Юридические исследования - ПОЛИТИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ. А.ОЛАР. Часть 13. -

На главную >>>

Иные околоюридические дисциплины: ПОЛИТИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ. А.ОЛАР. Часть 13.


    Книга А. Олара «Политическая история французской революции», вышедшая впервые в 1901 г.. — плод долголетнего и кропотливого изучения огромного архивного материала и прессы той эпохи. Олар поставил своей целью оправдать право па существование буржуазной демократии и республики. — и это сообщило его труду большое политическое значение в момент явной и тайной борьбы всех монархических партий против молодой буржуазной республики.


    А.ОЛАР

    ПОЛИТИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

    ПРОИСХОЖДЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ДЕМОКРАТИИ И РЕСПУБЛИКИ

    1789-1804

    ИЗДАНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

    Перевод с французского Н.КОНЧЕВСКОЙ

    ГОСУДАРСТВЕННОЕ СОЦИАЛЬНО - ЭКОНОМИЧЕСКОЕ

    ИЗДАТЕЛЬСТВО

    Москва • 1938

     

     

    II

    Основной чертой этой конституции была отмена демократи­ческой системы, установленной J0 августа 1792 г. Всеобщее из­бирательное право было заменено системой избирательного ценза, причем право быть избранным также обставлялось условиями ценза; к республике был применен буржуазный по­рядок, применявшийся с 1789 г. по 1792 г. к монархии.

    Какие же теоретические аргументы были выдвинуты вперед с целью устранить неимущих от политической жизни? Дюпон (из Немура) писал тогда в своих «Заметках» по поводу про­екта конституции» [1]: «. .. Очевидно, что собственники, без со­гласия которых никто не мог бы иметь ни жилища, пи пищи в стране, суть ее граждане по преимуществу. Они — верховные повелители милостью божией, благодаря самой природе, сво­ему труду и своим затратам, а также труду и затратам своих

    предков»...[2]. Буасси д'Англа говорил в своем докладе: «Нами должны управлять наилучшие; паилучшие же это наиболее образованные и наиболее заинтересованные в поддержании законов. Но, за очень немногими исключениями, вы встретите подобных людей лишь среди тех, которые, обладая собствен­ностью, привязаны к стране, где она находится, к законам, за­щищающим ее, к тишине и спокойствию, охраняющим ее, и которые обязаны этой собственности и доставляемому ею до­статку своим образованием, делающим их способными обсу­ждать с проницательностью и точностью выгоды и невыгоды законов, определяющих судьбы их отечества... Страна, упра­вляемая собственниками, живет в условиях социального строя; страна, где управляют несобственники, живет в первобытных условиях. .

    Но чаще приводились исторические аргументы. Демократия плохо управляла Францией; вот главным образом почему хо­тели лишить бедных избирательного права. Когда Буасси д’Англа говорил, что несобственники «станут вызывать или до­пускать волнения, не опасаясь их последствий, и станут уста- новлять или допустят установление налогов, гибельных для торговли и земледелия», он имел в виду санкюлотов н уста­новление максимальных цен на хлеб. Когда Ланжюинэ пред­лагал (21 мессидора) оградиться путем ценза от «господства людей сорока су», от этих «трутней, потребляющих мед, со­бранный трудолюбивой пчелой», он имел в виду народные клубы II года, политические меры, принимавшие коммуни­стическую форму. Ссылались также на пример Америки. В пре­риале III года Воблан писал в «Размышлениях», представлен­ных им Конвенту через посредство Брессона (из деп. Вогез): «... По примеру мудрых американцев, которые первые про­возгласили права человека, требуйте собственности от одной из двух законодательных палат». Он хотел также, чтобы от чле­нов первичных собраний требовался платеж налога 2.

    Зрелище робесиьеровской, террористической демократии оттолкнуло Конвент от этой правительственной системы. Же­лание устранить всеобщее избирательное право было почти единодушно. Когда в прериале стало известно, что Комиссия одиннадцати отвергла этот способ выборов, нигде не произо­шло никакого протестующего движения. Я встретил только одного анонимного автора, который жалуется на это решение п своем «Observation sur le droit de cite» [3]. Во время прений по поводу проекта Комиссии одиннадцати демократические члены Конвента ограничивались, вообще говоря, лишь требо­ванием понижения ценза, не оспаривая его в принципе (см., например, речи Дюбуа-Крансе и Грегуара). Я нахожу тогда в Конвенте только трех защитников всеобщего избирательного права: знаменитого Томаса Пэна, известного Лантенаса и мало известного Жюльена Суэ (Souhait).

    19     мессидора III года Пэн заставил прочесть с трибуны перевод речи, которую он написал по-английски, с целью ука­зать на противоречия между принципами 1789 г. и системой ценза. В Конвенте послышался ропот; никто не стал поддер­живать Пэна. Притом же разве пример американских консти­туций, из которых ни одна не допускала всеобщего избира­тельного права, не опровергал демократических советов этого американца?

    В своем сочинении о праве гражданства, напечатанном в термидоре 2, Лантена требовал сохранения всеобщей подачи голосов, опираясь на то соображение, что неполитично дро­бить общество на классы, предполагая их враждебными друг другу.

    Было ли в действительности произнесено с трибуны «Мне­ние» Жюльена Суэ (депутата из деп. Вогез) о всеобщем изби­рательном праве? Газеты не указывают на это; но оно было напечатано по распоряжению Конвента Суэ оказался един­ственным монтаньяром, который энергично противился уста­новлению буржуазной республики. Он требовал именно все­общего избирательного права, ибо говорил в своем проекте Декрета: «Все граждане, без всякого отличия богатого от бeд^ н°го, допускаются к вотированию в первичных и избиратель­ных собраниях». Сначала он излагал не без напыщенности

    принципиальные аргументы, ио более интересна его историче­ская аргументация:

    «Этот класс людей, называемых пролетариями, с энтузиаз­мом вооружился на защиту общей свободы. Кто победил внеш­него врага? Кто проливал свою кровь на Аргонских высотах, в Жемаппе. в Пиренеях, при Флёрюсе, в Альпах, на Рейне? Кто покрыл Францию победными лаврами и начертал ее имя на скрижалях бессмертия? Без сомнения, и другие граждане принимали участие в этом удивительном пожинанин сЛавы; но что заставляет презирать смерть, как не несчастье? Что способно вызвать столько чудес, как не презрение к смерти, несчаетие, надежда и добродетель?

    А во внутренних делах, кто может сомневаться, что рево­люция совершена народом? Без сомнения, инициатива при­надлежит в ней советам философии; но без народной силы они создали бы лишь прекрасную иллюзию. Четырнадцатым июля и десятым августа мы обязаны главным образом классу неиму­щих граждан. Презрение, которым они были покрыты при ста­ром порядке; страдания, терзающие людей и заставляющие их непрерывно менять положение; чувствительность к бед­ствию своих ближних, столь естественная в несчастном; отда­ленность от милостей двора и выгод, извлекавшихся из его беспорядочной жизни богатыми и привилегированными; пони­мание природы, более сильное у класса, наименее удаленного от ее свойств и законов: энтузиазм к свободе и равенству, как самое сладкое утешение в несчасгии и самая сильная страсть в человеке, преследуемом оскорблениями и общественным пре­зрением,все это влекло неимущего к низвержению деспо­тизма, и его усилия были тем страшнее, что так как ему нечего было терять, а надеяться он мог на все, то никакие соображе­ния не задерживали его порыва. Неужели же он пролил столько крови, выдержал столько битв, перенес столько лише­ний и испытаний лишь для того, чтобы снова впасть в раб­ство и видеть, как у него отнимаются права теми самыми людь­ми. могущество и свободу которых он обеспечил? .

    Далее, упоминая об установлении всеобщего избирательного права 10 августа, он говорит: «Какое же злоупотребление было результатом этого возврата к природе и справедливости.'’ Слот псе ссрдца и умы в единое чувство, он ниснроверг трон, из­гнал врага из отечества и основал республику. Почти повсюду народные выборы были лучше предшествовавших. Могут Л1* быть более сильные мотивы для удержания этого спасительного и политического закона?»

    Он ссылается на Кондорсе, который «полагал, что «зила и прочность правительства пропорциональны массе индизидо » заинтересованных в защите его». Затем он прибавляет, Д
    вольно верно оценивая будущее: «Лишение гражданских прав значительного разряда индивидов не только не будет выгодно для свободы других, но, напротив того, подвергнет ее большой опасности, так как предаст этот класс в руки первого често­любца, который пожелает воспользоваться его недовольством, чтобы утвердить свое господство и подавить общественную свободу анархией». Он протестует также против обвинений демократов в бабувизме: «Неимущий — враг богатого! Значит, он враг самого себя? Принужденный к труду своими потребно­стями, разве он ие знает, что богатство, интересы и наслажде- ния имущих его главнейшие ресурсы и что без богатства множество индивидов, ограниченные способности которых де­лают их негодными для крупных спекуляций, умерли бы от голода?»

    Никто не ответил на эту защиту всеобщего избирательного права, оставшуюся (повидимому) незамеченной. Когда был вотирован декрет, исключавший неимущих, ни демократическая пресса, ни рабочий предместий, ни остатки народных клубов не выразили ни индивидуального, пн коллективного протеста. Полицейские рапорты говорят по этому поводу только о не­скольких праздных разговорах в кофейнях. Отмена всеобщего избирательного права была едва замечена современниками. Она была единодушно задумана всем Конвентом, и, можно сказать, что французский народ едиподушно согласился на нее или примирился с ней, так всеобща была непопулярность, по­стигшая демократов II года, и так полно было поражение де­мократической партии в прериале III года.

    > III

    Посмотрим теперь, как было оргапиэовано по конститупип

    III     года это избирательное право, обусловленное цензом и со­ставлявшее основу нового буржуазиого строя.

    Заметим прежде всего, что принцип избрания гражданами главнейших должностных лиц был сохранен. Согласно новой конституции, первичные собрания должны были избирать ми­ровых судей и муниципальных чиновников, а избирательные °обраш1я — членов Законодательного корпуса (который в свою очередь должен был избрать Исполнительную директорию), членов кассационного трибунала, верховных присяжных, де* иартаментскую администрацию, президента, прокурора и сек­ретаря уголовного трибунала и судей гражданских трибуналов.

    По какие же французы прпзпавались гражданами?

    Согласно проекту Комиссии одиннадцати, чтобы быть Французским гражданином, надо было достигнуть двадцатилет- Нрг<> возраста, быть внесенным в цивические списки твоего

    кантона, прожить в течение последнего года на территории республики и уплачивать какую бы то ни было прямую по­дать, земельную или подушную От последнего требования были изъяты лишь французы, участвовавшие в одной или не­скольких кампаниях, способствовавших установлению респуб­лики. Что касалось цивических списков, то, чтобы быть внесен­ными в mix, молодые люди начиная с IX года должны были доказать, что они умеют читать и писать и знают какое-нибудь ремесло (к которому причислялось также и земледелие). Одни «французские граждане» могли подавать голос в первичных собраниях. Осуществление этого права приостанавливалось для отданных под опеку, сумасшедших и т. д., для «домашней прислуги, состоящей на жалованье и приставленной к лицу или хозяйству», для лиц, входящих в состав иностранной кор­порации, принадлежность к которой предполагала бы отличия по рождению или требовала бы религиозных обетов. Все вы­боры должны были происходить путем тайной подачи голосов.

    Первичные собрания избирали непосредственно депутатов в Законодательный корпус (так же как и других должностных лиц, которых раньше назначали избирательные собрания).

    Чтобы иметь право быть избранным в Законодательный корпус, надо было обладать поземельною собственностью.

    Кроме этого ценза, которым обусловливалось право быть избранным, Комиссия предложила еще и другие ограничения этого права, относившиеся как к должности депутата, так и почти ко всем избирательным или неизбирательным должно­стям. Это была так называемая система градации, идея кото­рой была когда-то высказана в Учредительном собрании Мм- рабо. Вот в каких выражениях Комиссия одиннадцати предло­жила эту систему (статьи 2127 титула III ее проекта):

    «Общественные должности подразделяются на несколько степеней. К первой из них принадлежат должности муници­пальных советников кантона, коммуны или округов, мировых судей, их помощников и членов примирительных камер. Ко второй степени относятся должности членов департаментских административных советов и гражданских трибуналов, прези­дентов, прокуроров и секретарей уголовных трибуналов. Все эти должности будут платными. Должности второй степени, перечисленные в статье 23, могут быть возлагаемы лишь на граждан, выполнявших в течение двух лет одну из должно­стей, перечисленных в статье 22.

    «Только одни граждане, выполнявшие в течение двух лет одну из общественных должностей второй степени, могут быть избраны в Законодательный корпус, если они удовлетворяют при этом всем остальным условиям, требуемым настоящей кон­ституцией. Члены центральной иеполнптельиой власти, послы, правительственные комиссары при департаментских админи­стративных советах и при трибуналах, главные секретари этих административных советов и трибуналов, комиссары нацио­нального казначейства, директора и сборщики прямых и кос­венных налогов могут быть избраны в Законодательный кор­пус после шестилетнего выполнения ими их обязанностей. Условия, предписанпые тремя предшествующими статьями, вступают в силу только с девятого года существования рес­публики. До истечения же этого срока всякий гражданин, ко­торый занимает или будет занимать одну из общественных должностей высших степеней, в силу выбора, состоявшегося в избирательном или первичном собрании, будет иметь право быть выбранным в депутаты, не проходя должностей низших степеней».

    Таков был проект Комиссии одиннадцати относительно организации нового избирательного порядка, основанного на

    цензе.

    Конвент подверг этот проект следующим изменениям.

    Он отверг систему прямых выборов и восстановил департа­ментские избирательные собрания, т. е. установил систему двойных выборов.

    Он смягчил условия ценза для избирателя первой степени, участвовавшего в первичных собраниях, предоотавив новым пассивным гражданам то, чего тщетно добивались бывшие пассивные граждане в эпоху конституционной монархии, а именно возможность сделаться активным гражданином, упла­тив добровольно подушную подать. Эта подать равнялась мест­ной стоимости трех рабочих дней земледельческого труда.

    Он отменил всякий цепз, обусловливавший право быть из­бранным в Законодательный корпус, так же как это сделало и У чредительное собрание в том (непременном) декрете, кото­рый оно издало перед своим роспуском. Но он — опять-таки по примеру Учредительного собрания — придал более резкий ограничительный и буржуазный характер этому новому изби­рательному порядку, постановив, что никто не мог быть изби­рателем второй степени, если он не совмещал в себе условия Достижения двадцатипятплетиего возраста с условием облада-

    пия в коммунах с населением, превышающим 6 ООО жителей, имуществом на правах собственности или пользования, прино­сящим доход, равный по цене двум стам рабочим дням или же с тем условием, чтобы он был наемщиком жилища, прино­сящего доход, равный цене ста пятидесяти рабочих дней, или арендатором какого-нибудь сельскохозяйственного имущества, оцененного в двести рабочих дней. В коммунах с меньпшм на­селением этот цепз был установлен ниже.

    К условиям неимущественного ценза, которыми было об­ставлено право быть депутатом (между прочим тридцатилет- ний возраст для Совета пятисот и сорокалетпий для Совета старейших), он прибавил требование быть женатым или вдов­цом; но при втором чтении это условие было оставлено только для членов Совета старейших.

    Он отверг систему градаций.

    Он назначил не IX, а XII год сроком, когда вступало в силу требование от граждан уменья читать и писать и знании какого-нибудь ремесла.

    Таким образом конституция III года отменяла всеобщее избирательное право, предоставляла в принципе право голоса на первых выборах, в первичных собраниях только граждапам, платившим налог, допускала в избиратели второй степени только имущих граждан, собственников, арендаторов или фер­меров, требовала в будущем образовательного ценза, клала в основу нового избирательного права одновременно богатство и профессиональные способности, словом, создавала нацию из буржуазии, рассматриваемой как политическое тело.

    тестовали против обвинения их в желании создать аристокра­тию земельных собственников. Тем не менее Делаэ внос пред­ложение (не имевшее успеха), чтобы одна из двух палат со­стояла «исключительно из собственников, а другая из предста­вителей таланта и добродетелей, без всяких условий ценза и без всяких ограничений»

    Однпм из вопросов, наиболее горячо обсуждавшихся, был вопрос о прямых или косвенных выборах. Ранее требование прямой подачи голоса было одним из пунктов демократиче­ской программы; демократы утверждали, что таким путем народ с большею полнотою осуществлял свою верховную власть. В III году этот вопрос ставился уже иначе. Комиссия п сторонники прямых выборов возражали теперь против си­стемы избирательных собраний, что на эти собрания оказывает слишком большое влияние население того города, в котором каждое из них заседает. Прямые выборы носили бы, по их мнению, более деревенский, умеренный характер. Стороппики системы двойных выборов отвечали на это, что выборы, про­изведенные избирательными собраниями, всегда будут более обдуманными и удачными, и это соображение взяло верх.

    Требование умения читать и писать было поддержано аргу­ментами, основанными на опыте: вспомнили о тирании без­грамотных санкюлотов. На эту меру смотрели так же, как на действительное средство ускорить распространение образо­вания в народе. Нашелся, однако, член Конвента Фор (из деп. Нижней Сены), восставший против этого ограничения. Он не хотел, чтобы Конвент занимался народным просвещением; он хотел, чтобы «это было предоставлено департаментам», п ие скрывал своей неприязни ко всем проектам, касавшимся про­свещения народа. Комиссия требовала, чтобы условие грамот­ности было отсрочено до IX года. «Я предупреждаю вас, — сказал Фор,— что если вы захотите обратить народ в учепых, то республика не продержится и девяти лет. У вас будет на­род философов и барышников, благодаря нашим бредням

    о   народном образовании, но не будет ни одного сельского батрака, ни одного жнеца, ни одного поденщика» 2. Фор, однако, не встретил сторонников своему презрительному отношению к «бредням о народном образовании».

    Мы видели, что только три члена Конвента требовали Удержания всеобщего избирательного права. Один из членов выдвинул «феминистский» вопрос; это был Рузэ (из депар-

    тамента Верхней Гаронны). Не требуя всеобщего избиратель­ного права, он требовал избирательного права для женщин Ланжюинэ на заседании 21 мессидора III года высказался про­тив этого требования. «Мы ответим, сказал он, — вопросом: какая честная женщина осмелится утверждать, что нет един­ства желаний между ее мужем и ею? Защищая свои собствен­ные интересы, муж тем самым защищает вопросы и той, кото­рая составляет с ним нераздельное целое. Притом же женщи­нам предназначена другого рода слава, быть может, более за­видная: они призваны формировать с колыбели характеры, ко­торые будут потом блистать всеми республиканскими доброде­телями: их образец — мать Гракхов» 2.

    Прения о градации должностей были одними из тех, в ко­торых всего сильнее обнаружилась реакция против той идеи Робеспьера, что народ от природы добр и разумен. Берлье сказал 3: «Разве тот, кто не занимал общественной должности низшей степени, не представляет собою несовершеннолетнего по отношению к высшим должностям? Разве можно знать что- нибудь не учившись? Разве общество не может и даже пе обя­зано требовать, как гарантии для себя, того политического искуса, который внесет, вместе с знанием дела, душу и жизнь во все отрасли политического строя?» «Ланжюинэ, — говорит «Moniteur», настаивал на опасности допустить к важным обязанностям народного представителя людей, знающих все в своем кабинете и ничего на практике. Он опирался на при­мер множества малоспособных людей, которые слишком часто со времени революции добиваются всякого рода общественных должностей, не ицея никакого права на них кроме значитель­ной дозы шарлатанства при ’’отсутствии истинного таланта». Противники системы постененного повышения, а именпо Ти­бодо 4, выставляли на вид ограничение в осуществлении вер­ховной власти по отношению к выборам, которые не подле­жали этому ограничению, и опасность создать аристократию чиновничества.     - Д. И

    Вот все, что было наиболее выдающегося в прениях по по­роду избирательного права.



    Комитет семи (sic: он хочет сказать Комиссия одиннадцати) должен дать вам новую конституцию...» (Journal des Debats et des Decrets» 948, стр. 178. 179). C.io: а Ланжюинэ произвели сильное впечатление; но он не Формулировал их в какое-лиоо предложение, и Конвеи г ие постановил ии. акоги решения.

    [2] В «Gazette frnucaise» от 2 вандемьера IV года читаем: о Во всех ци­вилизованных обществах один собственники составляют общество. Всо остальные — только пролетарии, состоящие в категории сверхштатных граждан и ждущие момента, который позволил бы им приобрести собствен­ность. Эти принципы, составляющие основу всех существующих в насто­ящее время на земле политических обществ, находились в совершенном яабвепин у нас в последние пять лет. Во всо это время не переставали преследовать собственников, и были употреблены все усилия, чтобы по­ставить иа их место санкюлотов».

    ' «RAflexions sur les bases do la Constitution, par le citoyen*"*, presen­tees d la Convention nationale, par Bresson», прериаль III года, Нац. библ., Le. 85/1455, in-8. Воблан также ссылался па пример Америки, критикуя конституцию 1793 г.: «Посмотрите на мудрых американцев: назвали ли они хоть одну иа составных частей Союза «демократической республи­кой»? — Идеи Поблапа произвели сенсацию, если верить «Вечернему вест- нмку» от 2 мессидора III года, выражавшемуся так: «Читали ли вы 0(>лана? Вот вопрос, стоящий на очереди дня. В кофсйнях н читальнях, ® 'Акциях и театрах, на прогулках и даже в кордегардиях только и слы- с атгя восторженные речи о превосходном проекте конституции, нрнпп- Ь1вяемом этому увпжяемому гражданину».

    [3] Нац. библ./Lb. 41/1807, in-8.

    Нац. библ.. Le. 38/1620, in-8.

    Вез даты, iu-8, и 34 стр. Нац. библ., Le. 38/1553.