 20 ноября 1948 г., допускал

    обращение взыскания на вклады лишь на основании всту-

    пившего в силу приговора суда по уголовному делу; при

    этом гарантировалась тайна вклада.

     

    Исходя из этого, Пленум Верховного Суда СССР в по-

    становлении от 29 января 1942 г. <О разделе между супру-

    гами вкладов в сберегательных кассах, внесенных на имя

    одного из супругов> указал, что требования одного супруга

    о признании за ним права на обращение взыскания на

    вклады в сберегательных кассах, значащиеся по докумен-

    там на имя другого супруга, или о разделе вклада по тем

    мотивам, что средства, хранящиеся в сберкассе, состав-

    ляют имущество, совместно нажитое супругами во время

    брака, судами не должны удовлетворяться ^.

     

    Супруги С. длительное время работали на Крайнем

    Севере. За этот период они приобрели много ценных вещей,

    имели значительные денежные сбережения. Уезжая с Севе-

    ра, супруги все имущество продали, вырученную сумму и

    денежные сбережения внесли в сберкассу на имя мужа.

    В связи с расторжением брака С. обратилась в суд с тре-

    бованием о разделе вклада, однако ей в этом было отка-

    зано, поскольку раздел вклада недопустим.

     

    Такое положение создавало возможность одному супру-

    гу обогащаться за счет средств семьи и стало объектом

    единодушной критики в литературе^.

     

    62

     

    Как это бесспорно явствует из указанного постановле-

    ния Пленума Верховного Суда СССР, внесенный на имя

    одного из супругов вклад мог составлять имущество, со-

    вместно нажитое в браке. Признание судом этого факта

    открывало возможность для компенсации половины вклада

    за счет другого имущества или же обращения взыскания

    на заработок вкладчика. Однако судебная практика не

    пошла по этому пути.

     

    Поскольку действующее в то время семейное законе^

    дательство устанавливало режим общности совместно'

    нажитого имущества без каких-либо исключений, общим

    должен был считаться и вклад, с тем лишь отличием, что

    не подлежал разделу. Поэтому нельзя согласиться с теми,

    кто считает, будто режим общей собственности супругов

    на вклады был впервые введен в 1962 г. Основами гра-

    жданского законодательства в ч. 4 ст. 87^. Основы лишь

    установили возможность его раздела между супругами.

     

    Закрепив режим общности нажитого в брак" имущества,

    Основы законодательства о браке и семье не содержат

    исключений в отношении вклада. Поэтому был сделан пра-

    вильный вывод о распространении презумпции общности

    совместной собственности супругов и на него.

     

    Однако существуют и другие мнения. Г. Отнюкова счи-

    тает, что в отношении таких вкладов действует презумпция

    образования их за счет личных средств супруга-вкладчика.

    В решении суда, опровергающем эту презумпцию, должны

    быть приведены доказательства общности вклада, их отсут-

    ствие - основание для отмены судебного решения ^. Такую

    же позицию отстаивают и другие авторы ^. Представляет-

    ся, что для таких утверждений, как и для вывода о том,

    что до раздела вклада судом другой супруг не может счи-

    тать его своим имуществом, нет достаточных оснований.

    Оно расходится с положениями, зафиксированными в Осно-

    вах, в кодексах о браке и семье большинства союзных рес-

    публик. Как правило, кодексы не содержат специальных

    норм в отношении вкладов, их правовой режим как разно-

    видности имущества подпадает под действие общих зако-

    ноположений.

     

    Исключение составляют кодексы о браке и семье

    АзССР (ст. 24)-, КиргССР (ст. 27), ЛитССР (ст. 21),

    УзССР (ст. 28), в которых указывается: вклад, внесенный

    на имя одного из супругов в государственную трудовую

    сберегательную кассу или в другое кредитное учреждение,

    признается совместным имуществом супругов, если судом

    установлено, что этот вклад внесен за счет средств, нажи-

    тых супругами во время брака. Следовательно, до судеб-

     

    ного признания вклад, внесенный на имя одного из супру-

    гов, считается его личной собственностью.

     

    Ч. обратился в суд с иском о расторжении брака и

    разделе вклада. По решению народного суда Ленинского

    района г. Каунаса из вклада в сумме 10366 р. в пользу

    истца взыскано 4 тыс. р. Это решение оставлялось без из-

    менения многими судебными инстанциями. Пленум Верхов-

    .ного Суда СССР, руководствуясь ч. 3 ст. 21 Кодекса

    ЛитССР, удовлетворил протест Председателя Верховного

    Суда СССР по таким соображениям: признав право за

    истцом на часть вклада, внесенного на имя ответчицы, су-

    ды исходили из того, что вклад принадлежит обоим супру-

    .гам, хотя это не подтверждено даказательствами. Ответ-

    чица же ссылалась на то, что, имея небольшие доходы,

    они не могли иметь значительных сбережений и что вне-

    сенная на ее имя сумма вклада передана ей матерью на

    временное хранение "". Главная ошибка судебных ин-

    станций состояла в том, что вопреки ч. 3 ст. 21 Кодекса

    ЛитССР от истца не истребовали доказательств общности

    вклада.

     

    Анализ упомянутых правовых норм, их сравнение с

    'общесоюзным законодательством, с положениями кодексов

    других союзных республик дают основание для вывода не

    только об их формальном несовершенстве, но и об отступ-

    лении от закрепленных в Основах законодательства о бра-

    ке и семье общих положений, касающихся установления

    правового режима имущества, нажитого в браке ".

     

    Иного взгляда придерживается Н. М. Ершова, которая

    считает, что поскольку по нормам гражданского законо-

    дательства вклад в сберкассе является личной собствен-

    ностью вкладчика, закон не может исходить из автомати-

    ческого признания всякого вклада, внесенного в период

    брака, совместным имуществом супругов. Супруг-вкладчик

    не может обладать <урезанными> правами по сравнению

    с другими вкладчиками *". Однако с такими доводами труд-

    но согласиться, во-первых, .потому, что ст. 87 Основ гра-

    жданского законодательства, о которой идет речь, не со-

    держит указанного положения; во-вторых, правовой режим

    денежных сбережений супругов не может зависеть от того,

    где они хранятся: дома или в сберегательной кассе. По-

    скольку эти сбережения накоплены во время брака, их

    принадлежность супругам определяется нормами семейного

    законодательства. Говорить поэтому об <урезанности>

    прав супруга-вкладчика здесь не приходится, ибо вклад

    является результатом труда обоих супругов, и с этим закон

    не может не считаться.

     

    Спорными представляются и высказывания о том,

    будто ч. 4 ст. 87 Основ гражданского законодательства не

    согласуется с ч. 1 ст. !2 Основ законодательства о браке

    и семье. В первой указывается, что обращение взыскания

    на вклад возможно по решению суда <о разделе вклада,

    являющегося общей совместной собственностью супругов>.

    Это положение нельзя понимать как требование представ-

    ления другим супругом доказательств общности вклада ^.

    Оно лишь подчеркивает недопустимость раздела вклада,

    если он накоплен за счет сбережений других лиц (роди-

    телей и детей, фактических супругов и др.).

     

    Вклад, внесенный во время брака на имя одного из су-

    пругов, является их общей совместной собственностью,

    пока иное не будет признано судом ^. Именно благодаря

    презумпции общности вклада нотариальная контора в

    случае смерти вкладчика выдает пережившему супругу

    свидетельство о праве собственности на половину вклада.

    Половина вклада подлежит конфискации в связи с осу-

    ждением одного из супругов. Супруг, не являющийся

    вкладчиком, вправе завещать принадлежащую ему долю

    вклада ^.

     

    Распространение презумпции общности имущества и на

    вклады имеет принципиальное материально-правовое и

    процессуальное значение, является одним из правовых

    средств обеспечения равноправия супругов. Нельзя, однако,

    не видеть, что правовое регулирование отношений сберега-

    тельных касс и вкладчиков-супругов далеко от совершен-

    ства. В. Ф. Маслов справедливо сетует на то, что недобро-

    совестный супруг может скрыть, в какую сберкассу

    внес вклад, а розыск по этой категории дел суд не произ-

    водит ^.

     

    Существующее регулирование отношений в связи с вне-

    сением вклада на имя одного из супругов нельзя считать

    единственно возможным ". Его можно и нужно изменить

    без ущерба для интересов как кредитного учреждения, так

    и вкладчиков. Принцип равенства прав и обязанностей

    супругов должен получить свою реализацию и в Уставе

    государственных трудовых сберегательных касс СССР:

    супругу вкладчика необходимо предоставить право ро-

    зыска вклада, контроля за поступлением на счет, а также

    право беспрепятственно распоряжаться суммами вклада,

    внесенного с момента регистрации брака. Это будет спо-

    собствовать укреплению семейных отношений на равно-

    правной основе.

     

    1,3. Признание (установление) отцовства

     

    Наряду с браком, т. е. союзом мужчины и женщины,

    признаваемым государством и охраняемым законом, суще-

    ствуют и внебрачные связи, в результате которых в СССР

    ежегодно рождается около полумиллиона детей ^. Не ре-

    гулируя возникновение и прекращение таких связей, право

    тем не менее не безразлично к ним, устанавливая запреты,

    касающиеся личности партнеров ^возраста, физического и

    умственного состояния, воли), а также правовые послед-

    ствия рождения ребенка от таких связей ^. Таковыми явля-

    ются, прежде всего, обязанность незамужней, или одино-

    кой, как ее называет закон, матери растить и воспитывать

    ребенка, а также возможность добровольного признания

    мужчиной своего отцовства или судебного установления

    отцовства,

     

    Добровольное признание отцовства производится путем

    подачи в ЗАГС совместного заявления матери и лица, счи-

    тающего себя отцом ребенка. При отсутствии такового

    отцовство, в соответствии с ч. Зет. 16 Основ и ст. 53 Ко-

    декса о браке и семье УССР, может быть установлено

    судом.

     

    Судебное установление отцовства есть не что иное, как

    признание факта происхождения ребенка от определенного

    мужчины, поэтому термины судебное установление отцов-

    ства и судебное признание отцовства должны рассматри-

    ваться как синонимы. В связи с этим в резолютивной

    части многих судебных решений правомерно употребляется

    властное веление: <признать отцовство>.

     

    Законодатель закрепляет четыре юридически значимых

    обстоятельства, каждое из которых является необходимым

    и достаточным для удовлетворения иска: <совместное про-

    живание и ведение общего хозяйства матерью ребенка и

    ответчиком до рождения ребенка или совместное воспи-

    тание либо содержание ими ребенка или доказательства,

    с достоверностью подтверждающие признание ответчиком

    отцовства> ^Ї.

     

    Совместное проживание и ведение общего хозяйства,

    как указано в п. 5 постановления Пленума Верховного

    Суда СССР от 25 марта 1982 г. <О применении судами

    законодательства при рассмотрении дел об установлении

    отцовства и взыскании алиментов>, может подтверждаться

    наличием обстоятельств, характерных для семейных отно-

    шений (проживание в одном жилом помещении, совмест-

    ное питание, взаимная забота друг о друге, приобретение

    имущества для совместного пользования и т. и.).

     

    в()

     

    Совместным проживанием и хозяйствованием могут ха-

    рактеризоваться и отношения несовершеннолетних, не

    имеющих самостоятельных источников существования.

    Признаки совместного проживания и ведения общего хо-

    зяйства в каждом конкретном случае могут проявляться по-

    разному. Показательно в этом плане дело по иску несовер-

    шеннолетней С. Истица и ответчик П. были знакомы с

    детства, длительное время дружили; после возвращения

    П. из армии С. и П. вступили в интимные отношения.

    Поскольку родители С. возражали против их встреч,

    С. переехала от них к своему родственнику, где и прожи-

    вала вместе с П. С. училась в школе, а П. был студентом,

    давал ей систематически по два-три рубля, покупал про-

    дукты питания, приобретал для нее личные вещи. Суд,

    учитывая условия жизни сторон, их имущественное поло-

    жение, пришел к правильному выводу о ведении ими обще-

    го хозяйства.

     

    Для вывода о совместном проживании не имеет значе-

    ния прописка ответчика или нахождение его имущества в

    другом месте.

     

    Рассмотрение данной категории дел представляет

    значительную трудность, ибо зачастую стороны свои отно-

    шения скрывают, что затрудняет собирание доказательств.

    Так, при рассмотрении иска Р. было установлено, что от-

    ветчик на протяжении нескольких месяцев проживал в

    квартире истицы. Однако допрошенные свидетели не могли

    подтвердить факта ведения ими общего хозяйства, так как

    с истицей не контактировали, в квартире у нее не бывали.

    Суд в иске отказал. Правильность такого решения сомни-

    тельна. Поскольку суд установил факт совместного прожи-

    вания истицы и ответчика, учитывая характер их взаимо-

    отношений, следовало предположить и их совместное

    питание, а тем самым и ведение общего хозяйства.

     

    Совместное проживание и ведение общего хозяйства

    может начаться и после зачатия ребенка, однако интимная

    связь сторон на момент зачатия не должна исключаться.

    Именно этот факт не был достаточно проверен Октябрь-

    ским районным народным судом г. Петропавловска-Кам-

    чатского, что и привело к отмене решения ^'.

     

    Закон не устанавливает длительности таких отношений,

    поскольку существенное значение имеет здесь не срок, а

    их характер. Суды удовлетворяют иски о признании отцов-

    ства и тогда, когда совместное проживание длилось месяц

    и даже менее ^.

     

    При рассмотрении дела по иску С. было установлено,

    что стороны совместно проживали в доме матери ответчика

     

    во время ее отсутствия на протяжении 18 дней, совместно

    питались, работали на приусадебном участке. Иск был

    удовлетворен. Решение суда обосновывалось наличием

    между сторонами взаимоотношений, хотя .и кратковремен-

    ных, но характерных для семейных.

     

    Судебная практика по делам данной категории посто-

    янно совершенствуется, преследуя цель наиболее полной

    защиты интересов ребенка, рожденного родителями, не со-

    стоящими в браке. Наличие отношений, характерных для

    семейных, суды признают и тогда, когда стороны в связи

    с условиями работы, бытовой неустроенностью не имеют

    возможности для совместного проживания, но проявляют

    заботу друг о друге. Так, при рассмотрении иска Ф. об

    установлении отцовства доказано, что стороны, проживая

    в разных общежитиях, систематически встречались, Ч. при-

    носил продукты, давал Ф. деньги, она готовила, стирала

    его вещи. Суд, удовлетворив иск, в решении отметил: <сто-

    роны объективно не имели возможности проживать в одном

    помещении, однако это не свидетельствует о невозможности

    ведения ими общего хозяйства. Не опровергает этого обсто-

    ятельства и факт состояния ответчика в браке с другой

    женщиной>. Такое решение, несомненно, справедливо.

    В другом случае суд удовлетворил иск на том основании,.

    что на протяжении длительного срока ответчик, прожи-

    вающий и работающий в другом городе, систематически

    приезжал к истице на субботу и воскресенье. Стороны

    совместно питались, заботил.ись друг о друге.

     

    Следует отметить несомненное воспитательное значение

    подобных судебных решений, а также характерное дтя на-

    стоящего времени расширение возможности судебной за-

    щиты законных интересов детей.

     

    Участие ответчика в воспитании ребенка как основание

    для удовлетворения иска может подтверждаться совмест-

    ным проживанием с ребенком или общением с ним, про-

    явлением о нем родительской заботы и внимания. В боль-

    шинстве случаев это обстоятельство наличествует совмест-

    но с другими.

     

    Участие ответчика в содержании ребенка должно*

    проявляться в форме систематической материальной помо-

    щи независимо от ее размера. Затраты ответчика на содер-

    жание ребенка могут- быть и незначительными, однако

    разовая или эпизодическая помощь судами во внимание не

    принимается.

     

    Наиболее часто обоснованием исков об установлении

    отцовства служит признание ответчиком своего отцовства.

    Закон требует, чтобы это признание исходило непосред-

     

    ственно от ответчика, было сознательным и волевым и под-

    тверждалось достоверными доказательствами^. Действия,

    свидетельствующие о признании отцовства, всегда должны

    быть активными. Пассивное поведение, молчание ответ-

    чика не может расцениваться как признание им от-

    цовства Ї"-.

     

    Признание отцовства может быть выражено и в период

    беременности женщины. О нем, в частности, будет свиде-

    тельствовать подача заявления о регистрации брака с

    беременной женщиной при осведомленности ответчика о

    таком ее состоянии.

     

    Представляет теоретический и практический интерес

    вопрос о юридическом значении поведения ответчика, на-

    правленного на перерыв беременности истицы: совместное

    посещение врача с целью аборта, передача женщине денег

    для этой цели и т. п. При рассмотрении дела по иску Н.

    судебная коллегия Верховного Суда РСФСР сделала вы-

    вод: тот факт, что ответчик принимал меры, к тому, чтобы

    истица прервала беременность, сам по себе не свидетель-

    ствует о признании им отцовства, и оставила без изменений

    судебное постановление об отказе в иске ^ Однако такая

    позиция представляется спорной. При рассмотрении дела

    о признании отцовства по иску Л. было установлено, что

    ответчик неоднократно возил истицу на своей машине на

    консультации к гинекологам по поводу аборта. Судебно-

    биологическая экспертиза не исключила происхождения

    ребенка от ответчика. Удовлетворяя иск, суд в своем реше-

    нии отметил: действия ответчика свидетельствуют о зача-

    тии ребенка от него, а тем самым и о признании им себя

    отцом ребенка. Такое судебное решение представляется

    правильным.

     

    Содействуя аборту, С. в упомянутом случае признал

    свою причастность к зачатию, а тем самым и то, что буду-

    щий ребенок происходит именно от него. Признание уча-

    стия в зачатии, несомненно, означает и признание своего

    отцовства. Отрицать эту взаимосвязь невозможно.

     

    На признание отцовства не может влиять нежелание

    фактического отца иметь детей. Судебная практика не

    знает случаев, когда бы в иске было отказано на том

    лишь основании, что ответчик, проживая совместно с исти-

    цей, считал появление ребенка преждевременным или

    вообще нежелательным.

     

    Таким образом, субъективный момент (желание или

    нежелание иметь детей, отсутствие намерения создать

    семью с истицей и др.) по делам о признании отцовства

    не имеет существенного значения ^.

     

    О признании ответчиком своего отцовства после рожде-

    ния ребенка зачастую свидетельствуют его письма, анкеты,

    заявления и т.п. Судами принимается в качестве достовер-

    ного признание ответчиком отцовства, заявленное в судеб-

    ном заседании. Однако в таких случаях, считает Верховный

    Суд РСФСР, необходимо выяснить, соответствует ли такое

    признание действительному желанию ответчика и дано ли

    оно добровольно или под влиянием неблагоприятно сло-

    жившихся для него обстоятельств ". Известно, что по де-

    лам о признании отцовства добровольность и желатель-

    ность таких действий ответчика могут и не совпадать;

    кроме того, неблагоприятная обстановка, заставляющая

    ответчика принять определенное решение, не исключает

    добровольности действия, если только оно не явилось ре-

    зультатом обмана, насилия или противоправной угрозы.

    Признание отцовства под угрозой рассмотрения поведения.

    лица в общественной организации не может расцениваться

    как несвободное ^.

     

    Важное значение для правильного разрешения данной

    категории дел имеют различные виды экспертиз, прежде

    всего судебно-биологическая, которую суд вправе назна-

    чить для выяснения вопросов, связанных с происхождением

    ребенка.

     

    Эксперт может исключить отцовство ответчика или сде-

    лать вывод о том, что оно не исключается. Согласно ч. 5

    ст. 60 и ст. 62 ГПК УССР заключение эксперта для суда

    не является обязательным, - оно оценивается судом в со-

    вокупности с другими доказательствами по делу. Никакие

    доказательства не имеют для суда заранее установленной

    силы. Однако это общее правило не может относиться к

    заключению эксперта, исключившему отцовство ответчика.

    Поскольку им опровергается факт происхождения ребенка

    от ответчика, т. е. одно из оснований возникновения вза-

    имных прав и обязанностей родителей и детей, его значе-

    ние для суда является решаюцвдм. Удовлетворение иска

    нри такой ситуации, даже при наличии совместного про-

    живания и ведения общего хозяйства истицей и ответчиком

    или других обстоятельств, становится невозможным.

     

    Положительное заключение эксперта не устанавливает

    отцовство ответчика, а лишь не исключает его ^. Его зна-

    чение для постановления решения об удовлетворении иска

    связывается с наличием одного из указанных в законе

    обстоятельств.

     

    Рождение ребенка от определенного лица, писал в свое

    время И. Гуревич, не может быть доказано <строго юри-

    дически>, поскольку зачатие ребенка <принадлежит к

     

    тайнам природы> ^. Сейчас генетика открыла эти тайны,

    и с ее помощью можно с абсолютной точностью установить

    истинное происхождение ребенка. На основании же иных

    доказательств можно лишь с большей или меньшей сте-

    пенью достоверности предполагать, презюмировать проис-

    хождение ребенка от определенного мужчины, не состоя-

    щего в браке с матерью ребенка. В связи с этим несколько

    неточным представляется утверждение о том, что суд дол-

    жен установить <фактическое>, <действительное> проис-

    хождение ребенка, рожденного женщиной, не состоявшей

    в браке ^.

     

    Отсутствие требуемых законом оснований для уста-

    новления отцовства ведет к отказу в иске, однако это не

    всегда свидетельствует об отсутствии биологической связи

    между ребенком и ответчиком.

     

    В. и К. длительное время дружили, о чем знали многие.

    К. обещал жениться на В., однако, узнав о ее беремен-

    ности, вскоре выехал, от добровольного признания отцов-

    ства отказался. Собранные по делу доказательства свиде-

    тельствовали лишь о том, что стороны совместно посещали

    друзей, проводили много времени вместе. 'Суду пришлось

    отклонить требования В. о признании отцовства, хотя

    сомнений в. происхождении ребенка от ответчика не было.

     

    Как справедливо отмечает Э. М. Мурадьян, выносимое

    в таких случаях судебное решение не дает морального

    удовлетворения самим судьям и принимается ими с сожа-

    лением ^. По нашему мнению, в таких ситуациях суд обя-

    зан при помощи общественного мнения убедить ответчика

    в упречности его поведения и добиться от него социально

    желаемого действия.

     

    Отцовство, согласно ч. Зет. 16 Основ и ч. 2 ст 53 Ко-

    декса о браке и семье УССР, может бать установлено по

    заявлению одного из родителей или опекуна (попечителя)

    ребенка, лица, на иждивении которого находится ребенок,

    а также самого ребенка, достигшего совершеннолетия.

    Поскольку на мать как законную представительницу ре-

    бенка по ст. 60 Кодекса о браке и семье УССР возлагается

    обязанность осуществлять его право на защиту, для нее,

    как и для опекуна и попечителя, обращение с требованием

    о признании отцовства должно ститаться не правом, а

    обязанностью.

     

    Своеобразие решения суда о признании отцовства со-

    стоит в том, что его правовой эффект распространяется

    не только на ребенка. Иском о признании отцовства мать(

    стремится защитить и свои интересы. Привлечение отца к

    несению расходов на содержание ребенка улучшает мате-

     

    риальное положение матери. Кроме того, с удовлетворением

    иска мать перестает считаться одинокой, чем значительно

    улучшает -свое престижное положение в обществе как

    женщины и как матери. Поэтому по делам о признании

    отцовства истцами следует считать и мать и ребенка ^.

     

    Согласно общим положениям ГПК. УССР не исключа-

    ется предъявление таких исков прокурором, а также орга- -

    ном опеки и попечительства.

     

    Требовать признания отцовства вправе и лицо, счи-

    тающее себя отцом ребенка. В судебной практике такие

    дела не единичный. Вопрос этот несложен, если рождение

    ребенка еще не зарегистрировано или если запись об отце

    произведена по фамилии матери. Если же отцом ребенка

    уже признало себя добровольно другое лицо или им за-

    писан муж матери, иск должен быть предъявлен именно

    к ним. Мать выступает в таких случаях как третье лицо на

    стороне ответчика. В этой ситуации требование о призна-

    нии отцовства одновременно является актом оспариваний

    отцовства лица, записанного отцом ^.

     

    Удовлетворяя иск об установлении отцовства, суд тем

    самым подтверждает существование между ребенком и

    ответчиком биологической связи-происхождения, которое

    является одним из оснований для возникновения между

    ними и связи правовой. Наделив ответчика юридически

    значимым качеством отца, судебное решение служит одним

    из звеньев в общей цепи юридических фактов, порождаю-

    щих правоотношение между ребенком и его отцом.

     

    Позиция советского законодательства в отношении су-

    дебного установления отцовства существенно отличается от

    решения этого вопроса в законодательстве других социали-

    стических стран. Так, по законодательству ГДР отцом счи-

    тается тот, кто имел половые сношения с матерью в период

    зачатия ребенка (п. 2  54 Семейного кодекса ГДР). Со-

    гласно Кодексу о семье СРР к судебному установлению

    отцовства может привести существование половых связей

    между матерью и предполагаемым отцом, подтвержденное

    любыми доказательствами. Закон о семье ВНР предусмат-

    ривает возможность установления отцовства не только при

    продолжительности совместного проживания, но и при

    кратковременности или даже единичном случае половой

    связи ответчика с матерью ребенка, если по совокупности

    всех обстоятельств имеются достаточные основания для

    вывода о том, что ребенок родился в результате этих

    отношений. На таких же принципиальных позициях осно-

    вываются аналогичные нормы в законодательстве других

    социалистических стран ^.

     

    Регулирование в СССР взаимоотношений между ребен-

    ком и его не состоящими в браке родителями берет свое

    начало с подписанного В. И. Лениным декрета СНК РСФСР'

    от 18 декарбя 1917 г. <О гражданском браке, о детях и о

    ведении книг актов гражданского состояния>, который

    уничтожил разницу в положении ребенка, рожденного в бра-

    ке или вне брака. Положения этого, как и других декретов,.

    стали законодательным фундаментом советского семейного

    права. Оценивая их значение, В. И. Ленин отмечал, что

    ими был произведен в законодательстве, касающемся жен-

    щины, самый решительный переворот, не оставивший камня

    на камне от тех законов, которые ставили ее в неравно-

    правное положение, т. е. законов о разводе и о внебрачном

    ребенке, о праве женщины на иск к отцу ребенка для его;

    обеспечения ^.

     

    Принцип равенства всех детей был развит в последую-

    щем законодательстве. Так, в ст. 133 Кодекса законов об

    актах гражданского состояния, брачном, семейном и опе-

    кунском праве Р-СФСР 1918 г. было установлено: <Основой

    семьи признается действительное происхождение. Никакого

    различия между родством брачным и внебрачным не уста-

    навливается>. Кодекс предусматривал возможность судеб-

    ного установления отцовства. На таких же позициях осно-

    вывались и принятые впоследствии законодательные акты.

     

    В сложной обстановке военного времени Президиум

    Верховного Совета СССР 8 июля 1944 г. издал Указ <Об

    увеличении государственной помощи беременным женщи-

    нам, многодетным и одиноким матерям, усилении охраны

    материнства и детства, об установлении почетного звания

    <Мать-героиня> и учреждении ордена <Материнская слава>

    и медали <Медаль материнства> ^, отменивший судебное

    установление отцовства. Это было вызвано необходимостью

    использования новых, более решительных путей укрепле-

    ния советской семьи ^. Указ ограждал имущественное

    благополучие семьи отца, избавляя ее и от моральных по-

    трясений, неизбежно связанных с установлением отцов-

    ства "Ї. Он, по словам Г. К. Матвеева, как бы предупре-

    ждал женщину: <...подумай, прежде чем обзаводиться

    внебрачным ребенком; государство отдает предпочтение

    старой семье, возникшей из зарегистрированного брака> ^.

     

    Некоторые полагают, что отмена возможности судеб-

    ного установления отцовства интересов ребенка не ущем-

    ляла ", с чем, однако, вряд ли можно согласиться,.

    поскольку внебрачный ребенок не только был лишен мате-

    риальной поддержки отца, но и имел унизительный про-

    черк в свидетельстве о рождении.

     

    Возобновляя в 1968 г. судебное установление отцовства,

    Основы законодательства о браке и семье, как было пока-

    зано выше, Определили и пределы такового, оставив без

    защиты интересы ребенка, рожденного от случайных или

    непродолжительных связей и не признанного его фактиче-

    ским отцом. Это законодательное положение, по мнению

    отдельных авторов, должно было привести к резкому со-

    кращению внебрачной рождаемости, которая <при хорошей

    организации разъяснительной и воспитательной работы

    среди молодежи вовсе исчезнет> ^.

     

    В правовой литературе иногда встречается категориче-

    ское осуждение внебрачной связи как явления безнравст-

    венного "*. Однако такие представления сегодня следует

    признать устаревшими. Общество не только благожела-

    тельно относится к одиноким матерям и их детям, но и

    взяло их под особую социально-правовую охрану, приняв

    на себя значительную долю расходов по содержанию таких

    детей, предоставив матери целый ряд льгот и преимуществ.

    Не связывается с наличием брака и моральное поощрение

    материнства.

     

    При оценке половой связи между мужчиной и женщи-

    ной не следует забывать слова Ф. Энгельса о необходи-

    мости выяснения не только того, была ли она брачной или

    внебрачной, но и того, возникла ли она по взаимной любви

    или нет "Ї.

     

    Проявляя нетерпимость к случайным половым связям,

    половой распущенности, общество, однако, не осуждает

    внебрачные связи, основанные на взаимной любви, по-

    скольку они моральным нормам не противоречат. Соответ-

    ственно и внебрачное рождение ребенка не может считать-

    ся позором^. Независимо от характера взаимоотношений

    между мужчиной и женщиной, рождение ими полноценно-

    го ребенка - явление социально ценное, особенно в совре-

    менных условиях, когда, как известно, рождаемость стала

    заметно снижаться "".

     

    В связи с изложенным, отставание законодательства в

    вопросе судебного установления отцовства от обществен-

    ных потребностей становится особенно очевидным. Есть

    два пути его усовершенствования: расширение перечня

    оснований для судебного установления отцовства ^ или же

    предоставление суду права презюмировать отцовство на

    основании любых доказательств ^. Опасения, что такое

    изменение законодательства приведет к снижению дето-

    рождаемости, беспочвенны, ибо влияние положений закона

    об установлении отцовства на этот процесс - скорее пред-

    положение, чем факт.

     

    Расширение возможности судебного установления от-

    цовства и одновременно ужесточение требований к неукос-

    нительному исполнению мужчиной своих родительских

    обязанностей, безусловно, принесет пользу обществу.

    Отказ мужчины от своего внебрачного ребенка должен

    создавать вокруг него обстановку полного и единодушного

    осуждения ^.

     

    1.4. Признание невозможности

    совместной жизни супругов

     

    <Никто не принуждается к заключению брака, - писал

    К. Маркс, - но всякий должен быть принужден подчи-

    няться законам брака, раз он вступил в брак> ^. Одним

    из таких законов является невозможность своевластного

    решения одним из супругов вопроса о будущем заключен-

    ного им брака. Только законодатель может установить усло-

    вия, при которых дозволяется расторгнуть брак, <т. е. при

    которых брак по существу своему является уже расторгну-

    тым> "".

     

    Согласно ст. 41 Кодекса о браке и семье УССР супруги,

    не имеющие несовершеннолетних детей и желающие рас-

    торгнуть брак, вправе в любое время обратиться в ЗАГС

    с совместным заявлением о разводе. Один из супругов

    может требовать развода, если другой признан судом не-

    дееспособным, безвестно отсутствующим или осужден к

    лишению свободы сроком не менее чем на три года. Тре-

    бование этих лиц о разводе должно быть органами ЗАГСа

    реализовано, в соответствии с законом, без промедления.

     

    Если же у супругов имеются несовершеннолетние дети

    или один из них возражает против развода, судьба брака

    выходит за пределы личной проблемы; поэтому одного не-

    желания состоять в браке, т. е. субъективного основания,

    для развода в этом случае недостаточно. Руководствуясь

    интересами несовершеннолетних детей, одного из супругов,

    Кодекс о браке и семье УССР формулирует объективное

    основание для развода как <невозможность дальнейшей

    совместной жизни супругов и сохранения семьи>, признан-

    ную судом. Объективное основание для удовлетворения

    иска о разводе закреплено в качестве общего оценочного

    критерия, позволяющего суду учитывать все стороны семей-

    ных отношений и принимать решение с учетом интересов

    семьи в целом и каждого супруга в отдельности ^. Нельзя

    в связи с этим согласиться в авторами, отождествляющи-

    ми объективное основание развода с причинами, обусло-

    вившими предъявление иска. Так, Д. М. Чечот приводит

     

    перечень причин развода, называя их одновременно осно-

    ваниями развода ^. Е. А. Поссе и Т. А. Фаддеева, Л. А. Ва-

    неева таким основанием считают, в частности, системати-

    ческое пьянство ^.

     

    Многие авторы не усматривают разницы между причи-

    нами, мотивами и поводами обращения с иском о разво-

    де ^. Считается, что причины, как правило, совпадают с

    мотивами ^. В связи с этим одно и то же обстоятельство,

    чаще всего злоупотребление алкоголем, одновременно рас-

    ценивается и как причина и как мотив. Однако для этого

    нет достаточных оснований..

     

    В психологии существуют различные определения мо-

    тива ^ Наиболее удачной представляется формулировка,

    согласно которой мотив рассматривается как состояние,

    совокупность потребностей и чувств, активизирующее пси-

    хику человека, определяющее ее деятельные акты ^. Мотив

    является стимулом к действию, осознанным побуждением

    к удовлетворению потребностей и интересов ^. Мотивы,

    таким образом, всегда связаны с потребностями, с жела-

    нием или нежеланием чего-либо. Мотив - фактор субъек-

    тивный. Одни и те же явления включаются людьми в не-

    одинаковые смысловые контексты, по-разному интерпрети-

    руются, побуждают к различным видам деятельности.

     

    Мотив как составной элемент мотивации поведения не

    играет решающей роли в рассмотрении споров о разводе.

    Поэтому неточным представляется правило ч. 1 ст. 40 Ко-

    декса о браке и семье УССР, требующее от суда установи

    ления действительных мотивов развода. Главное значение

    для правильного решения спора приобретает установление

    действительных причин разлада семейной жизни, т. е. от-

    ношений объективной реальности.

     

    Повод - это всегда внешнее, иногда случайное обстоя-

    тельство, которое, преломляясь через сознание субъекта,

    побуждает его к действию^. Им, в частности, может быть

    прочитанная книга, невыполненное обещание, вмешатель-

    ство родителей и т. и.

     

    Нежелание одного из супругов состоять в браке должно

    быть облечено в соответствующую процессуальную форму,

    которой является исковое заявление. В соответствии со

    ст. 38 Кодекса о браке и семье УССР при жизни супругов

    брак может быть расторгнут путем развода по заявлению

    одного из супругов или их обоих. Следовательно, исковое

    заявление может быть подано супругами совместно. Однако

    процессуальное законодательство такой возможности не

    учитывает, предполагая обязательное наличие истца и от-

    ветчика. Между тем рассмотрение требования о разводе

     

    76

     

    обоих супругов, без размежевания их процессуального по-

    ложения, известно судебной практике. Производство по

    делу в этом случае остается исковым, поскольку суд дол-

    жен установить факт невозможности дальнейшей совмест-

    ной жизни, принять меры к защите интересов несовершен-

    нолетних детей.

     

    Судебная практика не знает случаев предъявления

    исков о разводе прокурором, государственной или обще-

    ственной организацией, хотя с точки зрения ст. 118 ГПК

    УССР это допустимо.

     

    В случае недееспособности одного из супругов иск о

    разводе может быть предъявлен его опекуном ^.

     

    Руководствуясь принципом государственной защиты

    семьи, закон обязывает суды принимать меры к примире-

    нию супругов. Однако склонять супругов к примирению сле-

    дует не всегда, а лишь в тех случаях, когда возможно

    восстановление чувства взаимного уважения, без чего

    семья существовать не может.

     

    Осуществлению судом функции примирения должно

    предшествовать выяснение действительных взаимоотноше-

    ний супругов, надлежащее проведение досудебной подго-

    товки. Тактика проведения досудебной подготовки зависит

    от многих факторов и не может быть по всем делам одина-

    ковой. Нельзя поэтому согласиться с теми, кто на беседу

    во всех случаях вызывает обоих супругов одновременно или,

    наоборот, беседу с супругами всегда проводит раздельно.

     

    Нередко досудебная подготовка ограничивается вызы-

    вом ответчика для вручения ему копии искового заявления.

     

    В настоящее время во многих городах страны созданы

    службы семьи, одной из задач которых является оказание

    помощи кризисным семьям. Народные суды рекомендуют

    супругам, предъявившим иски о разводе, посоветоваться с

    психологом, сексологом или другими специалистами с

    целью выяснения возможности сохранения семьи. Так, бла-

    годаря усилиям службы семьи г. Днепропетровска из

    550 супружеских пар, требующих развода, 42 развод отло-

    жили ^. Однако работа службы семьи должна, как прави-

    ло, начинаться до предъявления иска о разводе, когда

    большинству семей еще можно помочь ^. С целью выясне-

    ния действительных взаимоотношений сторон и возможно-

    сти их примирения следует привлекать в судебное заседа-

    ние лиц, которые были свидетелями в момент регистрации

    брака, друзей, родственников разводящихся.

     

    Пленум Верховного Суда УССР в постановлении от

    31 сентября 1979 г. <О судебной практике по делам о рас-

    торжении брака>, а также Пленум Верховного Суда СССР

     

    в постановлении от 28 ноября 1980 г. <О практике приме-

    нения судами законодательства при рассмотрении дел о

    расторжении брака> требуют от народных судов рассмот-

    рения исков о разводе с обязательным участием обоих су-

    пругов, однако это требование выполняется не всегда. Зна-

    чительное количество таких дел рассматривается в отсут-

    ствие ответчика, согласного на развод, без серьезных на то

    причин. Иногда иски о разводе рассматриваются и в отсут-

    ствие истца и даже обоих супругов. Такая практика не

    имеет оправдания.

     

    С целью примирения супругов суд вправе отложить слу-

    шание дела на срок не более шести месяцев. В пределах

    этого срока отложение дела может быть неоднократным.

    Определение об этом выносится судом не в зале суда, а в

    совещательной комнате, и оформляется специальным про-

    цессуальным документом. Такие определения обжалованию

    не подлежат.

     

    После истечения указанного срока суд возобнов-

    ляет производство по делу, если от супругов не поступило

    сообщение о примирении или заявление истца об отказе

    рт иска.

     

    В исключительных случаях суд вправе назначить дело к

    слушанию и до истечения указанного срока, если примире-

    ние оказалось невозможным, например, в связи с продол-

    жающимся злоупотреблением алкоголем со стороны ответ-

    чика, совершением им преступления по отношению к'

    членам семьи и т. п. В таких случаях суд выносит соответ-

    ствующее определение.

     

    Согласно ст. 10 ГПК УССР дела о расторжении брака,

    как и другие, рассматриваются в открытом судебном за-

    седании. Закрытое рассмотрение дела допускается по опре-

    делению суда с целью предотвращения разглашения све-

    дений об интимной стороне жизни супругов. Такое опреде-

    ление суд может вынести по своей инициативе или же по

    просьбе участников процесса. Таким образом, право про-

    сить закрытого рассмотрения дела является одним из про-

    цессуальных прав сторон, поэтому его содержание должно

    разъясняться сторонам наряду с иными процессуальными

    правами.

     

    Заслуживает внимания вопрос о целесообразности про-

    ведения выездных судебных заседаний по рассмотрению

    дел о разводе. В соответствии со ст. 159 ГПК УССР обяза-

    тельным условием выездного рассмотрения дела является

    наличие широкого общественного интереса. Воспитатель-

    ный эффект выездного рассмотрения дела о разводе, если

    причиной предъявления иска явилось противоправное пове-

     

    дение ответчика, не подлежит сомнению. Такие заседания

    целесообразно проводить по месту работы ответчика.

     

    Обязательным условием выездного рассмотрения дела

    должно быть согласие истца.

     

    Объективное основание для развода подлежит судеб-

    ному установлению ^. Пленум Верховного Суда СССР в

    своем постановлении от 28 ноября 1980 г. обязал суды все-

    сторонне выяснять взаимоотношения супругов, подлинные

    причины разлада между ними.

     

    Согласно ст. 30 ГПК УССР каждая из сторон обязана

    доказать те обстоятельства, на которые она ссылается.

    Однако во многих случаях это требование не выполняется.

    Доказательства по делу часто ограничиваются показания-

    ми истца. Допрос свидетелей по делам о разводе - явле^

    ние крайне редкое. Отсутствие надлежащих доказательств

    приводит иногда к необоснованному удовлетворению иска,

    открывает путь фиктивным разводам.

     

    Многочисленные социологические исследования свиде-

    тельствуют о том, что основной причиной разлада семейной

    жизни является злоупотребление алкоголем и возникающие

    на его основе скандалы, отчужденность, озлобленность су-

    пругов ^. Отказ супруга от лечения или неэффективность

    лечения в связи с нежеланием отказаться от употребления

    алкоголя расцениваются судами как свидетельство невоз-

    можности сохранения брака. Разводы по этой причине со-

    ставляют в различных регионах страны от 50 до 70% ""'

    Соответствие в этих случаях развода интересам женщины и

    детей не вызывает сомнений ^. Однако суды не всегда над-

    лежащим образом реагируют на противоправное поведение

    ответчика. Между тем возбуждение против него по инициа-

    тиве суда уголовного преследования могло бы оказаться

    действенной мерой борьбы с алкоголизмом и одновременно

    средством укрепления семьи.

     

     

    Об окончательном распаде брачных отношений может

    свидетельствовать неоднократное обращение в суд с иском

    о разводе, наличие новой семьи у одного или у обоих су-

    пругов, длительное раздельное проживание как следствие

    семейного конфликта ^. Как отмечает Л. Анзорг, нет ни-

    какого смысла в сохранении брака только ради него самого,

    если он не может способствовать возвышению сущности

    человека 'ЇЇ.

     

    Обоснованное нежеланием и невозможностью совмест-

    ной жизни супругов расторжение брака означает <не <рас-

    пад> семейных связей, а, напротив, укрепление их на един-

    ственно возможных и устойчивых в цивилизованном обще-

    стве демократических основаниях> 'Ї'.

     

    Заслуживает внимания юридическая природа решения

    суда о разводе. Указ Президиума Верховного Совета СССР

    от 8 июля 1944 г., установив судебную, исковую процедуру

    развода, содержал два не согласованных между собой по-

    ложения: брак расторгался судом и брак считался прекра-

    щенным с момента регистрации развода в органах ЗАГСа.

     

    В Основах законодательства о браке и семье СССР

    этот вопрос не решен. Республиканское же законодатель-

    ство восприняло его прежнее урегулирование без измене-

    ний. Так, по ст. 44 Кодекса о браке и семье УССР брак

    считается прекращенным с момента регистрации развода

    в органах записи актов гражданского состояния. При этом

    создается специфическая ситуация: хотя решение, в резо-

    лютивной части которого постановлено <брак расторгнуть>,

    вступило в силу, брак как правоотношение продолжает су-

    ществовать, и такое состояние может длиться долго. Лишь

    по Кодексу о браке и семье ГССР оно не может превышать

    трех лет.

     

    Большинство процессуалистов, не усматривая здесь

    проблемы, считают, что иск о разводе является иском о

    преобразовании правоотношения с тем лишь отличием, что

    исполнение решения о разводе является добровольным '^.

     

    Г. М. Свердлов еще в 1949 г. высказал мысль о том<

    что решение суда о разводе дает право на развод. Государ-

    ство как бы подводит разводящихся к мысли о том, что и

    после судебного процесса о разводе они могут, если хотят,

    остаться в браке '^.

     

    По мнению М. Т. Оридороги, решение суда дает супру-

    гам право обратиться в ЗАГС для регистрации развода '^.

    Это мнение разделяют В. С. Тадевосян и Л. А. Ванеева ^.

    Признание права на развод рассматривает в качестве пред-

    мета иска о расторжении брака А. А. Добровольский '^.

    По мнению Я. Ф. Фархтдинова, предмет такого иска вклю-

    чает одновременно требования о признании права на раз-

    вод и о прекращении правоотношения. <Если бы речь шла

    только о признании права, - пишет он,-то в судебном

    решении должно бы быть указано на право истца рас-

    торгнуть брак, а не о расторжении брака>'Ї^ .

     

    Представляется, что точка зрения Г. М. Свердлова и

    его последователей заслуживает внимания и дальнейшей

    разработки. Нынешнее законодательное решение данного

    вопроса, с одной стороны, вполне резонно, так как создает

    супругам еще одну возможность для примирения, но, с дру-

    гой - лишено необходимого теоретического обоснования,

    поскольку провозглашенный расторгнутым брак продол-

    жает существовать.

     

    В чем же тогда состоит значение судебного решения о

    разводе? Никаких преобразовательных решений по делам

    о расторжении брака не существует, считает С. А. Ивано-

    ва. Судебное решение лишь защищает право истца на рас-

    торжение брака ^. Действительно, судебное решение не

    вносит никаких изменений в правоотношения супругов, не

    преобразует их. Но значит ли это, что суд признает за

    супругами право на развод, защищая его, или наделяет их

    этим правом?

     

    По мнению С. Н. Буровой, сам факт нахождения в

    браке предполагает субъективное право на развод '^

    Иными словами, оно возникает с момента заключения

    брака. Однако с таким утверждением согласиться нельзя.

     

    Субъективное право - это всегда мера дозволенного,

    гарантированного поведения. Закон же разрешает, обеспе-

    чивает каждому из супругов лишь возможность реализации

    в любой момент права на обращение в суд за судебной за-

    щитой "Ї. Поэтому суд не может признать то, что на мо-

    мент судебного рассмотрения еще не существует. Следова-

    тельно, он не может наделить супругов правом на развод.

    Творческая роль суда в этом случае состоит в собирании,

    анализе доказательств и в юридическом признании фактов,

    которые они подтверждают. Юридическая ценность судеб-

    ного решения о разводе ограничивается тем, что именем

    союзной республики признается невозможность совместной

    жизни и сохранения семьи '", т. е. факт, имеющий правовое

    значение. Именно это является предметом спора; установ-

    ления именно этого факта добивается истец. Однако резо-

    лютивная часть судебных решений формулируется иначе,

    не потому, что этого требует истец, а лишь ПОТОМУ, что

    такой - не совсем удачной - терминологией пользуется за-

    конодатель.

     

    Таким образом, поскольку объективное основание раз-

    вода должно быть признано судом, субъективное право на

    развод возникает у супругов с момента вступления решения

    в силу "^

     

    Признав юридически значимый факт невозможности

    дальнейшей совместной жизни супругов и сохранения

    семьи, суд тем самым защищает охраняемый законом

    интерес одного из супругов.

     

    Решение суда об удовлетворении иска является отчим

    из юридических фактов, необходимых для возник^очения

    субъективного права на развод, которое призняет^ч за

    обоими супругами. А из этого с неизбежностью вн^^ает:

    брак в СССР при жизни супругов расторгается ^ппекоа-

    щается) только органами ЗАГСа на основании "а^вления

     

    одного или обоих супругов и документов, подтверждающих

    их право на развод.

     

    В связи с тем, что позиция советского законодательства

    относительно момента прекращения брака при разводе вы-

    держала проверку временем, необходимым является уста-

    новление согласованности между этим положением и Дру-

    гими нормами семейного и гражданского процессуального

    права. С этой целью предлагается изложить ст. 14 Основ

    законодательства о браке и семье в такой редакции:

     

    ч. 1. <Брак прекращается вследствие смерти или объяв-

    ления в судебном порядке умершим одного из супругов>;

     

    ч. 2. <при жизни супругов брак может быть прекращен

    органами ЗАГСа по заявлению одного или обоих супругов>;

     

    ч. 3. <при отсутствии взаимного согласия на развод, а так-

    же при наличии несовершеннолетних детей невозможность

    дальнейшей совместной жизни супругов и сохранения семьи

    устанавливается в судебном порядке. Суд принимает меры

    к примирению супругов. В необходимых случаях суд при-

    нимает меры для защиты интересов несовершеннолетних

    детей и нетрудоспособного супруга>;

     

    ч. 4. <во время беременности жены и в течение одного

    года после рождения ребенка судебное признание невоз-

    можности дальнейшей совместной жизни и сохранения

    семьи возможно лишь с ее согласия>;

     

    ч. 5. <при взаимном согласии супругов, не имеющих не-

    совершеннолетних детей, расторжение брака производится

    органами ЗАГСа по истечении трех месяцев со дня подачи

    ими заявления о разводе>.

     

    Части 8 и 9 предлагается считать соответственно частя-

    ми 6 и 7; последний пункт ч. 8 изложить так: <При наличии

    между ними имущественных споров дело рассматривается

    судом>.

     

    Поскольку гражданское процессуальное право призвано

    обслуживать право материальное, соответствующие изме-

    нения необходимо внести и в Основы гражданского судо-

    производства.

     

    Расторжение брака на основании судебного решения

    связано с уплатой супругами или одним из них государ-

    ственной пошлины в размере от 100 до 200 р. ^

     

    Г. М. Свердловым была высказана мысль, что взыска-

    ние пошлины должно зависеть от характера взаимоотно-

    шений супругов, их имущественного положения. Если в

    разладе семейной жизни повинна одна из сторон, пошлину

    следует присуждать с нее; если развод предоставляется по

    обоюдному согласию - то с обоих; в остальных случаях -

    с истца. Этот общий критерий, по мнению Г. М. Свердлова,

     

    может быть изменен в связи с материальным положением

    сторон '^.

     

    Поскольку законодатель не устанавливает критерия

    определения суммы госпошлины, ограничиваясь лишь ука-

    занием его минимального и максимального размеров, пред-

    ложение Г. М. Свердлова может с полным основанием

    применяться на практике.

     

    Установленная судом сумма государственной пошли-

    ны - это, бесспорно, не санкция и не вид правовой ответ-

    ственности. Однако судам не следует забывать, что пра-

    вильное избрание суммы госпошлины и ее плательщика

    усиливает воспитательное воздействие судебного решения,

    придает этой части судебного решения необходимую прин-

    ципиальность. Недостатком судебной практики является и

    то, что взыскание госпошлины, как правило, в судебном

    решении не аргументируется.

     

    Обращение супругов или одного из них в суд с иском

    о признании невозможности дальнейшей совместной жизни

    и сохранения семьи, реализация ими субъективного права

    на развод путем регистрации прекращения брака в органах

    ЗАГСа составляют сущность свободы развода в СССР,

    являются способами осуществления конституционного прин-

    ципа добровольности брака, который должен осуществлять-

    ся на протяжении всего времени брачных отношений "^

     

    2. ПРИНУДИТЕЛЬНОЕ

    ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ ПРАВА

    И ИСПОЛНЕНИЕ ОБЯЗАННОСТИ

     

    Содержание семейного, как и любого другого, право-

    отношения составляют права и обязанности его участников.

    Одной из особенностей семейных правоотношений является

    то, что законодатель строит их по модели взаимности.

    Однако взаимность отношений в. семейном праве суще-

    ственно отличается от взаимности отношений участников

    гражданских правоотношений. Взаимность в гражданском

    праве означает наличие и у должника и у кредитора одно-

    временно и прав и обязанностей, осуществление (исполне-

    ние) которых взаимообусловлено, переплетено. Взаимными

    в этом смысле являются, за единичными исключениями,

    все гражданско-правовые договорные обязательства,

     

    В семейном отношении и права и обязанности его уча-

    стников, за исключением отношений сособственности су-

    пругов и отношений между родителями по поводу воспита-

    ния ребенка, в одно и то же время существовать не могут.

     

    Так, несовершеннолетний ребенок, имеющий право на со-

    держание от родителей, не наделяется какими бы то ни

    было встречными правовыми обязанностями. Он может

    стать обязанным лицом лишь с момента совершеннолетия

    и при наличии к тому указанных в законе оснований.

    В связи с этим нельзя согласиться с мнением С. А. Ивано-

    вой о двусторонне обязывающем характере алиментных

    обязательств, о наличии у его участников взаимных прав

    и обязанностей ^.

     

    Взаимность отношений в семейном праве понимается

    как возможность <изменения ролей>, т. е. возможность для

    сегодняшнего обладателя субъективного права стать впо-

    следствии носителем такой же по характеру обязанности,

    и наоборот. В связи с этим нельзя не упомянуть ст. 58 Ко-

    декса о браке и семье УССР <Взаимность обязанностей

    родителей и детей>, согласно которой родители и дети обя-

    заны оказывать друг другу взаимную моральную поддерж-

    ку и материальную помощь. Однако сформулированная в

    ней обязанность, хотя и облечена в законодательную фор-

    му, остается обязанностью морального характера, поскольку

    касается всех родителей и детей, независимо от их возра-

    ста, здоровья, семейного и имущественного состояния. Она

    конкретизируется в последующих статьях кодекса, снабжа-

    ется правовыми гарантиями, становясь обязанностью пра-

    вовой.

     

    Характер конкретных семейных правоотношений предо-

    пределяет содержание субъективных прав и обязанностей

    его участников. Поэтому можно говорить о правах и обя-

    занностях по восьиганию, о правах и обязанностях по со-

    держанию и т. п. Семейно-правовая обязанность, как и лю-

    бая другая, есть властный императив, обладающий макси-

    мумом категоричности^. Сущность ее составляет необхо-

    димость определенного поведения, а содержание-конкрет-

    ные действия, к совершению которых лицо обязывается

    законом "^

     

    Абсолютному большинству советских граждан свойстен-

    ио сознательное отношение к своим обязанностям, их над-

    лежащее исполнение. Правореализация, таким образом,

    осуществляется, как правило, на уровне реализации диспо-

    зиции правовой нормы "^ посредством правомерного пове-

    дения. Вместе с тем случаи неисполнения семейно-правовой

    обязанности (ненадлежащее воспитание детей, уклонение от

    алиментной обязанности и т. д.) все еще нередки. Поведе-

    ние таких людей не соответствует требованиям закона, и

    именно силой закона оно может и должно быть откоррек-

    тировано.

     

    ^

     

    Мерой такой коррекции является принудительное ис-

    полнение добровольно не выполняемой обязанности, что

    является одновременно и принудительным осуществлением

    субъективного права. Однако возможность использования

    в семейном праве такого средства государственного прину-

    ждения ограничена, ибо не все добровольно не выполняе-

    мые обязанности подлежат такому принудительному испол-

    нению. Нельзя, например, принудить судебным решением

    надлежаще воспитывать детей или же использовать общее

    имущество супругов только на пользу семье. Исключается

    и возможность принудительного исполнения обязанности

    детей заботиться о своих родителях. Не гарантируется ее

    реальное исполнение и иными правовыми средствами^

    Между тем они вполне допустимы. Так, можно было бы

    установить в законодательстве правило об устранении де-

    тей от наследования после родителей, если дети уклонялись

    от осуществления заботы о них; о невозможности для них

    быть усыновителями, опекунами, попечителями. До тех

    пор, пока таких гарантий нет, само существование обязан-

    ности детей заботиться о своих родителях как обязан-

    ности правовой является проблематичным.,

     

    Принудительному осуществлению подлежит право одно-

    го из раздельно проживающих родителей на личное воспи-

    тание ребенка. Принудительно может быть осуществлено

    право одного из супругов на прекращение отношений со-

    собственности. Как уже отмечалось, принудительное взы-

    скание алиментов как способ защиты имеет место лишь в

    случае уклонения от добровольного исполнения алиментной

    обязанности или ненадлежащего ее исполнения.

     

    2.1 Принудительное исполнение

    алиментной обязанности

     

    Требования о взыскании алиментов - одна из наиболее

    распространенных категорий споров, рассматриваемых на^

    родными судами. За год в судах страны рассматривается

    около 600 тыс. исков о назначении алиментов несовершен-

    нолетним детям '^. Однако не во всех алиментных делах

    ведется спор о праве. Он имеет место, как правило, в делах

    о взыскании алиментов в пользу совершеннолетних членов

    семьи. Судебное решение о взыскании алиментов в таких

    спорных ситуациях соединяет в себе два способа защиты^

    признание права и принудительное исполнение обязанности.

    Ибо всегда, прежде чем принудить к исполнению обязанно-

    сти, суд должен удостовериться в ее наличии, а тем самым

    и в наличии корреспондирующего ей права.

     

    85

     

    При рассмотрении дел о взыскании алиментов в пользу

    несовершеннолетних детей споры в большинстве случаев

    не возникают: бесспорно как право на алименты, так и

    их размер. Задача суда в этом случае сводится к конста-

    тации наличия права и обязанности и велению ее испол-

    нять в соответствии с требованиями ст. 82 Кодекса о браке

    и семье УССР.       \

     

    Бесспорность таких дел породила дискуссию о целесо-

    абразности изменения их подведомственности '^, в частно-

    сти об изъятии дел данной категории из компетенции на-

    родных судов. Предлагалось, прежде всего, предусмотреть

    взыскание алиментов на основании исполнительной нота-

    риальной надписи. Возражения против такого предложения

    обосновываются отсутствием в этих делах долгового доку-

    мента - необходимого атрибута исполнительной надписи

    и задолженности.

     

    Не считая передачу требований о взыскании алиментов

    государственным нотариальным конторам наилучшим ре-

    шением вопроса, все же следует отметить, что возражения

    против такового не являются достаточно убедительными.

    Во-первых, форма взыскания не обязательно должна про-

    являться в исполнительной надписи, во-вторых, условия

    ее совершения нетрудно приспособить к алиментным обя-

    зательствам.

     

    Ю. К. Осипов предложил взыскание алиментов детям

    возложить на администрацию предприятия или учреждения

    но месту работы родителя, предоставив ему право возра-

    зить против взыскания с передачей дела в народный

    суд ^. Однако место работы отца ребенка не всегда ма-

    тери достоверно известно.

     

    Высказывалась и мысль о необходимости сохранения

    существующего порядка взыскания алиментов, поскольку

    изменение его означало бы ограничение конституционного

    права на судебную защиту.

     

    Личные наблюдения автора, беседы со многими народ-

    ными судьями говорят в пользу изменения порядка рас-

    смотрения бесспорных алиментных требований.

     

    Оптимальным представляется предложение о единолич-

    яом рассмотрении их народными судьями '^ и принудитель-

    ном взыскании алиментов на основании резолюции судьи

    <выписать исполнительный лист>. Это обеспечило бы, с

    одной стороны, столь необходимую экономию времени; в то

    же время авторитет органа, санкционирующего принуди-

    тельное взыскание, остался бы, как и прежде, высоким.

     

    Во всех спорных ситуациях алиментные дела должны

    быть подведомственны суду. Принудительное исполнение

     

    алиментной обязанности на основании решения суда со-

    стоит в ежемесячном взыскании с ответчика определенной

    доли его заработка или твердой денежной суммы *. Размер

    алиментов, взыскиваемых несовершеннолетним детям,

    установлен еще постановлением ЦИК и СНК от 27 июня

    1936 года. В последнее время высказываются предложения

    о пересмотре этого размера и даже о целесообразности

    отказа от долевого определения размера алиментов '^.

    Предлагалось снизить размер алиментов на каждого ре-

    бенка до 1/6 заработка, с тем чтобы размер алиментов на

    каждого ребенка был бы одинаков; изменить размер алимен-

    тов на двух и более детей до 1/2 заработка плательщика.

    Некоторые предлагают дифференцировать размер алимен-

    тов в зависимости от возраста ребенка: до 8--10 лет -

    1/6, после 10 лет - 1/4, на двух детей - соответственно 1/4

    и 1/3 заработка '^.

     

    Последнее предложение зиждется на мнении об увели-

    чении с возрастом расходов на ребенка. К сожалению, в

    литературе отсутствуют специальные исследования на этот

    счет, однако ясно, что расходы на детей разных возрастов

    не одинаковы и по характеру, и по размеру^ В раннем воз-

    расте особое место занимают затраты по уходу за ребен-

    ком, так называемые временные затраты. С возрастом

    увеличиваются затраты на питание, одежду, однако умень-

    шаются расходы по уходу за ребенком, который после

    13-14 лет уже может выполнять значительную часть ра-

    бот по домашнему хозяйству и самообслуживанию. Изме-

    нение характера затрат на ребенка не означает, что с воз-

    растом увеличивается их размер.

     

    Как известно, большинство разводящихся супругов

    имеют по одному ребенку, а основной причиной развода

    является злоупотребление одним из них, чаще всего мужем,

    алкоголем. Поэтому снижение размера алиментов на одно-

    го ребенка до 1/6 улучшило бы именно их (отцов) имуще-

    ственное положение. Не следует упускать из виду и того,

    что перспектива взыскания алиментов в существующем

    размере является сдерживающим моментом для мужчин

    при решении вопроса о целесообразности расторжения

    брака.

     

    * 1 февраля 1985 г. Президиум Верховного Совета СССР при-

    нял Указ <О некоторых изменениях порядка взыскания алиментов на

    несовершеннолетних детей>. Установлено единоличное рассмотрение

    народным судьей бесспорных заявлений о взыскании алиментов. Заяв-

    ление рассматривается при наличии согласия лица, обязанного пла-

    тить алименты, или неполучении судьей в установленный срок его

    возражений. Взыскание алиментов производится на основании поста-

    новления судьи,

     

    Жизнь подтвердила правильность долевого определения

    размера алиментов, который освобождает родителей от

    необходимости неоднократных обращений в суд с просьбой

    увеличить или уменьшить размер алиментов в связи с

    изменением заработка плательщика. Установление иного

    порядка повлекло бы за собой поступление в- суд большого

    количества повторных дел '^.

     

    Наряду с этим заслуживает глубокого изучения и под-

    держки мнение об установлении минимального и макси-

    мального размера алиментов T.

     

    Известен случай, когда алименты ребенку взыскивались

    из месячного заработка отца в 1100 р. Получение больших

    сумм алиментов вел" -а практике к тому, что тратятся они

    часто не на нужды ребенка.

     

    Родители, уплачивающие алименты в большом размере,

    высказываются за перечисление части алиментов на лице-

    вой счет ребенка с условием выдачи вклада после дости-

    жения им совершеннолетия. Такое мнение можно поддер-

    жать, установив для перечисления в сберкассу суммы,

    превышающие 100 р. на одного ребенка.

     

    Что касается минимума алиментов, то его можно было

    бы установить в размере- 30 р. на каждого ребенка.

     

    Заслуживает внимания и вопрос об определении суммы

    алиментов с неработающего родителя. Представляется, что

    она должна исчисляться исходя из минимальной зарплаты

    неквалифицированного рабочего в данной местности или

    же минимальной зарплаты работника определенной квали-

    фикации, если таковая у него имеется, а также из доходов,

    получаемых от ведения домашнего, подсобного хозяйства.

     

    Целевое назначение взыскиваемых сумм предопределило

    правило о немедленности исполнения судебного решения в

    пределах суммы алиментов за один месяц. Это означает

    немедленность не только передачи исполнительного листа

    по месту работы плательщика, но и выплаты месячной

    суммы алиментов, не дожидаясь выдачи заработной пла-

    ты. Однако на практике последнее требование часто на-

    рушается.

     

    Теоретический и практический интерес представляет

    выяснение вопроса о том, кто является собственником по-

    лучаемых для ребенка алиментов.

     

    По мнению судебной коллегии Верховного Суда РСФСР,

    высказанной в определении по делу Н., <при проживании

    ребенка в семье супругов алименты - часть их общего

    бюджета в период брака> '^. Такая трактовка вызывает

    возражение: хотя при наличии детей от второго брака

    трудно определить сумму производимых на одного ребенка

     

    расходов, этим нельзя оправдать фактическое включение-

    алиментов в семейный бюджет для удовлетворения нужд

    всей семьи (особенно если размер алиментов велик по

    сравнению с доходами совершеннолетних членов семьи).

     

    Алименты - имущество детей, а не проживающей с

    ними матери и тем более - не имущество всей семьи: по-

    этому органы опеки и попечительства вправе контролиро-

    вать их использование по назначению. Часть алиментов,

    оставшаяся после произведения затрат на ребенка, должна

    поступать на его лицевой счет.

     

    Т. получала в пользу сына алименты, которые перево-

    дила на свою сберегательную книжку, что подтверждалось

    соответствующими документами. В связи с разводом возник.

    вопрос о признании вклада общей совместной собствен-

    ностью супругов и о его разделе. Отменяя все судебные по-

    становления по делу, судебная коллегия по гражданским

    делам Верховного Суда РСФСР признала вклад общим

    имуществом супругов, поскольку он накоплен за время

    брака, а не получен в дар или в порядке наследования '^,

    Это решение представляется спорным. Существенное зна-

    чение в таком деле должен иметь размер получаемых али-

    ментов, Если он намного выше производимых на ребенка

    затрат (с учетом того, что ребенок должен получать со-

    держание и от матери, т. е.из общего семейного бюджета),

    разница должна быть исключена из состава общей совмест-

    ной собственности супругов как имущество, им не при-

    надлежащее.

     

    Учитывая длящийся характер алиментного правоотно-

    шения, реализация (исполнение) судебного решения рас-

    считана на длительный, как правило, срок, который равен

    сроку существования самого правоотношения. В судебной

    практике нет единого мнения по вопросу об* определении в

    судебном решении конечного срока принудительного взы-

    скания алиментов в пользу совершеннолетнего члена семьи.

    Наметились три позиции. Наиболее распространенной

    является позиция народных судов, указывающих в судеб-

    ном решении: алименты взыскивать до изменения мате-

    риального положения сторон. Отклоняя кассационную'

    жалобу К., требующего исключить из резолютивной части

    судебного решения такую оговорку, судебная коллегия по

    гражданским делам областного суда в своем определении

    отметила, что решение суда соответствует положению за-

    кона, по которому в случае изменения материального по-

    ложения сторон размер алиментов может быть изменен.

     

    Однако с такой позицией народных судов и судебной

    коллегии согласиться нельзя. Указание на то, что алименты

     

    взыскиваются до изменения материального положения

    сторон, неправильно, ибо изменение такового не ведет

    автоматически к приостановлению принудительного взы-

    скания,

     

    Если получателем алиментов является инвалид, суды

    присуждают алименты <на срок инвалидности>, как это

    предусмотрено ст. 456 ГК УССР при взыскании возмеще-

    ния потерпевшему-инвалиду, или же <до следующего меди-

    цинского переосвидетельствования>. В народных судах

    часты случаи многократного предъявления исков об али-

    ментах истцами-инвалидами. Однако такое субсидиарное

    применение к семейным правоотношениям правила ГК

    ничем не оправдано. В случае инвалидности истца наступ-

    ление нового срока переосвидетельствования должно вести

    к приостановлению принудительного взыскания до пред-

    ставления новых документов об инвалидности.

     

    При взыскании алиментов лицу, являющемуся инвали-

    дом пожизненно, или же лицу преклонного возраста суды

    часто указывают, что алименты взыскиваются пожизненно.

    С этим также нельзя согласиться, ибо не исключена воз-

    можность изменения материального или семейного поло-

    жения сторон; кроме того, носитель права на алименты

    (бывший супруг) может вновь вступить в брак. Тогда, не-

    смотря на указание о пожизненности получения алимен-

    тов, алиментное правоотношение может прекратиться и

    раньше.

     

    Таким образом, ни одна из названных позиций народ-

    ных судов не может считаться правильной. У суда нет в

    момент вынесения решения достаточных оснований для

    определения конечного срока взыскания алиментов в

    пользу совершеннолетних лиц. Лишь при взыскании али-

    ментов в пользу несовершеннолетних детей суды могут и

    вправе определить конечный срок взыскания, коим явля-

    ется достижение ребенком совершеннолетия.

     

    Согласно сложившейся практике при наличии несколь-

    ких детей суды, присуждая алименты, указывают общий

    размер и сроки взыскания. При наличии, например, двух

    детей, суды указывают в решении: <взыскивать алименты

    в размере 1/3 заработка до достижения детьми совершен-

    яолетия>.

     

    Лишь в единичных случаях судебные решения содер-

    жат указания о конкретных размерах и сроках взыскания

    алиментов в пользу каждого из детей. Эта практика заслу-

    живает широкого распространения, ибо только таким обра-

    зом можно добиться полноты и четкости судебного ре-

    шения.

     

    Субъектами алиментных обязательств в СССР могут

    гсп-^о ттнпртпянные граждане. Согласно ч. 1 ст. 30 Основ

     

    являться иностранные граждане.

    законодательства о браке и семье иностранные граждане

    пользуются в СССР правами и несут обязанности в брач-

    ных и семейных отошениях наравне с советскими гражда-

    нами; в частности, объем их алиментных прав и обязан-

    ностей такой же, как и советских граждан '^, Принуди-

    тельное осуществление этих прав и исполнение обязанности

    в случае совместного проживания участников правоотно-

    шения в СССР осуществляется по советскому законода-

    тельству. Так, если родители и дети-иностранцы совместно

    проживают в СССР, взыскание в их пользу алиментов про-

    изводится судом СССР по нормам советского семейного

    законодательства. В случае выезда ребенка из СССР вы-

    несенное судом СССР судебное решение об алиментах под-

    лежит дальнейшему исполнению. Поэтому может случить-

    ся, что такому ребенку будут поступать алименты в

    большем размере, нежели те, которые бы взыскивались

    с гражданина этого государства в пользу ребенка в

    СССР'".

     

    Такое положение является следствием неодинакового

    подхода СССР и других социалистических стран к реше-

    нию вопроса о размере алиментов несовершеннолетним

    детям ^.

     

    В случае проживания управомоченного или обязанного

    лица за границей взыскание алиментов с советского гра-

    жданина или, наоборот, в его пользу осуществляется в по-

    рядке, установленном договорами об оказании правовой

    помощи по гражданским, семейным и уголовным делам,

    заключенными СССР со многими, прежде всего социали-

    стическими, странами. Поэтому взыскание алиментов с

    лиц, проживающих на территории стран, с которыми СССР

    не имеет такого договора, практически весьма затрудни-

    тельно, а подчас и невозможно '^. В равной мере решение

    суда таких государств о взыскании алиментов с гражда-

    нина СССР принудительному исполнению на территории

    СССР не подлежит.

     

    С целью облегчения процессуального порядка взыска-

    кия алиментов были подписаны Нью-Иоркская конвенция

    1956 г. <О взыскании алиментов за границей> и Гаагская

    конвенция 1958 г. <О признании и исполнении судебных

    решений по делам об алиментах в пользу детей> '^.

     

    В соответствии с договором об оказании правовой помо-

    щи взаимоотношения между ребенком и его родителем,

    проживающим на территории другого договаривающегося

    государства, регулируются, как правило, законодательством

     

    страны, гражданином которой является ребенок. Указом

    Президиума Верховного Совета СССР от 12 сентября

    1958 г. <О порядке выполнения решений судов государств,

    с которыми СССР заключены договоры об оказаниии пра-

    вовой помощи>, установлено, что ходатайство иностранных

    граждан об исполнении на территории СССР решений

    судов иностранных государств рассматриваются областны-

    ми, краевыми, окружными судами и верховными судами

    союзных (если нет областного деления) и автономных рес-

    публик по месту жительства должника '^.

     

    Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от

    19 июня 1959 г. (в редакции от II июня 1972 г.) <О вопро-

    сах, связанных с выполнением судебными органами догово-

    ров с иностранными государствами об оказании правовой

    помощи по гражданским, семейным и уголовным делам>

    требует от судебных органов неукоснительного соблюдения

    этого порядка, положений договоров об оказании правовой

    помощи.

     

    Валютой платежа является советский рубль в соответ-

    ствии с официальным курсом по неторговым платежам на

    день исполнения судебного решения.

     

    Суды Союза ССР не вправе обсуждать вопрос о закон-

    ности и обоснованности судебного решения иностранного

    суда, о принудительном исполнении которого решается во-

    прос. В случае несогласия с таким решением гражданин

    СССР вправе обжаловать его в соответствии с законода-

    тельством страны, суд которой вынес решение.

     

    2.2. Принудительное осуществление права

    на раздел общей совместной собственности супругов

     

    Согласно ч. 1 ст. 12 Основ (ст. 22 Кодекса о браке и

    семье УССР) супруги имеют равные права владения, поль-

    зования и распоряжения общей совместной собственностью.

    Распоряжение как правомочие собственника (сособственни-

    ка) состоит в изменении юридической судьбы вещи. Спо-

    собом такого изменения и является превращение ее из

    объекта общей совместной в объект индивидуальной (раз-

    дельной) собственности. Следовательно, право на раздел

    общего имущества является одним из правомочий сособ-

    ственника. Этому праву соответствует взаимная обязан-

    ность каждого из супругов не препятствовать такому раз-

    делению.

     

    Реализация этого права может произойти по обоюдному

    согласию супругов, в любое время, независимо от харак-

    тера их внутрисемейных отношений. Так, супруги вправе

     

    92

     

    разделить вклад, внесенный на имя одного из них. Нали-

    чие у каждого из них вклада на равную сумму является

    основанием для признания вкладов раздельным имуще-

    ством. Супруги (разведенные супруги) вправе добровольно

    разделить и жилой дом, удостоверив договор о его разделе

    в нотариальной конторе. Такой добровольный раздел,

    однако, не исключает распространения режима общности

    на приобретаемое в будущем супругами имущество.

     

    Недостижение соглашения по поводу осуществления

    супругами (разведенными супругами) права на прекраще-

    ние отношений сособственности открывает путь для судеб-

    ного разбирательства. Возникающие на практике судебные

    споры зачастую определяются не непризнанием права СО-

    собственности и тем самым права на раздел, а разногла-

    сиями по поводу причитающейся доли или же по поводу

    передачи конкретной вещи. В таких случаях суд защищает

    реально существующее право на выдел доли из общего

    имущества ^.

     

    Согласно ч. 3 ст. 12 Основ (ст. 28 Кодекса о браке и

    семье УССР) в случае раздела имущества, являющегося

    общей совместной собственностью супругов, - их доли при-

    знаются равными. Следовательно, каждый вправе претен-

    довать на половину имущества независимо от того, сколько

    он вложил в его приобретение. Судом должна быть опре-

    делена доля супруга в имуществе в идеальном и натураль-

    ном выражении. Вместе с тем закон допускает возмож-

    ность отступления от начала равенства долей супругов,

    учитывая интересы несовершеннолетних детей или заслу-

    живающие внимания интересы одного из супругов.

     

    В судебной практике возник вопрос, может ли сам факт

    проживания несовершеннолетних детей с одним из супругов

    быть достаточным основанием для увеличения его доли.

    Ш. Д. Чиквашвили считает, что такое увеличение возмож-

    но, если установлено, что без этого не будет обеспечено

    надлежащее воспитание детей '^. Если интересы детей

    будут удовлетворены и без отступления от равенства долей,

    то сам факт проживания детей с одним из родителей не

    должен вести к иному распределению долей '^. Таково

    мнение и других авторов '^. Следовательно, литература

    дает на поставленный вопрос отрицательный ответ. Однако

    на практике встречаются случаи, когда увеличение доли

    одному из супругов обуславливается лишь тем, что на его

    воспитании находится ребенок. Постановление Пленума

    Верховного Суда УССР от 15 июня 1973 г. <О некоторых

    вопросах, возникших в судебной практике по применению

    Кодекса о браке и семье УССР> в п. 7 требует от судов

     

    конкретного указания, какие именно интересы несовершен-

    нолетних детей учтены при таком увеличении доли общего

    имущества.

     

    Основанием к отступлению от начала равенства долей

    являются и заслуживающие внимания интересы одного из

    супругов. Эти интересы могут определяться, например, бо-

    лезненным состоянием или нетрудоспособ-ностью, прожива-

    нием с нетрудоспособными сойершеннолетними детьми,

    ненадлежащим поведением другого супруга в семье, рас-

    трачиванием им совместного имущества и т. п. Суд имеет

    право отказать в разделе оставшегося в натуре имущества.

    если будет установлено, например, систематическое пьян-

    ство одного из супругов за счет средств семьи.

     

    Разделив соответствующим образом совместное имуще-

    ство, суд своим решением обязывает ответчика совершить

    действие по передаче определенных вещей, выплате ком-

    пенсации и т. и., принудительно реализуя тем самым право

    истца на прекращение отношений сособственности.

     

    Требование о разделе имущества может быть заявлено

    в любое время. Исковая давность, как уже отмечалось,

    применяется лишь к спорам между разведенными супру-

    гами и начинается с момента нарушения права.

     

    2.3. Принудительное осуществление права родителей

    на личное воспитание детей

     

    Конституция СССР в ст. 35 провозгласила принцип

    равноправия женщины и мужчины во всех сферах жизне-

    деятельности. Реализацией этого принципа является, в

    частности, положение ст. 3 Основ законодательства о браке

    и семье, согласно которой женщины и мужчины имею^

    в семейных отношениях равные личные и имущественные

    права.

     

    Одним из наиболее важных, наиболее значимых прав

    является право на личное воспитание детей, реализуемое

    путем постоянных непосредственных контактов с ними. За

    каждым родителем признается равное право на воспитание

    детей. Однако юридическое равноправие мужчины и женщи-

    ны как отца и как матери не устранило фактического нера-

    венства в осуществлении воспитательных функций. По

    данным многочисленных социологических исследований, на

    уход и воспитание детей женщины тратят намного больше

    времени, нежели мужчины. Этим объясняются более стой-

    кие эмоциональные связи детей именно с матерью, особен-

    но в раннем возрасте. Этим объясняется и то, что в связи

    с разводом дети почти всегда остаются проживать с ма-

     

    терью, что характерно не только для СССР, но и для дру-

    гих социалистических стран ^Ї. Отцы, как правило, не

    заявляют требований о передаче им детей.

     

    Поскольку оба родителя владеют равным правом на

    воспитание детей, они наделяются взаимными об-язанно-

    стями не препятствовать друг другу в осуществлении этого

    права. Педагогикой, психологией выработаны соответству-

    ющие рекомендации, способствующие укреплению автори-

    тета отца и матери в семье, созданию здорового семейного

    климата.

     

    Не сумев сохранить семью, родители обязаны сохранить

    своим детям и мать, и отца, и деда, и бабку как по мате-

    ринской, так и по отцовской линии-<надежно сдублиро-

    ванный круг обороны от всех жизненных невзгод> '^. Они

    вправе и обязаны договориться о воспитании детей после

    развода. Однако не всегда матери, проживающие с ребен-

    ком, ведут себя благоразумно. Их теоретическое и обыден-

    ное сознание, ценностные ориентации и практическое по-

    ведение в этой области не всегда совпадают. Нередко

    матери, забывая о своей ответственности перед детьми,

    делают все возможное, чтобы ослабить .их контакты с

    отцом или даже разорвать личные отношения между ними,

    что противоречит интересам детей.

     

    В регулировании личных отношений ребенка и отдельно

    проживающего родителя в республиканском законодатель-

    стве имеются некоторые отличия. Кодексы большинства со-

    юзных республик (РСФСР, БССР, ЭССР и др.) делают

    акцент на его обязанности воспитывать ребенка и праве

    общаться с ним. Согласно ч. 2 ст. 65 Кодекса о браке и

    семье УССР родитель, проживающий отдельно, имеет пра-

    во видеться с ребенком и принимать участие в его воспи-

    тании. Однако текстуальные особенности не нарушают

    общего смысла. Раздельно проживающий родитель по^

    законодательству всех союзных республик продолжает

    оставаться носителем обязанности по воспитанию ребенка

    и одновременно носителем права на личное его воспита-

    ние, на общение с ним.

     

    Родитель, проживающий с ребенком, не вправе препят-

    ствовать другому родителю встречаться с ребенком и при-

    нимать участие в его воспитании, если такие встречи не

    мешают нормальному воспитанию ребенка (ч. 2 ст. 65 Ко-

    декса о браке и семье УССР). Допустив такую оговорку,

    законодатель тем самым учреждает неравное положение

    родителей, наделив одного из них преимущественными пра-

    вомочиями, В кодексах других союзных республик такая

    оговорка отсутствует. Право решать, соответствуют ли

     

    интересам ребенка его встречи с отцом, должно быть пре-

    рог;- гивой органов опеки и попечительства.

     

    Недостижение родителями соглашения по поводу воспи-

    тания ребенка делает спор объектом рассмотрения органов

    опеки и попечительства. Последними накоплен значитель-

    ный опыт разрешения таких споров. Они вправе определить

    периодичность, продолжительность свиданий с ребенком,

    а также те конкретные формы, в которых может осуществ-

    ляться воспитание ребенка. Часто, в зависимости от лич-

    ности родителя, органы опеки и попечительства разрешают

    ему проводить с ребенком отпуска, выходные дни, посещать

    новое место жительства отца, ночевать там.

     

    Степень детализации участия одного из родителей в

    воспитании ребенка бывает различной, в зависимости от

    взаимоотношений родителей, от их чувства ответственности

    за воспитание ребенка "". Однако исполнить решение орга-

    на опеки и попечительства из-за препятствий со стороны

    матери не всегда представляется возможным. В этом слу-

    чае отец имеет право на обращение за судебной защитой.

    Суд своим решением вправе подтвердить избранные орга-

    ном опеки и попечительства формы участия родителя в во-

    спитании ребенка или же отыскать новые, в зависимости

    от возраста, здоровья ребенка, его взаимоотношений

    с отцом и др. Одновременно суд, в соответствии с п. 7 по-

    становления Пленума Верховного Суда СССР от 7 декабря

    1979 г. <О практике применения судами законодательства

    при разрешении споров, связанных с воспитанием детей>,

    обязывает родителя, с которым проживает ребенок, созда-

    вать условия, необходимые для реализации избранных

    судом форм принудительного осуществления субъективного

    права другого родителя.

     

    При разрешении таких споров суды исходят из общего

    положения о том, что проживающий отдельно родитель

    имеет право не только видеться с .ребенком, но и воспиты-

    вать его. В связи с этим основательно было отклонено

    возражение матери В., настаивавшей, чтобы свидания отца

    с ребенком проводились обязательно по месту его (ребен-

    ка) жительства и в присутствии бабушки.

     

    Решение суда по такому спору рассчитано на его добро-

    вольное исполнение тем, с кем проживает ребенок. При-

    нудительно его исполнить практически невозможно.

     

    Средством правового воздействия на родителя, укло-

    няющегося от исполнения такого решения, может явиться

    штраф до 200 р., налагаемый судом согласно ст. 417 ГПК.

    УССР. Если и эта мера оказывается неэффективной, ребе-

    нок может быть передан другому родителю.

     

    Глава третья

     

    ЗАЩИТА ПУТЕМ ИЗМЕНЕНИЯ,

    ПРЕКРАЩЕНИЯ ПРАВООТНОШЕНИЯ

    И АННУЛИРОВАНИЯ

    СЕМЕЙНО-ПРАВОВОГО АКТА

     

    Среди решений, выносимых народными судами, значи-

    тельное место занимают те, в которых суд постановляет

    изменить или прекратить существующие между сторонами

    правоотношения.

     

    В советской правовой литературе вопрос о значении су-

    дебного решения для судьбы спорного материального пра-

    ва и тем самым о существовании так называемых преобра-

    зовательных исков и решений является дискуссионным.

    В связи с формулированием в ст. 6 Основ гражданского

    законодательства такого способа защиты,' как изменение

    и прекращение правоотношения, дискуссия оживилась; она

    касается, в основном, того, сводится ли значение решения

    суда лишь к защите материального права, существующего

    у сторон до возникновения процесса, или, являясь актом

    государственной власти, решение обладает и правопреоб-

    разующей силой.

     

    Теория преобразовательных исков и решений получила

    наиболее полную разработку в трудах М. А. Гурвича '.

    Особенностью преобразовательных решений, по мнению

    М. А. Гурвича, является то, что ими вносится нечто новое

    в существующее между сторонами правовое отношение:

    преобразовательное решение не только подтверждает право

    истца на преобразование правоотношения, но и осуществ-

    ляет это право, вследствие чего правоотношение, на ко-

    торое оно направлено, изменяется или прекращается. Сле-

    довательно, судебное решение признается основанием для

    изменения или прекращения правоотношения. В качестве

    примера правопреобразовательных решений приводились

    решения о расторжении брака, об изменении размера'

    взыскиваемых алиментов, о разделе общей собственности,

    о признании сделки недействительной и т. п.

     

    Придерживаясь противоположного взгляда, А. А. Доб-

    ровольский и С. А. Иванова полагают, что даже тогда,.

    когда суд выносит решение об изменении или прекращении

     

    спорного правоотношения, подобное изменение или пре-

    кращение происходит не на основании судебного ре-

    шения и не вследствие этого решения, а на осно-

    вании признанного судом права истца на прекращение

    или изменение правоотношения,  права,  которое у

    истца существовало на основании закона и фактов дей-

    ствительности, права, которое появилось до суда и незави-

    симо от суда. В тех случаях, когда правоотношение не

    может быть изменено или прекращено волеизъявлением

    сторон, суд контролирует право сторон на прекращение

    правоотношения и в результате признает это право и санк-

    ционирует его принудительное осуществление^. Поэтому,

    добавляет Н. Б. Зейдер, судебное решение не является

    юридическим фактом в сфере материального права ^

     

    Критика теории преобразовательных судебных решений

    справедлива по двум аспектам. Прежде всего, примеры

    судебных решений, приводимые М. А. Гурвичем и его сто-

    ронниками, не всегда подтверждают отстаиваемую ими

    теорию. Так, нельзя говорить о преобразовании правоотно-

    шения в случае удовлетворения иска о. разводе, поскольку

    после вынесения решения брак как правоотношение про-

    должает существовать. Неудачен и пример с установле-

    нием отцовства, ибо до судебного спора, семейные право-

    отношения между сторонами не существуют, а поэтому

    отсутствует и объект преобразования.

     

    Существенным недостатком теории преобразовательных

    решений, отмечает О. А. Красавчиков, является переоценка

    роли судебного решения в движении правоотношения,

    упускающая нормативную и фактическую основы судебного

    решения, отрывающая судебное решение от нормы права и

    юридических фактов, незамечающая роли последних в

    движении правоотношений *.

     

    Ценность же ее состоит в том, что она отражает

    активную роль судебного решения в динамике спорнощ

    правоотношения.

     

    Суд действительно не может вторгаться в правоотноше-

    ния сторон, изменять или прекращать их помимо требова-

    ния сторон об этом и при отсутствии необходимых к тому

    оснований. Но коль скоро они имеются, судебное решение

    именем республики изменяет или прекращает правоотно-

    шение. Таким образом, задача суда состоит не только в

    установлении определенных обстоятельств (например, же-

    стокого обращения родителей с детьми, уклонения усыно-

    вителей от исполнения своих обязанностей, ухудшения ма-

    териального положения плательщика алиментов и др.),

    необходимых для возникновения права на защиту, но и в

     

    осуществлении таковой путем изменения или прекращения

    правоотношения. При этом суд не разрешает сторонам

    изменить правоотношение или прекратить его, а сам власт-

    но повелевает. Судебное решение является поэтому завер-

    шающим звеном в цепи юридических фактов ^ изменяющих

    или прекращающих данное правоотношение, и имеет не

    только процессуальное, но и материально-правовое зна-

    чение ^

     

    Теорию преобразовательных решений наиболее убеди-

    тельно подтверждают решения об отмене усыновления, ли-

    шении родительских прав, изменении размера взыскивае-

    мых алиментов, освобождении детей от алиментной

    обязанности в отношении родителей. Закон устанавливает

    перечень оснований для отмены усыновления, лише-нгтя ро-

    дительских прав, прекращения алиментной обяз-а-нности

    детей. Однако для того чтобы изменились или прекрати-

    лись правоотношения, необходимо решение суда, в -котором

    признается наличие определенных обстоятельств, на их

    основании делается вывод по спору и формулируется

    властное веление: отменить усыновление, лишить родитель-

    ских прав и т. п.

     

    Необходимо учитывать и то, что применение во таногих

    случаях такого способа защиты и такой правовой санкции,

    как изменение и прекращение семейного правоотношения,

    является правом суда. Так, согласно ст. 70 Кодекса о браке

    и семье УССР суд может лишить родителей или одного ;из

    них родительских прав. Следовательно, даже при наличии

    необходимых к тому оснований, например уклонения от вы-

    полнения обязанностей по воспитанию, суд может отказать

    в иске.

     

    Аргументируя свою позицию, сторонники теории пре-

    образовательных решений ссылаются на правило ст. 6

    Основ гражданского законодательства. А. А. Доброволь-

    ский и С. А. Иванова считают этот аргумент несостоятель-

    ным, поскольку в ст. 6 говорится <только о способах за-

    щиты гражданских прав, но вовсе не о способах изменения,

    прекращения или создания новых прав и обязанностей.

    В законе говорится только о защите права...>". Но защита

    этих прав может осуществляться именно такими способами,

    как изменение правоотношения или его прекращение, про-

    исходящими на основании судебного решения. Неоправдан-

    но употребляется ими и выражение способ прекращения

    прав и обязанностей. Если о способах изменения прав и

    обязанностей можно говорить имея в виду изменение

    субъектного состава, расширение или сужение объема

    прав и обязанностей, то о способах прекращения правоот-

     

    ношения говорить нельзя: речь может идти лишь об осно-

    вании прекращения правоотношения.

     

    Кроме того, нельзя не видеть несогласованности между

    ст. 6 Основ гражданского законодательства и ст. 2 Основ

    гражданского судопроизводства, включающей в круг

    объектов защиты и охраняемые законом интересы.

     

    Основной функцией советского суда является защита

    прав и охраняемых законом интересов. Осуществляя ее,

    суд не только признает право в том виде, в котором оно

    существовало до нарушения или оспаривания, но и изме-

    няет, прекращает субъективные права при наличии преду-

    смотренных законом оснований. Поэтому утверждение, что

    теория преобразовательных решений противоречит Осно-

    вам гражданского законодательства и Основам граждан-

    ского судопроизводства, а также задачам социалистическо-

    го правосудия, представляется бездоказательным. Ее право

    на жизнь подтверждается юридической природой судебного

    решения как акта правосудия.

     

    1. ИЗМЕНЕНИЕ

    СЕМЕЙНОГО ПРАВООТНОШЕНИЯ

     

    Как известно, структурными элементами любого право-

    отношения являются его субъектный состав, объект и

    содержание. Изменение правоотношения может произойти

    как путем замены его участников, так и путем изменения

    содержания конкретных прав и обязанностей.

     

    Семейные отношения отличаются от других, в частности

    от гражданских, тем, что всегда включают в себя элемент

    личного независимо от того, являются они имуществен-

    ными или неимущественными ^ Их участники выступают не

    только как граждане, но и как лица, наделенные дополни-

    тельным юридическим качеством: родителя, ребенка, су-

    пруга, усыновителя. Поэтому изменение субъектного

    состава семейного правоотношения произойти не может

    (это касается и случаев усыновления).

     

    Ограниченна возможность и изменения содержания се-

    мейного правоотношения. Императивность правового регу-

    лирования является характерной чертой семейных отноше-

    ний, поэтому участники их не вправе изменить категорич-

    ность правового предписания. Вместе с тем законодатель на-

    деляет их возможностью решать определенные вопросы се-

    мейной жизни по взаимному соглашению, впоследствии по

    обоюдному согласию изменять принятое решение. Так, ст. 67

    Кодекса о браке и семье УССР предоставляет проживающим

     

    отдельно родителям право решить, с кем из них будут про-

    живать несовершеннолетние дети. Впоследствии родители

    могут придти к другому выводу. Передача в этом случае

    ребенка от одного родителя к другому представляет собой

    изменение правоотношения. Хотя права и обязанности по

    воспитанию и содержанию ребенка остаются, существенно

    меняются способы их осуществления, а это равносильно

    изменению правоотношения в целом. Поскольку закон не

    устанавливает размера алиментов совершеннолетним чле-

    нам семьи, супруги, например, вправе договориться о раз-

    мере содержания, а впоследствии пересмотреть его.

     

    Кроме изменения правоотношения по взаимному согла-

    сию их участников или их законных представителей, тако-

    вое возможно и на основании судебного решения. Только

    в этом случае можно говорить об акте защиты. Действую-

    щее законодательство предусматривает возможность изме-

    нения по решению суда алиментного правоотношения, а

    также правоотношения родителей по воспитанию детей.

     

    1.1. Изменение алиментного правоотношения

     

    Изменение алиментного правоотношения осуществляет-

    ся прежде всего путем увеличения или уменьшения упла-

    чиваемых алиментов.

     

    Основания для уменьшения алиментов в пользу не-

    совершеннолетних детей предусмотрены в ч. 2 ст. 22 Основ

    законодательства о браке и семье, ч. 2 ст. 82 Кодекса о

    браке и семье УССР. Это может произойти, если дети ра-

    ботают и имеют достаточный заработок. Таковым считает-

    ся заработок в размере минимальной заработной платы

    неквалифицированного работника в данной местности. При

    решении вопроса о возможности уменьшения алиментов

    необходимо учитывать причины, побудившие ребенка на-

    чать работать^.

     

    Даже если заработок ребенка превышает заработную

    плату или пенсию отца, алиментная обязанность последне-

    го продолжает существовать.

     

    Основанием к уменьшению размера алиментов является

    инвалидность родителя (1 или II группы). Однако сам факт

    инвалидности не может служить основанием для уменьше-

    ния алиментов, если доход отца позволяет ему платить.

    алименты в прежнем размере.

     

    Особую сложность представляет применение такого

    основания для уменьшения алиментов, как наличие у пла-

    тельщика алиментов других несовершеннолетних детей,

    которые при взыскании алиментов в предусмотренном за-

     

    коном размере окажутся материально менее обеспеченны-

    ми, нежели дети, получающие алименты. Сложность со-

    стоит, прежде всего, в определении уровня материальной

    обеспеченности детей, проживающих вместе с родителем

    и отдельно от него. Многими судами принимался во внима-

    ние весь бюджет обеих семей. Однако такой метод опреде-

    ления материального положения детей был признан Пле-

    нумом Верховного Суда СССР неправильным. В постанов-

    лении Пленума Верховного Суда СССР от 4 декабря.

    1969 г. и в ныне действующем постановлении от 25 марта

    1982 г. (и. 19) отмечено, что суд принимает во внимание

    заработок (доход) плательщика алиментов, а также нали-

    чие других нетрудоспособных членов семьи, которым по

    закону он обязан предоставлять содержание (нетрудоспо-

    собных родителей, супруга, фактических воспитанников,

    получающих материальное содержание .по решению суда,

    и др.). Таким образом, доходы других лиц, в частности

    матери проживающих с плательщиком алиментов детей, не

    должны приниматься во внимание. Такую трактовку закона

    В. П. Никитина объясняет тем, что законодатель имеет

    в виду меньшую материальную обеспеченность детей не

    вообще, а лишь за счет средств плательщика алиментов.

    Живут ли дети с отцом или отдельно, каждый из них имеет

    право на равное обеспечение от него 'Ї.

     

    Спорным является вопрос о том, весь ли заработок

    плательщика или не более половины его должны учиты-

    ваться при разрешении подобных споров. С Г. по решению

    суда взыскивались алименты двум детям от первого брака

    в размере 1/3 заработка. Поскольку с ним проживали двое

    детей ог второго ирака, 1'. просил суд уменьшить размер али-

    ментов до 1/4. Заработок истца составлял 170 р. Суд в

    иске отказал, поскольку проживающие с Г. дети не явля-

    ются менее обеспеченными. К такому выводу суд пришел,

    вычтя из заработка истца третью часть; оставшаяся сумма

    была расценена судом как достаточная для обеспе-

    чения потребностей самого истца и проживающих с ним

    детей.

     

    Б. В. обратился в суд с иском об уменьшении размера

    алиментов ребенку от первого брака с 1/4 до 1/8 доли за-

    работка, поскольку во втором браке он имеет троих детей,

    Народный суд Богунского района г. Житомира в иске от-

    казал. Постановлением Президиума Житомирского област-

    ного суда решение народного суда было отменено и иск

    удовлетворен. Президиум областного суда исходил из того,

    что на содержание детей может расходоваться не более

    ноловины заработка отца, а поэтому доля каждого из четы-

     

    рех детей должна составлять именно 1/8 его заработка.

    Судебная коллегия по гражданским делам Верховного

    Суда УССР, отменяя все судебные постановления по делу,

    в своем определении отметила, что при решении вопроса

    о возможности уменьшения размера алиментов надлежит

    исходить из заработка плательщика, а не из предельного

    размера алиментов, установленных в ст. 82 Кодекса

    о браке и семье УССР ".

     

    С учетом такого разъяснения судебная коллегия обла-

    стного суда, рассматривая иск В. об уменьшении размера

    алиментов, определила имущественное положение детей сле-

    дующим образом. Из суммы заработка в 275 р. было вычтено

    69 р. алиментов (1/4);-разность была разделена на истца

    и его троих детей. Поскольку на их долю пришлось по 51 р.,

    судебная коллегия сделала вывод, что дети, проживающие

    с плательщиком алиментов, менее материально обеспечены,

    и уменьшила алименты ребенку от первого брака до 1/5.

    Таким образом, доли заработка отца, приходящиеся на

    него самого и на его детей, были уравнены, как это делает-

    ся в деликтных обязательствах. '

     

    Однако многие суды продолжают принлмать во вни-

    мание лишь половину заработка плательщика алиментов.

    Такой взгляд встречается и в литературе '^. Его следует

    признать неверным, поскольку в этом случае предпочтение

    отдается интересам детей в другой семье, которые и без

    того находятся в более выгодном положении, ибо прожи-

    вают вместе с отцом.

     

    В Кодексе о браке и семье УССР имеются нормы, пре-

    дусматривающие возможность изменения размера алимен-

    тов в пользу одного из супругов, совершеннолетних детей,

    родителей, других членов семьи и родственников. Установ-

    ление нового размера алиментов возможно по иску получа-

    теля или плательщика алиментов в случае изменения ма-

    териального или семейного положения одного из них.

    Семейное и материальное положение лица взаимосвязаны.

    Изменение состава семьи, как правило, влияет на уровень

    материальной обеспеченности, улучшая или ухудшая его.

    Но решающее значение имеет изменение материально-

    го положения лица. Если изменение семейного по-

    ложения не отразилось на имущественном состоянии

    лица, возможность пересмотра размера алиментов исклю-

    чается.

     

    Поэтому в законе достаточно было бы оговорить

    допустимость изменения размера алиментов лишь при изме-

    нении имущественного положения субъектов алиментного

    обязательства.

     

    Алименты в установленном судом размере продолжают

    взыскиваться независимо от фактического изменения иму-

    щественного положения лица. В связи с этим, как уже от-

    мечалось, встречающаяся в судебных решениях формулиров-

    ка, что алименты взыскиваются <до изменения материаль-

    ного положения сторон>, лишена практического смысла.

     

    Теоретический и практический интерес представляет во-

    прос о взаимосвязи судебного решения, постановившего

    взыскивать алименты, и судебного решения, изменившего их

    размер. Суд в решении по делу Л. объявил первое судебное

    решение отмененным; в другом случае суд, уменьшив алимен-

    ты поиску Б..постановил первое судебное решение считать

    утратившим силу. И то и другое неправильно: во-первых,

    отменить судеб-ное решение или лишить его юридической

    силы народный суд не вправе; во-вторых, первое судебное

    решение, признавшее существование между сторонами али-

    ментного правоотношения, сохраняет свое преюдициальное

    значение. Если объектом спора становится установленный

    ранее размер алиментов, то в случае удовлетворения иска

    прекращается лишь принудительное исполнение первого

    судебного решения. Выданный на его основании исполни-

    тельный лист должен быть отозван. Взаимосвязь этих ре-

    шений проявляется и в том, что в случае, если у платель-

    щика алиментов впоследствии появятся бесспорные дока-

    зательства невозможности своего отцовства в отношении

    ребенка, получающего алименты, оба они подлежат отмене.

     

    Алименты в измененном размере взыскиваются со дня

    вступления решения в силу. Анализ судебной практики,

    однако, показал, что это требование соблюдается не всеми

    судами. Бывает, что суды вообще не определяют началь-

    ного момента взыскивания или связывают его с днем по-

    дачи иска или днем вынесения судебного решения.

     

    Нередко в таких случаях содержится неправильное указа-

    ние о его немедленном исполнении. Смысл установленного

    законом немедленного исполнения решения о взыскании

    алиментов состоит в быстрейшем обеспечении управомочен-

    ного лица средствами на содержание. По делам об увели-

    чении или уменьшении размера алиментов такая цель .не

    преследуется, поскольку алименты уже взыскиваются.

     

    Нет единообразия и в определении государственной

    пошлины по алиментным делам. Иск об уменьшении или

    увеличении размера алиментов или же об освобождении от

    алиментной обязанности - требование имущественного

    характера, поэтому исковое заявление должно приниматься

    народными судами одновременно с документом об уплате

    государственной пошлины, размер которой исчисляется в

     

    процентах от суммы иска, определяемой суммой алиментов

    за год, от уплаты которых истец просит его освободить,

    или от суммы за год, на которую он просит уменьшить или

    увеличить размер алиментов.

     

    С целью наиболее полной охраны интересов нуждаю-

    щихся в материальной помощи совершеннолетних нетрудо-

    способных членов семьи законодатель устанавливает али-

    ментные обязанности лескольких лиц: супруга, родителей,

    совершеннолетних детей, каждая из которых может суще-

    ствовать автономно, независимо одна от другой. Вместе с

    тем наличие нескольких обязанных лиц при предъявле-

    нии иска лишь к одному из них требует учета этого фак-

    тора при определении размера алиментов с ответчика ^.

    Об этом прямо указывается лишь в ст. 90 Кодекса о браке

    и семье УССР: при определении размера алиментов ро-

    дителям учитывается их возможность получать алименты

    друг от друга и от других детей. К сожалению, такой

    оговорки нет в нормах, регулирующих размер алиментов

    другим членам семьи: супругу, совершеннолетним детям.

    Поэтому следовало бы дополнить ч. 1 ст. 33 Кодекса о

    браке и семье УССР положением о том, что при определе-

    нии размера алиментов одному из супругов следует учиты-

    вать возможность получения им содержания от родителей

    и совершеннолетних детей, а ст. 89- положением о необхо-

    димости учитывать при установлении размера алиментов со-

    вершеннолетним детям от родителей возможность получения

    содержания от супруга и от своих совершеннолетних детей.

     

    Появление нового алиментообязанного лица может по-

    влечь за собой перерасчет взыскиваемых алиментов. Право

    совершеннолетнего лица на алименты является условным.

    Оно утрачивается, если исчезли условия, его породившие ^.

    Следовательно, длительность его существования наперед

    определена быть не может. И лишь в отношении общего

    алиментного правоотношения супругов закон (ст. 35 Ко-

    декса о браке и семье УССР) предоставляет суду право

    ограничить алиментную обязанность, а тем самым и кор-

    респондирующее ему право сроком. Установление срочно-

    сти обязательства одновременно означает изменение его

    содержания.

     

    Закрепление такого правила как средства охраны инте-

    ресов обязанного лица объясняется нецелесообразно-

    стью существования длящегося алиментного правоотно-

    шения в отношении супруга, который недостойно вел себя

    в брачных отношениях, стал нетрудоспособным в связи со

    злоупотреблением алкоголем или же состоял в брачных

    отношениях непродолжительное время.    ^

     

    1.2. Изменение

    родительского правоотношения

     

    Забота о воспитании детей, подготовка их к обществен-

    но полезному труду является конституционной обязан-

    ностью граждан СССР. КПСС и Советское правительство

    уделяет постоянное внимание созданию благоприятных

    условий для физического и духовного развития детей,

    обеспечения каждому ребенку счастливого детства. Как

    известно, процесс воспитания подрастающего поколения

    длителен и сложен. Важную, ведущую роль в системе со-

    циального воспитания играет семья. Именно в ней, как

    правило, закладывается прочный фундамент положитель-

    ных черт и качеств гражданина. Поэтому носителем кон-

    ституционной обязанности по воспитанию детей являются

    прежде всего родители.

     

    В Основных направлениях реформы "общеобразователь-

    ной и профессиональной школы (ст. 29) детально раскрыта

    сущность обязанности родителей по воспитанию детей,

    указано на необходимость усиления помощи семье, повы-

    шения ее ответственности за воспитание подрастающего

    поколения ^.

     

    Одновременно родители наделены и правом на воспи-

    тание детей,

     

    Вопрос о юридической природе права и обязанности по

    .воспитанию детей является спорным.

     

    В литературе распространено мнение, что право роди-

    телей на воспитание ребенка является вместе с тем и их

    обязанностью ^. Как считает А. И. Пергамент, для воспи-

    тания детей родители наделяются так называемыми роди-

    тельскими правами, которые представляют собой не только

    меру возможного, но и меру должного поведения, нераз-

    рывную связь прав и обязанностей ". Однако конструиро-

    вание такого искусственного образования, как родительское

    право, вызывает возражения: во-первых, оно противоречит

    положениям правовой науки по вопросу о сущности

    субъективного права, а во-вторых, превращая в право юри-

    .дическую обязанность, умаляет значение последней именно

    как обязанности правовой.

     

    Несмотря на их органическую взаимосвязь, права и обя-

    занности родителей по воспитанию детей должны рассмат-

    риваться самостоятельно ^.Обязанность действовать опре-

    деленным образом не может превратиться в право, как и

    право на определенное поведение не может рассматривать-

    ся в качестве обязанности ^. Нельзя в связи с этим согла-

    ситься с Е. М. Ворожейкиным в том', что воспитание детей

     

    в духе требований закона является правом названных в

    законе лиц ^.

     

    Обязанности родителей по надлежащему воспитанию

    детей корреспондирует субъективное право ребенка на по-

    лучение такого воспитания. Надлежащее исполнение этой

    обязанности соответствует интересам не только несовер-

    шеннолетних детей, но и общества в целом. Поэтому над

    воспитанием детей в семье установлен государственный

    контроль, осуществляемый органами опеки и попечи-

    тельства.

     

    Качество получаемого в семье воспитания во многом

    зависит от царящего в ней микроклимата. Конфликтные

    ситуации в семье, раздельное проживание супругов, растор-

    жение брака накладывают свой отцечаток не только на их

    взаимоотношения как родителей, но часто и на их взаимо-

    отношения с детьми.

     

    Согласно ч. 6 ст. 203 ГПК УССР в решении по делу о

    расторжении брака суд должен определить, при ком из

    разводящихся супругов и кто из детей остается. Анализ

    судебной практики показывает, что ушедшие из семьи отцы

    в абсолютном большинстве случаев требований о передаче

    им детей не заявляют. Поэтому суды закрепляют в своем

    решении, как правило, уже фактически сложившуюся си-

    туацию; ребенок остался проживать с матерью.

     

    Одновременное рассмотрение требований о разводе и

    спора о будущем месте жительства ребенка - явление

    крайне редкое. Если после развода предполагается даль-

    нейшее совместное проживание бывших супругов в одном

    доме (квартире), рассмотрение вопроса о месте прожива-

    ния ребенка является преждевременным.

     

    Согласно ст. 17 ГК УССР местом жительства несовер-

    шеннолетних детей в возрасте до 15 лет является место

    жительства родителей, одного из них или опекуна. Таким'

    образом, дети этого возраста не могут сами определить,

    где и с кем из родителей они будут проживать. Что каса-

    ется детей, достигших пятнадцатилетнего возраста, то

    этот вопрос они вправе решать сами, и спор между ро-

    дителями по этому поводу предметом судебного разбира-

    тельства быть не может, за исключением случаев, когда

    ребенок удерживается одним из родителей помимо его воли.

     

    Закрепленное в судебном решении о расторжении брака

    место жительства ребенка не исключает его изменения в

    будущем по взаимному соглашению родителей или же по

    решению суда. Такие споры в судебной практике не еди-

    ничны, как и случаи, когда один из родителей без согласия

    другого самовольно меняет место жительства ребенка.

     

    Так, М. после расторжения брака увез ребенка с собой,

    в связи с чем М-ва обратилась в суд с иском о его воз-

    врате. Суд в иске отказал. Судебная коллегия по гра-

    жданским делам областного суда, удовлетворив кассацион-

    ную жалобу, в своем определении отметила, что суд не дал

    оценки поступку ответчика, который не посчитал нужным

    обсуждать с истицей вопрос о месте дальнейшего прожи-

    вания ребенка, а увез его. По мнению судебной кол-

    легии, дело в таком случае следует квалифицировать

    как спор об отобрании ребенка, а не о его месте жи-

    тельства.

     

    В. по договоренности с бывшей супругой увез ребенка

    к себе в гости, но впоследствии отказался его вернуть. Суд

    иск В-ой об отобрании сына удовлетворил. Судебная кол-

    легия по гражданским делам областного суда оставила

    это решение без изменений.

     

    Указанные судебные постановления имеют принципи-

    альное значение. В случае завладения ребенком при по-

    мощи силы или обмана суд должен постановить решение

    о его возврате за исключением ситуаций, в которых будет

    доказано, что проживавший ранее с ребенком родитель

    злоупотребляет алкоголем или же ведет аморальный образ

    жизни. Такая твердая позиция судов преграждает путь

    самоуправству одного из родителей, является действенным

    способом охраны интересов -ребенка. К сожалению, само-

    управство родителей пресекается судами не всегда.

     

    Интерес в этом плане представляет дело по иску Ф.

    Ответчик без ведома бывшей жены увез ребенка к своим

    родителям. При рассмотрении дела об отобрании ребенка

    суд утвердил мировое соглашение, по которому на протя-

    жении трех дней ответчик должен вернуть ребенка матери.

    Стороны обязались впоследствии воспитывать и содержать

    ребенка совместно. Однако ребенок добровольно возвращен

    не был. По протесту прокурора области определение об

    утверждении мирового соглашения было отменено как

    якобы неконкретное, поскольку не устанавливало, кому ре-

    бенок передан на воспитание.

     

    Правильность отмены такого мирового соглашения вы-

    зывает сомнение. Ответчик по нему взял на себя вполне

    конкретное обязательство вернуть ребенка по его прежнему

    месту жительства, и эта обязанность может быть прину-

    дительно исполнена. Кроме того, живя с одним из роди-

    телей, ребенок не перестает находиться на воспитании у

    обоих.

     

    Судебным решением может быть определено лишь ме-

    сто жительства ребенка, указание же в судебном решении

     

    о передаче ребенка на воспитание одному из родителей не-

    правомочно.

     

    Споры между родителями о месте, проживания детей

    относятся к числу наиболее сложных по досудебной под-

    готовке, процедуре рассмотрения и по способам принуди-

    тельного исполнения решений.

     

    По закону необходимым условием -судебного разбира-

    тельства является наличие заключения органа опеки и по-

    печительства о том, проживание с кем из родителей

    наиболее соответствует интересам ребенка. Такому заклю-

    чению должно предшествовать обследование условий жизни

    ребенка и обоих родителей, отраженное в соответствующих

    актах. Для выяснения действительных условий жизни ре-

    бенка одноразового посещения недостаточно.

     

    Согласно п. 21 (в мовой редакцрш; постановления Пле-

    нума Верховного Суда УССР от 15 июня 1973 г. <О неко-

    торых вопросах, возникших в судебной практике по приме-

    нению Кодекса о браке и семье УССР> такие заключения

    в городах представляются городскими (районными) отде-

    лами народного образования исполкомов городских

    (районных) Советов народных депутатов, на которые

    в соответствии с ч. 2 ст. 129 Кодекса о браке и семье УССР

    возложено непосредственное ведение дел по опеке и попе-

    чительству. Заключение органа опеки и попечительства

    суд оценивает в совокупности с другими материалами дела.

    Несогласие суда с этим заключением должно быть аргу-

    ментировано в принятом по делу решении ^.

     

    Сложность разрешения подобных дел состоит в том,

    что часто спорящими .сторонами являются любящие и за-

    ботливые родители. Кому же из них отдать-предпочтение?

     

    Советское законодательство не знает никаких презум-

    пций в пользу отца или матери при разрешении спора о

    детях ^. Однако дети в большинстве случаев остаются про-

    живать с матерью. Хорошо это или плохо? Плохо, считает

    Л. Жуховицкий и предлагает <отменить закон, которого

    нет>. Судебная практика, по его мнению, должна изме-

    ниться, и ребенка при разводе надо оставлять с отцом так

    же часто, как и с матерью. Это должно, пишет он, заста-

    вить многих женщин пересмотреть свое намерение раз-

    вестись (женщины в настоящее время составляют почти

    две трети среди инициаторов развода), тем самым будет

    способствовать уменьшению количества разводов и одно-

    временно разрешит. проблему недобросовестных алимент-

    щиков ^.

     

    Что же в действительности происходит в судебной прак-

    тике? Из четырех тысяч изученных нами судебных дел о

     

    разводе требование о передаче ему ребенка заявил лишь

    один мужчина, но и тот в ходе судебного заседания отка-

    зался от него.

     

    Нельзя не учитывать и того, что каждый второй брак,

    расторгнутый по инициативе женщины, распадается в свя-

    зи со злоупотреблением алкоголем со стороны мужа. Пере-

    дача ему ребенка, безусловно, не будет соответствовать

    интересам последнего. Наукой доказано, что разлука с

    матерью в первые месяцы и годы жизни ребенка, особенно

    на продолжительный срок, отрицательно сказывается на

    его психическом развитии ^. Следовательно, и в этом слу-

    чае передавать ребенка отцу нецелесообразно. Известно..

    что мачеха, как бы она хорошо ни относилась к ребенку,.

    не может, как правило, заменить ему мать. Поэтому такая:

    перемена в жизни ребенка целесообразна лишь тогда, когда

    она необходима. Сложившаяся судебная практика является

    не <подгоном решения к готовому ответу>, как выразился"

    Л. Жуховицкий, а результатом постоянно повторяющихся

    ситуаций. Она является свидетельством того, что именно

    мать в большинстве случаев проявляет большую заботу о

    детях как в обычных, так и особенно в экстремальных си-

    туациях и именно к ней дети чувствуют особую привязан-

    ность.

     

    Сказанное выше, конечно, не означает, что детей,

    особенно мальчиков, нельзя передавать отцу. В каждом

    конкретном случае суд должен исходить не из интересов

    родителей, а из интересов детей, интересов действительных,

    а не мнимых ^. А для того чтобы уметь различать эти

    интересы, необходим жизненный опыт, психологическое

    чутье-

     

    Согласно п. 3 постановления Пленума Верховного Суда

    СССР от 7 декабря 1979 г. <О практике применения судами

    законодательства при разрешении споров, связанных с

    воспитанием детей> суд, исходя из равенства прав и обя-

    занностей отца и матери, должен вынести решение, которое

    бы соответствовало интересам несовершеннолетних детей.

    При этом суд учитывает, кто из родителей проявляет боль-

    шую заботу и внимание к детям, их возраст и привязан-

    ность к каждому из родителей, личные качества родителей,

    возможность создания надлежащих условий для воспита-

    ния, имея в виду, что преимущество в материально-быто-

    вом положении одного из родителей не является опреде-

    ляющим условием для передачи ему детей.

     

    Особого внимания заслуживает вопрос об определении

    места жительства нескольких несовершеннолетних детей.

    Судебная коллегия по гражданским делам областного суда'

     

    отменила решение суда, по которому один ребенок остался

    с м'атерью, а второй был передан отцу. Такое решение

    было признано необоснованным, поскольку суд не учел

    взаимной привязанности детей. В подобных случаях дети

    должны быть переданы на воспитание вместе одному и

    тому же родителю ^. Таково общее правило, но из него,

    конечно, возможны исключения. При разрешении споров

    об изменении места жительства детей не могут принимать-

    ся за основу взаимоотношения супругов, а также то, по

    чьей инициативе или вине расторгнут брак".

     

    При разрешении спора о месте жительства ребенка, по-

    стигшего 10-летнего возраста, суд должен выяснить у него,

    при ком из родителей .он желает остаться. Однако желание

    ребенка не является для суда решающим фактором, если

    суд признает, что оставление ребенка с указанным им ро-

    дителем не соответствует его интересам.

     

    Согласно п. 142 Инструкции р порядке исполнения су-

    дебных решений, утвержденной министром юстиции СССР

    24 апреля 1973 г., исполнение судебных решений по пере-

    даче детей на воспитание производит судебный исполни-

    тель с участием' лица, которому передается ребенок, пред-

    ставителей органов опеки и попечительства. Постановление

    Пленума Верховного Суда СССР от 7 декабря 1979 г..

    включает в перечень этих лиц. в случае надобности пред^

    ставителей органов внутренних дел и общественных орга-

    низаций. Правовым основанием принудительного исполнен

    ния должен быть исполнительный лист.

     

    Изменение места жительства ребенка по судебному

    решению, как уже отмечалось, ведет к изменению его пра-

    воотношений с родителем, с которым он ранее проживал ^.

    Хотя личные и имущественные права и обязанности при

    этом сохраняются, меняются способы их осуществления:

    постоянные личные контакты с ребенком заменяются более

    или менее продолжительными свиданиями с ним; обязан-

    ность по содержанию ребенка, предоставляемая ранее в

    натуре, превращается в обязанность по содержанию, испол-

    няемую в виде предоставления определенной денежной

    суммы,

     

    Меняются и правоотношения с ребенком того родителя-,

    с которым он стал проживать по решению суда.

     

    Защитой права ребенка на надлежащее воспитание спо-

    собом изменения правоотношения является лишение его ро-

    дителей или одного из них родительских прав. В ст. 70

    Кодекса о браке и семье УССР содержится исчерпывающий

    перечень оснований для применения этой правовой санк-

    ции. Таким основанием прежде всего является уклонение.

     

    родителей от выполнения своих обязанностей по воспи-

    танию.

     

    Необходимо подчеркнуть, что уклонение от обязанности

    и неисполнение обязанности - не одно и то же.

     

    Б. обратилась к Р.с иском о лишении родительских

    прав, поскольку Р. страдает психическим заболеванием и

    в связи с этим не может воспитывать детей. Решением

    народного суда Ленинского р-на г. Винницы иск был

    удовлетворен. По протесту заместителя Председателя Вер-

    ховного Суда УССР решение было отменено. В постанов-

    лении президиума Винницкого областного суда отмечалось,

    что истица не сослалась ни на одно из предусмотренных

    законом' оснований, а указывала лишь на психическую бо-

    лезнь ответчика, что не может привести к применению ука-

    занной санкции ^. Конечное разрешение спора соответст-

    вует закону. Вместе с тем следует отметить, что предъяв-

    ление иска и его удовлетворение судом первой инстанции

    явились результатом не расширительного толкования

    .ст. 70 Кодекса, а непониманием сущности уклонения от

    обязанности. Р. объективно не мог воспитывать детей.

    Более того, поскольку право регламентирует поведе-

    ние людей, наделенных сознанием и волей, сохранение

    у Р. лично-правовой обязанности является проблема-

    тичным.

     

    Раскрывая содержание данного противоправного пове-

    дения родителей, Н. М, Ершова отмечает, что примером

    неисполнения указанной обязанности является уклонение

    родителей от уплаты алиментов ^Ї. Однако с этим согла-

    ситься трудно. Обязанность по воспитанию детей и обязан-

    ность по их содержанию занимают в группе родительских

    обязанностей самостоятельные места, в связи с чем не-

    исполнение первой из них не может проявиться в уклонении

    от уплаты алиментов. Поскольку обязанность по воспита-

    нию, в отличие от обязанности по содержанию, принуди-

    тельному исполнению не подлежит, лишение родительских

    прав связывается законом лишь с уклонением от выполне-

    ния обязанности неимущественного характера^.

     

    При этом важно подчеркнуть, что речь идет об укло-

    нении от надлежащего воспитания ребенка. Тот, кто созна-

    тельно воспитывает ребенка в противоречии с обществен-

    ными интересами, в такой же мере признается уклоняю-

    щимся от воспитания детей, как и тот, кто не желает

    даже видеться с ними.

     

    В соответствии со ст. 70 Кодекса о браке и семье УССР

    к лишению родительских прав может привести злоупотреб-

    ление родительскими правами. Такое положение явилось

     

    результатом законодательного признания теории зло-

    употребления субъективным правом ^

     

    Высказано мнение, что в качестве злоупотребления

    правом на воспитание детей выступает неосуществление

    этого права или ненадлежащее его осуществление^.

    Имеется и иной взгляд, по которому злоупотребление ро-

    дительскими правами является не бездеятельностью, а

    всегда действием активным. Примерами злоупотребления

    родительскими правами считают упорное сопротивление

    учебе ребенка, участию его в общественной жизни ^.вовле-

    чение в преступную деятельность, склонение к алкоголиз-

    му и т. п.

     

    Супруги Л. нигде не работали, занимались кражами,

    пьянством; своих шестерых детей приучали к совершению

    правонарушений, паразитическому образу жизни. Народ-

    ный суд констатировал злоупотребление правами на воспи-

    тание детей и лишил Л. родительских прав. В другом'

    случае злоупотребление родительскими правами было

    усмотрено судом в воспитании ребенка в духе религиозно-

    го фанатизма.

     

    Пленум Верховного Суда СССР в п. 14 постановления

    от 7 декабря 1979 г. разъясняет судам, что под злоупотреб-

    лением родительскими правами следует понимать исполь-

    зование этих прав в ущерб интересам детей (например,

    препятствие в обучении, в выполнении общественных пору-

    чений, склонение к попрошайничеству). Однако такое

    разъяснение, как и вообще мысль о возможности зло-

    употребления правом, представляется спорным.

     

    Субъективное право - это не только вид, но и мера

    возможного поведения в обществе. Нельзя поэтому считать

    неосуществление этого права поведением противоправным,

    как и нельзя принудить лицо к его осуществлению. Нет

    оснований и для вывода о том, что лицо, осуществляющее

    субъективное право, может нарушить интересы других лиц

    или общества в целом. Поскольку закон определяет пре-

    делы, меру субъективного права, то, что им дозволено,

    всегда правомерно.

     

    Регулируя взаимоотношения родителей и детей по вос-

    питанию, закон прежде всего определяет обязанности ро-

    дителей по воспитанию: воспитывать детей в духе уваже-

    ния и любви к труду, приучать к порядку и дисциплине,

    соблюдению норм жизни нашего общества, своим отноше-

    нием к труду и общественным' обязанностям показывать

    детям пример (п. 29 Основных направлений реформы обще-

    образовательной и профессиональной школы), заботиться

    об их физическом развитии и обучении, готовить к обще-

     

    ственно полезному труду, растить достойными членами

    общества (ч. 2 ст. 18 Основ законодательства о браке и

    семье). Таковы общие требования к воспитанию детей

    в семье. Следовательно, содержание обязанности по воспи-

    танию детей не могут составлять действия, противоречащие

    общественным интересам.

     

    Предоставляемое родителям в связи с исполнением ими

    обязанности по воспитанию право на воспитание является

    не чем иным, как правовым средством обеспечения испол-

    нения этой обязанности. Право на воспитание подчинено

    обязанности надлежаще воспитывать детей. Содержание

    родительского права на воспитание включает в себя воз-

    можность самим' воспитывать детей, пользоваться помощью

    других лиц, услугами специальных детских учреждений,

    избирать наиболее приемлемые формы и средства воспи-

    тания.

     

    Если родители не пускают детей в школу, вовлекают

    их в преступную деятельность или же воспитывают их в

    националистическом духе, - налицо уклонение от надле-

    жащего исполнения обязанности по воспитанию.

     

    Приводимые в литературе примеры из судебной практи-

    ки не только не подтверждают тезиса о возможности зло-

    употребления субъективным правом, а, наоборот, как отме-

    чает Н. С. Малеин, являются аргументами не в его пользу ^.

    Поэтому представляется, что употребление в тексте ч. 1

    ст. 19 Основ законодательства о браке и семье, ст. 70

    Кодекса о браке и семье УССР термина <злоупотребление

    правом> не имеет под собой необходимого теоретического

    основания.

     

    Лишение родительских прав возможно в случае жесто-

    кого обращения с детьми. Поведение родителей в отноше-

    нии детей является жестоким, если оно характеризуется

    особой суровостью, беспощадностью. Жестоким следует

    считать и такое поведение, которое не причиняет в момент

    его совершения сильных физических или душевных страда-

    ний, однако способно вызвать тяжелые последствия в буду-

    щем. Жестокость по отношению к детям может проявляться

    не только в телесных наказаниях, но и в других средствах

    влияния на детей.

     

    Лишение родительских прав по этому основанию встре-

    чается в судебной практике крайне редко. Имеющиеся еще

    единичные случаи жестокого обращения с детьми пресека-

    ются своевременными и активными мерами государствен-

    ных и общественных органов.

     

    В капиталистическом мире жестокое обращение родите-

    лей с детьми - настолько распространенное явление, что

     

    потребовалось специальное рассмотрение этого вопроса на

    состоявшемся в Женеве конгрессе двенадцати западных

    держав ^. Капиталистическое общество продолжает жить

    по принципу неприкосновенности права родителей на ре-

    бенка. Хотя законодательством целого ряда буржуазных

    государств предусмотрена возможность лишения родитель-

    ских прав, однако судебные дела о лишении родительских

    прав почти не возбуждаются ^.

     

    Основанием для лишения родительских прав является

    и вредное влияние, оказываемое на детей аморальным,

    антиобщественным поведением родителей.

     

    Понятия аморальное и антиобщественное поведение

    взаимосвязаны, однако не тождественны. Последнее шире

    первого. Антиобщественным считается поведение, не соот-

    ветствующее интересам общества и проявляющееся в не-

    соблюдении как законов, так и норм общественных органи-

    заций и правил коммунистической морали.

     

    Аморальное, антиобщественное поведение родителей

    может проявляться как внутри семьи по отношению к

    другим членам, так и по отношению к посторонним гражда-

    нам, организациям, государству в целом.

     

    Основание для лишения родительских прав имеет место

    прежде всего тогда, когда поведение родителей, ведущих

    аморальный, антиобщественный образ жизни, уже оказало

    вредное влияние на ребенка.

     

    Однако, как отмечает Е. М. Ворожейкин, не следует

    ждать, пока аморальное поведение родителей окажет вред-

    ное влияние на ребенка и лишь тогда решать вопрос о

    лишении их родительских прав^. Поэтому иск о лишении

    родительских прав может быть удовлетворен с учетом ре-

    альной угрозы вредного влияния на ребенка в будущем.

     

    К лишению родительских прав может привести хрони-

    ческий алкоголизм или наркомания родителей.

     

    Известно, что алкоголь особенно тяжело поражает те

    отделы головного мозга, которые обеспечивают контроль

    за поведением человека. Понятно, что осуществлять надле-

    жащим образом воспитание детей родители, являющиеся

    хроническими алкоголиками или наркоманами, не могут;

    их поведение является постоянной угрозой жизни и здо-

    ровью детей.

     

    Хотя лишение родительских прав возможно и в случае

    самого факта хронического алкоголизма или наркомании,

    во время судебного разбирательства дела часто устанав-

    ливается наличие и иных оснований для применения этой

    санкции, являющихся прямым следствием алкоголизма или

    наркомании. Наличие хронического алкоголизма или нар-

     

    комании должно быть удостоверено лечебным заведением,

    подтверждено материалами органов внутренних дел.

     

    Для лишения родительских прав по этому основанию

    предварительное ограничение родителей в дееспособности

    по ст. 15 ГК УССР не требуется. Такой вывод вытекает из

    положения, согласно которому ограничение дееспособности

    имеет своей целью ограничение имущественной самостоя-

    тельности лица (невозможность без согласия попечителя

    заключать отдельные виды сделок), однако к сфере его

    семейных прав и обязанностей отношения не имеет ^.

     

    В юридической литературе распространено мнение, что

    лишение родительских прав возможно только тогда, когда

    предварительно принятые к родителям меры воздействия

    оказались безрезультатными *". Однако такой вывод не

    вытекает из закона и опровергается практикой^.

     

    Средства общественного или государственного воздей-

    ствия целесообразно применять лишь тогда, когда поведе-

    ние родителей в отношении своих детей не стало преступ-

    ным. Следует также учитывать, что само наличие в кодексе

    "нормы о лишении родительских прав оказывает воспита-

    тельное и превентивное воздействие.

     

    Дела о лишении родительских прав составляют в судеб-

    ной практике по сравнению с другими категориями семей-

    ных споров незначительное количество, однако в целом по

    СССР оно ежегодно увеличивается ^.

     

    Поскольку одной из основных' причин уклонения роди-

    телей от исполнения своих обязанностей по воспитанию

    детей является злоупотребление спиртными напитками ^,

    борьба с пьянством' должна рассматриваться одновременно

    и как способ защиты интересов детей и одновременно

    семьи в целом.

     

    Лишение родительских прав возможно лишь в случае,

    если будет установлено противоправное поведение родите-

    лей. Если же ненадлежащее исполнение обязанностей по

    воспитанию детей связано с болезнью или другими причи-

    нами, от них не зависящими, санкция ст. 70 Кодекса о

    браке и семье УССР применена быть не может ^.

     

    Право на возбуждение дела о лишении родительских

    прав принадлежит государственным или общественным

    организациям, одному из родителей, опекуну или попечи-

    телю ребенка, а также прокурору. По данным Верховного

    Суда Украинской ССР, иски в основном предъявляются

    исполкомами местных Советов и комиссиями по делам не-

    совершеннолетних.

     

    В качестве ответчиков может выступать один из роди-

    детей или отец и мать вместе. В случае предъявления иска

     

    к одному из них другой (если он не является истцом) дол-

    жен быть привлечен в качестве третьего лица. ^

     

    В целях полного и всестороннего выяснения всех обсто-

    ятельств дела, причин и мотивов противоправного поведе-

    ния родителей дела о лишении родительских прав должны

    рассматриваться, как правило, в присутствии ответчика.

    В соответствии с п. 20 постановления Пленума Верховного

    Суда РСФСР от 21 февраля 1973 г. <О некоторых вопро-

    сах, возникших в практике применения судами Кодекса

    о браке и семье РСФСР> в случае неявки ответчика без

    уважительной причины суд вправе подвергнуть его штрафу

    в размере до 10 р. и принудительному приводу. Если место

    жительства ответчика неизвестно, суд вправе объявить его

    розыск через органы милиции.

     

    Такие меры применяются и судами Украинской ССР на

    основании ст. 174 ГПК УССР, так как одновременно с ли-

    шением родительских прав ими рассматривается и требо-

    вание о взыскании алиментов.

     

    Поскольку противоправное поведение родителей может

    касаться не всех, а лишь отдельных детей ответчика, то и

    лишение родительских прав возможно лишь в отношении

    тех детей, имена которых указываются в судебном реше-

    нии.

     

    Такое лишение родительских прав не касается других

    детей ответчика, как и тех детей, которые родились

    позднее.

     

    Лишение родительских прав может состояться как в

    отношения детей, рожденных в браке, так и детей, отцов-

    ство которых было признано добровольно или установлено

    судом, однако последнее встречается крайне редко.

     

    Известно, что мужчина, отцовство которого признано

    судом, как правило, уклоняется от воспитания ребенка.

    Этому способствует и конфликтная ситуация между роди-

    телями ребенка, пассивность многих матерей, ограничи-

    вающих цель иска о признании отцовства зачастую лишь

    возможностью записи имени ответчика в актовой записи о

    рождении ребенка и взыскания с него алиментов, а также

    пассивностью органов опеки и попечительства, обществен-

    ных организаций. Обществу следует ужесточить требова-

    ния к таким родителям, что, несомненно, будет соответство-

    вать интересам детей.

     

    Носителями родительских обязанностей и прав могут

    быть граждане различного возраста, в том числе несовер-

    шеннолетние. Хотя в законе это специально не оговорено,

    лишение родительских прав несовершеннолетнего не долж-

    но допускаться.

     

    В чем же состоит сущность лишения родительских прав,

    иными словами, какова структура данной правовой санкции?

     

    Прежде всеге, родители теряют право на личное воспи-

    тание ребенка; они не только не вправе вмешиваться в

    процесс воспитания ребенка, но и автоматически освобо-

    ждаются от обязанности по его воспитанию. Это возможно

    лишь при условии изоляции ребенка от такого родителя.

    Если лишен родительских прав один из родителей, прожи-

    вающий отдельно, такая изоляция легко осуществима.

    Если же иск предъявлен к тому из родителей, с кем про-

    живает ребенок, суд привлекает к участию в деле другого

    родителя, выясняет, желает ли он взять ребенка к себе, и

    обсуждает вопрос о возможности такой передачи.

     

    При лишении родительских прав обоих родителей или

    одного из них (если другого нет в живых или мать одино-

    ка) дети передаются органу опеки и попечительства, кото-

    рый и определяет их дальнейшую судьбу. Передача ребен-

    ка осуществляется путем его отобрания у проживающего

    с ним родителя. Им'енно отобрание ребенка у родителя

    является самым важным в структуре санкций лишения

    родительских прав; указание об этом должно содержаться

    в резолютивной части судебного решения. Исполнение ре-

    шения о передаче ребенка перелагается, как правило, все-

    цело на исполкомы городских, районных Советов народных

    депутатов, куда суд направляет копию вступившего в силу

    решения. Не выписывается по таким делам и исполнитель-

    ный лист, поскольку традиционно сферой его действия счи-

    таются лишь имущественные притязания. Между тем для

    такой практики нет ни теоретических, ни законодательных

    оснований.

     

    Согласно ст. 362 ГПК УССР судебному испол-

    нителю вменено в обязанность не только обращать взыска-

    ние на имущество, изымать определенные предметы, но и

    осуществлять иные меры, предусмотренные решением суда.

    Поэтому выписка исполнительного листа по этим делам не

    только возможна, но и необходима. В исполнении этого

    решения судебному исполнителю должна быть отведена

    активная роль.

     

    До недавнего времени изоляция ребенка осуществля-

    лась исключительно путем его отобрания у родителей. По-

    следние продолжали проживать на прежнем месте, не чув-

    ствуя часто реальных обременений такого наказания.

    Основы жилищного законодательства Союза ССР и со-

    юзных республик (ч. 1 ст. 38) с учетом высказанных пред-

    ложений ^ предусмотрели возможность выселения лиц,

    лишенных родительских прав, из занимаемого ими поме-

     

    щения без предоставления другого жилья, если совместное

    проживание с детьми, в отношении которых они лишены

    родительских прав, признано невозможным. Однако не

    всегда выселение практически осуществимо. Так, его

    нельзя исполнить, если с родителями проживают другие

    дети, в отношении которых не выносилось судебное ре-

    шение.

     

    Вопрос о выселении должен решаться одновременно с

    требованием о лишении родительских прав^.

     

    Таким образом, изменение родительского правоотноше-

    ния как способ защиты прав и интересов детей состоит в

    изменении способов осуществления личных и имуществен-

    ных прав и обязанностей, а также в лишении прав и обя-

    занностей личного неимущественного характера или огра-

    ничении их объема.

     

    Родители лишаются и возможности общаться со своими

    детьми. Общение может быть разрешено лишь органом

    опеки и попечительства, если это не противоречит интере-

    сам ребенка.

     

    Право на свидание, по мнению некоторых авторов, не

    означает участия родителей в воспитании детей ". Но, как

    известно, воспитывает и внешний вид, и сказанное слово,

    и жест, и интонация. Поэтому следует признать, что, ви-

    дясь со своими детьми, родители оказывают на них в опре-

    деленной мере воспитательное воздействие.

     

    Поскольку ребенок отбирается и родитель лишается

    возможности общаться с ним, автоматически прекращаются

    правомочия родителя как его законного представителя.

    Ему прекращается выплата назначенных детям пенсий,

    пособий, а также алиментов. В связи с этим суду, в соот-

    ветствии с п. 18 постановления Пленума Верховного Су-

    да СССР от 7 декабря 1979 г., надлежит выяснить эти

    вопросы и при вступлении решения в силу направлять

    копии решения органам, производящим такие выплаты, или

    в суд по месту вынесения решения для обсуждения вопроса

    о перечислении их в пользу детского учреждения или лица,

    которому ребенок передан на воспитание.

     

    Лишение родительских прав не освобождает родителей

    от обязанности по возмещению причиненного детьми вре-

    да ^ Согласно ст. 446 ГК УССР родители отвечают за

    вред, причиненный детьми, не достигшими 15 лет, если не

    докажут, что вред возник не по их вине. Учебное, воспита-

    тельное или лечебное заведение, под надзором которого

    находился ребенок, несут имущественную ответственность

    за причиненный им вред, если также не докажут, что вред

    возник не по их вине. На этом же основана дополнитель-

     

    ная ответственность родителей за вред, причиненный ребен-

    ком в возрасте от 15 до 18 лет.

     

    Имущественная ответственность родителей возникает

    не за сам факт причинения вреда, а лишь при наличии

    общих к тому оснований, сформулированных в ст. 440 ГК

    УССР. Требуется, в частности, наличие причинной связи

    на двух уровнях: между противоправным в прошлом пове-

    дением родителя и вредоносным поведеним ребенка, а

    также между поведением ребенка и причиненным ущербом.

    Если, например, вред был причинен несколько лет спустя

    после вынесения решения, ответственность родителя воз-

    можна при доказанности такой причинной связи.

     

    Согласно ч. 1, ст. 74 Кодекса о браке н семье УССР

    лишение родительских прав ведет к утрате всех прав, осно-

    ванных на факте родства с ребенком, в отношении кото-

    рого родители лишены родительских прав, в том числе и

    права требовать от него в будущем предоставления им

    содержания. Здесь имеется в виду не только утрата субъек-

    тивных, уже имеющихся у родителя прав, но и сужение

    объема его семейной и отчасти гражданской правоспособ-

    ности. Так, он не может стать в дальнейшем усыновителем,

    опекуном или попечителем, наследником по закону после

    смерти детей, в отношении которых вынесено судебное

    решение. Что касается права таких родителей на алименты,

    то оно вообще возникнуть не может. Поэтому спорным

    представляется утверждение Н. Масленниковой и Н. М. Ер-

    шовой, что лишение родительских прав является безуслов-

    ным основанием для освобождения детей от обязанности

    содержать такого родителя ^.

     

    С учетом изложенного ч. 1 ст. 74 Кодекса о браке и

    семье УССР нуждается в корректировке.

     

    Лишение родительских прав не влияет на обязанность

    родителей содержать детей. Согласно п. 17 постановления

    Пленума Верховного Суда СССР от 7 декабря 1979 г.

    <О разрешении судами дел, связанных с воспитанием де-

    тей> суды обязаны во всех случаях взыскивать алименты,

    причем решение в этой части должно исполняться немед-

    ленно.

     

    Применение санкции ст. 70 Кодекса о браке и семье

    УССР не может, естественно, разрушить биологическую

    связь родителя с ребенком; поэтому родители не могут

    быть лишены отцовства, как это иногда утверждают. Не

    разрывается, как было показано, полностью и правовая

    связь с ребенком. Лишение родительских прав поэтому не

    прекращает, а лишь изменяет родительское правоотно-

    шение.

     

    Высказано мнение, что лишение родительских прав пре-

    кращается смертью родителя или ребенка ^. Однако смерть

    ребенка не прекращает полностью правового резонанса

    ст. 70: ведь такой родитель и в дальнейшем не может при-

    обрести целого ряда юридических возможностей.

     

    Лишение родительских прав как вид ответственности в

    семейном праве происходит без установления срока ^. Спе-

    цифика семейных отношений порождает возможность пре-

    кращения состояния ответственности путем восстановления

    родительских прав при наличии необходимых к тому осно-

    ваний.

     

    Изменение родительского правоотношения происходит

    и в случае отобрания ребенка без лишения родительских

    прав. Согласно ч. 1 ст. 76 Кодекса о браке и семье УССР

    это возможно, если оставление ребенка у лиц, у которых

    он находится, является для него опасным'. Нечеткость фор-

    мулировки привела к возникновению в литературе спора о

    том, чем отличается отобрание ребенка с лишением роди-

    тельских прав от отобрания ребенка без такового. Было

    высказано мнение, что для отобрания ребенка без лишения

    родительских прав необходима опасность для него, про-

    являющаяся в реальной угрозе наступления вредных по-

    следствий, в то время как при лишении родительских прав

    такой опасности может и не быть ^.

     

    Представляется, однако, что наличие опасности для.

    ребенка должно считаться общим условием применения

    как ст. 70, так и ст. 76 Кодекса о браке и семье УССР.

    Жестокое обращение с ребенком, хронический алкоголизм

    родителей, их аморальное поведение так же опасны, как,

    например, проживание с психически больным родителем.

    Лишь в отдельных случаях, например при уклонении одно-

    го из родителей от обязанности по воспитанию ребенка, но

    при надлежащем воспитании его другим родителем, такая

    реальная опасность может отсутствовать.

     

    В литературе эти правовые последствия разграничива-

    ются по признаку противоправности поведения и вины.

    Если опасность для ребенка вызвана противоправным по-

    ведением, допустимо лишение родительских прав, если та-

    кая опасность - результат невозможности осуществления

    родительских обязанностей, допустимо отобрание ребенка

    без лишения родительских прав.

     

    Судебная практика заняла позицию, наиболее полно

    учитывающую интересы несовершеннолетних детей. С. по-

    сле трагической смерти мужа стала злоупотреблять спирт-

    ными напитками, деградировала как личность. Однако,

    учитывая все обстоятельства дела, суд ограничился лишь

     

    отобранием ребенка, требование о лишений С. родитель-

    ских прав оставив без удовлетворения. По другому делу

    ответчица, ранее уклонявшаяся от воспитания ребенка,

    искренне раскаялась, просила не лишать ее родительских

    прав. Суд счел возможным лишь отобрать ребенка, передав

    его органу опеки и попечительства. Такая судебная прак-

    тика была одобрена Пленумом Верховного Суда СССР,

    указавшим в п. 15 постановления от 7 декабря 1979 г.

    <О практике применения судами законодательства при раз-

    решении споров, связанных с воспитанием детей>, что при

    доказанности виновного поведения родителя суд с учетом

    характера его поведения, личности и других конкретных

    обстоятельств вправе отказать в иске о лишении родитель-

    ских прав и одновременно решить вопрос об отобра-

    нии ребенка у родителей, если этого требуют интересы

    ребенка.

     

    Остается спорной правовая природа отобрания ребенка.

    А. М. Нечаева характеризует отобрание ребенка как лише-

    ние родительских прав в полном объеме ^. Более обосно-

    ванным представляется взгляд на отобрание детей как на

    изменение правоотношений между родителями и ребен-

    ком ^. Поскольку ребенок передается органам опеки и

    попечительства, именно они определяют его новое место

    жительства и лиц, обязанных его воспитывать, а также и

    другие права и обязанности, которые не противоречат на-

    значению опеки и могут реализоваться без ущерба для де-

    тей (право давать согласие на усыновление, обязанность

    по содержанию и по возмещению причиненного детьми

    вреда)^.

     

    2. ПРЕКРАЩЕНИЕ

    СЕМЕЙНОГО

    ПРАВООТНОШЕНИЯ

     

    Каждое правоотношение с участием граждан имеет свои

    временные границы: оно возникает в определенный мо-

    мент и в определенный момент прекращается.

     

    Иногда момент прекращения правоотношения определен

    заранее (например, достижение ребенком полуторагодич-

    ного возраста, достижение ребенком совершеннолетия,

    истечение установленного судом срока существования али-

    ментного правоотношения супругов); в большинстве же

    случаев точный временной предел семейного правоотноше-

    ния установить заранее невозможно. Оно существует до

    тех пор пока не наступят предусмотренные законом от-

    менительные обстоятельства,

     

    Прекращение семейного правоотношения происходит

    по различным основаниям. Прежде всего это смерть

    (объявление умершим) одного из участников. Момент пре-

    кращения правоотношения связывается с днем смерти.

     

    Однако это не значит, что более точное время смерти

    не имеет правового значения. Такая детализация может

    иметь существенное значение в уголовном, гражданском,

    семейном праве. Действия, совершенные гражданином в

    день смерти (заключение брака, признание отцовства, со-

    вершение сделки и т. п.), следует считать юридически зна-

    чимыми.

     

    Не зная о гибели своего мужа, Л. в день его смерти

    зарегистрировала развод в ЗАГСе. Возник спор об осно-

    ваниях и моменте прекращения брачного правоотношения:

    прекратилось ли оно в связи со смертью мужа или в связи

    с разводом. От этого зависело не только определение се-

    мейного положения Л. (вдова или разведенная), но и ее

    наследственных прав. Поскольку день смерти мужа (день

    открытия наследства) и день регистрации развода совпали,

    нотариус отказал Л. в выдаче свидетельства о праве на

    наследство.

     

    Данная ситуация является нетипичной, специального

    указания на этот счет в законе не имеется. В судебной

    практике такие споры до сих пор не встречались. Вместе

    с тем известна позиция судов по рассмотрению споров из

    области иных имущественных отношений, в которых за-

    трагивается вопрос о возможности придания юридического

    значения не только дню, но и часу смерти гражданина.

    Имеются в виду споры в связи с получением денег из сбер-

    кассы по доверенности вкладчика после его смерти. В связи

    с тем что было достоверно определено время смерти вклад-

    чика и время выдачи вклада, совершенной уже после

    смерти вкладчика, доверенность на получение вклада была

    признана прекращенной, а неосновательно полученная сум-

    ма включена в наследственную массу. Следовательно, суд

    придал правовое значение не только дню, но и часу смерти

    вкладчика.

     

    Аналогично можно решать и рассматриваемый случай.

    Если будет установлено, что регистрация развода была

    произведена после смерти мужа, Л. следует признать его

    вдовой и наследницей по закону.

     

    Признание участника семейного правоотношения без-

    вестно отсутствующим не прекращает правоотношения, а

    предоставляет другой стороне ряд новых возможностей:

    подать заявление о разводе в ЗАГС, усыновить ребенка

    без согласия отсутствующего, единолично распорядиться

     

    общим имуществом. Не прекращается и алиментное право-

    отношение - приостанавливается лишь его принудитель-

    ное исполнение.

     

    Семейное правоотношение может прекратиться и при

    жизни его участников.

     

    В прекращении, как и в возникновении семейных право-

    отношений, волевой момент не играет столь важной роли,

    как в гражданском праве. Нельзя, например, по взаимной

    договоренности прекратить алиментное правоотношение,

    уплатив вперед причитающиеся алименты. Во многих

    случаях прекращение правоотношения происходит автома-

    тически, помимо воли участвующих в нем субъектов в

    связи с отпадением необходимых для его существования

    условий. Такое прекращение наступает, в частности, при

    достижении ребенком, получающим алименты, совершенно-

    летия или при рождении женой мертвого ребенка.

     

    Решающая роль отводится лишь воле супругов, направ-

    ленной на прекращение брачного правоотношения путем

    реализации субъективного права на развод, а также опеку-

    нов и попечителей, заявление которых о невозможности

    дальнейшего осуществления опеки и попечительства являет-

    ся достаточным для прекращения по решению исполко-

    ма существующей между ними и подопечными, правовой

    связи.

     

    Не связано с волей субъектов и прекращение родитель-

    ского правоотношения, хотя фактические отказы от детей

    все еще имеют место.

     

    Применительно к отцу, не состоящему в браке с ма-

    терью ребенка, отказ от ребенка равнозначен отказу от

    добровольного признания отцовства. Применительно к

    матери, не состоящей в браке, такой отказ означает как

    бы снятие ею с себя всех прав и обязанностей, которые

    влечет за собой материнство. По лица, зарегистрированные

    в установленном порядке родителями ребенка, не вправе

    прекратить существование своих прав и обязанностей по

    отношению к нему, поэтому отказ от ребенка невозможен ^.

     

    Во всех названных случаях прекращение правоотноше-

    ний является результатом нормального или дозволенного

    законом развития отношений, реализации субъективного

    права.

     

    Вместе с тем прекращение правоотношений может быть

    и способом защиты, если для этого имеются необходимые

    предпосылки.

     

    На эти ситуации и рассчитан употребляемый в законе

    специальный термин освобождение от обязанности как

    один из способов прекращения правоотношения.

     

    2.1. Прекращение алиментного правоотношения

     

    В соответствии с ч. 3 ст. 22 Основ (ч. 3 ст. 82 Кодекса

    о браке и семье УССР) суд вправе освободить родителей

    от уплаты алиментов, если дети находятся на полном со-

    держании государства или общественной организации.

    Однако факт учебы ребенка в спецшколе-интернате, ПТУ

    или Суворовском училище не исключает желательности

    для него дополнительных расходов. С учетом этого судеб-

    ной практикой выработана позиция, согласно которой не-

    сение одним из родителей постоянных дополнительных рас-

    ходов по содержанию и воспитанию ребенка препятствует

    прекращению алиментной обязанности другого родителя.

     

    В законе нет специального правила, предусматривающе-

    го возможность освобождения от алиментной обязанности

    в пользу совершеннолетних, находящихся в домах-интерна-

    тах для инвалидов и престарелых. Его, однако, легко вы-

    вести путем логического толкования ст. 32, 81 Кодекса о

    браке и семье УССР, ибо нахождение в таких заведениях

    может привести к отсутствию нуждаемости, а тем самым

    и к прекращению алиментного правоотношения. Пленум

    Верховного Суда СССР в своем постановлении от 25 .мар-

    та 1982 г. обращает внимание судов на то, что пребыва-

    ние в домах-интернатах несовершеннолетних детей на

    полном обеспечении государства, равно как и нахождение

    супруга или другого члена семьи, получающего алименты,

    в доме-интернате не освобождает плательщиков от даль-

    нейших выплат, если для получателей алиментов требу-

    ются дополнительные расходы на уход, питание, лече-

    ние и т. п.

     

    Из этого можно сделать вывод, что нахождение члена

    семьи на полном государственном обеспечении или в спец-

    доме-интернате не означает признание его полностью ма-

    териально обеспеченным. Время доказывания противо-

    положного должно быть возложено на лицо, требующее

    его освобождения от уплаты алиментов.

     

    В указанных случаях прекращение правоотношения, а

    тем самым утрата субъективного права и освобождение

    от субъективной обязанности предполагаются как резуль-

    тат правомерных, действий. Судебное вмешательство ста-

    новится необходимым лишь в связи с коллизией интересов

    сторон.

     

    К прекращению алиментного правоотношения может

    привести и противоправное поведение. В соответствии с

    ч. 2 ст. 81 Кодекса о браке и семье УССР дети могут

    быть освобождены от обязанности по .содержанию своих

     

    родителей, если судом будет установлено, что родители

    уклонялись от выполнения родительских обязанностей.

    Речь в ней идет именно об освобождении от уже суще-

    ствующей обязанности, а не об отказе предоставить соот-

    ветствующее право из-за того, что не выполнены условия

    его приобретения.

     

    Об уклонении от исполнения обязанности, как уже от-

    мечалось, можно говорить лишь тогда, когда субъект

    осознает свою обязанность и имеет возможность ее ис-

    полнить. С. имела троих детей, которые воспитывались в

    государственном детском учреждении, поскольку она

    страдала психическим заболеванием и систематически на-

    ходилась на лечении в стационаре. Суд взыскал с детей

    в пользу С. алименты, а встречное требование детей об

    освобождении их от алиментной обязанности отклонил..

    Решение суда соответствует закону, поскольку уклонение

    от исполнения истицей своих обязанностей по воспитанию

    детей доказано не было.

     

    Родительские обязанности - это комплекс требуемых

    действий. Санкция ч. 2 ст. 81 Кодекса о браке и семье

    УССР связывается с уклонением от исполнения всех их,

    а не какой-либо одной. Как правило, тот, кто уклоняется

    от содержания ребенка, не участвует и в его воспитании.

    Однако не единичны случаи, когда не воспитывающий

    ребенка родитель содержит его. В этой ситуации приме-

    нение санкции ч. 2 ст. 81 невозможно. Не имеет при этом

    значения, добровольно или по решению суда предостав-

    лялось содержание. Нельзя согласиться с утверждением,

    будто освобождение детей от обязанности по содержанию

    родителей возможно и тогда, когда они оказывали эпизо-

    дическую и незначительную помощь ребенку при наличии

    возможности выплачивать ему алименты в установленном

    размере ^. Во-первых, размера алиментов, предоставля-

    емых ребенку добровольно, закон не устанавливает; во-

    вторых, нерегулярная материальная помощь не может рас-

    цениваться как уклонение от исполнения всех родительских

    обязанностей.

     

    Закон предусматривает и возможность принудитель-

    ного прекращения алиментного правоотношения супругов.

     

    К. предъявил иск об освобождении его от уплаты али-

    ментов, поскольку его бывшая жена вступила в новый

    брак, о чем он узнал лишь полгода спустя. Суд удовле-

    творил иск, освободив К. от уплаты алиментов с момента

    предъявления иска.

     

    В связи с данным решением возникает ряд теоретиче-

    ских вопросов, имеющих непосредственное значение для

     

    судебной практики. Изложение их следует начать с ана-

    лиза несовпадающей позиции законодателя УССР и дру-

    гих союзных республик, в частности РСФСР.

     

    Согласно ст. 36 Кодекса о браке и семье УССР право

    одного из супругов на содержание 'прекращается в случае

    восстановления его трудоспособности или если он уже не

    нуждается в материальной помощи, а также в случае

    заключения им нового брака. В данную норму ошибочно

    не включено существенное ухудшение материального по-

    ложения обязанного лица, в результате чего он не в со-

    стоянии уплачивать алименты (в кодексах других союзных

    республик это обстоятельство получило отражение).

     

    Согласно ч. 2 ст. 29 Кодекса о браке и семье РСФСР

    (ч. 2 ст. 31 Кодекса о браке и семье БССР), если средства

    на содержание взыскивались по решению суда, супруг.

    обязанный уплачивать алименты в случаях, предусмот-

    ренных настоящей статьей, вправе обратиться в суд с

    иском об освобождении его от дальнейшей их уплаты.

     

    Следовательно, момент прекращения правоотношения

    зависит от того, предоставлялись ли средства на содер-

    жание добровольно или взыскивались по решению суда.

    В первом случае, при вступлении управомоченного в но-

    вый брак, алиментное правоотношение прекращается по-

    мимо воли и желания его участников, во втором - необ-

    ходимо специальное судебное решение об освобождении

    от дальнейшей уплаты алиментов. Без него правоотноше-

    ние продолжает существовать, хотя согласно императив-

    ному предписанию ч. 1 ст. 29 Кодекса о браке и семье

    РСФСР право на алименты в таком случае утрачивается.

    Налицо, таким образом, не только отсутствие необходи-

    мой логической связи между положениями закона, но и

    несовершенство правового регулирования данных отноше-

    ний в целом.

     

    Алиментное правоотношение супругов, как указыва-

    лось, может возникнуть и существовать лишь при наличии

    необходимых к тому оснований. Отпадение их ведет к

    утрате права, прекращению правоотношения в целом.

    Восстановление трудоспособности является фактом бес-

    спорным; оно удостоверяется документом компетентного

    лечебного органа и судебному обсуждению не подлежит.

    Бесспорным является и заключение получателем алимен-

    тов нового брака, удостоверенное свидетельством о браке,

    С момента вынесения медицинского заключения о полном

    восстановлении трудоспособности, а также с момента ре-

    гистрации нового брака алиментное правоотношение счи-

    тается автоматически прекращенным. Судебное решение

     

    лишь констатирует в этих случаях факт прекращения

    правоотношения.

     

    В отличие от этих бесспорных оснований прекращения

    алиментного обязательства, наличие существенного изме-

    нения (улучшения или ухудшения) имущественного поло-

    жения получателя или плательщика алиментов, исключа-

    .ющее нуждаемость или возможность предоставлять

    содержание, требует судебного признания. Цель право-

    судия в таких случаях состоит в установлении этого юри-

    дически значимого обстоятельства и в прекращение

    алиментного правоотношения. Момент прекращения пра-

    воотношения связывается со вступлением решения в силу,

     

    Освобождение от субъективной обязанности может про-

    изойти только на основании решения суда в связи с не-

    целесообразностью ее дальнейшего существования, хотя

    условия, вызвавшие к жизни алиментное правоотношение,

    остаются. Нецелесообразность связывается с кратковремен-

    ностью брачных отношений, недостойным поведением упра-

    вомоченного лица в брачных отношениях, возникновением

    нетрудоспособности супруга впоследствие его противоправ-

    ного поведения и т. п. Если же исчезают эти условия, пра-

    воотношение прекращается в связи с невозможностью его

    существования.

     

    Поэтому освобождение от субъективной обязанности

    (а тем самым и лишение управомоченного корреспонди-

    рующего субъективного права) является лишь частным

    случаем прекращения правоотношения.

     

    Судебное решение по делу К. не соответствует законо-

    дательству УССР, ибо суд не учел факта прекращения

    алиментного правоотношения задолго до предъявления

    иска. Для прекращения взыскания достаточно было заяв-

    ления получателя алиментов или предоставления докумен-

    та, подтверждающего заключение брака. Несмотря,

    однако, на прекращение правоотношения, с К. полгода

    взыскивались деньги, которые уже не являются алиментами.

    Выплаченные бывшей жене К. суммы являются имуще-

    ством, полученным ею без достаточного правового осно-

    вания, и должны быть возвращены К. в соответствии со

    ст. 469 ГК УССР. Правило о невозможности поворота

    исполнения судебного решения об алиментах здесь не-

    применимо, поскольку на момент взыскания алиментное

    правоотношение уже не существовало.

     

    К прекращению алиментного правоотношения супругов

    может привести <недостойное поведение в брачных отно-

    шениях> супруга, требующего алименты. Имеется в виду

    недостойное, аморальное поведение именно в брачных

     

    отношениях, направленное непосредственно против друго-

    го супруга.

     

    Поведение должно оцениваться как недостойное с уче-

    том всего комплекса взаимоотношений супругов, мотивов,

    которыми руководствовался один из них, обстановки, в

    которой он действовал.

     

    Освобождение от алиментной обязанности возможно и

    в случае, если нетрудоспособность управомоченного лица

    явилась результатом злоупотребления им спиртными на-

    питками (наркотическими средствами) или совершения

    преступления. Время доказывания причинной связи между

    этими противоправными действиями и нетрудоспособно-

    стью возлагается на обязанного к уплате алиментов.

     

    Учитывая особое назначение специальной алиментной

    обязанности мужа, необходимо сделать вывод о том, что

    правило ст. 35 Кодекса о браке и семье УССР к ней не

    применяется.

     

    Как уже отмечалось, прекращение алиментного право-

    отношения в указанных случаях связано с нецелесообраз-

    ностью, а не с невозможностью его дальнейшего суще-

    ствования. Следовательно, лишение управомоченного лица

    субъективного права на алименты может явиться резуль-

    татом как противоправного, так и непротивоправного по-

    ведения.

     

    Прекращение алиментного обязательства супругов мо-

    жет наступить и в случае непродолжительности срока

    пребывания в брачных отношениях. Непродолжительность

    срока как оценочная категория определяется судом,

    однако четкая позиция по этому вопросу не выработана.

    Представляется, что срок до десяти лет позволил бы

    отмежевать его от <длительного срока>, о котором идет

    речь в Кодексе.

     

    В отличие от кодексов других союзных республика

    ст. 35 Кодекса о браке и семье УССР фигурирует срок

    пребывания не в браке, а в брачных отношениях, а это

    не одно и то же.

     

    От алиментной обязанности могут быть освобождены

    и пасынок, и падчерица, если отчим и мачеха <надлежа-

    щим образом не исполняли своих обязанностей по воспи-

    танию несовершеннолетних пасынка и падчерицы или

    воспитывали их непродолжительное время> (ч. 2 ст. 99

    Кодекса о браке и семье УССР).

     

    Это положение предполагает существование нормы,

    предусматривающей обязанности отчима и мачехи по вос-

    питанию неродных детей. Однако такой нормы, к сожале-

    нию, в Кодексе о браке и семье УССР нет. Прямо уста-

     

    новлена лишь их обязанность по содержанию неродных

    детей. Хотя случаи, когда дети-сироты остаются про-

    живать с отчимом или мачехой, довольно редки, это не

    может служить оправданием отсутствия надлежащего

    правового регулирования их отношений ^. В связи в этим

    предлагается дополнить Кодекс о браке и семье Украин-

    ской ССР нормой такого содержания:

     

    <Отчим и мачеха обязаны содействовать своему мужу

    или жене в воспитании проживающих совместно с ними

    несовершеннолетних пасынка и падчерицы.

     

    В случае смерти родителей, объявления их умершими

    или признания безвестно отсутствующими отчим и мачеха

    обязаны воспитывать проживающих совместно с ними не-

    совершеннолетних пасынка или падчерицу, защищать их

    права и интересы, действуя без особых на то полномо-

    чий>.

     

    Требует уточнения и ч. 2 ст. 99 Кодекса о браке

    и семье УССР: ее содержание должно быть аналогично

    содержанию ч. 2 ст. 81.

     

    Таким образом, прекращение алиментного правоотно-

    шения как способ защиты происходит на основании су-

    дебного решения, освобождающего истца от алиментной

    обязанности в связи с нецелесообразностью ее дальней-

    шего существования или же признающего значительное

    улучшение имущественного положения взыскателя, исклю-

    чающее имущественную нуждаемость, или значительное

    ухудшение  имущественного  положения  плательщика,

    исключающее возможность с его стороны предоставлять

    содержание.

     

    2.2. Прекращение усыновления

     

    Усыновление - сложное правовое явление. Его рас-

    сматривают в качестве административного акта, прекра-

    щающего правовые связи одних и порождающего право-

    вые связи других лиц, и как длящееся правоотношение

    между усыновителем и усыновленным, и как правовое

    состояние, являющееся основанием возникновения различ-

    ных прав и обязанностей.

     

    Советское семейное законодательство исходит из прин-

    ципа прочности, стабильности отношений по усыновлению,

    которые, как родственные и как правовые, рассчитаны

    на пожизненное существование, навсегда ^. Вместе с тем

    закон допускает возможность отмены усыновления как

    важного средства охраны интересов ребенка.

     

    Отмена усыновления может быть осуществлена лишь

    и судебном порядке, при наличии условий (оснований), за-

    крепленных в Кодексе о браке и семье УССР. В соответ-

    сгнии с. ч. 1 ст. 123 Кодекса, усыновление отменяется,

    если оно противоречит интересам ребенка.

     

    Интересы ребенка следует считать нарушенными, если

    усыновители уклоняются от своих обязанностей по воспи-

    танию, жестоко обращаются с детьми, вредно влияют на

    них своим аморальным, антиобщественным поведением,

    япляются хроническими алкоголиками или наркоманами.

    К отмене усыновления зачастую приводит именно ненад-

    лежащее выполнение усыновителями своих родительских

    обязанностей. В отдельных случаях это может явиться

    результатом и непротивоправного поведения, например

    тяжелой болезни усыновителя, возобновления контактов

    между ребенком и его родителями и т. п. Случается, что

    усыновители фактически возвращают детей в те детские

    учреждения, в которых они содержались ранее. Заставить

    их забрать ребенка снова в семью оказывается почти не-

    позможным.

     

    Таким образом, круг оснований для отмены усыновле-

    ния значительно шире, чем для лишения родительских

    прав ^Ї.

     

    Бездетные супруги стремятся, как правило, усыновить

    ребенка с самого раннего возраста. Кроме явных выгод

    такого усыновления, оно часто связано и с риском, по-

    скольку имена родителей, их здоровье, состояние в момент

    зачатия ребенка известны далеко не всегда.

     

    Согласно ч. Зет. 132 Кодекса о браке и семье ЛитССР

    усыновление может быть отменено, если усыновленный

    окажется умственно неполноценным или душевнобольным,

    о чем усыновитель не знал и не мог знать до усыновле-

    ния. Согласно ч. 2 ст. 130 Кодекса о браке и семье ЭССР

    усыновление может быть отменено в случае глубокой умст-

    венной недоразвитости ребенка. В кодексах других союз-

    ных республик об этом не упоминается. Между тем жизнь

    требует урегулирования таких отношений.

     

    Судебная практика УССР и других союзных респуб-

    лик знает не один случай удовлетворения исков по этому

    основанию^. Так, суд удовлетворил требование К. об

    отмене усыновления в отношении ребенка, страдающего

    олигофренией в стадии дебильности. Суд сослался прк

    ^том на несоответствие такого усыновления интересам ре-

    бенка. В этой части решение сформулировано неправиль-

    но: такое усыновление интересам ребенка не противоречит,

    ибо в специальное детское учреждение он может быть

     

    помещен и при сохранении усыновления. Оно противо-

    речит интересам усыновителя. Коллизия интересов ребен-

    ка и усыновителей в таких случаях должна быть решена

    в пользу последних. Поэтому возможность отмены усынов-

    ления следует расширить.

     

    В соответствии с ч. 2 ст. 123 Кодекса о браке и семье

    УССР усыновление может быть отменено и тогда, когда

    оно проведено без согласия родителей усыновленного,

    самого усыновленного, супруга усыновителя при условии,

    что такая отмена не противоречит интересам ребенка.

    Аналогичное положение закреплено в кодексах РСФСР

    и других союзных республик.

     

    Согласие родителей на усыновление их детей - непре-

    менное условие усыновления. Оно должно быть выражено

    четко, недвусмысленно. При рассмотрении дела по иску

    К. было установлено, что истица, в то время несовершен-

    нолетняя, согласия на усыновление не давала. В то же

    время в написанном ею заявлении было сказано, что она

    отказывается от ребенка и впредь никаких претензий к

    нему предъявлять не будет. Удовлетворив иск об отмене

    усыновления, суд констатировал отсутствие согласия ма-

    тери на усыновление, исходя из того, что поданное заяв-

    ление не может расцениваться как согласие на усыновле-

    ние, а также из того, что, будучи несовершеннолетней,

    мать не могла правильно осознавать значение своих дей-

    ствий.

     

    Такое судебное решение является правильным. Оно

    подтверждает невозможность отказа родителей от своих

    детей, а также необходимость со всей серьезностью решать

    вопрос о допустимости усыновления ребенка несовершен-

    нолетних родителей.

     

    Согласие на усыновление -- волевой акт. Поэтому оно

    должно исходить лишь от лица, которое осознавало свои

    действия, могло руководить ими.

     

    Усыновление может быть отменено и тогда, когда со-

    гласие на усыновление получено под влиянием угрозы,

    насилия, умышленного введения в заблуждение относи-

    тельно последствий дачи такого согласия. В литературе

    описано дело по иску К" давшей по требованию руково-

    дителя детского учреждения, куда был помещен ребенок,

    согласие на усыновление как гарантию того, что она

    вскоре заберет ребенка ^.

     

    Следовательно, к отмене усыновления могут привести

    две группы обстоятельств: невозможность или нецелесо-

    образность дальнейшего сохранения семейного правоотно-

    шения и нарушение предусмотренных законом условий

     

    усыновления. .Однако возможность отмены усыновления,

    т. е. прекращение усыновления как правоотношения в

    связи с нарушением установленных законом требований

    на стадии его возникновения, не является научно обосно-

    ванной.

     

    Нельзя не отметить, что матери в таких процессах

    оказываются в затруднительном процессуальном положе-

    нии, ибо на них возлагается бремя доказывания не только

    нарушения порядка усыновления, но и соответствия отме-

    ны усыновления интересам ребенка. Вольно или невольно

    закон тем самым отдает предпочтение лицу, ставшему

    усыновителем путем нарушения установленного законом

    порядка.

     

    Нарушение порядка усыновления во всех случаях

    должно считаться основанием для признания недействи-

    тельным решения исполкома об усыновлении.

     

    В связи с этим следует поддержать мнение Л. А. Кузь-

    мичевой о необходимости внесения в Кодекс о браке и

    семье УССР и кодексы других союзных республик соот-

    ветствующих изменений ^.

     

    Требует пересмотра и существо содержащихся в зако-

    не презумпций. Усыновление ребенка с нарушением уста-

    новленного порядка, прежде всего без согласия родителей,

    должно считаться противоречащим его интересам, если

    не доказано обратное. Поэтому в ст. 123, 125 Кодекса о

    браке и семье УССР желательно внести уточнение.

     

    Проявлением прочности отношений по усыновлению

    является невозможность его отмены, если к моменту

    предъявления требования усыновленный достиг совершен-

    нолетия. Как исключение из этого правила в кодексах

    РСФСР, БССР, МССР и некоторых других предусматри-

    вается возможность отмены усыновления по взаимному

    согласию усыновителей, родителей и самого совершенно-

    летнего усыновленного. Объясняется это стремлением

    восстановить отношения с родителями, утраченные в силу

    объективных причин, в частности в период Великой Оте-

    чественной войны ^.

     

    Закон устанавливает перечень лиц, наделенных пра-

    вом требовать отмены усыновления: это родители, если

    усыновление произведено без их согласия, органы опеки

    и попечительства, прокурор. Усыновители таким правом

    не обладают. Однако практика судов по вопросу о не-

    признании .усыновителей истцами по таким делам не

    является стабильной ^.

     

    Поскольку усыновление - это правоотношение, оно

    продолжает существовать, несмотря на фактическое пре-

     

    кращение семейных связей между усыновителем и ребен-

    ком, вызванных, например, его возвращением в прежнюю

    семью. Поэтому спорно мнение о возможности признания

    усыновления фактически прекратившимся ^. До вступле-

    ния в силу судебного решения оно продолжает суще-

    ствовать.

     

    Содержание защиты в случае отмены усыновления

    состоит в прекращении правоотношения по усыновлению

    и восстановлении правовой связи ребенка с родителями и

    другими родственниками по происхождению, отобрании ре-

    бенка у усыновителей и передаче его родителям или на

    попечение органов опеки и попечительства.

     

    Именно эти моменты должны быть отражены в су-

    дебном решении. Однако во многих случаях суды ограни-

    чиваются лишь объявлением усыновления отмененным.

    Такой просчет, в частности, был допущен судом в решении

    по иску М. к исполкому районного Совета народных де-

    путатов: суд не указал в решении о передаче ребенка

    истице, а именно этого она в конечном счете добивалась.

     

    В соответствии со ст. 187 Кодекса о браке и семье

    УССР в случае отмены усыновления в актовой записи о

    рождении восстанавливаются данные, записанные до

    усыновления, восстанавливаются имя, фамилия, отчество

    ребенка, измененные в связи с усыновлением. Положения

    ч. 3 ст. 117 Кодекса о браке и семье РСФСР и соответ-

    ствующих статей кодексов других республик предостав-

    ляют суду право решить вопрос о возможности сохранения

    за ребенком присвоенных в связи с усыновлением фами-

    лии, имени, отчества; этим полнее учитываются интересы

    ребенка.

     

    В связи с отменой усыновления судом решение испол-

    кома, которым оно было произведено, отмене не подле-

    жит, поскольку оно было вынесено законно.

     

    Теоретический и практический интерес представляет

    вопрос о влиянии отмены усыновления на жилищные

    права бывших усыновителей. В законе этот вопрос не

    отражен. Представляется, что его следует решать исходя

    из сущности усыновления, создающего между ребенком

    и усыновителем права и обязанности родителей и детей.

    Поэтому поселение ребенка на жилую площадь усынови-

    теля создает для него весь комплекс жилищных прав и

    обязанностей; в случае отмены усыновления жилищные

    права ребенка сохраняются за ним, если он останется

    проживать в квартире усыновителей или будет передан

    органом опеки и попечительства на воспитание в государ-

    ственное детское заведение, родственникам, опекуну или

     

    попечителю, при условии, что там остались проживать

    усыновитель или члены его семьи. При возврате ребенка

    его родителям он теряет право на жилую площадь усыно-

    вителей с момента фактического выезда от них.

     

    Если усыновитель поселился на жилую площадь, за-

    нимаемую ребенком, он сохраняет право на нее, если не

    последует отмена усыновления по причине уклонения усы-

    новителя от исполнения им своих обязанностей. В послед-

    нем случае он может быть выселен по правилу применяе-

    мой по аналогии ч. 1 ст. 38 Основ жилищного законода-

    тельства, если его совместное проживание с ребенком

    будет признано невозможным или же если усыновление

    произведено без согласия указанных в законе лиц.

     

    3, АННУЛИРОВАНИЕ СЕМЕЙНО-ПРАВОВОГО АКТА

     

    Каждое правоотношение должно выполнять определен-

    ные социальные функции, соответствовать личным и об-

    щественным интересам. Нормальная жизнь правоотноше-

    ния возможна лишь тогда, когда при его возникновении

    соблюдены установленные законом предписания. Однако

    в семейном праве они зачастую не формулируются прямо

    в качестве юридической обязанности. Их обязательный

    характер выводится при помощи логического толкования,

    мысленным добавлением частицы <не> ^. Так, согласно

    ст. 15 Кодекса о браке и семье УССР для заключения

    брака необходимо согласие лиц, вступающих в брак, и

    достижение ими брачного возраста. Следовательно, закон

    обязывает граждан не скрывать своего действительного

    возраста и не принуждать другого при помощи запугива-

    ния, силы или обмана к вступлению в брак и одновремен-

    но вменяет в обязанность органам ЗАГСа контролировать

    соблюдение указанных требований. То же касается и усы-

    новления. Устанавливая условия усыновления и препят-

    ствия к нему, закон обязывает граждан, исполнительные

    комитеты городских, районных Советов народных депута-

    тов неукоснительно соблюдать эти предписания. Это имен-

    но обязанности юридические, а не пожелание избрания

    наиболее благоприятного варианта поведения с целью до-

    стижения желаемого правового результата.

     

    Несоблюдение установленных законом предписаний на

    стадии заключения брака или осуществления усыновления

    может привести к признанию их недействительными. Та-

    кова терминология законодателя. И если с практической

    точки зрения сущность такого правового последствия счи-

    тается как будто понятной, то в теоретическом плане

     

    По Кодексу о браке и семье ЛитССР признание брака

    недействительным лишает супругов всех прав, возникших

    из данного брака (ч. 1 ст. 50), а в случае признания не-

    действительным усыновления все права и обязанности

    ребенка в отношении усыновителей и их родственников

    утрачиваются (ч. 1 ст. 131). Следовательно, законода-

    тельно признается факт возникновения в прошлом этих

    прав и обязанностей.

     

    Позиция законодателя УССР по данному вопросу не-

    последовательна. Признание брака недействительным,

    гласит ч. 1 ст. 49 Кодекса о браке и семье УССР, влечет

    за собой прекращение всех прав и обязанностей, возник-

    ших ранее и предусмотренных для лиц, состоящих в бра-

    ке. Однако в отношении усыновления содержится иное

    правило: в случае признания усыновления, недействитель-

    ным в отношении усыновителя, его родственников и усы-

    новленного никаких прав и обязанностей, вытекающих из

    усыновления, не возникает (ст. 122).

     

    Позиция Кодекса о браке и семье ЛитССР пред-

    ставляется наиболее правильной. Законодатель учел тот

    очевидный факт, что лица, состоящие в браке, заключен-

    ном с нарушением закона, получают ряд юридических

    возможностей. В равной мере эти возможности возникают

    и при незаконно произведенном усыновлении: возмож-

    ность получения содержания, поселения на жилплощадь,

    занимаемую ранее супругом или усыновленным. При этом

    лицо получает не только личное и имущественное благо,

    но и право на него. Подтвержденное соответствующими

    документами, это право признается государственными

    органами, другими гражданами, и соответствующим' обра-

    зом обеспечивается его охрана. Так, в случае взыскания

    алиментов в пользу одного из таких супругов суд защи-

    щает его право на содержание. Сомневаться в истинности

    этого права суду не приходится. Если акт государствен-

    ного органа (а регистрация брака или решение исполкома

    об усыновлении - не что иное, как административный

    акт) издан в пределах компетенции, отвечает требова-

    ниям, относящимся к порядку издания, форме приобре-

    тения и юридической силе, создается презумпция его за-

    конности, причем презумпция законности, истинности та-

    ких актов отличается максимально высокой степенью

    вероятности ^Ї.

     

    Следовательно, именно благодаря этой презумпции по-

    лученные в результате незаконного акта блага облекают-

    ся внешне в ранг субъективного права. Отличаются ли

    качественно эти права от прав, приобретенных на закон-

     

    ном основании? Вероятно, лишь неустойчивостью квази-

    права, которое в любой мом'ент может быть аннулировано.

    До вынесения судебного решения авторитет выданного

    государственным органом свидетельства прикрывает факт

    нарушения правового предписания, тайно, умышленно или

    неумышленно совершенного сторонами. Однако из этого

    не следует, что правонарушение может явиться основа-

    нием для возникновения у лица, совершившего его, субъ-

    ективного права, ибо факт правонарушения обнаружива-

    ется лишь впоследствии. Как только он будет установлен

    судом, происходит переоценка возникших между сторона-

    ми отношений. То, что ранее считалось правом, перестает

    быть таковым. Более того, обнаруживается, что это было

    вовсе не право, а тем самым и не правовое отношение,

    поскольку законность приобретения должна быть непре-

    менным условием возникновения субъективного права.

     

    Следовательно, незаконный акт может по существу

    привести лишь к возникновению квазиправоотношения,

    отличающегося от истинного правоотношения незакон-

    ностью своего возникновения.

     

    Поэтому с момента заключения брака или вынесения

    решения исполкома об усыновлении до признания их не-

    действительными правового вакуума не существует. Он

    заполняется соответствующим правовым содержанием.

     

    Исключение составляют браки и усыновления, совер-

    шенные без намерения создания семьи, приобретения вза-

    имных семейных прав и обязанностей. Они существуют

    лишь формально, порождая, однако, правовые возмож-

    ности в области жилищных или наследственных отно-

    шений.

     

    Спорным является и вопрос о правовой природе санк-

    ции, следующей за таким незаконным актом. Прежде

    всего, следует выяснить, что признается недействитель-

    ным: брак, усыновление как правоотношения или же тот

    административный акт, который в сочетании с другими

    действиями породил их.

     

    Как считает А. М. Рабец, признанием брака недей-

    ствительным аннулируется актовая запись о браке ^'. Ана-

    логичную позицию занимают и некоторые другие авторы ^.

    Получается, что суд сначала признает брак недействи-

    тельным и лишь в результате этого происходит аннулиро-

    вание актовой записи, т. е. административного акта. Так,

    ст. 127 Кодекса о браке и семье УССР требует от суда

    в случае признания усыновления недействительным на-

    править копию решения в орган ЗАГСа для аннулирова-

    ния актовой записи об усыновлении. Согласно ст. 209 Ко-

     

    декса о браке и семье БССР аннулирование записи об

    усыновлении производится органом З