Юридическая Библиотека - Право доверительной собственности. Слипченко С. А. -

На главную »  » Право доверительной собственности. Слипченко С. А.

Гражданское право: Право доверительной собственности. Слипченко С. А.


    Монография посвящена всестороннему комплексному исследова­нию института права доверительной собственности, теоретическому обо­снованию основных принципов и методов его функционирования.

    В работе рассматриваются история и причины возникновения ин­ститута, дается общая правовая характеристика, анализируется право­вой статус субъектов доверительных отношений. Исследуя условия су­ществования права доверительной собственности в Украине с учетом специфики отечественного законодательства, автор предпринял попытку разрешить ряд проблем, связанных с перспективами становления, раз­вития и совершенствования данного института.

    Книга рассчитана на представителей органов государственной вла­сти и управления, предпринимателей, научных работников, преподава­телей, аспирантов и студентов юридических вузов и факультетов, а так­же всех, кто интересуется вопросами доверительной собственности (до­верительного управления имуществом).


    ББК 67 303.1(4УКР)1

     Х303.9(4УКР)1

    С 47

     

    Автор:

    С. А. Слипченко,

    кандидат юридических наук

     

     

     

     

     

     

     

    Слипченко С. А.

    С 47        Право доверительной собственности. — Харьков: Кон-

    сум, 2000. — 176 с.

    ISBN 966-7124-82-7

    Монография посвящена всестороннему комплексному исследова­нию института права доверительной собственности, теоретическому обо­снованию основных принципов и методов его функционирования.

    В работе рассматриваются история и причины возникновения ин­ститута, дается общая правовая характеристика, анализируется право­вой статус субъектов доверительных отношений. Исследуя условия су­ществования права доверительной собственности в Украине с учетом специфики отечественного законодательства, автор предпринял попытку разрешить ряд проблем, связанных с перспективами становления, раз­вития и совершенствования данного института.

    Книга рассчитана на представителей органов государственной вла­сти и управления, предпринимателей, научных работников, преподава­телей, аспирантов и студентов юридических вузов и факультетов, а так­же всех, кто интересуется вопросами доверительной собственности (до­верительного управления имуществом).

     

    Печатается по авторскому договору с исключительной лицензией.

     Все права защищены.

    С  Без объявл.                                                     ББК 67 ЗО3.1(4УКР)1

                                        Х303.9(4УКР)1

    © С. А. Слипченко, 2000
    © Совместное коллективное предприятие фирма «Консум», оформление, 2000

    ISBN 966-7124-82-7                         


    ОГЛАВЛЕНИЕ

     

    Предисловие……………………………………………………..

    Глава 1.   Общая характеристика права доверителей

    собственности............................................. ………………………...7

    1.1.Гносеология права доверительной собственности……………...7

    1.2.Доверительная собственность в теории

    и законодательстве Украины.................... ………………………....43

    Глава 2.   Правовой статус доверительного собственника

    и сфера его деятельности.......................... …………………………80

    2.1.    Правовой статус доверительного собственника

    в Украине............................................... …………………………....80

    2.2. Сфера деятельности доверительных

    собственников в Украине......................... ………………………….95

    Послесловие................... …………………………………………..124

    Приложение. Образцы договоров, обеспечивающих

    осуществление доверительных операций………………………….127

    Список рекомендуемой литературы …………………………….164


     

    Светлой памяти Учителя,

    профессора Пушкина

    Александра Анатольевича

    ПОСВЯЩАЕТСЯ

     

     

     

    Английские юристы прекрасно понимали, что, когда собственник находит выгод­ным управлять своим имуществом посред­ством других лиц, ему не должно чинить­ся в этом никаких преград.

    Г. Ласк

     

     

    ПРЕДИСЛОВИЕ

    В период становления Украины как правового демократиче­ского государства обновляются все стороны жизни нашего обще­ства. Направление движения к рыночным отношениям непо­средственно связано с процессом демократизации и гуманизации всего общества. Сложившиеся в Украине в период ее пребывания в составе СССР нормативная база и правовые институты были призваны обеспечивать регулирование в сфере экономики с по­мощью административно-командных методов. Поэтому требует пересмотра и переосмысления целый ряд существующих право­вых понятий, категорий, механизмов воздействия в области хо­зяйственных отношений. В связи с этим исследование различных правовых конструкций собственности, а также иных форм реа­лизации экономических отношений приобретает особую актуаль­ность.

    Данная монография посвящена исследованию права дове­рительной собственности как одного из видов ограниченных вещных прав.

    До недавнего времени термины «доверительная собствен­ность», «траст», «бенефициарий» были в Украине практически неизвестны. С принятием декрета Кабинета Министров Украи­ны «О доверительных обществах» миллионы людей становятся вкладчиками различных трастовых и инвестиционных компа­ний, инвестиционных фондов и банков. Однако, несмотря на это, остаются окончательно не решенными вопросы правовой природы, признаков и самого понятия права доверительной соб­ственности. Ответ на них связан с определенными сложностя­ми, ибо на сегодняшний день ни в одном государстве, в том

     


     

     

    числе и в Украине (за исключением стран англо-американской системы права), нет в отношении траста единого подхода ни в законодательстве, ни в научных разработках. Между тем, как показывает практика, в условиях перехода Украины к рыноч­ной экономике без использования траста как правового инсти­тута обойтись невозможно. Именно неправильное понимание сущности траста, его предназначения, неурегулированность до­верительных отношений законодательно создали благоприятные условия (и не только в Украине) для массового обмана граждан. Изучение данного вопроса и должно позволить избежать в даль­нейшем подобного рода инцидентов. В этом направлении уже ведутся определенные научные исследования.

    В предлагаемой вниманию читателя работе детальному изу­чению и анализу подвергнуты методы гражданско-правового воздействия на субъекты права доверительной собственности, сфера деятельности доверительных собственников, способы про­филактики правонарушений в данных правоотношениях, при­чем не только в рамках законодательства Украины, но и с уче­том действующего законодательства стран Западной Европы и СНГ.

    Актуальность такого исследования, кроме того, продиктова­на взятыми Украиной при вступлении в Совет Европы обяза­тельствами по приведению отечественного права в соответствие с принципами зарубежного частного права и надлежащего офор­мления частной собственности, а также стремлением к устране­нию разницы между правовыми семьями (континентальным и англосаксонским правом) путем как перехода отдельных право­вых институтов, присущих только определенной правовой се­мье, в иную правовую семью, так и сближения и унификации правовых норм.

    Целью монографии является комплексное исследование ин­ститута права доверительной собственности. В связи с этим ав­тор, изучая и анализируя украинскую и зарубежную правовую и экономическую литературу, законодательство, практику, ставит перед собой следующие основные задачи: проследить историю развития права доверительной собственности; проанализировать предпосылки возникновения и развития траста за рубежом; рас­смотреть понятие права доверительной собственности, данное разными юристами, и вывести то, которое наиболее полно отве­чает сущности права доверительной собственности в англо-аме­риканской системе права; определить правовую природу, признаки


    права доверительной собственности, правовое положение субъектов; показать существующие в англо-американской сис­теме права виды траста и их назначение; рассмотреть отличия институтов права доверительной собственности от сходных с ним институтов в англо-американской и пандектной системе права; уяснить факторы появления правоотношений доверительной соб­ственности в Украине; разграничить понятия «доверительные операции» и отношений, порождающих право доверительной собственности; выделить и проанализировать правовые теории, точки зрения сторонников и противников внедрения права до­верительной собственности в пандектную систему права, в том числе в правовую систему Украины; установить возможности использования в законодательстве Украины института довери­тельной собственности как одного из видов ограниченных вещ­ных прав; определить возможные меры профилактики правона­рушений при осуществлении сторонами правоотношений дове­рительной собственности; установить сферы деятельности доверительного собственника в Украине.

    Суть авторской концепции исследования сводится к тому, что право доверительной собственности — это чисто граждан­ско-правовой институт, который является специфическим ви­дом вещных прав в континентальной системе права и поэтому должен регулироваться исключительно нормами гражданского законодательства как в статическом, так и в динамическом со­стоянии.

    Автор отдает себе отчет в том, что многие рассматриваемые проблемы, касающиеся предмета исследования данной моно­графии, являются дискуссионными, и не претендует на их окон­чательное решение.

    Автор выражает благодарность доктору юридических наук, профессору, лауреату Государственной премии Украины, заслу­женному юристу Украины        А.А. ПУШКИНУ за оказанную по­мощь при проведении данного исследования и подготовке ру­кописи к изданию.


    Глава 1

    ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА

    ПРАВА ДОВЕРИТЕЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ

     

    1.1. Гносеология права доверительной собственности

     

    Становление и развитие новых экономических отношений свидетельствует, что Украина не в полной мере подготовлена к их регулированию, и в первую очередь, в правовом плане. Су­ществующая нормативная база и правовые институты были на­правлены на урегулирование так называемых «социалистиче­ских», но отнюдь не складывающихся рыночных отношений. Поэтому перед законодателем встала задача поиска новых ре­шений.

    Известно, что центральное место в рыночных отношениях занимают отношения, связанные с собственностью.

    Правовая регламентация права собственности в Украине довольно широко представлена Законом Украины от 7 февраля 1991 г. «О собственности»[1], в пп. 1, 2 ст. 4 которого отмечается: «Собственник по своему усмотрению владеет, пользуется и рас­поряжается принадлежащим ему имуществом» и «...вправе со­вершать любые действия, не противоречащие закону. Он может использовать имущество для осуществления хозяйственной и иной, не запрещенной законом, деятельности...» Все это значи­тельно расширяет возможность собственника (по сравнению с той, которая была до принятия этого Закона) в распоряжении своим имуществом*. В то же время данный Закон не охватывает всего многообразия складывающихся отношений собственнос­ти. Прежде всего это вызвано появлением новых объектов в граж­данском обороте (ценные бумаги, имущество, приобретенное в результате разгосударствления, и т.д.) и «крупных» собственни­ков. Распоряжение многими «новыми» объектами, например,


    такими, как ценные бумаги, имущество производственного на­значения и т.п., потребовали от собственника новых знаний и умений, которые не всем доступны. Это предопределило новый подход к решению многих проблем. Законодатель обратился к одному из наиболее своеобразных и уже известных во всем мире институту доверительной собственности (trust). Появление в Украине в начале 90-х годов доверительных обществ — это лишь первые, очень осторожные, шаги, но они свидетельствуют о том, что данная правовая конструкция объективно необходима и со временем найдет свое достойное применение в Украине, как и во всем мире. Ныне с помощью института доверительной соб­ственности во многих правовых системах регулируется огром­ное количество отношений, связанных с имуществом, а страны англосаксонского права вообще не представляют, как можно обходиться без траста.

    Для анализа и возможности применения права доверитель­ной собственности в Украине рассмотрим историю его возник­новения и развития. Прежде чем траст (между прочим, очень древний правовой институт) дошел до наших дней и стал широ­ко применяться в правовых системах мира, ему пришлось пре­одолеть долгий путь развития и совершенствования.

    Представляется, что не совсем верно относить зарождение доверительной собственности (trust) к XIIXIII векам, хотя именно такое утверждение можно часто встретить в литературе[2]. Основные положения доверительной собственности, ее главные черты, элементы можно найти уже в Древнем Риме, а точнее — в его классический период (приблизительно 126 г. до н.э. — 294 г. н.э.). Справедливость выдвинутой гипотезы подтвержда­ется следующими материалами.

    У римлян в праве на чужие вещи существовали такие инсти­туты, как суперфиций и эмфитевзис, корни которых уходят еще в древнегреческое право. Сущность их заключалась в том, что они носили вещный характер и были связаны с землей. Собственник предоставлял эмфитевте* земли сельскохозяйственного назначения,


     а суперфициарию* — земли под застройку. Предоставление впоследствии стало бессрочным, а эмфитевта и суперфициарий обладали довольно широкими правами в отношении этой земли. Они могли ее отчуждать, передавать по наследству, дарить, уста­навливать на нее залог и сервитута, т.е. осуществлять все пра­вомочия собственника (владение, пользование и распоряжение в полном объеме), формально таковыми не являясь[3].

    Постглоссаторы**, комментировавшие источники римского права уже с учетом обработки, которой они подвергались в ре­зультате глоссирования, столкнулись с проблемой в отношени­ях земельной собственности, сложившейся в условиях феодаль­ного сюзеренитета-вассалитета.

    Сложность указанной проблемы заключалась в том, что если собственность — это полное господство над вещью (plena in rei potestas), то в отношении земли такого господства не было ни у вассала, ни у сюзерена. Вассал его не имел, ибо сам получал землю от сюзерена и нес в связи с этим определенные повинно­сти. Сюзерен тоже был ограничен в своем господстве над этим имуществом, поскольку оно находилось в юридически защи­щенном пользовании вассала.

    Как ближайший аналог указанных явлений, постглоссаторы заимствовали из римского права институты суперфиция и осо­бенно эмфитевзиса. Они обратили внимание на то, что и в ука­занных случаях полное правовое господство над вещью не со­средотачивается в руках ни земельного собственника, ни супер-фициария или эмфитевты. Это послужило основанием для вывода о том, что право собственности обособленно и не принадлежит ни тому, ни другому, ибо ни вассал, ни сюзерен не являются его обособленными носителями. Собственность поделена или рас­щеплена (разделена) между всеми участниками указанных процессов.

     

     

     

     

     

     

    * Суперфициарий — в Древнем Риме лицо, обладавшее долгосрочным, отчуж­даемым и переходящим по наследству правом пользования чужой землей для застройки (Подопригора А.А. Основы римского гражданского права. К., 1990. С. 161).

     

    **Глоссаторыв средние века (XXII вв.) итальянские юристы, комменти­ровавшие и толковавшие римское право путем составления заметок (глосс) на полях текстов римских кодексов и законов. Школа глоссаторов основана итальянским юристом Ирнерием в Болонье; постглоссаторы — в средние века итальянские юристы, занимавшиеся толкованием норм и отрывков, имевшихся в работах глоссаторов (Советский энциклопедический словарь. М., 1982. С. 312).


     Она выступает здесь в виде не единой, а разделенной собственности. Так родилась теория разделенной собственности[4].

    О.С. Иоффе особо уделил внимание тому, что питательной средой теории разделенной собственности, а следовательно, и теории траста являлся именно институт прав на чужие вещи, как один из центральных институтов древнеримского права. Следует также отметить, что римское право того времени знало иски точного (строгого) права (actiones stricti juris), предусмот­ренные законом, т.е. писаным правом, и иски доброй совести (actiones bonoe fidei), основанные на принципе (эквитас) спра­ведливости. В первом случае претор, связанный нормами jus civile, либо предоставлял истцу защиту, либо не предоставлял ее, даже если заведомо совершал судебную ошибку. Во втором же случае он старался удовлетворить интересы обеих сторон, не был свя­зан рамками права и мог предоставить защиту несобственнику, в то время как у квиритского собственника оставалось лишь номинальное, лишенное практического смысла, ничем не за­щищенное голое право (nudum jus)[5].

    Этот факт свидетельствует о том, что в Древнем Риме, как впоследствии и в Англии, на одну и ту же вещь мог быть соб­ственник на основании принципа (в Англии — права) справед­ливости и собственник на основании писаного права. В той же роли, которую играл претор, усматривается роль суда королев­ского канцлера Англии (впоследствии — судов справедливости).

    Нельзя не упомянуть и такой брачно-правовой институт кон­ца республиканского периода, как приданое (dos), который так­же имеет основные элементы доверительной собственности. Приданое — это определенное имущество, передаваемое мужу в собственность при заключении брака. Как собственник супруг имел все основания управлять им. Но при наступлении опреде­ленных условий расторжения брака (эти условия все время из­менялись в сторону увеличения прав жены на указанное иму­щество) муж обязан был вернуть его. Римские юристы говори­ли: «Хотя приданое находится в имуществе мужа, но принадлежит жене». Позже встречаются упоминания и о том, что жена могла передать мужу в управление и свое имущество (брак — sine manu, т.е. брак без мужней власти).

            


    Бесспорно, что питательной средой для доверительной соб­ственности послужили и фидуциарные сделки римского права, например, договор поручения (mandatum), договор товарище­ства (societas). Они так же, как и траст, строились на основании доверия.

    Нельзя обойти вниманием и сингулярное правопреемство наследственного права, т.е. так называемые легаты и фидеико-миссы. Легат (legatum), или завещательный отказ, — это содер­жащееся в завещании распоряжение наследнику о предоставле­нии какой-либо имущественной выгоды за счет наследственно­го имущества третьему лицу-отказополучателю. Фидеикомисс (fideicomissum — доверительное поручение) отличается от лега­та тем, что он как вид сингулярного преемства наследственного права включал в себя распоряжение только для наследников по закону, был более упрощен и мог быть выражен в устной фор­ме. Обратим внимание на те признаки, которыми обладало син­гулярное преемство: передача обремененного поручением иму­щества наследнику (новому собственнику); наличие особого, устного для фидеокомиссария и письменного для легатория, распоряжения (в данном случае завещательного распоряжения); направленность распоряжения собственника на предоставление какой-либо имущественной выгоды за счет наследственной массы третьему лицу-отказополучателю (он же и выгодоприобретатель); наличие выгоды или пользы, извлеченных из имущества, пере­данного наследнику, и направленных в пользу третьего лица; то, что выгодоприобретатель приобретает не вещные права, а лишь право требовать от наследника исполнения своих обяза­тельств — все это, а также сказанное выше, позволяет допус­тить, что институт доверительной собственности возник гораз­до раньше XIIXIII веков. В подтверждение этого приведем еще один аргумент.

    В раннереспубликанском периоде римского залогового пра­ва существовала такая форма залога, как фидуциарная сделка (fiducia cum creditore). О.С. Иоффе называет ее «фидуциарной продажей»[6]. Суть ее заключалась в том, что должник взамен полученных денежных средств передавал кредитору вещь, кото­рой он обеспечивал возврат долга, в собственность. В том слу­чае, если по какой-либо причине долг не был возвращен в срок, этот предмет (вещь) служил как бы компенсацией за утерянные

                   


    деньги. Если кредитору денежные средства возвращались в срок, то на нем лежала моральная обязанность возвратить имущество, переданное по фидуциарной сделке. Возврат вещи, которой обес­печивался возврат долга при исполнении обязательства в срок, было делом совести кредитора, а не его правовой обязаннос­тью[7]. В этом, как и в большинстве указанных случаев, огромную роль играли особые средства преторской защиты. С переходом к тоталитарному режиму, когда с помощью законов император все больше и больше пытался регулировать экономические от­ношения того периода, фидуциарная сделка в Италии утрачива­ет свое значение. И только с развитием мануфактурного произ­водства в Англии она получила дальнейшее развитие.

    Именно фидуциарная сделка как вид доверительной опера­ции дошла до наших дней (лишь с небольшим усовершенство­ванием). В США эта сделка сегодня именуется обеспечитель­ным трастом, в Германии — доверительным обеспечением, или институтом обеспечительного пересвоения.

    Подобную позицию в отношении времени возникновения института доверительной собственности разделяет и Р.А. Май-даник, хотя и склоняется к тому, что институт доверительной собственности сформировался в Древнем Египте[8].

    Средневековье можно охарактеризовать как период разви­тия феодальных отношений, в основе которых лежали земель­ные отношения. Как уже упоминалось, перед итальянскими юристами (постглоссаторами) встала проблема регулирования отношений земельной собственности, и для ее решения как бли­жайший аналог они привлекают из римского права институты эмфитевзиса и суперфиция.

    Известно, что францисканцы — члены первого нищенству­ющего ордена, основанного в Италии в 1207—1209 гг.[9], — ши­роко использовали институт доверительной собственности. По уставу ордена монахи не могли быть собственниками недвижи­мости, поэтому земельные участки для них держали иные лица, например, горожане или крестьяне, боявшиеся попасть в неми­лость церкви, городские общины и т.д. Использовали траст и рыцари, отправлявшиеся на войну. Они передавали в управле­ние свою недвижимость поверенным, и последние обязаны были

                  


    использовать полученное лишь в интересах тех лиц, на которых указал собственник (рыцарь, ушедший на войну). Как правило, это были его близкие родственники. Этот же институт лег впо­следствии в основу отношений между вассалом и сюзереном.

    В средние века институт доверительной собственности, ис­пользуемый в отношениях с землей, назывался use, а не trust, но обладал теми же элементами, что и современный траст.

    В средневековой Англии наряду с проблемами, существо­вавшими в области земельных отношений, были и другие слож­ности. Так, многочисленные запреты и ограничения в силу тра­диций и ревностной охраны обычаев вызывали необходимость соблюдать немало формальностей, что в свою очередь значи­тельно затрудняло гражданский оборот с недвижимостью. Кос­ность права создала в Англии (как, впрочем, в свое время и в Древнем Риме) благоприятную почву, попав в которую семена доверительной собственности произросли, окрепли и получили дальнейшее развитие. Так, в соответствии со средневековым пра­вом этой страны наследодатель не мог передать землю по заве­щанию лицам, отличным от наследников по закону. Имущество могло переходить как к дочери, так и к сыну в равной доле, но земля переходила только к сыну завещателя. При отсутствии последнего земля переходила в казну, общину и т.д. Во избежа­ние таких ограничений собственник еще при жизни передавал недвижимость в доверительное управление. В этом случае его свобода в выборе выгодоприобретателя не была ограничена ни­чем, а последний получал доход и возможность управлять учас­тком.

    Еще один пример. Лорды, не имея физической возможнос­ти для продуктивного использования своих земельных владе­ний, раздавали участки управляющим (держателям). Последние были ограничены в своих правах на полученную недвижимость, в частности на право передачи ее в управление, по наследству. Держатели передавали землю в доверительное управление и тем самым имели возможность назначить бенефициария по своему усмотрению, указав его в договоре. Как правило, это были на­следники, которым управляющий хотел передать имущество после своей смерти, но не мог в силу определенных ограни­чений.

    Кроме того, нет оснований отрицать, что отношения дове­рительной собственности широко использовались и для эксплу­атации крестьян. Феодал передавал крестьянину земельный уча-


    сток, с тем чтобы он обрабатывал его и нес перед господином определенные повинности, т.е. служил ему, передавая урожай или часть урожая (впоследствии выплачиваемый в твердом де­нежном взносе — цензе). Такие отношения получили название цензива. Эта земля могла свободно переходить по наследству, продаваться, иным образом отчуждаться, но новый хозяин по отношению к феодалу нес те же повинности, уплачивал тот же ценз, что и предыдущий.

    Следует отметить, что новая форма крестьянского землевла­дения — цензива — существовала не только в Англии. Наряду с экономическим стимулированием крестьянина она была настоль­ко удобна для феодала, что быстро распространилась в Европе. В частности, во Франции переход к такой форме землевладения начался уже в XIII веке.

    Существенную роль в становлении и развитии доверительной собственности в Англии сыграли церкви и монастыри. Средне­вековое право запрещало передавать им в собственность недви­жимость (по этому вопросу король издал несколько «ассизов» — законов). Но поскольку владение обширными территориями зе­мель давало религиозным учреждениям реальную власть и силу в государстве, экономическое и политическое могущество, они начали широко использовать институт use для того, чтобы обхо­дить этот запрет. Земля передавалась формально иным лицам. В реальности же имели место отношения доверительной соб­ственности, когда так называемый реальный собственник (дове­рительный собственник) обязан был управлять этим имуществом в интересах церквей или монастырей. Из-за боязни отлучения от церкви, попадания в немилость, других санкций управляющий (реальный собственник), как и доверительная собственность (имущество) в целом, были полностью подконтрольны религи­озным учреждениям.

    По общему праву Англии, истинным (номинальным) и един­ственным собственником этой недвижимости являлся управля­ющий ею, и поэтому внешне фактическое владение было завуа­лировано. Наряду с этим постепенно выгодоприобретатель на­деляется правом истребования доверительной собственности у третьих лиц, если они ею завладели без достаточных на то осно­ваний. Эти и другие факторы привели к тому, что уже к началу XVI в. use применялся почти на всей территории Англии.

    Итак, хотя Англия и не является родоначальницей довери­тельной собственности как таковой, однако можно с полной


    уверенностью говорить, что именно там этот институт получил столь широкое развитие и применение, что стал неизменным спутником англичан. Даже когда велась многовековая борьба с церковью и король Генрих VIII издал закон, в соответствии с которым роль института use, связанного с земельными отноше­ниями, сводилась к нулю, институт доверительной собственно­сти не исчез. Так, чтобы конфисковать земли религиозных уч­реждений, которые, не являясь юридическими собственниками, фактически ею владели, и тем самым подорвать их экономичес­кое и политическое могущество, в 1535 г. в Англии принимается «Statute of Uses». Согласно этому закону собственником призна­вался не доверительный собственник (лицо, управляющее зем­лей), как это было ранее, а выгодоприобретатель (бенефициа-рий), т.е. лицо, в пользу которого осуществлялось управление имуществом. Таким образом, было устранено раздвоение соб­ственности в земельных отношениях, и поскольку они преобла­дали в институте use, то сам этот институт был практически лик­видирован.

    По мере возрастания роли буржуазии и последующего пре­вращения ее в господствующий класс изменились и задачи, которые ставились теперь уже перед трастом. В начале XVII в. (период, когда в целом весь институт доверительной собствен­ности полностью возродился после закона Генриха VIII, издан­ного в 1535 г.) Англия выглядела в некотором отношении стра­ной, гораздо более буржуазной, чем феодально-крепостниче­ской[10]. Обезземеливание и рост городов привели к тому, что огромная часть крестьянства превратилась в пролетариев, утра­тивших связь с землей. В это время испытывают бурный рост промышленность, добыча угля и железной руды, кораблестрое­ние. Развитие кораблестроения дало толчок морской торговле, а последнее — экспортированию товара. Но теперь экспортиро­валось уже сукно, а не шерсть. Росло число крупных торговых компаний. Институт доверительной собственности как один из центральных институтов в праве Англии и здесь нашел свое до­стойное применение. В это время он главным образом исполь­зуется для устранения пробелов в законодательстве и как путь, с помощью которого можно ограничить консервативность права.

    Для увеличения количества высококвалифицированных ра­ботников начали применять траст. Содействуя образованию траста,

      


     лицо передавало в управление часть своего имущества, ко­торым и управляли trustee в интересах подобного рода учрежде­ний. Средства для так называемых благотворительных (charitable) целей направлялись и на развитие здравоохранения, и для по­мощи нищим. Такие отношения получили настолько широкое применение, что уже в 1601 г. королева Елизавета I посчитала необходимым урегулировать их. Был издан закон, содержащий предписания, каким образом должны создаваться подобные орга­низации, кто и каким образом мог осуществлять операции charitable (публичный траст, благотворительный траст и т.д.).

    Буржуазные отношения породили множество фирм (в част­ности, речь идет об акционерных обществах), основная цель которых — ограбление мелкого пайщика, поверившего обеща­ниям о больших прибылях и быстром обогащении. Процветало мошенничество. В связи с этим в Англии в 1720 г. был принят закон, запретивший образование юридических лиц без предва­рительного разрешения короля либо Парламента. Благодаря использованию механизма доверительной собственности, появи­лась возможность относительно легко обходить и этот запрет. Имущество передавалось в управление либо определенному физическому, либо уже существующему юридическому лицу. Таким образом, был директор (управляющий), было обособлен­ное имущество, переданное в траст, т.е. существовала своего рода ассоциация с признаками юридического лица, но она не была юридически создана*.

    Доверительная собственность применялась и в традицион­ных отношениях, где она уже успела укорениться: имуществен­ных отношениях супругов, наследственных отношениях, земель­ных и т.д.

    Развитию траста способствовало и то, что английские юрис­ты прекрасно понимали, что, когда номинальный собственник находит выгодным управлять своим имуществом посредством других лиц, ему не должно чиниться в этом никаких препят­ствий.

    Но описание траста было бы неполным без характеристики судов справедливости. Именно они играли и играют по сей день огромную роль в реализации института доверительной собствен­ности и защите прав ее субъектов. Связанные рамками окостеневших

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

    *Есть основания предполагать, что именно такое положение дел создало по­чву для возникновения теории юридического лица — «теории директора».


     «приказов», без которых возбуждение дела было невоз­можно, суды общего права оказались неспособными рассматри­вать и решать споры. Поэтому те, кто были не согласны с реше­нием суда, обращались за помощью к королю, взывая к его спра­ведливости. Это было в духе средневековья. В XII в. роль пользовавшихся немалым влиянием королевских судов была усилена реформами короля Генриха II (1154—1189). Одна из них вводила новый порядок судопроизводства по спорам о земель­ной собственности. Каждый свободный человек Англии мог за известную плату перенести имущественный спор на рассмотре­ние королевской курии. Здесь не применялись ордалии*: рас­смотрение производилось через свидетелей, дававших показа­ния под присягой. По сути, это явилось шагом вперед[11].

    Сначала это были единичные случаи, но постепенно такая практика учащается. Канцлер, к компетенции которого относи­лась выдача предписаний, в соответствии с которыми судьи при­нимали дела к своему производству, действовал на основании поручения короля. Он постепенно начинает выполнять функ­цию последней судебной инстанции, а впоследствии — и пер­вой. Канцлер, не связанный «общим правом», принимает реше­ния на основании принципа справедливости, хотя «...широко использует в своей практике римское и каноническое право»[12]. Такая система судопроизводства, позаимствованная у римского права**, была очень эффективной и удобной. Последнее прояв­лялось в том, что истец мог получить предписание о принуди­тельном исполнении условий договора в таком виде, в каком это предусматривалось изначально.

    Система общего права не знала других санкций за неиспол­нение договорных обязательств, кроме возмещения ущерба. Поэтому суды общего права могли лишь истребовать возмеще­ние убытков, что в некоторых случаях было невыгодно номи­нальному собственнику. Арест самого нарушителя (на основа­нии права справедливости), а равно как и наложение ареста на его имущество за невыполнение предписания (решения) Суда канцлера, делал такую форму судопроизводства весьма эффективной.

     

     

     

    * Ордалиисудебные поединки. Недовольная приговором сторона могла вызвать на поединок другую сторону и, победив ее, доказать свою правоту. Считалось, что боги и сила стоят на стороне справедливости.                            

    ** В римском праве такой процесс назывался «неординарным».

     


     В то же время, как утверждает Рене Давид, и с этим нельзя не согласиться, вмешательство королевского суда спра­ведливости никоим образом не предполагало изменения легаль­ного права, наоборот, канцлер высказывал уважение к нему: «Справедливость основывается на праве» (Equity follows the Law). Однако следовать праву — не означает, что нужно пренебрегать законами морали. Именно во имя последней осуществляется вме­шательство канцлера. Р. Давид приводит такой пример: «Если одно лицо передало другому, доверяя ему, какое-то имущество для управления в интересах третьего лица и передачи последне­му доходов, полученных от этого имущества, согласно «общему праву», лицо, получившее имущество, становится его единствен­ным собственником. Принятое им обязательство не имеет силы. Канцлер придает силу этому обязательству, приказывая довери­тельному собственнику либо воздерживаться от каких-то дей­ствий, либо поступать определенным образом, в том числе пе­редавать доходы бенефициарию (выгодоприобретателю), а этот приказ дополнял санкцией личного порядка; управляющий будет арестован, но за невыполнение приказа. Канцлер не нарушает норм общего права и не отрицает, что управляющий (trustee) — собственник имущества, но он дополняет общее право, прида­вая силу моральным обязательствам, добровольно взятым на себя трастом»[13].

    XVI век ознаменован тем, что юрисдикция справедливости судов канцлера получила весьма широкое распространение и стала настолько популярна, что возникла серьезная угроза ис­чезновения судов общего права. Учитывая то обстоятельство, что канцлер использовал в своей практике римское право, а институт доверительной собственности входил в право справед­ливости, можно предположить, что trust, может быть видоизме­ненный, был бы вписан в семью правовых систем европейского континента гораздо раньше, чем это произошло в действитель­ности.

    Справедливость вначале представлялась в том виде, как ее могли понимать в XVXVI вв. Впоследствии это понятие было сформулировано более четко. Лорд-канцлер Англии Ноттингем выступил с доктриной свободного судейского рассмотрения в судах справедливости. В своей доктрине он утверждал, что справедливость


     и резонность судебного решения должны быть свя­заны с тем, что думает по тому или иному поводу «обыкновен­ный человек», не сведущий в науке права[14]. Этим был сделан шаг вперед в развитии доверительной собственности.

    Последующее применение и развитие права справедливости превращает его в собрание настоящих юридических норм, со­зданных судами канцлера, с тем чтобы дополнять, а иногда и пересматривать систему общего права.

    Отмечая тот факт, что институт доверительной собственно­сти зародился в Англии, Р. Давид указывает: «Для источников английского права история права начинается с эпохи, когда рим­ское господство прекратилось. Оно не знало обновления на базе римского права и развивалось автономным путем»[15]. Но в то же время автор указывает на то, что римское господство в Англии длилось четыре столетия (до нормандского завоевания в 1066 г.)[16], право которых было основано на элементах римского права[17]; и лорд-канцлер применял принципы этого права[18].

    Подтверждение этих исторических событий можно встре­тить и в других источниках. Все это свидетельствует о том, что английские юристы хорошо знали римское право, и это не мог­ло не отразиться на англосаксонской системе. Изложенное под­тверждает точку зрения о зарождении института доверительной собственности в римском праве и трансформации ее в Англии.

    Несмотря на большое распространение данного института, только в 1893 г. в Англии был принят первый закон о довери­тельной собственности. Впоследствии законы 1925, 1946, 1948, 1961 гг. закрепляют trust в правовых нормах Англии.

    С XIX в. институт доверительной собственности получает распространение в США. Во второй половине 60-х годов про­шлого столетия в США происходит бурный рост промышлен­ного производства, в результате которого к концу XIX в. США становятся самой передовой, высокоразвитой индустриально-аграрной страной в мире. Рост производства сопровождается стре­мительной концентрацией и централизацией капитала[19]. Юрис­ты США успешно применяют институт доверительной собственности

                  


     в новых условиях, хотя и вносят в него незначительные коррективы. Начало крупным монополистическим объединениям с помощью траста положила компания «Стандарт ойл», которая находилась под контролем группы Дж. Д. Рокфеллера.

    Акционеры 40 крупных нефтяных компаний США, каждая из которых объединяла ряд нефтяных предприятий своего шта­та, доверили комитету Дж. Д. Рокфеллера, состоявшему из де­вяти человек, право на управление своей собственностью. Пе­редача прав была оформлена в январе 1882 г. соглашением, в соответствии с которым акционеры передавали все имевшиеся у них акции уполномоченным лицам (доверительным собствен­никам). Комитет был обязан вести дела всех первоначальных компаний с наибольшей выгодой для владельцев сертификатов (акционеры при подписании соглашения получали взамен ак­ций сертификаты, удостоверяющие их взаимоотношения с до­верительным собственником). Эта комбинация способствовала мобильному управлению объединением, его монопольному по­ложению на рынке страны, что в свою очередь привело к отсут­ствию конкуренции. Родоначальником такой формы объедине­ния капиталов, которое получило название «трест», считается юрист компании «Стандарт ойл» Додд. Очевидное преимуще­ство трестов привело к тому, что за короткое время они стано­вятся излюбленной формой, как в США, так и за их пределами. Форма объединения, примененная вначале компанией «Стан­дарт ойл», получает такое распространение, что уже в июне 1890 г. правительство вынуждено принять «антимонополистический» закон (так называемый закон Шермана), который запрещал тре­сты, направленные на полное упразднение свободной конку­ренции.

    С 1888 года, когда законодательное собрание штата Нью-Джерси разрешает корпорациям «держать» акции других корпо­раций, форма объединения производства и капитала, основан­ная на доверительной собственности, начинает изменяться, ус­траняя те недостатки, которые существовали в трестах. Акции на началах траста начинают передавать не только физическим лицам, но и другим компаниям (юридическим лицам). После­дние взамен полученных акций выдавали либо свои акции, либо просто сертификаты, свидетельствующие о взаимоотношениях доверительного собственника и доверителя. Возникают так на­зываемые держательские компании (holding companies), и тот


    же Дж. Д. Рокфеллер преобразовывает свой трест в холдинг «Стандарт ойл оф Нью-Джерси». Холдинг становится новой формой отраслевой монополии.

    С 1926 г. институт доверительной собственности распрост­раняется на европейский континент. В этом же году в Лихтен­штейне принимается закон «The Law of Trusts in Liechtenstein». Этот факт интересен тем, что впервые в 1926 году институт до­верительной собственности был воспринят страной с пандектной системой права. Впоследствии trust начинает применяться и в других государствах, таких, как Германия, Франция, Индия, Япония, в странах Латинской Америки и т.д., приспосабливаясь к той или иной правовой системе.

    Современная практика управления доверительной собствен­ностью во многих вопросах коренным образом отличается от имевшей место в прошлом. Более того, на сегодняшний день траст вышел за пределы англосаксонского права и был приспо­соблен к внутреннему законодательству тех стран, в которых получил распространение. Поэтому представляется целесообраз­ным рассмотреть доверительную собственность в ее классиче­ском виде, т.е. как она представлена в Англии и США.

    Существует много определений института доверительной собственности. Остановимся на некоторых из них и подчеркнем ключевые моменты, характеризующие, по мнению цитируемых авторов, данные отношения.

    «Отношения доверительной собственности заключаются в том, что собственник имущества, учредитель, передает свое иму­щество другому лицу в доверительную собственность для ис­пользования этого имущества в определенных целях или инте­ресах определенного лица, бенефициария. В отношениях со всеми третьими лицами тот, кому передано имущество, является соб­ственником»[20].

    В данном определении заостряется внимание на том, что: только собственник является учредителем траста; собственник с учреждением траста передает свое имущество другому лицу;

    это другое лицо, которым является доверительный собствен­ник, может только использовать переданное ему имущество;

      


    использование имущества может осуществляться только в целях, определенных учредителем, unit интересах бенефициария; в отношениях со всеми третьими лицами доверительный соб­ственник является собственником переданного ему в траст имущества;

    имущество передается, но не отчуждается.

     «Траст — фидуциарное, т.е. основанное на доверии, отно­шение, в силу которого одно лицо — учредитель — передает свое имущество в собственность другому лицу — доверительно­му собственнику — для управления в интересах третьего лица — выгодоприобретателя или бенефициария»[21].

    Из данного определения следует, что:

     это отношения, основанные на доверии;

    учредитель, так же, как и в первом случае, передает свое имущество доверительному собственнику;

     имущество передается в собственность;

    доверительный собственник управляет вверенным ему иму­ществом;

    управление осуществляется в интересах выгодоприобретателя; имущество передается в собственность, а значит, отчужда­ется.

    «Доверительная собственность представляет собой добросо­вестно и добровольно принятое на себя обязательство, но кото­рое закон принуждает выполнять, если оно уже принято, — а именно добросовестно владеть и управлять собственностью в интересах другого лица или других лиц»[22].

    Э. Дженкс акцентирует внимание на том, что: траст — это обязательство;

    обязательство, принятое одним лицом от другого добровольно и добросовестно;

    несмотря на добровольность принятия трастовых обязательств, закон принуждает выполнять их, если уж они приняты;

    лицо принимает на себя обязательства по добросовестному владению и управлению «чужой» собственностью (имуще­ством);

    владение и управление доверительный собственник осуще­ствляет в интересах, т.е. в пользу другого или других лиц; передается не столько имущество, сколько право на него, при этом само имущество не отчуждается.

                   

                   


    «Доверительные операции — операции по управлению иму­ществом и выполнению иных услуг в интересах и по поручению клиентов на правах доверенного лица»[23].

    Здесь акценты расставлены на том, что:

    доверительные операции — это услуги;

    услуги, которые направлены на управление имуществом или

    какие-либо иные услуги;

    услуги, выполняемые по поручению и в интересах клиентов;

    лицо, оказывающее услуги, действует на правах доверенного

    лица;

    имущество передается для выполнения поручения.

    «Доверительная собственность — это такая форма собствен­ности, при которой одно лицо управляет, распоряжается иму­ществом, переданным ему другим лицом в пользу третьих лиц»[24].

    «Траст доверенность на ведение операций в хозяйственной и других сферах деятельности»[25].

    «В англо-американском праве существует институт довери­тельной собственности, субъектами которой являются доверен­ные лица, уполномоченные подлинным собственником в опреде­ленных рамках владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом собственника»[26].

    «Отношения доверительной собственности заключаются в том, что собственник имущества, учреждая траст, передает свое имущество другому лицу в доверительную собственность для ис­пользования этого имущества в определенных целях или в интере­сах определенного лица бенефициария. В отношениях со всеми третьими лицами тот, кому передано имущество — доверитель­ный собственник, — выступает как собственник»[27].

    «Доверительная собственность — это такая форма собствен­ности, особенность которой заключается в том, что одно лицо является собственником имущества, отчужденного ему другим лицом для определенных целей, указанных отчуждателем, или, как его называют, учредителем. Приобретатель — он является доверительным собственником — использует приобретенное


    имущество не совсем свободно, а только в соответствии с целя­ми, указанными отчуждателем. Он осуществляет свое право не для себя, а для других лиц выгодоприобретателей»[28].

    Этот перечень приведенных понятий является далеко не исчерпывающим, но даже из него видно неоднозначное толко­вание траста. Неоднозначность понятий доверительной собствен­ности вызвана, на наш взгляд, лингвистическими особенностя­ми языков; тем, что один и тот же термин может быть наполнен иным содержанием в различных правовых системах (пандект-ная система права, англоамериканская, исламская) и существо­ванием даже в рамках одной правовой системы некоторых отли­чий; особенностями правовых систем. Именно искажение пере­вода и несоответствие, а иногда и отсутствие ряда терминов и понятий в отечественном праве чаще всего приводят к ошибкам в содержании. Поэтому, осветив определенный круг определе­ний доверительной собственности и детально проанализировав данный институт, мы сможем выбрать то понятие траста, кото­рое наиболее соответствует его содержанию.

    Рассматривая приведенные понятия, следует отметить, что в большинстве из них речь идет о передаче собственником иму­щества иному лицу — доверительному собственнику. Но далее авторы этих понятий по-разному объясняют саму передачу иму­щества. Так, американский юрист Г. Ласк говорит о передаче его в собственность. Эта точка зрения встречается и в словаре Мозли и Уайтлея. Р.Л. Нарышкина говорит об отчуждении соб­ственником имущества в пользу доверительного собственника. Под отчуждением в гражданском праве понимается передача имущества и прав собственника на него. В учебнике В. Мозоли­на, В. Жидкова, Ю. Кулагина речь идет просто о передаче иму­щества и подразумевается передача некоторых полномочий соб­ственника, а именно: распоряжение и управление имуществом*. Американский юрист Э. Дженкс говорит о передаче доверительному

     

     

     

     

     

    *Англо-американская система права насчитывает 11 полномочий собственности:

    1)   право владения, т.е. исключительного физического контроля над вещью;

    2)   право пользования, т.е. личного пользования вещью, не охватывающее двух последующих правомочий;

    3)   право управления, т.е. решения, каким образом и кем вещь может быть использована;

    4)   право на доход, т.е. на блага, происходящие от предшествующего лично­го пользования вещью и от разрешения другим лицам пользоваться ею;

     


     собственнику лишь некоторых полномочий собственника (владение и управление), а передача имущества (фактический его переход от одного лица к другому) происходит для реализа­ции этих полномочий. Представляется, что понятие траста, дан­ное Э. Дженксом, является более верным. Если проанализиро­вать эту операцию, то становится очевидным, что цель ее зак­лючается не в отчуждении имущества как такового, а в передаче полномочий собственника для достижения цели траста, т.е. ре­ализации доверительным собственником полученных правомо­чий в интересах выгодоприобретателя. Поэтому можно сделать вывод, что при учреждении доверительной собственности при­обретение имущества является производным от приобретения прав на него.

    Говорить о передаче имущества в собственность неверно и потому, что учредитель траста передает не все свои права на эту вещь. Практически во всех приведенных выше понятиях дове­рительной собственности не упоминается о том, что довери­тельный собственник приобретает на имущество номинального собственника все права, в частности, право пользования (за ис­ключением понятия, данного Ю.К. Яковлевым). Э. Дженкс ука­зывает на то, что trustee обязан «добросовестно владеть и управ­лять», Г. Ласк и Р.Л. Нарышкина говорят лишь об использова­нии. Из 11 правомочий собственника, которые насчитывает англо-американская система права, понятие права пользования не совсем сходно с аналогичным понятием в нашем отечествен­ном праве. Если в соответствии с правом Украины правом пользо­вания «называется право извлекать из вещи ее полезные свой­ства» (в это понятие входит также и право присвоения плодов и доходов, приносимых вещью[29]) как единое правомочие, то анг­ло-американская система права выделяет три самостоятельных элемента: право личного пользования вещью; право управления,

     

     

     

     

     

    5)право на отчуждение, потребление, проматывание, изменение или унич­тожение вещи;

    6)право на безопасность, т.е. иммунитет от экспроприации;

    7)власть передавать вещь;

    8)отсутствие срока, т.е. бессрочность права собственности;

    9)запрещение вредного использования, т.е. обязанность предотвратить ис­пользование вещи вредным для других способом;

    10)ответственность в виде взыскания, т.е. возможность отторжения вещи в уплату долга;

    11)возможность восстановления нарушенных прав.


     т.е. решения, каким образом и кем вещь может быть ис­пользована; право на блага, происходящие от предшествующего личного пользования вещью и от разрешения другим лицам пользоваться вещью.

    Доверительная собственность возникает только в интересах бенефициария (бенефициариев), а не trustee, т.е. извлечение выгоды происходит не для лица, которое владеет и управляет этим имуществом, а для иного. По более старому законодатель­ству Англии и США «доверительный собственник не должен был получать прямых и косвенных выгод из доверительной собственности»[30]. Он имел лишь право на возмещение факти­чески понесенных им расходов. И только с течением времени trustee (в особенности когда им начали выступать юридические лица) законодательство позволило брать вознаграждение за ока­зываемые услуги. Поэтому термин «использование» в понятии «доверительная собственность» более предпочтителен, посколь­ку он полнее отражает существующие отношения. В то время, когда «пользоваться — это получать выгоду от чего-то для соб­ственных нужд», то «использовать» — это прибегнуть к помощи чего-нибудь для извлечения выгоды вообще или «употребить в какое-нибудь дело, найти применение чему-нибудь с целью из­влечения пользы»[31]. Если говорить о праве пользования, то оно находится у номинального собственника, который осуществля­ет его посредством иного лица, о чем и хотели сказать Г. Ласк и Р.Л. Нарышкина в своих работах. Основанием для такого выво­да служит тот факт, что лицо, владеющее имуществом, эксплуа­тирует (воздействует с целью получения или добычи чего-либо) его для извлечения полезных свойств, но возможность присвое­ния плодов и доходов, приносимых вещью, принадлежит в от­ношениях с доверительной собственностью выгодоприобрета­телю. Trustee не обладает и возможностью потребления данного имущества, если только это не вытекает из самого использо­вания.

    Управление — термин, который чаще всего употребляется для характеристики доверительной собственности. Механиче­ский перенос понятия управления как одного из элементов пра­ва собственности в Англии и США не позволит раскрыть его содержания и приведет к искажению понятия траста в целом.

                   

                   


    В русском толковании это слово означает «распоряжаться, хо­зяйничать, ведать производственной, финансовой, экономиче­ской и, наконец, правовой стороной какого-либо дела, хозяй­ства»[32]. Представляется, что наиболее общее понятие управле­ния можно сформулировать как воздействие на что-либо с целью его упорядочения, сохранения, совершенствования и развития, т. е. воздействие на состояние. Данный термин наиболее четко отражает роль доверительного собственника, очерчивает грани­цы его прав и обязанностей. Так, в частности, в обязанности доверительного собственника входит сохранение доверительной собственности (обязанность нести расходы по ее содержанию, ремонт и охрана, риск случайной гибели), право использования и определенная часть права распоряжения.

    Поскольку управление имуществом предполагает фактиче­ское господство над вещью, то логично будет сделать вывод, что номинальный собственник, учреждая траст, передает доверитель­ному собственнику право владения. Право распоряжения («пра­во распоряжения означает предоставленную законом возмож­ность определения юридической судьбы вещи по усмотрению собственника»[33]) также переходит к доверительному собствен­нику. Но здесь уместно поговорить об объеме этого правомо­чия. В данном случае важную роль играют вид имущества, кото­рое передается, и цели самого траста. Раскрывая право распоря­жения как право на отчуждение, изменение или уничтожение вещи по усмотрению собственника[34], следует отметить, что эти полномочия могут прямо вытекать из обязанностей доверитель­ного собственника. Например, продажа акций и приобретение новых, более ликвидных, вложение денежных средств (инвести­рование) подразумевают и отчуждение, и изменение вещи, но с той лишь разницей, что собственник это делает по своему ус­мотрению, a trustee должен свое «усмотрение» согласовать с его целесообразностью, возможностью последующего достижения цели trust и с указаниями учредителя.

    Исходя из изложенного, можно заключить, что доверитель­ный собственник в отношениях с третьими лицами выступает

      

     


    «как собственник», т.е. как лицо, правомочия которого наибо­лее приближены (по объему) к правомочиям собственника, и говорить о том, что он является собственником, было бы не совсем правильно. Это вытекает из того, что объем правомочий последнего распространяется на свое имущество, тогда как об­ладатель иного вещного права владеет, пользуется и распоряжа­ется чужим имуществом. То, что доверительный собственник управляет чужим имуществом, следует прямо из текста закона. Американский законодатель предусматривает: «Осуществляя управление трастом, доверенное лицо обязано обеспечивать та­кую рассудительность и умение, которую человек с обычным уровнем развития применял бы к своей собственности»[35]. «Дове­рительный собственник несет перед бенефициарием обязатель­ство держать собственность траста отдельно от своей личной собственности»[36].

    Поэтому доверительная собственность представляет собой такие отношения, когда доверительный собственник для дости­жения поставленной перед ним номинальным собственником цели обязан добросовестно владеть и управлять переданным ему имуществом. В отношениях со всеми третьими лицами довери­тельный собственник выступает «как собственник».

    В своем определении Э. Дженкс говорит об обязательствах, которые принимает на себя trustee в результате учреждения trust(a). В сфере права справедливости доверительный собствен­ник действительно связан с учредителем и бенефициарием обя­зательственными отношениями, которые будут раскрыты ниже.

    Рассмотрим данные отношения по субъектному составу, в зависимости от числа участвующих сторон и количества лиц, участвующих в них, а также их правовое положение.

    Отношения доверительной собственности в момент их воз­никновения в зависимости от числа участвующих сторон можно охарактеризовать как отношения, возникающие между двумя сторонами в пользу третьей (выгодоприобретателя). Несмотря на то что число сторон данных отношений необходимо и неиз­менно, количество лиц, участвующих в них, может быть как меньшим, так и большим. Их можно подразделить на две под­группы: основную и факультативную. Рассмотрим вначале лиц, участвующих в отношениях, которые возникают при учреждении

                                                              


     

    траста и относятся к первой подгруппе. Это учредитель, доверительный собственник, бенефициарий.

    «Учредитель» (settlor) — лицо, устанавливающее траст. Уч­редителем в зависимости от субъектного состава могут быть как юридические лица, так и физические, обладающие правом соб­ственности на будущий объект доверительной собственнос­ти и полной право- и дееспособностью. В его компетенцию вхо­дит: определение цели и вида доверительной собственности, по­рядок использования имущества и установление полномочий trustee, условия контроля за выполнением trustee своих обяза­тельств, срок, на который устанавливается trust, и условия его прекращения, круг бенефициариев и т.д.

    Учредитель вправе призвать к ответственности доверитель­ного собственника за нарушение установленных актом об уч­реждении траста условий («использование имущества и его со­хранность» (Г. Ласк)). Но, как отмечал Д.М. Генкин, одним из самых, пожалуй, важных моментов в правовом положении но­минального собственника является то, что он не несет после учреждения траста никаких забот об объекте своего права, не отвечает по судебным требованиям, которые могут быть по по­воду этого объекта, не платит налогов, не несет риска случай­ной гибели вещи[37].

    Settlor может назначить бенефициарием или доверительным собственником и самого себя. В таком случае он перестает вла­деть имуществом на правах собственника и утрачивает впослед­ствии правовое положение учредителя. Хотя в данной ситуации правовой статус учредителя трансформируется в статус довери­тельного собственника или бенефициария и тем самым умень­шается количество лиц, участвующих в отношениях доверитель­ной собственности, следует отметить, что число сторон остается

    неизменным.

    «Доверительный собственник» (trustee) — лицо, управляю­щее выделенным имуществом в пользу выгодоприобретателя. В качестве trustee могут выступать как граждане, так и корпора­ции. В настоящее время все чаще встречается траст, когда иму­щество передается в управление нескольким доверительным соб­ственникам, что позволяет более обезопасить интересы бенефи­циария. Правовое положение и его роль в институте траста подробно будут освещены ниже.


    «Бенефициарий» (выгодоприобретатель) — лицо, в интере­сах которого учреждается доверительная собственность (benefi­ciary, cestui que trust). Он занимает специфическое положение в институте траста. Выгодоприобретателем может быть как физи­ческое, так и юридическое лицо. Специфичность положения бенефициария состоит в том, что он не принимает никакого участия в процессе учреждения trust, и поэтому обладание граж­данской дееспособностью является для него необязательным. Выгодоприобретателями могут быть назначены несовершен­нолетние дети, душевнобольные или иные лица, страдающие умственными отклонениями, граждане, злоупотребляющие алко­гольными напитками или наркотическими веществами, замуж­ние женщины, другие ограниченные в правах или недееспособ­ные категории лиц. В то же время это не означает, что cestui que trust является фигурой полностью пассивной и малозначитель­ной в данных отношениях, а отсутствие гражданской дее­способности у нее — наиболее чаще встречающейся причиной, из-за которой устанавливается доверительная собственность в интересах именно этого лица. Рассматривая правовое положе­ние бенефициария, необходимо отметить следующие аспекты.

    1.   Бенефициарий может как иметь, так и не иметь полную гражданскую правоспособность. Это зависит от выбора учреди­теля и цели создания доверительной собственности.

    2.   Бенефициарий приобретает имущественное право — пра­во на доходы, полученные в результате управления доверитель­ным собственником объектом траста. Таким образом, он обла­дает и правом требования этих доходов от trustee.

    3.   В некоторых случаях бенефициарий может уступить или заложить свое право на получение дохода от управления иму­ществом целиком либо в какой-то его части. Эта возможность, или, скорее, ее отсутствие, должна оговариваться при учрежде­нии доверительной собственности.

    4.   Право на отчуждение уже полученного выгодоприобрета­телем дохода при наличии у него правосубъектности не может быть ограничено. Бенефициарий вправе самостоятельно и по своему усмотрению распоряжаться уже своим имуществом.

    5.   Cestui que trust не вправе требовать от trustee получения самого объекта доверительной собственности, если иное не пре­дусмотрено при ее учреждении. В то же время закон наделил его правом истребовать имущество траста от третьего лица, не­зависимо от того, является оно (третье лицо) добросовестным


    приобретателем или нет. Это право называется правом пресле­дования доверительной собственности. Если приобретатель по­лучил имущество безвозмездно или является недобросовестным приобретателем и отказывается его возвратить, он в то же время становится по закону и доверительным собственником, и дол­жен действовать в интересах соответствующего бенефициария[38]. Право преследования доверительной собственности переходит по наследству[39]. Бенефициарий вправе требовать применения к объекту траста принципа реальной замены. Это происходит в случае, если trustee произвел отчуждение объекта доверитель­ной собственности возмездно. Считается, что полученное вза­мен имущество заменяет собой отчужденное и должно управ­ляться в интересах выгодоприобретателя. Имущество подлежит возврату не бенефициарию, а прежнему доверительному соб­ственнику.

    6. Бенефициарий вправе требовать и замены самого trustee. Это происходит в тех случаях, когда последний выполняет свои обязательства ненадлежащим образом либо не выполняет их вовсе.

    К обязанностям бенефициария можно отнести: возмещение расходов, которые trustee несет по доверительной собственнос­ти; возмещение всех сумм, которые trustee обязан выплачивать третьим лицам вследствие действий бенефициария, направлен­ных на прекращение траста; выплату, если это предусмотрено при учреждении, вознаграждения доверительному собственнику.

    Возвращаясь к вопросу о количестве субъектов (лиц), кото­рые участвуют в отношениях доверительной собственности и относятся к основной подгруппе, необходимо отметить, что их число может быть как меньше, так и больше числа сторон. Это происходит тогда, когда в качестве settlor, beneficiary или trustee выступает более одного представителя. Так, общий траст (сош-mynity trust) возникает тогда, когда множество учредителей со­здают доверительную собственность в рамках общего направ­ления (спорт, образование, религия); public trust — тогда, когда на стороне доверительного собственника выступает несколько субъектов. Несмотря на это, количество лиц, участвующих в от­ношениях доверительной собственности, не влияет на число сторон,

     

     

     


     ибо каждая из них в равной мере обладает правами соот­ветствующей стороны.

    Отношения доверительной собственности могут возникнуть: на основании волеизъявления собственника имущества, в силу предписания закона или по решению суда. В первом случае во­леизъявление выражается в любой форме (устной или письмен­ной), за исключением случаев, когда определенная форма пре­дусмотрена законодательством. Например, если доверительная собственность установлена на недвижимое имущество, то объяв­ление об учреждении trust должно быть оформлено в письмен­ной форме и нотариально заверено. Это вытекает из закона «Trustee Act» от 1922 г. Подобное положение есть и в законода­тельстве Англии (ст. 7 Statute of Frauds, 1677). Учреждение trust собственником имущества выражается в виде распоряжения (предписания) для trustee (конкретному лицу или категории лиц), направленного на достижение определенной цели с указанием способа ее достижения или без такового. Распоряжение вклю­чает в себя определение лиц, для которых должна быть достиг­нута цель, передачу прав собственности на имущество, иные условия траста.

    Доверительная собственность в англо-американской системе права устанавливается в силу одностороннего волеизъявления, в том числе в форме завещания или на основании соглашения сторон. Несмотря на то что во многих случаях при характерис­тике института доверительной собственности говорится об от­ношениях, возникающих на основании соглашения двух сто­рон — учредителя и доверительного собственника, или их воз­никновение связано с договором, траст (в Англии и США) является односторонней сделкой. Для учреждения доверитель­ной собственности, как уже отмечалось, достаточно волеизъяв­ления settlor. Волеизъявление trustee либо не учитывается вовсе (конструктивный траст), либо также рассматривается как одно­сторонняя сделка. Учитывая структуру права Англии и США, нельзя не согласиться и с высказыванием Рене Давида, что ка­тегория «договора» сама по себе совершенно отлична от довери­тельной собственности, хотя в основе последней в некоторых случаях лежит соглашение, которое он склонен считать дого­ворным. В рамках общего права данные отношения действи­тельно являются односторонними сделками, и внешне это вы­глядит как отчуждение имущества собственником. По общему праву доверительный собственник не обязан выполнять никаких


     и ничьих (имеется в виду учредитель) указаний. Но с точки зрения права справедливости, отношения траста сходны с со­глашением: здесь и воля двух сторон, если даже их выражение растянуто во времени, и встречные обязательства сторон, и сроч­ность и т.д.

    Возникновение траста на основании закона или решения суда происходит тогда, когда необходимо защитить интересы выгодоприобретателя либо когда воля учредителя была выраже­на нечетко. Например, при ликвидации юридического лица и для защиты прав кредиторов судом может быть назначен управ­ляющий. Другой пример: в завещании намерение учредителя выражено таким образом, что однозначно ответить на вопрос, хотел ли он создать доверительную собственность, невозможно. В данном случае суд, исследуя все обстоятельства дела, может сделать вывод о том, что у завещателя было намерение создать доверительную собственность. Подобный траст еще называют «предполагаемый» (implied trust), в противоположность expressed trust, когда воля номинального собственника была выражена четко и определенно.

    Траст, возникающий на основании закона, можно подразде­лить на два вида: логически выведенный (resulting trust) и кон­структивный (constructive trust).

    «В первом случае норма объективного права лишь воспол­няет недостающую, но предполагаемую, волю сторон относи­тельно установления доверительной собственности. Например, наследодатель в завещании устанавливает доверительную соб­ственность в пользу своей жены, но при этом не определяет судьбу этого имущества на случай смерти жены. Если потом окажется, что последняя умрет до истечения срока, на который была установлена собственность, бенефициариями становятся законные наследники жены, так как предполагается, что имен­но такой могла быть воля завещателя»[40].

    Возникновение конструктивного траста происходит всякий раз, когда одно лицо может без должного правового основания и на началах доверия обогатиться за счет другого. Ни о каком соглашении сторон в данном случае речь не идет. Более того, такой траст может существовать вопреки их согласию. Следует отметить, что constructive trust возникает лишь с того момента, когда кто-либо приобретает имущество или выгоды для себя, используя доверие клиента. Конструктивная доверительная собственность


     чаще всего возникает между адвокатом и клиентом, опекуном и опекаемым, бенефициарам и доверительным соб­ственником, директором компании и компанией как юридиче­ским лицом и т.д. Например, адвокат, ведя дела своего клиента, или доверительный собственник, управляя имуществом, пере­данным в траст, приобретает для себя какие-то материальные выгоды помимо воли учредителя. С того момента, когда (в дан­ном случае адвокат или доверительный собственник) приобре­ли (присвоили) себе часть имущества либо доход (часть), они становятся constructive trustee того лица, интересы которого они представляли и за счет которого обогатились. Другими словами, конструктивный траст предполагается во всех видах фидуциар­ных отношений и возникает в силу закона с момента, когда у лица появляется возможность неосновательного обогащения за счет другого лица в сделке, основанной на доверии.

    Constructive trust возникает и в случаях, когда сделка была заключена под влиянием заблуждения, обмана, угрозы и т.д. (сделки с пороками воли). В таких случаях лицо, которое при­обрело имущество либо получило другую выгоду, считается до­верительным собственником и обязано вернуть все полученное по сделке. «Конструктивный траст устанавливается для осуще­ствления справедливости и для того, чтобы воспрепятствовать неосновательному обогащению, когда право собственности при­обретено в результате обмана, принуждения, недолжного влия­ния или нарушения фидуциарных обязанностей»[41]. Направлен­ность этого вида доверительной собственности и его особенно­сти, а именно: trustee обязан лишь вернуть бенефициарию имущество в кратчайшие сроки, привело к тому, что амери­канские юристы отнесли эти отношения к средствам защиты и поместили положения о конструктивной доверительной соб­ственности в Restitution (разделе, посвященном квазидоговорам) Restatement of the Law, ставящем своей целью систематизиро­вать нормы американского общего права.

    Интерес выгодоприобретателя — также один из элементов доверительной собственности. Интерес (выгода) может быть как прямым имущественным, т.е. в виде получения дивидендов, дохода, прироста имущества, предотвращение убытков, так и косвенным. Косвенный интерес не представляет собой получе­ния прямого дохода. Это могут быть простое обособление имущества,

     


     его хранение, охрана бенефициария от его собственной некомпетентности, избежания налогообложения, защита инте­ресов мелких акционеров перед крупными и т.д.

    Объектом доверительной собственности может быть любое имущество — как движимое, так и недвижимое, находившееся в собственности settlor, за исключением тех видов имущества, в отношении которых имеется прямое запрещение закона. Харак­терной особенностью имущества, переданного в траст, является то, что оно обременяется использованием его в интересах бене­фициария. При его отчуждении без согласия уполномоченного лица приобретатель обязан будет использовать его так, как и доверительный собственник — в интересах выгодоприобретате­ля, либо возвратить обратно. Англо-американская система права к понятию объекта относит не только вещи материального мира, но и права на них. Существует право на право, и собственником признается не лицо, у которого есть правомочия собственника, а лицо, у которого находятся в собственности эти правомочия.

    Одним из элементов траста является цель его учреждения. Законодательство США и Англии предусматривает, что довери­тельная собственность может быть учреждена для любых (за ис­ключением противоправных) целей. Более того, английские юристы (как уже упоминалось выше) не представляют себе, как можно обходиться без этого института. Правовой словарь «Black's Law Dictionary» приводит более сорока видов доверительных операций, которые встречаются наиболее часто. Этот перечень не является исчерпывающим. В основе классификации таких операций лежала цель, для которой учреждается траст. Рассмот­рим вкратце некоторые из них.

    Благотворительный траст (charitable trust) характеризуется тем, что срок, на который может быть передано в управление имущество, не ограничивается во времени, и круг бенефициариев не должен быть определенным. Направления charitable trust можно подразделить по назначению:

    для помощи беднякам;

    на образование;

    на оздоровление;

    на религию и т.д.

    Охранительный траст (protective trust) в Англии и траст для расточителей (spendthrift trust) в США очень распространены. Уже само название говорит о целях его учреждения. Приведем не­сколько примеров, когда применяется данный вид доверительной


     собственности. «Люк был женат, имел двоих детей, работал школьным учителем и репетитором. Всегда жил скромно и был счастлив, когда удавалось сэкономить немного денег. Он любил свою работу и был счастлив в семье. Отец Люка был богатым бизнесменом. Он всегда любил Люка, но воздерживался от вме­шательства в жизнь сына, чтобы дать возможность самому ис­кать дорогу в жизни, стать на ноги. Когда отец Люка умер, пос­ледний получил все наследство целиком. Он купил большой автомобиль для себя и спортивный для жены, огромный дом в первоклассном районе, вступил в местный клуб, где вскоре стал знаменитостью, так как разбрасывал деньги налево и направо. Играл в гольф, карты, пристрастился к спиртному. Деньги уле­тучились так же быстро, как и пришли. Через три года Люк потерял все деньги, имущество, жену»[42].

    Автор книги далее говорит, что Люк был не подготовлен к тому, чтобы владеть огромным капиталом, а его отец совершил ошибку, просто оставив завещание.

    Второй пример не похож на первый. «Диана родилась в бо­гатой семье. Получила лучшее образование, которое только мож­но было получить за деньги. Она была уравновешенна и не лю­била попусту тратить деньги. Когда ей еще не было 20-ти лет, умерли родители. Все свое имущество, за исключением одного большого страхового полиса, они передали в траст и назначили дочь бенефициарием. Вскоре после смерти родителей Диана вышла замуж. Муж Джеф хотел открыть свое дело в одном из курортных городов, но у него не было своих денег. Диана люби­ла мужа и подписала документ, по которому доверила ему свои деньги. С этого момента Джеф преобразился. Стал изменять жене, а его начинания в бизнесе не удались. Джеф бросил Диану с маленьким ребенком и банковскими долгами. Но она и ее ребе­нок были спасены за счет имущества, переданного родителями в траст»[43].

    Охранительная доверительная собственность учреждается для охраны интересов расточителей, детей (как это показано на двух примерах), душевнобольных и т.д. В данном случае учредитель преследует цель сохранить как можно дольше имущество, что­бы бенефициарий смог пользоваться выгодами, полученными от управления им. В связи с этим охранительный траст создается

                   

                   


     в интересах выгодоприобретателя в течение определенного срока либо до определенного момента (например, когда после­дний решит сделать что-нибудь такое, в результате чего он по­теряет право на получение доходов (их часть)). Если данная раз­новидность доверительной собственности учреждена до опре­деленного момента, то при наступлении такого момента она прекращается, либо превращается в другую разновидность — дискреционный траст (discretionary trust). В последнем случае доверительный собственник сам определяет, каким образом, когда и в каком размере бенефициарию будет выплачиваться доход, полученный в результате управления имуществом.

    Таким образом, учредитель, чтобы не давать возможность выгодоприобретателю отчуждать, обременять выделенное иму­щество, забронировать от обращения на него взыскания, вносит в учредительный акт оговорку, согласно которой бенефициа­рию принадлежат все права лишь до определенного момента, пока на имущество не будет обращено взыскание кредиторов или пока бенефициарий не решит отчуждать его.

    Дискреционный траст может возникнуть не только в резуль­тате прекращения охранительного траста, но и самостоятельно. По дискреционному трасту выгодоприобретатель получает не реальные имущественные права, а лишь «надежду» на то, что trustee будет использовать предоставленную ему свободу в пользу бенефициария.

    Голосующий траст (voting trust) создается для концентрации и централизации капитала, призван подчинить мелкие компа­нии более крупным, поднять значение общего собрания акцио­неров. Остановимся более подробно на последнем. «Мелкие» акционеры не могут практически оказывать влияния на дела своей компании, хотя и обладают правом голоса. Постепенно созываемые общие собрания акционеров как высший орган ак­ционерного общества теряют свое значение, ибо небольшая груп­па лиц, обладающих контрольным пакетом акций, управляет им по своему усмотрению. «Мелкие» акционеры стали передавать свои акции с правом голоса особым организациям в траст, по­лучая взамен сертификат на право получения лишь дивидендов. Голосующему трасту в законодательстве США посвящен целый раздел «Пересмотренного типового закона о коммерческой кор­порации», где в п.п. а) ст. 7.30 сказано: «Один или более соб­ственников акций могут учредить доверительный траст с возло­жением на доверенное лицо права голосования или иных прав ...


    с передачей акций доверенному лицу»[44]. Подобное положение есть и в «Пересмотренном типовом законе о некоммерческой корпорации»[45]. «Voting trust» оказался очень удобным способом концентрации в одних руках власти в той или иной компании, а чаще всего сразу в нескольких компаниях. В результате этого без вложения каких-либо средств трасты для голосования полу­чают возможность контролировать деятельность многих акцио­нерных компаний»[46].

    Обеспечительный траст возникает с целью обеспечения обя­зательств должника перед кредитором. Учредитель траста, кото­рым является должник, передает право собственности кредито­ру, который становится trustee на имущество, служащее обеспе­чением исполнения обязательств первого перед вторым. Если должник не вносит предусмотренных договором платежей в по­крытие долга, то доверительный собственник может распоря­диться объектом траста по своему усмотрению (даже реализо­вать его). Целью доверительной собственности является облег­чение ликвидации обеспечения обязательства, избежание необходимости изъятия движимого имущества из гражданского оборота, использование иных преимуществ доверительной соб­ственности. Некоторые штаты США признали данный вид тра­ста залогом. Но необходимость принятия решения о реализа­ции или лишения права выкупа заложенного имущества по суду сводит на нет цель данных отношений. По мнению немецких юристов Г. Дорнбергера, Ю. Клейне, М. Поша, обеспечитель­ный траст существует и в праве Германии. Он называется ин­ститутом обеспечительного пересвоения[47]. Л. Эннекуерс также описывает отношения, возникающие из обеспечительной дове­рительной собственности, называя их доверительной сделкой[48].

    Траст может быть учрежден для избежания высокого нало­гообложения, для целей бизнеса и т.д.

    Цель учреждения доверительной собственности является одним из основных признаков трастов.

    Учитывая тот аспект, что отношения trust характеризуются наличием трех сторон (учредитель, доверительный собственник, бенефициарий), передачей правомочий собственности на имущество

                   

                   

                   


     другому лицу (trustee), обязанностью лица, получившего имущество, управлять им в интересах выгодоприобретателя; в не­которых случаях выплатой вознаграждения доверительному соб­ственнику, обязательного элемента (доверия), считаем целесо­образным рассмотреть отличия данного института от других институтов англосаксонского права, регулирующих гражданские отношения.

    Отличие trust от договора аренды состоит в том, что первое возникает на основании одностороннего волеизъявления учре­дителя, а второе — на основании договора, т.е. волеизъявления сторон. В соответствии с «Единым коммерческим кодексом США» под арендой понимается «передача за встречное удовлет­ворение прав владения и пользования имуществом на срок до возвращения»[49]. Под понятием доверительной собственности, как мы определили выше, понимается передача прав владения и рас­поряжения в интересах бенефициария.

    Чем отличается trust от договора вообще? Первое, на что здесь необходимо обратить внимание, — это волевой момент. Договор может быть заключен только в случае, если на это бу­дет направлена воля сторон. Отношения доверительной собствен­ности могут возникнуть в силу одностороннего волеизъявления учредителя. Воля (согласие) доверительного собственника или бенефициария номинальным собственником может не учиты­ваться. Более того, trust может быть учрежден даже без их ведо­ма. Если trustee впоследствии откажется управлять имуществом, переданным ему в доверительную собственность, то это не вле­чет прекращения доверительной собственности. В данном слу­чае суд назначит другого доверительного собственника.

    Второе отличие заключается в обязательном порядке встреч­ного удовлетворения обязательства в договоре. Передавая дове­рительному собственнику в trust имущество, совсем не обяза­тельно, чтобы последний извлекал из этого правоотношения определенные выгоды или учредитель либо бенефициарий пре­терпевали какие-либо лишения, ущерб. Р.Л. Нарышкина счита­ет, что именно отсутствие встречного удовлетворения и дало возможность использовать доверительную собственность там, где доктрина встречного удовлетворения не давала возможности применить договорные отношения[50].

     


    На сегодняшний день (в особенности в праве США) довери­тельный собственник получает вознаграждение, но это не явля­ется обязательным признаком trust.

    Третье отличие кроется в ответственности обязанного лица. Если trustee отвечает за причиненный ущерб только при нали­чии вины, то контрагент по договору отвечает независимо от вины[51].

    Отношения доверительной собственности имеют большое сходство с отношениями, возникающими из представительства (agency). Некоторые юристы — представители пандектной сис­темы права (например, Г.В. Петрова[52]) — даже отождествляют институт доверительной собственности с институтом представи­тельства, что, на наш взгляд, не совсем верно. Несмотря на то что агент по отношению к принципалу находится в положении доверенного лица, как и trustee по отношению к учредителю трас­та, а также учитывая тот аспект, что в основе этих двух институ­тов лежит элемент доверия, — сходство здесь чисто внешнее.

    Различие между ними прежде всего состоит в том, что пред­ставительство возникает в случае выражения воли (согласия) принципала и агента («агентские отношения существуют, толь­ко если существует выражение согласия принципалом в отно­шении агента, чтобы агент действовал от его имени, и согласия агента действовать таким образом»[53]), а траст — в силу односто­роннего волеизъявления учредителя.

    При учреждении доверительной собственности у доверитель­ного собственника возникает вещное право, тогда как институт представительства основывается лишь на обязательственных правоотношениях. Следует также отметить, что агент имеет пол­номочия изменять лишь юридические отношения между прин­ципалом и третьими лицами или между принципалом и самим агентом[54]. Доверительный собственник может быть призван не только для реализации, но и для сохранения своих полномочий на вверенное ему имущество, для осуществления не только юри­дических действий, но и технических (ремонт, хранение, ис­пользование и т.д.).

                   

                   

                   


    Различия существуют и в правовом положении agency и trustee. Доверительный собственник всегда выступает по отно­шению к третьим лицам «как собственник» вверенного ему иму­щества. В соответствии с законом США, регулирующим агент­ские отношения, агент действует только от имени принципала[55]. Trustee же всегда выступает от своего имени. Поэтому довери­тельный собственник может предъявлять для защиты своих прав точно такой же иск, который предъявляет собственник. Агент вправе предъявлять лишь владельческие иски, если у него нахо­дится имущество принципала.

    Согласно ст. 383 закона США «Агентские отношения», агент обязан действовать только в соответствии с указаниями прин­ципала. Доверительный собственник вправе по своему усмотре­нию (по общему правилу) выбрать путь достижения цели, по­ставленной при учреждении траста, хотя так же, как и у агента, его действия должны быть направлены на извлечение макси­мальной выгоды.

    Отношения представительства прекращаются в силу невоз­можности их продолжения; отзыва полномочий субъектом, ко­торый предоставил их; в случае смерти собственника полномо­чий или агента[56]. Доверительная собственность в большинстве случаев не прекращается ни смертью участников, за исключе­нием смерти бенефициария, не оставившего наследников, ни односторонним заявлением выгодоприобретателя или trustee, за исключением случаев, прямо оговоренных в учредительном акте.

    Ответственность перед третьим лицом за действия, которые осуществлял агент, всегда несет принципал. Он даже может быть привлечен к уголовной ответственности за действия агента[57]. Доверительный собственник сам отвечает за свои действия.

    На основании приведенного анализа институтов представи­тельства и доверительной собственности становится очевидным, что их отождествление невозможно. Несмотря даже на то, что на действия trustee в некоторых случаях распространяется юрис­дикция законодательства об агентских отношениях, нет основа­ний отрицать, что эти отношения различны по своей природе.

    Отличие института доверительной собственности от других институтов англо-американской системы права, регулирующих


    гражданские отношения, состоит и в способе защиты нарушен­ных прав. Споры, возникающие из права доверительной соб­ственности, разрешаются только в судах справедливости.

    Таким образом, раскрывая понятие и значение траста, мы установили, что доверительной собственностью называется пере­ход некоторых правомочий собственника и его обязанностей к иному лицу — доверительному собственнику. Это порождает у trustee вещное право и обязательство по управлению объектом довери­тельной собственности в интересах бенефициария. Условия и порядок доверительной собственности регулируются правом справедливости и отчасти нормами общего права. Совокупность норм составляет особый институт в праве Англии и США, име­нуемый правом доверительной собственности. Корни этого ин­ститута уходят к истокам древнеримского права. Появление от­ношений, возникающих из доверительной собственности, было вызвано необходимостью обойти множество запретов, а также ликвидировать пробелы законодательства, универсальностью института.

    На основании приведенных выше сведений и их анализа делаем вывод о том, что на сегодняшний день наука англосак­сонского права выделяет несколько признаков и этапов довери­тельной собственности.

    Первый этап. Учреждение траста представляет собой опре­деленный юридический факт. Это действие характеризуется как волевое, т.е. предполагает наличие у settlor определенного уров­ня сознания и воли, позволяющих ему давать отчет в своих поступках и руководить своими действиями. Действия по уста­новлению доверительной собственности направлены на установ­ление, изменение или прекращение гражданских прав и обя­занностей между сторонами. Форма учреждения траста может быть устной и письменной, в особых случаях предусматрива­ется нотариальное удостоверение учредительного акта.

    Второй этаппринятие на себя прав и обязанностей дове­рительным собственником. Признаки действий trustee сходны с предыдущими с той лишь разницей, что закон не оговаривает формы выражения согласия о принятии на себя правомочий собственности. Упоминается, что эти действия должны быть яв­ными и достаточными.

    Третий этап — обладание правом доверительной собствен­ности. На этом этапе отражаются статика отношений — облада­ние материальными объектами, их принадлежность, и


    динамика — возможность, условия и порядок распоряжения имуще­ством, его использование и т.д.

    Четвертый этаппрекращение отношений доверительной собственности. Он может наступить лишь при определенных условиях, предусмотренных либо законодательством, либо уч­редительным актом (в том числе и после истечения определен­ного срока).

    Институт доверительной собственности уже давно шагнул за пределы англо-американской системы права, что свидетель­ствует о его значении для гражданского оборота.

    1.2. Доверительная собственность

    в теории и законодательстве Украины

    Тот или иной исторический период вызывает к существова­нию определенную общественную формацию. Последняя влия­ет на формирование типа государства с присущим ему укладом, формой и режимом правления, политикой и т.д. Комплекс этих и других факторов отражается на существующих внутри страны общественных отношениях и формировании ее правовой систе­мы. К числу других таких факторов могут быть отнесены самые разнообразные процессы, появление и исчезновение которых отражают сложную перемену событий государственного строи­тельства, развития законодательства и т.д.

    Установление, отслеживание динамики существующих граж­данско-правовых норм, дальнейшего их развития в условиях новой социальной обусловленности позволяют определить и те моменты в законодательстве Украины, которые, как представ­ляется, характерны для института права доверительной собствен­ности. Отметим, что уже имеются многочисленные примеры его применения.

    Так, несомненно, в основе правоотношений опеки над иму­ществом, предусмотренной ст. 19 Гражданского кодекса Украи­ны, ст. 136 Кодекса о браке и семье Украины, усматривается конструкция доверительной собственности. В данном случае поддержание имущества в надлежащем состоянии также произ­водится не за счет опекуна, а за счет стоимости опекаемого иму­щества, которым он (опекун) и управляет (опекает). Причем к опекаемому имуществу относится не только имущество, кото­рое было в момент учреждения опеки, но и «дошедшее» (при­умноженное, видоизмененное, измененное и т.д.) впоследствии.


    Под управлением понимаются действия, направленные, может быть, не только и не столько на увеличение имущества, сколько в большей мере на его сохранение.

    Круг полномочий опекуна весьма обширен. Он имеет, как в свое время указывал Г.Ф. Шершеневич, «личную власть над имуществом»[58], выступает в качестве истца и ответчика во всех делах, относящихся к опекаемому имуществу. Он может сам принимать решения о хранении денег у себя или о сдаче их на хранение кредитным учреждениям под проценты, другим ли­цам под залог, заклад. Он вправе, согласно действующему зако­нодательству Украины[59], использовать деньги и ценные бумаги на торгах или вложить их в паи, акции предприятий, сдать иму­щество в аренду и т.д. Опека над имуществом должна осуществ­ляться таким образом, чтобы расходы по нему (налоги, ремонт, хранение и т.д.) покрывались с доходов и не превышали их, что в свою очередь подразумевает активные действия опекуна в от­ношении имущества. За свои труды опекун вправе получать оп­ределенное вознаграждение в виде части доходов, получаемых от управления имуществом. Описание данного института, как нетрудно заметить, имеет большое сходство с трастом, общая конструкция которого была дана выше.

    Известно также, что институт душеприказчиков еще в доре­волюционной России, в состав которой входила и Украина, вы­зывал много споров. Он не совсем вписывался в существовав­шую правовую систему. Душеприказчика нельзя было отнести ни к собственнику оставленного по завещанию имущества, хотя он и обладал достаточными правомочиями в отношении его, ни к поверенному, хотя он как бы и действовал по поручению. Душеприказчик, обладая, скажем, правомочиями собственника, все же собственником не являлся. Таковым признавался наслед­ник. Вместе с тем правомочия душеприказчика были ограниче­ны указаниями умершего. Этот вид отношений нельзя было от­нести и к представительству, ибо некого представлять (умер­ший в этом не нуждается). Здесь, как пишет Г.Ф. Шершеневич, хотя и очень осторожно, имеет место расщепление собственности,

                   


    что и придает сходство правоотношениям душеприказничества и траста[60].

    Аналогом траста (несколько модифицированным) в дорево­люционной России признавались некоторые банковские опера­ции. К ним, в частности, относились бессрочные вклады[61]. Ана­логию с трастом усматривали в ликвидации обанкротившихся предприятий[62], а также в таком виде правоотношений, как займ с залогом[63]. Существовавшее в то время законодательство о тре­стах также содержало элементы института права доверительной собственности[64].

    Установившаяся с 1917 г. (в Украине — с 1918 г.) советская власть при переходе к НЭПу использует институт доверитель­ной собственности для управления национализированной госу­дарственной промышленностью, о чем свидетельствует декрет от 10 апреля 1922 г. о государственных трестах[65]. Это подтверж­дается и обширными публикациями, монографиями, другими работами того времени, посвященными анализу указанного документа[66]. Понятно, что в тот период была сильна тенденция к вмешательству государства в хозяйственные и, в частности, гражданско-правовые отношения, и это не могло не отразиться на структуре, форме и специфике деятельности отечественных трестов. В Положении от 29 июня 1927 г. «О государственно-промышленных трестах» прямо записано, что тресты действова­ли в соответствии с плановым предписанием государства[67]. Это и породило своеобразный суррогат американских трестов.

    Кстати, в связи с изложенным мнением об использовании треста в управлении государственной собственностью небезын­тересно будет отметить и суждение Р.А. Майданика о том, что

                   


    траст с точки зрения действующего законодательства Украины «надо признать комплексным институтом»[68]. Он пишет, что в гражданском праве «доверительный собственник реализует эле­менты права владения, пользования и распоряжения», а «управ­ление вещами и производственными процессами в определен­ной степени означает также реализацию административной правосубъектности»[69], т.е. осуществляется в плоскости публич­ного права. По мнению автора, ничего не изменилось и тогда, когда правомочия по владению, пользованию и распоряжению государственным имуществом, закрепленным за государствен­ными организациями, хотя и принявшими иные организацион­но-правовые формы, оказались объединенными понятиями права оперативного управления и права полного хозяйственного веде­ния[70].

    Право Украины знает и такие правовые фигуры, как назна­ченный хранитель или опекун наследственного имущества (ст. 559 ГК), наследник, управляющий всем имуществом умер­шего до момента явки остальных наследников (ст. 552 ГК), испол­нитель завещания (ст. 546 ГК), ликвидационная комиссия, на­значаемая или избираемая в установленном порядке в случаях прекращения деятельности юридического лица путем ликвида­ции[71]. В правоотношениях с участием этих правовых фигур так­же усматривается конструкция доверительной собственности.

    Установленное новейшим законодательством Украины мно­гообразие форм собственности и единство их правового режи­ма, необходимость правового регулирования отношений соб­ственности на началах рыночных товарно-денежных отноше­ний между участниками экономического оборота, развитие свободы предпринимательской деятельности, важность обеспе­чения свободного экономического самоопределения граждан обусловливают потребность в дальнейшем, более совершенном развитии института доверительной собственности.

    Необходимость совершенствования в законодательстве Ук­раины института права доверительной собственности продик­тована и взятыми Украиной при вступлении в Совет Европы обязательствами по приведению отечественного права в соответствие

     


     с принципами зарубежного частного права и надлежа­щего оформления частной собственности, стремлением к юри­дической гармонизации и конвергенции*. Более того, нельзя забывать, что реформирование социально-экономических отно­шений, в частности, связанных с массовой приватизацией, за­висит от быстрого развития институтов капитала, ибо, получив значительные имущественные права, субъекты права нуждают­ся в выборе соответствующей инфраструктуры и механизмов реализации этих прав. В противном случае это может привести к кризису и в экономико-правовой сфере, и в области рынка капиталов.

    Важно отметить также, что и совершенствование траста или отношений права доверительной собственности в новых усло­виях отвечает положениям Конституции Украины и Закону Ук­раины от 19 сентября 1991 г. «О собственности»[72], согласно ко­торым собственник вправе совершать в отношении своего иму­щества любые действия, не противоречащие закону.

    Словом, украинское общество на данном этапе является формирующейся структурой. Здесь невозможны штампы и сте­реотипы. Становление рыночных отношений, в основе которых лежит собственность физических и юридических лиц, государ­ства и административно-территориальных образований, сопро­вождается ростом новых правоотношений, кардинальными из­менениями законодательства. Создание нового законодательства характеризуется поисками решений и принятием мер, которые призваны удовлетворять возникающие потребности всех субъек­тов гражданского права.

    В частности, комплекс этих и других факторов уже привел к тому, что с 1991 г. в Украине начала формироваться правовая база нового для нас вида отношений — доверительных опера­ций. Вместе с тем анализ юридических статей, комментариев,

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

    *   Под юридической гармонизацией понимается сближение национальных пра­вовых систем.

    Конвергенция — это устранение разницы между правовыми семьями, напри­мер, континентальным и англосаксонским правом, путем перехода отдель­ных правовых институтов, присущих ранее только определенной правовой семье, в иную правовую семью и путем процессов сближения и унифика­ции правовых норм (см.: Довгерт А. Новый Гражданский кодекс Украины и мировые тенденции развития частного права // Основные направления ре­формы гражданского права в Украине (Сборник статей и материалов). К., 1997. С. 16).


    дискуссий по вопросам новых правоотношений показал, что единой позиции по ним не существует.

    Так, одни авторы, принимавшие участие в обсуждении дан­ных вопросов, утверждают, что речь идет об обычных отноше­ниях представительства, но лишь приспособленных к условиям разгосударствления государственной собственности. Данные от­ношения только на первый взгляд напоминают институт дове­рительной собственности английского права[73]. Напротив, дру­гие авторы полагают, что возникшие доверительные операции представляют собой не что иное, как начало применения траста в Украине[74]. В своих доводах последние ссылаются на правовые документы, косвенно подтверждающие их позицию. Так, тер­мины «траст-банк» в Декрете Кабинета Министров Украины «О доверительных обществах»[75], «холдинговая компания» в По­ложении «О холдинговых компаниях, которые создаются в про­цессе корпоратизации и приватизации»[76], «доверительное управ­ление» в Положении о финансово-промышленных группах в Украине[77], «трастовая компания» в постановлении Президиума Верховной Рады Украины «О мерах по упорядочению действий трастовых компаний»[78] (на Указ Президента наложено вето постановлением Верховной Рады Украины от 2 марта 1995 г. № 85/95-ВР), «доверительная собственность (траст)» в одном из проектов Закона Украины «О доверительной собственности в трастовых компаниях»[79] и еще в более чем в 60 нормативных актах Украины, а также «право доверительной собственности», «доверительный собственник» в проекте ГК Украины от 1994 г.[80] свидетельствуют, как отмечают эти авторы, об однозначной, из­начальной ориентации законодателя на развитие отношений до­верительной собственности. Примечательно, что такую точку зрения, как правило, высказывают представители практики.

     

                   

                   

                   

     

                   


    А. Онуфриенко высказал мнение, что понятие «доверитель­ные операции» хотя и не несет в себе правовой сущности трас­та, но послужило своеобразным толчком для фактического воз­никновения правоотношений доверительной собственности[81].

    Подводя итог этой дискуссии, необходимо отметить, что сам законодатель трактует понятие «доверительные операции» рас­ширительно. Так, в ч. 4 ст. 1 Декрета Кабинета Министров Ук­раины «О доверительных обществах» сказано, что доверитель­ные операции — это услуги, которые общество предоставляет доверителям имущества. Это дает основание отнести их к обя­зательствам по оказанию услуг. Далее в этом же Декрете (абз. 1 ст. 1) предусмотрено, что доверительные операции, осуществ­ляемые доверительными обществами, преимущественно порож­дают правоотношения, основанные на их представительской де­ятельности. Сама же их представительская деятельность осно­вывается на договоре, что позволяет сделать вывод о договорном (добровольном) представительстве. Однако гражданское право знает два вида представительства. Надо полагать, что иные субъекты — не доверительные общества могут осуществлять и иной вид представительства — законный.

    Анализ Закона Украины «О приватизационных бумагах»[82]

    позволяет сделать вывод о том, что представительская и посред­ническая деятельность с приватизационными бумагами как вид доверительных операций основываются на договорах поручения и комиссии. Собственно говоря, об этом же упоминается и в абз. 2 ч. 1 ст. 4 Декрета Кабинета Министров Украины «О дове­рительных обществах», где доверительные операции называют­ся агентскими услугами.

    Правда, следует отметить, что законодательство Украины ранее не знало такого понятия, как агентские услуги. Однако в континентальной системе права подобные отношения всегда рассматриваются как основанные на договорах поручения и ко­миссии.

    Вместе с тем среди перечня доверительных операций, о ко­торых говорится в Декрете Кабинета Министров Украины «О до­верительных обществах», упоминаются и услуги по хранению имущества, обслуживанию счетов доверителя, по привлечению


    и размещению денежных средств[83]. Эти виды деятельности вы­ходят за пределы договоров комиссии и поручения. Следова­тельно, понятие «доверительные операции» гораздо шире поня­тия сделок о представительстве.

    Приведенный перечень всех доверительных операций охва­тывается понятием обязательственных правоотношений. Одна­ко обязательственные отношения не покрывают собой все до­верительные операции. И этот вывод также следует из текста Декрета Кабинета Министров Украины «О доверительных об­ществах», в котором сказано о том, что доверитель вправе пе­редавать доверительному обществу полномочия собственника на принадлежащее ему имущество, а доверительное общество имеет право распоряжаться имуществом доверителя. Надо считать, что в этом случае у доверительного общества возникает вещное право на имущество доверителя, которое, например, в законо­дательстве Российской Федерации в свое время было прямо на­звано правом доверительной собственности (трастом)[84].

    Таким образом, классификация доверительных операций и в Украине может быть представлена доверительными операция­ми, основанными, с одной стороны, на сделках, порождающих обязательственные правоотношения, с другой — на сделках, порождающих вещные правоотношения — отношения довери­тельной собственности.

    К сожалению, законодательство Украины, по существу при­знавая существование института доверительной собственности, не содержит его легального определения. Поэтому для раскры­тия основных признаков конструкции доверительной собствен­ности, предусмотренной и украинским законодательством, це­лесообразно использовать понятия траста англо-американской и континентальной (России, например) систем права.

    Доверительная собственность — вещное право, возникаю­щее у доверительного собственника в результате возложенных на него в силу решения органа власти или добровольно приня­тых обязательств по добросовестному управлению имуществом номинального собственника для достижения целей в интересах выгодоприобретателя(ей), указанных учредителем доверитель­ной собственности.

     


    Добровольное принятие обязательства предполагает волевой акт со стороны приобретателя обязательств и осуществляется способами, предусмотренными гражданским законодательством Украины. Круг этих способов может быть весьма широк. Он определяется учредителем траста и должен находиться в грани­цах целей возникновения доверительной собственности и инте­ресов выгодоприобретателя. Учитывая, что происходит переда­ча полномочий собственности, обязанности лица, управляюще­го имуществом, которые возникают из правоотношений доверительной собственности, должны содержать:

    совершение действий в отношении имущества траста, не противоречащие закону;

    осуществление своих прав, не причиняющих вреда окружа­ющей среде, не нарушающих права и охраняемые законом ин­тересы граждан, юридических лиц и государства;

    соблюдение нравственных начал общества;

    добросовестное управление имуществом в соответствии с целевым назначением института доверительной собственности.

    Учитывая, что понятие добросовестности носит чисто субъек­тивный характер, необходимо более подробно остановиться на данной категории. Известно, что англосаксонское право не зна­ет однозначного решения этой проблемы. При решении таких споров суды Англии и США исходят из той позиции, что если trustee относился к имуществу траста так, как он относился бы к своему собственному и проявлял рассудительность и умение человека с обычным уровнем развития, то такие действия мож­но признать добросовестными[85]. В советской правовой литера­туре подобную точку зрения разделял О.С. Иоффе. Он писал, что суд, решая подобного рода дела, должен исходить из той степени заботливости, которую обычно проявляют в соответ­ствующих обстоятельствах к собственному имуществу того же назначения[86].

    Шаткость и расплывчатость такого подхода очевидны. Как определить уровень развития субъекта? Из каких критериев нуж­но исходить? Если это зависит от уровня образования, то какого образования: среднего, среднетехнического, специального или высшего? Еще сложнее определить рассудительность и умение «человека с обычным уровнем развития». А если это юридическое


     лицо? Для учредителя траста, как и для выгодоприобрета­теля, безразлично, как субъект относится к своему собственно­му имуществу. Его прежде всего будет интересовать, как он от­носится к его собственности. Столь же сложно определить и степень заботливости, «которую обычно проявляют в соответ­ствующих обстоятельствах к собственному имуществу того же назначения», если у проявившего эту заботливость нет своего имущества подобного назначения. Представляется, что здесь не­обходимо исходить только из степени виновности доверитель­ного собственника. Если trustee докажет свою невиновность, то его действия можно будет признать добросовестными.

    Приступая к анализу понятия «управлять», напомним, что «Толковый словарь русского языка» раскрывает его как «распо­ряжаться, хозяйничать, ведать производственной, финансовой, экономической и правовой стороной какого-либо дела, хозяйства, т.е. воздействовать на состояние». С философской точки зрения, управление можно определить как функцию организованных систем, обеспечивающую их сохранение и поддержание в опре­деленном режиме функционирования деятельности для обеспе­чения реализации соответствующих программ. При этом под управляющими признаками подразумеваются такие свойства объекта управления, которые поддаются воздействию со сторо­ны субъекта управления. По своей природе все организационные системы делятся на три вида: технические, биологические и со­циальные. Поэтому и различают три вида управления:

    управление в неживой природе, т.е. предметами материаль­ного мира (техническое);

    управление в живой природе, организмах, т.е. биологиче­ское;

    управление в обществе, т.е. социальное[87]. Наличие общетеоретического понятия управления и отсут­ствие легального определения его сущностных признаков в от­дельных отраслях права, кроме права административного, — с одной стороны, и многообразность этого слова в его обиходном словоупотреблении — с другой, обусловили то обстоятельство, что в различных отраслях права понятие управления, обладая общими признаками, в то же время имеет неадекватное содер­жание.


    Абзац 2 п. 3 ст. 10 Закона Украины «О предприятиях в Укра­ине», раскрывая понятие оперативного управления, указывает на то, что управление — это реализация прав владения, пользо­вания и распоряжения закрепленным, т.е. «чужим» (уже при­своенным кем-то) имуществом по своему усмотрению. Управ­ляя им, управомоченное лицо вправе осуществлять любые дей­ствия, не противоречащие действующему законодательству и уставу предприятия. В разделе «Наследственное право» ГК Украины говорится также об управлении имуществом. Руковод­ствуясь содержащимся в этом разделе понятием «управление иму­ществом», суды при разрешении споров об управлении наслед­ственным имуществом исходят из той позиции, что если лицо вступило во владение определенным имуществом, ухаживает за ним (ремонтирует его или приводит в порядок, оплачивает по­шлину и налоги и т.д.), пользуется им в соответствии с установ­ленными рамками, участвует в спорах, связанных с данным иму­ществом, то его можно признать лицом, управляющим этим иму­ществом[88]. Статья 552 ГК Украины особо указывает на то, что понятие управления наследственным имуществом включает в себя и правомочия по распоряжению им.

    Таким образом, несмотря на встречающиеся в правовой ли­тературе высказывания некоторых авторов о том, что управле­ние — это частичное, неполное распоряжение[89], под управлени­ем в гражданском праве Украины необходимо понимать дей­ствия, направленные на реализацию правомочий владения, пользования и распоряжения имуществом в объеме, установ­ленном законодательством, либо лицом, наделившим данными правомочиями иное лицо для достижения поставленных целей и задач.

    Анализируя понятийный аппарат доверительной собствен­ности, необходимо прежде всего отметить, что включенное в него понятие «право пользования» нуждается в уточнении. Вме­сто термина «право пользования» термин «использование» бу­дет более предпочтителен, поскольку он полнее отражает отно­шения, установленные в результате учреждения траста.


    «Правом пользования называется право извлекать из вещи ее полезные свойства. В это понятие входит также и право при­своения плодов и доходов, приносимых вещью»[90]. Несколько по-другому правомочие пользования определяет Е.А. Суханов: «...это возможность эксплуатации имущества путем извлечения из него полезных свойств, его потребления»[91]. И в том, и в дру­гом случае предполагается, что полезный эффект от вещи при­сваивает лицо, правомерно ею владеющее и воздействующее на нее. Доверительный собственник же не приобретает право пользования на имущество собственника, он наделяется лишь возможностью использовать его как средство для достижения цели (удовлетворение интересов бенефициария, указанного уч­редителем). Поэтому использование можно отнести не только к праву, но и к обязанности. Право на присвоение полезного эф­фекта находится у номинального собственника или иного лица (выгодоприобретателя), которому это право предоставлено.

    Выгодоприобретатель — это, как правило, третье лицо, име­нуемое бенифициарием, в интересах которого осуществляется управление имуществом. Как субъект гражданского права он может и не обладать дееспособностью. В этом случае защита интересов такого выгодоприобретателя осуществляется в поряд­ке, предусмотренном законодательством Украины.

    Однако и все другие выгодоприобретатели, не являясь сто­роной при заключении договора или не участвуя при учрежде­нии доверительной собственности, не вправе непосредственно воздействовать на доверительного собственника, если последний добросовестно осуществляет управление имуществом. Это пра­во у выгодоприобретателя может появится только в случаях, когда это прямо предусмотрено в документе об учреждении траста и он обладает полной правосубъектностью.

    Представляется, что выгодоприобретателем может быть и само лицо, устанавливающее доверительную собственность. Бенефициариями могут быть не только физические, но и юриди­ческие лица.

    Под учредителем доверительной собственности понимается лицо, в результате волеизъявления которого учреждаются пра­воотношения доверительной собственности. Необходимо отме­тить, что этот субъект должен обладать полной право- и дееспособностью.

     


     Факт учреждения доверительной собственности — это акт осознанных, целенаправленных, волевых действий фи­зических и юридических лиц, совершая которые они стремятся к достижению определенных целей.

    Цель в данных правоотношениях также является одним из основных элементов или компонентов понятийного аппарата института доверительной собственности. Как уже отмечалось, эти цели могут быть самыми разнообразными. Хотелось бы акценти­ровать внимание лишь на том, что речь идет о социально-эконо­мических целях, направленных на удовлетворение интересов выгодоприобретателей. Цель необходимо отличать от мотива, в результате которого учреждается доверительная собственность. Цель — это предполагаемый, желаемый результат, на достижение которого направлены действия. Мотив как осознанная потреб­ность, осознанное побуждение — фундамент, на котором зиждет­ся цель. Но он не служит правовым компонентом и не учитыва­ется в возникших правоотношениях.

    Интерес выгодоприобретателя — также необходимый эле­мент института права доверительной собственности. Он может быть как имущественным, так и личным неимущественным.

    Юридические последствия, возникающие у сторон вследствие учреждения доверительной собственности, выражаются в уста­новлении вещного права у доверительного собственника на иму­щество номинального собственника, его обязанности использо­вать полученное имущество для достижения поставленных це­лей и передать все полученные выгоды выгодоприобретателю; соответственно в признании за выгодоприобретателем права требования к доверительному собственнику на получение дохо­дов и т.д. Словом, в результате учреждения доверительной соб­ственности происходит как бы расщепление права собственнос­ти: одна часть полномочий (управление — владение, использо­вание, распоряжение имуществом) принадлежит одному лицу, а другая часть (пользование выгодами, доходами от этого имуще­ства) — другому.

    По мнению П. Мостового, право собственности, если его и рассматривать как складывающееся из трех правомочий — вла­дения, пользования и распоряжения, легко расщепляется между отдельными субъектами. В подтверждение автор в качестве при­мера приводит право полного хозяйственного ведения, указы­вая на то, что государственное предприятие, обладая триадой правомочий собственника, является, наряду с государством, собственником


     имущества, находящегося у него на балансе. Если это так, то возможность расщепления права собственности в та­ком ее виде уже заложена в нашем законодательстве[92].

    Вопрос о возможности расщепления права собственности не раз возникал в отечественном праве, и точка зрения П. Мосто­вого не является здесь чем-то новым. Однако он не учитывает тот факт, что наличие только триады правомочий в том или ином объеме — еще не свидетельство права собственности у ее носителя. Подтверждением этому могут быть аренда, эмфитев-зис, владение и т.д. В точке зрения этого автора верным являет­ся тезис о том, что государство остается собственником имуще­ства, переданного государственному предприятию, а последнее обладает правом пользования, владения, распоряжения, что в свою очередь в этом смысле подтверждает возможность расщеп­ления самого права собственности. Однако вряд ли на данном основании можно утверждать, что оба этих субъекта являются носителями права собственности. Видимо, следует говорить о расщеплении права собственности на титул, т.е. о «голом пра­ве», о котором писали еще римские постглоссаторы, и триады правомочий, которая порождает некое иное право, отличное от собственности.

    Из иных позиций исходит в этом вопросе Е.А. Суханов, ко­торый полагает, что вообще в континентальной системе права собственность рассматривается только как право, принадлежа­щее одному субъекту. Российское законодательство, пишет он, не предусматривает возможности расщепления права собствен­ности. Доказывая это, Е.А. Суханов приходит к выводу, что до­вольно сложно признать государственное предприятие собствен­ником имущества, находящегося у него на балансе, когда у го­сударства сохраняется право получить назад свое имущество, передать его в залог, сдать в аренду и т.п.[93] Право полного хо­зяйственного ведения государственного предприятия, по его мнению, опирается не непосредственно на закон, а на право собственности и от него зависит.

    Полностью разделяя приведенное мнение, отметим, что не­что похожее усматривается и при учреждении права доверитель­ной собственности. Поэтому с данной точки зрения суждение


    А. Маковского[94] о наличии права собственности у доверитель­ного собственника будет необоснованным. Именно схожесть ком­плекса прав, принадлежащих доверительному собственнику, и правомочий номинального собственника, их абсолютность при­водят к возникновению ошибочных выводов указанных авто­ров. В этом случае уместно вспомнить высказывание О.С. Иоф­фе о том, что имущественная обособленность юридических лиц от имущества их собственников, которая дает возможность им принимать участие в товарно-денежных отношениях, преду­сматривает признание за ними специфических прав на передан­ное имущество при одновременном сохранении права собствен­ности у номинального собственника[95].

    Некоторые из прав, возникающих у не собственника на иму­щество собственника, которые носят абсолютный характер, давно получили в литературе и законодательстве название «ограни­ченных вещных прав»[96].

    Рассмотрим критерии, позволяющие отнести те или иные имущественные правоотношения к вещно-правовым. Однако отметим, что на сегодня нет однозначного мнения и в этом воп­росе. Е.А. Суханов дает определение ограниченных вещных прав как абсолютных правомочий по владению, пользованию или распоряжению чужим имуществом, производных от прав соб­ственника и возникающих по его воле (либо по прямому указа­нию закона), имеющих ограниченное по сравнению с правом собственности содержание, но защищаемых законом наравне с ним[97]. Абсолютность вещных прав состоит в том, что их облада­тель вступает в правовые отношения со всеми окружающими его лицами. С одной стороны, субъект вещного права, обладаю­щий определенными правомочиями на вещь и реализующий их независимо от кого бы то ни было «своей властью» и вполне


    самостоятельно; с другой — абсолютно все окружающие лица, обязанные уважать его права, соблюдать их и не нарушать[98]. Бесспорно, что доверительный собственник должен обладать таким же абсолютным правом и защищать его от неограничен­ного числа лиц, предъявляя к нарушителю вещно-правовые иски. Это положение нашло свое отражение как в англо-американ­ской правовой системе[99], так и в континентальной.

    Против вещно-правовой природы института доверительной собственности можно, казалось бы, возразить, основываясь на следующих доводах. Во-первых, у доверительного собственника существует на основании договора обязанность передачи, а у выгодоприобретателя — право требования выгод от управления имуществом. Во-вторых, улица, управляющего имуществом, нет правомочия пользования, что обычно свойственно целому ряду вещных прав, кроме залога*. Но в данном случае необходимо учитывать, что способы или основания возникновения траста могут быть различными — это не только договор, но и завеща­ние, учредительный акт, решение суда и т.д. Являясь разновид­ностью вещного права на чужое имущество, право доверитель­ной собственности в своем содержании должно опираться на закон и законом определяться и в этом смысле не зависеть от основания его возникновения. Сами же вещные права на чужое имущество потому и названы ограниченными, что они меньше по объему (ограничены по содержанию) по сравнению с правом собственности. Поэтому вполне допустимо, что у лица, облада­ющего правом доверительной собственности, отсутствует пра­вомочие пользования, поскольку оно может лишь использовать вещь (имущество) в определенных целях. Абсолютность право­мочий доверительного собственника по владению, использова­нию и распоряжению чужим имуществом, принадлежащим на праве собственности номинальному собственнику, ограничен­ность правомочий доверительного собственника по сравнению с правом собственности, но защищаемых законом наравне с ним, не дают оснований отрицать принадлежность института дове­рительной собственности к вещному праву. Вместе с тем мы

     

     

     

     

     

     

     

     

     

    * В силу ст. 34 Закона Украины «О залоге» ипотечный залогодатель, если иное не предусмотрено договором или законом, вправе владеть и пользо­ваться предметом залога в соответствии с его назначением.


    имеем дело со специфическим институтом вещного права на чужое имущество, обремененным обязательством доверительного собственника.

    Обременение вещного права каким-либо обязательством не является новшеством. Такие правоотношения были известны еще римскому частному праву и назывались сервитутами. Как было отмечено на I Всеукраинской конференции по вопросам коди­фикации украинского законодательства, «в результате изучения опыта римских юристов, а также гражданского права Франции, Швейцарии, ФРГ, других государств ЕС, стран Common Law в проект Гражданского кодекса Украины был внесен целый ряд вещных прав, которые действующее законодательство не зна­ет»[100]. Наряду с правом собственности, владения, залога предус­мотрены и сервитутные права. Таким образом, в правовой сис­теме Украины с принятием нового ГК появятся вещные права, обремененные определенными обязательствами. Однако следу­ет обратить внимание на то, что, хотя сервитутное право и пра­во доверительной собственности принадлежат к вещным пра­вам и обременены обязательством, они существенно отличают­ся друг от друга.

    Во-первых, сервитут — это право одного лица (не собствен­ника) пользоваться вещью или имуществом, принадлежащим на праве собственности другому лицу в том или ином отношении или объеме, определенном сервитутом[101]. Его основное назначе­ние — предоставление права не собственнику пользоваться чу­жой вещью, другими словами, извлекать экономические выго­ды[102]. Ограниченный характер таких вещных прав выражается в том, что они не охватывают всех правомочий: владения, пользо­вания и распоряжения вещью. Являясь по своей сути правом пользования, сервитут не может распространяться на правомо­чие распоряжения. Последнее сохраняется за собственником. В праве доверительной собственности доверительный собствен­ник (субъект, обладающий ограниченным вещным правом на чужое имущество) не наделен правом пользования, т.е. возможностью


     извлечения экономических выгод в своих интересах. Он вправе лишь использовать данное имущество для получения выгод в интересах выгодоприобретателя. В то же время в отли­чие от субъекта сервитутного права доверительный собственник может распорядиться вверенным ему имуществом, если того требуют интересы бенефициария.

    Во-вторых, в сервитутных правах обременяется собственник имущества, т.е. на него возлагается обязанность или воздержи­ваться от определенного воздействия на вещь, какое он оказы­вал бы на нее, если бы она была свободна от вещных прав дру­гого лица, или терпеть действия другого лица по отношению к вещи, которое собственник мог бы устранить, если бы вещь не была обременена сервитутом. В праве доверительной собствен­ности обременяется доверительный собственник, т.е. на него возлагается обязанность действовать в интересах выгодоприоб­ретателя. В данном случае конструкция траста построена таким же образом, как и право полного хозяйственного ведения и опе­ративного управления.

    А.А. Подопригора в числе критериев, позволяющих отнести те или иные правоотношения к вещному праву, называет их бессрочность[103]. В то же время он не отрицает, что личные сер­витута ограничены временем жизни их субъекта, залог устанав­ливается на срок действия основного договора. Из всего этого следует, что отличать обязательственно-правовые отношения от вещно-правовых по критерию «сроки» не представляется воз­можным.

    Соглашаясь с мнением, впервые высказанным С.Н. Братусем, о том, что в отличие от обязательственного права, нормы которого регулируют динамику имущественных (волевых) отно­шений, т. е. переход материальных прав от одних лиц к другим, право вещное регулирует статику указанных отношений как со­стояние присвоенности материальных благ, Я.Н. Шевченко вме­сте с тем отмечает, что этого недостаточно, чтобы полностью понять разницу между вещным и обязательственным правом. Для этого целесообразнее исходить и из внутреннего содержа­ния этих прав[104].

    В соответствии с этим Я.Н. Шевченко приводит ряд свойств, принадлежащих, по ее мнению, только вещному праву. Это прин­цип следования, принцип преимущества, принцип гласности.


    Принцип следования предусматривает связь вещного права с судьбой вещи, т.е. в чьих бы руках ни находилась вещь, право носителя вещного права неразрывно связано (по общему прави­лу[105]) с ней до полного ее уничтожения.

    Принцип преимущества означает, что при коллизии связан­ных с вещью прав требование лица, имеющего вещное право на спорную вещь, будет иметь преимущество перед требованием носителя обязательственного права. В качестве примера автор приводит удовлетворение претензий кредиторов должника, при­знанного банкротом, когда в первую очередь удовлетворяются требования кредиторов, обеспеченные залогом[106].

    Принцип гласности важен для получения третьими лицами информации о юридическом состоянии имущества, которое имеет для них определенную значимость. Принцип гласности вещного права, по словам Я.Н. Шевченко, проявляется в необ­ходимости такой внешней формы, которая при существовании и изменении самого права была бы известна другим лицам*.

    Соглашаясь с тем, что принципы, которые были названы Я.Н. Шевченко (следования, преимущества, гласности), при­надлежат вещному праву, нельзя не отметить, что высказывание о том, что они присущи всегда и только вещному праву, будет не совсем верным. Так, принцип следования присутствует и в обязательственных правоотношениях у законного владельца вещи (договоры хранения, найма и т.д.). Этот принцип ограничен сроком действия договора, из которого возникло право владе­ния, однако он существует и в обязательственных правоотноше­ниях. Принцип гласности также не всегда присутствует при воз­никновении, изменении, прекращении вещного права. Прини­мая во внимание высказывания некоторых ученых о том, что деление права на вещное и обязательственное носит условный характер[107] и между ними нет четкой границы, т.е. нет абсолют­но определенных различий, отметим, что упомянутые свойства действительно наличествуют в большей степени в вещных пра­воотношениях.

     

     

     

     

     

     

     

     

    * Исключение составляет имущество, выбывшее из владения лица, обладаю­щего вещным правом на это имущество, помимо его воли. Кроме того, от добросовестного приобретателя могут быть востребованы также деньги и цен­ные бумаги на предъявителя.


    Что касается права доверительной собственности, то в нем присутствует все тот же ряд свойств, принадлежащих вещному праву.

    С изучением сущности института доверительной собствен­ности возникло множество споров о возможности и целесооб­разности его внедрения в правовую систему Украины. Приве­дем мнения на этот счет сторонников различных концепций.

    Одна из крайних точек зрения, высказанная в периодике, заключается в том, что «конструкция (основные положения) института доверительной собственности, которая сложилась в английском праве, несовместима с действующей у нас правовой системой»[108]. Со столь категоричным высказыванием трудно со­гласиться.

    Право доверительной собственности — имущественное от­ношение. Действующее гражданское законодательство Украи­ны не содержит исчерпывающего перечня имущественных от­ношений, составляющих предмет его регулирования. Поэтому свойственный нормам гражданского права метод регулирования общественных отношений позволяет обеспечить адекватное по­ведение людей и в отношениях доверительной собственности, если последние все же возникают.

    Гражданско-правовой метод — способ воздействия на не защищенные законом отношения. Он является дозволительным, характеризуется тем, что наделяет субъектов отношений права­ми на началах их юридического равенства, способностью и ини­циативой для вступления в эти отношения, обеспечивает уста­новление правоотношений между ними на основе правовой са­мостоятельности сторон[109].

    Наиболее характерным признаком гражданско-правового метода регулирования является дозволительность поведения субъектов отношений, включаемых в предмет гражданского права. Именно в связи с этим нормы гражданского права наделяют участников отношений субъективными правами как средствами удовлетворения признаваемых законом интересов и обеспечи­вают права соответствующими юридическими мерами. Субъек­тивные права выражаются либо в обеспечении возможности соб­ственного поведения лица в отношении принадлежащего ему


    имущества — по владению, пользованию, распоряжению после­дним (эта возможность базируется на собственном усмотрении субъекта), либо в возможности требования адекватного поведе­ния от других лиц, посредством которого управомоченный субъект удовлетворяет ту или иную имущественную потреб­ность[110].

    Лица, представляющие каждую из сторон в отношениях тра­ста, как и в иных правоотношениях, независимы в осуществле­нии своих правомочий, обладают способностью осуществлять правосубъектность по своему усмотрению, наделены правовой инициативой, которая является основой для возникновения и су­ществования отношений траста.

    Таким образом, отношения права доверительной собствен­ности полностью укладываются в структуру имущественных от­ношений, регулируемых гражданским правом Украины. Неза­висимость учредителя, доверительного собственника, бенефициария проявляется в их имущественной обособленности. Это может быть и в случае, когда trustee владеет имуществом settlor. Как уже отмечалось, доверительный собственник должен не смешивать вверенное ему имущество со своим, а выделить его (держать на отдельном счете).

    Здесь независимость этих лиц, как и в других имуществен­ных отношениях гражданского права, проявляется в том, что между ними отсутствует внеэкономическое неравенство (отно­шения власти и подчинения).

    Диспозитивность поведения субъектов права доверительной собственности выражается в широком выборе свободы осуще­ствления или неосуществления своих возможностей. Иными словами, они сами в известной степени могут регулировать от­ношения, возникающие между ними, определять их содержа­ние, распоряжаясь своими субъективными правами, имеют воз­можность принимать решение по осуществлению права, его прекращению, изменению, передаче другому лицу, защите. Это отчетливо прослеживается при детальном рассмотрении прав и обязанностей учредителя, доверительного собственника, бенефициария, о чем более подробно будет сказано далее.

    Инициатива субъектов доверительной собственности выра­жается в реализации принадлежащих им субъективных прав пу­тем совершения ими соответствующих деяний.


    Таким образом, мы установили, что, с точки зрения теории права, право доверительной собственности — это чисто граж­данско-правовой институт. Общие приемы гражданско-право­вого регулирования, как определяющие положение субъекта (за­фиксированное с помощью норм гражданского права) по отно­шению к государству и обществу в целом, так и устанавливающие характер взаимоотношений между отдельными субъектами иму­щественных отношений в Украине, — могут быть применены для регулирования отношений доверительной собственности.

    В опровержение тезиса «о несовместимости траста» с романо-германской системой права и, в частности, с системой права Украины, следует указать и на то, что гражданское право мно­гих государств континентальной системы знает и использовало конструкцию доверительной собственности. Правоотношения до­верительной собственности известны праву Германии[111], Фран­ции[112], Чехословакии[113], Японии[114], Индии[115], княжества Лихтенш­тейн[116], Нигерии[117], России[118], Молдовы[119] и т.д.

    Противоположная позиция некоторых юристов относитель­но института доверительной собственности базируется на по­сылке о возможности полного использования этого института, сложившегося в англо-американской системе права, в системе гражданского права Украины. Авторы этого направления осно­вываются на проведении аналогии судебного прецедента в анг­лосаксонском праве и судебной практике отечественного права. В результате этого они приходят к выводу о том, что примене­ние траста у нас будет очень удобно[120]. Мы здесь разделяем их мнение.


    Некоторые сторонники права доверительной собственности считают, что оно сходно с правом полного хозяйственного веде­ния и оперативного управления, имеет в некоторой степени общие начала (в их основе лежит расщепление права собствен­ности). Однако в силу того, что право полного хозяйственного ведения и право оперативного управления не были рассчитаны на рыночные отношения и вряд ли будут в дальнейшем иметь перспективу, а необходимость существования вещно-правового института подобного рода все возрастает, то наиболее приемле­мым решением этого вопроса является введение в право Украи­ны «аналога» траста — доверительного управления[121].

    Правда, некоторыми учеными-цивилистами, в том числе Украины и России, высказано мнение о нецелесообразности введения института права доверительной собственности в кон­тинентальную систему права. Так, Е.А. Суханов, утверждая о нецелесообразности введения траста, указывает на то, что «со­ответствующие доверительной собственности отношения здесь (в континентальной системе права. — С. С.) оформляются с по­мощью договоров поручения или комиссии». Поэтому нет не­обходимости трансформировать данный институт в континен­тальную систему права[122].

    С данным высказыванием трудно согласиться, ибо в англо­американской системе права подобные договоры существуют са­мостоятельно, наряду с правом доверительной собственности. О наличии таких договоров указывает и сам Е.А. Суханов. Рас­крывая понятие агентских договоров, он прямо говорит, что они призваны регулировать отношения, опосредуемые в европей­ском «континентальном праве двумя договорами — поручения и комиссии»[123].

    Таким образом, позиция, основанная на том, что траст воз­ник в Англии и США потому, что отсутствовал институт пред­ставительства[124], не является обоснованной. Утверждение о том, что регулируемые в континентальной системе права отношения


    комиссии и поручения в англо-американской системе права могут быть урегулированы в равной мере как агентскими соглашения­ми, так и нормами траста, приводит к отождествлению данных отношений, что также неверно, хотя бы потому, что, во-первых, и в Англии, и в США они регулируются двумя разными систе­мами права — общего права и права справедливости; во-вторых, указанные договоры и траст, как уже отмечалось, существенно отличаются по своей конструкции.

    Это подтверждает и анализ сделок, присущих гражданскому праву Украины и лишь на первый взгляд сходных с институтом доверительной собственности. Начнем с договора поручения, нормы о котором содержатся в ст.ст. 386—394 ГК Украины. Правоотношения, опосредуемые договором поручения, возни­кают только для представительства перед третьими лицами. Траст такой цели не преследует. Trustee в отношениях с третьим ли­цом выступает от своего имени, более того — как собственник. Поверенный всегда действует от имени доверителя и обязан со­вершать, как правило, определенные юридические действия позитивного характера (совершение сделок, подписание доку­ментов, приемка работ, услуг и товаров, совершение других юридических актов). Они всегда направлены на возникновение, изменение или прекращение у доверителя субъективных прав и обязанностей. Фактические действия, которые могут совершаться поверенным, самостоятельного значения не имеют и носят лишь сопутствующий характер.

    Напротив, в объем правомочий доверительного собственни­ка могут входить как действия, так и бездействие, носящие как юридический, так и фактический характер. Выбор оптимальных для интересов выгодоприобретателей траста вида и способа дей­ствий при осуществлении названных прав и исполнении обя­занностей осуществляется исключительно trustee. Как известно, поверенный по договору поручения обязан выполнять лишь определенные доверителем действия.

    При сопоставлении этих двух видов отношений необходимо учитывать и следующие обстоятельства: правомерные действия поверенного всегда порождают правовые последствия для дове­рителя; действия доверительного собственника порождают пра­вовые последствия для него самого. И далее. Несмотря на то, что и поверенный иногда выполняет фактические действия (по­ездки, осмотры и т.д.), это не меняет существа данного правоотношения,


     ибо природа договора определяется его основной це­лью, а не сопутствующими ей моментами. Следовательно, цель возникающих из договора поручения правонарушений всегда уже цели правоотношений траста.

    Наконец, существенное значение имеет и такой момент. Доверительный собственник вправе предъявлять для защиты своих прав вещно-правовые иски. Поверенный такого права не имеет.

    Рассмотрим различия договора комиссии и траста. По дого­вору комиссии одна сторона (комиссионер) обязуется по пору­чению другой стороны (комитента) за вознаграждение осуще­ствить одну или несколько сделок от своего имени за счет ко­митента (ст. 395 ГК Украины). Сходство данного правоотношения с трастом состоит в том, что и комиссионер, и доверительный собственник сами приобретают права и несут обязанности по сделкам, заключенным с третьими лицами. Как первый, так и второй обязаны выполнить свои обязательства на наиболее вы­годных условиях. Прекращение договора комиссии и траста не ставится в зависимость от факта смерти, признания недееспо­собными или ограниченно дееспособными, безвестно отсутству­ющими, банкротства (несостоятельности) лиц, волю которых они выполняют. В то же время, если поручение комитента направле­но на заключение одной или нескольких сделок, то распоряже­ние учредителя траста содержит лишь указание на управление имуществом в целом, вверенным доверительному собственни­ку. Последний, по общему правилу, сам определяет необходи­мость, количество и виды сделок, которые следует совершать при осуществлении управления имуществом.

    Отметим и следующее. Если цель договора комиссии исчер­пывается заключением сделки посредством комиссионера, то цель учрежденного права доверительной собственности, как было отмечено ранее, может носить самый разнообразный характер. Верно, что в отношениях траста, как и в договоре комиссии, для третьего лица не имеет значения наличие settlor (соответ­ственно комитента). Но, как уже указывалось, в первом случае для третьего лица имеет значение существование бенефициария, во-втором — комиссионер, совершая сделку с третьим ли­цом, обязан выполнить взятые на себя поручения для комитен­та (ст. 339 ГК Украины). При этом trustee действует только в интересах бенефициария, которым может быть и не лицо, учре­дившее траст, а иное.


    Различие траста и договора комиссии состоит и в том, что в случае смерти комитента, признания его недееспособным, огра­ниченно дееспособным, безвестно отсутствующим, а также в случае прекращения юридического лица, выступающего в роли комитента, комиссионер обязан продолжать выполнение дан­ного ему поручения до момента, пока от правопреемников или представителей комитента не последуют соответствующие ука­зания (ст. 406 ГК Украины). Напротив, перечисленные юриди­ческие факты не изменяют условий учреждения доверительной собственности. Никто (если это прямо не указано в учредитель­ном акте) не может их изменить. Но право доверительной соб­ственности может быть прекращено в случае смерти бенефициария, если у последнего не будет правопреемников.

    В силу того, что договор комиссии все же является формой представительства, он может быть расторгнут в одностороннем порядке по инициативе комитента. Правоотношения довери­тельной собственности прекращаются в одностороннем поряд­ке лишь при условии, если доверительный собственник не дей­ствует в интересах бенефициария, не стремится к осуществле­нию поставленных перед ним целей.

    Известно, что правоотношения из договора комиссии, как, впрочем, и из поручения, рассматриваются в двух аспектах — внутреннем и внешнем. В первом случае результатом договора комиссии является установление правоотношений между коми­тентом и комиссионером. Это первоначальный, непосредствен­ный правовой результат. Во втором случае правовым результа­том является тот, который наступает при совершении комисси­онером сделок с третьими лицами, например, переход права собственности от комитента к третьему лицу на имущество, от­чуждаемое комиссионером, и получение выгоды комитентом (конечного правового результата)[125].

    Иной характер носят правоотношения, возникающие в ре­зультате учреждения траста. Внутренний их аспект, или право­вой результат, выражается в установлении правоотношений меж­ду доверительным собственником, бенефициарием и учредите­лем траста. Конечный правовой результат — это удовлетворение интересов бенефициария, в пользу которого должен действо­вать доверительный собственник. Поэтому сделки с третьими


    лицами в правоотношениях доверительной собственности име­ют второстепенное значение (их может и не быть), поскольку они являются лишь действиями, направленными на удовлетво­рение интересов бенефициария, и осуществляются по усмотре­нию доверительного собственника.

    Отличие состоит и в гражданско-правовых способах защиты своих прав доверительным собственником и комиссионером. Отношения, регулируемые договором комиссии, относятся к обязательственным правоотношениям, поэтому и защищаются с помощью обязательственных исков. При нарушении права доверительного собственника вступает в действие его абсолют­ная защита посредством предъявления вещно-правовых исков.

     Против данного высказывания можно, казалось бы, возра­зить, сославшись на п. 5 ст. 48 Закона Украины «О собственно­сти», который предусматривает применение положений по за­щите прав собственности не только к собственникам, но и ко всем законным владельцам имущества. А поскольку комиссио­нер приобретает от комитента наряду с иными правами от ко­митента также право владения, то и он обладает правом предъяв­лять вещно-правовые иски к неограниченному кругу лиц, вклю­чая и собственника. Однако необходимо отметить, что различие кроется в самой природе этих отношений. В данном случае ко­миссионеру законом предоставлено право защиты своих инте­ресов наравне с обладателями вещных прав. Другими словами, если бы в законе не было прямо предусмотрено такое положе­ние, то комиссионер не обладал бы правом предъявления вещ­но-правовых исков. Обладание таким правом у доверительного собственника диктуется самим существом правоотношений (вещ­но-правовых).

    Таким образом, точка зрения о нецелесообразности внедре­ния института траста в континентальную систему права, в том числе и в систему права Украины, на том основании, что соот­ветствующие трасту отношения в континентальной системе офор­мляются с помощью договоров поручения и комиссии, не имеет под собой достаточных оснований. Названные правоотношения хотя и сходны между собой внешне, но имеют различное содер­жание. Сама по себе постановка вопроса о целесообразности и нецелесообразности существования того или иного института права представляется некорректной. Общеизвестно, что прин­цип целесообразности лежит в основе экономики, а в основе права лежит принцип справедливости. С позиции справедливости


     лицо вправе самостоятельно выбрать тот или иной правовой механизм регулирования отношений, а государство должно лишь способствовать этому, предоставив субъекту возможность тако­го выбора. Истории известны многочисленные примеры, когда параллельно существовали обязательственные и вещно-правовые способы достижения одного и того же результата, скажем, чиншевое право и аренда.

    В гражданском праве Украины существует еще ряд институ­тов, сходных, на первый взгляд, с конструкцией доверительной собственности. Целью доверительной собственности, как отме­чалось ранее, может быть и сохранение имущества, переданного в траст. На хранение имущество передается и по договору хра­нения. Сходство данных институтов состоит в том, что имуще­ство одного лица поступает во временное (либо до определен­ного момента) владение другого. Однако на этом оно (сходство) и ограничивается. Объект договора хранения (деятельность хра­нителя, обеспечивающая его сохранность) значительно уже объекта траста. По договору хранения хранитель обязуется вер­нуть поклажедателю ту же самую вещь, если речь идет об инди­видуально определенном объекте, либо то же количество таких же вещей, если на хранение было сдано имущество, определен­ное родовыми признаками. Учреждение доверительной собствен­ности не замыкается на фактическом действии, обеспечиваю­щем сохранность вещи. Здесь речь может идти и об управлении этим имуществом, сохранении его ликвидности (например, ак­ции), «жизнеспособности» (предприятие) и т.д.

    По договору хранения передается движимое имущество, а в траст может быть передана и недвижимость. Существуют разли­чия и в способах защиты прав хранителя и доверительного соб­ственника.

    Кстати, следует отметить, что некоторые авторы справедли­во утверждают: «...еще до перехода к рыночной экономике в некоторых случаях существовала потребность в трасте, а с раз­витием предпринимательства в особенности — «форма траста становится просто необходимой»[126]*; «Сила механизма траста в том, что он снижает риск вкладчиков (собственников). Поэтому

     

     

     

     

     

     

     

     

     

    * В данном случае речь идет не о тех трастовых компаниях, которые в начале 90-х годов (в результате правового вакуума в этом вопросе) обманули своих вкладчиков. Это скорее мошенники, чем трастовики.


    недопустимо даже думать, что наш рынок ценных бумаг сможет существовать без такой структуры, как траст»[127]. Следовательно, подчеркнем еще раз, ошибочно думать, что договоры комиссии, поручения, хранения, подряда смогут заменить собой институт доверительной собственности. Эти договоры, как справедливо пишет Н. Соловьяненко, «неадекватны классической конструк­ции траста»[128]. Более того, как нам представляется, с появлени­ем новых объектов в гражданском обороте, новых субъектов граж­данских правоотношений (владельцев крупного капитала), рас­ширением сферы деятельности этих субъектов гражданского права возникает необходимость в институте лиц, умеющих про­фессионально оценивать ту или иную ситуацию, принимать правильное решение по рациональному использованию имуще­ства и непосредственному управлению им с максимальной вы­годой для собственника или иного лица. Существовавшие ранее гражданско-правовые институты не могут в полной мере удов­летворить данные потребности. Именно поэтому и возникла настоятельная необходимость в институте доверительной соб­ственности.

    Однако нельзя не отметить, что возможность внедрения тра­ста в континентальную систему права, в том числе в систему права Украины, встретила определенную настороженность сре­ди ученых. В связи с этим появилась концепция его модифика­ции в институт доверительного управления. Различие довери­тельного управления и доверительной собственности, как отме­чают Ю.Й. Коробов, Ю.Б. Рубин, В.И. Солдаткин, состоит не только в названии, но и в различии видов возникающих при этом гражданских правоотношений[129]. Доверительное управле­ние — это, как утверждают некоторые авторы, институт обяза­тельственного права. Так, в частности, новый ГК РФ довери­тельное управление имуществом регламентирует в ст.ст. 1012— 1025 и относит его к обязательственному праву.

    Содержание доверительного управления, каким оно пред­полагается в законодательстве Украины, раскрывается в главе 68


    проекта нового ГК Украины. Во-первых, под доверительным управлением понимаются любые юридические и фактические действия, осуществляемые в соответствии с договорами, пре­доставленными правом. Во-вторых, подразумевается, что по договору доверительного управления одна сторона (учредитель управления) передает другой стороне (доверительному упра­вителю) на определенный срок имущество в доверительное управление, а другая сторона обязуется за вознаграждение осу­ществлять от своего имени управление этим имуществом в ин­тересах учредителя управления или лица, указанного им (вы­годоприобретателя).

    Из приведенного определения следует, что проект нового ГК Украины рассматривает данные отношения как основанные на двустороннем договоре или договоре в пользу третьего лица. Исследуя далее правовую характеристику договора, необходимо сказать, что он является реальным, т.е. права и обязанности у сторон возникают с момента передачи учредителем доверенно­му собственнику в доверительное управление имущества, и воз­мездным. Существенными условиями его являются, как указано в проекте нового ГК Украины*, предмет договора (перечень имущества, которое передается в доверительное управление); размер и форма вознаграждения управителя; срок действия до­говора; указания о выгодоприобретателе, а также о сроках пре­доставления отчетов доверительным управителем. Эти условия должны относиться скорее к иным видам условий (обычным, случайным), а не к существенным, если на этом не настаивают стороны.

    Институт доверительного управления в том виде, в котором он сформулирован в ГК РФ и в котором предполагается его воплотить в новом ГК Украины, «вписывается» в раздел обяза­тельственных правоотношений. Однако в ст. 1074 проекта ново­го ГК Украины, в отличие от ГК РФ, указывается на то, что предметом договора доверительного управления является «пе­речень имущества, которое передается в доверительное управ­ление», т.е. вещи, а не действия, что ставит под сомнение утвер­ждение о том, что порождаемые им отношения предполагаются быть обязательственными, ибо известно, что объектом обязательственного

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

    * Существенными, по общему признанию, являются условия, необходимые и достаточные для того, чтобы договор считался заключенным и тем самым способным породить права и обязанности у его сторон.


     права являются действия. Если же объектом яв­ляются вещи, то мы имеем дело с вещными правоотношениями. Нельзя также не учитывать и то, что, несмотря на многочислен­ность сторонников, которые пытаются обосновать свою пози­цию[130], этот договор не может, как нам представляется, в пол­ном объеме выразить сущность всех правоотношений по управ­лению имуществом, в результате чего часть этих отношений из него просто «выпадает», а это опять может привести к возмож­ности обмана, безнаказанности, злоупотреблений при осуще­ствлении таких операций, как это произошло в начале 90-х го­дов. Более того, согласно проекту нового ГК Украины, в пере­чень оснований возникновения доверительного управления имуществом, в отличие от российского законодательства, не вошли: завещание, в котором назначен исполнитель завещания (доверительный управитель), решения суда, органа опеки и по­печительства об установлении опеки над имуществом подопеч­ного, иные юридические факты. Российский законодатель учел, что отношения по доверительному управлению имуществом, пусть даже и обязательственно-правовые по своей природе, мо­гут возникать не только из договора, но и из иных гражданско-правовых актов и даже из административных. Но суть не только в этом.

    Мы считаем договор доверительного управления, равно как и другие указанные в ГК РФ юридические факты, прежде всего основанием возникновения права доверительной собственнос­ти как вещного правоотношения. Договор может стать наиболее часто встречающимся юридическим фактом возникновения дан­ных отношений. Но его нельзя смешивать как одно из основа­ний возникновения права доверительной собственности с са­мой сущностью права доверительной собственности. Это недо­пустимо, поскольку приведет к целому ряду неясностей, неурегулированности отношений, хотя и предопределенных до­говором, но являющихся не обязательственно-правовыми, а вещно-правовыми.


    Например, без учета сказанного становятся непонятными правовая природа управления имуществом ликвидационной ко­миссией при ликвидации предприятия, правовое положение опе­кунов над имуществом, исполнителей завещания, субъектов, на­деленных правом полного хозяйственного ведения и оператив­ного управления. Тождественность этих правоотношений и их функций очевидна. В частности, право опеки над имуществом опекаемого, возникнув из решения органа опеки и попечитель­ства, обладает теми же признаками, что и право доверительного управления, установленного договором. Общими признаками также обладают право полного хозяйственного ведения и право доверительного управления. Как в первом, так и во втором слу­чае есть собственник, управление имуществом которого осуще­ствляется через посредство иного лица, наделенного правомо­чиями управления (владения, использования имущества в опре­деленных целях, распоряжения). Как в первом, так и во втором случае собственник устанавливает цели управления имуществом. Различия существуют, на наш взгляд, лишь в следующем. При полном хозяйственном ведении имущество передается вновь об­разуемому субъекту, при доверительном управлении — уже су­ществующему. Понятно, что различны и основания возникно­вения этих видов управления.

    Правда, существует мнение, что право полного хозяйствен­ного ведения и оперативного управления нельзя отождествлять с правом доверительной собственности, ибо якобы и первое, и второе ничего общего не имеет с правом доверительной соб­ственности.

    Некоторые авторы, поддерживающие такую позицию, утвер­ждают, что государство есть единая организация, в состав кото­рой наряду с органами власти входят и государственные учреж­дения, и предприятия, и другие государственные организации[131]. В действительности же государство при осуществлении всех своих функций, в особенности руководства хозяйством, выступает не просто как некоторое единство, но как единство, дифференци­рованное в своем строении, т.е. как множество объединенных общими задачами и интересами, имеющих свои особые задачи и интересы комплексных органов государства[132]. Государство существует и действует в своих органах и через свои органы.


    Поэтому нельзя отождествлять государственные предприятия, учреждения и организации с органами государственной власти. Предприятие или иная организация создается как самостоя­тельный субъект гражданских правоотношений, а у собственни­ка (государства) остается не триада правомочий, а лишь «управ­ленческие» возможности по созданию, реорганизации (в том числе, ликвидации) и контролю за деятельностью своего юриди­ческого лица. С. Ф. Кечекьян справедливо писал, что в пределах общего понятия «государственные организации» нужно различать две категории — юридические лица гражданского права и иные государственные органы[133]. Верно и утверждение Ц.А. Ямпольской о том, что необходимо различать в системе органов государ­ства государственные предприятия, учреждения и органы влас­ти[134]. Последние всегда являются органами, наделенными влас­тными полномочиями. Предприятия, как уже отмечалось, к этой категории государственных органов не относятся. Иначе, по сло­вам С.Н. Братуся, под понятие государства попали бы все госу­дарственные предприятия (вплоть до бани, прачечной и т.д.)[135]. В таком случае, естественно, непонятным становится и изобре­тение конструкции права полного хозяйственного ведения. Если государственное предприятие — это элемент государства, т.е. часть целого, то оно является носителем права государственной собственности. Вместе с тем признание за государственными предприятиями особого права полного хозяйственного ведения как права вещного предполагает, что существует самостоятельный собственник, отличный от носителя права полного хозяйствен­ного ведения. Такую точку зрения отстаивают некоторые ученые как Украины, так и стран бывшего СССР[136].

     

     


    Таким образом, мы установили, что имеем дело с двумя са­мостоятельными субъектами: государством в лице его органов власти и государственным предприятием. Поскольку вопрос об отсутствии субъектов гражданского права в праве полного хо­зяйственного ведения и оперативного управления был осново­полагающим в отрицании тождественности права полного хо­зяйственного ведения и права доверительной собственности, можно утверждать, что в основе этих двух институтов лежит одна и та же правовая конструкция.

    Оригинальное мнение по этому вопросу высказал А.А. Пуш­кин. Он полагает, что государство как субъект права собствен­ности участвует в гражданско- правовых отношениях в форме общегосударственной казны и созданных им государственных юридических лиц, которые должны считаться субъектами права государственной собственности. Поэтому, с его точки зрения, считается излишним признание за такими юридическими лица­ми вещных прав на закрепленное за ними имущество[137]. Анало­гичная позиция закреплена и в проекте нового ГК Украины (ст. 312)[138].

    Однако здесь не учитывается, что, несмотря на существова­ние нескольких форм государственной собственности — обще­государственной, коммунальной и собственности Автономной Республики Крым, в рамках этих форм сохраняется единство каждого из фондов государственной собственности. Следователь­но, каждый из этих фондов должен иметь и единого субъекта права государственной собственности.

    Говоря о праве оперативного управления, отметим, что но­сители данного права также являются самостоятельными субъек­тами. Отличие их от субъектов права полного хозяйственного ведения состоит лишь в том, что они более ограничены в своих действиях. Но эти ограничения связаны с целевым использова­нием закрепленного за ними имущества и объемом признавае­мой за ними правосубъектности.

    Таким образом, мы пришли к выводу, что собственник, на­деляя юридическое лицо имуществом в соответствии с установленными


     целями и условиями его деятельности, создает своими действиями для данного юридического лица право полного хо­зяйственного ведения или право оперативного управления, ко­торые по своей юридической природе могут являться разновид­ностями института доверительной собственности.

    На основании же проведенного анализа соотношения ин­ститута доверительной собственности и института доверитель­ного управления в том виде, как он изложен в проекте нового ГК Украины, необходимо еще раз подчеркнуть следующее. Ин­ститут доверительного управления сформулирован главным об­разом как институт обязательственного права и не отражает с достаточной полнотой отношения, свойственные трасту[139]. Пред­ставляя собой модификацию института доверительной собствен­ности, доверительное управление имуществом, основанное на договоре, должно рассматриваться лишь как одна из правовых форм доверительной собственности. Поэтому необходимо вклю­чить в гражданское законодательство наряду с нормами, регули­рующими специфические вопросы отдельных видов отношений доверительной собственности, также нормы, регулирующие об­щие вопросы права доверительной собственности. Соответствен­но, следует дополнить проект нового ГК Украины разделом «Право доверительной собственности» как одним из видов спе­цифических ограниченных вещных прав. Это позволит объеди­нить и более комплексно урегулировать все правоотношения, возникающие из: установления опеки над имуществом опекае­мого, действий ликвидационной комиссии, назначения душе­приказчиков, полного хозяйственного ведения, оперативного уп­равления и, наконец, правоотношений, возникающих из дого­вора доверительного управления (на сегодняшний день — доверительных операций [ст. 1 Декрета Кабинета Министров Украины «О доверительных обществах»]). В противном случае это приведет, как подтверждает практика, к порождению цело­го ряда несогласованных между собой подзаконных норматив­ных актов, различных толкований, а половинчатое решение про­блемы — к различным злоупотреблениям. Примером могут слу­жить статистические данные анализа деятельности доверительных обществ, инвестиционных компаний, инвестиционных фондов, других субъектов, пытавшихся осуществлять операции, основан­ные на праве доверительной собственности.


    Итак, можно констатировать:

    1. Начиная с 1991 г. в Украине формируется правовая база
    доверительных операций.

    2.    Вначале понятием доверительных операций охватывают­ся операции, основанные на уже известных отечественному праву фидуциарных сделках, порождающих обязательственные право­отношения, а затем и операции, основанные на сделках и дру­гих юридических фактах, порождающих вещные правоотноше­ния — право доверительной собственности.

    3.    Право доверительной собственности, устанавливаемое гражданско-правовыми, а в случаях, предусмотренных законо­дательством, и административными актами (при назначении опекунов над имуществом, создании государственных предпри­ятий и учреждений с правами юридического лица и в некото­рых других случаях), заключается в добросовестном управлении имуществом одного лица (собственника — учредителя довери­тельной собственности) другим лицом (доверительным управи­телем) в интересах лица, указанного учредителем права довери­тельной собственности (выгодоприобретателя). В результате уч­реждения права доверительной собственности одна сторона (учредитель права доверительной собственности) передает дру­гой стороне (доверительному управителю) имущество в довери­тельную собственность. Передача имущества не влечет за собой перехода права собственности на него к доверительному упра­вителю, но порождает ограниченное вещное право последнего на это имущество. В соответствии с этим правом доверитель­ный управитель уполномочен совершать в отношении вверен­ного ему имущества любые юридические и фактические дей­ствия, направленные на достижение целей и обеспечение инте­ресов лиц, указанных в акте учреждения права доверительной собственности. Он также уполномочен непосредственно зако­ном на применение вещно-правовых форм защиты вверенного ему имущества.

    4.    С точки зрения теории, траст — чисто гражданско-право­вой институт. Поэтому общие правила гражданско-правового регулирования имущественных отношений, определяющие пра­вовое положение их субъектов, характер взаимоотношений между ними, могут быть применены для регулирования и правоотно­шений доверительной собственности.

    5. Учитывая, что институт доверительной собственности позволяет значительно расширить возможности реализации и


    защиты собственником своих прав по сравнению с институтом представительства, основанного на договорах поручения и ко­миссии, желательно в гражданском законодательстве Украины иметь развернутую регламентацию права доверительной собствен­ности как одного из видов специфических ограниченных вещ­ных прав.

    Учитывая также, что одной из существенных особенностей вещных прав является то, что вещными признаются лишь те права, которые установлены законом[140] (такая позиция нашла свое отражение и в ст. 309 проекта ГК Украины от 25 августа 1996 г., а право доверительной собственности по своей сути выступает вещно-правовым институтом, мы приходим к выводу о том, что регулирование данных отношений только с помощью договоров доверительного управления ошибочно, а их вещно-правовой характер должен быть установлен законом.


    Глава 2

    ПРАВОВОЙ СТАТУС

    ДОВЕРИТЕЛЬНОГО СОБСТВЕННИКА

    И СФЕРА ЕГО ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

    2.1. Правовой статус доверительного

    собственника в Украине

    Универсальность института доверительной собственности обусловливает множество форм его применения. В целях выяс­нения границ использования доверительных операций и уста­новления их специфики необходимо определить правовой ста­тус доверительного собственника. Наделенный обширными пол­номочиями, он вызывает особый интерес как субъект указанных правоотношений.

    Субъект этих отношений — физическое или юридическое лицо, наделенное законом способностью иметь субъективные права и нести обязанности. Субъектами гражданских правоот­ношений, в том числе трастовых, могут быть лица, обладающие гражданской правосубъектностью. Известно, что составными частями гражданской правосубъектности являются правоспособ­ность и дееспособность.

    Напомним, что правоспособность есть признаваемая госу­дарством за лицом способность быть носителем субъективных прав и юридических обязанностей, т.е. способность обладать правами и нести обязанности[141]. Вместе с тем следует различать правоспособность физического лица и правоспособность юри­дического лица. Правоспособность физического лица-гражда­нина возникает в момент его рождения и прекращается с его смертью. Правоспособность у юридического лица возникает с момента утверждения его устава или положения, а в случаях, когда оно обязано действовать на основании общего положения об организациях данного вида, — с момента издания компетен­тным органом постановления о его образовании. Если устав подлежит регистрации, правоспособность юридического лица возникает в момент регистрации (ч. 2 ст. 26 ГК Украины).

    Дееспособность — это способность физического или юри­дического лица своими действиями приобретать права и создавать


     для себя юридические обязанности, а также нести ответ­ственность за совершенные правонарушения. Дееспособность в полном объеме, как сказано в ст. 11 ГК Украины, у граждан возникаете 18-ти лет*. Юридические лица, важным признаком которых является организационное единство, приобретают де­еспособность одновременно с правоспособностью[142] Считается, что правоспособность юридического лица, в отличие от право­способности физического лица, является специальной, т.е. пред­полагает наличие у него лишь таких прав и обязанностей, кото­рые соответствуют целям его деятельности (ст. 26 ГК Украины). Некоторые авторы полагают, что и в условиях рыночной эконо­мики юридическое лицо должно обладать специальной право­способностью, хотя учредители юридического лица вправе са­мостоятельно избирать для него тот или иной вид деятельнос­ти[143]. Напротив, проект нового ГК Украины исходит из того, что юридическое лицо в соответствии с его гражданской право­способностью может иметь такие же гражданские права и обя­занности, как и лицо физическое, за исключением тех прав и обязанностей, необходимой предпосылкой которых являются природные качества человека (п. 1 ст. 68). Другими словами, речь идет об общей правоспособности юридического лица. Эта позиция, как представляется, в большей степени отвечает тре­бованиям рыночной экономики.

    Понятия «субъект гражданских правоотношений» и «дове­рительный собственник» соотносятся как общее и частное. По­этому правовой статус доверительного собственника также оп­ределяется прежде всего гражданско-правовыми категориями правоспособности и дееспособности. Однако в рамках этих об­щегражданских категорий правовой статус доверительного соб­ственника характеризуется и целым рядом особенностей.

    Так, физическое лицо, наделенное полномочиями управлять доверительной собственностью, должно обладать полной пра­во- и дееспособностью, т.е. не быть ограниченным ни в правоспособности,

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

    * Лица, вступившие в брак до 18-ти лет, составляют исключение в данном случае (ч. 2 ст. 11 ГК Украины). Проект нового ГК Украины также преду­сматривает, что полная дееспособность может быть предоставлена и лицам, которым исполнилось 16 лет и которые работают по трудовому договору или желают заниматься предпринимательством (п. 1 ст. 32).


     ни в дееспособности. Это вызвано тем, что, осу­ществляя функции доверительного собственника, оно вправе и обязано совершать любые необходимые правомерные действия, если этого требуют интересы выгодоприобретателя или это не­обходимо для достижений целей траста. Если же в результате виновных действий доверительного собственника не будет дос­тигнута цель, для которой учреждался траст, или пострадают интересы выгодоприобретателя(ей), доверительный собственник должен иметь юридическую способность нести ответственность за свои действия. Однако ни одно физическое лицо, обладаю­щее частичной, ограниченной дееспособностью, а тем более признанное недееспособным, не может отвечать указанным тре­бованиям. Поэтому оно и не в состоянии должным образом выполнять функции доверительного собственника. Эта группа физических лиц полностью исключена из числа возможных до­верительных собственников.

    Юридические лица — это, конечно, своеобразные субъекты гражданского права. Возникнув еще в древнеримском праве, этот сложный социальный институт до сих пор подвергается серьез­ным научным исследованиям. Существует, как известно, целый ряд теорий, объясняющих сущность данных субъектов граждан­ского права, а именно: теория фикции, теория персонификации цели, теория коллектива, теория директора, теория государства, теория персонифицированного имущества, теория социальной реальности, теория организации, теория социальных связей и т.д.[144] Наиболее предпочтительными, с нашей точки зрения, являются теория социальной реальности[145] и теория организа­ции[146], не подменяющие юридическое лицо ни государством, ни

     

     

     

                   

                   

     


    коллективом, ни должностными лицами, действующими от име­ни юридического лица. Юридическое лицо — это действитель­но такой субъект гражданского права, который имеет свою са­мостоятельную социальную значимость, хотя и лишен органи­ческой субстанции. Юридическое лицо — это, конечно, и не персонифицированное имущество (теория, которая в последнее время вновь приобретает сторонников)[147].

    Остановимся на классификации юридических лиц, в основу которой положена цель их создания. Здесь можно выделить юри­дические лица, которые создаются с целью получения прибыли — это субъекты предпринимательской деятельности (хозяйствую­щие субъекты), и юридические лица, не ставящие перед собой таких задач — это различного рода объединения, общественные, благотворительные организации, союзы, фонды и т.д.

    Рассмотрим данную классификацию применительно к дове­рительному собственнику.

    Любое юридическое лицо, выступающее доверительным соб­ственником, вправе осуществлять в отношении вверенного ему имущества любые, в пределах своей правосубъектности, юриди­ческие и фактические действия в интересах выгодоприобретате­ля или в соответствии с поставленными целями траста. Однако если управление имуществом заключается в получении выгоды для бенефициария, то доверительный собственник может быть вынужден участвовать в рыночных отношениях, заключая те или иные гражданско-правовые сделки, и получать от этого доход. Возникает вопрос: обязан ли он в этом случае выступать как субъект предпринимательской деятельности?

    Полагаем, что не всегда доверительный собственник обязан быть зарегистрирован в государственных органах как субъект предпринимательской деятельности. В литературе правильно указывается на то, что предпринимательскую деятельность не­обходимо отличать от других форм хозяйственного использова­ния имущества, например, для удовлетворения собственных потребностей, благотворительной деятельности и т.д.[148] В соответствии


     со ст. 1 Закона Украины «О предпринимательстве» предпринимательство — это самостоятельная инициатива, сис­тематическая, на собственный риск деятельность по производ­ству продукции, выполнению работ, предоставлению услуг и занятию торговлей с целью получения прибыли. Однако, не­смотря на то, что доверительный собственник как управляю­щий «чужим» имуществом выступает от своего имени и в боль­шинстве случаев самостоятельно (на собственный риск) опре­деляет и осуществляет наиболее эффективные действия для достижения цели траста, этого еще недостаточно для признания его предпринимателем. По словам В.Л. Мусияки, один из обя­зательных критериев предпринимательской деятельности — это направленность ее на получение максимально возможной при­были (разницы между полученными доходами и издержками, связанными с ведением дела)[149]. На это указывают и другие ав­торы[150]. Таким образом, если в действиях юридического лица, осуществляющего функции доверительного собственника, от­сутствует цель получения прибыли, то такие действия нельзя признать предпринимательством.

    Вместе с тем необходимо различать доход выгодоприобрета­теля и доход доверительного собственника. Когда речь идет о получении дохода от управления имуществом, находящимся в доверительной собственности, то этот доход присваивается не доверительным собственником, а выгодоприобретателем. Ина­че говоря, доход (прибыль), получаемый доверительным соб­ственником в результате управления имуществом траста, при­надлежит не ему, а выгодоприобретателю. Получение дохода выгодоприобретателем выражается в присвоении выгоды, извле­ченной доверительным собственником. На это, в частности, указывалось и в письме заместителя министра финансов, на­чальника Главной государственной налоговой инспекции Укра­ины, в котором говорилось, что доход, получаемый доверитель­ным обществом от управления имуществом, в том числе вклада­ми граждан, облагается лишь подоходным налогом, поскольку он принадлежит последним[151]. Словом, участие доверительного собственника в гражданском обороте и получение им дохода в


    результате управления имуществом траста нельзя признать пред­принимательской деятельностью, ибо отсутствует один из необ­ходимых элементов этой деятельности — цель получения при­были для себя. Это дает возможность некоммерческим органи­зациям осуществлять функции доверительного собственника, совершать сделки купли-продажи, по оказанию услуг и т.д., хотя вроде бы формально они и выходят за пределы предмета их ус­тавной деятельности[152].

    В качестве примера такого осуществления функций довери­тельного собственника можно сослаться на деятельность Гума­нитарного экуменического исследовательского Фонда «PAX», зарегистрированного как общественная благотворительная орга­низация в 1993 г. в городе Старый Крым. В соответствии с при­нятой ее членами декларацией «О вступлении в управление до­верительной собственностью и инвестициях, предполагаемых к вложению в доверительную собственность» и заключенными конкретными соглашениями с собственниками о передаче иму­щества в доверительную собственность Гуманитарный экуме­нический исследовательский Фонд «PAX» (далее — ГЭИФ «PAX») обязан был управлять этим имуществом в интересах Государ­ственного заповедника «Старый Крым — Солхат». В самом тек­сте соглашений указывалось, что доверительный собственник, которым выступал ГЭИФ «PAX», вправе владеть и распоряжаться переданным ему в траст имуществом для достижения благотво­рительных целей, указанных в соглашениях, т.е. для воссозда­ния и развития экологической и культурной среды региона, в котором расположен заповедник. В результате многочисленных проверок деятельности ГЭИФ «PAX» на предмет соответствия ее требованиям действующего законодательства Украины ком­петентными органами государственной власти было установле­но: 1) деятельность этой организации по управлению «чужим» имуществом не противоречит требованиям действующего зако­нодательства Украины; 2) доход, получаемый в результате реа­лизации своих прав доверительным собственником, принадле­жит выгодоприобретателю, которым является в данном случае Государственный заповедник «Старый Крым — Солхат»; 3) пра­во доверительной собственности ГЭИФ «PAX» осуществляет безвозмездно, а значит, не является плательщиком налога на прибыль.


    Из этого можно сделать вывод, что деятельность ГЭИФ «PAX» не является предпринимательской в отличие от той, в результа­те которой доверительный собственник получал бы вознаграж­дение. Последние отношения, на наш взгляд, можно выразить формулой:

    И + Д = В- (n+p),

    где Иимущество, переданное в траст доверительному соб­ственнику;

    Д — юридические или фактические действия доверительно­го собственника, направленные на достижение целей учрежден­ного траста;

    В — положительный результат (доход, иные выгоды), кото­рый послужил целью учреждения траста в интересах выгодо­приобретателя и который в конечном счете передается послед­нему;

    n — вознаграждение, причитающееся доверительному соб­ственнику за управление имуществом траста;

    p — понесенные доверительным собственником необходи­мые расходы, связанные с осуществлением своих прав и испол­нением обязанностей, вытекающих из акта об учреждении тра­ста и закона.

    Наличие в формуле, отражающей правоотношение траста, элемента п указывает на то, что действия доверительного соб­ственника нельзя отнести к благотворительной деятельности или к так называемому public trust.

    Сказанное в равной степени относится и к физическим лицам.

    Лицо, управляющее имуществом и получающее за это воз­награждение, если такая деятельность носит систематический характер, должно быть признано предпринимателем. К этой категории относятся, как правило, профессионально специали­зирующиеся на данном виде деятельности субъекты. При отсут­ствии системности, когда такая деятельность носит разовый или эпизодический, но не более четырех раз на протяжении одного календарного года, характер, ее можно признать промыслом (ст. 1 Декрета Кабинета Министров Украины «О налоге на промы­сел»[153]). Доходом доверительного собственника может рассматриваться


     лишь вознаграждение, полученное им от выгодопри­обретателя или учредителя доверительной собственности.

    При характеристике правового статуса доверительного соб­ственника следует также иметь в виду, что в некоторых случаях (с учетом особенностей определенной сферы общественных от­ношений) в качестве доверительного собственника в этой сфере отношений может выступать не любое физическое или юриди­ческое лицо, а особо предусмотренное законодательством Укра­ины. К такого рода специальным субъектам гражданского права, которые могут осуществлять функции доверительного собствен­ника в определенных сферах общественных отношений, в насто­ящее время относятся: коммерческие банки, осуществляющие доверительные (в том числе трастовые) операции с денежными средствами, ценными бумагами и т.п. (п. 13 ст. 3 Закона Украи­ны от 20 марта 1991 г. «О банках и банковской деятельности»); доверительные общества (Декрет Кабинета Министров Украины «О доверительных обществах»); инвестиционные компании и инвестиционные фонды, осуществляющие в соответствии с По­ложением о них деятельность с приватизационными и другими ценными бумагами, денежными средствами и т.д.

    То, что именно эти организации только и могут быть субъек­тами права доверительной собственности в названных сферах отношений, обусловлено сложностью и социальной значимос­тью данных отношений, спецификой имущества, передаваемо­го в доверительную собственность, стремлением государства обезопасить номинальных собственников и выгодоприобрета­телей. Понятно, что к этим юридическим лицам предъявляются и особые требования относительно их организационно-право­вой формы, порядка образования и деятельности. Разумеется, закон не запрещает осуществлять функции доверительного соб­ственника и иным лицам, но за пределами указанных отноше­ний. «Иным лицом» в этом случае может быть любой субъект гражданского права (физическое или юридическое лицо), обла­дающий достаточной для управления «чужим» имуществом, пе­реданным в доверительную собственность, правосубъектностью и наделенный в силу договора или другого юридического факта правом доверительной собственности. Данный вид субъектов можно отнести к общей категории лиц,— доверительных соб­ственников.


    Субъектами гражданско-правовых отношений наравне с граж­данами и юридическими лицами Украины,(резидентами) могут выступать соответственно иностранные граждане, лица без граж­данства, иностранные юридические лица (нерезиденты Украи­ны). Из этого следует, что доверительным собственником мо­жет выступать как резидент Украины, так и нерезидент.

    Резидентами, в частности, признаются граждане, имеющие постоянное место жительства в Украине, в том числе временно находящиеся за ее пределами; юридические лица, созданные в соответствии с законодательством Украины, с местонахождени­ем в Украине. Физические лица, имеющие постоянное место жительства за пределами Украины, в том числе временно нахо­дящиеся в Украине; юридические лица, созданные в соответ­ствии с законодательством иностранных государств, с местона­хождением за пределами нашей страны, а также их филиалы и представительства, находящиеся в Украине, являются нерези­дентами (ст. 7 Закона Украины от 19 марта 1996 г. «О режиме иностранного инвестирования»[154]).

    Наконец, в связи с формированием рыночных отношений и необходимостью использования адекватных этим изменениям эффективных способов управления капиталами возрастают ак­туальность и практическая целесообразность изучения ряда до­полнительных аспектов правового положения доверительного собственника, действующего в области предпринимательства. Верно подчеркивается в литературе, что в соответствии с прин­ципами предпринимательской деятельности последняя может осуществляться на основе свободного выбора видов деятельнос­ти[155]. Однако законодатель также пытается идти и по пути обес­печения наибольшей защищенности участников хозяйственно­го оборота, т.е. стремится усилить социальную направленность законодательства. Один из этапов реализации этого — установ­ление требований к обязательному государственному лицензи­рованию отдельных видов деятельности. Отметим, что лицен­зия — это выдаваемое специально уполномоченным органом государственной власти или местного самоуправления разрешение


     на осуществление определенных действующим законода­тельством видов предпринимательской деятельности.

    Статья 4 Закона Украины «О предпринимательстве» насчи­тывает до сорока видов деятельности, требующих лицензирова­ния (до вступления в силу Закона Украины от 23 декабря 1997 г. № 763/97-Вр «О внесении изменений в Закон Украины „О пред­принимательстве»[156] их число превышало 100). Возникает воп­рос: должна ли подлежать лицензированию деятельность дове­рительного собственника по управлению вверенным ему иму­ществом, а если должна, то какая именно? Выше мы уже рассматривали правовое положение доверительного собствен­ника в плане определения его деятельности, связанной с пред­принимательством, промыслом, иной деятельностью, не ставя­щей своей целью получение прибыли. В третьем случае особой проблемы не возникает. Необходимо лишь надлежащим обра­зом создать некоммерческую организацию (это относится толь­ко к юридическим лицам) и действовать в рамках ее правоспо­собности. Во втором случае необходимо получить одноразовые патенты на право занятия промыслом (это относится к физи­ческим лицам). Сложнее решается вопрос, когда речь идет о предпринимательстве. Действие ст. 4 Закона Украины «О пред­принимательстве» распространяется лишь на субъектов предпри­нимательской деятельности. Однако нами был уже рассмотрен случай, когда доверительный собственник, осуществляя свои права с имуществом, переданным ему в траст, не подпадал под понятие предпринимателя. Проанализируем еще один случай.

    В 1995 г. в Днепропетровске доверительному обществу «Тра­стовая компания «Доверие» (далее — ТК) были переданы в уп­равление игровые автоматы, бильярд и т.д. В договоре указыва­лось, что имущество передается с целью получения дохода для благотворительного фонда «Меркури». ТК арендовала помеще­ние и организовала там игорный бизнес. Доход от этой деятель­ности полностью передавался благотворительному фонду. При возникновении спора между Государственной налоговой адми­нистрацией по Днепропетровской области и ТК последняя до­казала, что ее действия не требуют получения лицензии, по­скольку в силу ст. 1 Закона Украины «О предпринимательстве» они не являются предпринимательством. Доверительный соб­ственник хотя фактически и организовал игорный бизнес, юридически


     таким не был. Его действия — это только услуга в виде управления имуществом, которая предоставляется контрагенту по договору. Доход, который доверительный собственник полу­чает от деятельности (игорного бизнеса), принадлежит не ему, а выгодоприобретателю. Об этом свидетельствует и само согла­шение, и в бухгалтерской отчетности можно найти подтвержде­ние этому. Именно за это он и получал вознаграждение. Орга­низацию игорного бизнеса выгодоприобретатель и доверитель­ный собственник рассматривают не как предпринимательскую деятельность.

    В результате таких действий все же следует признать, что государство утрачивает возможность контроля над некоторыми видами деятельности, контроль и учет которых предполагался. Поэтому ввиду сложившейся в законодательстве Украины ситу­ации и был принят уже упоминавшийся Закон Украины «О вне­сении изменений в Закон Украины „О предпринимательстве"», предписывающий получать лицензию любому субъекту предпри­нимательской деятельности, осуществляющему доверительное управление. Однако необходимо также, по нашему мнению, возложить в рамках закона на доверительного собственника обя­занность получить лицензию, если в результате доверительного управления имуществом собственника он осуществляет деятель­ность хотя и с целью получения дохода для выгодоприобретате­ля, но все же предусмотренную ст. 4 Закона Украины «О пред­принимательстве». Критерием необходимости получения лицен­зии в подобных случаях будет деятельность лица, направленная на получение дохода как такового вне зависимости от того, кому он принадлежит. Из этого, однако, никоим образом не должно следовать, что мы пытаемся отождествить конкретные действия доверительного собственника, осуществляемые им в результате реализации права доверительной собственности, с предприни­мательской деятельностью. Предпринимательством доверитель­ные операции и, в частности, операции, связанные с трастом, могут быть признаны только тогда, когда они осуществляются по собственной инициативе доверительного собственника, сис­тематически и на собственный риск с целью получения прибы­ли. Необходимо учесть, что речь идет лишь о той деятельности (с целью получения прибыли для доверительного собственни­ка), которая направлена на реализацию права по управлению «чужим» имуществом.


    Законодательство Украины предусматривает получение ли­цензии на все доверительные операции с имуществом доверите­ля (вкладчика). Опыт ряда зарубежных стран подтверждает пра­вильность такого решения. Княжество Лихтенштейн, Англия, США, некоторые другие государства пошли по такому пути, что необходимость получения специального разрешения возложили на всех доверительных собственников, осуществляющих данный вид деятельности на профессиональной основе, т.е. как пред­приниматели. Именно отсутствие четкого контроля за довери­тельными операциями привело в Украине к тому, что сотни тысяч доверителей оказались обманутыми, понесли материальные и моральные убытки. На середину 1995 г. было возбуждено около ста уголовных дел в отношении должностных лиц трастовых компаний, у тридцати шести доверительных обществ арестова­ны счета в коммерческих банках и т.д.[157] К 1996 г. эти показате­ли значительно возросли[158], что привело в конечном счете к ухуд­шению в некоторых регионах страны социально-политической обстановки, пикетированию зданий органов власти, митингам и т.д.

    Необходимо учесть, что комплексные проверки со стороны органов государственной власти были направлены в основном на деятельность доверительных обществ с наличными денежными средствами граждан, валютными ценностями, имущественными приватизационными сертификатами. Принимая во внимание тот факт, что доверительные операции в Украине осуществлялись и с другим имуществом и не только доверительными обществами, то становится очевидным, что количество нарушений требований законодательства, приведенное выше, будет далеко не полным. Поэтому пересмотр требований, предъявляемых к трастовым компаниям как субъектам доверительных операций, очевиден. Ни у кого не вызывает сомнения необходимость получения лицен­зии для проведения доверительных операций, например, с при­ватизационными имущественными сертификатами. Однако тра­стовые отношения, связанные с управлением иным имуществом (денежными средствами, недвижимостью, движимостью), как свидетельствует практика, имеют не меньшую социальную значимость,


     потребность в контроле со стороны государства, а зна­чит, должны также быть лицензированными.

    В качестве обеспечения и защиты интересов выгодоприобре­тателя (доверителя) только Декрет Кабинета Министров Украи­ны «О доверительных обществах» установил, что доверительное общество создается как общество с дополнительной ответствен­ностью. В то же время, например, Указ Президента Российской Федерации от 24 декабря 1993 г. «О доверительной собственно­сти (трасте)» в п. 12 указывает на то, что доверительный собствен­ник, которым может быть любое юридическое или физическое лицо, несет неограниченную ответственность по обязательствам, возникающим у него в связи с исполнением договора об учреж­дении траста, а также в случаях причинения им ущерба интере­сам бенефициария траста. ГК РФ, в отличие от упомянутого Ука­за Президента, устанавливает общие основания и порядок ответ­ственности доверительного управляющего в его «внутренних» отношениях с учредителем управления и выгодоприобретателем, свободу выбора организационно-правовой формы.

    Какое же законодательство наиболее полно обеспечивает защиту интересов учредителя и выгодоприобретателя? С одной стороны, неограниченная, т.е. полная, ответственность довери­тельного собственника более благоприятна для номинального собственника и бенефициария, но с другой — отсутствие каких-либо ограничений относительно объема принимаемого в траст имущества может впоследствии негативно сказаться на интере­сах учредителя траста или выгодоприобретателя.

    По нашему мнению, отсутствие принадлежащего доверитель­ному собственнику имущества на праве собственности (кото­рым он смог бы отвечать) сводит его «неограниченную имуще­ственную ответственность» фактически к нулю. В этом плане украинское законодательство более прогрессивно. Декрет Ка­бинета Министров Украины «О доверительных обществах» ус­танавливает, что доверительные общества создаются в виде об­ществ с дополнительной ответственностью (участники отвечают по его обязательствам своими вкладами в уставный фонд, а при недостаточности этих сумм — дополнительно принадлежащим им имуществом в пятикратном размере к взносу каждого участ­ника), доверенные лица которых не могут принимать в управле­ние имущество стоимостью, превышающей размер уставного фонда общества, и их личной дополнительной ответственно­стью.


    Следует отметить, что узковедомственные интересы Фонда государственного имущества Украины, Министерства финансов Украины, Национального банка Украины не позволили надле­жащим образом урегулировать данные отношения. Как показа­ли материалы комплексных проверок[159], некоторые доверитель­ные общества учреждались лицами, которые фактически явля­лись банкротами либо находились на грани этого состояния, поэтому понятно, что ни о какой дополнительной ответствен­ности речь не могла идти. Даже Закон Украины от 14 марта 1995 г. «О внесении изменений и дополнений к некоторым законода­тельным актам Украины»[160] не смог разрешить до конца этот вопрос. Ни Декрет, ни Закон не требуют какого-либо подтверж­дения имущественного (финансового) положения учредителей на предмет их дополнительной ответственности, что позволяло доверительному обществу действовать фактически как обществу с ограниченной ответственностью и в то же время принимать в доверительное управление имущество, ничем не обеспеченное со стороны доверительных лиц и самого общества.

    Представляется, что законодательство Украины должно ус­тановить единые общие (в некоторых случаях — специальные) требования к созданию, деятельности и ликвидации трастовых компаний. В частности, для трастовых компаний, осуществля­ющих доверительные операции на началах предприниматель­ства, необходимо предусмотреть: минимальный размер уставно­го фонда в суммах, эквивалентных ЭКЮ (как, например, это установлено Законом Украины от 20 марта 1997 г. «О банках и банковской деятельности»[161] для коммерческих банков или За­коном Украины «О страховании»[162] для страховых компаний); наличие гарантийного фонда либо обязанность страхования имущества; обязанность учредителей трастовых организаций, если они созданы в форме полного или коммандитного обще­ства или общества с дополнительной ответственностью, подтвер­ждать свое материальное (финансовое) положение хотя бы раз в год или по требованию соответствующих органов; доверитель­ные операции должны осуществляться с учетом безопасности, прибыльности, ликвидности и диверсификационности. Кроме того, опыт других стран однозначно свидетельствует о необходимости


     ведения единого государственного реестра доверитель­ных собственников, осуществляющих как коммерческую, так и не коммерческую деятельность.

    При осуществлении разовых трастовых операций представ­ляется необходимым и целесообразным возложить на довери­тельного собственника обязанность регистрации этих операций в соответствующем органе государственной власти. Это может быть либо налоговая администрация, либо органы исполнитель­ной власти, либо специальный комитет по надзору за осуществ­лением доверительных операций.

    И наконец, рассмотрим условия защиты интересов номи­нального собственника и бенефициария в случае банкротства, наложения взыскания на имущество лица, управляющего трас­том, или его ликвидации.

    В отличие от украинского, российское законодательство пре­дусмотрело, что при наложении взыскания по обязательствам доверительного управляющего, не вытекающего из учредитель­ного акта об управлении, взыскание не может быть обращено на имущество, которым он владеет на правах траста, а в случае признания его несостоятельным (банкротом) это имущество не может быть включено в конкурсную (ликвидационную) массу. Данное положение позволяет обеспечить защиту имуществен­ных интересов номинального собственника и бенефициария, и оно не может остаться без внимания украинского законодателя, где указанные положения существуют лишь для специального субъекта доверительных операций. Аналогичное требование в отношении запрета на включение в состав ликвидационного баланса, т.е. в ликвидационную массу, должно быть предусмот­рено и в случае ликвидации юридического лица — доверитель­ного собственника.

    Таким образом, правовой статус доверительных собственни­ков, как и любых других субъектов гражданских правоотноше­ний, прежде всего определяется общими для гражданского пра­ва в целом категориями правоспособности и дееспособности. Вместе с тем эти общие категории гражданского права, которы­ми определяется правовой статус любых субъектов гражданских правоотношений, в том числе доверительных собственников, имеют свои особенности в зависимости от того, выступают ли в качестве таких субъектов лица физические или юридические.

    Доверительные собственники — активные субъекты граж­данских правоотношений. Более того, их активность должна быть всегда направлена на удовлетворение интересов учредителя этих


    отношений или других, третьих лиц, являющихся выгодоприоб­ретателями (бенефициариями). Поэтому не могут выполнять функции доверительных собственников физические лица, огра­ниченные в правоспособности или дееспособности. Следует счи­тать, что любые юридические лица, за некоторыми исключени­ями, установленными для ряда государственных юридических лиц, могут выполнять функции доверительных собственников, поскольку они всегда обладают правоспособностью и дееспо­собностью в полном объеме, а также вправе самостоятельно из­бирать вид своей деятельности.

    Для определенных видов доверительных операций, в том числе трастовых, закон устанавливает, что они могут осуществ­ляться не любыми физическими и юридическими лицами, а толь­ко особо указанными в законе, как правило, особой группой юридических лиц. В связи с этим необходимо различать общий правовой статус и специальный правовой статус доверительных собственников.

    На правовой статус доверительных собственников оказыва­ет влияние осуществление ими доверительных операций за воз­награждение или безвозмездно.

    2.2. Сфера деятельности

    доверительных собственников в Украине

    В украинском праве и правоприменительной практике су­ществует целый ряд субъектов гражданского права, осуществля­ющих управление чужим имуществом. Среди правоотношений, порождающих такое управление, отметим те из них, которые по своему содержанию и характеру тождественны конструкции права доверительной собственности.

    Правовое регулирование трастовых отношений, как уже не раз отмечалось, — новое явление в законодательстве Украины. Необходимость его обусловлена движением нашего общества к рыночным отношениям. Сообразно своему содержанию все до­верительные операции, как было уже установлено, можно ус­ловно разделить на две группы: 1) операции, не связанные с управлением имуществом номинального собственника (или опе­рации, в результате которых не возникает траст); 2) операции, связанные с управлением чужим имуществом (или операции, в результате которых возникает траст)[163].


    Наибольшее распространение в настоящее время получили доверительные операции (в состав которых входит траст), свя­занные с приватизацией. Это в первую очередь доверительное управление приватизационными бумагами (в большей части приватизационными имущественными сертификатами), а впо­следствии — акциями приватизированных предприятий. Неко­торые авторы публикаций указывают на то, что в этих случаях мы имеем дело с институтом права доверительной собственнос­ти[164]. Однако, рассматривая эти отношения с точки зрения по­нятия права доверительной собственности, можно с полной уве­ренностью отметить, что данный вид правоотношений не всегда может быть облечен в форму траста. В ст. 7 Закона Украины от 6 марта 1992 г. «О приватизационных бумагах»[165] говорится о том, что доверительные операции с таким имуществом могут осуществляться только в виде посреднической или представи­тельской деятельности. Данное в этом Законе понятие предста­вительской деятельности с приватизационными бумагами как деятельности по обмену их на паи, акции от имени, за счет и на имя собственника приватизационных бумаг соответствует по­нятию правоотношений, возникающих из договоров поручения (глава 34 ГК Украины), равно как и посредническая деятель­ность соответствует правоотношениям, возникающим из дого­воров комиссии (глава 35 ГК Украины). Поскольку в подобных случаях не может идти речь о возникновении вещного права, то не может идти речь и о праве доверительной собственности.

    Несколько по-иному сложилась ситуация при осуществле­нии доверительных операций с акциями приватизированных предприятий. Порядок управления акциями хозяйственных об­ществ, которые находятся в общегосударственной собственно­сти, утвержденный постановлением Кабинета Министров Ук­раины от 28 декабря 1995 г. № 1056[166], дает ясно понять, что управление таким имуществом (акциями, находящимися в об­щегосударственной собственности) может осуществляться только на основании договоров поручения. Но 4 сентября 1995 г. при­казом Фонда государственного имущества Украины, Министер­ства финансов Украины и Антимонопольного комитета Украины


     «Об утверждении Типового договора доверительного об­щества с доверителями имущества»[167] вводится в действие Ти­повой договор доверительного общества с доверителями иму­щества. Условия этого договора предусматривают передачу до­верительному обществу полномочий собственника на ценные бумаги, в результате чего оно (общество) приобретает права: голосования на общем собрании акционеров, участия в управ­лении акционерным обществом иным путем, требования про­ведения проверок и ревизий наряду с другими акционерами, ведение учета правильности начисления дивидендов и т.д. Учи­тывая, что Декрет Кабинета Министров Украины «О довери­тельных обществах» четко указывает на то, что действия дове­ренного лица должны осуществляться исключительно в инте­ресах доверителя (номинального собственника), а из смысла ст. 1 Закона Украины от 19 сентября 1991 г. «О хозяйственных обществах»[168] и ст. 1 Закона Украины от 18 июня 1991 г. «О цен­ных бумагах и фондовой бирже»[169] вытекает, что интерес лица, владеющего ценными бумагами (акциями в частности), состо­ит в получении дохода в виде дивидендов[170], приходим к выво­ду, что действия доверительного собственника должны быть на­правлены на получение максимально возможных дивидендов до­верителем*.

    Таким образом, отношения, связанные с управлением акци­ями хозяйственных обществ, которые не находятся в общегосу­дарственной собственности, могут оформляться на основании института права доверительной собственности. В этом случае мы будем иметь дело с трастом для голосования. Примером такой деятельности были доверительные операции с ценными бумага­ми, проводившиеся в 1991 — 1992 гг. Акционерным банком «IHKO», об одной из которых рассказывает в своем интервью газете «Бизнес» заместитель председателя правления Акционер­ного банка «IHKO» А. Падалко. «В 1991 — 1992 годах, как грибы после дождя, появлялись самые разнообразные биржи. Предпри­ятия, на всякий случай покупавшие акции чуть ли не всех бирж,

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

    * Полагаем, что и при ликвидации предприятия действия доверительного соб­ственника должны быть направлены на защиту интересов доверителя при распределении имущества.


    реально работать на самих биржах не могли. Ценные бумаги пе­редавались в доверительное управлений" банкам. Банк «IHKO», принимая акции, выходил на биржу с большим пакетом. Биржи от их имени сдавали в аренду брокерские места, расплачивались с банком, а тот в свою очередь с предприятиями — собственни­ками акций»[171].

    На основании изложенного очевидно, что не все довери­тельные операции с акциями акционерных обществ могут быть оформлены в виде траста.

    Эффективность управления акциями предприятий зависит не только от компетенции и профессионализма доверительного собственника, но и от количества самих ценных бумаг, находя­щихся во владении и принадлежащих одному эмитенту. Это так называемые пакеты акций. Чем крупнее пакет акций, тем эф­фективнее с его помощью можно воздействовать на деятель­ность эмитента. Однако формирование контрольного портфеля акций не означает установление контроля, поскольку последний заключается в активном использовании прав владельца. Если некое лицо имеет контрольный пакет акций, но не использует свои права собственника, то о контроле говорить невозможно. Контроль не может быть пассивным. Все больше в доверитель­ное управление передаются пакеты, содержащие пакеты акций различных акционерных обществ.

    Для некоторых видов акционерных обществ законодательство либо сами акционерные общества в учредительных документах устанавливают максимальный предел количества акций, который не может превышать каждый из держателей, что само по себе ис­ключает (ограничивает) активное вмешательство в управление. Зарубежная практика, в частности практика России, выработала ряд мероприятий, которые в таких случаях обязан предпринимать доверительный собственник. Приведем лишь те из них, на кото­рые, по нашему мнению, следует обратить внимание и украинс­кому субъекту права, осуществляющему деятельность в этой об­ласти. Обязанность доверительного собственника при наличии у него пакета акций — быть достаточно полно информированным о развитии предприятия, результатах работы и перспективах раз­вития, требовать от эмитента предоставления ему ежегодных бух­галтерских и производственных отчетов, присутствовать на общих собраниях и собраниях совета директоров (правления). При наличии
    крупного или контрольного пакета доверительный соб­ственник по соображениям целесообразности должен также при­ложить максимум усилий, чтобы стать директором (либо назна­чить на эту должность свое доверенное лицо) или войти в состав совета директоров (правления)
    [172].

    Пример применения конструкции права доверительной соб­ственности при управлении акциями (паями) мы обнаруживаем при анализе Указа Президента Украины «Об инвестиционных фондах и компаниях». В соответствии с механизмом управления этим имуществом акционеры передают свои акции в траст дове­ренным лицам, получая взамен акции, как правило, сертифи­кат. Акционеры продолжают получать дивиденды, но отказыва­ются от своего права голоса, полностью отдавая доверительно­му собственнику контроль над самим предприятием. В этом случае мы согласны с мнением Р.А. Майданика, что правовое положение участников инвестиционного фонда сопоставимо с правовым положением бенефициариев трастовых отношений, поскольку они не приобретают права участия в управлении фон­дом подобно акционерам. С другой стороны, текущее управле­ние деятельностью фонда и инвестирование активов осуществ­ляет инвестиционный управляющий фонда, действующий от имени фонда без доверенности на основании договора об уп­равлении активами фонда[173].

    В том случае, если пакетом акций владеет юридическое лицо, его принято называть холдингом. Фактически функции холдинг-компании может осуществлять любая хозяйствующая организа­ция[174]. В мировой практике существует два типа холдинговых компаний: чистый холдинг, который создается специально для контроля и управления иными предприятиями, и смешанный холдинг, который занимается в том числе и предприниматель­ской деятельностью. Холдинговым компаниям, их еще называ­ют материнскими, подконтрольны дочерние и/или аффилиат компании*.

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

    * Дочерняя компания — компания, связанная с другой посредством акционер­ной собственности. Когда пакет акций, принадлежащий холдингу, менее 50 %, компания считается аффилиатом.


    Украина, как следует из публикаций, в целях стабилизации экономики, изменения собственника и форм собственности имущества, привлечения инвестиций, проведения жесткой фи­нансовой, кредитной, бюджетной политики, создания рыноч­ной среды в промышленности, торговле, на рынке капиталов и т.д. пошла по пути внедрения для всех форм собственности но­вых организационных структур с гибкой системой управления[175]. К таким структурам, в частности, относятся холдинговые струк­туры, показавшие свою высокую эффективность в разных стра­нах и имеющие многочисленные разновидности (холдинговые компании, финансовые или финансово-промышленные груп­пы, концерны и т.д.). Суть отечественного холдинга состоит глав­ным образом в финансовом контроле материнской компании над дочерними посредством владения контрольными пакетами их акций. Первым нормативным актом, регулирующим порядок создания таких структур, явился Указ Президента Украины от 11 мая 1994 г. «О холдинговых компаниях, создаваемых в про­цессе корпоратизации и приватизации»[176]. Основной целью со­здания таких государственных компаний холдингового типа яв­ляется переход государства от административно-распорядитель­ной деятельности (в частности, оперативно-распорядительной деятельности) к регулированию чисто экономическими метода­ми тех отраслей экономики, которые подлежат приватизации в последнюю очередь с сохранением значительного влияния го­сударства на них, но уже с рыночных позиций. В соответствии с этим Указом государственные холдинговые компании могут быть созданы только как хозяйствующие субъекты в форме открытых акционерных обществ.

    Управление предприятиями может осуществляться и с помо­щью трестов. Трест — форма объединения, при которой участни­ки объединения теряют прямую производственную, коммерче­скую самостоятельность. Реальная власть сосредотачивается в ру­ках головной компании с помощью заключения договоров о передаче прав юридических лиц, входящих в трест.

    Рассматривая операции, связанные с управлением акциями, нельзя оставить без внимания управление иными ценными бу­магами в целом.


    Закон Украины от 30 октября 1996 г. «О государственном регулировании рынка ценных бумаг в Украине» (в абз. 5 ст. 4)[177] указывает на то, что деятельностью по управлению ценными бумагами является такая деятельность, которая осуществляется от своего имени, за вознаграждение по управлению передан­ными во владение ценными бумагами, принадлежащими на праве собственности иному лицу, в интересах этого лица или определенных этим лицом третьих лиц. В соответствии с дей­ствующим законодательством Украины существуют такие виды ценных бумаг: акции, государственные ценные бумаги (обли­гации общегосударственные и местных органов власти, прива­тизационные бумаги), облигации предприятий, казначейские обязательства, сберегательные сертификаты, векселя. Трастовые операции с ценными бумагами предполагают проведение ряда операций, которые могут быть сгруппированы на коммерче­ские и некоммерческие. Коммерческие операции, в свою оче­редь, могут быть представлены следующим образом: покупка и продажа, операции исполнения по ценным бумагам и их обес­печение, кредитные операции, операции, связанные с учетом векселей, и т.д. Некоммерческие операции — это фактические действия, которые обязан осуществлять доверительный соб­ственник при управлении ценными бумагами. Необходимо сразу оговориться, что в данном случае речь идет не о вспомогатель­ных операциях, которые присутствуют практически во всех гражданско-правовых сделках в Украине, а о равнозначных между собой действиях.

    Ценная бумага — это документ, предъявление которого не­обходимо для реализации заключенного в ней имущественного права[178]. Имущественными правами являются: удостоверение права владения, отношения займа, возможность, как правило, получения дохода в виде дивидендов или процентов, возмож­ность возмездного отчуждения этих прав[179]. Назначение инсти­тута доверительных собственников именно в том и состоит, чтобы эти имущественные права номинальных собственников ценных бумаг реализовывать с максимальной выгодой для бенефициариев. Такие действия предполагают, например, сохранение или рост ликвидности портфеля ценных бумаг, в результате которо

     

     


    го могут происходить продажа менее ликвидных ценных бумаг и приобретение более ликвидных; получение платежа или ино­го исполнения по ценным бумагам, исполнения по выпускае­мым ценным бумагам эмитента; залог ценных бумаг для получе­ния кредита (если эти действия в конечном счете направлены на удовлетворение интересов выгодоприобретателя); операции, связанные с учетом векселей*.

    К возможным видам трастовых операций некоммерческого характера можно отнести: перерегистрацию ценных бумаг на условное имя или на имя доверительного собственника, их хра­нение, охрану, пересылку и перевозку, выплату дивидендов ак­циями, конвертирование ценных бумаг, замену акций при из­менении имени, выделении, присоединении акционерного об­щества, инкассацию платежей, причитающихся по ценным бумагам, производство платежей, причитающихся по операци­ям с ценными бумагами (комиссионных, платы за услуги), ре­инвестирование доходов, предоставление и получение ссуд цен­ными бумагами, взыскание невыполненных обязательств, вклю­чая реализацию залога (если ценные бумаги выпускались под обеспечение залогом), вексельный протест[180]. Яркими предста­вителями, осуществляющими трастовые операции в Украине с ценными бумагами, являются, например, коммерческие банки, трастовые компании.

    В мировой практике право доверительной собственности активно используется и в инвестиционной деятельности. Зако­нодательство Украины также позволяет использовать в этом виде правоотношений институт доверительной собственности. Прежде чем приступить к освещению инвестиционной деятельности как одной из сфер применения траста в Украине, рассмотрим вкратце само понятие инвестиционной деятельности.

    В соответствии со статьей 2 Закона Украины от 18 сентября 1991 г. «Об инвестиционной деятельности»[181] таковой признает­ся совокупность практических действий граждан, юридических лиц и государства, направленных на реализацию инвестиций.

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

    * Учет векселя — покупка банком или кредитной организацией векселей до истечения их срока. При учете векселя организация, которая приобрела вексель, выплачивает держателю сумму, на которую выписан вексель, за вычетом процента, размер которого определяется на базе существующего процента на ссудный капитал в зависимости от качества и срока векселя.


    Среди характерных особенностей инвестиции, под которой по­нимаются все виды имущественных и интеллектуальных ценно­стей, вкладываемых в объекты предпринимательской и иных видов деятельности с целью получения прибыли (дохода) или достижения социального эффекта, В.М. Коссак выделяет:

    1)     имущество, имущественные права, а также интеллекту­альную собственность;

    2)     вложение их в объекты предпринимательской или иных видов деятельности с целью получения прибыли (дохода) или достижения социального эффекта[182].

    Такой же позиции придерживаются и другие авторы[183].

    Наряду с инвестором и исполнителем заказа Законом Укра­ины «Об инвестиционной деятельности» субъектом инвестици­онной деятельности признается также инвестиционный пове­ренный, который действует на основании поручения инвестора. На первый взгляд может показаться, что правовое положение данного субъекта не должно вызывать вопросов, ибо он осуще­ствляет свои права и обязанности на основании договоров, дав­но известных праву Украины (договор поручения, комиссии). Однако из п. 3 ст. 11 это Закона следует, что по решению инве­стора инвестиционному поверенному могут быть переданы пра­ва владения, пользования и распоряжения инвестициями, а так­же результатами их осуществления. Таким образом, возникает ситуация, когда объем прав таких субъектов приближается к объему прав самих инвесторов. Более того, если речь идет об инвестициях с имуществом, находящимся у инвестора на праве собственности, то при передаче им прав пользования, владения и распоряжения можно говорить о том, что у инвестиционного поверенного возникает некоторое ограниченное вещное право на это имущество. Все это дает основание утверждать, что пра­вовое положение инвестиционного поверенного выходит дале­ко за рамки договоров поручения и комиссии.

    Выше уже отмечалось, что одной из характерных особенно­стей инвестиции является вложение ее в объекты предпринима­тельской деятельности с целью получения прибыли (дохода) или достижения социального эффекта. Когда инвестор устанавлива­ет в качестве цели инвестиций (это входит исключительно в его компетенцию) получение прибыли (дохода), можно заключить,


    что доход должен извлекаться либо для него лично, либо для лица, на которое он укажет, независимо от того, кто обеспечи­вает ее реализацию. Из этого следует, что инвестиционный по­веренный, в отличие от того, как это указано в тексте Закона, может обладать не правом пользования, а лишь правом исполь­зования инвестиции и результатами ее осуществления.

    Подводя итог сказанному, приходим к выводу, что в резуль­тате осуществления инвестиционной деятельности инвестици­онный поверенный, обладая вещным правом, владеет и распо­ряжается инвестицией в целях получения прибыли (дохода) для инвестора (или иного лица, на которое укажет инвестор), либо в целях достижения социального эффекта, на который ему бу­дет указано. В этом случае правовое положение и роль инвести­ционного поверенного совпадают с правовым положением и ролью доверительного собственника, что позволяет говорить о тождественности их правового положения.

    В настоящее время для осуществления инвестиций исполь­зуются практически все виды материальных и имущественных ценностей, указанных в ст. 1 Закона Украины «Об инвестици­онной деятельности». Однако одними из наиболее используе­мых ценностей являются деньги. Это, на наш взгляд, вызвано в первую очередь универсальностью такого имущества. Приме­няя предложенную В.Л. Мусиякой классификацию инвестиций на прямые и портфельные[184], рассмотрим несколько примеров их использования.

    Реализация доверительным собственником прямой инвес­тиции (инвестирование непосредственно в предприниматель­ские образования) предполагает вложение имущественных цен­ностей либо в уставный фонд предприятия, либо в деятельность субъекта предпринимательства, в результате чего взамен приоб­ретается право на участие в прибылях. Различие между этими двумя подвидами состоит в том, что в первом случае довери­тельный собственник, который выступает как инвестиционный поверенный, приобретает право на часть прибыли от всей дея­тельности предприятия, на часть его имущества и право управ­ления им. Во втором случае вкладчик приобретает право на часть прибыли только от той деятельности, на которую была направ­лена инвестиция (от конкретного объекта), и не приобретает

     


    прав на часть имущества в уставном фонде и управления субъек­том. Во внешнегражданском обороте выступает лишь инвести­руемое предприятие. Такие отношения, по утверждению В. Жу­кова, должны именоваться негласным товариществом[185].

    Примером управления денежными средствами может служить и деятельность пенсионных фондов. Пенсионные фонды — это организации, целью деятельности которых является обеспечение основной или дополнительной пенсии для своих доверителей (инвесторов). Сущность данного вида деятельности заключается в том, что инвестор (его еще принято называть вкладчиком) либо одноразово вносит крупную сумму денег, либо на протяжении длительного времени делает регулярные взносы. При этом откры­вается персональный пенсионный счет для аккумулирования денежных средств на имя выгодоприобретателя. Выгодоприобре­тателем по этому счету (получателем пенсии) может быть сам инвестор или другое лицо по его выбору. Так, предприятия мо­гут делать пенсионные взносы на счета своих сотрудников, дети — на счета родителей, родители — на счета детей и т.д. Отношения, складывающиеся в процессе деятельности пенсионных фондов, носят строго целевой характер. Полученные средства они могут вложить в ценные бумаги, предприятия, иные инвестиционные проекты и, по мере получения дохода, распределять полученную прибыль по пенсионным счетам. По достижении выгодоприоб­ретателем пенсионного возраста либо наступления иного опре­деленного юридического факта лицо, в отношении которого от­крыт такой счет, начинает получать от пенсионного фонда обус­ловленную договором пенсию[186].

    Подобного рода отношения могут возникнуть не только с пенсионными фондами. Так, п. 5.8 Закона Украины от 28 де­кабря 1994 г. «О налогообложении прибыли предприятия»[187] предусмотрена возможность управления и размещения накоп­ленных пенсионных взносов в соответствии с пенсионными планами любым плательщиком налога на прибыль, зарегистри­рованным в порядке, предусмотренном законодательством о пенсионных планах.

    Портфельные инвестиции —- это вложения в различные цен­ные бумаги. После приобретения ценных бумаг задача доверительного
    собственника заключается в грамотном управлении
    образовавшимся портфелем.

    В связи с приведенным примером возникает вопрос: какое конкретно имущество является предметом траста в данном слу­чае — ценные бумаги или деньги? Если номинальный собствен­ник передает доверительному собственнику денежные средства в национальной украинской валюте с целью их инвестирова­ния (приобретение ценных бумаг, покупка иностранной валю­ты либо иного имущества по усмотрению доверительного соб­ственника), а по окончании срока, на который был создан траст, последний обязан возвратить тоже денежные средства, то сле­дует сделать вывод о том, что предметом таких отношений яв­ляются именно деньги.

    Если же в предмет договора включено условие о приобрете­нии банком ценных бумаг и управлении ими, то в основе такой операции лежат договор поручения и договор об учреждении права доверительного управления ценными бумагами.

    Из известных законодательству Украины правовых институ­тов наиболее близким к трасту по характеру, объему полномо­чий и функциональному назначению, как уже отмечалось, яв­ляются право оперативного управления и право полного хозяй­ственного ведения.

    Возникновение права оперативного управления и права пол­ного хозяйственного ведения, как указывается в литературе, было обусловлено тем, что в процессе реализации расширенного вос­производства и управления им государство закрепляло выделен­ные из единого государственного имущества определенные ком­плексы имущества за образованными им же (государством) юри­дическими лицами, которые непосредственно осуществляли производственно-хозяйственную деятельность. В период пере­хода к рыночной многоукладной экономике, в которой все субъекты гражданского оборота (физические, юридические лица, государство) становятся подлинно юридически равными, воз­никла настоятельная необходимость разграничить права соб­ственников или учредителей и создаваемых ими юридических лиц (сами юридические лица, независимо от того, кто их созда­ет, могут обладать имуществом не на праве собственности, а только на ином, зависимом и производном от права собствен­ности, вещном праве)[188].


    Таким образом, правом оперативного управления и правом полного хозяйственного ведения могут быть наделены не толь­ко юридические лица, созданные на основе государственной формы собственности, но и иные, например, частные. Главное назначение этих институтов, так же, как и института права до­верительной собственности, состоит в наделении функцией по управлению имуществом (в определенных собственником це­лях) на основании определенного юридического титула субъек­та права. Выше уже отмечалось существенное сходство этих ин­ститутов, и нет необходимости повторяться, однако отметим не­которые особенности первых. В отличие от других видов права доверительной собственности, право полного хозяйственного ведения и право оперативного управления возникают с момента образования соответствующего юридического лица, т.е. факти­чески доверительного собственника; это юридическое лицо от­вечает по своим обязательствам всем закрепленным за ним иму­ществом, на которое в соответствии с законом может быть обра­щено взыскание по требованию кредиторов (п. 2 ст. 7 Закона Украины «О собственности»).

    В последнее время стала активно применяться конструкция доверительного управления в регулировании возникающих форм хозяйствования. Примером может служить законодательство, призванное объединить группы юридических лиц промышлен­ного и банковского капиталов, субъектов иных видов предпри­нимательской деятельности. Положение о финансово-промыш­ленных группах в Украине[189] предусматривало, что они могли быть созданы как уставные или договорные юридические лица путем объединения, в том числе и путем передачи в доверитель­ное управление принадлежащего (закрепленного за ними) иму­щества, финансовых ресурсов, а также передачи права управле­ния хозяйственной деятельностью*. Закон Украины от 21 нояб­ря 1995 г. «О промышленно-финансовых группах»[190] хотя и существенно изменил правовое положение и сферу деятельнос­ти данной категории субъектов, однако не отрицает возможно­сти объединения имущества и управления хозяйственной дея­тельностью на началах права доверительной собственности.

     

     

     

     

     

     

     

     

     

    * Правда, постановлением Верховной Рады Украины о несоответствии Указа Президента Украины от 27 января 1995 г. «О финансово-промышленных группах в Украине» действующим законом Украины на данный Указ было наложено вето (см.: Ведомости Верхов. Рады Украины. 1995. № 11. Ст. 74).


    Значение таких форм хозяйственных отношений становится очевидным, если учесть, что законодательство по созданию по­добных структур принято во многих странах ближнего зарубе­жья и, в частности, в России. Доказательством и примером ог­ромных масштабов и соответствующих перспектив в преодоле­нии финансового и производственного кризиса посредством объединения в единую технологическую цепочку с использова­нием института траста целых отраслей является подписание гла­вами правительств соглашения о создании финансово-промыш­ленной группы «Международные авиамоторы», куда вошли бо­лее 50 предприятий России и Украины[191].

    Применение схемы конструкции права доверительной соб­ственности мы находим и при рассмотрении процедуры лик­видации юридического лица. Субъектом, осуществляющим лик­видацию предприятия, в соответствии с Законом Украины «О предприятиях в Украине» может быть ликвидационная ко­миссия или само предприятие в лице его органа управления.

    Законодательство Украины наделило ликвидационную ко­миссию довольно обширными полномочиями. Так, в соответ­ствии с Законами Украины «О предприятиях в Украине» и «О хо­зяйственных обществах» наряду с обязанностью объявить о лик­видации и оценить наличное имущество ликвидационная комиссия: определяет порядок и сроки заявления кредиторами претензий, а впоследствии имеет право признавать их или не признавать; взыскивает дебиторскую задолженность предприя­тия; рассчитывается с кредиторами; принимает меры к уплате долгов предприятия третьим лицам, а также его участникам; рассчитывается с работниками; осуществляет капитализацию повременных платежей, причитающихся с этого предприятия, в связи с причинением увечья либо повреждением здоровья или со смертью гражданина; распродает имущество ликвидируемого юридического лица.

    Закон Украины от 14 мая 1992 г. «О банкротстве»[192] в полно­мочия ликвидационной комиссии включает еще и управление имуществом ликвидируемого субъекта, распоряжение (что бо­лее шире, чем просто продажа) ликвидационной массой, а так­же возможность решать любые иные вопросы, связанные с про­ведением ликвидации, в том числе предъявлять иски. Такие права


    и обязанности предусматривают: Положение о применении На­циональным банком Украины мер воздействия на коммерче­ские банки за нарушение банковского законодательства, утвер­жденное постановлением Правления Национального Банка Ук­раины от 4 февраля 1998 г.[193], и иные нормативные акты. Из анализа ст. 9 Закона Украины «О банкротстве», в которой указа­но, что к ликвидационной комиссии переходят право распоря­жения имуществом должника и все его имущественные права, и ст. 21 указанного Закона, где она рассматривается как эта ко­миссия из кредиторов, требования по возмещению расходов которого (связанные с работой по ликвидации) наряду с затра­тами по возбуждению дела о банкротстве в арбитражном суде, функционированием распорядителя имуществом и требования­ми кредиторов, обеспеченные залогом, удовлетворяются прежде всего, — видно, что ликвидационная комиссия действует само­стоятельно, по собственному усмотрению (в пределах, установ­ленных законом), с целью ликвидации юридического лица.

    На основании изложенного можно утверждать, что при осу­ществлении ликвидации предприятия применяется конструкция права доверительной собственности, а ликвидационная комис­сия является доверительным собственником.

    При банкротстве вызывает интерес и еще один участник. Это распорядитель имуществом должника, которого также не­обходимо признать доверительным собственником. В Законе Украины «О банкротстве» сказано, что арбитражный суд возла­гает на банк, который осуществляет расчетно-кассовое обслу­живание должника, и на Фонд государственного (коммунально­го) имущества, если должник — государственное предприятие, организация, либо на иное лицо — полномочия по распоряже­нию и контролю за имуществом должника. Распорядитель иму­щества несет ответственность за ненадлежащее выполнение ука­занных полномочий. В данном случае мы имеем юридически самостоятельного субъекта, который владеет «чужим» имуще­ством (имуществом должника), управляет им в целях, установ­ленных арбитражным судом.

    Такая же позиция закреплена в разъяснениях Президиума Высшего арбитражного суда Украины от 18 ноября 1997 г. «О некоторых вопросах практики применения Закона Украины


    «О банкротстве»[194]. В них говорится, что при осуществлении своих обязательств распорядитель имеет право вмешиваться в любую оперативно-хозяйственную деятельность 'администрации, если это касается случаев отчуждения или иной передачи имущества. Все виды траста Р.А. Майданик попытался разделить на две груп­пы — персональные и институциональные трастовые услуги[195]. К последней группе трастовых услуг, помимо описанных ранее, он относит и благотворительную либо любую иную деятельность, направленную на достижение социальных целей, пример при­менения которой можно встретить в Украине.

    Так, в Одессе создана и с 1995 г. действует общественная организация «Общество «Содействие». Основными целями со­здания этого юридического лица были защита интересов граж­дан в суде и в ходе предварительного следствия, сохранение и управление имуществом осужденного до момента окончания отбытия им наказания, помощь в реабилитации после освобож­дения, содействие в освоении профессий и трудоустройстве, консультирование и т.д. Одной из «услуг» организации явля­лось управление имуществом. В соответствии с договором осуж­<