Юридические исследования - РУМЫНИЯ В ГОДЫ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ. Н. И. ЛЕБЕДЕВ -

На главную >>>

Иные околоюридические дисциплины: РУМЫНИЯ В ГОДЫ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ. Н. И. ЛЕБЕДЕВ


    В период между двумя войнами Румыния была одной из наиболее отсталых стран Европы. По доле национального дохода, приходившейся на душу населения, она занимала 17-е место в Европе. В буржуазно-помещичьей Румынии доля национального дохода на душу населения была почти в три раза меньше, чем во Франции и Германии, и в четыре раза меньше, чем в Англии.


    Н. И. ЛЕБЕДЕВ

    РУМЫНИЯ

    В ГОДЫ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

    (Внешнеполитическая и внутриполитическая история Румынии в 1938—1945 гг.)

    Издательство ИМО

    Москва 1961


    В период между двумя войнами Румыния была одной из наиболее отсталых стран Европы. По доле националь­ного дохода, приходившейся на душу населения, она за­нимала 17-е место в Европе. В буржуазно-помещичьей Румынии доля национального дохода на душу населения была почти в три раза меньше, чем во Франции и Герма­нии, и в четыре раза меньше, чем в Англии.

    Низкий уровень экономического развития страны от­ражался в распределении самодеятельного населения по отраслям национальной экономики: по данным переписи 1930 года, в промышленности было занято только 7,2% населения Румынии, в то время как в сельском хозяй­стве — 78,2%. Процент населения, занятого в промыш­ленности, был в Румынии значительно ниже, чем даже в такой отсталой стране, как Турция. Об экономической отсталости Румынии свидетельствовал также и тот факт„ что промышленность, включая и добывающую, давала менее половины, а в отдельные годы — всего лишь 7з. национального дохода страны[1].

    Сельское хозяйство, являвшееся главной и опреде­ляющей отраслью довоенной румынской экономики, ха­рактеризовалась исключительной отсталостью и пребы­ванием в состоянии хронического кризиса.

    Румыния была страной крупного помещичьего земле­владения с сильными пережитками феодализма. В ру­ках небольшой кучки помещиков, не превышавшей по чиг тенности 0,8% сельскохозяйственного населения, на- чО' ;лось 57% всей пахотной площади страны. Крестьян'


    ские же массы страдали от безземелья. Более семисот тыс. крестьянских семей совершенно не имели земли, а подавляющее число крестьянских хозяйств имели надел от 1 до 3 га, который был недостаточным для удовлетво­рения даже нищенских потребностей крестьянской семьи. Румынская деревня страдала от аграрного перенаселе­ния. Свыше двух миллионов взрослых людей были «лиш­ними», не находили применения для своего труда в сель­ском хозяйстве[2].

    Основная часть крупных помещиков Румынии (свы­ше 70%) не вела своего хозяйства, а сдавала большую часть принадлежавшей ей земли в аренду малоземель­ным крестьянам. Одной из наиболее распространенных и тяжелых форм аренды была издольщина, по которой крестьянин отдавал помещику V2, а иногда [3]/s урожая, собранного с арендуемой земли. Сохранялись также от­работки и другие формы докапиталистической эксплуа­тации трудящегося крестьянства.

    В сельском хозяйстве господствовали допотопная техника и старые, «дедовские» методы обработки земли. Главными орудиями сельскохозяйственного производ­ства являлись деревянная соха, серп и т. п. Избыток де­шевой рабочей силы тормозил внедрение передовой аг­ротехники. По степени технической вооруженности своего сельского хозяйства Румыния стояла на одном из пос­ледних мест среди европейских стран. По данным сель­скохозяйственной переписи 1941 года, на каждые 100 хо­зяйств в Румынии приходилось 48 плугов, 33,3 бороны, 2,6 сеялки, 1,7 жатки и 0,4 трактора3. Вследствие этого урожайность основных сельскохозяйственных культур была крайне низкой. По урожайности буржуазно-помэ- щичья Румыния также стояла на одном из последних мест в Европе.

    Промышленность была развита слабо, хотя Румыния располагала богатыми природными ресурсами и доста­точным количеством рабочей силы. Известное развитие получили пищевая и текстильная промышленность, до­быча нефти. Если не считать нескольких предприятий военного производства, то в стране фактически не было машиностроения. В 1938 году на долю машиностроения
    и обработки металлов, включая ремонтные мастерские и заводы по производству подвижного состава, вооруже­ния и др., приходилось всего лишь 10% от общего объема промышленного производства. До войны Румыния вво­зила 95% необходимых машин из-за границы. Отсут­ствовали электротехническая, тракторная промышлен­ность, а также производство нефтяного оборудования, очень слабо была развита химическая промышленность.

    Ежегодное производство чугуна составляло лишь 172 тыс. т, стали — 284 тыс. т, что не могло покрыть внут­ренних потребностей Румынии. При буржуазно-поме­щичьем режиме из-за границы ввозилось 60% необходи­мого для страны железа. Ввозились также алюминий, медь, хром, хотя залежи руд этих металлов имелись в са­мой Румынии. Несмотря на наличие значительных запа­сов угля, его добыча была низкой. В производстве элек­троэнергии Румыния уступала многим европейским стра­нам, даже не располагавшим такими большими энергети­ческими ресурсами, какие имелись в Румынии; В 1935 го­ду потребление электроэнергии на душу населения в Ру­мынии было в 16 раз меньше, чем в Швеции, в 15 раз меньше, чем в Швейцарии, в 6 раз меньше, чем во Фран­ции, и в 4 раза меньше, чем в Австрии[4].*

    В мировой хозяйственной системе капитализма Румы­ния являлась аграрно-сырьевым придатком развитых империалистических держав.

    Причины сильной отсталости страны, полуколониаль­ного уклада ее экономики крылись в самом характере экономического и политического развития Румынии, объяснялись господством буржуазно-помещичьего строя.

    Как известно, Румыния позже других европейских го­сударств вступила на путь капиталистического разви­тия. Сохранявшееся в течение четырех веков владыче­ство военно-феодальной турецкой империи в Румынии затормозило переход страны от феодальных производст­венных отношений к капиталистическим. Только после победы России в русско-турецкой войне 1877—1878 го­дов Румыния освободилась от тяжкого гнета и обрела свою государственную независимость.

    В период развития капитализма румынская буржуа­зия. напуганная революционной борьбой трудящихся
    масс, пошла на союз с помещичьим классом. Этот шаг румынской буржуазии был продиктован не только общ­ностью политических интересов эксплуататорских клас­сов в их борьбе против трудящихся. Он логически выте­кал и из того факта, что крупные румынские капиталисты (семьи Братиану и др.) были в то же время собственни­ками обширных земельных владений.

    Реакционный союз буржуазии с помещичьим классом имел своим следствием сохранение крупной помещичьей собственности на землю и сильных феодальных пережит­ков во всем народном хозяйстве страны. Застой и дегра­дация сельского хозяйства, где со всей очевидностью ска­зывалось пагубное действие феодальных пережитков, препятствовали развитию внутреннего рынка и, следо­вательно, развитию промышленности.

    С начала XX века капитализм в Румынии, еще не по­лучив достаточного развития, начал приобретать монопо­листический характер. Вступление в монополистическую стадию, на которой капитализм становится «паразитиче­ским, загнивающим, отрицательно повлияло на рост про­изводительных сил страны.

    Отсталость промышленности и вообще национальной экономики Румынии невозможно объяснить без выявле­ния ее зависимости от иностранного капитала. Едва освободившись от турецкого ига, Румыния попала в подчинение к крупнейшим империалистическим держа­вам, которые превратили ее в сферу приложения своих капиталов, в источник сырья и рынок сбыта для своей промышленности.

    Уже накануне первой мировой войны иностранный ка­питал глубоко проник в народное хозяйство Румынии, за­хватив ее богатства (нефть, лес и др.). В дальнейшем его позиции неуклонно возрастали. Борьба между империа­листами за преобладание в Румынии не ослабляла гнета иностранного капитала в стране; она приводила лишь к замене одних империалистических хищников другими. Так, например*, последовавшая за поражением кайзеров­ской Германии в первой мировой войне экспроприация немецких капиталовложений, являвшихся самыми круп­ными среди иностранных капиталовложений в Румынии, привела не к ослаблению зависимости от иностранного капитала, а к усилению позиций французских, англий­ских и американских монополистов.

    Сразу же после первой мировой войны американские, английские и французские империалисты, воспользовав­шись экономическими и финансовыми затруднениями Ру­мынии, вызванными войной и опустошительной немецкой оккупацией, развернули наступление на румынскую эко­номику с целью еще большего подчинения ее своим инте­ресам. На Парижской мирной конференции 1919 года представитель США Барух заявил румынским делегатам, что американская помощь голодающему населению Ру­мынии будет предоставлена лишь при условии получения нефтяных концессий в Румынии. За помощь в восстанов­лении румынских железных дорог американские монопо­листы требовали для себя концессию на их последующую эксплуатацию сроком на 25 лет. Подобными методами шантажа и угроз действовали и английские империалис­ты. Английский представитель при румынском королев­ском правительстве Риттиген говорил румынским офици­альным лицам: «Мы можем дать все, что вы хотите, и много денег. Но мы желаем иметь английских чиновни­ков в вашей администрации»[5]. В отношении иностранно­го капитала господствующие классы Румынии занимали такую позицию, которая вела к закабалению страны им­периалистами. Буржуазно-помещичьи, так называемые «исторические» партии — национал-либеральная и на- ционал-царанистская, сменявшие друг друга у кормила государственного правления в послевоенной Румынии, фактически проводили политику поощрения иностранно­го капитала. Правда, между ними имелось известное различие в данном вопросе, но это различие было ско­рее по форме, чем по существу.

    После окончания первой мировой войны национал-ли- беральная партия провозгласила лозунг вытеснения ино­странного капитала из румынской экономики и поощре­ния национального румынского капитала. Он звучал ка­тегорически: «Мы сами управимся» («Prin noi in?Ine»). Однако в действительности национал-либералы не прес­ледовали цели освобождения страны от засилья ино­странного капитала. Прикрываясь этим демагогическим лозунгом, буржуазия Старого королевства (Румыния в границах до 1914 года) стремилась статй монопольным
    посредником иностранного капитала в Румынии, а также под предлогом «румынизации» захватить в свои руки возможно большее количество предприятий в присоеди­ненной после первой мировой войны Трансильвании.

    Разоблачая фарс национал-либералов, пытавшихся предстать в роли защитников национальных интересов и независимости Румынии, II съезд Коммунистической пгртии Румынии (октябрь 1922 г.) указывал: «Политика «Мы сами управимся» с самого начала сказалась обма­ном. Борьба румынской буржуазии против иностранного капитала есть не что иное, как ширма, за которой скры­вается политика союза с антантовским капиталом для эксплуатации страны... Буржуазия, скованная кандалами собственности, не может вести борьбы против захвата и низведения страны до положения колонии»6. Формаль­ный запрет предоставлять иностранным компаниям концессии на целый ряд предприятий в Румынии заста­вил иностранный капитал пойти на определенный сговор с теми, кто провозгласил этот лозунг, и создавать свои компании под видом румынских путем включения в ад-, министративный совет представителей национал-либе- ральной партии. Но совет директоров составлялся из иностранцев, которые вершили всеми делами в соответ­ствии с указаниями своих хозяев — крупных междуна­родных трестов.

    ' Всесильные международные монополии не могли ми­риться с тем, что двери внутреннего румынского рынка открывались перед ними лишь при условии сотрудниче­ства и дележа с национал-либералами доходов, получае­мых от эксплуатации трудящихся Румынии.

    Иную позицию по отношению к иностранному капита­лу занимала национал-царанистская партия, находив­шаяся в то время в оппозиции к правительству национал- либералов. В своей программе 1926 года она открыто провозгласила «равенство прав иностранных и румын­ских капиталистов перед лицом закона и власти» Бо­рясь за свержение монопольной власти национал-либера- лов, эта партия установила тесное сотрудничество с крупными международными трестами. После прихода к власти национал-царанистов в 1928 году иностранному
    монополистическому капиталу в Румынии были открыты все пути. С целью оправдания пагубного для страны сотрудничества господствующих классов Румынии с международными монополиями буржуазные экономисты и теоретики прославляли «цивилизаторскую» роль ино­странного капитала, утверждая, что без иностранного капитала румынская промышленность не была бы создана.

    Главной политической целью привлечения иностран­ного монополистического капитала было в первую оче­редь стремление господствующих классов Румынии обес­печить себе могущественного союзника в лице империа­листических трестов для борьбы против революционного движения трудящихся масс. Иностранные монополии выступают в экономически слаборазвитых странах опо­рой местной реакции, врагами всякого демократического движения, угрожающего их интересам. В свое время В. И. Ленин писал: «Ничего, кроме поддержки гнилья н застоя, кроме бюрократических помех свободе не несет Балканам даже самая «либеральная» буржуазная Евро­па...»[6]. Не последнюю роль в привлечении иностранного капитала в страну играли соображения личного обогаще­ния представителей господствующих классов Румынии. Тесно сотрудничая с иностранным капиталом, королев­ская семья и крупнейшие румынские капиталисты и фи­нансисты Аушнит, Малакса, Мочорница, Константи- неску, семьи Братиану и Маниу и др. получали басно­словные прибыли от эксплуатации и ограбления румын­ского народа. Король Кароль II являлся крупным акцио­нером английских трестов Виккерса и Детердинга. Ми­нистры и деятели буржуазно-помещичьих партий нахо­дились на содержании у иностранного монополистическо­го капитала, выступая в качестве членов администра­тивных советов акционерных обществ, принадлежавших этому капиталу в Румынии[7].

    Социал-демократическая партия Румынии разделяла точку зрения румынской буржуазии на роль иностранно­го капитала в развитии национальной экономики. В сво­ей программе 1931 года она высказалась за инвестиции иностранного капитала в народное хозяйство страны, за предоставление ему равенства в правах с национальным румынским капиталом. Это означало, что правосоциали­стические лидеры на практике оправдывали порабоще­ние страны мировым империализмом.

    Только Коммунистическая партия Румынии выступа­ла против предательской политики господствующих классов, ведшей к закабалению страны иностранным ка­питалом. В одном из партийных решений 1930 года под­черкивалось: «Политика открытых дверей для иностран­ного капитала, при помощи которой, как утверждали национал-царанисты, можно оживить промышленность, не способна дать положительных результатов, ибо англо­французский финансовый капитал и всемирный капитал совсем не заинтересованы в развитии промышленности, за исключением военной, для усиления подготовки к на­падению на Советский Союз»[8].

    В период мирового экономического кризиса 1929— 1933 годов, который полностью дезорганизовал финансы и экономическую жизнь Румынии и сделал невозможным выплату долгов международным монополиям, последние предприняли попытку лишить Румынию остатков эконо­мической и политической независимости. 28 января 1933 г. в Женеве представитель румынского правитель­ства подписал соглашение о так называемом «консульта­ционно-техническом сотрудничестве» Лиги наций в Ру­мынии. По этому соглашению в целях обеспечения упла­ты долгов международному финансовому капиталу^ стра­на ставилась под контроль Лиги наций. Румынскому правительству в категорической форме предписывалось «предпринять шаги к восстановлению бюджетного рав­
    новесия и осуществить финансовую реформу, включаю- щую урегулирование долгов». Оно было обязано осуще­ствить «необходимые административные меры по ско­рейшему сбору задолженности по налогам» с крестьян, а также вообще увеличить налоговое бремя трудящихся масс. «Женевский план» требовал «серьезно(!) обследо­вать организацию, кадры и методы набора служащих государственных учреждений с целью сокращения их численности и провести другие подобные мероприятия»[9]. Предлагалось осуществить «жертвенные кривые» — со­кратить на 30% численность рабочих и служащих госу­дарственных предприятий и учреждений, снизить на 60% заработную плату и другие меры дальнейшего наступле­ния на жизненный уровень трудящихся.

    Для контроля за выполнением всех этих предписаний иностранные империалисты направляли в Румынию своих эмиссаров, выступавших в роли «советников» и «экспертов» Лиги наций и обладавших большими полно­мочиями. Без одобрения финансового «советника» ру­мынское правительство не имело права принимать какие- либо решения по финансово-экономическим вопросам. Такие же «советники» назначались в «Национальный банк» и управление железных дорог.

    «Женевский план» — обличительный документ против иностранных империалистов и их румынских прислужни­ков, стремившихся за счет ограбления румынского наро­да облегчить себе выход из кризиса. Принятие этого пла­на совпало с моментом, когда в стране заметно активизи­ровались наиболее реакционные круги буржуазии и по­мещиков, стремившиеся к установлению фашистской диктатуры по гитлеровскому образцу.

    Рабочий класс, руководимый Коммунистической пар­тией Румынии, своими действиями сорвал заговор внут­ренней и международной реакции. В январе—феврале 1933 года в Румынии имели место героические бои рабо­чих железнодорожников и нефтяников, поднявшихся про­тив «жертвенных кривых, нищеты, ухудшения жизненных условий рабочего класса, против все большего закабале­ния страны империалистическими державами, чтобы
    преградить путь фашизму и антисоветской -войне» 1!. Эти мсщкые наступления румынского пролетариата подорва­ли наступление капитала на трудящихся и нанесли силь­ный удар по политике фашизации страны.

    Несмотря на упорную борьбу трудящихся под руко­водством Коммунистической партии против закабаления страны империалистами, иностранный* капитал с по­мощью предательской румынской правящей клики сумел к началу второй мировой войны установить полный контроль над румынской экономикой и финансами. Ему принадлежало'91,9% всего акционерного капитала в нефтяной промышленности, 74 — в металлургической, 72 — в химической, 70 — в лесной, 95% — в производст­ве газа и электричества. Влияние иностранного капи­тала было еще более значительным, чем то, о котором го­ворят вышеприведенные цифры, если учесть, что нацио­нальный румынский капитал уступал иностранному капиталу по степени своей концентрации, организованно­сти и т. п. Например, на долю иностранного капитала, составлявшего 91,9% всего капитала румынской нефтя­ной промышленности, приходилось 95,2% добычи нефти в стране. Под контролем иностранного капитала в 1939 году находилось 17 банков с общим капиталом более 2 млрд. лей, что составляло всего банковского капита­ла Румынии. На его долю приходилось свыше 70% капитала в страховых обществах страны.

    На первом месте по размерам своих вкладов в румын­скую экономику стоял французский капитал. Вместе с бельгийским капиталом, который тесно сотрудничал с ним, он составлял 65% иностранных капиталовложений в стране [10]. Французский финансовый капитал в лице «Банк де Пари э де Пэи Ба» и «Банк де л’Юнион Па- ризьен» господствовал в румынских финансах. «Шней- дер-Крезо» обладал сильными позициями в металлурги­ческой промышленности. Крупные французские капиталы были Еложекы в нефтяную, лесную, текстильную и дру­гие отрасли промышленности Румынии.

    Второе место занимал английский капитал, контроли­ровавший крупнейшие нефтяные предприятия, важней­шие транспортные и страховые компании, металлургиче­ские зг-воды, а также ряд ведущих банков страны. В неф­тяной промышленности в сотрудничестве с голландским капиталом он владел капиталов этой промышленно­сти, «Ройял датч-Шелл» контролировал самое крупное нефтяное предприятие «Астра ромына», капитал которо­го в-1939 году достиг более 2 млрд. лей. Другие крупные общества, такие как «Стяуа ромына» (с капиталом 1 млрд. лей), «Униря» (720 млн. лей), находились под контролем британских акционерных обществ «Феникс ойл энд транспорт компани лимитед» и «Дженерал май- нинг энд файнанс корпорейшн лимитед». Концерн «Вик­керс лимитед» распоряжался крупнейшими металлурги­ческими заводами Румынии — «Решица», «Титан-На- драг-Калан» и «Н. Малакса» [11].

    Что касается американского капитала, то, хотя он и значительно уступал французскому и английскому капи­талу, тем не менее он обладал довольно сильными пози­циями в румынской экономике. МогущзстЕенкый нефтя­ной трест «Стандард ойл оф Нью Джерси» глубоко про­ник в нефтяную промышленность Румынии, опутав свои­ми сетями многие общества, в том числе и те, в которых принимал участие английский кагитал. Филиалом этого треста в Румынии являлась компания «Ромына Америка1 ка», кагитал которой в 1939 году равнялся 300 млн. лен. Через «Рсмына Американа» трест Рокфеллера принимал участие в одном из крупнейших нефтяных акционерных обществ Румынии «Кредитул миньер», а через англий­скую компанию «Феникс ойл энд транспорт компани ли­митед» окагывал влияние на ряд обществ с английским и румынским капиталом. «Ромына Американа» в 1929 го­ду давала 10%, а вместе с «Кредитул миньер» и «Фе­никс» — 27% добычи румынской нефти (около

    1,3   млн. т)[12].

    «Стандард ойл» и «Ройял датч-Шелл» безраздельно господствовали в нефтяной промышленности Румынии. На их долю в 1934 году приходилось 86% добытой неф­ти. В руках этих двух мировых трестов находились поч­ти все месторождения нефти. Им принадлежало 51 901 га нефтеносных полей, в го время как румынский капитал располагал лишь 2268 га.

    Международные тресты, стремясь получить наивыс­шую прибыль, вкладывали свои капиталы только в те от­расли румынской экономики, где им даже при минималь­ных затратах были обеспечены исключительно высокие доходы. Они хищнически эксплуатировали природные богатства Румынии. Следствием этого было однобокое, уродливое развитие национальной экономики страны, но­сившей ярко выраженный полуколониальный характер. Империалисты препятствовали индустриализации Румы­нии, развитию главных отраслей тяжелой промышленно­сти, созданию основы экономической и политической независимости страны. Сохраняя страну на положении своего аграрно-сырьевого придатка, они под видом тор­говли с ней грабили румынский народ путем навязыва­ния низких цен на продукты румынского экспорта и вы­соких цен -на румынский импорт. Разрыв между ценами был очень велик. «Румыния обменивала продукт труда десяти сельскохозяйственных рабочих на продукт труда одного промышленного рабочего Запада» |5, — сообщает «Энциклопедия Румынии». В 1934 году соотношение цен румынского экспорта и импорта было еще более невы­годным, выражаясь пропорцией 1:13,5.

    Жестокая эксплуатация трудящихся масс Румынии приносила иностранным монополистам и румынским ка­питалистам баснословные прибыли. По данным буржуаз­ной статистики, в 1938 году 3767 капиталистических пред­приятий выплатили 289 100 рабочим заработной платы

    8,3    млрд. лей, а получили доход 18 млрд. лей, то есть норма прибавочной стоимости составила 217%. Это до­стигалось за счет удлинения рабочего дня, составлявше­го 12—14 и даже 16 часов, интенсификации труда, пони­жения заработной платы. Румыния представлялась иностранному капиталу обетованной землей, где ему созданы исключительно благоприятные условия для дея­тельности. Один иностранный эксперт, побывавший в Румынии, призывал к усилению экспансии международ­ного монополистического капитала в эту страну, посколь­ку, «ак он писал, «румынский крестьянин привык до­вольствоваться минимумом удобств и питания, а румын­ский рабочий может переносить, и без сомнения перене­сет, и другие сокращения заработной платы» [13]. По под­счетам румынского буржуазного экономиста Г. Леона, компания «Ромына Американа» в период 1920—1939 го­дов получала чистой прибыли в среднем ежегодно более 100 млн. лей, то есть сумму, которая почти в 9 раз пре­вышала ее первоначальный капитал [14].

    Важным средством порабощения Румынии и ограбле­ния ее трудового населения иностранными империалиста­ми были заграничные займы, которые румынское прави­тельство брало для уплаты долгов по старым займам, за­купки вооружения и для других непроизводительных расходов. Характерными чертами этих займов были вы­сокий ростовщический процент, составлявший вместе со всякого рода комиссионными не менее 10% от суммы займа, обязательство предоставить заимодавцу выгодные концессии, принять в румынский государственный аппа­рат иностранных контролеров и т. п. Именно подобным путем американский трест Моргана «Интернэшнл теле­фон энд телеграф корпорейшн» получил в 1930 году в концессию телефонную сеть Румынии, а еще раньше шведский концерн Крейгера — монополию на изготовле­ние спичек, а французский банковский капитал поставил тогда своего контролера в Национальный банк. В ре­зультате получения внешних займов страна попала в тяжелую долговую кабалу к международному финансо­вому капиталу. По данным американского института международных финансов, задолженность Румынии на 1 января 1928 г. составляла почти 551 млн. долл. (около 2,8 млрд. лей). Выплата одних довоенных долгов по со­глашению румынского правительства с правительствами Франции, Бельгии, Швеции, Германии и Италии должна была закончиться лишь к 1951 году. Платежи по воен­ным долгам Соединенным Штатам, Англии и Франции должны были вноситься Румынией до 1989 года [15].

    В годы мирового экономического кризиса в связи с новыми займами и катастрофическим падением курса
    леи государственный долг Румынии достиг в 1931 году колоссальной суммы — 173 млрд. лей. В это время за границу каждый год отправлялось 7 млрд. лей в счет платежей по займам ,9. Эти платежи поглощали чет­верть ежегодного бюджета страны. Вся тяжесть плате­жей по иностранным займам ложилась на плечи трудя­щихся масс, несших непосильное налоговое бремя. В 1934—1935 годах косвенные налоги давали 45% бюд­жетных доходов государства.

    Двойной гнет —т собственных и иностранных капита­листов — определял крайне низкий жизненный уровень румынских трудящихся. Реальная заработная плата ру­мынского рабочего уже перед кризисом 1929—1933 годов была на 33% ниже уровня 1916 года, а к началу второй мировой войны — на 64%. Страшным бичом для проле­тариата была безработица. В исключительно тяжелом положении находилось трудящееся крестьянство. Разрыв между ценами на промышленные и сельскохозяйственные продукты неуклонно рос. В 1940 году по сравнению с

    1929    годом цены на промышленные товары, потребляв­шиеся крестьянами, повысились на 59,4%, а цены на про­даваемые ими сельскохозяйственные продукты понизи­лись на 20% [16]. Большинство крестьянских хозяйств име­ло задолженность перед государством, многие из них не могли оплатить свои долги. Об ужасающей нищете ру­мынского крестьянства невольно сообщала официальная пресса, помещая следующие объявления: «11 сентября будут продаваться с торгов, — сообщал «Monitorul Official», — два женских платка, три разбитые чашки, обколотый стакан, наперсток, две дубинки с именем Костака, Граду, катушка ниток, топорище, веревка, ко­робка спичек, дно от разбитого стакана, кошелек с дву­мя леями и два свидетельства о бедности»[17].

    В 1938 году потребление сахара на душу нгселения составляло 5,5 кг, жиров — 3,5 кг, а мяса (включая и потребление сала) — 19 кг в год. Уровень потребления основных товаров на душу населения в стране был ниже, чем в других капиталистических странах. Потребление сахара, например, было в 6—10 раз меньше, чем в других государствах Европы, хлопка — в 3—4 раза и т. д.

    Следствием крайне низкого жизненного уровня трудя­щихся в Румынии среди европейских стран была самая высокая смертность населения — 21,1 на 1000 человек. Очень высокой была детская смертность. Большое рас­пространение имели социальные болезни — туберкулез, пеллагра и другие. Уделом трудового народа были не­грамотность и бескультурье.

    Если ко всему этому добавить, что трудовой народ был политически бесправен, в стране царили жесточай­ший полицейский режим и произвол румынской охран­ки — сигуранцы, то картина тяжелого положения трудя­щихся масс при буржуазно-помещичьем строе станет до­статочно полной.

    *   * *

    Классовые противоречия в Румынии резко обостри­лись после первой мировой войны. «Победа пролетар­ской революции в России, распространение в массах лозунгов борьбы за мир, против империалистической войны, за рабоче-крестьянскую власть, за землю крестья­нам — все это, — отмечал Г. Георгиу-Деж, — привело к подъему революционной борьбы в Румынии» [18]. По стране прокатилась могучая волна забастовочного дви­жения рабочих. В октябре 1920 года была проведена все­общая забастовка, охватившая почти весь пролетариат Румынии. Рабочие требовали повышения заработной платы, свободы деятельности политических и профессио­нальных организаций и т. д.

    Революционное движение распространилось и на де­ревню. где крестьяне захватывали помещичьи земли, жгли усадьбы бояр, откагывались платить налоги. На борьбу поднялись угнетенные национальные меньшин­ства в присоединенных к Румынии областях, в особенно­сти в Бессарабии, где в период 1918—1924 годов, даже по данным румынской статистики, было более 150 восста­ний. Крупнейшим выступлением было восстание бесса­рабских крестьян в 1924 году, которое привело к провоз­глашению трудящимися Измаильского и Аккерманского
    уездов Молдавской республики, продержавшейся в те­чение 12 дней.

    Правящие круги Румынии при поддержке иностран­ных империалистов обрушили на революционные силы страны жесточайшие репрессии. Было введено осадное положение, свирепствовали военно-полевые суды, уста­новлена строгая цензура. На подавление революционных выступлений рабочих и крестьян правительство бросило армию, организовав ряд чудовищных кровопролитий. 13 декабря 1918 г. была расстреляна демонстрация буха­рестских рабочих, свыше ста человек были убиты. Звер­ски были подавлены крестьянские выступления. Вместе с тем, видя недостаточность этих мер, эксплуататорские классы Румынии в целях укрепления своего господства и ослабления напора революционной борьбы народа были вынуждены прибегнуть к маневрированию, пойти на не­которые реформы.

    В 1919 году было объявлено о предстоящем проведе­нии аграрной реформы. Эта реформа, законодательно оформленная в 1921—1922 годах, когда уже начался не­который отлив революционного движения в Румынии, обманула надежды крестьян. Она не решила аграрного вопроса: крупное помещичье землевладение было сохра­нено, а крестьянство -продолжало страдать от малозе­мелья и безземелья. Румыния продолжала оставаться страной с крупными феодальными пережитками.

    Буржуазии и помещикам путем ряда маневров, пу­тем репрессий и реформ удалось подавить революцион­ные выступления трудящихся в 1917—1920 годах и про­длить еще на четверть века свое господство в стране. Подлую роль в этом деле сыграли правосоциалистиче­ские лидеры, предававшие интересы рабочего класса. Освящая капиталистическое рабство и выступая против революционной борьбы трудящихся за свое освобожде­ние, они утверждали, что завоевание власти рабочим •классом в отсталой Румынии невозможно до победы со­циалистической революции на Западе, что крестьянство является реакционной силой и не может быть союзником пролетариата, что в период буржуазно-демократической революции гегемония должна принадлежать буржуазии. Родоначальником этих взглядов был в Румынии Доброд- жяну-Геря, выдвинувший еще до первой мировой войны теорию «неокрепостничества», согласно которой главной
    задачей для Румынии с ее экономической осталостью и засильем феодальных пережитков было обеспечение условий капиталистического развития.

    В 1921 году произошло в истории Румынии событие огромной важности .— была создана Коммунистическая партия, поведшая решительную борьбу за освобождение от буржуазно-помещичьей эксплуатации и господства международного монополистического капитала. Возник­новение Коммунистической партии Румынии явилось ре­зультатом тех глубоких изменений, которые произошли в мышлении рабочего класса под влиянием Октябрьской революции и революционных боев в самой Румынии. В то время как большинство делегатов съезда социалисти­ческой партии в 1921 году проголосовали за присоедине­ние к Коммунистическому Интернационалу и образова­ние Коммунистической партии, оппортунисты пошли на раскол и организовали социал-демократическую партию, оставшуюся на позициях II Интернационала.

    Буржуазно-помещичье правительство попыталось в зародыше задушить компартию. Все делегаты съезда, голосовавшие за присоединение к Коминтерну, были аре­стованы в зале заседания съезда. Против коммунистов был инсценирован судебный процесс, известный под на­званием процесса «270-ти», завершившийся вынесением жестокого приговора подсудимым. В 1924 году Коммуни­стическая партия была объявлена вне закона, а принад­лежность к ней каралась десятью годами тюремного за­ключения. Драконовскими мерами подавляя революци­онное движение, буржуазно-помещичье правительство за несколько лет арестовало за революционную деятель­ность более семидесяти пяти тысяч человек.

    Но никакими репрессиями нельзя было сломить волю румынского пролетариата, его стремление освободить страну от господства румынских капиталистов и помещи­ков и гнета иностранных монополий. Действуя в тяжелых условиях подполья, компартия направляла борьбу трудя­щихся масс, сплачивала воедино все демократические си­лы. Поворотным пунктом в жизни партии явился V съезд КПР, состоявшийся в декабре 1931 года. Съезд опреде­лил идеологические и организационные принципы, стра­тегию и тактику партии, наметил ясную перспективу революционной борьбы. Съезд констатировал, что Румы­ния является одним из слабых звеньев в Цепи империа-
    лиетических государств, поскольку противоречия капита­листической системы обостряются из-за экономической отсталости страны и переплетения новейших форм капи­талистического производства (картели, тресты) с докапи­талистическими формами в сельском хозяйстве.

    Отвергнув буржуазно-либеральную теорию «неокре­постничества» и сектантскую «левую» теорию о том, что Румыния стоит непосредственно перед пролетарской ре­волюцией, V съезд КПР подчеркнул, что Румыния стоит перед завершением буржуазно-демократической револю­ции. Задачей этой революции является насильственное свержение буржуазно-помещичьей власти и установление революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства. Руководствуясь ленинскими положения­ми, съезд указал, что гегемоном в этой революции может быть только пролетариат, опирающийся на пролетарские и полупролетарские элементы и ведущий за собой в качестве союзника беднейшее крестьянство и основные к*ассы середняков. «Как объективные социально-эконо­мические условия румынской революции и особенности ее движущих сил, так и международное положение... соз­дают условия для быстрого перехода от завершения буржуазно-демократической революции к пролетарской, социалистической революции» [19], указывалось в реше­ниях съезда.

    Исходя из целей революции, съезд установил, что важнейшей задачей партии является создание боевого союза рабочего класса и трудящихся крестьян при геге­монии пролетариата, обеспечение со стороны пролета­риата руководства борьбой крестьянских масс за их жизненные права и за «революционное разрешение крестьянского вопроса». При этом съезд подчеркнул, что трудовое крестьянство является основным союзником рабочего класса, огромным резервуаром неиссякаемой энергии, которая может и должна быть поставлена на службу борьбы за демократию и прогресс. Национально- освободительное движение, как отметил съезд, также является одной из основных движущих сил революции.

    Исторические решения V съезда КПР определили всю последующую деятельность Коммунистической партии —
    организатора и руководителя борьбы румынского народа за свободу и независимость, за лучшую жизнь.

    Основными политическими партиями эксплуататор­ских классов Румынии в период между двумя войнами были национал-либеральная и национал-цараиистская партии. Эти буржуазно-помещичьи партии стремились отвлечь народные массы от революционной борьбы, за­душить Коммунистическую партию — организатора и руководителя этой борьбы. Созданная еще в XIX веке, партия национал-либералов представляла интересы крупной буржуазии и помещиков Старого королевства. Монопольным руководителем этой партии на всем про­тяжении ее существования было семейство Братиану, располагавшее сильными позициями в финансовой и промышленной сферах, а также являвшееся крупным собственником земельных владений. Национал-либе­ральная партия фактически правила Румынией все пер- ьые десять лет после окончания первой мировой войны, будучи в это время единственной крупной правительст­венной партией в стране[20].

    В 1923 году правительство национал-либеральной партии добилось утверждения новой конституции, обес­печившей полное господство имущих классов. Конститу­ция декларировала всевозможные свободы (печати, объелинения в профсоюзы и т. п.). Но это была сплош­ная демагогия. К тому же конституция официально про­возглашала неравноправие национальных меньшинств. Однако и эта конституция вскоре перестала удовлетво­рять господствующие классы. В целях ее «исправления» стали издаваться «чрезвычайные законы», перечеркнув­шие упомянутые фиктивные свободы. Так, в 1923 году был принят чрезвычайный закон о «защите государства», предусматривавший тюремное заключение за демократи­ческую пропаганду. В 1926 году была отменена пропор­циональная избирательная система. Новая мажоритар­ная система была направлена прртив демократических
    сил. С ее помощью национал-либералы стремились так­же не допустить сильной оппозиции и обеспечить себе монопольное положение в управлении как политической, так и экономической жизнью страны. Национал-либера- лы провели ряд мероприятий, ущемлявших интересы финансово-промышленных кругов национальных обла­стей, в первую очередь Трансильвании. Политика нацио­нал-либералов затрагивала интересы не только буржуа­зии национальных меньшинств, но и румынской буржуа­зии присоединенных областей.

    Другая буржуазно-помещичья партия — национал- цараннстская — образовалась в 1926 году в результате слияния национальной и царанистской (крестьянской) партий. Национальная партия была выразительницей ин­тересов румынской буржуазии Трансильвании. Во главе ее стоял Юлиу Маниу, являвшийся одним из богатейших людей в Румынии [21]. Царанистская партия, руководимая Ионом Михалаке,.была партией кулачества, сельской буржуазии Старого королевства. В период революцион­ного подъема царанисты выступали с демагогическими требованиями широкой аграрной реформы, введения про­грессивно-подоходного налога, превращения Румынии в «крестьянское государство» и т. п. Так возникла вторая крупная буржуазно-помещичья партия Румынии, много перенявшая из демагогии царанистов. Создание этол партии было попыткой перегруппировки политических сил реакции с целью помешать вовлечению масс в рево­люционную борьбу.

    В своей борьбе за власть нациснал-царанисты ис­пользовали растущее недовольство народных масс поли­тикой национал-либералов. Они не скупились на демаго­гические обещания народу. Этой недавно созданной и еще не успевшей разоблачить свою антинародную сущ­ность партии господствующие классы передали управле­ние страной в конце 1928 года, когда в связи с появле­нием признаков нового экономического кризиса в Румы­нии стало нарастать революционное движение.

    Пробравшись -к власти, национал-царанисты забыли свои обещания улучшить материальное положение масс и обеспечить гражданские свободы. Политика национал-
    царанистского правительства, как и предшествовавшего национал-либерального правительства, оказалась цели­ком подчинена интересам буржуазно-помещичьих кругов и иностранных монополий. Эта партия, называвшая себя «крестьянской», отказалась от доведения до конца аграр­ной реформы. Она провела в 1929 году закон о свобод­ном отчуждении земель, полученных во время аграрной реформы, а также закон о конверсии земельных дол­гов, в результате чего были убраны препятствия на пути массовой экспроприации крестьянских земель банками, крупными землевладельцами и кулачеством. Национал- царанистское правительство создало все условия для безграничной эксплуатации трудящихся масс иностран­ным капиталом, предоставив последнему равные права с национальным капиталом. В угоду международному мо нополистическому капиталу и сотрудничавшим с ним румынским капиталистам оно развернуло наступление на жизненный уровень трудящихся, который и без того был крайне низок. Резко снизилась заработная плата ра­бочих и служащих. На этой почве в Румынии в годы мирового экономического кризиса вновь развернулись крупные революционные бои, во главе которых стояла Коммунистическая партия. В августе 1929 года состоя­лось выступление шахтеров Лупени, над которыми на- ционал-царанистское правительство учинило кровавую расправу. В январе — феврале 1933 года вели героиче­скую борьбу рабочие железнодорожники и нефтяники.

    Резкое обострение классовой борьбы в Румынии в годы мирового экономического кризиса привело господ­ствующие классы к выводу о необходимости установле­ния своей неограниченной диктатуры, которая позволила бы подавить революционное движение и укрепить бур- жуазно-помещичий строй. Национал-царанистское пра­вительство выступило инициатором в этом деле. В июле 1930 года оно возвратило в страну и восстановило на престоле принца Кароля, находившегося в эмиграции с 1926 года [22]. Возвращение Кароля, известного своими
    фашистскими взглядами и диктаторскими замашками, было вызвано, как признает один буржуазный автор, «резким ухудшением» внутриполитического положения в Румынии и необходимостью установления «твердой вла­сти в стране» [23]. Международный монополистический ка­питал,- проявлявший большую заинтересованность в упрочении буржуазно-помещичьих порядков в Румынии, принял непосредственное участие в этом деле. Детердинг финансировал возвращение Кароля и предоставил в его распоряжение свой личный самолет, на котором новояв­ленный кандидат в диктаторы прибыл в Румынию.

    Господство монополий в Румынии вело к фашизации политической жизни страны, проводившейся в целях на­ступления на права рабочего класса, подавления освобо­дительной борьбы народа и подготовки Румынии к вой­не против СССР. Правительство национал-либерадов, пришедшее в 1934 году на смену национал-царанистам, продолжило и усилило дело фашизации страны, начатое его предшественниками. 24 ноября 1934 г. были запреще­ны все антифашистские организации. Военное командо­вание в своем приказе еще раз объявило о запрете дея­тельности компартии. Над коммунистами и антифаши­стами были организованы судебные процессы. В то же время фашистские организации — «железная гвардия», национал-христианская партия и др. — продолжали поль­зоваться фактической свободой в своих действиях.

    В этих условиях на долю Коммунистической партии выпала задача организации широкого фронта борьбы против фашизма и войны. Находясь на нелегальном по­ложении, компартия создала в этот период ряд легаль­ных организаций — лигу труда, блок в защиту демокра­тических свобод, фронт прогрессивной молодежи и др., через которые вела разъяснительную работу и мобили­зовывала демократические антивоенные силы на борьбу с угрозой фашизма. В феврале 1935 года ЦК КПР принял резолюцию, в которой указал на необходимость создания
    широкого антифашистского фронта. Компартия призыва­ла рабочих, трудящееся крестьянство, мелкобуржуазные слои, интеллигенцию и всех тех, кто «недоволен сего­дняшним положением, пострадал от кризиса и прави­тельственных мер», объединиться в народный антифа­шистский фронт. На V расширенном пленуме ЦК КИР в августе 1936 года была принята «Платформа борьбы народного антифашистского фронта з*а мир, хлеб, землю и свободу». В 1936—1937 годах на основе предложений, выработанных компартией, в Румынии был впервые со­здан Демократический фронт борьбы, в который вошли Фронт земледельцев, «Мадос» (организация венгерских трудящихся), Демократический блок и отдельные орга­низации социал-демократической партии. Этот фронт до­бился успеха на частичных выборах в 1936—1937 годах в уездах Мехединц и Хунедоара, где он нанес поражение реакционным силам.

    Однако антифашистская борьба в стране подрыва­лась правыми социал-демократами, которые всячески препятствовали созданию единого рабочего фронта — этого главного условия успешного руководства народной борьбой со стороны рабочего класса. Так называемые де­мократические буржуазно-помещичьи партии отвергали предложения коммунистов о совместных действиях в борьбе против фашизма.

    *   * *

    Внешняя политика буржуазно-помещичьей Румынии в период между двумя войнами, как и ее внутренняя по­литика, носила на себе печать господства иностранных монополистов в стране. Она противоречила националь­ным интересам румынского народа и имела ярко выра­женный антисоветский характер.

    Важнейшие внешнеполитические акты: установление и разрыв дипломатических отношений с другими стра­нами, заключение и денонсация международных догово­ров и т. д., составляющие неотъемлемое право суверен­ного государства и подлежащие исключительно его ком­петенции, в действительности решались тогда империа­листами и генеральными штабами иностранных импери­алистических государств, от которых зависела буржуаз- но-помещичья Румыния. Это оказалось возможным вследствие того, что правящие круги Румынии, принося
    в жертву национальные интересы, поставили себя на службу западным империалистам в надежде таким пу­тем сохранить и укрепить свое господство в стране, по­давить растущую борьбу румынского народа против угнетателей.

    Иностранные империалисты, используя служившие им буржуазно-помещичьи правительства, имели возмож­ность вызывать конфликты и создавать состояние напря­женности в отношениях Румынии с ее соседями. Это де­лалось в целях изоляции и ослабления Румынии, укреп­ления господства империалистических держав. Румыния враждовала с Болгарией, чрезвычайно обостренными бы­ли отношения с Венгрией. Политика угнетения нацио­нальных меньшинств, проводившаяся румынским прави­тельством, лила воду на мельницу венгерских шовини­стов, претендовавших на румынские территории. Буржу­азно-помещичьи круги вели открыто враждебную поли­тику по отношению к своему восточному соседу — Совет­скому Союзу.

    Ненависть и вражда к первому в мире социалистиче­скому государству рабочих и крестьян лежали в основе всей внешней политики Румынии в период между двумя войнами. Долгое время империалисты использовали Ру­мынию как составную часть «санитарного кордона» во­круг СССР, в качестве плацдарма для нападения на Со­ветский Союз. В антисоветской политике румынских правящих кругов нашли выражение также их собствен­ные захватнические планы в отношении советских зе­мель, стремление уничтожить Советское государство, ко­торое одним фактом своего существования оказывало революционизирующее влияние на трудящихся всего мира.

    С первых дней Великой Октябрьской социалистиче­ской революции империалисты Антанты стали использо­вать реакционные правящие круги Румынии для борь­бы против молодой Советской республики. Уже 21 нояб­ря 1917 г. правительства Антанты обсуждали планы ис­пользования в этих целях румынской армии. Как явст­вует из мемуаров полковника Хауза, личного представи­теля президента США в Европе, принципиальных рас­хождений между империалистами в данном вопросе не было: все сходились на том; что Румыния должна немед­ленно начать борьбу против Советской России. Разно­
    гласия были лишь в деталях — США настаивали на со­трудничестве румынских правящих кругов со всеми контрреволюционными силами России, а Англия предла­гала ограничиться их контактом с генералом Каледи­ным[24] .

    Представители румынских правящих кругов вырабо­тали и с лакейской угодливостью представили на ут­верждение империалистам Антанты план оккупации юга России румынскими войсками под предлогом ведения военных действий против австро-германских войск. В нем говорилось о «возможности сохранения бассейна Черного моря в руках союзников (Антанты. — Н. Л.) при условии, что румынская армия численностью в 400 тыс. солдат будет продолжать военные действия... в южной России, между Бугом и Доном, в тесном союзе с казаками и Кавказом»[25]. Этот проект встретил полное одобрение со стороны французских империалистов.

    Румыния явилась первой страной, начавшей по при­казу империалистических держав вооруженную интер­венцию против Советской России.* Уже в ноябре 1917 го­да ею были совершены многие агрессивные действия по отношению к Советскому государству: румынские граж­данские и военные власти разоружали русские револю­ционные части, находившиеся в Румынии, арестовывали и расстреливали командиров и комиссаров этих частей, румынские войска неоднократно нарушали государствен­ную границу, вторгаясь на территорию Бессарабии.

    В начале 1918 года, воспользовавшись тяжелым по­ложением Советской России, Румыния захватила Бесса­рабию. Силой оружия румынские оккупанты подавили сопротивление населения. Отторжение Бессарабии от Советской России — дело рук империалистов Англии, Франции, США и Германии. Именно они сыграли глав­ную роль в этой антисоветской авантюре румынских пра­вящих кругов. Совершенно ясно, что без поддержки и участия империалистов этих стран буржуазно-помещи­чья Румыния не осмелилась бы поднять руку на своего великого восточного соседа.

    Английские дипломаты еще в сентябре 1917 года
    подстрекали румынских правителей на этот шаг[26]. По­добная политика английских правящих кругов в тот мо­мент объяснялась их традиционным стремлением подо­рвать любыми способами мощь России, изгнать ее из бассейна Дуная и с Балкан. Передачей Бессарабии ру­мынским боярам английские империалисты преследова­ли цель еще сильнее приковать Румынию к Антанте, за­ставить ее сражаться до последнего солдата за интере­сы империалистов Антанты. Вместе с тем расчленение России, начало которому должно было положить оттор­жение Бессарабии, рассматривалось английскими импе­риалистами как одно из средств борьбы с развивавшей­ся в то время русской революцией.

    Захватническая политика буржуазно-помещичьих кругов Румынии в отношении Советского государства поощрялась также американскими империалистами. В комментариях к «14 пунктам» президента Вильсона го­ворилось, что Румыния «приобретет» Бессарабию[27].

    Румынское правительство, как свидетельствует био­граф тогдашнего министра иностранных дел Таке Ионе- ску, послало свои войска в Бессарабию с «полного согла­сия правительств Антанты»[28]. Французский посланник Сент-Олер в тот момент выступил от имени союзных по­слов с заявлением, в котором одобрял этот агрессивный шаг румынской военщины.

    Германские империалисты, находившиеся тогда в смертельной схватке с Антантой, поддержали антисовет­скую акцию Румыниц. Своим выступлением против Со­ветской России и навязанным ей Брестским договором они избавили румынских правителей от необходимости держать ответ за преступные антисоветские действия. Кайзеровская Германия, так же как и державы Антан­ты, официально санкционировала, как об этом пишет Людендорф, захват Румынией Бессарабии [29].

    Активное участие империалистов США, Англии, Франции и Германии в этом деле вполне понятно: за­хватнические устремления румынских бояр совпали с
    интересами борьбы мирового империализма против Со­ветской России.

    Захват Бессарабии — всего лишь один эпизод воору­женной борьбы, которую вели против молодого Совет­ского государства румынские помещики и буржуазия. Румыния включилась в поход 14 государств, организо­ванный империалистами против Советской России.

    Правители Румынии превратили страну в базу опе­раций против Советской России, сделали все, чтобы по­мочь белополякам, Врангелю, Петлюре и другим в борь­бе против Советской власти. На территории Румынии формировались банды, переправлявшиеся затем в Совет­скую Россию, через Румынию шли поезда с боеприпаса­ми и вооружением для Польши.

    Уже в этот период Антанта спекулировала на создан­ном ею «бессарабском конфликте», используя его в ка­честве средства давления на румынское правительство. Именно поэтому, спровоцировав захват Бессарабии Ру­мынией, правительства Антанты не спешили с официаль­ным выступлением о признании этой территории за Ру­мынией.

    Лишь в марте 1920 года верховный совет Антанты на­правил румынскому правительству письмо за подписью Керзона, в котором признавал суверенитет румынского государства над территорией, расположенной между Днестром и Прутом. Но... «за будущим русским прави­тельством (т. е. контрреволюционным правительст­вом.— Н. «/7.), которое было бы допущено в общество цивилизованных государств», признавалось право «обра­титься в Лигу наций» по данному вопросу[30]. Это заявле­ние, представлявшее собой образчик политики кнута и пряника, обычно применяемой империалистами в отно­шении малых стран, должно было заставить Румынию выступить вместе с Польшей в третьем походе Антанты.

    В то время как помещики и капиталисты Румынии, питая звериную ненависть к Советской России, оказы­вали всяческое содействие мировому империализму в его попытках задушить социалистическую революцию в Рос­сии, румынский народ горячо приветствовал победу на­родов Советской России, свергнувших власть эксплуата­
    торов. В манифесте группы социалистов-максималистов (словом «максималист» на румынский язык переводи­лось слово «большевик»), вышедшем в 1917 году, гово­рилось: «То, чего мы требуем, свершилось в России!» [31]. Революционные и демократические силы решительно вы­ступили против интервенционистской политики буржуаз­но-помещичьих кругов, требуя прекращения войны и за­ключения немедленного мира с Советской Россией. Ру­мынский народ оказывал справедливой освободительной борьбе трудящихся Советской России как моральную поддержку, так и непосредственную помощь. Большое число румынских крестьян и рабочих, переодетых в сол­датские шинели, перешли в 1917 году 'на сторону Октябрьской революции и, создав революционные ру­мынские части, бок о бок с русскими и украинскими ра­бочими боролись с контрреволюцией. С созданием в 1921 году Коммунистической партии Румынии борьба румын­ских трудящихся в защиту Советского государства при­обрела широкий размах и организованность.

    Национальные интересы Румынии требовали уста­новления ею дружественных отношений с Советским го­сударством. Однако господствующие классы Румынии rf после краха иностранной вооруженной интервенции про­тив Советской России упорно отказывались от нормали­зации советско-румынских отношений.

    Румынское правительство сорвало начатые в 1920 го­ду по инициативе Советского правительства мирные пе­реговоры. В. И. Ленин, вскрывая причины отказа сосед­них с нами малых государств заключить мир, писал: «...Не от воли маленьких государств, даже если бы они захотели мира, не от их воли зависит заключение с на­ми мира. Они целиком в долгу, как в шелку, странам Антанты...»[32]. Эти государства, в том числе Румыния, были, по выражению Ленина, «простыми пешками» в руках империалистических держав Антанты.

    Точно так же оказалась бесплодной из-за обструкци­онистской политики румынской делегации работа рус­ско-румынской конференции по мирному урегулирова­нию спорных вопросов, проходившая с 22 сентября по
    25 октября 1921 г. в, Варшаве. Подобное поведение ру­мынской делегации объяснялось поддержкой со стороны империалистических держав, подписавших 28 октября 1920 г. так называемый «Парижский протокол» о при­знании Бессарабии за Румынией.

    Вмешательство империалистических держав сорвало еще одну попытку урегулировать отношения между СССР и Румынией, которая была предпринята в апреле 1924 года на советско-румынской конференции в Вене. Перед самым началом конференции французское прави­тельство Пуанкаре провело через парламент ратифика­цию «Парижского протокола». Румыния, указывалось в связи с этим в заявлении НКИД СССР, которая, «как и прочие вассалы бывшей Антанты, все еще не отвыкла ду­мать, что все крупные международные вопросы решают­ся в Париже и Лондоне... поняла как прямой приказ пре­рвать переговоры и... по привычке этому приказу из Па­рижа подчинилась»[33].

    В первые послевоенные годы империалисты Антанты отводили Румынии роль жандарма мировой реакции на Балканах. По приказу империалистов, по «тайному до­говору» с Антантой, как указывал В. И. Ленин, Румыния послала свои войска в Венгрию, чтобы участвовать в по­давлении венгерской революции. Реакционная направ­ленность внешней политики Румынии нашла свое отра­жение в договорах с другими капиталистическими стра­нами. Эти договоры были призваны организовать агрес­сию против Советской страны, поддержать эксплуататор­ский строй в договаривающихся странах. В польоко-ру- мынском договоре 1921 года, продлявшемся в последую­щем через каждые пять лет, прямо говорилось, что он на­правлен против «восточного соседа». По французско-ру­мынскому соглашению от 10 июня 1926 года обе стороны обязывались консультироваться «в случае измеиения или попыток изменения политического статута стран Евро­пы».

    Правящие круги Румынии приняли активнейшее уча­стие в создании Малой Антанты, которая наряду с упо­мянутыми выше договорами являлась краеугольным кам­нем межвоенной румынской внешней политики. Этот
    военно-политический союз Чехословакии, Югославии и Румынии был не столько направлен против венгерского и германского ревизионизма версальской системы, сколь­ко против Советского государства и вообще против рево­люционного движения в Центральной и Юго-Восточной Европе. Создатели Малой Антанты не скрывали того, что она должна была обеспечить «внутренний мир госу­дарств», входивших в нее38.

    Антисоветский курс румынской внешней политики оставался неизменным на протяжении всего периода между первой и второй мировыми войнами. На него не влияла смена правительств или партий у власти в Румы­нии. Между национал-либеральной и национал-цара- нистской партиями не было принципиальных расхожде- гий в основных вопросах внутренней политики. Полней­шим было единство буржуазно-помещичьих партий и и определении главного — антисоветского направления румынской внешней политики. Единственным различием к;ежду этими партиями в области внешней политики бы­ло то, что национал-либералы с исключительным рабо­лепием следовали указующему персту французских им­периалистов, а национал-царанисты больше ориентиро- ьались на английский империализм.

    Буржуазно-помещичьи круги Румынии всегда с боль­шим усердием выполняли антисоветские приказы своих империалистических хозяев. Когда в 1927 году англий­ские империалисты пытались организовать антисовет­скую интервенцию с целью срыва социалистического строительства в СССР, они предназначали Румынии на­ряду с Польшей важную роль в своих планах. В силу ру­мыно-польского договора, дополненного военной кон­венцией, Румыния в случае советско-польской войны автоматически включалась в нее на стороне панской Польши.

    Видное место отводилось также Румынии в планах «крестсвого похода» против Советского Союза, который империалисты стремились осуществить в период мирово­го экономического кризиса 1929—1933 годов. Француз­ский генеральный штаб совместно с английским гене­ральным штабом разработал план, согласно которому на-

    ----------------  t

    38   См статью Э. Бенеша в журнале «L'Europe Nouvelle», 19 septembre 1920, p. 1368.

    Подпись: 33[34]. Ру­мынские правящие круги, видевшие в антисоветской вой­не выход из того крайне тяжелого положения, в котором они очутились в результате кризиса, с готовностью по­следовали новому приказанию своих хозяев. Отклонив в 1929 году предложение Советского Союза о заключении пакта о ненападении, они повели открытую подготовку к войне против СССР. Премьер-министр Н. Иорга заявил в парламенте: «Румыния готовится к войне поотив вар­варских орд». Численность румынской армии была дове­дена в 1930 году до 284 тыс. человек (не считая корпуса жандармерии) против 153 тыс. в 1923 году. Более чем вдвое увеличились за этот период военные расходы. В

    1930     году Румыния закупила за границей 600 тыс. вин­товок, 30 тыс. пулеметов, 150 тыс. гранат и много другого вооружения. Империалисты США, Англии и Франции осуществляли непосредственное руководство подготов­кой румынских вооруженных сил к антисоветской войне. С этой целью Румынию тогда посетил начальник амери­канского генерального штаба генерал Макартур, инспек­тировавший румынскую армию, а также французские военные миссии генералов Гуро, Франше д’Еспере и др. Британская эскадра нанесла «визит в°жливости» в порты страны. Под руководством французского генерального штаба была проведена конференция начальников гене­ральных штабов Румынии, Польши, Югославии и Чехо­словакии.

    Как признавал тогдашний румынский премьер-ми­нистр Н. Иорга, «Румыния никогда не вела самостоя­тельной политики, ее внешняя политика была та, которую делал самый сильный ее союзник». Первое десятилетие после первой мировой войны в румынской внешней поли­тике характеризовалось почти безграничным влиянием Франции, которая, создав систему военно-политических союзов со странами Малой Антанты и Польши, небез­успешно претендовала на европейскую гегемонию. Но уже после Локарнской конференции, резко подорвавшей
    авторитет Франции в этих странах, Румыния пошла на сближение также с Англией и Италией. Англо-француз­ское влияние легко прослеживается в румынской внеш­ней политике предвоенных лет, лишний раз подчеркивая ее несамостоятельный характер. Ярким примером тому явлгются отношения Румынии с Советским Союзом.

    Как известно, в 30-х годах в связи с ростом агрессив­ности возрожденного американскими и английскими монополиями германского империализма в политике США, Англии и Франции в .отношении СССР произошли некоторые изменения. Правящие круги этих стран, счи­таясь с возросшей силой Советского государства и ростом его международного авторитета, начинают предпри­нимать определенные шаги к урегулированию и улуч­шению своих отношений с Советским Союзом. Прави­тельство США пошло на установление нормальных дипломатических отношений с СССР. Между Фран­цией и Советским Союзом был заключен пакт о не­нападении, а затем, в 1935 году — договор о взаимной помощи. Советский Союз был принят в Лигу наций., Со­здавалось впечатление, что эти державы отказались от антисоветских козней и решили объединиться с СССР для борьбы против угрозы со стороны фашистской Герма­нии. Однако последующие события международной жиз­ни показали, что это была только видимость. В действи­тельности же правящие круги США, Англии и Франции преследовали совершенно иные цели: они хотели, во-пер­вых, успокоить общественное мнение и народы своих ст|)ан, требовавших тесного сотрудничества с СССР в деле сохранения мира, и, во-вторых, припугнуть гитле­ровскую Германию, сделать ее более сговорчивой в том торге, который они вели с ней, подталкивая фашистскую агрессию на Востоке, против СССР.

    Зависимая от главных империалистических держав буржуазно-помещичья Румыния также предпринимала некоторые шаги в этом направлении. В июле 1933 года сна подписала предложенную Советским Союзом кон­венцию об определении агрессора. В июне следующего года румынское правительство установило, наконец, дип­ломатические отношения с СССР, не имея возможности дальше игнорировать стремление румынскою народа к установлению дружественных связей с советским наро­дом. Положительную роль в развитии советско-румын­
    ских отношений сыграл министр иностранных дел Румы­нии Николае Титулеску. Понимая опасность для страны оказаться беззащитной перед лицом фашистских агрессо­ров, выступавших за ревизию версальской системы, он считал необходимым наладить сотрудничество с Совет­ским Союзом в деле создания коллективной безопасно­сти. Большое значение в этом плане имело бы заключе­ние договора о взаимной помощи между Румынией, и СССР, аналогичного франко-советскому и советско-чехо­словацкому договорам.

    Однако в целом румынские правящие круги не жела­ли жизненно важного для Румынии сотрудничества с СССР и продолжали вести по-прежнему антисоветскую политику. «Правительство Татареску со всей его офи­циальной политикой «мира», — указывала компартия в августе 1936 года, — отвергает договор о взаимной помо­щи с Советским Союзом и разоблачает свои разбой­ничьи, антисоветские устремления, соответствующие ан­тисоветским планам германского фашизма...»[35]. Титу­леску был устранен с поста министра иностранных дел. Новый министр иностранных дел заверил германского посланника Фабрициуса в желании румынского прави­тельства сотрудничать с Германией[36]. В 1937 году про­длением польско-румынского военного союза была про- демрнстрирована полная солидарность правящих кругов Румынии и Польши с гитлеровской Германией в вопросе борьбы против СССР.

    . Сближение с гитлеровской Германией вытекало из самой политики фашизации внутриполитической жизни Румынии, которая стала осуществляться после кризиса 1929—1933 годов. Румцрская реакция видела в герман­ском фашизме мощного союзника в борьбе против рево­люционного и освободительного движения трудящихся масс. Внешнеторговая экспансия Германии на Балканах, ведшая к усилению позиций германского империализма в Румынии, создавала экономическую базу этого сближе­ния. За период 1933—1936 годов доля Германии в ру­мынском экспорте возросла с 10,6 до 17,8%, а в импор­
    те — с 18,6 до 36,1 % ** Румыния попадала во все боль­шую зависимость от Германии в сбыте продуктов сель­ского хозяйства и других товаров своего импорта. В 1935 году германский империализм, опираясь на румын­ских аграриев и экспортеров, предпринял попытку путем усиления торговых связей укрепиться в румынской неф­тяной промышленности, однако натолкнулся тогда на противодействие западных держав, ревниво относивших­ся к германскому проникновению в Румынию.

    42   Т. Savin, Есопопга romaneascS sub jugul imperialismului german, Bucure§tl, 1946, p. 20.


    Глава I

    УСТАНОВЛЕНИЕ ФАШИСТСКОГО РЕЖИМА

    И ПРЕВРАЩЕНИЕ РУМЫНИИ В САТЕЛЛИТА ГИТЛЕРОВСКОЙ ГЕРМАНИИ

    Фашизация политической жизни в предвоенной Ру­мынии обусловливалась всем ходом социально-экономи­ческого развития страны. Она определялась усилением господства монополистического капитала, стремившегося методами открытой диктатуры подавить растущую борь­бу трудящихся масс. Фашизация была тесно связана с ростом и развитием Государственно-монополистического капитализма, при котором, как учит В. И. Ленин, «шаги к большей монополизации и большему огосударствлению производства неизбежно сопровождаются усилением эксплуатации трудящихся масс, усилением гнета, затруд­нением отпора эксплуататорам, усилением реакции и военного деспотизма и вместе с тем неизбежно ведут к неимоверному росту прибыли крупных капиталистов за счет всех остальных слоев населения»[37]. Для империа­лизма вообще характерна реакция по всей линии.

    Усиление позиций монополистического капитала на­шло свое выражение прежде всего в возросшей степени его концентрации и централизации. Этот процесс начал­ся еще в период мирового экономического кризиса 1979—1933 годов, в результате которого многие пред­приятия, банки и т. п. потерпели банкротство или были
    поглощены крупными монополистическими объединения­ми. В 1933—1937 годах отмечалось значительное усиле­ние процесса концентрации и централизации в промыш­ленности, рост роли финансового капитала. В это время количество крупных промышленных предприятии (с акционерным капиталом более 100 млн. лей каждое; оставалось почти неизменным, однако их капитал за­метно увеличился. В 1937 году промышленные предприя­тия с капиталом свыше 100 м-лн. лей каждое составляли всего лишь 3% от общего числа всех акционерных об­ществ в Румынии, но располагали 47% всего акционерно­го капитала в промышленности[38]. Параллельно с концен­трацией капитала в промышленности происходил и про­цесс централизации, большое развитие получили картели. В 1938 году в Румынии было 94 картеля, которые конт­ролировали почти половину всех промышленных пред­приятий страны, располагая 50% всего капитала, вло­женного в промышленность. В результате слияния кар­телей число их в 1939 году сократилось до 5
    S Эти карте­ли играли решающую роль в основных отраслях про­мышленности. В металлургической промышленности кар­телированные предприятия контролировали 98% вложен­ного капитала [39]. Почти вся крупная промышленность бы­ла объединена в картели тремя большими группами предприятий — концернами по производству вооружения «Решица» и «Малакса» и золотопромышленным общест­вом «Мика», тесным образом связанными с англо-фран­цузским капиталом.

    Аналогичный процесс происходил в области банков­ского капитала. Концентрация этого капитала шла путем уменьшения численности банков с одновременным уве­личением их капитала. В "1928—1937 годах число банков сократилось с 1122 до 523, а капитал их возрос вдвое[40]. В 1939 году осталось 448 банков. Все основные финан­совые и экспортные операции сосредоточивались в руках 38 банков. Пять крупнейших банков с капиталом свыше
    100 млн. лей, а именно: «Банка Ромыняска», «Банка кре- дитулуй ромын», «Банка комерчиала Ромыняска». «Бан­ка комерчиала Итало-Ромыняска» и «Сочиетатя банка- ра Ромыняска», занимали командные посты, подчинив своему контролю остальные банки, промышленность и торговлю. Само собой разумеется, эти банки в свою оче­редь находились в зависимости от международного фи­нансового капитала, в первую очередь от англо-фран­цузского. Пять крупнейших банков финансировали основные отрасли румынской экономики: «Банка Ромы­няска» — металлургическую промышленность, «Банка кредитулуй ромын» — текстильную и т. д. • Особенно сильные позиции в экономике Румынии накануне второй мировой войны приобрел «Национальный банк Румы­нии» («Банка Ромыняска»), ставший орудием в руках промышленных магнатов и крупных помещиков[41]. В сере­дине 30-х годов правительственным распоряжением бы­ли переданы под его непосредственный контроль все банки страны. Позднее в подчинение «Национальному банку» было официально поставлено министерство на­циональной экономики. Таким образом, налицо было засилье финансового капитала в народном хозяйстве страны.

    Усиление господства монополистического капитала сопровождалось ростом тенденций государственно-моно­полистического капитализма. В целях получения макси­мальных прибылей румынские монополисты и их ино­странные собратья все более отказывались от методой «свободного» капитализма и прибегали к вмешательству государства в экономику, ставя государственный аппа­рат на службу исключительно собственным интересам. Постоянная узость внутреннего рынка, к тому же уси­лившаяся после кризиса 1929—1933 годов из-за сокра­щения покупательной способности масс, заставила при­бегнуть к системе государственных заказов, получивших в это время большой размах.- Так, в 1933—1937 годах государство потребляло 80% продукции угольной про­мышленности, 70% продукции металлургической про­мышленности и т. д. В интересах обеспечения полного господства на внутреннем рынке румынских и иностран­
    ных монополий, действовавших в Румынии, правитель­ство проводило протекционистскую политику. В 1938 году таможенные пошлины возросли по сравнению с 1929 годом в 845 раз и носили запретительный характер, позволяя монополистическому капиталу внутри страны диктовать цены. По закону 1936 года промышленным предприятиям, которые приступали к выпуску промыш­ленных изделий, ранее не производившихся в стране, предоставлялись выгодные условия ввоза из-за границы необходимых машин и оборудования для налаживаемого производства. Кроме того, государство запрещало на до­вольно длительный срок (от 16 до 32 месяцев) любой импорт подобных изделий.

    Передача в руки румынского буржуазного государ­ства ряда хозяйственных функций, выразившаяся н установлении контроля над внешней торговлей, в созда­нии государственной комиссии по снабжению сырьем, в «поощрении национальной промышленности», в финан­сировании государством крупной промышленности и принятии законов о картелях, отрицательно сказыва­лась на положении трудящихся масс. Покровительство развитию промышленности, основанное на системе пре­мий, государственных кредитов и т. п., означало рост налогового обложения трудящихся, а меры по ограниче­нию импорта вели к усилению эксплуатации и разоре­нию мелких предпринимателей и крестьян заправилами крупной картелированной промышленности. По этой причине усиление господства монополий на базе даль­нейшего увеличения концентрации и централизации ка­питала и роста государственно-монополистического ка­питализма имело своим результатом резкое обострение противоречий между трудом и капиталом, вызывало от­пор и сопротивление со стороны трудящихся. Вместе с тем усиливались противоречия внутри лагеря буржуа­зии, ибо государственное вмешательство в экономику было направлено также в ущерб интересам широких слоев средней и части крупной буржуазии, не связанной с правительственным аппаратом и государственными военными заказами. Все это толкало господствующую верхушку румынской буржуазии к сосредоточению з своих руках всей полноты власти, к фашистской дикта­туре, с помощью которой она намеревалась задушить народное сопротивление и обеспечить получение моно­
    польных прибылей. Таким образом, фашизация страны являлась неизбежным следствием развития основных тенденций румынского капитализма в его высшей, импе­риалистической стадии.

    Наряду с верхушкой промышленных магнатов и за­правил финансовой олигархии в Румынии имелась еще одна категория эксплуататоров, заинтересованная в установлении фашистской диктатуры, — крупные агра­рии, стремившиеся как можно полнее использовать аппа­рат буржуазно-помещичьего румынского государства для усиления эксплуатации масс крестьянства и трудо­вого народа вообще. В их интересах румынское прави­тельство в марте 1937 года провело «Закон об органи­зации и поощрении сельского хозяйства», по которому поощрялось создание крупных землевладений, получав­ших значительные экономические льготы и привилегии. Крупные румынские землевладельцы занимали господ­ствующее положение в сельскохозяйственном производ­стве, они диктовали цены на сельскохозяйственные про­дукты внутрй страны. Совместно с англо-французским и голландским монополистическим капиталом, действо­вавшим в акционерных обществах «Дрейфус», «Конт­рольная экспортная компания» и «Бунса», крупнейшие румынские экспортеры зерна пользовались всеми блага­ми правительственной политики поощрения экспорта. За каждый вывезенный вагон зерна им выплачивалась пре­мия в размере 10 тыс. лей, а за вагон муки—13,5 тыс. лей. Эти экспортные премии покрывались за счет повы­шения внутренних цен на хлебопродукты, введением на­логов на печеный хлеб, потреблявшийся населением.

    В установлении фашистской диктатуры были заинте­ресованы, следовательно, не все буржуазные слои, а только верхушка монополистического капитала и круп­ных помещиков, господствовавшая в стране. V расши­ренный пленум ЦК Коммунистической партии Румынии б своей резолюции (август 1936 г.) указывал: «На опыте гитлеровской диктатуры в Германии и Италии... широкие круги румынской буржуазии убеждаются, что фашистская диктатура направлена экономически и по­литически не только против пролетариата, крестьянства и угнетенных национальностей, но и против экономиче­ских и политических интересов той части буржуазии, которая не принадлежит к господствующей верхушке
    финансового капитала»[42]. Коммунистическая партия, вскрывая классовую сущность румынского фашизма, подчеркивала, что он представлял интересы самых шо­винистических и империалистически настроенных слоев финансового капитала и румынских помещиков [43].

    В результате гонки вооружений, форсированной ми­литаризации и подготовки к войне, проводившейся в 1934—1937 годах, значительно упрочились экономиче­ские и политические позиции наиболее реакционных слоев румынской монополистической буржуазии, группи­ровавшейся вокруг румынского короля Кароля II — главы румынских монополистов и аграриев. К этой группировке относились крупнейшие поставщики оружия А^шнит и Малакса, известный аграрий Арджетояну, «молодые либералы» во главе с Татареску, заинтересо­ванные в развитии тяжелой и военной промышленности, а также реакционное высшее офицерство и генералитет.

    «Старые либералы», во главе которых стоял предсе­датель национально-либеральной партии Дину Братиа- ну, находились в оппозиции к правительству королев­ской группировки. Позиции этой буржуазно-помещичьей группировки, связанной с «традиционными» отраслями текстильной и пищевой промышленности, были ослабле­ны в экономике страны в пользу королевской камарильи. В оппозиции находилась и наиболее массовая буржуаз­ная партия — национал-царанистская, выражавшая интересы той части буржуазии (в том числе и крупной), которая не была связана с господствующей верхушкой. Однако это не помешало лидерам основных политиче­ских партий румынской буржуазии и помещиков поддер-у жать политику фашизации страны. Руководство этих партий само выступало за установление реакционной диктатуры в Румынии. Известно, например, что Маниу, восхваляя «достижения» немецких и итальянских фаши­стов, призывал в 1937 году: «Мы...- должны поступить точно так же».

    Различие между указанными тремя группировками заключалось лишь в том, что каждая из них хотела установить собственную диктатуру и использовать ее
    только в своих интересах. За каждой из этих группиро­вок стояли определенные международные “монополисти­ческие круги. «Молодые либералы» и другие участники королевской группировки ориентировались на англий­ский и частично на германский империализм. Группа «старых либералов» придерживалась профранцузской внешнеполитической ориентации. На англо-французских монополистов держало равнение и руководство нацио- нал-царанистской партии. Иностранные монополисты, господствовавшие в экономике страны, поддерживали курс румынской реакции на установление фашистской диктатуры, так как это соответствовало их интересам.

    Следствием политики фашизации явилось оживление деятельности откровенно фашистских организаций в Румынии. Наиболее "массовой и организованной фашист­ской партией являлась в то время «железная гвардия», созданная еще в 20-х годах и опиравшаяся на мелко­буржуазные слои города и деревни. В 1934 году, после убийства «железногвардейдами» премьер-министра И. Дуки, она была официально запрещена, но фактиче­ски «железная гвардия» продолжала свою деятельность под маской легальной политической партии с демагоги­ческим названием «Все для народа». Демагогия была характерной чертой этой фашистской организации. В це­лях завоевания популярности среди населения «желез- ногвардейцы» вели ожесточенную антитрестовскую про­паганду, выступали за аннулирование долгов, освобож­дение от налогов и т. п. Для привлечения крестьян на свою сторону они выдвинули лозунг: «Полгектара земли на каждую душу населения». Именно эта апелляция к особенно наболевшим нуждам и запросам масс, как от­мечалось в докладе Г. Димитрова на VII конгрессе Ко­минтерна, позволяла фашизму во всех странах привлечь на свою сторону часть населения[44].

    Развертывая свою деятельность под лозунгами огол­телого антикоммунизма, махрового шовинизма и анти­семитизма, «железная гвардия» открыто ориентирова­лась на гитлеровскую Германию и фашистскую Италию. Ее лидер Кодряну прямо заявлял, что по приходе к вла­сти он немедленно заключит тесный союз с этими госу­дарствами. В своей деятельности «железная гвардия»
    пользовалась всевозможной поддержкой и помощью гит­леровского правительства, превратившись в его агенту­ру. Для финансирования работы «железной гвардии» германская миссия в Бухаресте выделила 40 мл-н. лей0.

    Будучи прямой агентурой германского фашизма, «железная гвардия» вместе с тем пользовалась благо­склонностью господствующих классов Румынии, видев­ших в ней свое оружие борьбы против революционных и „демократических сил. Крупнейшие румынские капитали­сты, связанные с английским/ французским и американ­ским капиталом, также оказывали ей денежную по­мощь ,0. Ее снабжали оружием и финансировали из го­сударственных фондов национал-царанисты и национал- либералы в период своего пребывания у власти. С само­го начала существования «железной*гвардии» национал- царанистская партия стремилась использовать ее в сво­их политических целях, подчинить своему влиянию. На парламентских выборах 1937 года Маниу заключил из­бирательный блок с Кодряну. Этот политический акт послужил сигналом для развертывания наступления фа­шизма в Румынии.

    Другой фашистской организацией была группа «кре­стовый поход румынизма», отделившаяся в свое время от .«железной гвардии». По своей классовой сущности и целям она не отличалась от «железной гвардии». Эта группа субсидировалась итальянскими фашистами. В Румынии она действовала под патронатом реакционного генерала Н. Радеску, связанного с королевским двором.

    Более умеренной в сравнении с двумя вышеназван­ными фашистскими организациями являлась национал- христианская партия, образовавшаяся в 1935 году в ре­зультате слияния «Лиги национальной и христианской защиты», лидером которой был один из основоположни­ков румынского фашизма Л. Куза, с национальной аг­рарной партией О. Гоги. В области внешней политики ее руководство выступало за прекращение ориентации на Англию и Францию. «До настоящего времени внешняя политика Румынии была политикой безвольного придат­ка чужого организма, — писала газета сторонников Ку- зы.— Наша внешняя политика должна стать самостоя­тельной...» Под самостоятельным характером они пони­мали укрепление антисоветского союза с Польшей и сближение на этой почве с гитлеровской Германией. В июне 1937 года О. Гога заявил в Белграде: «Мы борем­ся против всякого сотрудничества с Советской Росси- ей...»[45].

    Процесс фашизации усилился в Румынии с наступле­нием нового экономического кризиса в 1937—1938 го­дах[46]. Свидетельством наступления нового экономическо­го кризиса в Румынии было сокращение вкладов в круп­ных банках за период с декабря 1937 по март 1938 года* с 6.3 млрд. лей до 4,7 млрд. _ лей. Этот кризис вызвал значительное падение промышленного производства и сокращение использования производственных лющностей предприятий. В июле 1937 года производственные мощ­ности по выплавке чугуна использовались лишь на 53%, в марте 1938 года — на 43%; сталелитейная промышлен­ность работала в марте 1938 года на 87% своей мощно­сти, текстильная — на 45%. В целом уровень промыш­ленного производства в 1937 году был ниже уровня 1929 года. В этот период наблюдалось падение промышленно­го производства, закрывались предприятия, росла безра­ботица, ухудшилось положение трудящегося населения. Новое наступление на жизненный уровень трудящихся привело к новому подъему революционной борьбы про­летариата и выступлений крестьянских масс. Даже со­гласно официальной румынской статистике количество стачек и трудовых конфликтов в 1937 году достигло уровня кризисного 1931 года[47].

    Финансовый капитал Румынии не видел иного выхо­да из кризиса, кроме усиления эксплуатации трудящих­ся и гонки вооружений в целях подготовки войны. По­этому правящая верхушка монополистической буржуа­зии и крупнейшие помещики при поддержке иностран­ных империалистов стремились в еще большей степени поставить государство на службу своим интересам, от­бросив в сторону куцые буржуазные свободы. Боясь по­вторения в более широком масштабе революционных вы­
    ступлений 1929 — 1933 годов, эта верхушка искала спа­сения в установлении фашистской диктатуры, ибо счи­тала недостаточными старые методы буржуазного пар­ламентаризма для сохранения своего господства в стра­не. Один из наиболее реакционных политических деяте­лей Румынии, лидер партии румынских аграриев Ардже- тояну, писал в 1937 году: «Единственная возможность выхода из болота, в котором мы находимся, — это со­здание тоталитарного правительства, правительства ав­торитета и порядка, свободного от какой-либо избира­тельной или клубной тирании, правительства из лиц, указанных королем»[48].

    Об усиливающемся кризисе буржуазно-помещичьего режима говорили результаты выборов в румынский пар­ламент 30 декабря 1937 г.: буржуазно-помещичьи партии потеряли большое число голосов избирателей. В то же самое время выборы показали значительный рост влия­ния фашистских организаций. Национал-христианская партия получила 9% голосов. Резко увеличилось число голосов, поданных за «железную гвардию»,— 15,6% го­лосов избирателей против 1,2% на выборах 1931 года. Успеху «железной гвардии» способствовало заключение национал-царанистами избирательного блока с ней.

    Успех сил фашизма в Румынии был восторженно встречен внутренней и международной реакцией. Гитлер следующим образом расценил усиление влияния своей румынской агентуры в лице «железной гвардии»: «Пер­вая огневая тбчка установлена на позиции в целях даль­нейших завоеваний на Балканах»[49]. Кодряну в связи с исходом выборов 1937 года предвещал скорую полную победу своей партии и демагогически заявлял, что «же­лезная гвардия», став у власти, заставит всех политика­нов, приведших страну к нищете, строить автостраду Бухарест—Берлин.

    Однако господствующая монополистическая верхуш­ка в Румынии в тот момент не решилась передать управ­ление страной в руки явной германской агентуры — «железногвардейцев». Румынская реакция, видевшая в сближении с гитлеровской Германией средства укрепле­ния своего положения внутри страны и подавления де­
    мократического движения, все же не хотела отдавать себя всецело на милость германского империализма. Она желала, чтобы германское влияние в известной ме­ре уравновешивалось сохранением старых связей с анг­ло-французскими империалистическими кругами. Этого требовали также экономические интересы группировки Кароля II, тесно связанной с монополистическим капи­талом Англии и Франции. Кроме того, создание «желез­ногвардейского» правительства явилось бы резким пере­ходом от буржуазного парламентаризма к фашистской диктатуре, который вызвал бы нежелательную и опас­ную реакцию со стороны народных масс. В этих услови­ях усиление королевской власти, пытавшейся выступать в качестве «надклассовой» силы, представлялось вер­хушке монополистов и помещиков наиболее безопасным и верным путем установления своей неограниченной диктатуры фашистского типа. К тому же в лице Каро^ ля II, известного своими диктаторскими замашками, имелась вполне подходящая кандидатура на пост дик­татора Румынии.

    После парламентских выборов в декабре 1937 года король поручил формирование правительства лидеру на- ционал-христианской партии Октавиану Гоге. Созданием этого правительства преследовалась цель окончательно скомпрометировать парламентский режим в глазах наро­да, усилить террор в отношении демократических сил, в первую очередь против компартии, и подготовить уста­новление фашистской диктатуры. Период правления пра­вительства Гоги продлился немногим более месяца, ознаменовавшись разгулом антисемитизма и реакции, жестокими репрессиями в отношении антифашистских демократических сил, усилением гнета национальных меньшинств, подвергавшихся насильственной румыни- зации. В это время населению Бессарабии было запре­щено говорить на русском языке. Резко усилив фаши­зацию страны, правительство Гоги встретилось с рядом экономических и политических проблем, которые оно не смогло преодолеть. Оно вызвало к себе ненависть масс. Недовольство этим правительством приняло такие фор­мы и размеры, что пришлось прибегнуть к вмешатель­ству армии.

    Тогда Кароль И, полагая, что формы буржуазного парламентаризма со свойственной ему коррупцией, про­
    дажностью политических деятелей и т. п. достаточно скомпрометированы,- счел момент благоприятным для установления собственной диктатуры. Под предлогом того, что правительство Гоги неспособно успокоить воз­бужденное настроение масс и ведет к росту анархии по всей стране, король отстранил это правительство и на­значил 10 февраля 1938 г. новое правительство во главе с патриархом Мироном Кристя. В интервью английско­му корреспонденту Кароль II следующим образом рас­крыл смысл этого назначения:* «Это мое правительство, и оно должно иметь мое согласие. В тот момент, когда я буду недоволен им, я потребую изменений»[50]. Новое пра­вительство являлось орудием королевской диктатуры.

    Первым актом нового правительства было распрост­ранение осадного положения на всю страну. В целях борьбы с демократическими силами король сразу же назначил 70 полковников, командовавших полками, на должность префектов. Предоставлением чрезвычайных прав военным властям он стремился добиться «умиро­творения»— подавить революционные и антифашистские настроения масс.

    Кароль II отменил румынскую конституцию 1923 го­да. В конце февраля 19с8 года была введена новая кон­ституция, которая, ликвидируя последние демократиче­ские свободы, устанавливала тоталитарный режим, оли­цетворяющийся всесилием королевской власти |7. По но­вой конституции король являлся главой государства, в его руках сосредоточивалась вся законодательная и ис­полнительная власть и только он имел право законода­тельной инициативы, законы без королевской санкции были недействительными. Министры назначались коро­лем и были ответственны перед ним. Избирательное пра­во предоставлялось лицам, достигшим 30-летнего возра­ста и имеющим профессию и работу; безработные лиша­лись избирательных прав. Проведение собраний и т. п. могло иметь место только с разрешения полицейских властей. Распоряжением короля парламент был распу­щен «до особого распоряжения». Были распущены так­же все политические партии (31 марта 1938 г.), ликви­дированы профсоюзы и демократические организации (30 апреля 1938 г.), запрещена демократическая печать, объявленная «ненужной» и «вредной» для интересов ру­мынского государства. Выпуск какой бы то ни было ли­тературы на русском, украинском и еврейском языках не разрешался. Университеты потеряли свою автономию. По закону «О защите порядка в государстве» под стра­хом смертной казни запрещалась устная и письменная пропаганда в пользу изменения формы государственно­го правления, за освобождение от налогов и призывы к классовой борьбе [51]. Министру внутренних дел давалось право насильственной высылки лиц, считавшихся опас­ными, для порядка и «спокойствия» в государстве.

    Коммунистическая партия Румынии определила ко­ролевскую диктатуру как «диктатуру количественно ничтожной, а политически наиболее реакционной, агрес­сивной и шовинистической верхушки монополистическо­го капитала и крупного землевладения Румынии»[52]. Го­сударственный переворот, в результате которого вся власть сосредоточивалась в руках короля, был срвершен после того, как 9 февраля 1938 г. на «ужине миллиарде­ров» в ассоциации финансов и крупной промышленности было принято решение, уполномочивавшее Н. Малакс/ требовать от Кароля II установления личной диктатуры. По своей сущности королевская диктатура была фа­шистской, но выступала в своеобразной формег обуслов­ленной конкретной исторической обстановкой. Стремясь ввести в заблуждение массы относительно сущности ко­ролевской диктатуры и представить ее в качестве про­тивника фашизма, Кароль II прибегнул весной 1938 года к аресту руководства «железной гвардии» и организо­вал суд над ним. Таким путем он хотел также избавить­ся от опасного соперничества «железногвардейцев", рвавшихся к власти в Румынии.

    В целях обеспечения себе массовой базы королевская диктатура сразу же приступила к созданию цеховых организаций, или корпораций, заменявших собой про­фессиональные союзы. Затем был образован «Фронт
    национального возрождения» (ФНВ), являвшийся един­ственной политической организацией, деятельность кото­рой разрешалась законом. Только ФНВ имел право выдвигать кандидатуры на парламентских, администра­тивных и прочих выборах. Вся деятельность вне «Фрон­та национального возрождения» квалифицировалась как «вредная для государства, и те, кто ее ведут, считаются нарушителями государственных порядков и будут поща­жены в правах»[53]. Кроме того, по образцу гитлеровских отрядов СС создавалась «национальная гвардия», со­трудничавшая с сигуранцей; полицией и жандармерией, активизировалась деятельность молодежной организа­ции фашистского типа «стражы цэрий».

    Лидеры буржуазно-помещичьих партий, заинтересо­ванные в разгроме революционного и* демократического, движения в стране и подготовке антисоветской войны, оказали поддержку режиму королевской диктатуры. Н. Михалаке, являвшийся после Маниу вторым лицом в партийной иерархии национал-царанистов, стал коро­левским советником и принимал участие во всех антина­родных и антидемократических актах фашистской коро­левской диктатуры. Лидер «молодых либералов» Г. Та- тареску являлся заместителем премьера в правительстве.

    Позорную позицию безоговорочной поддержки коро­левской диктатуры заняло руководство социал-демокра­тической партии. Оно пыталось представить эту дикта­туру как воплощение «организованной экономики» и «руководимого капитализма» и дошло до прямого и пол­ного оправдания фашистской конституции 1938 года.. Правые лидеры социал-демократической партии и ре­формистских профсоюзов непосредственно стали на службу королевской диктатуры: Григорович был назна­чен королем на пост помощника министра, Флуэраш — в Высший экономический совет, Жуманка — в состав контрольной комиссии при Центральном доме страхова­ния.

    Предательское поведение правой социал-демократии и буржуазно-помещичьих партий, отказавшихся вести совместную с компартией борьбу в защиту демократи­ческих свобод, явилось одним из главных условий, облег-
    чившнх установление в Румынии режима королевской диктатуры.

    Мировая империалистическая реакция явно одобри^ тельно отнеслась к государственному перевороту, кото­рый осуществил Кароль II в интересах румынской монополистической верхушки и крупнейших помещиков. Германская пресса отмечала: «Новое правительство с большой радостью встречено германским обществен­ным мнением»[54]. Итальянские правящие круги расцени­ли изменение в государственном устройстве Румынии как свидетельство того, что отныне Румыния «имеет фа­шистский режим, объединияющий все силы в руках гла­вы государства»[55]. Английская, французская и амери­канская пресса, выражающая взгляды правящих кругов своих стран, на все лады расхваливала Кароля. II и его режим. Лондонская газета «Таймс» пыталась предста­вить короля в качестве благодетеля румынского наро­да[56]. Французская газета «Тан», подводя некоторые ито­ги деятельности Кароля II в области внешней и внутрен­ней политики, писала 10 ноября 1938 г.: «...Вначале его личные методы могли шокировать дух демократии, но надо признать, что результаты таковы, что перед ними остается только преклониться...». В таком же духе гово­рилось о румынском короле в книге, вышедшей в Нью- Йорке в 1940 году. Ее автор подчеркивал, что цели, ради которых Кароль II действует, «полностью приемлемы английскому складу ума»[57].

    Причина столь восторженного отношения мировой империалистической реакции к королевской диктатуре ясна: политика королевской диктатуры, направленная на подавление демократических сил внутри Румынии и подготовку антисоветской войны, совпадала с интере­сами фашистских государств и планами тех, кто хотел направить фашистскую агрессию на Восток, против СССР. Не случайно газета «Тан» хвалила румынского короля за «реализм в понимании современных про­блем»[58].

    Установление королевской диктатуры и преследовав
    ние ею «железногвардейцев» отнюдь не означали отхода румынских правящих кругов от уже установившегося в румынской внешней политике курса на сближение с фашистской Германией. Это хорошо понимали гитлеров­цы, видевшие в Кароле II сторонника этого сближения. В одном из циркуляров министерства иностранных дел Германии указывалось, что установление королевской диктатуры вызвано внутриполитическими обстоятельст­вами, а не желанием изменить внешнеполитический курс, благоприятный Германии. «Румыния,— говорилось в циркуляре,— нуждается в политической реформации любой ценой, а Гога недостаточно силен, чтобы быть реформатором». Что касается репрессивных мер в отно­шении «железной гвардии», то германское министерство иностранных дел также не видело причин для беспо­койства. «Напротив,— подчеркивалось в циркуляре,— нужно надеяться, что в своей внешней политике король Кароль будет упорствовать в реализации неоднократно высказанного желания войти в тесные отношения с Гер­манией»[59].

    Еще в тот период, когда у власти находилось прави­тельство Гоги, Кароль II сделал решительные шаги в сторону сближения с фашистскими государствами, окон­чательно отказавшись от идеи коллективного сотрудни­чества в вопросе обеспечения мира в Европе. В это вре­мя во главе дипломатических представительств Румынии за границей были поставлены лица профашистской, прогерманской ориентации. Через своего посла в Риме Кароль II открыто попросил извинения у Муссолини за то, что Румыния в свое время подписала документ Лиги наций о применении экономических санкций к Италии в связи с ее агрессией против Абиссинии. «Мы к этому были вынуждены,— оправдывался он.— Я лично восхи­щаюсь Муссолини»[60]. Поворот в сторону фашистских го­сударств подрывал Малую Антанту и справедливо рас­ценивался современниками в качестве «Ватерлоо Фран­ции в дунайской политике».

    Правительство королевской диктатуры продолжило прежнюю линию на усиление внешнеполитических свя­
    зей с Германией, преследуя при этом следующие цели: во-первых, приобрести в лице германского фашизма союзника в борьбе с революционным движением румын­ских трудящихся; во-вторых, расширением торговли с Германией сбыть значительное количество своей сель­скохозяйственной продукции, нефти и т. д. и тем самым в известной мере ослабить действие экономического кри­зиса; в-третьих, заручиться поддержкой германского фашизма перед лицом территориальных требований Венгрии и Болгарии, получить от Германии гарантии сохранения за Румынией всех территорий, входивших в нее; в-четвертых, в случае войны гитлеровской Герма­нии против СССР расширить границы «Великой Румы­нии» далеко на восток, до Днепра и Крыма включи­тельно.

    Гитлеровцы учитывали эти моменты в своей политике в отношении Румынии. В целях вовлечения Румынии в орбиту влияния Германии Гитлер еще в 1936 году в бе­седе с Г. Братиану обещал: «Я прошу вас передать ко­ролю, что мы не только готовы гарантировать границы современной Румынии, но и поддержать всеми силами требования, которые она имела бы за пределами своих границ». В гитлеровских планах борьбы за установле­ние мирового господства Румыния занимала видное ме­сто. «Без Румынии мы не можем начать никакой воен­ной кампании»[61], — говорил Геринг в 1937 году. Подчине­ние Румынии интересам германского рейха представля­лось гитлеровцам чрезвычайно важным делом: Румыния должна была служить источником снабжения герман­ской армии нефтью, продовольствием и фуражом, а также плацдармом для нападения на Советский Союз.

    Сильным средством давления на политику румынских правящих кругов явилась в руках гитлеровской клики заинтересованность Румынии в германском рынке сбыта. Используя эту заинтересованность, гитлеровцы сумели подчинить себе внешнюю торговлю Румынии. Немало­важную роль сыграла в этом деле позиция Англии и Франции, занятая по отношению к германской экспан­сии в Дунайском бассейне и на Балканах. Из опублико­ванных архивных документов германского министерства иностранных дел видно, что в период 1937—1939 годов
    представители английских правящих кругов неоднократ^ но вступали в переговоры с гитлеровцами, уступая Гер­мании страны Дунайского бассейна в качестве сферы экономической экспансии. В 1938 году Черчилль в кон­фиденциальной беседе с лидером данцигских фашистов заявил, например, что Англия не будет препятствовать установлению германского господства в бассейне Ду­ная[62].

    В ноябре 1937 года между Германией и Румынией начались переговоры о заключении нового экономиче­ского соглашения. Но из-за оппозиции «Национального банка», являвшегося оплотом национал-либеральной партии, они затянулись. Соглашение было подписано лишь 6 декабря 1937 г., после того как в Бухарест при­был министр иностранных дел Франции Дельбос, кото­рый встретился с Маниу и другими сторонниками англо­французской ориентации Румынии и посоветовал им на­лаживать сотрудничество с гитлеровской Германией. В своем отчете в Берлин о ходе этих переговоров Воль- тат не случайно подчеркнул, что все попытки добиться подписания Румынией Экономического соглашения с Германией до приезда Дельбоса в Бухарест были без­успешны [63].

    После визита Дельбоса, показавшего . румынским правителям, что западные державы выступают за «мир­ное» соглашение с германским империализмом и готовы на определенные уступки ему, курс на сближение с гит­леровской Германией, то есть на фактическое подчине­ние Румынии германскому фашизму, прочно установил­ся в румынской внешней политике. Этот курс получил официальную поддержку со стороны лидеров нацлонал- либеральной и национал-царанистской партий, которые, пересмотрев свои прежние позиции, направили Каро­лю II совместный меморандум относительно необходи­мости «равнения на Берлин». Комментируя изменение позиции Д. Братиану, германский посланник в Бухаре­сте Фабрициус писал, что это «освобождает короля от
    оппозиции, которая до самого последного времени ори­ентировалась исключительно на Францию»[64].

    В период чехословацкого кризиса королевская дик­татура сделала новые шаги на пути подчинения румын­ской внешней политики захватническим устремлениям германского фашизма. Ее позиция в этом вопросе облег­чила достижение мюнхенского сговора. В начале 1938 го­да Кароль II поставил Гитлера в известность о том, что германо-чехословацкий конфликт из-за Судетской обла­сти никак не касается Румынии. Бенешу Кароль II за­явил в конце мая 1938 года, что Румыния не будет вме­шиваться в возможный конфликт между Германией и Чехословакией. Это было фактическим разрывом союза Малой Антанты, созданного в свое время в целях сохра­нения в Центральной и Юго-Восточной Европе стату- са-кво и недопущения ревизии версальской системы. -В критические месяцы 1938 года румынское правительство оказывало давление на Чехословакию, побуждая ее принять германские требования.

    Стремясь воспрепятствовать оказанию Советским Союзом военной помощи Чехословакии, румынское коро­левское правительство категорически отказалось разре­шить пропуск советских войск через свою территорию. Именно в этих целях в конституцию 1938 года была включена специальная статья, запрещающая правитель­ству позволять проход иностранных войск через терри­торию Румынии (ст. 91 )[65].

    Отказ Румынии пропустить в случае необходимости через свою территорию советские войска на помощь Че­хословакии, как и фактический разрыв союза с Чехосло­вакией по Малой Антанте, будучи проявлением ярко выраженного антисоветского курса внешней политики румынских правящих кругов, вместе с тем являлся в известной степени результатом англо-французского вли­яния. Об этом пишет в своих мемуарах бывший чехосло­вацкий посланник в СССР Зденек Фирлингер. Косвен­ное признание этого факта содержится в германских
    архивных документах и материалах кануна второй ми­ровой войны, опубликованных МИД СССР[66].

    Поведение румынских правящих кругов, занявших в период мюнхенского сговора империалистических дер­жав позицию предательства национальных интересов страны, отказавшихся от совместной борьбы с СССР и малыми восточными странами ЕврЪпы против герман­ской агрессии, было по достоинству оценено мировой реакцией. Правительства Англии и Франции в октябре 1938 года направили румынскому правительству теле­граммы благодарности за такую позицию.

    Только Советский Союз выступил в то время в защи­ту Чехословакии. Он заявил о своей готовности оказать военную помощь этой стране как совместно с Францией, так и в одностороннем порядке, хотя по советско-чехо- словацкбму договору от 16 мая 1935 г. СССР был обя­зан прийти на помощь Чехословакии лишь при условии получения ею французской помощи. Оказание советской помощи Чехословакии не смогло бы сорвать происки польских и румынских правителей, отказывавшихся про­пустить Советскую Армию через их территории. Однако чехословацкие правящие круги отвергли советскую по­мощь и капитулировали перед Гитлером.

    Чехословакия была расчленена: Германия получила Судетскую область, а Польша — Тешинскую область. Румынское правительство отказалось от польского предложения о совместном разделе Закарпатской Укра­ины, входившей тогда в состав Чехословакии. Это было сделано отнюдь не из лояльности к Чехословакии, а из желания не создавать каких-либо 'помех дальнейшей агрессии гитлеровцев против СССР. Английская газета «Глазго геральд» писала в этой связи: «Несомненно, Кароль понравился господину Гитлеру, когда он отка­зался предпринять что-либо для выполнения схемы Бе­ка относительно достижения общей границы Польши с

    Венгрией. Он, Кароль, конечно, не мог не знать, что оставшаяся Чехословакии часть Рутении дает Германии проход (через Чехословакию. — Я. Л.) не только на Украину, но и в Румынию...»[67].

    В сентябре 1938 года правительство королевской диктатуры выразило германскому посланнику в Бухаре­сте Фабрициусу пожелание «установить с Германией отношения более тесные, чем они были до сих пор»[68]. В ответ на это германский посланник, как бы подчерки­вая политическую базу этого сближения, указал, что Гитлер всегда рассматривал Румынию как бастион про­тив Советской России и будет рад видеть этот бастион еще более крепким. Антисоветская направленность раз­вивавшегося после Мюнхена германо-румынского со­трудничества усиливала воинственные настроения пра­вящей румынской верхушки. Премьер-министр М. Кристя, выступая с речью в ноябре 1938 года, довольно открыто . заявил о претензии Румынии на Советскую Молдавию.

    Гитлеровцы стремились в это время добиться полно­го подчинения румынской экономики интересам герман­ского рейха. Аншлюс Австрии и мюнхенский сговор по­зволили Германии значительно усилить свои экономиче­ские позиции в Румынии и в других придунайских и бал­канских странах. В руки гитлеровцев уже осенью 1938 года перешла часть чехословацких капиталов, иг­равших немалую роль в тяжелой, военной и других отраслях экономики Румынии; полностью же чехосло­вацкие активы в Румынии были захвачены Германией после оккупации всей Чехословакии. Кроме того, Герма­ния, захватившая Австрию и Чехословакию, воспользо­валась их активным внешнеторговым балансом с Ру­мынией для того, чтобы воспрепятствовать экспорту ру­мынских товаров в другие страны. В этих же целях гит­леровцы несколько повысили цены на румынское сырье в своей торговле, основанной на системе клиринга.

    Для укрепления своих позиций в Румынии гитлеров­цы решили воспользоваться также хозяйственными за­труднениями румынского государства в связи с миро­вым экономическим кризисом 1937—1938 годов В ре­зультате этого кризиса румынский экспорт сократился
    на
    V3[69]. Значительно упал вывоз румынского зерна, леса и нефти в Англию и Францию[70]. В стране накопилось огромное количество нереализованного зерна — около

    1    млн. т. Попытки румынского правительства добиться расширения торговли с Англией, заключить с ней согла­шение о крупных поставках румынского зерна и нефти в обмен на английские промышленные товары оказыва­лись безуспешными. Самое большее, на что соглашалось английское правительство,—это закупить у Румынии 200 тыс. т пшеницы. Англия отказывалась также предо­ставить Румынии какие-либо кредиты[71]. Сообщая о без­результатности румыно-английских экономических пе­реговоров, германский посланник в Бухаресте рекомен­довал своему правительству воспользоваться тяжелым •финансово-экономическим положением Румынии и «дру­жески помочь» ей, закупив 400 тыс. т румынской пше­ницы[72].

    27    октября 1938 г. в Бухарест прибыла официальная германская торговая делегация во главе с заместителем начальника торгово-политического отдела германского министерства иностранных дел Клодиусом. В ходе пере­говоров Клодиус потребовал значительного увеличения поставок румынских товаров, особенно нефти и зерна, в Германию, а также повышения курса германской кли­ринговой марки по отношению к румынской лее. Приня­тие этих требований означало установление германской монополии на румынский экспорт, вело к снижению стоимости румынского сырья и продовольствия, экспор­тируемых в Германию, и к повышению цен на ввозимые германские товары. Монополистическая верхушка Ру­мынии, опасаясь, что монопольное господство Германии в румынской экономике ущемит ее интересы, решила предпринять шаги, которые привели бы к ослаб­лению натиска германского империализма, позволили бы выторговывать у него более выгодные условия совмест­ного сотрудничества. С этой целью 14 ноября 1938 г. ру­мынский король отправился в Лондон и Париж, надеясь
    заручиться поддержкой своих старых англо-француз­ских покровителей, а германо-румынские переговоры -были прерваны.

    «Государственный визит» Кароля II, дважды откла­дывавшийся английскими правящими кругами по поли­тическим Соображениям (как бы Гитлер не подумал, что «му хотят помешать в Румынии!), стал возможным спу­стя полтора месяца после мюнхенской конференции. В день прибытия Кароля II в Лондон газета «Таймс» старалась всячески успокоить гитлеровцев, выражая уверенность, что «во время этого визита не будут ре­шаться никакие особые деловые вопросы, так как это прежде всего визит доброй воли и вежливости».

    Гитлеровское правительство было недовольно визи­том Кароля II в Англию. Однако оно не проявляло боль­шого беспокойства по этому поводу, зная, что Англия го­това организовать совместное «экономическое сотрудни­чество» в Юго-Восточной Европе, если Германия отка­жется от колониальных требований к западным держа­вам и повернет свою агрессию на Восток. За две недели до приезда Кароля II в Лондон Чемберлен выступил в английском парламенте с заявлением, в котором ска­зал: «Географически Германия уже занимает преобла­дающее положение в Центральной и Юго-Восточной Европе. Поэтому я не вижу причины, почему мы долж­ны ожидать каких-либо решающих изменений в этой области. Что касается Англии, то мы не намерены чи­нить препятствий Германии в этих странах или окру­жать ее экономически»[73]. Вторя ему, газета «Таймс» в номере от 15 ноября 1938 г. писала, что расширение не­мецкой торговли в бассейне Дуная представляет собой естественное и желательное явление.

    Стремление английских империалистов использо­вать Румынию в качестве разменной монеты в торге с германскими соперниками предопределило безуспеш­ность попытки Кароля II подкрепить свои позиции в от­ношении Германии усилением экономических связей с Англией. Трехдневные переговоры с представителями английского правительства и финансовыми деятелями на предмет предоставления Румынии займа в размере
    20 млн. ф. ст. и заключения торгового соглашения о рас­ширении объема взаимных поставок окончились полной неудачей. Так был дан совершенно недвусмысленный от­вет на вопрос английского журнала «Нью стейтсмен энд нейшн», который незадолго до приезда Кароля II в Ан­глию писал: «Государственный визит короля Кароля мо­жет дать некоторый ответ на вопрос, насколько британ­ское правительство готово... помешать распространению германского влияния на низовьях Дуная»[74].

    Из Лондона Кароль II отправился в Париж, где встретился с.Фланденом, Бонне, Даладье и представите­лями финансовой олигархии. Но и здесь его постигла неудача. Французские правящие круги готовились к под­писанию франко-германской декларации о взаимном не­нападении, и потому, как сообщала английская газета «Таймс», министр иностранных дел Франции Бонне вы­разил довольно ясно «свою решимость избежать какого- либо шага, который мог бы создать в Берлине впечатле­ние, будто предпринимаются меры к ограничению тор­говой деятельности Германии» в Юго-Восточной Евро­пе [75].

    Неудачный исход визитов Кароля II в Англию и Францию ослабил его внешнеполитические позиции. Од­новременно усилилась подрывная деятельность гитлеров­ской агентуры внутри Румынии. В отсутствие Кароля II «железногвардейцы» организовали путч. В этих усло­виях румынский король отправился из Парижа в Герма­нию для встречи с Гитлером[76].

    Эта встреча состоялась в резиденции Гитлера в Берх- тесгадене. Во время полуторачасовой беседы, носившей конфиденциальный характер, Кароль II подчеркнул свое желание укреплять «дружественные отношения и сотруд­ничество» между Германией и Румынией. В связи с уси­лившейся в Венгрии кампанией за отторжение Трансиль- вании от Румынии он хотел, чтобы Германия поддержа­
    л а румынскую позицию в данном вопросе. Но Гитлер дал уклончивый ответ, заяви®, будто румыно-венгерский конфликт не затрагивает прямо Германию. В действи­тельности германское министерство иностранных дел было очень заинтересовано в разжигании вражды между Венгрией и Румынией из-за Трансильвании, чтобы ис­пользовать это для достижения собственных целей в ука­занных странах. «Основная идея нашей политики в отно­шении Венгрии и Румынии в настоящее время, — писал в своих заметках о германо-румынских переговорах Риббентроп, — должна состоять в том, чтобы держать оба эти утюга в раскаленном состоянии и решать дела в интересах Германии применительно к развитию со­бытий» [77].

    Раболепствуя перед Гитлером, король заверял, что никогда не допустит прохода войск СССР через румын­скую территорию. «Румыния, — подчеркивал Ка­роль II, — всегда была настроена антисоветски, хотя по причине того, что огромное русское государство было ее соседом, не могла заявлять об этом открыто». Кароль II одобрительно относился к планам создания в Закар­патье под протекторатом Германии «свободного украин­ского государства», которое явилось бы исходным пунк­том гитлеровской агрессии против СССР.

    В ходе беседы Кароль II поднял вопрос о деятельно­сти «железной гвардии». Он попросил Гитлера отозвать из Румынии генерального секретаря германо-румынской торговой палаты Конрада, который направлял и финан­сировал деятельность «железногвардейцев», самым без­застенчивым образом вмешиваясь во внутренние дела Румынии. Гитлер удовлетворил эту просьбу, тотчас отдав распоряжение о немедленном отозвании Конрада.

    Этот шаг был расценен румынским королем как сви­детельство доверия и расположения к нему Гитлера. По­этому, возвратившись в страну, Кароль II отдал приказ о расстреле Кодряну и других руководителей «железной гвардии», находившихся в тюремном заключении. Они были убиты, как сообщалось в официальном коммюнике, «при попытке к бегству». Физическим устранением лиде­ров «железной гвардии» группа Кароля II стремилась
    избавиться от опасного конкурента, рвавшегося к власти, а также сохранить для себя возможность внешнеполити­ческих маневров между западными державами и гитле­ровской Германией.

    Ликвидация руководства открытой агентуры гитле­ровцев в Румынии вызвала гнев правящей фашистской клики в Германии. В этой связи резко обострились гер- мано-румынские отношения. Германский посланник был отозван из Бухареста в Берлин «для доклада». Гитлеров­ская пресса угрожала суровыми карами тем, кто посяг­нул на жизнь лидеров румынского фашизма. Как сооб­щает немецкий исследователь германо-румынских отно­шений периода 1938—1944 годов, румынские правители; боялись, что Германия разорвет дипломатические отно­шения с Румынией[78].

    Однако этого не произошло. Гитлеровцы использова­ли обострение отношений, чтобы добиться более выгод­ного торгового договора с Румынией на 1939 год, перего­воры о котором были возобновлены после возвращения Кароля II из поездки в Лондон, Париж и Берлин. 10 де­кабря 1938 г. этот договор был подписан. Он предусмат­ривал увеличение экспорта румынской нефти в Герма­нию. Румыния обязывалась поставить Германии 400 тыс. т пшеницы, 500 тыс. т кормового зерна, 200 тыс. свиней и 12 тыс. голов рогатого скота. В целом объем германо-румынской торговли увеличивался в полтора ра­за и должен был составить в 1939 году половину объема всей румынской внешней торговли. Таким образом, гер­манские империалисты приблизились к установлению своей монополии в румынской торговле. По договору курс немецкой марки повышался с 39 до 40,5 л^у при по­купке румынских товаров и с 38 до 41,5 лей при продаже германских товаров, что значительно удешевляло стои­мость румынского экспорта в Германию.

    Несмотря на то что гитлеровская клика получила or Кароля II по торговому договору большие экономические выгоды, ее доверие к нему оказалось все же подорван­ным: гитлеровцы увидели в уничтожении Кодряну и дру­гих лидеров «железной гвардии» попытку ослабить гер­манское влияние в Румынии. В дальнейшем это сыграло свою роль в устранении Кароля II с румынского престола
    и передаче всей власти в стране гитлеровскому ставлен­нику И. Антонеску.

    В конце декабря 1938 года Румыния заключила тор­говое соглашение с другим фашистским агрессором — Италией. Товарооборот в румыно-итальянской торговле на 1939 год был установлен в размере 7 млрд. лей. Ита­лия закупала у Румынии 350 тыс. т пшеницы, нефть и другое сырье[79].

    События 1938 года способствовали укреплению и рас­ширению германского влияния, в Румынии. Подписание франко-германской декларации о ненападении 6 декабря

    1938    г., по свидетельству П. Павела, видного деятеля национал-царанистской партии, рассеяло в Румынии на­дежды тех, кто считал, что западные державы окажут эффективную помощь странам Восточной и Юго-Восточ­ной Европы и не допустят их поглощения германским фашизмом [80]. После Мюнхена в связи с падением прести­жа Франции на Балканах и дальнейшим усилением Гер­мании румынские господствующие классы, представите­ли политических и деловых кругов, высшее офицерство все больше склонялись в сторону Германии. «Несомнен­но, — писал директор германского департамента эконо­мической политики Клодиус, — что часть из них не сим­патизирует нам, но в силу политических соображений пли страха перед Германией все они выступают за соглашение с нами»[81].

    Внутриполитическое положение Румынии в это время было крайне неустойчивым. За небольшой период конца

    1938  — начала 1939 годов Кароль II четырежды реорга­низовывал свое правительство, пополняя его сторонни­ками сближения с гитлеровской Германией. Г. Гафенку был назначен министром иностранных дел, И. Бужой — министром экономики, В. Славеску — министром воору­жений. Эти изменения в правительстве были расценены в Берлине как доказательство того, что Кароль II стре­мится создать «благоприятную атмосферу» для улучше­ния отношений с Германией. Но одновременно с этим Кароль И, не желая порывать со своими западными по­кровителями, направил «лучшего друга Франции» Г. Та-
    тареску послом в Париж, а имевшего прочные связи в Англии В. Тиля — послом в Лондон.

    В январе 1939 года новый министр иностранных дел Г. Гафенку заверил Фабрициуса в том, что Кароль II и румынское правительство искренне хотят сотрудничать с Германией и намерены предпринять шаги к улучшению отношений с ней. Разъясняя внутриполитическую обста­новку в Румынии, Гафенку заявил Фабрициусу, что «Фронт национального воз-рождения» является такой же политической организацией, .как и национал-социалист- ская партия в Германии. Но германский посланник, оставшись, по-видимому, недовольным действиями коро­левского правительства, потребовал предоставления гит­леровской агентуре в Румынии полной свободы действий.

    13   февраля 1939 г. по просьбе румынского правитель­ства в Бухарест прибыл Вольтат, которому был вручен подготовленный по указанию Кароля II проект германо- румынского «экономического сотрудничества». В проек­те, авторами которого были Гафенку, Бужой, Славеску и министр финансов М. Константинеску, содержались предложения по расширению румынского экспорта в Гер­манию. В них говорилось, что румынское правительство готоео развивать свою промышленность, и в частности военное производство, в соответствии с интересами Гер­мании, сотрудничать с ней в строительстве путей сообще­ния п т. д. Этот проект свидетельствовал о том, что анти­народная королевская диктатура намеренно шла все дальше по пути предательства национальных интересов страны.

    Гитлеровская Германия внесла свои дополнения в румынский проект с целью окончательного превращения Румынии в сбой аграрно-сырьевой придаток. К 22 февра­ля 1939 г. был Еыработан согласованный проект секрет­ного «Соглашения о поощрении экономических отноше­ний между Германской империей и Румынским королев­ством». Однако подписание его состоялось лишь 23 мар­та 1939 г. Это произошло по целому ряду причин. Прежде всего следует указать, что внутри Румынии имелась серьезная оппозиция политике закабаления страны гер­манский империализмом. Гитлеровские притязания, в частности их требование о создании «свободных зон» на побережье Дуная в Галаце, вызывали серьезное недо­вольство и возражения даже среди сторонников сближе­
    ния с гитлеровской Германией. Антифашистские силы во главе с компартией решительно выступали против преда­тельской, антинациональной политики продажной дик­татуры Кароля II. Правительство Кароля II опасалось, что известие о заключении германо-румынского экономи­ческого соглашения, явно нарушающего румынский су­веренитет, вызовет обострение положения в стране.

    Подпись: 65[82], английские пра­вящие круги решили оказать давление на гитлеровцев.

    Правительство Чемберлена дало понять гитлеров­цам, что, если они не откажутся от колониальных пре­тензий, Англия окажет серьезное противодействие гер­манской экспансии в Юго-Восточной Европе. И как бы в подтверждение своей угрозы англичане направили в Бухарест, когда там находился Вольтат, одного из за­правил Сити лорда Семпилла. Формально миссия Сем- пилла имела целью договориться с румынским прави­тельством об увеличении поставок румынской пшеницы и леса в обмен на английские промышленные товары. Английский лорд был принят Каролем II и имел ряд бесед с румынскими министрами, после чего он сделал заявление представителям печати о завершении разра­
    ботки широкой программы развития экономических от­ношений между Англией и Румынией[83]. В действи­тельности же английское правительство и не собира­лось препятствовать Германии в Румынии.

    15    марта 1939 г. немецко-фашистские войска окку­пировали всю Чехословакию. Но Закарпатскую Украи­ну Гитлер-позволил захватить своим венгерским васса­лам. Это было симптомом того, что в ближайшее время гитлеровская Германия не начнет похода’ против Совет­ской Украины и что следует опасаться ее агрессии на Западе. Правительство Чемберлена переживало глубо­чайший кризис: его попустительство гитлеровской агрессии-, сделавшее возможным захват Чехословакии и создавшее реальную угрозу войны самой Англии, вы­звало негодование английского народа. Под давлением общественности правительство Чемберлена пошло на шаги, призванные создать видимость того, что Англия намерена предотвратить захват Германией других стран Европы.

    Располагая сведениями о том, что гитлеровцы гото­вят агрессию против Румынии (в связи с попытками румынских правителей оттянуть окончательное офор­мление кабального экономического соглашения), ан­глийское правительство обратилось 18 марта 1939 г. с запросом к Советскому правительству о том, какова будет его позиция в случае германской агрессии против Румынии. Само британское правительство при этом уклонялось от определения собственной позиции. Со­ветское правительство выдвинуло предложение о созы­ве совещания наиболее заинтересованные стран — Ве­ликобритании, Франции, Румынии, Польши, Турции и СССР для определения конкретных мер борьбы против фашистской агрессии. Советский Союз своим предло­жением указывал единственный путь обеспечения мира и пресечения фашистской агрессии — путь создания коллективной безопасности. Но английское правитель­ство отвергло этот путь.

    Румынское королевское правительство, боясь откли­ков народных, маёс на советское предложение, запрети­ло его опубликование в печати. Сотрудничеству с СССР в целях обеспечения независимости Румынии королев­
    ская фашистская диктатура предпочла подписание эко­номического соглашения с Германией, нарушавшего суверенитет страны и окончательно впрягавшего ее в ко­лесницу германского империализма.

    Германо-румынский экономический договор от 23 марта 1939 г. состоял из пяти статей и секретного приложения к нему[84]. Он был подписан с румынской стороны Г. Гафенку и И. Бужоем, а с германской -- Вольтатом и Фабрициусом.

    Согласно ст. 1 договора, Румыния должна была от­ныне развивать свое сельское хозяйство с учетом спро­са фашистской Германии на важнейшие сельскохозяй­ственные продуктьь и в соответствии с этим расширить посевы зерновых, масличных и волокнистых культур. Она была обязана также развивать существующие и создавать новые предприятия по переработке сельско­хозяйственного сырья. Соглашение обязывало Румынию разработать экономический план на 10 лет, который должен исходить из учета «требований немецкого им­порта». Промышленное развитие Румынии ограничива­лось по договору от 23 марта 1939 г. развитием нефтя­ной, лесной и горнодобывающей отраслей, что обрекало Румынию на положение аграрно-сырьевого придатка Германии. При этом предусматривалось создание сме­шанных германо-румьшских компаний для разведки, ;:обычи и переработки нефти, бокситов, медного колче­дана, марганца, хромитов и другого минерального сырья. Таким образом, германский империализм полу­вал возможность глубже проникнуть в румынскую эко­номику и контролировать ее. Румыния обязывалась создать на побережье Дуная так называемые «свобод­ные зоны», в которых Германия строила склады това­ров и горючего для своих судов. Пункт о создании «свободных зон» особенно подчеркивал полуколониаль­ную зависимость Румынии от германского империализ­ма. Договор налагал на Румынию также обязательство сотрудничать вместе с германскими банками в финан­сировании смешанных предприятий.

    Германские обязательства включали в себя постав­ки Румынии военных материалов и снаряжения для
    армии, флота, авиации и военной промышленности, по­мощь в развитии коммуникаций и т. п., то есть они сводились к подготовке Румынии к антисоветской вой­не. Путем поставок германского военного снаряжения и оружия осуществлялась стандартизация вооружения румынской армии.

    В ст. ст. 2 и 3 договора определялись пути осущест­вления намеченных мероприятий: создание правитель­ственных комитетов, порядок их работы и т. д. Статья 4 устанавливала, что в- основе взаимных расчетов сторон будет лежать клиринг. Экономическое соглашение, ука­зывалось в ст. 5, заключалось на пять лет — до 31 мар­та 1944 г. Если ни одна из договаривающихся сторон не денонсирует его за год до истечения указанного сро­ка, то соглашение остается в силе и дальше.

    Секретное приложение устанавливало, что общая сумма германских поставок военных материалов должна составить 200—250 млн. марок. Оно обязывало румынское правительство всемерно поощрять деятель­ность германо-румьинских нефтяных компаний, принять* необходимые меры к увеличению добычи и переработки нефти, крайне необходимой гитлеровцам для ведения войны за мировое господство.

    Заключением договора от 23 марта 1939 г. королев­ская фашистская диктатура сделала решающий шаг к потере национальной независимости Румынии, к эконо­мическому и политическому закабалению страны наци^ стской Германией. «Королевская диктатура, — подчер­кивает Г. Георгиу-Деж, — следовала линии Мюнхена, то есть линии капитуляции перед агрессором и превра* щения Румынии в плацдарм для подготовлявшегося нападения на Советский Союз»[85].

    Вместе с тем этот договор, подчинявший развитие румынской экономики интересам и потребностям гитле­ровской военной машины, имел большое значение в деле ^становления германского господства во всей Юго-Восточной Европе. Германский уполномоченный Вольтат писал Герингу: «Ориентируя путем многолет­него планирования румынскую экономику на экономи­ку Германии, мы обеспечим Германии господствующие позиции в Юго-Восточной Европе».

    Главная ответственность за порабощение Румынии гитлеровской Германией лежит на румынских монархо­фашистских правителях, отказавшихся от создания системы коллективной безопасности. Румынский ми­нистр иностранных дел Гафенку 21 марта 1939 г. в бе­седе с английским послом откровенно заявил, что Ру­мыния не желает участвовать в системе коллективной безопасности, чтобы не мешать Германии[86]. Руководст­вуясь своими узкокорыстными, классовыми интересами, правящая румынская верхушка отказалась от сотруд­ничества с Советским Союзом в борьбе против не- менко-фашистских агрессоров, изолировав тем самым страну и создав благоприятные внешнеполитические условия для гитлеровского нажима на Румынию. Гос­подствующие классьи Румынии стремились направить агрессию германского фашизма против первого в мире социалистического государства и были сами не прочь принять участие в антисоветском походе. Г. Гафенку в своей книге «Прелюдия к русской кампании» пытается оправдать заключение предательского соглашения и представить его как мудрый шаг, который якобы спас Румынию и мир в Европе[87]. Но эта попытка не выдер­живает никакой критики.

    Превращение Румынии в полуколонию германского империализма было во многом ускорено и облегчено мюухенской политикой западных империалистических кругов, поощрявших фашистскую агрессию в этой ча­сти Европы. Факты показывают, что английское прави­тельство своей позицией в отношении германо-румын- ских переговоров способствовало успеху германской попытки навязать Румынии свой экономический про­текторат. Оно было постоянно в курсе этих перегово­ров, получая информацию от своего посланника в Бу­харесте Хора и румынского посланника в Лондоне Ти­ля, и одобряло действия румынского правительства [88].

    В феврале 1939 года румынский посланник Тиля, информируя английского министра иностранных дел Галифакса о германо-румынских экономических пере­говорах, внес предложение, чтобы Англия закупила у Румынии излии!ки зерна и нефти. Это позволило бы румынскому правительству, говорил Тиля, заявить Гер­мании, что оно уже заключило долгосрочное соглаше­ние с Англией и ничего не имеет для продажи герман­скому рейху. Но английское правительство, проконсуль­тировавшись с Сити, отклонило румынское предложение под предлогом... низкого качества румынского зерна и дороговизны румынской нефти. 17 марта 1939 г. Тиля сообщил Галифаксу, что Германия настаивает на уста­новлении монополии на румынский экспорт и ограниче­нии румынского промышленного производства, обещая взамен гарантию целостности румынской территории. Подчеркивая ультимативный характер гитлеровских требований, он просил Галифакса сообщить позицию Англии в случае германской агрессии против Румынии и предоставить Румынии заем на сумму в 10 млн. ф. ст. для закупки оружия в Англии и других странах -[89]. Одна­ко и на этот раз английское правительство не изменило своей позиции: запросы румынского посланника оста­лись без ответа.

    Известие о заключении румыно-германского эконо­мического договора вызвало серьезное беспокойство широких кругов английской и французской обществен­ности, выступавших против политики «умиротворения» германского фашизма, за преграждение пути агрессив­ным намерениям гитлеровцев. Желая успокоить обще­ственное мнение, английский министр торговли Стэнли объявил, что через две недели в Румынию направится английская миссия во главе с Лейт-Россом для веде­ния переговоров об усилении товарообмена. Однако эта разрекламированная миссия имела более чем скромные результаты: Англия изъявила готовность за­купить некоторое количество румынского зерна и пре­доставить Румынии заем на сумму немногим более

    5     млн. ф. ст. из расчета 5,5% годовых, ,причем предо­ставление этого займа ставилось в зависимость от
    уплаты Румынией коммерческих долгов Англии[90]. Англо-румынское экономическое соглашение, подписан­ное И мая 1939 г., как и франко-румынское экономиче­ское соглашение от 31 марта 1939 г., было ответом на заключение договора между Германией и Румынией. Но это был такой ответ, который не ослаблял герман­ского господства в экономике Румынии. Главным ре­зультатом экономических соглашений с Англией и Францией опять-таки были значительные поставки английского и французского вооружения для Румынии, которую, таким образом, готовили к совместному с гит­леровцами нападению на Советский Союз.

    Заключением этих соглашений английские и фран­цузские правящие круги стремились также оказать давление на германских фашистов, чтобы сделать их более податливыми в сговоре, направленном против Со­ветского Союза. С этой же целью правительства Англии и Франции заявили 13 апреля 1939 г. о предоставлении своих «гарантий» Румынии и другим странам. Англо­французские «гарантии» Румынии носили также и антисоветскую направленность. Английский посланник в Бухаресте Хор прямо заявил румынскому министру иностранных дел, что они «действительны против СССР». Гитлеровская клика отлично понимала это, и потому Гитлер в беседе с Гафенку заявил, что англо­французские «гарантии» не беспокоят Германию[91].

    «Затевая переговоры с Советским Союзом и давая гарантии Польше, Румынии и некоторым другим госу­дарствам, — указывается в исторической справке «Фаль­сификаторы истории», — Англия и Франция при под­держке правящих кругов США вели двойную игру, рас­считанную на соглашение с гитлеровской Германией с целью направления ее агрессии на Восток, против Со­ветского Союза»[92]. Одновременно с переговорами с

    СССР о заключении договора о взаимной помощи ан­глийские правящие круги, как об этом свидетельствуют документы архива министерства иностранных дел Гер­мании, вели секретные переговоры с Германией о за­ключении широкого англо-германского соглашения о разделе сфер влияния в мировом масштабе и об устране­нии «убийственной конкуренции на общих рынках». Они были готовы заключить такое соглашение, которое предусматривало бы «предоставление Германии преоб­ладающего влияния в Юго-Восточной Европе».

    Англо-германское соглашение, говорил ближайший советник премьера Чемберлена Г. Вильсон германскому послу в Лондоне Дирксену, «освободило бы британское правительство от принятых им на себя в настоящее вре­мя гарантийных обязательств в отношении Польши, Тур­ции и т. д.» (следовательно, и Румынии. — И. Л.)[93]. Ана­логичные мысли развивал в беседе с советником герман­ского посольства в Лондоне Кордтом лейбористский по­литик Бакстон, который дал понять, что он выражает не только свое собственное мнение, но также мнение Виль­сона и Чемберлена. «Великобритания, — сказал он, — обещает полностью уважать германские сферы интере­сов в Восточной и Юго-Восточной Европе. Следствием этого было бы то, что Великобритания отказалась бы от гарантий, предоставленных ею некоторым государствам в германской сфере интересов. Далее, Великобритания обещает действовать в том направлении, чтобы Франция расторгла союз с Советским Союзом и отказалась бы от всех своих, связей в Юго-Восточной Европе»[94]. Таким образом, английские правящие круги и не собирались выполнять своих обязательств, данных Румынии и дру­гим странам, и были готовы выдать их на растерзание Гитлеру.

    В свете вышеуказанных фактов следует считать не­правильным утверждение, будто накануне второй миро­вой войны западные империалисты пытались оказать противодействие экономическому закабалению Румынии, до потерпели в этом неудачу. Германский империализм, развернувший экономическую экспансию в Румынию,
    находился, несомненно, в более благоприятных условиях,, чем английские и французские империалисты, так как в его экономике, переведенной на военные рельсы, на первых порах слабее сказывалось действие предвоенно­го мирового экономического кризиса. Но не в этом глав­ная причина успеха экономического наступления герман­ского фашизма в Румынии и в других странах этой части Европы. Суть дела в том, что проводившаяся империали­стическими кругами западных держав политика на­правления гитлеровской агрессии против СССР включа­ла в £ебя превращение Румынии в антисоветский плац­дарм и поставщика важнейшего стратегического сырья для германских фашистов, а если удастся, то и в союзни­ка гитлеровской Германии в войне против СССР.

    Правящие круги Англии и Франции пошли также на­встречу пожеланиям германского империализма в во­просе изменения режима Дуная. На конференции в Си­найе (1938 г.) и соглашением в Бухаресте (1939 г.) они изменили статут 1921 года, создав условия для превра­щения Дуная в германскую реку, что явилось важным моментом в деле проникновения гитлеровской Германии в дунайские страны и в деле подготовки антисоветской войны.

    Стремление английских правящих кругов сговорить­ся с Гитлером, пожертвовав странами Юго-Восточной Европы, не было секретом для румынских правителей.

    28    июня 1939 г. Кароль II получил из Лондона сообще­ние, в котором говорилось, что влиятельные политиче­ские круги, близкие р Чемберлену, и члены английско­го кабинета министров «считают Германию имеющей право на экономическую экспансию в Юго-Восточной Ев­ропе» [95].

    Стремясь к сближению с Германией, румынское пра­вительство делало все возможное, чтобы внести свой вклад в срыв англо-франко-советских переговоров 1939 года. Румынский министр иностранных дел Гафенку в апреле 1939 года в беседе с английскими политическими деятелями заявил, что Румыния не согласится войти в «систему всеобщей помощи, опирающуюся на Россию», ибо это «скомпрометировало бы наши отношения с Гер­
    манией»[96]. Представитель румынского правительства Крецяну, направленный в то время в Париж, заявил, что правящие румынские круги скорее предпочтут герман­скую оккупацию военной помощи со стороны Советско­го Союза. Советская делегация в ходе московских пере­говоров изъявляла готовность оказать помощь Румынии в случае нападения на нее и ставила в этой связи вопрос об определении места посылки советских войск. Но пра­вящая румынская верхушка отказалась от совместных действий с СССР в борьбе против фашистской агрессии. Кароль II в беседе с турецким президентом И августа

    1939    г. заявил, что Румыния не допустит русскую армию на свою территорию даже в том случае, если она будет идти на помощь румынской армии. Он категорически высказался против заключения договора о взаимной по­мощи с СССР[97]. Проводя такую политику, правящие круги Румынии шли по пути национального предательст­ва, готовили полное, в том числе и военное, подчинение Румынии антисоветским агрессивным целям германской политики.

    Когда нападением фашистской Германии на Польшу была развязана вторая мировая война, румынское пра­вительство официально заявило о своем «нейтралитете». Но это был весьма своеобразный «нейтралитет», об­условленный стремлением королевской диктатуры про­должать маневрирование между двумя империалисти­ческими группировками и принять участие в нападении на СССР любой из этих группировок. С одной стороны, румынское правительство снабжало Германию продо­вольствием, нефтью и другим сырьем, необходимым для ведения войны против англо-французского блока. С дру­гой стороны, оно вступило в сентябре 1939 года в пере­говоры с Великобританией о высадке англо-француз- ских войск в Румынии. В период «странной войны» англо-французские империалистические круги, продол­жавшие мюнхенскую политику сговора с гитлеровцами, стремились использовать Румынию как базу для своего нападения на СССР, избрав в качестве повода спрово­цированный ими же советско-финский конфликт.

    Военные успехи гитлеровцев в Западной Европе, со­кратив возможности внешнеполитического маневрирова­ния Кароля II и его группировки, привели к укреплению прогерманской ориентации румынских правителей. В апреле 1940 года между Германией и Румынией был заключен так называемый «нефтяной пакт», по которому Румыния обязывалась снабжать гитлеровскую военную машину нефтью и нефтепродуктами, а Германия — по­ставить крупную партию оружия из военных трофеев, за­хваченных в Польше. Как говорил румынский премьер- министр Татареску- германскому посланнику, прибытие этого оружия было необходимо для укрепления герман­ских позиций в Румынии и антисоветских военных приго­товлений румынских правящих кругов[98]. В середине апреля 1940 года румынская реакция приступила к про­ведению серии пограничных инцидентов на границе с СССР[99]. В мае была демонстративно проведена частич­ная мобилизация румынской армии. В то же самое вре­мя Кароль II направил в Берлин одного, из своих гене­ралов с просьбой об оказании помощи в создании «во­сточного вала» на румыно-советской границе под видом «строительства границ»'.

    Все более смыкаясь с германским фашизмом на поч­ве общности интересов борьбы против Советского Союза, королевская диктатура поставила вопрос об установле­нии всестороннего сотрудничества с Германией, включая и военное сотрудничество. В беседе с германским послан­ником 29 мая 1940 г. Татареску заявил, что «тесное со­трудничество (с Германией. — Н. JI.) должно быть эф­фективным не только в одной экономической области, но и во всех (подчеркнуто в документе. — Н. JI.) прочих»[100]. Министр двора Урдаряну сообщил дипломатическому представителю Германии, что «король не гс*ворит больше о нейтралитете, а все более склоняется в сторону Герма­нии». Как отмечает в своих мемуарах Гафенку, на корон­ном совете в конце мая 1940 года было принято решение о союзе с Гитлером, то есть о безоговорочном включении

    Румынии в фарватер политики фашистской Германии.

    2    июля 1940 г. Румыния отказалась от англо-француз- ских «гарантий». Подобное развитие румынской внешней политики обусловливалось также фактом разгрома Франции и резким ослаблением позиций Англии.

    К этому времени германский монополистический ка­питал проник уже довольно сильно в румынскую ^эконо­мику, унаследовав активы побежденных и захваченных европейских стран. После заключения экономического соглашения от 23 марта 1939 г. с участием германского капитала было создано 35 акционерных обществ[101]. Рас­тущие позиции Гермайии в румынской экономике укреп­ляли влияние гитлеровцев в Румынии.

    Вся политика румынского правительства создавала серьезную угрозу безопасности юго-западных границ СССР, а поспешность, с которой происходило сближение правящих кругов Румынии с гитлеровской Германией, говорила о том, что разрешение бессарабского вопроса не терпит дальнейшей отсрочки. Поэтому Советское пра: вительство 26 июня 1940 г. вручило румынскому послан­нику в Москве Давидеску заявление, в котором потребо­вало немедленного возвращения Бессарабии и передачи Советскому Союзу «той части Буковины, население кото­рой в своем громадном большинстве связано с Совет­ской Украиной как общностью исторической судьбы, так и общностью языка и национального состава»[102].

    Румынское правительство, не желая возвращать со­ветские территории, обратилось за помощью и консуль­тацией к Германии и Италии. Ответ из Берлина и Рима был один и тот же: «Пока уступите»[103]. Такая позиция фашистской Германии была вынужденной и объяснялась тем, что в тот момент она не была в состоянии вести вой­ну против СССР. Гитлеровцы стремились избежать во­оруженного румыйо-советского конфликта, ибо боялись лишиться важного румынского источника нефти, без ко­торого они не смогли бы в дальнейшем решиться на вой­ну против СССР.

    Видя невозможность получения в тот момент герман­ской поддержки, румынский коронный совет постановил пршнять советское требование. Сразу же после заседания совета король через германского посланника обратился к Гитлеру с просьбой гарантировать румынские границы и прислать в Румынию военную миссию. В то же вре­мя он отдал приказ о всеобщей мобилизации румынской армии. 28 июня 1940 г. после получения согласия румын­ского правительства Красная Армия начала освобожде­ние Бессарабии и Северной Буковины.

    Мирное разрешение «бессарабского конфликта» со­здавало предпосылки для экономического и политиче­ского сотрудничества СССР и Румынии. Однако румын­ские правители не желали улучшения отношений и от­вергали все советские предложения о развитии экономи­ческих и политических связей между двумя странами. Они шли все дальше по пути подчинения страны гитлё- ровской Германии, приступившей с июля 1940 года к не­посредственной подготовке войны против СССР.

    Но «дружба» с германским фашизмом, на которую настойчиво подталкивали страну румынские правители, не сулила Румынии ничего доброго. Коммунистическая партия Румынии в свое время предупреждала, что фа­шистская Германия изберет Румынию «объектом терри­ториальной компенсации своих союзников»[104]. Так оно и получилось.

    Руководствуясь стремлением поставить Венгрию и Болгарию в еще большую зависимость от Германии и обеспечить их участие в войне на стороне держав «оси», гитлеровцы поддержали территориальные претензии этих стран к Румынии. В результате переговоров в горо­де Крайова 19—21 августа 1940 г. между Румынией и Болгарией было подписано соглашение, по которому Южная Добруджа возвращалась Болгарии и восстанав­ливалась болгаро-румынская граница 1912 года.

    16    августа 1940 г. в городе Турну-Северине начались румыно-венгерские переговоры по вопросу о Трансиль­вании. Но из-за сложности проблемы и остроты проти­воречий достичь соглашения путем двусторонних пере­говоров оказалось невозможно. В Трансильвании прожи­
    вало около двух миллионов венгров и более трех мил­лионов румын, причем венгерские и румынские населен­ные пункты перемежались. Компактное венгерское большинство находилось далеко от границы, будучи от­делено от Венгрии широкой полосой территории, где большинство населения составляли румыны. Стремясь сохранить за собой Трансильванию, румынское прави­тельство предложило провести взаимный обмен населе­ния, то есть очистить Трансильванию от венгров. В край­нем случае оно соглашалось уступить площадь в

    14   тыс. кв. км. Венгерское правительство отвергло это предложение, потребовав передачи ей всей Трансильва- нии. Вследствие непримиримости позиций переговоры между Румынией и Венгрией 24 августа 1940 г. были прекращены.

    Срыв переговоров в Турну-Северине повлек за собой чрезвычайное обострение румыно-венгерских отношений. В Венгрии и Румынии была проведена мобилизация, войска стянуты к границе, участились вооруженные столкновения в пограничной полосе. Перспектива войны между Венгрией и Румынией не устраивала ни герман­ских, ни итальянских фашистов. Эта война, подчеркнул Гитлер, обсуждая в Оберзальцбурге 28 августа 1940 г. румыно-венгерский конфликт с итальянским министром иностранных дел Чиано, прекратила бы поставки румын­ской нефти в Германию и Италию, а может быть, приве­ла бы к разрушению румынских нефтепромыслов и, та­ким образом, «создала бы чрезвычайно серьезные про­блемы для ведения войны» этими странами. Она сдела­ла бы, по-видимому, невозможным в дальнейшем уча­стие Румынии и Венгрии в качестве -союзников Герма­нии в войне против Советского Союза. На совещании Гитлера с Чиано было решено вмешаться в румыно-вен- герский конфликт[105].

    Германия и Италия выступили в роли арбитров в споре из-за Трансильвании. Румынских и венгерских представителей пригласили в Вену, где Риббентроп и Чиано объявили им волю Гитлера.

    По «венскому арбитражу» от 30 августа 1940 г. от Румынии была отторгнута Северная Трансильвания пло­щадью 43 тыс. кв. км с населением в 2,5 млн. человек, из которых половину составляли румыны. «Бывшая ру­мынская территория.., — гласил п. 2 арбитражного реше­ния, — будет эвакуирована румынскими войсками в те­чение 14 дней и передана Венгрии»[106]. Румынское насе­ление передаваемой части Трансильвании должно было в шестимесячный срок решить вопрос о своём граждан­стве и в соответствии с этим остаться в составе венгер­ского государства или перебраться в Румынию.

    «Венским* арбитражем» наносился огромный урон хозяйственной жизни Румынии, которая лишилась около трети всего числа крупных промышленных предприятий; резко сократились производственные мощности химиче­ской промышленности (на 22%), цветной металлургии (на 30%), лесной промышленности (на 36,8%) и т. д.[107] Новая граница делала практически невозможной защи­ту страны со стороны Венгрии; теперь она проходила в 80 км от Плоешти — центра нефтедобывающих районов.

    Румынские правящие круги беспрекословно подчини­лись гитлеровскому диктату в надежде на получение компенсации на Востоке за счет будущих завоеваний советских земель. Таким образом, политика королевской диктатуры привела к расчленению Румынии.

    Это вызвало глубокое возмущение всего румынского народа. В Клуже, Тимишоаре, Брашове, Плоешти, Кон- стакце, Яссах и других городах начались массовые на­родные выступления против «венского диктата», орга­низованные компартией. Огромная уличная демонстра­ция протеста под лозунгами: «Долой диктатуру голода и террора Кароля II!», «Долой империалистический „венский диктат4*!», «Хотим народное правительство!», «Хотим дружбы со свободными народами Советского Союза!» состоялась 30 августа 1940 г. в Клуже. 2 сен­тября 1940 г. в Тимишоаре под руководством окруж­ного комитета Коммунистической партии Румынии прошла забастовка на железной дороге, а на следующий день в этом же городе состоялась многотысячная демон­
    страция против принятия арбитражного решения. Де­монстранты, возмущенные актом национального преда­тельства, совершенным правительством королевской дик­татуры, обратили свой гнев на официальных представи­телей двух фашистских держав — Германии и Италии, вынесших решение об отторжении Северной Трансиль- вании от Румынии. В германском и итальянском кон­сульствах в Тимишоаре были выбиты стекла, а гитлеров­ский генерал, находившийся в городе, еле спасся от разъяренной толпы. Попытки местных властей с по­мощью фашистских отрядов пресечь возмущение народ­ных масс не увенчались успехом: фашисты были обра­щены в бегство. В начале сентября в Бухаресте прошли открытые антикоролевские демонстрации.

    Коммунистическая партия явилась единственной по­литической партией, которая выступила против позор­ного «венского диктата». Вместе с коммунистами дей­ствовали члены массовой крестьянской организации «Фронт плугарей», союза венгерских трудящихся «Ма- дос», представители прогрессивной интеллигенции, пат­риотически настроенные офицеры. Руководители нацио- нал-царанистской и национал-либеральной партий, на­против, прилагали все усилия, чтобы удержать народные массы от патриотической борьбы против -чудовищного диктата. Маниу опубликовал в газете «Тимпул» спе­циальное обращение, в котором призывал население воздерживаться от уличных демонстраций протеста, «не давать повод к возмущению спокойствия и внутреннего порядка»[108]. Чтобы отвлечь внимание широких народных масс, правящие круги Румынии начали стягивать вой­ска к границам СССР, провоцировать пограничные стол­кновения и другие инциденты, развернули клеветни­ческую антисоветскую кампанию[109]. Однако эти меры не ослабили острого политического кризиса, создавше­гося в стране в результате антинациональной политики
    королевской диктатуры, которая оказалась неспособной управлять страной даже с помощью террористических методов.

    Верхушка монополистической буржуазии и крупных землевладельцев, чувствуя свою слабость и изоляцию от народных масс и стремясь получить полную поддержку гитлеровской клики, решила прибегнуть к установлению открытой, ничем не замаскированной и еще более же­стокой фашистской диктатуры. Принятием «венского диктата» Кароль II разоблачил себя в глазах народа, потерял остатки авторитета, которым он пользовался у части населения. Необходимо было поставить во главе государства человека еще более «твердой руки». Выбор румынской реакции пал на начальника генерального штаба румынской армии генерала Иона Антонеску, из­вестного своими связями с «железногвардейцами» и гит­леровскими кругами.

    И. Антонеску был отнюдь не новой фигурой на по­литической арене Румынии. Еще при подавлении кре­стьянского восстания в 1907 году он зарекомендовал се­бя кровавым палачом румынского народа. Позднее, в 1919 году, румынские войска под его командованием принимали участие в подавлении Венгерской Советской Республики. Пробыв несколько лет военным атташе в Великобритании, он затем до 1934 года являлся началь­ником генерального штаба, после чего вышел в отставку. В это время Ион Антонеску установил тесные связи с реакционными политическими деятелями — Кодряну, Гогой, Маниу, Братиану и другими. Переход к открытой фашизации страны вновь вернул И. Антонеску к офи­циальной деятельности. В декабре 1937 года он был назначен министром обороны в правительстве Гоги и оставался на этом посту в первом правительстве коро­левской диктатуры, возглавлявшемся iMnpoHOM Кристя. Расхождение с Каролем II на почве соперничества за власть стоило И. Антонеску заточения в Бистрицкий монастырь. Находясь в ссылке, И. Антонеску поддержи вал тесные связи через Г. Братиану с немецкой миссией, по требованию которой он и был освобожден из-под аре­ста77. Его приход к власти был совершен, как признавал он сам, с «согласия Берлина и Рима».

    77   Подпись: 816  Н. И Лебедев

    Гитлеровская клика самым непосредственным обра­зом проявляла заинтересованность в устранении Каро­ля II. Несмотря на то что королевская диктатура пока­зала себя послушным вассалом германского фашизма, в силу своих тесных связей с западными монополистиче­скими кругами Кароль II не был для Гитлера человеком, на которого можно было положиться в ответственный пе­риод завершения подготовки нападения на Советский Союз, в период, когда для германского империализма наступала решающая фаза -борьбы за мировое господ­ство. Гитлеровцы стремились поставить во главе Румы­нии правительство, сформированное из своей агентуры. По их указке «железная гвардия» усилила антикоролев- ские выступления, угрожая убить Кароля II.

    Под давлением народных масс, возмущенных позор­ным принятием «венского диктата», очередное прави­тельство королевской диктатуры во главе с Джигурту, пребывавшее у власти менее месяца, пало. 3 сентября 1940 г. И. Антонеску сформировал правительство, в ко­тором была широко представлена «железная гвардия». Через два дня он заставил Кароля II передать себе большую часть королевских прерогатив, сделавшись, та­ким образом, диктатором, а 6 сентября 1940 г. И. Анто­неску вынудил короля отречься от престола в пользу 19-летнего наследного принца Михая и покинуть страну.

    Румынское государство было объявлено «легионер­ским», то есть «железногвардейским», фашистским, а сам И. Антонеску, по гитлеровскому образцу, — «кон- дукэтором» («руководителем»). Он отменил королев­скую конституцию 1938 года, ликвидировав последние остатки демократических свобод, присвоил себе право издавать декреты, ввел фашистское расовое законода­тельство. В стране установился режим кровавого терро­ра правительственных властей и банд «железногвардей- иев», которые зверски расправлялись с коммунистами и другими антифашистами.

    «Железная гвардия» была признана единственной по­литической партией. Привлечение «железногвардейцев» в правительство и обеспечение исключительных условий для деятельности румынских фашистов, являясь показа­телем раболепия правящей румынской верхушки перед германским фашизмом, вместе с тем было призвано обеспечить на первых порах сравнительно массовую ба­
    зу открытой фашистской диктатуры, а также отвлечь массы от вступления на путь революционной борьбы.

    Румынская монархия в лице нового короля Михая I выступила соучастницей «железной гвардии» и генерала Антонеску в установлении в Румынии кровавого режима террора и насилия. Лидер «железной гвардии» Хориа Сима не случайно говорил, что «Михай олицетворяет символ молодого легионера». Да и сам Михай I не скры­вал своего согласия с политикой диктатора Антонеску и банд легионеров — «железногвардейцев». В приветст­венной телеграмме на имя И. Антонеску по случаю па­рада «железной гвардии» в Бухаресте 6 октября 1940 г. он писал: «Поздравляю вас, господин генерал, с началом перестройки страны совместно с легионерами. Желаю вам лично и легионерскому движению полного успеха на благо румынизма»[110].

    Коммунистическая партия в брошюре «Наша точка зрения», изданной 10 сентября 1940 г., указывала, что боязнь освободительной революционной борьбы трудя­щегося народа заставила буржуазно-помещичьи партии участвовать в дворцовом перевороте и установлении дик­татуры Антонеску. Эти партии боялись, что королевская диктатура, столь ненавистная народу, не будет в состоя­нии задержать приближающийся подъем революционно­го движения трудящегося народа. «С этой целью, имен­но с этой целью, — подчеркивалось в брошюре, — была установлена жестокая военно-гвардейская диктатура агента германо-итальянского империализма — генерала Антонеску». *

    Как было впоследствии установлено на судебном про­цессе главных румынских военных преступников, приход И. Антонеску к власти произошел при активном участии Маниу и Братиану, которые, встретившись 3 сентября 1940 г. с И. Антонеску, договорились о совместных дейст­виях. Братиану не скрывал своей радости по поводу на­значения И. Антонеску главой правительства. Сами ли­деры «исторических * партий» в состав правительства И. Антонеску не вошли по тактическим соображениям, но оказали ему полную поддержку. Они делегировали в правительство легионерско-фашистской диктатуры вид­
    ных деятелей своих партий: Крецяну, Оттулеску, Леона и других — от национал-либеральной партии; Джерота и Петреску — от национал-царанистской партии, которые заняли посты министров или генеральных секретарей ми­нистерств. Заместителем премьера и министром ино­странных дел в правительстве Иона Антонеску стал Ми- хай Антонеску, в свое время видный член национал-либе­ральной партии. Маниу заверил И. Антонеску, что не бу­дет чинить ему препятствий
    J9. Правосоциалистические предатели рабочего класса и руководители корпорации (фашизированных реформистских профсоюзов) выразили доверие правительству Антонеску, а некоторые из них даже определились на службу к нему.

    Империалистические круги Соединенных Штатов Аме­рики и Великобритании приветствовали установление в Румынии легионерско-фашистской диктатуры. Реакцион­ная американская и английская пресса одобрительно от­зывалась об Антонеску и новом режиме, изображая уста­новление легионерско-фашистской диктатуры как спасе­ние для Румынии, а махровую фашистскую «железную гвардию» — как организацию, преданную интересам ру­мынского народа [111].

    Одним из первых шагов правительства фашистского диктатора И. Антонеску была его просьба к Гитлеру при­слать в Румынию немецкую военную миссию, что означа­ло согласие на оккупацию страны германскими войсками. 20 сентября 1940 г. немецкое верховное командование издало директиву о посылке сухопутных и военно-воз­душных сил якобы с целью оказания «помощи Румынии, нашему другу, в организации и обучении ее вооруженных сил» [112]. Истинная цель, которую директива предписывала сохранять в тайне, заключалась в том, чтобы обеспечить охрану нефтепромыслов, «сделать вооруженные силы Румынии способными выполнить определенные задачи в соответствии с планом, разработанным в интересах Гер­мании», а также подготовить почву для совместных дей­ствий немецких и румынских войск с территории Румы­нии «в случае, если мы будем вынуждены вступить в вой­ну с Советской Россией»[113]. Ввод немецких войск имел целью также укрепить позиции фашистского режима в Румынии. В начале октября немецкие войска под видом «инструкторов» стали прибывать в Румынию. Германия согласилась также поставить вооружение для румынской армии[114].

    Этим шагом румынские правящие круги окончатель­но превращали Румынию в плацдарм и союзника гитле­ровской Германии в предстоящей войне против СССР. Свидетельством антисоветского союза румынской реак­ции и германского фашизма являлись немецкие «гаран­тии», предоставленные Румынии одновременно с приня­тием ею «венского арбитража», в соответствии с кото­рыми гитлеровская Германия брала на себя обязательст- ьо защищать «территориальную целостность» и «неза­висимость» румынского государства. Даже ближайший сотрудник Риббентропа Кордт признает, что эти «гаран­тии» были явно враждебным актом в отношении Совет­ского Союза м.

    Сразу же после прихода к власти И. Антонеску от­правился на поклон к фашистским руководителям Ита­лии и Германии. Он посетил Рим, где имел беседу с Мус­солини. Из Рима он проследовал в Берлин для встречи с Гитлером. Во время первого свидания в ноябре 1940 года Гитлер, желая воодушевить румынскую правящую вер­хушку на еще большее сотрудничество и подчинение страны'фашистской Германии, намекнул на возмож­ность пересмотра «венского арбитражного решения». «Последняя страница истории Трансильвании еще не написана», — заявил он[115]. Гитлер обещал также помочь вернуть Румынии территорию советской Бессарабии, вскрыв тем самым собственные планы подготовлявшего­ся нападения на СССР. Антонеску заверил Гитлера, что Румыния будет вместе с Германией воевать против Со­ветского Союза.

    23 ноября 1940 г. Румыния официально присоедини­лась к военному союзу фашистских держав, подписав «Тройственный пакт».

    Через три недели после первой встречи Гитлера с Антонеску последовало их новое свидание в Берхтесгале- не. Румынский диктатор согласился на прибытие в Ру­мынию новых контингентов германских войск, сосредото­чивавшихся для последующей агрессии на Балканы, а также для нападения на Советский Союз. На этот раз Антонеску поставил перед Гитлером вопрос о «железной 1вардии», которая, по его мнению, подрывала порядок и спокойствие в стране.

    Дело в том, что дорвавшаяся до власти «железная гвардия» своими бандитскими действиями беспокоила румынские господствующие классы. Последние не имели ничего против экспроприации «железногвардейцами» венгерских и еврейских собственников. Но эти действия, совершавшиеся в форме бандитских грабежей, вели к дезорганизации и хаосу в экономической жизни страны. По неполным данным, «железногвардейцы» разграбили за шесть месяцев (с сентября 1940 г. по январь 1941 г.) имущества на сумму более 1 млрд. лей. К тому же «же­лезногвардейцы» развернули террор против своих поли­тических противников из числа представителей правящих кругов. Все это создавало напряженное положение в Ру­мынии. Один из членов правительства Антонеску писал, что своими грабежами, убийствами и жестокостями «же­лезная гвардия» так запугала население, что слово «ле­гионер» вызывало страх в любой деревне. Надеясь на поддержку гитлеровцев, «железногвардейцы» готовились устранить Антонеску и сосредоточить в своих руках всю полноту власти.

    Гитлер ответил румынскому диктатору, что Германию «интересует в Румынии лишь армия. Она должна в очень скором времени сыграть важною роль»[116]. Ответ Гитлера означал по существу согласие принести «железногвар- дейцев» в жертву интересам предстоящей войны против СССР, в которой должна была принять участие румын­ская армия. Этот ответ отражал неверие Гитлера в силу «железной гвардии». Видный деятель германского рейха, директор департамента экономической политики Клодиус,
    после своего возвращения доносил Герингу, что «желез­ная гвардия» слишком слаба и способна лишь на отдель­ные изолированные действия[117].

    Когда в январе 1941 года Хориа Сима, надеявшийся на поддержку гитлеровцев, поднял мятеж, то он просчи­тался: легионеры были предоставлены самим себе. Анто­неску, опираясь на поддержку реакционного офицерства и генералитета, а также финансово-промышленных кру­гов, недовольных «крайностями» «железногвардейцев», подавил путч «железной гвардии», разделавшись со свои­ми соперниками. Интерсно отметить, что немецкие войска в Румынии получили приказ оказать помощь Антонеску. Свою позицию в отношении путча румынских легионеров Гитлер аргументировал следующими словами: «Мне нужна здоровая румынская армия, а не фанатики». Это, однако, не помешало ему укрыть на германской террито­рии остатки разгромленной «железной гвардии» во глазе с Хориа Сима, которого он держал в Германии до самых последних дней войны в качестве средства давления на Антонеску.

    Устранение «железной гвардии» из правительства знаменовало усиление единоличной власти Антонеску, установление военно-фашистской диктатуры в стране. Оно было с удовлетворением встречено лидерами бур­жуазно-помещичьих партий, игравшими в оппозицию к фашистскому режиму. В циркуляре к членам национал- либеральной партии Д. Братиану писал по поводу ново­го состава правительства Антонеску: «Теперь мы имеем правительство из генералов. Это — самое лучшее реше­ние (подчеркнуто мной. — Н. Л.)> возможное при настоя­щем кризисе»[118]. Д. Братиану считал, что это правительст­во помешает установлению «коммунистического режима» в случае окончания войны или ухода германской армии из Румынии. Маниу также одобрительно отнесся к соз­
    данию военно-фашистского правительства, о чем свиде­тельствует его меморандум на имя Антонеску от 27 фев­раля 1941 г. Флуераш, Ефтимие Герман и другие преда­тели рабочего класса направили румынскому диктатору телеграмму с выражением согласия с военно-фашист­ской диктатурой.

    Клика Антонеску усилила террор против демократи­ческих сил, чтобы задушить борьбу румынского народа за свои права, за национальную независимость и мир. В феврале 1941 года в Румынии появились концентра­ционные лагеря, куда военно-фашистская диктатура стремилась упрятать коммунистов и других антифаши­стов с целью их последующего истребления.

    Идя все дальше по пути подчинения румынской эко­номики интересам гитлеровской Германии, Антонеску заключил 4 декабря 1940 г. новые экономические согла­шения с германским рейхом. Важнейшим из них явля­лось соглашение о претворении в жизнь 10-летнего пла­на «экономического сотрудничества», предусмотренного договором от 23 марта 1939 г. Основными пунктами этого соглашения были следующие обязательства Румы­нии: 1) сотрудничать с Германией в развитии сельского и лесногр хозяйства, в соответствии с германскими по­требностями; 2) развивать промышленность в рамках «нового европейского порядка», то есть в таком направ­лении, которое соответствует интересам гитлеровской Германии; 3) реорганизовать свои пути сообщения в соответствии с «естественными путями сбыта продукции румынской экономики» в рамках «нового европейского порядка», то есть в направлении на Германию; 4) согла­ситься на принятие немецких «специалистов», то ссть поставить румынскую экономику под прямой контроль гитлеровской Германии; 5) экспортировать свою продук­цию в Германию по установленным ценам, «не завися­щим от мировых цен и экономических кризисов», то есть по ценам, диктуемым германским рейхом[119].

    По соглашению от 4 декабря 1940 года курс немец­кой марки по отношению к румынской лее резко повы­шался, что вело к увеличению убыточности для Румы­нии в торговле с Германией. Румыния была окончатель­но включена в систему «центрального клиринга», поте­
    ряв возможность . в сколько-нибудь значительных размерах вести торговлю с другими странами на основе расчетов свободной валютой. Германия все более моно­полизировала торговлю с Румынией: в 1939 году ее /толя в румынском экспорте составляла 32,3%, а в им­порте— 56,6, а в 1940 году — соответственно 43,6 и 56,6 %[120].

    Включение Румынии в «новый европейский порядок» означало увековечение экономической отсталости страны, ограбление ее германскими фашистами, кото­рые установили свое полное и безраздельное господство в румынской экономике. Оно означало превращение Румынии в колонию германского империализма, в по­ставщика пушечного мяса для преступной антисовет­ской войны.

    В январе и мае 1941 года во время встреч Антонеску с Гитлером подробно были обсуждены совместные дей­ствия обоих государств против Советского Союза. Гит­лер заявил, что Германия решила напасть на СССР и что «Румыния не должна стоять вне этой войны». Ру­мынский диктатор выразил согласие принять участие в нападении на Советский Союз, поскольку это целиком и полностью соответствовало агрессивным планам кли­ки Антонеску, которая обязалась подготовить потребное количество румынских войск и одновременно увеличить поставки нефти и продуктов сельского хозяйства для нужд германской армии[121].

    В связи с предстоящей войной против Советского Союза гитлеровцы придавали исключительно большое значение обеспечению безопасности и целости румын­ского нефтеносного района. 26 марта 1941 г. германское верховное командование издало специальный приказ по этому поводу. Подчеркивая, что этот район является «жизненно важным для ведения войны Германией», приказ предписывал возложить охрану нефтеносного района на достаточно крупные охранные силы, поддер­живающие тесную связь с органами по борьбе с сабота­жем. Помимо этого, в нефтеносном районе «должны
    находиться подвижные ударные группы (в ряде случаев моторизованные) на случай борьбы с воздушными де­сантами противника»[122].

    На время встречи с Гитлером Антонеску согласился поставить румынскую армию в непосредственное подчи­нение германского верховного командования на период войны против Советского Союза. Германия обещала предоставить Румынии за ее участие в антисоветской войне Бессарабию, Северную Буковину и другие совет­ские территории вплоть до Днепра.

    • * *

    Установление фашистской диктатуры и подчинение страны агрессивным целям гитлеровской Германии нес­ли румынским трудящимся полное политическое беспра­вие, дальнейшее ухудшение их жизненного урозня, смерть и страдания в подготовлявшейся германскими и румынскими фашистами войне против Советского Союза. Коммунистическая партия Румынии возглавила борьбу румынского народа против этого гибельного для страны курса внутренней и внешней политики. В жесто­ких условиях подполья, несмотря на кровавый фашист­ский террор, коммунисты решительно выступали в защи­ту демократических свобод, национальной независимо­сти Румынии, за предотвращение войны.

    В брошюре, изданной в июне 1938 года, компартия предупреждала, что страна и народ падут жертвой фа­шистской Германии и ее «железногвардейской» агенту­ры, «если румынский народ вместе с населяющими стра­ну национальностями своевременно не свергнет коро­левскую диктатуру».

    В другом документе в период подготовки захвата Чехословакии Коммунистическая партия призывала к объединению всех антифашистских сил внутри и во вне страны, чтобы преградить путь фашизму в Чехослова­кию — очередную жертву гитлеровской агрессии [123]. «Все балканские государства,— говорилось в этом докумен­те,— и в первую очередь Румыния, должны эффективно помочь Чехословакии в борьбе за защиту ее националь­
    ной независимости и целостности. Необходимо заклю­чить тесный политический и военный союз с Советским Союзом — государством, которое своей миролюбивой политикой защищает независимость всех малых страч Центральной и Юго-Восточной Европы». Компартия призывала народные массы своими действиями заста­вить правительство Румынии проявить солидарность с Чехословацкой Республикой. Лозунгами борьбы, вы­двинутыми Коммунистической партией Румынии, были: «Мобилизуем все силы на устранение королевской дик­татуры, за создание демократического правительства!..»; «За немедленное заключение тесного союза с Советским государством!»; «Защитим мир против преступной вой­ны, подготовляемой Гитлером и его диктатурой!».

    Когда войска фашистской Германии оккупировали всю Чехословакию и вышли на границу с Румынией, а правительство королевской диктатуры готовилось ка­питулировать перед гитлеровцами и подписать кабаль­ный экономический договор, румынские коммунисты заявили о своей готовности с оружием в руках защи­щав страну[124]. Коммунистическая партия Румынии по­вела решительную борьбу против кабального догозора от 23 марта 1939 г., организуя массовые выступления трудящихся. Особо следует отметить в этой связи пер­вомайскую демонстрацию 1939 года в Бухаресте, в кото­рой приняли участие 20 тыс. рабочих, протестовавших против гитлеровской агрессии и требовавших «отмены предательского румыно-германского экономического пакта»[125].

    Политика экономического и политического подчине­ния страны германскому фашизму и подготовка антисо­ветской войны привели к значительному снижению жизненного уровня трудящихся. Быстро росли цены в розничной торговле. Господство .германского капитала на внутреннем рынке Румынии усилило также и обни­щание румынского крестьянства. В начале 1940 года долги у маломощной части крестьянства составляли де­сятки миллиардов лей. Большое число мелких крестьян­ских хозяйств разорялось. Разъясняя причины бедствен­
    ного положения трудящихся, Коммунистическая партия поднимала их на борьбу против гитлеровских грабите­лей и предательства румынских правящих кругов.

    Коммунисты совместно с левыми социал-демократа­ми и низовыми профсоюзными активистами провели це­лый ряд рабочих забастовок и стачек. Наиболее круп­ными из них были выступления на промышленных пред­приятиях Бухареста, Решицы, Плоешти, Клужа, Арада, Оради и Мурешулуй[126]. На металлургическом заводе «Голденберг» стачка продолжалась около шести недель и завершилась победой рабочих, добившихся значитель­ных экономических уступок со стороны предпринимате­лей. Принятием условий бастующих рабочих о заключе­нии коллективных договоров и увеличении заработной платы закончились забастовки металлистов Решицы, нефтяников Плоешти, портовых рабочих Галаца и Кон­станцы. Большой размах антифашистских выступлений отмечался в Румынии в 1939 году в связи с празднова­нием 1 Мая В них участвовали широкие слои населе­ния, требовавшие восстановления демократических сво­бод и улучшения условий жизни.

    Рабочие выступления сильно обеспокоили правящую румынскую верхушку. «Для порядка в государстве соз­дается опасное положение»,— отмечалось в одном из до­несений сигуранцы за 1939 год. Резидент министерства внутренних дел в Ясской области сообщал в вышестоя­щие инстанции, что рабочие вверенной ему области «проявляют сильное недовольство и развивают интен­сивную борьбу за свои коллективные требования. Пред­принимаемые ими действия преследуют наряду с про­фессиональными проблемами цели, направленные на развитие солидарности и укрепление духа борьбы... На каждой фабрике и в каждой мастерской продол­жается агитация... Положение остается напряженным и в будущем может привести к еще большему недовольст­ву». В другом сообщении из Ясс указывалось, что недо­вольство рабочих постепенно растет. «Рабочие считают, что все несчастья исходят от подготовки к войне».

    В борьбу против фашизации страны втягивалось тру­дящееся крестьянство, выступавшее союзником румын­ского пролетариата. Компартия, используя различные
    каналы легальной и нелегальной работы, указывала крестьянам пути борьбы за ликвидацию обременитель­ных налогов и долгов, за повышение сбытовых цен на сельскохозяйственную продукцию, вывозимую в Герма­нию. Под влиянием разъяснительной работы коммуни­стов произошли крестьянские выступления в районах Молдовы, Добруджи, Олтении и Трансильвании. В неко­торых местах (в Сату-Маре, Керменешти-Илфов и др.) дело дошло до столкновений с полицией и жандармери­ей. Крестьянская молодежь, мобилизованная военными властями на сельскохозяйственные работы, все чаще от­казывалась работать в помещичьих хозяйствах. В уезде Арад и других районах страны имели место антиправи­тельственные выступления солдат[127].

    Важнейшим условием успешной борьбы против фа­шизма компартия считала единство действий всех анти­фашистских сил, в первую очередь рабочего класса. Но правые лидеры социал-демократии сорвали все по­пытки коммунистов создать единый фронт борьбы против фашизма. Руководство национал-либеральной и н^цио- нал-царанистской партий также отказалось от совмест­ных с компартией действий в защиту демократических свобод.

    Вместе с тем тормозящую роль в развитии освобо­дительной антифашистской борьбы в это время сыграли известные ошибки Коммунистической партии Румынии, обусловленные пребыванием в ее руководстве предате­лей Фориша и других. Было дано неправильное указа­ние партийным организациям участвовать в выборах, организованных королевской диктатурой с целью созда­ния видимости демократического режима. Был выдвинут неверный лозунг концентрации демократических сил внутри и вне «Фронта национального возрождениям, призванного обеспечить массовую базу диктатуры Каро­ля II. В разработке и проведении этой ошибочной линии принимал участие Василе Лука, впоследствии разобла­ченный как правый оппортунист и контрреволюционер[128]. Компартия недооценила также опасность со стороны
    «железной гвардии» и других явно фашистских органи­заций и не направила против них основной огонь борьбы народных масс. Не было оказано должного сопротивле­ния королевскому правительству при роспуске Всеобщей конфедерации труда. Ошибкой руководства партии было также и то, как отмечал Г. Георгиу-Деж, что оно дало >казание выйти из правительственных профсоюзов, в ко­торых КП Румынии к весне 1940 года добилась значи­тельного влияния".

    Некоторые из этих ошибок были затем исправлены. Но из-за отсутствия единства рабочего класса и антифа­шистского народного фронта румынскому народу не удалось помешать установлению фашистского режима и присоединению Румынии к гитлеровской коалиции.

    В июне 1939 года, когда мировая империалистиче­ская реакция стремилась спровоцировать войну против СССР, состоялся VI пленум ЦК КПР, определивший по­зицию партии в отношении фашистской агрессии и импе­риалистической войны. Пленум отметил, что Коммуни­стическая партия является единственной партией, борю­щейся решительно и последовательно против королев­ской диктатуры, против фашизма и империалистической войны. Единственно справедливой войной, подчеркнул пленум, является война «румынского народа и совместно проживающих с ним национальностей за защиту неза­висимости и границ родины, против фашистской агрес­сии»[129].

    После того как нападением на Польшу германский фашизм развязал вторую мировую войну, Коммунисти­ческая партия Румынии вместе со всеми компартиями развернула борьбу за прекращение империалистической войны. Она разоблачала политику «нейтралитета» ру­мынских правящих кругов, чреватую опасностью вовле­чения Румынии в войну за чуждыеей интересы, выступа­ла против военных приготовлений королевской диктату­ры (выпуска 10-миллиардного займа «вооружения ар­мии» и др.) к нападению на Советский Союз. Призывая к свержению фашистско-королевской диктатуры, ком­партия указывала тем самым путь сохранения мира для страны: «Наша страна может остаться вне войны, если будет устранен современный режим, который угождает то Гитлеру, то Чемберлену и Даладье.., содержит в себе самую большую опасность втягивания Румынии в вой- ну»[130]. Компартия подчеркивала, что избавление наро­дов Румынии от империалистической бойни и завоевание независимости румынского народа возможно только при поддержке великой страны социализма, только с помо­щью единого народного фронта.

    Влияние Коммунистической партии среди рабочих, крестьян и интеллигенции в годы войны неуклонно рос­ло, и никакие репрессии властей, действия буржуазных партий и правых социал-демократов не могли остано­вить этот процесс. Румынские коммунисты показали се­бя верными защитниками национальной независимости страны, самоотверженными борцами за интересы ру­мынского народа и национальных меньшинств. «В то время, когда королевская диктатура предавала страну, а Маниу и Братиану были соучастниками этого преда­тельства,— указывал Г. Георгиу-Деж,—коммунистиче­ская партия была единственной партией, которая заняла решительную позицию и мобилизовала народные массы против „венского диктата4[131]. Многотысячные демон­страции протеста против отторжения Северной Тран­сильвании, прошедшие под лозунгами компартии, яви­лись наглядным свидетельством роста ее политического авторитета и влияния в широких народных массах.

    Решительно выступая против «венского диктата» и ввода германских войск в Румынию, означавшего окку­пацию страны, Коммунистическая партия указывала пути восстановления независимости страны. «Скынтейя» («Искра»)—орган Центрального Комитета Коммуни­стической партии Румынии — в октябрьском номере за

    1940    год писала: «...Ни Румыния, ни Венгрия более не являются независимыми странами. Румынский народ и народ венгерский, балканские народы могут завоевать национальную независимость перед лицом всех империа­листических держав только совместной борьбой и при поддержке велИкой страны социализма — СССР»[132].

    «Скынтейя» призывала на борьбу против буржуазии и помещиков, предающих народ, против «железной гвар­дии» и военно-легионерской диктатуры, против нашест­вия германских оккупационных войск.

    В своей деятельности по организации и руководству борьбой против фашизма компартия стремилась исполь­зовать все легальные и нелегальные средства. Она во­влекала в антифашистское народное движение членов различных общественных организаций — касс взаимопо­мощи, спортивных союзов, культурных обществ и т. п С целью ведения легальной работы Коммунистическая партия создала в 1940 году целую сеть организаций: «Румынская рабочая помощь», «Ассоциация по оказа­нию помощи политзаключенным» и т. п. Эти организа­ции проводили забастовки, демонстрации, боролись за освобождение антифашистов из тюрем, концлагерей, раснрос1раняли газеты, листовки и т. д. Воссоздание в

    1939   году Союза коммунистической молодежи, ошибочно распушенного в 1937 году, имело важное значение для активизации работы среди молодежи, вовлечения ее в антифашистскую борьбу. СКМ провел большую работу по разоблачению реакционных молодежных объедине­ний— «Национального студенческого фронта», «Стражьг цэрий», действовавших под эгидой фашистского «Фрон­та национального возрождения».

    Несмотря на кровавый режим военно-фашистской диктатуры, румынский пролетариат не прекратил своей забастовочной борьбы против фашистского порабоще­ния страны, за свои жизненные права. 3 ноября 1940 г. под руководством коммунистов прошла политическая демонстрация на предприятии «Обор» в Бухаресте. Ее лозунгами были: «Долой фашизм!», «Долой террор!», «Хотим хлеба, а не войны?». Политические и экономиче­ские забастовки осенью 1940 года состоялись на многих заводах и фабриках, в том числе на таких крупных пред­приятиях, как «Малакса», «Вулкан», «Астра» и другие. Даже по преуменьшенным данным официальной стати­стики, отмечается заметное возрастание забастовочного движения госле установления диктатуры Антонеску: за первое полугодие 1941 года в забастовках участвовало рабочих в четыре раза больше, чем за весь 1939 год [133].

    Крупнейшим выступлением рабочих явилась героиче­ская забастовка горняков долины Жиулуй, проходившая в период 15 апреля — 5 мая 1941 г. и вызвавшая серьез­ное беспокойство в правящей фашистской верхушке. Ми­нистр внутренних дел, докладывая генералу И. Антоне­ску о все еще продолжающейся забастовке, сообщал, что на шахтах Петрилы и Лупени работают только единицы рабочих, а в третьем каменноугольном районе — Ани- ноасе нцкто не работает. «Если такое положение будет продолжаться еще более 24 часов,— предупреждал он, — то копям будет угрожать опасность». Забастовщики бо­ролись не только за улучшение условий труда, повы­шение Заработой платы и норм снабжения шахтеров продовольственными и промышленными товарами, но ставили задачей срыв поставок угля для военной про­мышленности, работавшей на подготовку войны против СССР. Министр труда в правительстве Антонеску прямо писал: «Так называемый трудовой конфликт в долине Жиулуй тщательно организован и подготовлен для дез­организации данного производства и расстройства ны­нешнего порядка в государстве».

    Подпись: 97Чтобы подавить забастовку, правительство направи­ло войска и жандармерию, послано было большое чис­ло агентов из сигуранцы и специальной информацион­ной службы при совете министров. Была послана также правительственная комиссия по «урегулированию» тру­дового конфликта между рабочими и владельцами руд­ников. Но этих мер оказалось недостаточно. «...Санкции, предусмотренные инструкцией генштаба и декретом- законом (от 1 ноября 1940 г. — Н. J1.) о пресечении экономического саботажа, — сообщалось в донесении правительству, — не дали результатов». Забастовка продолжалась, угрожая перекинуться на другие отрасли промышленности. В целях предотвращения выступления рабочих на других фабриках и заводах министр труда высказался за посылку на эти предприятия войск, жан­дармерии и агентов сигуранцы. Забастовка в Жиулуй была в конце концов подавлена, над ее руководителями и передовыми рабочими правительство Антонеску учи­нило расправу. Забастовка явилась наглядной демонст­рацией освободительной, антифашистской борьбы ру­мынского пролетариата, волю которого не сломили воен­но-фашистская диктатура и разгул террора в стране.

    7   Н И. Лебедев

    Рабочие вели борьбу с диктатурой Антонеску, с аг­рессивной политикой германских и румынских фашистов, открыто готовившихся к нападению на СССР, также пу­тем организации актов саботажа на транспорте и пред­приятиях военного значения. Каждый месяц происходи­ли диверсии, в результате которых пускались под откос поезда с горючим и продовольствием для Германии, то­нули баржи с нефтью и хлебом, возникали пожары на нефтепромыслах, взрывы на нефтеочистительных заво­дах и т. д. 6 октября 1940 г. в Бухаресте сгорела фабри­ка красителей и нефтеперегонный завод; 10 декабря бы­ли взорваны резервуары с горючим, подготовленным об­ществом «Ромына Американа» для отправки в Герма­нию; 16 декабря был выведен из строя нефтепровод Плоешти — Бузэу; 24 марта была разрушена прядильная фабрика в Галаце, выполнявшая военные заказы, и т. д.10'* Весной 1941 года в Констанце под руководством коммуниста Филимона Сырбы были осуществлены ди­версии на ряде предприятий [134].

    Румынские крестьяне выражали свое недовольство политикой военно-фашистской диктатуры и ее военными приготовлениями. Они выступали против конфискации земель под аэродромы гитлеровской армии, реквизиции скота и принудительного труда' на помещичьих землях, уклонялись от призыва в армию. «Крестьяне, — докла­дывала министру внутренних дел префектура Ясской об­ласти, — неодобрительно относятся к военным сборам и говорят, что если государство имеет армию, то пусть оно и содержит ее, а не сажает солдат на нашу шею. Сель­ское население очень недовольно мобилизацией мужчин, пребыванием армейских частей в области, как и создав­шимся международным положением».

    Против фашистской диктатуры выступали не только рабочие, крестьяне и интеллигенция, но и большинство мелкой буржуазии, а также та часть буржуазии, кото­рая была враждебно настроена к диктатуре финансового капитала и к планам превращения Румынии в аграрный придаток Германии. Политика диктатуры Антонеску и гитлеровцев, стремившихся вытеснить английский, фран­цузский и американский капитал из экономики страны, ущемляла интересы тех румынских буржуазных кругов, которые были связаны с этим капиталом.

    Все это создавало предпосылки организации единого антифашистского фронта в стране, чего настойчиво до­бивалась Коммунистическая партия. В январе 1941 года компартия выступила с брошюрой «За мир и националь­ную независимость румынского народа», в которой пред­ложила демократическим антифашистским силам «Платформу борьбы».

    В этой брошюре разоблачался фашистско-легионер­ский режим Антонеску, включивший страну в «Тройст­венный пакт» и превративший ее в вассала германского империализма. Крупные капиталисты и помещики Румы1 нии, говорилось в документе, пригласили германские оккупационные войска для поддержания их реакцион­ной диктатуры. «Таким путем господствующие классы подвергают румынский народ и угнетенные националь­ности острой опасности вовлечения в империалистиче­скую войну, которая распространяется на Балканах.., подстрекают против Советского Союза, говорят, . что * весной пойдем вместе с немецкой армией против Рос­сии4*». Единственным выходом из опасного положения, созданного политикой господствующих классов, компар­тия считала путь решительной борьбы за экономические, политические и национальные требования трудящегося народа, за режим, который служит интересам народных масс.

    Подпись: 7*' Компартия подчеркивала, что она готова сотрудни­чать в борьбе за осуществление любого частичного тре­бования платформы, но ставит единственным условием какого бы то ни было сотрудничества отношение к во­просу национальной независимости. Ориентация на импе­риалистические державы, указывала она, является пре­дательством национальной * независимости румынского народа. «Только политика тесной дружбы с Советским Союзом, его поддержка могут спасти румынский народ от катастрофических последствйй империалистической войны, могут гарантировать национальную независи­мость страны и сохранить мир народам Румынии»[135].

    Однако Коммунистической партии не удалось в то время добиться объединения антифашистских сил и со­здания единого народного фронта. Это объясняется тем, что правые социал-демократы сорвали единство рабочего класса, а лидеры буржуазно-помещичьих партий отказа­лись вести борьбу против фашистской диктатуры, кото­рую они поддерживали. Определенную роль,играла так­же слабость Коммунистической партии, подвергшейся ударам извне и внутри: предательские, контрреволю­ционные элементы во главе с Форишем провоцировали аресты основных кадров партии, вели работу по разло­жению и ликвидации партийных организаций.

    Фашистские правители сумели разжечь шовинистиче­ские настроения и под прикрытием демагогических ло­зунгов ввергли страну в преступную войну против Со­ветского Союза.

    Глава И

    РУМЫНИЯ ПОД ИГОМ ГИТЛЕРИЗМА.

    БОРЬБА РУМЫНСКОГО НАРОДА ПРОТИВ ФАШИЗМА И УЧАСТИЯ СТРАНЫ В АНТИСОВЕТСКОЙ ВОИНЕ

    Вступление правящих румынских кругов в войну гит­леровской Германии против Советского Союза явилось политическим завершением всей их предшествующей антинациональной и антисоветской внешней политики Румынские правители ввергли страну в войну, надеясь на быструю победу фашистской Германии над СССР.

    Главной целью войны господствующие классы Румы­нии считали уничтожение первого в мире социалистиче­ского государства, которое одним фактом своего сущест­вования и успехами в развитии экономики и культуры оказывало большое революционизирующее влияние на трудящиеся массы в капиталистических странах. Они полностью были согласны с точкой зрения Гитлера, кото­рый в беседе с М. Антонеску, заместителем румынского диктатора, 27 ноября 1941 г. заявил, что единственное решение «русской проблемы» заключается в «колониза­ции и биологическом устранении», то есть в захвате со­ветских земель и физическом уничтожении советских граждан.

    1  Наступление с территории Румынии началось 1 июля 1941 г. Оно велось вначале силами 7 немецких и 13 румынских дивизий и

    9    румынских бригад. 3-я и 4-я румынские армии входили в состав группы немецко-фашистских армий «Юг», возглавлявшейся генерал- фельдмаршалом Рунштедтом (См. «Вторая мировая война 1939—1945 гг. Военно-исторический очерк», Военнздат, 1958, стр. 195).

    В войне против Советского Союза правящие круги Румынии преследовали цель аннексировать обширные советские территории, нажиться на грабеже советского народа. Обещания Гитлера предоставить Румынии за ее участие в антисоветской войне советские территории до Днепра вызвали неописуемый восторг румынских господ­ствующих классов. В своем дневнике Арджетояну отме­чал в этой связи: «Пишу и спрашиваю себя: не сон ли это?» [136]. Гитлеровцы не скупились на посулы. Они обеща­ли не только советские территории, но и Северную Тран­сильванию, заверяли также, что болгарская часть До- бруджи может быть вновь присоединена к Румынии.

    Правящие румынские круги лелеяли надежды уста­новления собственного господства в Юго-Восточной Европе. Они надеялись своим раболепием и участием в антисоветской войне завоевать расположение гитлеров­ской клики, стать ее приказчиком в этой части Европы. В ноте, врученной Гитлеру в начале января 1941 года, И. Антонеску, подчеркнув готовность румынских прави­телей участвовать во всех агрессивных акциях Германии, выразил надежду, что Гитлер предоставит буржуазно помещичьей Румынии «естественную роль регионального господства».

    Путем войны господствующие классы Румынии надея­лись также разрешить внутренние противоречия. Захват плодородных советских земель рассматривался ими как единственное средство разрешения аграрного вопроса, при котором остались бы незатронутыми интересы поме­щиков и других крупных землевладельцев и удалось бы отвлечь крестьян от совместной с пролетариатом борьбы. Разгулом шовинизма румынские правящие классы хоте­ли увести трудящиеся массы в дебри национализма, по­мешать дальнейшему развитию революционного движе­ния в стране. Правящая верхушка видела в войне также выход из кризисного состояния в промышленности. Веде­ние войны открывало для монополистической буржуазии и крупных помещиков огромные возможности обогаще­ния путем еще большего использования государственного аппарата в целях усиления эксплуатации трудящихся и ограбления всего румынского народа.

    Временные успехи гитлеровцев на советско-герман- ском фронте позволили клике Антонеску приступить к
    эфемерной реализации своих захватнических планов: ч Румынии были присоединены Бессарабия и Северная Буковина, территория между Днестром и Бугом также была объявлена румынской провинцией «Транснистрией» с центром в городе Одессе. Опьяненные победами, фаши­стские главари поздравляли друг друга. Гитлер наградил

    6   августа 1941 г. железным крестом румынского диктато­ра, а 21 августа 1941 г. Ион Антонеску произвел сам себя в маршалы.

    Захбатнические аппетиты румынских правящих кру­гов настолько разгорелись, что в буржуазных газетах стали писать об «исторической миссии» румынской на­ции, якобы призванной создать свою империю в юго-вос­точной части Европы. «Мы не должны удовлетворяться возвращением этих двух провинций (Бессарабии и Се­верной Буковины. — Н. Л.), а должны также получить гарантию на будущее. Эту гарантию сегодня мы можем получить не на Днестре или Буге, а на Днепре или даль­ше», — воинственно требогал один румынский генерал. Другой вторил ему: «Мы должны заставить весь мир по­нять, что восточная граница будущей Румынии должна проходить по Днепру». Осенью 1942 года, когда немец­ко-фашистские войска вели бои на Волге, румынская фашистская газета «Курентул» потребовала передвинуть румынскую ^границу на восток, до... Урала. Румынским фашистским захватчикам рисовалась радужная карти­на «румынской империи вплоть до ворот Азии».

    Для обоснования планов захвата советских террито­рий были пущены в обиход всевозможные геополитиче­ские теории, вроде теории «геоисторического пространст­ва безопасности», «этническо-исторических прав» и т. п.

    Гитлеровская клика, заинтересованная в продолже­нии Румынией войны против Советского Союза, поощря­ла антисоветские устремления румынских правителей, сеяла среди них иллюзии относительно возможности за­крепления захваченных в войне земель. В действитель­ности же Гитлер стремился к тому, чтобы всеми плодами войны воспользовались только германские монополисты. На секретном совещании со своими приближенными Ш июля 1941 г. он прямо заявил об этом. Кроме того, Гитлер довольно ясно намекнул .на возможное увеличение территории германского рейха за счет Румынии: «Наши отношения с Румынией сейчас хороши, но кто знает, как
    они сложатся в будущем! Поэтому надо быть готовым ко всему, в том числе быть готовым ко всему и в вопросе о границах» [137].

    Гитлеровцы открыто пропагандировали создание та­кой Германии, которая включила бы в себя обширные области бассейна Дуная, в том числе румынский Банат и Южную Трансильванию. В этих целях они вели свою ра­боту среди немецкого населения Румынии, обещая ему «райскую жизнь» в так называемом «Донауланд» (Донау в переводе с немецкого — Дунай).

    По мере развития войны на востоке щедрость Гитлера за счет советской территории, часть которой он из такти­ческих соображений уступал своим румынским вассалам, все более уменьшалась. Наступление коренного перелома в ходе войны и обнаружившийся крах гитлеровской за­хватнической политики в отношении СССР привели к то­му, что 25 октября 1943 г. Гитлер фактически потребовал устранения румынской военной администрации из совет­ских районов, занятых румынскими войсками. Для успо­коения румынских правителей, лишавшихся важного ис­точника обогащения, он заявил, что это требование про­диктовано чисто военными соображениями и якобы «пре­следует цель сохранения «Транснистрии» для Румынии»[138].

    Реализуя свои грабительские планы, правящая ру­мынская верхушка организовала в массовом масштабе ограбление временно оккупированных советских районов. Имелся заранее разработанный план грабежа советских сел и городов, вывоза промышленных предприятий, куль­турных, научных, исторических и художественных ценно­стей. С этой целью была создана специальная организа­ция — «Одесское управление захвата и сбора трофеев». Вся эта работа проводилась по прямому заданию румын­ского правительства и под непосредственным руковод­ством румынского генерального штаба [139]. К концу войны общая стоимость имущества, награбленного румынскими фашистами в Советском Союзе, доходила, по румынским данным, до 948 млрд. лей (в довоенной валюте).

    Но несмотря на этот организованный в широких мас­штабах грабеж временно оккупированных советских тер­
    риторий, экономическое положение Румынии после ее вступления в войну стало катастрофически ухудшаться. Гитлеровское господство в Румынии и затянувшаяся вой­на -вызвали развал экономики.

    Фашистская клика Антонеску сделала все для полно­го закабаления страны гитлеровской Германией. Она приняла нацистских советников, экспертов и инструкто­ров, которые стали играть главную роль в управлении рядом отраслей народного хозяйства Румынии. Советник министерства сельского хозяйства, например, устанавли­вал задание по культурам, стремясь обеспечить расшире­ние посевных площадей под теми культурами, которые в первую очередь интересовали Германию. Без его ведома не могло быть распределено ни грамма сельскохозяй­ственной продукции. Германский посланник в Бухаресте Манфред фон Киллингер был фактическим наместником Гитлера в Румынии. Все важнейшие дела в румынском государстве доводились до его сведения и решались только с его одобрения. На территории Румынии нахо­дились немецкие войска, что являлось одним из главных условий сохранения фашистской диктатуры Антонеску и германского господства в стране.

    Как пишет западногерманский буржуазный исследо­ватель румыно-германских отношений периода второй мировой войны, германские фашисты сумели выжать из румынской экономики «все, что было возможно»6. Стра­на была превращена в резервуар, откуда фашистская Германия черпала продовольствие, нефть и другое сырье.

    Вступление так называемой германской военной мис­сии, а проще говоря — немецких войск, немедленно повлекло за собой серьезные экономические последствия. В письме Гитлеру от 15 ноября 1943 г. И. Антонеску пи­сал, что вступление и прохождение немецких войск через румынскую территорию в 1940—1941 годах вызвало «серьезное нарушение экономического порядка». На со­держание немецких войск румынское правительство только за первые три месяца выплатило 2750 млн. лей. Эти деньги были использованы немцами для массовых закупок продовольствия, одежды, кожаных изделий и т. п., и все это посылками отправлялось в Германию.

    Гитлеровцы в Румынии закупали и вывозили все, что бы­ло возможно. Это вело к росту Цен, инфляции и обнища­нию населения, лишавшегося возможности приобретать на свои скромные средства продукты питания и предме­ты первой необходимости. Даже румынские фашистские власти были вынуждены констатировать, что закупки, осуществляемые германской армией в Румынии, создают такую ситуацию, при которой нельзя бороться с рыноч­ной стихией.

    Пагубные последствия пребывания немецких войск на румынской территории сразу же определили враждебное отношение к ним не только со стороны широких народ­ных масс, но и со стороны части государственного аппа­рата. Румынские власти отмечали, что многие служащие выражали пожелание, чтобы Германия потерпела пора­жение. В связи с этим в конце мая 1941 года И. Анто­неску запретил всем служащим под угрозой строжайше­го наказания высказываться против Германии.

    Содержание гитлеровских войск на румынской тер­ритории обошлось румынскому правительству уже к на­чалу 1943 года в 35 млрд. лей. Всего на оплату герман­ской «военной миссии» было выдано около 67 млрд. лей (в валюте 1938 года). Эта сумма легла тяжелым бреме­нем на государственный бюджет Румынии.

    Немецкие монополисты использовали политическое господство фашистской Германии в Румынии, чтобы под­чинить своему контролю все производство и экспорт ру­мынской продукции. Германский капитал захватил мно­гие промышленные предприятия, банки и страховые об­щества. К началу 1943 года в руки гитлеровцев перешло 136 румынских предприятий (за период с осени 1940 го­да). Германский трест «Континентальоль АГ» распо­ряжался румынской нефтью. Через созданное смешанное румыно-германское акционерное общество «Роджифер», большинство акций которого принадлежало концерну «Герман Геринг», гитлеровцы контролировали и опреде­ляли развитие металлургической промышленности («Роджифер» объединял все основные румынские пред­приятия этой отрасли промышленности). Не будучи за­интересованы в работе этих предприятий и стремясь воспользоваться их сырьем, германские фашисты доби­лись закрытия некоторых из них. А в феврале 1943 года концерн «Герман Геринг» уступил румынскому государ­
    ству свою долю акций «Роджифер», получив взамен контроль над заводами «Решица» и судостроительными верфями Галаца и огромную сумму денег[140]. «Сотрудни­чество» с германским капиталом в рамках смешанного румыно-германского общества дорого обошлось румын­скому государству.

    Многочисленными соглашениями, подписанными между румынскими и германскими фашистами во имя усиления «сотрудничества», на Румынию было возложе­но обязательство поставлять Германии в огромных коли­чествах нефть, хлеб, масличные культуры, сырье и т. п. Для закупки сельскохозяйственных продуктов герман­ские монополисты при участии румынских капиталистов и помещиков создали специальные общества — «Со- лагра», «Череал-экспорт», «Судостропа», «ИМК», «Хор- тикола», «Хансерекс», «Дунарекс», «Данугран» и другие. Эти общества монополизировали рынок сельскохозяй­ственных продуктов, подрывая экономическое положение и продовольственное снабжение страны[141]. В 1943 году в Румынии насчитывалось 829 немецких торговых фирм и 825 смешанных, но в действительности контролируемых германским капиталом.

    Гитлеровская Германия в такой степени наложила лапу на продукцию сельского хозяйства Румынии, что правительство Антонеску было вынуждено просить уполномоченных германского правительства «уступить» часть зерна, закупленного в Румынии могущественными германскими монополиями. В архивах министерства иностранных дел Румынии хранится запись беседы И. Антонеску с германским представителем Клодиусом, состоявшейся незадолго до вступления Румынии в войну. В ней говорится: «В экономическом плане Клодиус согла­сился, чтобы Германия уступила Румынии 2000 ватонов
    кукурузы из общего количества, закупленного герман­скими обществами для экспорта. Что касается 2000 ва­гонов ржи, просимых Румынией, то он резервировал свой ответ». Таким образом, снабжение румынского насе­ления зависело в значительной степени от воли герман­ских фашистов.

    Официальные данные румынского фашистского пра­вительства не отражают действительных размеров выво­за Германией сельскохозяйственных продуктов. Но да­же и эти сильно преуменьшенные данные дают некоторое представление о масштабах выкачивания из Румынии сельскохозяйственной продукции: вывоз зерна составлял в 1940 году 704 105 т, в 1941 году — 220 074 т, в 1942 го­ду — 105 077 т, в 1943 году — 52 587 т, а мяса — соответ­ственно: 22 167 т, 3025 т, 19020 т и 1860 г[142]. Как было установлено на процессе Антонеску и его сообщников, Румыния отправляла в Германию 90% общего количе­ства мяса, в то время как трудящееся румынское населе­ние «получало мясо лишь один раз в месяц, и к тому же в минимальных размерах». В стране, по признанию И. Антонеску, царил «продовольственный кризис». Не­смотря на это, румынское правительство шло на увели­чение поставок сельскохозяйственных продуктов, отправ­ляя в Германию десятки тысяч голов свиней и быков, сотни тысяч овец, тысячи вагонов хлеба и т. п. сверх пре­дусмотренного соглашениями объема поставок.

    Сокращая до предела внутреннее потребление нефти, правительство Антонеску в значительных количествах поставляло нефть державам «оси». М. Антонеску похва­лялся на заседании совета министров 25 июня 1941 г., что он дал Германии все, что страна имела, «навязав на­селению самые строгие ограничения» в потреблении неф­тепродуктов. По официальным румынским данным, экспорт нефти в 1941 —1943 годах выглядел следующим образом ,0.

    Румыния поставляла Германии и другие виды мине­рального сьгрья — серный колчедан, железную руду, мра­мор, хотя их и не хватало для самой румынской про­мышленности. Взамен поставок продовольствия, нефти и сырья Германия поставляла оружие, некоторые виды промышленной продукции.

    Действительные размеры румынских поставок нефти для фашистской Германии — значительно большие, ибо приведенные данные включают лишь поставки с нефте­очистительных заводов, но гитлеровцы получали нефте­продукты также из запасов румынской армии и фондов, предназначенных для внутреннего потребления стра­ны[143]. Гитлеровцы, самым бесцеремонным образом вме­шиваясь во внутренние дела, сделали выговор румын­скому правительству за то, что в сентябре—ноябре 1942 года оно допустило небольшое увеличение внутреннего потребления нефтепродуктов.

    Вывоз Румынией нефти за границу в 1941—1943 годах

    (в тыс. т)

    Годы

    Общее количество

    Вывоз в Германию

    1941 . . . •.......................

    4072

    2714,8

    1942 ..............................

    3374

    2163,6

    1943 ..............................

    3159

    2511,3

     

    Но эта «торговля» была лишь прикрытием безудерж­ного грабежа Румынии германскими империалистами. В то время как цены на германские товары в годы войны резко поднялись, румынская нефть продавалась по до­военным ценам. Большой разрыв существовал также между ценами на румынские сельскохозяйственные про­дукты и германские товары. Потери Румынии из-за этой разницы только за 1940—1942 годы составили 34,6 млрд. лей. По подсчетам румынских экономистов, Германия платила Румынии за ее сельскохозяйственную продукцию одну треть ее действительной стоимости на мировом рынке [144]. В одном из докладов тогдашнего ми­нистерства народного хозяйства отмечалось, что в ре­зультате увеличения разрыва между ценами румынские сельскохозяйственные производители несут «тяжелые жертвы».

    Но даже и тори таких грабительских условиях торгов­ли германский ввоз не покрывал вывоза из Румынии. За­ставляя Румынию строго соблюдать обязательства по поставкам нефти, продовольствия и сырья, фашистская Германия из года в (год сокращала свои поставки в Ру­мынию. В овязи с этим создавалась колоссальная задол­женность Германии перед Румынией. По преуменьшен­ным данным, на 31 декабря 1940 г. она составила 1050 млн. лей, на 31 декабря 1941 г. — 17 148 млн. лей, на

    31   декабря 1942 г. — 25 192 млн. лей [145]. К августу 1944 года клиринговая задолженность Германии перед Ру­мынией поднялась до 94 млрд. лей и равнялась двум го довым румынским бюджетам. Убытки от подобной «тор­говли» правящая клика Антонеску покрывала за счет широких масс налогоплательщиков, из которых выжима­ли деньги для выплаты «потерь» румынских экспорте­ров — крупной монополистической буржуазии и помещи­ков.

    Гитлеровцы потребовали от румынского правитель­ства, чтобы оно поставило в 1944 году нефти на сумму

    32   млрд. лей, 60 ООО вагонов пшеницы, 25000 вагонов ку­курузы и овса, 100 000 голов рогатого скота и свиней. При этом они заявили, что Германия не имеет возможно­сти оплатить эти поставки на общую сумму в 132 млрд. лей и ожидает со стороны Румынии «жертв вклада в об­щее дело». ^

    Фашистское правительство Антонеску в своем при­служничестве Гитлеру пошло так далеко, что выплачи­вало большие пенсии семьям немцев из так называемой «германской этнической группы», которые вступили в эсесовские формирования. По требованию гитлеровцев оно согласилось уплатить только в 1944 году этих пенсий на сумму 4 млрд. лей.

    Германские монополии пользовались специальным таможенным режимом, будучи обязанными платить со­кращенные пошлины за нефть, вывезенную в Германию. Однако и их они не платили. Только невыплаченные сокращенные пошлины составили к 23 августа 1944 г. более 47 млрд. лей, что превышает бюджет страны за 1941—1942 тоды. Десятки миллиардов лей украли гитле­
    ровцы путем уклонения от уплаты таксы за перевозки на румынских железных дорогах.

    Ущерб, причиненный Румынии гитлеровским грабе­жом в период с осени 1940 года до 23 августа 1944 г., до­стиг колоссальной суммы в 10 ООО млрд. лей (в валюте 1945 года) и равнялся 12 годовым бюджетам страны. За это время гитлеровцы «вывезли из Румынии более 2,5 млн вагонов различных товаров, в том числе — 10 316 тыс. т нефти, 1378 тыс. т зерна и семян, 75 147 т мяса, 126 605т овощей, фруктов и т. д.

    Клика Антонеску ©звалила на плечи румынского народа не только огромные военные расходы собственной страны, но и частично германские расходы на войну. Все это вело к тому, что расходные статьи бюджета Румынии резко возросли. По данным, опубликованным в лондон­ском журнале «Экономист», прямые военные расходы за 1941—1942 годы достигли 130 млрд. лей, что равнялось расходам на военные нужды за предшествующие 12 лет[146]. Расходная часть бюджета 1941 —1942 годов, по данным того же журнала, лишь на 46,3% по­крывалась доходами. В 1943—1944 годах бюджетные расходы увеличились более чем до 192 млрд. лей[147]. Огромный дефицит государственного бюджета румын­ское правительство стремилось покрыть с помощью до­полнительных налогов, как прямых, так и косвенных. За первые девять месяцев 1942 года косвенные налоги воз­росли до 36,7 млрд. лей против 20,2 млрд. лей за соответ­ствующий период 1941 года, а прямее налоги за это время увеличились с 6,8 млрд. лей до 10,1 млрд. лей [148]. В отчете Национального банка Румынии за 1942 год ука­зывалось, что 63% бюджетных расходов покрывались за счет средств, собранных по налогам, а остальные — за счет займов [149]. По официальным румынским данным того времени, государственный долг Румынии на 31 мар­та 1941 г. составлял около 100 млрд. лей, из них 54 млрд. лей — внутри страны, а остальные — за границей[150]. Для покрытия расходов на ведение войны и финансирования вывоза румынского продовольствия, нефти и т. п. в Гер­
    манию правительство Антонеску стало на путь необеспе­ченного выпуска бумажных денег, что усиливало инфля­цию в стране.

    Война и гитлеровский грабеж подораали всю хозяйст­венную жизнь страны. Более десяти тысяч румынских рабочих и учеников были отправлены для работы в Гер­манию, где подвергались каторжной эксплуатации. В бюллетенях бухарестской полицейской префектуры в феврале 1943 года указывалось, что «положение моло­дых рабочих, нанятых германскими промышленными предприятиями, отчаянное. Они используются на тяже­лых работах, недоедают (получая лишь 150 г хлеба), содержатся в плохих тигиенических условиях...». Затруд­нения в снабжении рабочей силой и сырьем привели к свертыванию ряда отраслей румынской промышленности, непосредственно не работавших на войну. Особенно остро недостаток сырья чувствовался в металлургиче­ской промышленности. Фашистское румынское прави­тельство пыталось покрыть потребности в сырье путем ограбления советских районов, вывоза оттуда металлоло­ма и т. п. Тяжелое положение в промышленности усугуб­лялось дезорганизацией всего транспорта. Даже в офи­циальных отчетах того времени признавалось: «Нормаль­ное развитие румынской промышленности нарушено».

    Катастрофически стало ухудшаться положение в неф­тяной промышленности. По требованию гитлеровцев румынское правительство 17 июля 1942 г. изменило за­кон об охране горнорудных богатств, разрешив эксплуа­тацию нефтепластов до полной выкачки нефти из них. Таким хищническим методом гитлеровцы и их румынские вассалы хотели увеличить добычу нефти, крайне необхо­димой для продолжения войны. Однако в конечном итоге это привело к преждевременному истощению запасов нефти и падению ее добычи по сравнению с довоенным уровнем. Если в 1938 году в Румынии было добыто 6610 тыс. т, то в 1942 году — 5665 тыс. т, а в 1943 го­ду — 5273 тыс. т.

    В кризисном состоянии оказалось* сельскохозяйствен­ное производство. Мобилизация в армию крестьян лиши­ла сельское хозяйство необходимых ему рабочих рук. Для армии было взято конское поголовье. Количество тяглового скота резко сократилось также из-за непомер­ных заготовок мяса, отправлявшегося в Германию. Кре­
    стьянство, обязанное сдавать государству по принуди­тельно низким ценам большую часть сельскохозяйствен­ной продукции, не было заинтересовано в расширении своего хозяйства и стремилось до минимума сократить обрабатываемые площади.

    В годы войны произошло резкое сокращение произ­водства сельскохозяйственной продукции, о чем была вынуждена писать даже фашистская румынская пресса. «Универсул» в передовой статье от 3 апреля 1943 г. при­знавал, что с начала войны сельскохозяйственное произ­водство «сильно упало» и что это «почувствовало населе­ние», а «неурожай 1942 года усилил подобное положе­ние». Значительно сократилось поголовье скота и птицы в крестьянских хозяйствах. Согласно официальным дан­ным того времени, поголовЪе крупного рогатого скота в 1942 году снизилось по сравнению с 1941 годом на 38%, поголовье свиней — на 28%. К началу 1943 года, по под­счетам «Национального зоотехнического института», из

    3,5    млн. крестьянских хозяйств 2 млн. хозяйств не имели коров, более 1,6 млн. хозяйств не имело свиней, 250 тыс. крестьянских хозяйств не имели даже ни одной кури­цы ,9.

    Сокращение сельскохозяйственного производства и растущие темпы вывоза продуктов в фашистскую Герма­нию вызывали острый недостаток продовольствия в стране. Положение с продовольствием усугублялось еще и тем обстоятельством, что по приказанию гитлеровцев •в сельском хозяйстве Румынии проводилось расширение посевов технических культур за счет сокращения площа­ди под зерновыми. Только в одном 1941 году площадь, занятая под техническими культурами, составила 360 тыс. га.

    С целью выхода из тяжелого положения в сельском хозяйстве, являвшегося не только следствием войны, но и неразрешенности аграрного вопроса в Румынии, прави­тельство Антонеску прибегло к принятию особых мер. Крупные помещики получили возможность обрабаты­вать свои владения с помощью почти бесплатного прину­дительного труда мобилизованных крестьян, а также пу­тем использования роеннопленных. На одном из заседа­ний совета министров И. Антонеску сообщил, что в рас­
    поряжение крупных землевладельцев было предоставле­но «достаточное количество военнопленных» и что рабочая сила «доеольно дешева». В июне 1942 года фашистское правительство издало декрет о создании так называемых «крестьянских обществ». Эта мера имела целью снабдить помещиков и кулаков дешевыми рабо­чими руками. М. Антонеску говорил по поводу организа­ции «крестьянских обществ»: «Мы должны обеспечить сотрудничество между аграрным капиталом и сельско­хозяйственным трудом, создавая ассоциации, в которые крупные землевладельцы предоставят свой капитал, а мелкое крестьянство — свой труд».

    Деятельность «крестьянских обществ» заключалась в покупке или взятии напрокат машин и сельскохозяйст­венного инвентаря, в покупке или взятии взаймы семен­ного материала и т. п. Они могли покупать или арендо­вать землю. Крестьяне, входившие в эти ' общества, должны были продавать сельскохозяйственную продук­цию совместно. Таким образом, созданием «крестьянских обществ» правительство стремилось в первую очередь разрешить проблему заготовки сельхозпродуктов, еще более подчинить румынское сельское хозяйство граби­тельским интересам фашистской Германии и ведению антисоветской войны.

    Несмотря на то, что этим обществам предоставлялись преимущественные права в получзнии от государства кредитов, успеха они не имели. По полуофициальным подсчетам, в «крестьянские общества» удалось объеди­нить не более 3 тыс. крестьянских хозяйств с общей зе­мельной площадью 15 тыс. акров, в то время как общее количество земли в стране составляло 25 млн. акров.

    Угрожающее положение в сельском хозяйстве, создав­шееся в годы войны, вынудило фашистскую прессу открыто заговорить о «необходимости серьезной рефор­мы в румынском сельскохозяйственном производстве» -Катастрофическое ухудшение экономического поло­жения сказалось прежде всего на положении трудящихся масс Румынии, которые в военные годы подвергались жесточайшей эксплуатации. Работа на промышленных предприятиях проходила, как служба <в армии: во главе их стояли военные коменданты, располагавшие правом подвергать рабочих самым жестоким наказаниям за любые провинности — опоздание или невыход на работу, несвоевременное выполнение задания и т; п. О характере наказаний рабочих в годы военно-фашистской диктатуры можно судить по следующим фактам, зарегистрирован­ным в архивных материалах. В связи с тем, что группа в 40—50 рабочих завода «Узинеле ромыне» (гор. Плоеш­ти) ушла с работы 1 марта 1943 г. на 1 час раньше* И. Антонеску приказал, чтобы они «были закованы в цепи и без промедления наказаны». Полицейский инспек­торат области Альба-Юлия сообщал 4 октября 1943 г.* что на шахтах Лупени введены аресты, карцер и наказа­ние 25 ударами. Как видно из этого доклада, режим наказанного рабочего не отличался от режима, установ­ленного в армии для лиц, отбывающих наказание: он получал половину продовольственного рациона, а в кар­цере — лишь хлеб и воду. Содержание при отбывании наказания высчитывалось в дальнейшем из зарплаты рабочего.

    Рабочие были лишены всех своих прав, завоеванных' многими десятилетиями классовой борьбы, были распу­щены рабочие организации, профсоюзы и др. В стране раскинули свою сеть румынская политическая полиция и германское гестапо, установившие слежку за рабочими. На одном нефтеперегонном заводе в городе Плоешти действовало, например, восемь служб шпионажа и слеж­ки за рабочими: информационная служба завода, инфор­мационная служба специального отряда жандармерии, германская служба контроля и информации, румынская служба по борьбе с саботажем, германская служба по борьбе с саботажем, секретная германская служба, информационная служба 2-й дивизии, дислоцировавшей­ся там, и, наконец, служба информации полицейской квестуры города Плоешти.

    Рабочий день на военизированных предприятиях длился 10—14 и более часов, отпуска были отменены. Заработная плата, несмотря на рост дороговизны, оста­валась почти на прежнем уровне. Декретом от 3 января 1942 г. устанавливалось, что она не может быть повы­шена более чем на 30% к уровню 1 апреля 1941 г. Зар­плата не обеспечивала рабочему даже самого низкого прожиточного минимума. Инспекторат жандармерии до­водил до сведения о том, что на заводе «Дунайские ме­таллургические предприятия» в городе Ьрэила военный комендант насильно заставляет работать «разутых и раз- 8*    115"
    детых рабочих»[151]. Цены на продовольствие и промыш­ленные товары неуклонно росли. Румынские газеты того периода чуть не ежедневно публиковали правительствен­ные декреты о повышении цен Один английский буржу­азный журнал отмечал, что рост цен в Румынии был «самым высоким в Европе» в голы войны. Официальные цены на продовольствие, устанавливаемые правительст­венными распоряжениями о максимумах цен, выросли с 1939 по 1944 год почти в восемь раз. Фактические же цены были намного выше тех предельных цен, которые устанавливались правительством.

    Отставание роста заработной платы от роста цен, резкое падение покупательной способности трудящихся наглядно иллюстрирует следующая таблица[152]:

    Рост цен и падение покупательной способности трудящихся в годы всйны

    (уровень 1939 г. берется за 100)

     

    Зарплата

    Цены

    Покупательная

    способность

    Август P39 г.

    100,0

    100,0

    100,0

    Декабрь 1941 г.

    168,5

    412,1

    40.8

    Декабрь 1942 г.

    212,0

    712,1

    29,8

    Декабрь 1943 г.

    275,5

    1085,3

    25,3

     

    Из приведенной таблицы видно, что покупательная способность трудящегося населения в конце 1942 года была почти в три раза, а в конце 1943 года — в четыре раза меньше, чем* до войны.

    О том, что рабочий не мог обеспечить себя и свою семью на заработную плату, убедительно говорит прото­кол обследования мятериального положения персонала румынских железных дорог: «Тормозной кондуктор, — говорится в нем, — получает около 100 лей в день, из которых 90 лей он платит за двухразовое питание в стан­ционной столовой, а на оставшиеся 10 лей он должен накормить семью, если он ее имеет, одеть себя, допуская, что он ничего не ест по утрам»[153].

    Румынский рабочий, как признавало даже румынское правительство, находился «в предельно ннщенских усло­виях». Отсутствовала охрана труда, не было медицин­ской помощи, рабочие жили в ужасающих жилищных условиях.

    В связи с вывозом продовольствия в Германию и упад- • ком сельского хозяйства в годы войны нормы снабжения трудящихся были очень низкими. Хлеба выдавали по

    1,5    кг в неделю, хотя, по вынужденному признанию ру­мынских буржуазных газет, хлеб «являлся основным, а во многих случаях и единственным продуктом питания населения»24, месяцами не было мяса и жиров. Качество хлеба было отвратительным. Даже фашистская газета «Курентул» писала: «С полным основанием задают во­прос, из чего изготовляется этот «хлеб», который являет­ся форменным посягательством на здоровье человека. Это — дурно пахнущая, мокрая, клейкая грязь, а не хлеб». Он изготовлялся из гнилой пшеницы и гнилой кукурузы, ранее предназначавшихся для производства сапожного клея и спирта. Но и такого хлеба не хватало. В городах можно было часто наблюдать длинные очере­ди у магазинов. Власти с беспокойством отмечали: «Не­достаток кукурузного хлеба на рынке и спекулятивные цены, по которым он продается из-под полы, вызывают недовольство бедного населения».

    Не менее тяжелым было материальное положение трудящегося крестьянства. Покупательная способность крестьян в годы второй мировой войны резко снизилась по сравнению с уровнем межвоенных лет, который был одним из самых низких в Европе и характеризовался тем, что миллионы крестьян ели настоящий, не куку­рузный, хлеб только по праздничным дням, 3Л сельского населения не имели обуви, сахар был недоступным для трудового крестьянства продуктом питания. Падение покупательной способности крестьянства показано в следующей таблице (см. табл. на стр. 118).

    Из таблицы видно, что же в 1942 году покупатель­ная способность крестьянства уменьшилась более чем в 2,2 раза по сравнению с 1927—1929 годами и в 1,7 раза по сравнению с 1939 годом.

    Если для широких слоев населения Румынии война
    была бедствием, несшим смерть и неисчислимые лише­ния и страдания, то для небольшой кучки румынской мо­нополистической буржуазии и помещиков, сотрудничав­ших с гитлеровцами в ограблении румынского народа, она явилась источником колоссального обогащения.

    Падение покупательной способности румынского крестьянства в годы войны

    (уровень 1927—1929 гг. принимается за 1G0)

    Подпись: ГодыПодпись: 71,3
61,9
58.2
45.3
1940    ...................

    1941  (октябрь) . .

    1942                           

    Огромные прибыли получали в годы войны румын­ские нефтепромышленники, владельцы заводов и фаб­рик, работавших на войну, экспортеры, поставлявшие продовольствие и другие товары в Германию. О разме­рах этих доходов можно судить по следующим данным. Общество по добыче нефти «Астра ромына» получило в 1941—1943 годах чистой прибыли 888 млн. лей. Нефтя­ная компания «Конкордия»*в 1942 году получила более 272 млн. лей чистого дохода на капитал в 1470 млн. лей23. Заводы «Решица», капитал которых составлял

    1   млрд. лей, получили чистой прибыли в 1942 году около 268 млн. лей, а в 1943 году — 447 млн. лей. Дивиденд акционерного нефтяного общества «Стяуа ромына» с

    1941   по 1943 год выразился суммой в 424 млн. лей.

    Однако эти цифры, взятые из официальных отчетов акционерных обществ, явно занижены по сравнению с действительным размером прибылей капиталистов. Де­ло в том, что акционерные общества прибегают к все­возможным махинациям в своих отчетах, чтобы не пла­тить государству налога с полной суммы дохода. Объяв­ленные в отчетах доходы нефтяного общества «Креди- тул миньер», например, были равны в 1942 г. 63 млн. лей н в 1943 г. — 73,7 млн. лей. Сумма акционерного капи­тала осталась неизменной. Но все это лишь скрывало
    баснословные прибыли компании: резервные и аморти­зационные фонды составили около 2 млрд. лей, в то время как инвестиции оценивались в 2527 млн. лей; сле­довательно, они были в подавляющей части амортизи­рованы.

    Велики были прибыли и у заправил банковского ка­питала. По данным официального отчета за 1942 год, «Банка Ромыняска» получил свыше 97 млн. лей на свой акционерный капитал в 605 млн. лей[154]. Этот банк являл­ся одним из основных орудий ограбления Румынии не­мецкими фашистами, ибо все основные экономические соглашения заключались при его участии или согласии. Лидер национал-либералов Д. Братиану, являвшийся председателем правления «Банка Ромыняска», на общем собрании акционеров банка в феврале 1943 года хвас­тался тем, что «банком сделанр больше, чем позволял его капитал за прошедший год, и это является достаточ­ным доказательством добрых намерений» в отношении государственной политики Антонеску.

    Сообщниками гитлеровцев в грабеже страны в годы войны были и многие другие деятели «исторических пар­тий». Часто они выступали э качестве представителей немецких фирм или входили в состав административных советов германских акционерных обществ в Румынии. Генеральный секретарь национал-царанистской партии Гица Поп являлся председателем административного со­вета общества «Валленборг» и представителем в Румы­нии ряда германских предприятий,

    В то время как сотрудничавшая с гитлеровцами мо­нополистическая верхушка обогащалась, получая от го­сударства подавляющую часть чрезвычайно прибыльных военных заказов и пользуясь всевозможными льготами и преимущественными правами в снабжении сырьем, рабочей силой и т. п., владельцы мелких и средних пред­приятий были вынуждены свертывать или закрывать свои предприятия из-за недостатка сырья, квалифициро­ванной рабочей силы, отсутствия прибыльных заказов и т. д. Имелась также часть крупной буржуазии, которая считала себя обделенной при дележе го^дарс^в^нного пирога, при распределении военных заказов и при пре­доставлении различных льгот. Проведенная кликой Ан-
    тонеску в интересах господствующей монополистической верхушки «национализация» некоторых предприятий, связанных с английским и французским капиталом, не могла не вызвать недовольства со стороны определенных буржуазных кругов.

    Военно-фашистская диктатура Антонеску проводила политику жестокого национального„угнетения, не оста­навливаясь перед физическим истреблением еврейского населения путем организации еврейских погромов. При­зывая к массовым убийствам национальных мень­шинств, И. Антонеску 8 июля 1941 г. с безграничным цинизмом заявил: «Мне безразлично, если мы войдем п историю как варвары... Если надо, то стреляйте из пуле­мета». По сообщению английской печати, в июле

    1941    года только в Яссах было расстреляно 5 тыс. чело­век. К концу войны в результате антисемитской полити­ки фашистского правительства число евреев в Румынии сократилось с 800 тыс. до 300 тыс. человек.

    Закабаление страны германскими империалистами имело своими последствиями не только ограбление страны, подрыв ее народного хозяйства, усиление эк­сплуатации и нищеты трудящегося населения, разгул фашистского террора и разнузданного шовинизма. Ру­мынскому народу пришлось дорого расплачиваться за то, что правящая верхушка ввергла страну в войну про­тив Советского государства. На полях сражений гибли десятки и сотни тысяч румынских солдат. За период с лета 1941 по весну 1944 года румынская армия потеряла около четырехсот тысяч убитыми, ранеными и пропав­шими без вести.

    Война против Советского Союза была непопулярной среди румынского народа, связанного с великим русским народом узами многовековой дружбы и совместной борьбы против чужеземных захватчиков. Вместе с сол­датами Суворова сражались в битве под Мартинешти несколько сот румынских кавалеристов, внесших своп вклад в разгром общего врага — турецких поработите­лей. Отряды румынских добровольцев, среди которых находился будущий вождь антифеодального и антиту- рецкого движения 1821 года Тудор Владимиреску, уча­ствовали в русско-турецкой войне 1806—1812 годов. С помощью России Румыния добилась освобождения от турецкого ига и в результате этого смогла провозгласить
    свою государственную независимость. В первую миро­вую войну лишь благодаря русской армии Румыния была спасена от полной оккупации ее территории вой­сками кайзеровской Германии.

    Поэтому официальная румынская пропаганда в на­чале войны заявляла, что румынские войска не ведут войны против СССР, а лишь заняты «освобождением» и «возвращением» «румынских провинций Бессарабии и Буковины». Усиленно подчеркивалось, что румынские войска не пойдут далее Днестра. Превознося гитлеров­ские планы «молниеносной войны», И. Антонеску обе­щал легкую и скорую победу. После оккупации Бесса­рабии и Буковины и захвата Одессы он устроил в

    1941    году в Бухаресте «парад победы» румынской ар­мии, частично .вернувшейся на родину. Антонеску ут­верждал тогда, что фактически «война победоносно за­вершена». Однако уже в новогоднем приказе 1942 года он заявил: «Наш долг состоит в ведении войны до конца».

    Переход за Днестр, участие румынских войск в боях за сотни километров от границ Румынии раскрыли гла­за многим солдатам и офицерам на захватнический ха­рактер войны. В румынской армии стало широко распро­страняться недовольство антисоветской войной. В вой­сках усилилось дезертирство, начавшееся сразу же пос­ле первых боев на фронте. Уже в 1941 году оно приняло массовый характер. В циркулярах и приказах главного военного прокурора Румынии, попавших в руки совет­ских войск в ходе боев, отмечалось, что большое количе­ство румынских солдат и младших офицеров не возвра­щались из отпусков или дезертировали. В начале 1943 года для борьбы с дезертирством румынское правитель­ство было вынуждено принять варварский закон, по ко­торому всем пойманным дезертирам выжигалась на ла­донях буква «Д» (дезертир), чтобы они вторично не де­зертировали, а затем их возвращали на фронт.

    Протестом против антисоветской войны и закабале­ния страны германским фашизмом был отказ от призы­ва в армию, уклонения от мобилизации, принявшие боль­шой размах с самого начала войны. Например, на места сборов б-й армии явилось лишь 50% мобилизуемых. Сол­даты выражали готовность сражаться за освобождение Северной Трансильвании и не желали воевать против

    Советской России, заявляя: «Зачем воевать против рус­ских, какое отношение имеет к нам Одесса?»

    Многие румынские части, по признанию фашистских властей, отказывались от продолжения чуждой интере­сам румынского народа антисоветской войны. В июле 1942 года диктатору Антонеску доносили, что 3-й ба­тальон горных стрелков, отправлявшийся 30 июня с вокзала города Брашова на советско-германский фронт, проявил недисциплинированность: солдаты кричал^, что они не будут сражаться на Восточном фронте, тре­бовали «возврата Северной Трансильвании Румынии» и в знак протеста против отправки на фронт стреляли в воздух[155].

    Офицеры и солдаты румынской армии были крайне недовольны тяжелым материальным положением своих семей. Им было хорошо известно, что в то время как они сами и члены их семей влачили нищенское существова­ние, правительство Антонеску выплачивало огромные суммы на содержание германских войск. Питание в ру­мынской армии стало еще более скудным и плохим в связи с массовым вывозом продовольствия в Германию. Летом 1942 года в одном из документов генерального штаба отмечалось: «Из всех соединений поступают сиг­налы, что сокращение хлебного пайка до 500 г вызвало недовольство среди солдат. Какими бы ни были привыч­ки питания у наших солдат, они не могут легко свык­нуться с отсутствием достаточного количества хлеба или мамалыги, являющихся основными продуктами пита­ния».

    В течение 1941 года на советско-германском фронте находились румынские войска в составе 24 пехотных ди­визий, 2 мотомеханизированных дивизий, 4 мотомехани­зированных бригад и нескольких специальных частей, то есть численность румынских войск увеличилась по сравнению с началом войны. Первоначально румынские войска действовали компактной массой на южном уча­стке фронта. Они пользовались показной самостоятель­ностью, имея собственное главное командование во гла­ве с И. Антонеску. Однако на деле всеми боевыми опера­циями румынских войск руководил германский генерал

    Ганзен. В 1942 году румынские соединения и части пе­решли под прямое и непосредственное командование не­мецких офицеров и действовали разрозненно друг от др}га на всем протяжении южного фронта от Харькова и до Кавказа. Германское командование, показал пленный командир 27-го румынского полка 6-й пехотной дивизии, «придало каждой румынской дивизии несколько немец­ких офицеров, дававших указания и контролировавших деятельность румынских генералов».

    Уже первые дни боев на советско-германском фрон­те развеяли в прах миф фашистской поопаганды о «брат­стве по оружию», о «боевом содружестве» румынской и немецкой армий. Немцы пренебрежительно относились к румынам, считая их людьми низшей расы. Большое оз­лобление в румынских войсках вызвал приказ военного министерства Румынии, согласно которому солдаты и офицеры румынской армии должны были первыми отда­вать честь немецким офицерам. Немецким военнослужа­щим были предоставлены различные преимущественные права и льготы (право первоочередности для проезда по железным дорогам и др.), которых были лишены румын­ские военнослужащие. На фронте и в тылу по самым различным причинам возникали конфликты между ру­мынами и немцами.

    Румынские части, вооруженные хуже, чем герман­ские войска, гитлеровское командование использовало на самых тяжелых и опасных участках фронта, бросая их на прорыв укреплений или заставляя прикрывать от­ход немецких войск. Из показаний румынских военно­пленных видно, что раненным в бою румынам немцы час­то не оказывали никакой помощи, в результате чего мно­гие из них умирали. Такая тактика использования ру­мынских войск на советско-германском фронте для «за­тыкания дыр» и штурма укреплений обусловливала чрезвычайно высокие потери среди личного состава ру­мынских частей. Только в боях за Одессу потери румын составили более ста пятидесяти тысяч человек. К нояб­рю 1941 года Румыния потеряла убитыми, ранеными и пленными около трехсот тысяч человек.

    Все это имело своим следствием обострение враж­дебного отношения румынских солдат и офицеров к гит­леровцам. Румынские солдаты отказывались воевать, убивали своих командиров и переходили на сторону со­
    ветских войск. Между германскими и румынскими войсками происходили вооруженные столкновения и настоящие бои. В марте 1942 года произошли стычки между румынскими солдатами 11-го стрелкового баталь­она и гитлеровскими войсками. А осенью того же года на две роты 5-го румынского полка, отказавшиеся вое­вать против Советской Армии, напали немецкие части, чтобы разоружить и уничтожить взбунтовавшихся ру­мынских солдат и офицеров. С обеих сторон были поне­сены значительные потери. Когда немецкие офицеры стали ругать солдат и офицеров потрепанной в октябре 1942 года 3-й румынской горнострелковой дивизии за отступление, то один румынский офицер заявил: «К чер­ту немцев! За что нам сражаться? Пусть сами за себя воюют!»

    Огромные потери румынской армии на советско-гер- манском фронте вынудили румынское командование от­вести зимой 1941/42 года свои дивизии с фронта в Ру­мынию для приведения в порядок и пополнения.

    Разгром немецко-фашистских войск под Москвой, подорвавший престиж гитлеровской Германии в глазах ее сателлитов, а также большие потери, понесенные ими уже на первом году войны, привели к обострению проти­воречий в лагере фашистских государств. Добившись в основном реализации собственных планов захвата со­ветских земель, румынские господствующие классы ста­ли помышлять о некотором сокращении численности сво­их войск на советско-германском фронте. Они опасались, что, продолжая участвовать в войне в прежних масшта­бах, Румыния окажется слабее Венгрии, которая не по­несла столь больших потерь в войне, ибо масштабы вен­герского участия в антисоветской войне были намного меньше румынских. Это создало бы невыгодное для Ру­мынии соотношение сил при окончательном решении спо­ра о Трансильвании. Антонеску грозился* силой разре­шить этот спор, заявив осенью 1941 года: «С Востока мы повернем на Запад».

    В 1941 —1942 годах произошли серьезные румыно­венгерские пограничные конфликты. В феврале 1942 го­да при встрече с Гитлером и Риббентропом И. Антонес­ку жаловался на позицию Венгрии и просил пересмот­реть «венский арбитраж». Гитлеровская клика самым решительным образом выступила против сокращения
    численности румынских войск на советско-германском фронте. Она довольно открыто намекала румынским правителям, что Румыния может надеяться на положи­тельное решение вопроса о Северной Трансильвании только при условии продолжения войны против СССР за пределами Бессарабии, Буковины и «Транснистрии»[156].

    Обещаниями и угрозами гитлеровцы сумели добиться того, что летом 1942 года почти все наличные румынские дивизии (24—26 дивизий) были посланы вновь на совет­ско-германский фронт. Фашистские правители Румынии, страстно желая разгрома и уничтожения СССР и еще сохраняя веру в эту возможность, заверили Гитлера в том, что они будут участвовать в этой войне до конца. Прислужничество фашистской румынской верхушки, вновь отдававшей свою армию в распоряжение гитлеров­цев, превзошло все ожидания германского командова­ния, которое, как свидетельствует бывший румынский военный атташе в Берлине генерал Ион Георге, не ожи­дало столь широкого участия румынских войск в новой кампании.

    В ходе летнего наступления 1942 года румынские войска, использовавшиеся германским командованием, как обычно, для «затыкания дыр», понесли новые боль­шие потери. За четыре месяца летнего наступления по­тери румынских войск оказались так велики, что в сен­тябре 1942 года Антонеску по приказу из Берлина пред­принял чрезвычайные меры для пополнения румынской армии, куда были призваны лица, ранее пользовавшиеся отсрочкой, и другие категории лиц. Под угрозой суда военного трибунала румынское правительство обязало всех румынских подданных, проживавших за границей, немедленно вернуться на родину для зачисления в ар­мию.

    Даже среди румынского генералитета и высшего офи­церства тогда возникла оппозиция фашистскому румын­скому диктатору, который слепо повиновался Гитлеру, ведя дело к уничтожению всей румынской армии. Оппо­зиционно настроенные генералы и офицеры выступали против безоговорочной передачи румынских войск под германским командованием и против продолжения вой­ны на Востоке. В связи с этим в июле 1942 года были смещены и уволены в отставку 15 генералов.

    Румынские войска в период боев на Волге отказы­вались служить пушечным мясом для германской армии. Командующий армейской группировкой «Б» ге­нерал-полковник Вейхс в одном из своих приказов кон­статировал, что, вопреки его указаниям, румынские сол­даты оставили Боковскую. В другом приказе он говорил о том, что части 14-й румынской дивизии покинули свои позиции «без сопротивления до конца...». Обеспокоенный этим, Гитлер направил 23 ноября 1942 г. послание И. Ан­тонеску, требуя от него принятия мер для «поднятия бое­вого духа румынской армии». И хотя румынский дикта­тор издал в этих целях специальный приказ, положение не изменилось. Командование 3-й румынской армией сообщало, что солдаты «в большинстве своем уклоняют­ся от выполнения боевого долга», имеются случаи убий­ства солдатами командиров, которые заставляли их ос­таваться на позициях, многие солдаты переходят на со­ветскую сторону. Под влиянием побед Красной Армии и разъяснительной работы коммунистов 72 тыс. румын­ских солдат и офицеров, не желавших продолжать не­справедливую, захватническую войну, сдались в плен.

    Фашистские правители Румынии стремились любой ценой «восстановить» порядок в армии, Антонеску в ян­варе 1943 года приказал «самыми суровыми мерами при­остановить разглашение военных секретов и пропаганду пораженчества».

    Разгром немецко-фашистских войск на Волге имел серьезнейшие последствия для Румынии. Англий­ский журнал «Нью стейтсмен энд нейшн», оценивая влияние этого разгрома на страны фашистского блока, вполне справедливо отметил, что поражение на Волге «потрясло Румынию, может быть, больше, чем оно по­трясло Германию»2*. Господствующие классы охватили

    *• «New Statesman and Nation», 1944, Apr., p. 236.

    паника и смятение, фашистский государственный ап­парат оказался подорванным, что был вынужден при­знать И. Антонеску, заявивший на совещании коман­дующих войсками, что румынское государство «колеб­лется»[157].

    Победа на Волге, положившая начало коренному перелому в ходе войны, обрекла на неминуемый про­вал захватнические планы румынской реакции. И. Ан­тонеску, как он сам впоследствии признал на допросе, понял уже в 1943 году, что война против СССР проигра­на. В это время обнаружилось военное, экономическое и политическое банкротство фашистской диктатуры Антонеску, вступившей в полосу длительного кризиса.

    * *

    *

    Антисоветская война, которую вели правящие ру­мынские круги, не могла не вызвать обострения клас­совых противоречий в Румынии. На собственном опыте румынский народ все более убеждался в том, что такое фашизм и к чему ведет его господство в стране. Усиле­ние антифашистской и антивоенной борьбы в Румынии было связано с завершением процесса превращения вто­рой мировой войны из империалистической в справедли­вую, освободительную войну против стран фашистского блока. Образование могучей антигитлеровской коалиции во главе с Советским Союзом вселяло уверенность в сердца народов, что силы демократии восторжествуют над черными силами фашистской реакции.

    Румынские коммунисты, верные сыны своего народа, ни на минуту не сомневались в победе Советского Союза и других народов над фашизмом. В письме из тюрьмы в Карансебеше Г. Георгиу-Деж писал в ноябре 1941 го­да: «С верой и восхищением я слежу отсюда за героиче­ским сопротивлением и успехами славной Красной Ар- 'ии в борьбе против жестокого и дикого врага. Я убеж­ден, что недалек тот день, когда эта чудовищная сила будет окончательно и навсегда разбита. В этот момент тяжелого испытания хочу вновь заверить вас, дорогие
    товарищи, что выполню до конца свой долг, как предан­ный, дисциплинированный солдат партии».

    Веру румынских коммунистов в победу страны социа­лизма разделял весь рабочий класс Румынии, шедший в авангарде освободительной антифашистской борьбы в стране. Борьба советских народов вдохновляла румын­ский пролетариат и придавала ему новые силы. Это бы­ли вынуждены признать румынские фашистские власти. В одном информационном докладе на имя вышестояще­го начальника комиссар рёшицкой сигуранцы писал в сентябре 1941 года, что рабочие крупнейшего металлур­гического центра Румынии повсюду — в цехах и мастер­ских — осуждают войну, выражая уверенность, что она закончится разгромом фашистов. «Рабочие верят в побе­ду России», — беспомощно заявлял этот румынский фа­шист[158].

    Коммунистическая партия призвала все патриотиче­ские силы трудящихся города и деревни на борьбу про­тив гитлеровского грабежа и террора, за свержение фа­шистской диктатуры Антонеску, за выход страны из вой­ны и присоединение к антигитлеровской коалиции. Под­вергая на каждом шагу свою жизнь опасности, румын­ские коммунисты организовывали антифашистскую борь­бу и руководили ею.

    В самом начале войны клики Антонеску против СССР Центральный Комитет Коммунистической партии Румынии выпустил манифест, в котором разоблачил кровавую агрессию германского фашизма и его румын­ских лакеев против Советского Союза. Он указал, что Советский Союз и героическая Красная Армия ведут войну в защиту свободы советского народа и всех пора­бощенных фашизмом народов. Центральный Комитет призвал румынский народ бороться за победу Красной Армии, за изгнание фашистских оккупантов из страны, против pvMHHCKHX прислужников германского фашизма, за единый фронт борьбы румынского народа против фашистского господства, за свободу и национальную не­зависимость.

    8 июля 1941 г. был выработан циркуляр к членам Коммунистической партии, в котором говорилось об ис­торических задачах партии в связи с нападением герман­
    ского фашизма на СССР. Центральный Комитет дал в этом документе анализ войне, указав, что она является не только справедливой войной советского народа за свою жизнь и свободу, но в ней решается также вопрос

    о свободе или рабстве всех народов Европы и мира. Речь идет, подчеркивалось в циркулярном письме, о жизни или смерти румынского народа, порабощенного фашистской Германией и ввергнутого в уничтожающую войну.

    «Задачей и историческим долгом Коммунистической партии Румынии, — говорилось в документе,— является организация борьбы в Румынии совместно с великим со­ветским народом и другими народами за разгром крова­вого германского фашизма и его слуг во всех странах, за изгнание фашистских оккупантов из Румынии, за свер­жение власти предательской банды во главе с генералом Антонеску, за освобождение страны из-под кровавого гер­манского ига, за победу Советского Союза, за свободную и независимую Румынию»[159].

    В этом и других партийных документах, относящихся к периоду июля — августа 1941 года, компартия отстаи­вала необходимость создания единого народного анти­фашистского фронта, призывала к саботажу и парти­занской борьбе.

    Центральный Комитет Коммунистической партии Ру­мынии считал, что после того, как румынский народ был ввергнут в войну за чуждые ему интересы германского империализма, создались объективные условия для пе­регруппировки сил в Румынии. «С одной стороны нахо­дилась военно-фашистская клика предателя Антонеску, поддерживаемая прогитлеровской верхушкой крупных капиталистов и помещиков, наживающихся на войне; с другой стороны стоял весь народ, все партии и полити­ческие группировки, за исключением фашистских лакеев Гитлера — предателей родины...»[160].

    С целью объединения всех патриотических, антифа- шистскйх сил и мобилизации их на борьбу за свободу и независимость страны компартия выработала 6 сентября

    1941   г. «Платформу единого национального фронта ру­мынского народа против фашистских оккупантов и воен-
    но-фашистской клики во главе с предателем Антонеску». Эта платформа выражала самые насущные требования всего румынского народа. Она включала в себя следую­щие требования:

    1.    Прекращение войны против Советского Союза. Мир и совместная борьба с СССР и всеми свободолюбивыми народами против гитлеризма.

    2.    Изгнание гитлеровских захватчиков из Румынии.

    3.    Свержение военно-фашистского режима и прави­тельства Антонеску, предающего национальные интере­сы страны. Создание правительства национальной неза­висимости, сформированного из представителей всех па­триотических сил.

    4.    Отмена «венского диктата».

    5.    Прекращение национального угнетения.

    6.    Арест и наказание лиц, несущих ответственность за втягивание Румынии в гитлеровскую войну против Советского Союза.

    Платформа содержала также пункт о необходимости весги борьбу за прекращение военного производства, пе­ревозок войск, оружия и снаряжения для ведения войны. В ней подчеркивалась важность вооруженной борьбы против фашизма: «...Борьба с оружием в руках против армии Гитлера — долг каждого румынского патриота, который любит свободу и независимость румынского на­рода. Саботаж и партизанская борьба румынского наро­да ускорят разгром гитлеровских оккупантов и освобо-. ждение страны»[161].

    Коммунистическая партия выразила готовность со­трудничать со всеми партиями, группами, политически­ми деятелями и всеми румынскими патриотами за осу-
    ществленяе любого пункта платформы при условии признания ими необходимости борьбы против гитлеров­цев и их румынских слуг, против ведения войны.

    В основу единого национального фронта румынского чарода должно было лечь единство рядов рабочего клас­са. Поэтому Коммунистическая партия вновь и вновь, добивалась создания единого рабочего фронта, без ко­торого освободительная борьба румынского народа не могла увенчаться победой. В резолюции ЦК КПР (январь 1942 года) указывалось: «Коммунисты с еще большей настойчивостью должны продолжать борьбу за реализацию единого фронта со всеми рабочими — со-; циал-демократами, национал-царанистами и беспартий-. ными. Они должны использовать столкновения всех ра­бочих с государственным аппаратом, состоящим из при­служников Гитлера (министерство труда, палата труда, учреждения социального обеспечения), для высвобожде­ния рабочих-легионер<?в из-под влияния их руководите­лей...» Коммунисты ставили перед собой задачу в~пер- вую очередь добиться единства рабочего класса снизу — на предприятиях, после чего можно было бы осуществить единый фронт с социал-демократами в областном и об-, щенациональном масштабе.

    Руководство коммунистической партии обратилось с призывом ко всем коммунистам, имеющим контакт с кре­стьянами, вести систематическую, повседневную работу, среди крестьянства с целью мобилизации его на борьбу. Перед коммунистами была поставлена задача разобла­чать и срывать создание так называемых «крестьянских обществ», организовывать борьбу крестьян за конфиска­цию земли и сельхозинвентаря помещиков, сотрудничаю­щих с гитлеровцами. Решительно поддерживая борьбу крестьянства за свои требования, коммунисты ставили перед собой цель привлечь крестьян, составлявших по­давляющее большинство румынского народа, в патриоти­ческий антифашистский фронт.

    Особое значение Коммунистическая партия придава­ла включению армии в патриотический фронт румынско­го народа. Путем разъяснительной работы коммунисты стремились раскрыть перед обманутыми солдатскими массами захватнический характер войны против СССР; показать, что только отказом от цродолжения войны и выступлением против гитлеровских поработителей можно

    завоевать национальную свободу румынского народа.

    В резолюции Центрального Комитета Коммунистиче- ческой партии Румынии (январь 1942 года) ставилась также задача организации борьбы частных и государ­ственных служащих, мелких ремесленников и торговцев, интеллигенции за их жизненные требования, против роста дороговизны, налогов, за конфискацию имуще­ства всех предателей родины и лиц, обогащающихся за •счет гибели и страданий румынского народа. «Комму­нисты должны соединить их борьбу с борьбой рабочего класса и всего народа в едином национальном фронте за мир, хлеб, культуру, свободу и национальную независи­мость народа, за уничтожение гитлеровских захватчиков И их прислужников во главе с Антонеску»[162].

    Коммунистическая партия Румынии направляла свою деятельность также на то, чтобы добиться объединения всех антифашистских сил в стране, включить в единый фронт борьбы все национальности, проживающие в Ру­мынии. Разоблачая националистическую демагогию ру­мынских и венгерских фашистских правителей, она ука­зывала, что разжигаемая шовинистами румыно-венгер­ская вражда «служит только планам Гитлера уничто­жить румынский и венгерский народы в подлой войне против Советского Союза». Задачей коммунистов была мобилизация рабочего класса и всего румынского народа в поддержку экономических, политических, социальных и национальных требований венгерского населения, а также включение венгерского населения в патриотиче­ский фронт румынского народа, имеющий целью разгром их общего смертельного врага, освобождение от гитле­ровского гнета и обеспечение национальной свободы. Коммунисты также вели разъяснительную работу среди немецкого населения Румынии, чтобы вовлечь его в об­щую борьбу против гитлеризма.

    Специальное внимание уделялось работе среди жен­щин и молодежи. «Центральный Комитет Коммунисти­ческой партии Румынии считает одной из своих главных задач организацию борьбы молодежи, которая превра­щена в пушечное мясо для кровавого фашизма на полях войны и в угнетаемых и эксплуатируемых рабов в ты­лу», — говорилось в одном из партийных документов

    1941    года. Перед коммунистами была поставлена задача усиления своего влияния среди студенческой молодежи, которая, как указывалось в резолюции ЦК КПР (январь

    1942  г.), «должна занять место в первых рядах борьбы за спасение национального достояния народа, за освобо­ждение из-под влияния легионерских вождей — предате­лей родины, нашедших убежище у Гитлера в Герма­нии...»

    Руководствуясь этими указаниями Центрального Ко­митета, румынские коммунисты с первых дней войны по­вели настойчивую работу по созданию единого антифа­шистского фронта, организуя и руководя борьбой румын­ских патриотов против гитлеровских оккупантов,и фа­шистской клики Антонеску.

    В авангарде освободительной антифашистской борь­бы шел пролетариат Румынии. На нефтепромыслах, за­водах и фабриках, железных дорогах и мастерских совер­шались акты саботажа и диверсии, ведшие к подрыву гитлеровского тыла, сокращению военного производства В июле 1941 года ряд диверсий был организован в Кон­станце: патриоты перерезали провода, по которым пере­давалась электроэнергия для установок немецкой против вовоздушной обороны. На судостроительных верфях Гадаца коммунистическая организация под руководст­вом Филимона Сырбу осуществляла саботаж выпуска подводных лодок и катеров. В августе 1941 года из-за многочисленных актов диверсии создалось, по призна­нию гитлеровцев, «нетерпимое» положение в долине Праховы, где находились нефтепромыслы.

    Выходившая в Банате газета «Ромыниа либера» пи­сала: «Каждый день возникают инциденты и стихийные антигитлеровские выступления, свидетельствующие о том, что страна пришла в движение». 25 июня 1941 г., как сообщала английская пресса, рабочие Галана басто­вали в знак протеста против войны с СССР. На стенах домов в городах и селах Румынии постоянно появлялись лозунги: «Мир с Россией», «Долой Антонеску!», «Во» немцев!» В общественных местах — в кино, театрах и т. д. — участились антинемецкие демонстрации. Совер­шались нападения на германских солдат и офицеров. Ра­бочие целого ряда крупных предприятии - Бухареста, Арада и других городов открыто выступали против вой­ны, террора и антинародной политики фашистской аик-
    татуры. Выступления рабочих с политическими и эконо­мическими требованиями имели место, например, летом

    1942   года в Араде, в декабре 1942 года на бухарестских заводах «Вольф» и «Арсенал».

    Саботаж и диверсии на производстве явились основ­ной формой борьбы румынских патриотов против гитле­ровских захватчиков и антисоветской войны. Действиями железнодорожников Бухареста, Плоешти, Брашова, Ара­да, Тимишоары, Симерии и других железнодорожных станций выводилось из строя значительное количество вагонов, что затрудняло перевозки войск и оружия на фронт. Происходили крушения воинских эшелонов. Час- тые‘крушения поездов происходили в Добрудже, в связи с чем сигуранца усилила преследование коммунистов дельты Дуная, считая их организаторами этих действий. Организовывались диверсии на военных предприятиях. 12 июля 1942 г. в Бузэу был взорван крупный военный склад, в результате чего было уничтожено более 200 ва­гонов военного снаряжения, а также огромное количе­ство бензина. В том же месяце был взорван склад при военном арсенале в Тырговишите. Осенью 1942 года в порту Джурджу были уничтожены четыре танкера с нефтью (общей грузоподъемностью в 60—80 тыс. тонн), приготовленные к отправке в Германию. Действиями патриотов на заводе «Мырша» был подорван состав с военным снаряжением для гитлеровских войск.

    Рабочие саботировали производство, срывали выпол­нение военных заказов. На заводе «Форд ромына» они портили моторы изготовлявшихся автомашин, на заводе «Акила» приводили в негодность понтоны, производимые для фашистской армии. Для проведения саботажа про­изводства на одном из крупнейших бухарестских заводов «Леметр», выпускавшем военную продукцию, комму­нисты создали в каждом цехе патриотические группы.

    Так уже в первый период освободительной антифа­шистской борьбы румынский пролетариат, руководимый коммунистами, наносил чувствительные удары по гитле­ровской военной машине.

    Фашистское правительство Антонеску жесточайшими репрессиями пыталось запугать румынский народ, пото­пить в крови патриотическую освободительную борьбу. В июле 1941 года в Бухаресте было объявлено, что за каждого убитого немца будут расстреливаться 50 за­
    ложников из числа коммунистов и антифашистов, а за каждый акт саботажа и диверсии — 25 румынских пат­риотов. В ноябре 1941 года была расстреляна группа антифашистов, занимавшаяся изготовлением взрывчат­ки для диверсий, в январе 1942 года — группа типо­графских рабочих за печатание и распространение неле­гальных листовок.

    Однако никакими зверскими репрессиями нельзя бы­ло остановить развивавшееся в стране освободительное антифашистское движение. Рабочий класс все более ре­шительно и открыто выступал против участия Румынии в гитлеровской антисоветской войне, против фашистском диктатуры Антонеску, его антинародной и антирабочей политику 10 января 1942 г. генерал Василиу доносил правительству, что в Петрошанах «высказывают свое недовольство 12 тыс. рабочих», а на шахте «Янина» мо­лодые шахтеры отказываются ходить на работу.

    В 1941 и 1942 гг. были совершены покушения на жизнь фашистского диктатора Иона Антонеску и его заместите­ля Михая Антонеску. Для характеристики внутреннего положения в Румынии, где неуклонно нарастала освобо­дительная антифашистская борьба, показателен также факт посылки Гиммлером в октябре 1942 года своего спе­циального эмиссара — генерал-майора войск СС Бом- хардта в Румынию для «наведения порядка».

    Коммунистическая партия явилась единственной п<> литической партией, которая непосредственно мобилизо­вывала и организовывала румынский народ на освобо­дительную антифашистскую борьбу. Работая в тяже­лых условиях подполья, подвергаясь зверским преследо­ваниям и жесточайшим репрессиям, руководство ком­партии направляло деятельность местных организаций. Этому не могло помешать даже то, что многие руководя­щие деятели партии находились в тюрьмах и концлаге­рях. Коммунисты города Турну-Северны, например, по­лучали руководящие указания непосредственно от дея­телей компартии, находившихся под стражей в лагере Тыргу-Жиу.

    Под руководством партийных органов коммунисты и беспартийные рабочие развернули большую работу сре­ди населения, борясь за создание единого национально­го фронта румынского народа, разоблачая преступную политику фашистской «лики и призывая широкие массы
    к активным действиям. Коммунистическая партия выпус­кала большое количество подпольной литературы — лис­товки, брошюры, манифесты и т. п.

    Коммунистическая антифашистская и антивоенная пропаганда причиняла большое беспокойство сигуранце. В одном из своих отчетов сигуранца перечисляет насе­ленные пункты, где в период между 1 апреля 1942 и

    1    апреля 1943 г. компартия распространяла манифесты, плакаты, газеты, бюллетени и брошюры с призывом к на- роду бороться против военно-фашистской диктатуры, за изгнание гитлеровцев из страны. В их числе такие круп­ные города, как Бухарест, Яссы, Тимишоара, Констан­ца, Крайова, Ар>ад, Брашов, а также рабочие центры — Лупени, Лугож и т. д. В городе Арад, по сообщению си­гуранцы, было обнаружено около 400 листовок на ру­мынском и венгерском языках, в которых население призывалось на борьбу против фашистов и за прекраще­ние войны против СССР.

    Формы антифашистской освободительной борьбы ра­бочего класса были чрезвычайно разнообразны. Их мож­но показать на примере борьбы рабочих одного из круп­нейших промышленных предприятий — «Узинеле ши до- менииле Решица» («УДР») в первые годы антисовет­ской войны. Здесь действовало много организаций Ком­мунистической партии и Союза коммунистической мо­лодежи; наиболее сильными из них были первичные ор­ганизации в цехе локомотивов, в машинном цехе и цехе мостов. Решицкий комитет партии имел тесную связь с областным комитетом и руководящими органами партии и направлял деятельность коммунистов и комсомольцев Решицы, Анины, Бокшы, Домана. Решицкие коммунисты оказывали большое влияние на рабочих, в том числе со­циал-демократов. В центре их деятельности были веде­ние пропаганды против антисоветской войны, правитель­ства Антонеску и фашистских организаций, борьба про­тив фашистского террора и организация саботажа с целью подрыва гитлеровской военной машины.

    Руководствуясь указаниями партии, Банатский об­ластной комитет в сентябре 1941 года поставил перед Решицкой партийной организацией задачу как можно скорее и эффективнее парализовать военное производ­ство путем совершения актов саботажа и замедления ра­бочими ритма производства. Многие решицкие рабочие
    откликнулись на этот призыв и стали саботировать про- изводство медленным и плохим выполнением производи ственного заказа, порчей инструмента, многодневными прогулами и т. д. В цехе локомотивов весной 1942 гола были испорчены два электрических трансформатора, в- результате чего нельзя было проводить электросварку в- течение недели. 9 апреля 1942 г. подобный акт сабота­жа был раскрыт в цехе по производству бомб. Комму­нисты моторного цеха часто делали короткие замыкания, которые вели к разрушению изоляции на обмотке. В дру­гих цехах и участках уничтожались детали к зенитным пушкам, портились фрезы, что вело к систематическому срыву производства зубчатых колес для немецких тан­ков. Несмотря на все усилия специалистов из Германии,, приезжавших на завод для налаживания производства зубчатых колес, за весь период войны не было сделано- ни одного такого колеса: целые вагоны испорченных де­талей выбрасывались на свалку металлолома. В цехе мостов рабочие приводили в негодность подъемные при­способления, портили огромное количество сырья, утаи­вали стальные плиты сборных мостов для армии. По­добные действия отмечались почти на всех предприятиях «УДР»[163].

    Военное начальство решицких заводов, местные ор­ганы фашистской власти стремились угрозами и жесто­кими репрессиями запугать патриотов-антифашистов И' подорвать их борьбу. Специальные афиши предупрежда­ли рабочих: «Акты саботажа в милитаризованной зо­не — Решица и Анина наказуются смертью». Однако са­ботаж и диверсии на решицких заводах не прекраща­лись.

    В июне 1942 года половина изготовленных в Решице мин оказалась непригодными для использования. Тогда на завод прибыла специальная комиссия расследования. Мина, над которой экспериментировала эта комиссия, оказалась «исправной»: она неожиданно взорвалась^ убив двух высших офицеров и ранив других представи­телей германской и румынской армий.

    Выражением борьбы против фашизма и против уча­стия Румынии в антисоветской войне явилось оказание помощи советским военнопленным, которые с начала

    1942  года стали прибывать в Банат. Румынские фашист­
    ские власти создали невыносимые условия для военно­пленных, в результате этого только за несколько меся­цев в Тимишоарском лагере умерло от голода и холода «более 2 тысяч человек. Банатский областной комитет Коммунистической партии Румынии через подпольную газету «Апэраря» обратился к населению с призывом выступить в защиту советских военнопленных. «Жители Баната, — писала газета, — с румынскими солдатами, «ставшими на Восточном фронте военнопленными, обра­щаются по-человечески. Неужели вы будете терпеть, что- <>ы с пленными, которые сражались за вашу свободу, ге­роически защищая свою Родину от нацистских захват­чиков, обращались, как с собаками?» Газета указывала пути и средства оказания помощи населения военно­пленным.

    В конце июня 1941 года советские военнопленные бы­ли привезены в Решицу и другие населенные пункты, где находились предприятия «УДР». Коммунисты Решицкого завода развернули широкое движение в поддержку воен­нопленных, в котором приняли участие все члены Союза коммунистической молодежи, большое число бывших ле­вых членов социал-демократической партии, члены сою­за социалистической молодежи, а также тысячи рабочих и их жен. Ежедневно решицкие рабочие, отрывая от своего скудного достатка, приносили военнопленным, ра­ботавшим на заводе, продукты питания, табак и деньги. Их не останавливали в этом благородном, гуманном де­ле ни строгость охраны, ни угрозы. В конце июля 1942 года за помощь советским военнопленным лагеря Ко­марник была арестована и предана военному суду в Ти­мишоаре группа членов Союза коммунистической моло­дежи.

    Борьба решицких рабочих в защиту советских воен­нопленных, против физического истребления и издева­тельств над ними выливалась порой в открытые столк­новения с фашистскими палачами. В октябре 1942 года группа рабочих, вооружившись железными прутами, •обратила в бегство взвод жандармов, истязавший воен­нопленного. После этого случая официально было за­прещено избиение пленных, «чтобы не раздражать рабо­чих»[164]. Под давлением рабочих власти пошли на неко-
    уорое улучшение содержания и питания военнопленных, работавших на заготовке леса и ремонте дорог.

    Рабочий коллектив предприятий «УДР» был много-, национален: там работали, кроме румын, составлявших 64% решицких рабочих, немцы, венгры, хорваты и др. Фашистские власти сеяли вражду между рабочими раз­ных национальностей, чтобы не допустить их объедине­ния в борьбе за общие интересы. С этой целью гитлеров­цы создали фашистскую организацию «Дейче арбайтер- шафт румениенс», в которую с помощью материальных выгод и различных посул стремились вовлечь рабочих немецкой национальности. Коммунистическая организа­ция и рабочие Решицы, славившиеся своими традициями пролетарского интернационализма, сорвали подлый план фашистов, стремившихся расколоть единство рабочих. Многие немецкие рабочие, которых насильно или обман- hbim путем записали в эту организацию, вскоре стали покидать ее, не желая, чтобы их приравнивали к гитле­ровцам. Большую роль в политическом воспитании рабо­чих различных национальностей сыграли газеты обла­стного комитета КПР — «Свобода народа», «Апэраря», «Непсабадшаг» и др., а также многочисленные листовки и брошюры.

    В марте 1942 года решицкие рабочие разогнали со­брание местных гитлеровских вожаков, которые вели пропаганду против единства действий рабочих всех на­циональностей. После этого разгона, по сообщению под­польной банатской газеты «Ромыниа либера», произо­шла антигитлеровская демонстрация на улицах Реши­цы. Не помогло ни вмешательство румынских властей, ни германского посольства, стремившихся добиться рас­кола среди решицких рабочих; военный комендант «УДР» в секретном докладе в военное министерство был вынужден признать, что «как румынские, так и немец­кие рабочие хотят иметь общую организацию».

    Такой общей организацией легального типа стала «Казина ромына», занимавшаяся культурно-экономиче- ской деятельностью. Несмотря на то, что фашисты пыта­лись использовать ее в своих целях, коммунисты стави­ли на заседаниях этой легальной организации жгучие вопросы о положении рабочих и т. д., мобилизуя их на борьбу за экономические требования, против фашист­ского террора. Весной 1942 года в «Казина ромына»

    входило J400 рабочих различных национальностей.

    Саботаж производства, движение в защиту советских военнопленных, борьба рабочих за свои экономические права, широкая печатная и устная агитация способство­вали созданию антифашистской и антивоенной атмос­феры в Решице. В сентябре 1942 года главное полицей­ское управление предписало решицкой сигуранце «при­нять специальные меры» против коммунистов, подгото­вить массовые аресты. В ноябре были арестованы 32 чле­на КПР и Союза коммунистической молодежи, которых после зверских пыток предали суду военного трибуна­ла, приговорившего их к тюремному заключению от од­ного до семи лет. Рабочие солидаризировались с аресто­ванными коммунистами. И хотя этим арестом был нане­сен сильный удар по рабочему движению в Решице и Анине, борьба решицкого пролетариата против фашиз­ма и войны продолжала развиваться.

    Верные сыны румынского рабочего класса — комму­нисты — проявляли себя беззаветно преданными и са­моотверженными борцами за освобождение румынского народа от ига фашизма и прекращение губительной ан­тисоветской войны. Своим героизмом в борьбе и бес­страшным поведением перед фашистскими палачами они вдохновляли массы на национально-освободительную борьбу. Коммунист Филимон Сырбу, приговоренный к смертной казни за подготовку диверсии на судострои­тельных верфях Галаца, отверг предложение прокурора обратиться за амнистией к королю и диктатору Антоне­ску, заявив: «Я не хочу просить этих жалких ублюдков». Так же стойко встретил смерть секретарь Бухарестского подпольного горкома партии Петре Георге, обративший­ся со следующими словами к своим товарищам, которые находились в тюремном дворе: «Выше голову, товарищи! Мы победим в борьбе против фашистских захватчиков!» Его последними словами были: «Вон фашистских окку­пантов из страны! Долой бандитов, грабящих страну! Да зравствует свободная и независимая Румыния! Да здрав­ствует КПР!»

    В освободительную антифашистскую борьбу втяги­валось также крестьянство, страдавшее от войны, все­возможных реквизиций, поборов и помещичьей эксплуа­тации. Трудящиеся крестьяне выступали за прекращение войны, которая принесла ему неслыханные лишения и
    страдания. Они отказывались работать на полях поме­щиков, саботировали заготовку сельскохозяйственных продуктов, зарывали зерно в землю, предпочитая сгноить его, чем отдать за бесценок фашистским властям. Радио Бухареста неоднократно обращалось с угрозами в адрес крестьян, предупреждая их, что в случае несдачи или скрытия запасов зерна крестьяне будут подвергнуты тю­ремному заключению, а обнаруженное зерно будет кон­фисковано. В ряде мест группы крестьян нападали на поезда с награбленным у них продовольствием, которое отправлялось в гитлеровскую Германию. В Куртиче кре­стьяне, вооружившись вилами, прогнали из деревни ко­миссию, производившую реквизиции. Открытые выступ­ления имели место и среди плотогонов на реке Быстри- де.

    Крестьяне многих сел отказывались от выполнения принудительных работ, укрывали бежавших из лагерей советских военнопленных. Акты саботажа с целью под­рыва гитлеровской военной машины и фашистского тыла все чаще совершались в румынской деревне. В Пьятра (Молдова) была подожжена сельская мельница, сгорели четыре вагона муки, приготовленной для германской ар­мии.

    Уделяя большое внимание работе среди молодежи, коммунисты вовлекали ее в борьбу против фашизма и антисоветской войны. На ряде предприятий были орга­низованы группы во главе с членами Союза коммуни­стической молодежи, осуществлявшие саботаж производ­ства и диверсии. Антигитлеровские группы создавались среди учащейся молодежи. После того, как в одной бу­харестской гимназии была раскрыта группа, занимавша­яся распространением антифашистской литературы, и были арестованы два учителя и несколько гимназистов, в бухарестской полиции был создан специальный отдел для наблюдения за учащимися школ и гимназий.

    Молодежь не желала принимать участие в антисовет­ской войне и проливать кровь за чуждые ей интересы германского фашизма и правящей румынской верхушки, боролась за прекращение этой войны. В декабре 1942 го­да 20 молодых патриотов отказались отправиться на фронт, за что были расстреляны на полигоне в Генча. Студенчество всевозможными путями выражало свой протест против фашистской диктатуры и гитлеровской
    войны, оно боролось за свои жизненные права. На сове­щании ректоров и деканов 27 ноября 1941 г. румынский диктатор с откровенным цинизмом говорил о тех послед­ствиях, которые повлекут за собой «студенческие беспо­рядки»: «Всякое уличное выступление я подавлю пуле­метами. Буду стрелять, стрелять... Если студенты не мо­гут заниматься, не имея помещений для отдыха, или из- за отсутствия дров, тогда отправляйте студентов по до­мам и кончайте на этом»[165]. В Яссах студенты выступили с протестом против занятия их помещения гитлеровски­ми войсками, против нищенских условий жизни. Как сообщала газета «Ромыниа либера», в военном трибуна­ле Бухареста имел место процесс молодых офицеров, студентов-патриотов, которые попытались выпустить антивоенный манифест.

    Все это свидетельствовало о том, что с первых дней войны против СССР в Румынии под руководством Ком­мунистической партии стала нарастать рсвободительная антифашистская борьба. В эту борьбу втягивались раз­личные социальные слои. Выражением роста недовольст­ва и решимости широких кругов населения вести сов­местную с рабочим классом и компартией борьбу против фашизма и войны явилось создание поздней осенью

    1942    года организации «Союз патриотов». Она сгруппи­ровала вокруг себя круги интеллигенции (профессоров университетов, врачей, адвокатов, студентов, учителей и т. п.), а также ремесленников,.мелких торговцев и дру­гих.

    Однако в начальный период войны Коммунистиче­ской партии не удалось добиться объединения всех ан­тифашистских сил и поднять весь народ на активную вооруженную борьбу против гитлеровски* оккупантов и их румынских прислужников, за выход страны из пре­ступной войны против Советского Союза. Это объясняет­ся целым рядом причин, огромными трудностями в ра­боте партии по мобилизации сил на борьбу с фашизмом.

    В стране царил фашистский террор. Она была окку­пирована немецкими войсками. Но эта оккупация была в определенной степени замаскирована тем, что Румы­ния формально являлась «союзной» с Германией стра­ной. В отличие, например, от Польши, где гитлеровцы
    уничтожили национальный государственный аппаратг Румыния имела «собственное» правительство и в ней. сохранялась монархия, которая создавала в умах поли­тически отсталой части населения известную иллюзию* «самостоятельности» и «суверенности» страны. Этому способствовала также фашистская пропаганда, стремив­шаяся представить И. Антонеску в качестве равноправ­ного партнера в блоке фашистских государств, с кото­рым якобы считается Гитлер. Немецкие войска в Румы­нии выдавались за «союзные», а их приглашение в стра­ну осенью 1940 года пропаганда оправдывала военной необходимостью. Свое бесцеремонное хозяйничанье в- Румынии германские фашисты осуществляли в основном через свою агентуру — фашистскую клику Антонеску. В этом отношении было нечто общее в положении Румы­нии с положением Болгарии в гитлеровском блоке. «Вторжение немецких войск в Болгарию не сопровожда­лось разрушением государственного аппарата, введением чисто немецких порядков. Немцы распоряжались в Бол­гарии.., но свое разбойничье дело внутри страны они де­лали руками болгарских фашистских правителей. Так, они довольно щедро оплачивали продукты, закупаемые в Болгарии, но народу не было известно, что деньги на это немцы брали у болгарского „Национального банка”».

    Тормозящую роль в развитии борьбы румынского на­рода сыграли временные успехи немецких и румынских войск на советско-германском фронте. Они способство­вали распространению шовинистического угара среди ча­сти населения, поддавшейся влиянию, фашистской наци­оналистической демагогии. Правда, этот угар стал быст­ро исчезать в связи с сокрушительными ударами Крас­ной Армии по немецко-фашистским захватчикам и кра­хом их сумасбродных планов, а также в связи с ухудше­нием экономического положения страны в результате за­тянувшейся антисоветской войны и гитлеровского гра­бежа.

    Трудности в работе Коммунистической партии заклю­чались также и в том, что в результате жесточайшего террора фашистских властей и деятельности агентов- провокаторов Патрашкану, Кофлера, Фориша и др. пар­тия понесла большой урон. Эти лица, пробравшиеся в руководство Коммунистической партии, создали заговор­щическую группу с целью подрыва борьбы демократиче­
    ских и патриотических сил против фашизма и антисовет­ской войны[166]. Они спровоцировали аресты видных руко­водителей Коммунистической партии, развернули под­лую, преступную деятельность по разложению и ликви­дации партийных организаций на местах, предавали си­гуранце и гестапо основные кадры партии, доносили о саботаже и диверсиях, организованных коммунистами. В результате их предательской деятельности в годы войны погибло большое число патриотов-антифашистов.

    Недостатком деятельности компартии было также то, что организация партизанских групп долгое время не яв­лялась одной из главных задач партии.

    Отсутствие единого рабочего фронта создавало боль шие трудности в деятельности Коммунистической пар­тии по организации и руководству освободительной ан­тифашистской борьбой в стране. Неоднократные обра­щения и предложения о единстве действий в борьбе про­тив антисоветской войны и гитлеровского рабства, с ко­торыми компартия обращалась к социал-демократиче- ской партии, оставались без ответа. Безрезультатными оказались переговоры представителей компартии с со­циал-демократическими лидерами в 1942 году, когда коммунисты внесли конкретные предложения по этому вопросу. Правосоциалистическое руководство воспроти­вилось предложению компартии, сорвав создание едино­го рабочего фронта, который явился бы основой антигит­леровского фронта в стране, ядром, вокруг которого объ­единились бы все патриотические и антифашистские си­лы.

    Против объединения всех антифашистских и антиво­енных сил выступали также лидеры «исторических» пар­тий, формально объявившие об оппозиции к военно-фа- шистской диктатуре Антонеску, а на деле поддерживав­шие ее. Они тормозили развитие антифашистской борьбы в стране. Стремясь не допустить участия рядовых наци:
    онал-царанистов в этой борьбе, Маниу направил 18 июля

    1941    Подпись: 145[167]. В мае 1942 года ча собрании руководства своей партии он вновь заявил, что никто не должен мешать Антонеску «продолжать руководить государством».

    Центральный Комитет Коммунистической партии ра­зоблачал предательское поведение лидеров национал- либеральной, национал-царанистской партий и правой соииал-демократии. В своем обращении к рабочим, кре­стьянам, к румынским патриотам 7 ноября 1942 г. он призывал их: «Требуйте от руководителей демократиче­ских партий выхода из пассивного состояния. Не следуй­те за теми, кто удерживает вас от борьбы... Национал- царанистская, либеральная, социал-демократическая и Коммунистическая партии, Союз патриотов, все патрио­тические организации и ассоциации должны объединить­ся в патриотический антигитлеровский фронт народа»[168].

    Преодолевая указанные трудности, компартия вовле­кала все более широкие массы в антифашистское и ан­тивоенное движение, годнимала это движение на новую, более высокую ступень — борьбу с оружием в руках в рядах партизанских отрядов и патриотических воору­женных групп. Это становилось возможным благодаря блестящим победам советских войск' над немецко-фаши­стскими полчищами. Освободительная борьба в Румы­нии, так же как и в других порабощенных фашизмом странах Европы, развивалась в тесной связи и под не­посредственным влиянием военных успехов стран анти­гитлеровской коалиции, в первую очередь Советского Союза. Значение этих побед состояло в том, что в ре­зультате их постепенно менялось в оккупированных гит­леровцами странах соотношение сил в пользу демокра­тического, патриотического и антифашистского лагеря, это вело к росту национально-освободительной антифа­шистской борьбы.

    Разгром фашистских захватчиков на Волге дал мощный толчок освободительной, антифашистской борьбе, которая с каждым днем стала охватывать все большие слои румынского населения. Румынские фаши­стские власти признавали, что после этого в на­роде стало всеобщим, единодушным «желание как мож­но скорее окончить войну». Подъем освободительного движения находил свое выражение также в его органи­зационном оформлении и переходе на новую, более вы­сокую ступень борьбы — к созданию и действиям пар­тизанских отрядов и вооруженных патриотических групп.

    28 января 1943 t вышел в свет первый номер под­польной патриотической газеты «Свободная Румыния», которая сообщила правду о положении на фронте и о боях на Волге. Указав, что победы советских войск со­здают благоприятную обстановку для освобождения страны от гитлеровского ига, газета призвала положить конец войне. «...Румынский народ должен дать себе от­чет в том, что никогда еще с самого начала войны гит­леровская Германия не была такой слабой и в таком тяжелом положении, как сегодня... Румынский народ в состоянии свергнуть своих предателей, которые сегодня стоят у власти. Румынский народ может и должен освободиться и спасти себя».

    Известие об исходе сражения на Волге при­вело к открытым выступлениям против политики Антоне­ску во всех слоях румынского населения. Женщины Бу­хареста устроили демонстрацию протеста перед зданием военного министерства. В городах Крайова и Ольтеница, по сообщению стамбульского корреспондента газеты «Ньюс кроникл», состоялись антигерманские выступле­ния. В ряде мест были проведены демонстрации с требо­ванием прекратить войну и заключить мир с СССР, не посылать новых частей на фронт. Волнения охватили ру­мынские войска, расположенные в стране. В конце де­кабря 1942 года был разоружен один батальон в Южной Трансильвании, отказавшийся отправиться на советско- германский фронт. Политическая обстановка в стране резко накалилась. В начале января 1943 года имело ме­сто покушение на жизнь германского посланника фон Киллингера. В Румынии были проведены многочислен­ные аресты. Для оказания помощи румынской сигуран­це в деле подавления народных выступлений и «наведе­
    ния порядка» в Румынию прибыл ближайший помощник Гиммлера Кальтенбруннер.

    Огромное влияние побед Красной Армии на разви­тие освободительной борьбы румынских трудящихся признавала даже сигуранца, сообщавшая в январе

    1943    года, что сопротивление Красной Армии на Волге имело отклик в рядах рабочих и крестьян. Каждый день растет восхищение и вера рабочих в Советы. Как ре­зультат веры в победу Советского Союза в Румынии на­блюдался в это время усилившийся рост рядов членов и симпатизирующих Коммунистической партии.

    Под руководством коммунистов рабочие организова­ли в это время смелые забастовочные выступления. На заводе «Узинеле ромына», например, рабочие 1 марта

    1943    г. бросили работу в знак протеста против произво­ла хозяев. В апреле 1943 года ученики рабочих в Анине отказались приступить к работе. Характеризуя настрое­ние рабочих после крупных побед советских войск, главное управление полиции 16 февраля 1943 г. доно­сило: «Внешние и внутренние события захватили внимание рабочих. Они пристально следят за ходом вой­ны, а происшедший поворот поставил на обсуждение со­циальные проблемы...» Рабочие, говорилось далее, убеж­дены в том, что после войны исчезнет режим фашистской диктатуры и наступит режим подлинной демократии. Правящую фашистскую верхушку страшило то, что су­ществующее положение в Румынии, по утверждению си­гуранцы, «медленно, но неуклонно толкает рабочую мас­су в опасную зону коммунистического течения»[169].

    Угрожающими для господствующей верхушки были также настроения румынских крестьян, которые, по при­знанию фашистских органов, проявляли «враждебность по отношению к порядку в государстве». Крестьяне сопротивлялись правительственным распоряжениям, от­казывались от уплаты военного займа, так называемого «займа воссоединения». Они выступали против поборов и ревизий фашистских властей, оставлявших крестьянам лишь незначительную часть урожая (не более 60 кг зер­на на душу населения). Крестьяне все решительнее вы­ступали против гитлеровских оккупантов. В Алексени крестьяне избили немецких солдат, находившихся в де­
    ревне, а жители Цэгэнешти потребовали от примаря удаления гитлеровцев из деревни.

    Особенное беспокойство фашистского правительства вызывал тот факт, что в деревне все больше распростра­нялись правдивые сведения о положении в СССР, о жиз­ни советского народа, которые разоблачали клеветниче­скую антисоветскую пропаганду румынских фашистов и вдохновляли трудящихся на борьбу за справедливый общественный строй. Министерство внутренних дел сообщало 15 апреля 1943 г. главе правительства, что во многих селах уездов Вылла и Сучава солдаты, возвра­тившиеся с фронта, «хвалили достижения большевиков», в Брашове они рассказывали о советских современных фабриках и предприятиях, которые они «не ожидали увидеть», а в Бузэу и Кэлэраш солдаты «вели разговор о богатстве колхозов».

    Обнаружившаяся полная бесперспективность продол­жения антисоветской войны, а также губительные для румынского государства последствия этой затянувшейся войны и гитлеровского грабежа страны привели также к определенной перегруппировке в кругах румынской буржуазии. Часть румынской буржуазии наряду со зна­чительными мелкобуржуазными слоями — мелкими тор­говцами и предпринимателями, некоторыми категориями служащих и офицерства и т. п. стала высказывать недо­вольство войной и ее последствиями. Речь идет о той части буржуазии, которая стр/дала от развала экономи­ки и немецких планов «аграризации» Румынии. К ней примыкали также круги, связанные с английским, аме­риканским и французским капиталом, которые заметно оживились в связи с наступлением коренного перелома в ходе войны. Это недовольство проникало даже в бур­жуазные румынские газеты, где в 1943 году появлялись статьи с требованием отзыва румынской армии с Восточ­ного фронта. И хотя враждебное отношение этой не­большой части румынской буржуазии к политике Анто- иеску не вылилось в открытую борьбу против фашист­ской диктатуры, постепенный отход ее от диктатуры Антонеску ослаблял позиции румынского фашизма среди эксплуататорских классов.

    Принимая во внимание обострение политического кризиса фашистского режима в связи с подъемом пат­риотической борьбы масс, а также изменения в соотно­
    шении классовых сил, Коммунистическая партия Румы­нии в июне 1943 года вновь обратилась ко всем полити­ческим партиям и организациям с предложением о соз­дании патриотического, антигитлеровского фронта. Она выдвинула следующую платформу:

    1.    Спасение армии путем прекращения посылки но­вых войск и возвращения частей с Восточного фронта.

    2.    Немедленное прекращение поставок нефти, зерна, продовольствия и военных материалов для Германии и антисоветской войны Гитлера. Подрыв немецкой воен­ной машины путем саботажа и разрушения военного производства и срыва военных перевозок.

    3.    Немедленный выход из гитлеровской войны. Раз­рыв союза с фашистским блоком и заключение сепарат­ного мира с Советским Союзом, Англией и США.

    4.    Свержение правительства и гитлеровского режима предателя Антонеску. Образование подлинно националь­ного правительства из представителей всех патриотиче­ских партий и организаций.

    5.    Завоевание свободы, чести и независимости стра­ны. Присоединение свободной и независимой Румынии к антифашистскому блоку объединенных наций.

    6.    Немедленное освобождение всех жертв фашист­ского террора, находящихся в тюрьмах и концентраци­онных лагерях. Арест и наказание предателей во главе с Антонеску.

    7.    Немедленный роспуск гитлеровских организаций, арест и наказание их руководителей.

    8.    Немедленное прекращение национального угнете­ния. Равноправие национальных меньшинств.

    9.    Защита Южной Трансильвании и Баната. Ликви­дация «венского арбитража» и освобождение населения Северной Трансильвании из-под фашистского гнета дик­татуры Хорти.

    10.  Обеспечение трудового народа города и деревни работой и пищей. Достаточная помощь инвалидам, сиро­там и вдовам со стороны государства и местных органов власти[170].

    Эта платформа, как из нее явствует, включала основные положения сентябрьской платформы 1941 го­
    да, но имела более широкий характер. Она отражала основные интересы всего народа и представляла собой реальную базу объединения всех патриотических сил, без различия классовой, партийной или религиозной принадлежности, программу их борьбы за восстановле­ние национальной независимости и свободы.

    Предложение Коммунистической партии встретило поддержку со стороны многих демократических органи­заций. «Союз патриотов» одним из первых заявил о сво- # ем вступлении в Патриотический антигитлеровский фронт. «Руководство «Союза патриотов», — говорилось в письме на имя ЦК КПР,— принимает полностью плат­форму КПР... и решило сотрудничать с КПР и любой другой партией или группировкой для достижения этих целей»[171]. К платформе скоро также присоединились Фронт земледельцев, «Мадос», социалистическая кре­стьянская партия. В создавшийся таким путем Патрио­тический антигитлеровский фронт вошли также отдель­ные местные организации социал-демократической пар­тии.

    Вхождение ряда местных организаций социал-демо­кратической партии в Патриотический антигитлеровский фронт, возглавляемый компартией, свидетельствовало о том, что в рядах рабочих, находившихся под влиянием сопиал-демократов, произошел сдвиг в сторону единства действий с коммунистами. Для рабочих, находившихся до этого под влиянием социал-демократов, становилось совершенно очевидным, что путь спасения страны и освобождения ее из-под ига германского империализма только один — это достижение единства рабочего клас­са и совместная решительная борьба всех патриотиче­ских сил против гитлеризма.

    Руководство правой социал-демократии но могло не учитывать этих изменений. Принимая во внимание, что призывы ком'партии к единству имели широкий отклик в рядах рабочих и левого крыла социал-демокра­тии, правосоциалистические лидеры были вынуждены в сентябре 1943 года принять резолюцию, в которой они формально высказались за единство действий с комму­нистами в политической борьбе и профсоюзном движе­нии. Однако на практике правые лидеры социал-демок­
    ратической партии продолжали чинить препятствия еди­ному рабочему фронту и объединению всех патриоти­ческих антифашистских сил, предпочитая ориентировать­ся в своей деятельности на буржуазно-помещичьи пар­тии" — национал-царанистов и национал-либералов.

    Маниу и Братиану и в этот период продолжали сабо­тировать освободительное движение румынского наро­да, призывая членов своих партий воздерживаться от решительных выступлений против фашистской диктату­ры и гитлеровского господства в стране. Они выступали против объединения всех патриотических сил Румынии, отказываясь сотрудничать в этом деле с компартией. Б 1943 году Маниу сорвал переговоры с компартией относительно вступления национал-царанистской партии в Патриотический антигитлеровский фронт, ультиматив­но потребовав включения в программу этого фронта про­вокационного требования о признании за Румынией захваченных ею советских территорий[172]. Так, путем разнузданной националистической демагогии лидер национал-царанистов пытался оправдать свое поведе­ние, ввести в заблуждение широкие массы населения относительно своей действительной позиции в вопросе объединения сил румынского народа для борьбы за на­циональную независимость и свободу. Во время перего­воров с КПР 17 мая 1943 г. Маниу выступил против организации актов саботажа и патриотической борьбы. Однако эти маневры не достигали цели.

    Политика лидеров «исторических партий» вызывала недовольство и возмущение со стороны рядовых членов, которые требовали от Маниу и Братиану изменить враж­дебное отношение к Патриотическому антигитлеровско­му фронту, угрожая в противном случае порвать с руко­водством своих партий. На этой почве внутри буржуаз­но-помещичьих партий возникли диссидентские группы, которые объединяли буржуазные и мелкобуржуазные слои, не одобрявшие политику сотрудничества с фашист­ским режимом Антонеску. От национал-либеральной партии откололась группа во главе с Г. Татареску, ко­торая затем наладила сотрудничество с компартией и руководимым ею Патриотическим антигитлеровским
    фронтом[173]. В начале 1944 года значительная группа на- ционал-царанистов выступила с письменным изложе­нием своей позиции в отношении руководства, которое не хотело сотрудничать с компартией и патриотическими силами и призывало к «выжиданию», к пассивности в отношении к фашистскому правительству Антонеску и гитлеровским оккупантам. «Настоящее положение, — указывалось в письме, — заставляет нас говорить от­крыто. Политика, проводившаяся до сих пор нашей пар­тией, оказалась гибельной. ■ Мы вынуждены все более отдаляться от наших теперешних руководителей, чтобы иметь свободу действий, диктуемую высшими интереса­ми Румынии»[174].

    Предательская политика лидеров «исторических пар­тий» и правой социал-демократии не смогла остановить подъема национально-освободительной, антифашистской борьбы в Румынии. Создание Патриотического антигит­леровского фронта знаменовало собой расширение этой борьбы. Оно означало также начавшуюся изоляцию бур­жуазно-помещичьих партий и правых социал-демокра­тов, не желавших вести борьбу против фашизма, за освобождение народа и страны.

    Организационное оформление освободительной борь­бы румынского народа, выразившееся в создании Пат­риотического антигитлеровского фронта, укрепляло ру­ководящую роль Коммунистической партии в этом дви­жении. Оно имело своим результатом усиление народ­ной борьбы против гитлеровских оккупантов и их румын­ских приспешников.

    О подъеме национально-освободительного движения, наступившего в Румынии в 1943 году, говорит даже полуофициальная статистика, которая явно преумень­шает размах народной антифашистской борьбы. По сообщению фашистской газеты «Курентул», в

    1943    году прошло 2789 процессов по обвинению в сабо­таже и диверсиях на производстве и 3849 процессов ло обвинению в нарушении правительственных распоряже­
    ний48. В феврале 1944 года, как сообщала выходившая на немецком языке газета «Бухарестер тагесблат», слу­шалось 1400 дел по обвинению в саботаже правитель­ственных мероприятий. Большинство обвиняемых былл приговорены к казни или тюремному заключению, лишь незначительное число — к денежному штрафу.

    Действительное же положение видно из архивных материалов фашистских румынских властей. Так, воен­ный трибунал Плоешти только за период с февраля по октябрь 1943 года вынес 12 000 приговоров лицам, кото­рые занимались саботажем и диверсиями, уклонялись от призыва в армию или бежали с фронта49.

    С ноября 1940 года до августа 1943 года, по сведе­ниям английской печати, в Румынии имели место более

    47,5   тыс. процессов по обвинению в экономическом са­ботаже50.

    Диверсии и саботаж в промышленности, сельском хозяйстве и на транспорте учащались, несмотря на же­сточайшие репрессии за эти акты: в конце декабря

    1942    года правительство издало специальный декрет о смертной казни за поджоги и акты саботажа на железно­дорожном транспорте, а позднее было объявлено о та­ком же наказании за соучастие в этих актах51. Патрио­ты пускали под откос железнодорожные составы с вой­сками, оружием, продовольствием и т. п. 31 декабря

    1942   г. произошло два крупных железнодорожных кру­шения около Пьятра-Нямц и Ясс. В 1943 году на станции Плоешти-Сортировочная патриотами было взорвано много вагонов с оружием и боеприпасами. На участке Бухарест — Констанца сошел с рельсов состав с немец­кими солдатами, отправлявшимися на советско-герман- скмй фронт.

    На предприятиях возникали все новые патриотиче­ские группы, осуществлявшие саботаж военного произ­водства, срывавшие выполнение заказов для фронта и гитлеровской военной машины. В результате саботажа на заводе «ИАР» с фронта были возвращены многие

    *    «Curentul», 15 ianuarie 1944.

    40   «Din lupta PCR pentru fnchegarea allan^el clasei muncitioare cu (2г£п1теа muncitoare», Bucure$ti, 1955, p. 231.

    60 «19-th Century and. After». 1944. Apr.. p. 169.

    «Правда». 9 января 1943 г.

    самолеты этой фирмы, оказавшиеся непригодными для использования. В 1943 году было взорвано одно из воен­ных предприятий —завод «Авриг» возле города Фэгэра- ша, при этом было уничтожено ценное оборудование и большое количество военного снаряжения. В городе Сигишоара был организован пожар на заводе «Герку­лес». Многочисленные пожары возникали в районе неф­тепромыслов Праховы и Дымбовицы.

    Для подавления народной освободительной борьбы правительство Антонеску было вынуждено, как сообща­ла английская пресса того времени, создать еще четыре дивизии войск внутренней безопасности.

    Празднование 1 Мая 1943 года явилось выражением усиливающейся борьбы румынского рабочегр классз против фашизма и антисоветской войны. Решицкие ра­бочие отметили этот день выводом из строя важных агрегатов по производству оружия. В сентябре 1943 года молодые рабочие — члены Союза коммунистической мо­лодежи подожгли склад цеха локомотивов, в результате чего было уничтожено много запасных, частей к артил­лерийскому вооружению, электрокабелей, лаков, красок и т. п. Этот пожар намного задержал выпуск военной продукции и паровозов. В октябре были проведены акты саботажа в прокатном цехе, изготовлявшем бомбы. В ноябре сигуранца обнаружила снаряды, которые патрио­ты намеревались вложить в доменную печь и взор­вать ее.

    Румынские трудящиеся, возглавляемые коммуниста­ми, увеличили свою помошь и годдержку советским во­еннопленным. Осенью 1943 года коммунисты помогли группе военнопленных бежать из лагеря в Комарнике. В свою очередь советские военнопленные обучили группу членов Союза коммунистической молодежи умению обращаться со взрывчаткой при осуществлении актов саботажа. Так на территории оккупированной гитлеров­цами Румынии налаживалась совместная борьба румын­ских и советских патриотов против фашизма.

    Антифашистская борьба румынского рабочего класса и в этот период теснейшим образом переплеталась с его экономической борьбой, выступлениями против тяжелых условий труда, эксплуатации и нищенского уровня жиз­ни. Забастовки рабочих, «волнения» и «беспорядки», как их называла сигуранца, нарастали в течение 1943 года,
    будучи отражением неуклонно ухудшающегося положе­ния румынского пролетариата, демонстрацией его реши­мости бороться за свои жизненные права, вопреки режи­му фашистского террора. В день 1 Мая на многих воен­ных предприятиях прошли забастовки, рабочие на не­сколько часов раньше прекратили работу. В Яссах рабо­та была прекращена за четыре часа до окончания рабо­чего дня.

    Об интенсивности рабочих выступлений говорят со­общения румынской полиции. За период одного меся­ца — с 15 октября по 15 ноября 1943 г. — в 23 центра* промышленности, железнодорожных узлах и т. д. про­изошли многочисленные выступления рабочих. 16 ок­тября 1943 г. сигуранца сообщала о волнениях рабочих завода «Пиротехника», «Икар» и «Роджифер»; 19 октяб­ря— на заводе «Индустриа Сырмий» в Кымпия-Турзич и на фабрике в Бухуше. 28 октября «выражали недо­вольство» рабочие предприятий в Бухаресте, Сибиу и Рымникул-Сарате, а 30 октября — железнодорожники Олтеницы и Валя-Праховей. 2 ноября произошли вы­ступления рабочих электрокомпании в Яссах, на заводе «Астра» в Араде, железнодорожников депо Гривицы и депо Брашов; 11 ноября 1943 г. — на предприятиях «Стяуа ромына», «Вега» и «Копша мика ши Куджир». 16 ноября имели место выступления рабочих в Тырнове- ни, Зарнешти, Медиаше, на заводах «Малакса» и з Хунедоаре, шахтеров долины Жиулуй.

    Поднимая освободительное, антифашистское движе- иие румынского народа на новую, более высокую сту­пень, компартия обратила особое внимание на разверты­вание вооруженной борьбы с гитлеровскими оккупанта­ми и кликой Антонеску. Зимой 1943 года Коммунистиче­ская партия приняла решение о .создании вооруженных боевых групп из наиболее сознательных рабочих, из патриотов, готовых с оружием в руках бороться против. гитлеровских захватчиков и их прислужников. Создание вооруженных отрядов было поручено членам Централь­ного Комитета КПР Боднэрашу, Пырвулеску и Реагец, которые находились на свободе.

    Хотя до 1944 года, до устранения из руководства пар­тии группы предателей во главе с Форишем, партизан­ское движение не получило размаха, действия воору­женных румынских патриотов, объединившихся в отря­
    ды, отмечались с 1941 года[175]. В дельте Дуная, например, с осени 1941 года успешно сражался с фашистами парти­занский отряд. О действиях партизанских отрядов в Ру­мынии рассказывали добровольно переходившие hi сторону советских войск румынские солдаты, называв­шие эти отряды «зелеными батальонами». В 1943 году сообщалось о совместных операциях румынских и юго­славских партизан.

    Первоначально партизанские отряды возникали пре­имущественно из солдат, бежавших из армии, с фронта. «Сразу же после первых боев на советском фронте, — сообщает один буржуазный историк, — многие румын­ские солдаты дезертировали, возвратившись домой. Что было еще хуже — они забрали с собой оружие... Румын­ское радио неоднократно предупреждало, что всякий, у кого будет найдено несданное армии оружие, будет приговорен к смертной казни... Но оружие не было сда­но»[176]. 12 апреля 1943 г. в газете «Универсул» появилось новое предупреждение министерства внутренних дел ли­цам, возвращающимся с фронта, об обязательной сдаче оружия. В предупреждении делалась ссылка на то, что «многие не сдали и не сдают» оружия. По сообщению фашистской.газеты «Тимлул», за незаконное хранение оружия в стране было казнено много лиц. Румынские патриоты, готовясь к вооруженной борьбе с фашистски­ми поработителями, запасались оружием.

    Влияние героической борьбы советского народа на развертывание и усиление освободительного антифа­шистского движения румынского народа нашло свое выражение также в создании на территории СССР ди­визии румынских добровольцев из числа военнопленных, которые пожелали с оружием в руках бок о бок с Крас­ной Армией сражаться за освобождение родины от гит­леровского господства.

    Как известно, в ходе боев во время Великой Отече­ственной войны советскими войсками было взято в плен много румынских солдат й офицеров. Они были поме­щены в лагери для военнопленных, где с ними ве­лась большая разъяснительная работа. Увидев жизнь советских людей и отношение советского народа к дру­
    гим народам, румынские военнопленные поняли, как жестоко они были обмануты фашистскими правителями, ввергнувшими Румынию в войну против СССР. Для ру- мынских военнопленных стала издаваться с середины

    1942    года газета «Грайул либер» («Свободное слово»), в которой они получили возможность обсуждать волно­вавшие их во-лросы прекращения войны и освобождения Румынии от ига германского фашизма.

    Уже в январе 1942 года по инициативе румынских военнопленных в одном из лагерей состоялась первая конференция румынских солдат-военнопленных, на кото­рой была принята резолюция-обращение «К румынскому народу и армии». Отмечая, что оккупация страны немец­ко-фашистскими войсками и вовлечение Румынии в вой­ну против СССР явились величайшим национальным бедствием для румынского народа, военнопленные обра­щались к народу и армии с призывом покончить с вой­ной. «Если нападение Румынии на Советский Союз было тяжким преступлением, то во сто крат большим преступ­лением является дальнейшее продолжение этой бессмыс­ленной войны»[177]. С призывом к румынскому народу под­няться на борьбу за свое освобождение и спасение обра­щались позднее также румынские военнопленные и дру­гих лагерей.

    В конце 1942 года в СССР состоялась также конфе­ренция 170 румынских офицеров, находившихся в плену, которые тоже высказались за немедленное прекраще­ние Румынией антисоветской войны.

    Обращения румынских военнопленных к румынскому народу и армии имели большое значение для развития освободительной борьбы в Румынии, способствуя росту этой борьбы.

    Под влиянием исторических побед Красной Армии и в результате большой разъяснительной работы, проводи­мой среди румынских военнопленных румынскими ком- мунистами-политэмигрантами, у военнопленных созрело твердое решение с оружием ' в руках бороться протиз гитлеровцев. Тысячи румынских военнопленных стали обращаться с просьбами разрешить им вступить в ряды Красной Армии, чтобы воевать за освобождение своей родины от немецко-фашистских захватчиков. 2 февраля

    1943    г. 2700 солдат и 43 офицера из числа румынских ьоеннопленных направили советскому командованию коллективный рапорт с просьбой послать их как можно скорее на фронт и тем самым предоставить возможность бороться с оружием в руках за национальную независи­мость Румынии и содействовать достижению скорой по­беды над фашистской Германией.

    Советское правительство пошло навстречу -патрио­тическому желанию румынских военнопленных. 3 сен­тября 1943 г. в городе Красногорске (под Москвой) состоялось совещание румынских антифашистов, нахо­дившихся в СССР. За этим совещанием последовало 16 сентября 1943 г. новое совещание представителей всех румынских военнопленных. Его участники единодушно решили просить правительство СССР разрешить форми­рование на советской территории воинских частей из румынских добровольцев, которые приняли бы участие в войне против гитлеровской Германии.

    19 сентября 1943 г. они обратились с письмом к главе правительства Советского Союза. «Мы твердо убеж­дены, — говорилось в письме, — что борьба с оружием в руках является в настоящей ситуации наилучшей по­мощью, которую мы можем оказать нашему народу. Поэтому мы от всего сердца просим... разрешить и по­мочь нам, румынским военнопленным, находящимся в Советском Союзе, сформировать румынские воинские части с целью быстрого уничтожения гитлеровской ар­мии и освобождения из-под гитлеровского ига всех свободолюбивых народов, в том числе и нашего народа».

    Задачи, которые ставили перед собой румынские патриоты из числа военнопленных, совпадали с основны­ми требованиями программы Патриотического антигит­леровского фронта. Этими общими целями были сов­местная с антигитлеровской коалицией борьба против фашистской Германии, освобождение страны из-под гер­манского ига и восстановление ее свободы и националь­ной независимости, свержение фашистского режима Ан­тонеску.

    В своем ответном письме от 2 октября 1943 г. Совет­ское правительство удовлетворило просьбу румынских военнопленных и разрешило формирование дивизии ру­мынских добровольцев. Оно согласилось снабдить ру­мынских добровольцев обмундированием и вооруже­
    нием и прикомандировать к ним группу советских военных специалистов для обучения личного состава фор­мируемой дивизии. Все расходы, связанные с этим, пра­вительство СССР взяло на свой счет.

    День 2 октября 1943 г. вошел в историю румынского народа как.день зарождения новой, подлинно демокра­тической армии, служащей интересам народа, а не кучке капиталистов и помещиков, как это было раньше. Этот день празднуется ежегодно в Румынской Народной Рес­публике как День вооруженных сил РНР.

    Румынские добровольцы с огромной радостью вос­приняли решение Советского правительства. 90% румын­ских солдат и 15% румынских офицеров, находившихся в плену в СССР, сразу же выразили согласие вступить в дивизию, названную именем руководителя народного вос­стания Тудора Владимиреску.

    Преисполненные глубокой благодарности к TipaBHTeflb- ству СССР за то доверие, которое оно оказало румынским военнопленным, дав согласие на формирование дивизии для совместной с Красной Армией борьбы против гит­леровских войск, добровольцы в короткий срок построи­ли под Рязанью лагерь и с огромным энтузиазмом при­ступили к военной подготовке и учебе под руководством советских инструкторов.

    Советское командование, проявляя уважение к на­циональным чувствам румынских добровольцев, сохра­нило в дивизии обычаи и традиции румынской армии. Солдаты носили национальную румынскую форму и знаки отличия. Весь командный состав дивизии состоял из румынских офицеров. Над лагерем развевался госу­дарственный флаг Румынии. Дивизия располагала соб­ственной типографией, в которой печаталась газета «Ынаинте» («Вперед»).

    К концу срока военного обучения дивизия румынских добровольцев имени Тудора Владимиреску только по национальной форме напоминала старую румынскую армию. А в действительности это были хорошо обученные, политически грамотные бойцы. Сознание высокой и бла­городной цели, во имя которой они добровольно решили взяться за оружие, сделало их непоколебимыми борцами антигитлеровского фронта.

    30 марта 1944 г. личный состав дивизии принес при­сягу верно служить своему народу. Солдаты и офицеры
    поклялись порабощенному румынскому народу до пос­ледней капли крови бороться против гитлеровцев, за свободу и процветание родины, за прочную дружбу с Со­ветским Союзом, поклялись свято хранить и крепить боевое содружество с Красной Армией.

    В апреле 1944 года дивизия была отправлена на фронт и прикомандирована ко Второму Украинскому фронту, в составе которого стала сражаться бок о бок с советски­ми войсками против немецко-фашистских захватчиков. С первых же дней пребыванияна фронте прекрасно воору­женная и обученная дивизия имени Тудора Владими- реску стала показывать образцы воинской доблести и ге­ройства. В сражении под Делени-Васлуй она разгромила с ходу тысячный отряд гитлеровцев [178].

    Создание на советской территории дивизии румынских добровольцев имени Тудора Владимиреску было встре­чено с большой радостью и надеждой патриотами в по­рабощенной фашистами Румынии. Что касается лидеров «исторических партий», то они отрицательно отнеслись к этому успеху патриотических сил Румынии, выступили против участия румынских частей в войне на стороне антигитлеровской коалиции.

    В общей борьбе народов против фашизма участвова­ли также румынские коммунисты и патриоты, действовав­шие во Франции и других странах, оккупированных Гит­лером. Румынские антифашисты, принимавшие участие в борьбе против фашистской интервенции в Испании в 1936—1939 годах, а затем поселившиеся во Франции, включились в борьбу французского народа против гер­манского фашизма. Некоторые из них, как например Николай Кристя, возглавляли целые формирования фран­тиреров и французских партизан.

    Сражаясь вдали от родины за торжество правого де­ла, румынские антифашисты понимали, что своей борь­бой на французской территории они приближают чах: освобождения румынского народа от фашистского ига. Николай Кристя писал в сентябре 1941 года: «Каждый офицер и солдат, убитый во Франции, означает, что од­ним фашистским солдатом меньше на антисоветском фронте, одним палачом меньше в нашей угнетенной
    стране, означает деморализацию и ослабление врага всего человечества. Борясь на территории порабощенной Франции, ...борясь на улицах Парижа и повсюду против врага, мы продолжаем боевые традиции нашей партии, всего рабочего класса Румынии»56.

    Гитлеровцы жестоко расправлялись с захваченными на территории Франции румынскими патриотами-анти- фашистами. В октябре 1942 года были расстреляны Ни­колай Кристя и Андрей Драгош, а в ноябре 1943 года была схвачена и убита Ольга Банчик.

    Глава III

    ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКИЕ МАНЕВРЫ РУМЫНСКИХ ПРАВИТЕЛЕЙ И ПОЛИТИКА АНГЛО-АМЕРИКАНСКИХ ИМПЕРИАЛИСТОВ НА БАЛКАНАХ В ГОДЫ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

    После великой битвы на Волге банкротство фашист­ского режима Антонеску стало очевидным. В связи с этим перед господствующими классами Румынии встали новые задачи как во внутренней, так и во внешней политике: необходимо было заблаговременно подготовить замену обанкротившейся правящей клике Антонеску и укрепить отношения с империалистами Англии и США. От решения этой задачи зависело, по мнению румынских правителей, сохранение буржуазно-помещичьего строя в Румынии после победы антигитлеровской коалиции. Из­менения подобного рода отмечались и в других странах— сателлитах Германии. В Болгарии, например, также раз­вернулась работа по подготовке «другой команды».

    Румынская буржуазия, обеспокоенная перспективой освобождения страны Советской Армией, «стала думать о том, вокруг каких политических сил сплотятся массы в этой обстановке» *. На политическую арену были вновь вытащены по договоренности с фашистской кликой Анто­неску лидеры буржуазно-помещичьих партий Маниу, Братиану и др. Правительственная печать в срочном порядке стала создавать им авторитет в глазах румын­ской общественности, превознося их «заслуги» в создании «современной» Румынии. Этим лидерам отводилась роль преемников неудачливого фашистского диктатора, кото­рый не оправдал надежд господствующих классов Ру­мынии.

    Принимая на себя эту задачу, вожаки «исторических партий» заметно активизировались в это время. Они ста­ли настойчиво рядиться в тогу демократов-антифашистов и защитников национальных интересов румынского наро­да и его государства, декларировать свою «оппозицию» фашистскому правительству Антонеску. Вся «оппозици­онная» деятельность Маниу и Братиану сводилась к со­ставлению записок на имя И. Антонеску, в которых, признавая «законность» военных действий против СССР с целью захвата Бессарабии и Буковины, они обраща- лиоь к «чувству патриотизма (!?) и ответственности (!?)* фашистского диктатора и декларировали свое несогласие с продолжением войны за пределами «естественных гра­ниц»[179]. В своем письме к И. Антонеску в сентябре 1943 года Маниу и Братиану лицемерно заявляли: «Мы по­стоянно предупреждали вас о великой опасности, которой вы подвергаете страну, воюя с самыми сильными нация­ми мира»[180]. Румынский диктатор, пользовавшийся на деле полной поддержкой лидеров «исторических пар­тий», отлично понимал, чего стоят эти «оппозиционные» заявления.

    Игра в оппозицию была нужна руководителям буржу­азно-помещичьих партий для того, чтобы прикрыть их тесное сотрудничество с фашистским правительством. Она была необходима для приобретения политического капитала «борцов» за демократию, без которого они не могли выполнить отводившуюся им роль — повести румынский народ за собой, помешать сплочению масс вокруг Коммунистической партии после краха фашист­ского режима. В действительности же они, как было по* казано выше, не вели борьбы против фашистской дик­татуры и гитлеровского господства в Румынии. Доста­точно в этой связи привести такой факт: за четыре года фашистского правления национал-царанистская партия не потеряла ни одного человека, в то время как в резуль*»
    тате тверского террора было убито много коммунистов и других антифашистов[181].

    «Ьон Антонеску, — говорится в обвинительном за* ключении по делу главных румынских военных преступ­ников, — не смог бы развязать войну против СССР и установить фашистский режим, если бы не имел под­держки, то открытой и официальной, то молчаливого согласия и скрытой поддержки со стороны руководите­лей «исторических» партии» [182]. Страстно желая уничтоже­ния Советского Союза силами германского фашизма, руководители национал-царанистской и национал-либе- ральноб партий приветствовали участие Румынии в антисоветской войне. Пссле нападения на Советский Союз Маниу издал циркуляр, в котором прямо говори­лось, что «национал-царанистская партия... одобряет предпринятую военную акцию...»[183].

    Лля характеристики позиции «исторических партий» в отношении антисоветской еойны имеет немаловажное значение и такой факт, как отправка на советско-герман­ский фронт в качестве добровольцев Иона Михалаке, являвшегося заместителем Маниу, и видного члена руко­водства национал-либеральной партии Г. Братиану*.

    Делая ставку вместе с И. Антонеску на уничтожение СССР гитлеровцами, лидеры этих партий считали, одна­ко, что конечная победа будет не за германскими импе­риалистами, а за английскими и американскими. Вот что записал Арджетояну в своем дневнике 13 июня 1941 г. после беседы с вице-председателем национал-царанист­ской партии М. Поповичем: «Маниу стоит непоеклонно на своей точке зрения: победит Англия. Он готовит себя ко дню этой победы, однако считает, что до тех пор, пока не переправимся через реку (Прут. —Я. Л.) с немцами, невозможно никакое другое правительство, кроме прави­тельства Антонеску. Поэтому следует не затруднять, а помогать ему, но только косвенно, извне, не устанавливая прямого контакта и не разделяя с ним ответственности... Барон де Тополовени (ироническое прозвище, данное И. Михалаке автором дневника.— Я. Л.) считает, что до победы англичан необходимо ликвидировать вопрос с русскими (вновь захватить советские территории. — Я. Л.), а это возможно только с помощью немцев»[184]. Между Антонеску и лидерами «исторических партий» было достигнуто соглашение, по которому Маниу и Бра­тиану обязались «не нападать» на фашистского дикта­тора, то есть поддерживать его, а он согласился не чи­нить препятствий поддержанию их связен с англо-аме- риканцами [185].

    Незадолго до начала антисоветской войны состоялась встреча И. Антонеску с одним из вице-председателей национал-царанистской партии. Представитель Ю. Маниу сказал фашистскому диктатору, что уверенность в конеч­ной победе немцев не должна исключать создания ре­зервных позиций на случай победы англичан. «Вы правы, —ответил Антонеску.— И хотя я верю на 90% в окончательную германскую победу, я не имею мысли уничтожить этот резерв... Доказательством тому является то, что, несмотря на наличие декрета-закона о смертной казни для лиц, занимающихся политикой, я приглашаю вас позавтракать!»

    Коренной перелом в ходе войны обусловил решение Маниу предпринять такие действия, которые бы показа­ли западным державам, что в Румынии есть политиче­ская организация, занимающая благоприятную для них позицию. Эти действия, как сообщал Маниу в мае

    1943    года начальнику секретной информационной служ­бы Э. Кристеску, не будут враждебными правительству Антонеску, члены которого находят у него «полное почи-
    мание и личное уважение». Таким образом, не желая от­казываться от антисоветской политики и продолжения преступной антисоветской войны, лидеры «исторических партий» стремились вместе с тем предстать перед миро­вым общественным мнением и внутри страны в роли борцов против фашизма.

    К такому же маневру прибегла и румынская монар­хия, полностью разделявшая антисоветские захватниче­ские планы фашистской клики Антонеску и несущая от­ветственность за войну против СССР. Известно, что по­сле захвата «Транснистрии» Михай I прибыл в Одессу, чтобы лично поздравить своих новых «подданных» с «навечным присоединением» этого города к румынскому королевству. Принимая там военный парад, король вру­чил знамя румынским фашистским войскам, отправляв­шимся на фронт, чтобы «они его донесли до победы».

    В новогоднем послании 1 января 1943 г. Михай 1 пы­тался выступить миротворцем и говорил о «всеобщем мире». Но в действительности он стоял за продолжение войны против СССР. В своем ответе на приветственную речь Антонеску на праздновании в королевском дворце нового, 1943 года Михай I заявил: «В свою очередь* я не могу вам пожелать ничего другого, кроме как продол­жить начатое дело»10. Прогерманская ориентация ру­мынского короля не была ни для кого секретом. Призыв ко «всеобщему миру» был продиктован необходимостью иметь документ, который показал бы будущей мирной конференции наличие в Румынии сил, выступавших про­тив союза с державами оси. Он должен был создать в массах впечатление, будто король не одобряет политики фашистского правительства.

    Мотивы, по которым монархия была вынуждена ма­неврировать, хорошо видны из архивного документа «ко­ронный совет», составленного приближенным румынско­го короля 3 мая 1944 г. В нем говорится, что в случае продолжения тесного сотрудничества между монархией и военно-фашистской кликой создастся впечатление, что монархия «проявляла полную солидарность с герман­ским делом», и «румынский народ будет естественно склонен обратить свои взоры к новой форме организа­ции».

    В кампанию по созданию дутого авторитета румын­ской монархии и лидерам «исторических» партий вклю­чилась также империалистическая пресса западных дер­жав, пытавшаяся представить этих главарей румынской реакции в качестве единственных в Румынии поборников демократии и противников фашизма. Журнал «Тайм» признавал в январе 1944 года, что вот уже в течение не­скольких месяцев американская, английская и «нейтраль­ная пресса стремится «обелить» короля»11. Но «обелить» сообщников И. Антонеску, каковыми являлись румын­ская монархия и руководство буржуазно-помещичьих партий, было довольно трудной задачей даже для про­дажных буржуазных писак. Не случайно «Ньюстейтсмен энд нейшн» сетовал: «Это досадный и тягостный факт, что... оно (правительство И. Антонеску.— Н. Л.) имеет поддержку большинства широко известных румынских политиков. За исключением нескольких бывших минист­ров, убитых в декабре 1940 года «железногвардейцами», ведущие румынские политические личности никак не про­явили себя, кроме словесной оппозиции войне. Это отно­сится как к лидеру национал-царанистской партии Ю. Маниу, так и к лидеру национал-либеральной пар­тии Дину Братиану». А именно этих людей желали по­ставить у власти в Румынии западные империалисты.

    Одновременно с подготовкой «другой команды», ко­торая должна была сменить обанкротившуюся клику Ан­тонеску у кормила государственного правления, румын­ские господствующие классы предприняли ряд других маневров.

    Чтобы отвлечь внимание населения от страшного по­ражения, понесенного в войне против СССР, увести мас­сы от освободительной антифашистской борьбы, румын­ские правители развернули в прессе шовинистическую кампанию против Венгрии. В июле 1943 года И. Анто­неску, обращаясь к выпускникам офицерских школ, ли­цемерно заявлял, что он не успокоится до тех пор, пока трансильванские земли не будут снова находиться «под знаком румынского меча». Отношения между Румы­нией и Венгрией чрезвычайно обострились, на границе произошли стычки между румынской и венгерской стра­жей и были сконцентрированы войска. Однако после по-
    сешения Бухареста Риббентропом приступ «патриотиз­ма» у румынских правителей немедленно прекратился.

    Гитлеровская клика играла на румыно-венгерских противоречиях, используя их в своих целях. Она обеща­ла поддержку в вопросе о Трансильвании и румынским и венгерским фашистам, требуя взамен посылки новых контингентов войск на советско-германский фронт. Истинные же намерения гитлеровцев состояли в том, чтобы прибрать к своим рукам Трансильванию под пред­логом того, что в ней проживает немецкое население. Это ясно показал Геринг, который как бы в шутку сказал И. Антонеску следующее: «В конце концов, почему вы ссоритесь с Венгрией по вопросу о Трансильвании, кото­рая сейчас в большей степени германская, чем румын­ская или венгерская»[186].

    В связи с коренным переломом в ходе войны в поль­зу антигитлеровской коалиции румынские правящие круги стали искать сближения с англо-американским империалистическим блоком. Все еще не желая поры­вать союза с гитлеровской Германией, они стремились в то же время обеспечить себе возможность внешнеполи­тической перестраховки. Программа возможной пере­ориентации была довольно открыто изложена Михаем Антонеску в его речи 22 июня 1943 г. Заявив о том, что «Румыния не ведет никакой завоевательной войны», он обратил внимание на важность географического поло­жения Румынии и ее роль в системе английских гаран­тий на юго-востоке Европы. Михай Антонеску особенно подчеркнул «миссию» Румынии, призванной, по его сло­вам, «защищать христианскую Европу»[187]. Именно на антисоветской базе мыслили румынские правители осу­ществить сближение с империалистами Англии й США.

    Весь ход -развития отношений Румынии с Англией и США давал румынским правителям основание надеять­ся, что их д&марши встретят благожелательный прием у правящих кругов этих стран.

    Американский посланник в Бухаресте Гюнтер в связи с вступлением Румынии в антисоветскую войну предло­
    жил государственному департаменту сделать публичное заявление с выражением симпатии к Румынии. «Здесь распространилось, — говорил он, — ошибочное мнение, будто наши симпатии... на стороне России». В ответе Гюнтеру госдепартамент, считая невозможным в тот мо­мент выступить с подобным заявлением, указывал, одна­ко, что «правительство примет во внимание особое поло­жение Румынии в войне». Эта перемена была доведена Гюнтером до сведения румынской фашистской клики и расценена ею как одобрение американским правительст­вом войны против СССР [188]. Когда в сентябре 1941 года фашистское правительство Антонеску специальной нотой известило государственный департамент США о присо­единении к Румынии захваченных советских земель, аме риканское правительство ни в какой форме не осудило этих действий румынской фашистской клики. Напротив, высокопоставленные официальные лица США выражали свое одобрение захватнической политике правителей.

    Заинтересованность правительства США в ослаблении СССР в ходе войны —вот та главная мысль, которую по­сол США в Бухаресте Гюнтер неуклонно проводил во время своих встреч с румынским министром иностран­ных дел. В свою очередь государственный секретарь США Хэлл заявлял румынскому поверенному в делах о том, что «Соединенные Штаты не забыли коммунистиче­ской опасности» [189].

    Аналогичную позицию в отношении войны румынских фашистов против СССР занимали реакционные англий­ские круги. Правительство Великобритании лишь в де­кабре 1941 года пошло на вынужденное объявление вой­ны Румынии, как сателлиту гитлеровской Германии.

    Даже после того как фашистское правительство Ан­тонеску, солидаризируясь с основными участниками «Тройственного пакта», объявило 12 декабря 1941 г. вой­ну Англии и Соединенным Штатам Америки, американ­ское правительство продолжало прежнюю линию. Оно воздержалось от обычного в этих условиях немедленного объявления войны Румынии под предлогом того, что ру­мынское правительство якобы сделало свой воинственный шаг по принуждению фашистской Германии. Таким пу­тем империалистические круги США фактически поощря­ли участие румынских фашистов в войне против СССР.

    Лишь летом 1942 года под давлением общественности США приняли решение объявить войну Румынии. 5 июня конгресс одобрил предложение президента Рузвельта по этому вопросу. Но объявление войны практически ничего не изменило. Газета «Нью-Йорк тайме» в номере от

    3                                                                                                                                         июня 1942 г. признавала, что «официальное объявление войны не будет иметь немедленных серьезных последст­вий». Главная цель объявления войны Румынии и дру­гим странам — сателлитам Германии состояла в том, чтобы обеспечить себе право голоса при заключении мир­ного договора с ними после окончания второй мировой войны. Объявляя войну Румынии и другим сателлитам гитлеровской Германии, правительства Англии и США пытались также предстаЕить этот шаг, лишенный прак­тических последствий, в качестве «помощи» своему со­ветскому союзнику.                                                     ;

    Английские правящие круги и после объявления вой­ны Румынии продолжали поощрять антисоветские за­хватнические устремления румынских правителей. Рези­дент английской разведывательной службы в Стамбуле Шателен в беседе с крупным румынским промышленни­ком И. Георгиу в конце 1942 года подчеркивал, что ан­глийские правящие круги «понимают положение Румы­нии», то есть не осуждают ее войну против СССР и что «Англия не заинтересована в том, чтобы победоносная Россия получила возможность распространиться на за­пад». Он говорил, что англо-американская армия на Ближнем Востоке будет иметь одной и^ своих главных целей «предотвращение большевизации» Юго-Восточной Европы. В декабре 1942 года английский профессор Се­тон-Уотсон, советник Форин оффис по балканским про­блемам, призвал английское правительство открыто за­явить, что в числе целей, ради которых Великобритания Еедет Еойну, является восстановление Румынии в грани­цах 1939 года, то есть сохранение за Румынией захвачен­ных советских территорий — Бессарабии и Северной Бу­ковины ,6.

    Правительство Антонеску проявило заботу об интере­сах американских и английских монополистов в Румынии.

    Оно приняло меры к тому, чтобы были сохранены доходы «подданных враждебных государств». В выпущенной в

    1943    году в Румынии книге к трехлетию фашистского правления Антонеску подчеркивалось, что «из соображе­ний предусмотрительности были приняты меры к тому, чтобы все суммы, подлежащие выплате подданным враж­дебных государств, были положены на специальный счет в сберегательную кассу» [190].

    В свою очередь английский и американский капитал сумел оградить свои интересы в Румынии путем тесного сотрудничества с германским капиталом. Еще в 1939 го­ду между американским трестом «Стандарт ойл» и гер­манским концерном «ИГ Фарбениндустри» была заклю­чена конвенция о разделе сфер влияния, предусматривав­шая также, что в случае войны каждое из этих монопо­листических объединений принимает на себя защиту ин­тересов партнеров в тех зонах, где в силу обстоятельств один из партнеров не будет иметь возможности непосред­ственно управлять своими предприятиями и получать прибыли. Эта конвенция распространялась и на Румы­нию. Уже после вступления США в Еойну «Стандарт ойл» с целью маскировки своего румынского филиала передала часть акций общества «Ромына Американа» немцам Клауссену, Бреме, Гейеру и другим, которые бы­ли введены затем в административный совет этого обще­ства. С помощью таких операций были защищены инте­ресы английских и американских монополистов и в дру­гих акционерных обществах в Румынии.

    Заботясь о своих доходах, английские и американ­ские монополисты, владевшие предприятиями в Румы­нии, участвовали в снабжении гитлеровской военной ма­шины некоторыми видами сырья. В феврале 1941 года представители английских и американских нефтяных трестов в Румынии совместно с ассоциацией нефтепро­мышленников Румынии гыступили с предложением о расширении экспорта нефти в Германию, соглашаясь с этой целью снизить цены на нефтепродукты на 50%. После нападения гитлеровской Германии на СССР неф­тяные компании с участием английского и американско­го капитала неуклонно расширяли объем буроиых работ и увеличивали добычу румынской нефти, являвшейся
    почти единственным источником снабжения германской армии, авиации и флота жидким натуральным топливом, бензином и т. п. Общество «Ромына Американа» только в 1942 году пробурило 28867 метров новых скважин и увеличило добычу нефти в 1943 году до 500 тыс.
    т; «Астра ромына» (с английским капиталом) за период с

    1940   по 1943 год более чем вдвое увеличила объем бу­ровых работ и подняла добычу с 1,3 млн. т до 1,7 млн. г нефти в год.

    Участвуя в войне против, фашистских государств, правительства западных держав долгое время воздержи­вались от нанесения удара по румынской нефтяной про­мышленности. Как сообщает работник американского разведывательного центра в Стамбуле Роберт Паркер, английское правительство отвергло предложение группы английских работников нефтяных предприятий в Румы­нии вывести из строя эти предприятия и сорвать таким образом снабжение гитлеровцев нефтью[191]. Румынский промышленник И. Георгиу, задавший вопрос резиденту английской разведки в Стамбуле, почему англо-амери- канцы не подвергают бомбардировке румынский нефте­добывающий район, услышал от Шателена такой ответ: «Потому что мы не хотели (курсив мой. — Н. Л.)». Комментируя это сообщение, И. Антонеску отметил, что Англия и США позволяют Германии пользоваться ру­мынской нефтью, чтобы немцы наносили удары по рус­ским ,9.

    Переый рейд союзнической авиации на Плоешти был совершен лишь 31 августа 1943 г., то есть спустя более двух лет с момента нападения румынских фашистов на

    СССР. По оценке англо-американского командования, налет оказался «дорогостоящим»[192]. Ссылаясь на боль­шие потери, понесенные во время этого рейда, командо­вание союзников вплоть до весны 1944 года больше не проводило крупных налетов на нефтепромыслы и пред­приятия в Румынии. Однако с выходом советских войск на государственную границу с Румынией, когда стала со­вершенно очевидной возможность освобождения этой страны войсками Советского государства, англо-амери- канская авиация с апреля 1944 года начала подвергать территорию Румынии жесточайшим бомбардировкам, причиняя большие потери народному хозяйству и мирно­му населению[193].

    Фашистская клика Антонеску надеялась на то, что и после поражения фашистского блока в войне она не бу­дет брошена реакционными кругами Англии и США. Американский журналист JI. Уайт, проведший много лег на Балканах и хорошо знавший политическую обстанов­ку там, отмечал, что предметом неустанных забот аме­риканских дипломатов в Румынии и Венгрии были «как раз'те группы, которые сейчас воюют на стороне Герма­нии». Поддержка этих групп американскими* дипломата­ми зашла так далеко, писал он, что клика Антоне­ску и Хорти надеялись на полное прощение после войны.

    Правящие круги Румынии в течение всего периода войны не расставались г мысльк о возможности «при­мирения» гитлеровцев с англо-американскими империа­листами с целью организации общей борьбы против Советского Союза. По мере того как ход войны склады вался в пользу СССР й всей антигитлеровской коалиции, румынские правители все более настойчиво выступали в пользу такого «примирения». При этом они преследова­ли собственные цели — расположить к себе агрессивные
    империалистические круги США и Англии, чтобы с их помощью оставить за собой захваченные советские тер­ритории, подавить освободительное революционное дви­жение народных масс и сохранить буржуазно-помещи- чий строй.

    Исходя из предположения о возможности раскола антигитлеровской коалиции, М. Антонеску в конце 1942 года через своих эмиссаров в Португалии, Швейцарии, Испании, Турции и Швеции провел зондаж относительно заключения сепаратного мира США и Англии с гитле­ровской Германией и ее сателлитами. Результаты зонда­жа, по некоторым данным, были обнадеживающими, о чем М. Антонеску поставил в известность фашистскую клику Германии. В меморандуме на имя Риббентропа он просил в этой связи доверить ему посредническую мис­сию в ведении переговоров с англичанами и американ­цами на следующих условиях: 1) Германия соглашается освободить некоторые районы Европы, прежде всего часть Франции; 2) англичане и американцы, высадив­шись на юге французской территории и получив, таким образом, достаточные гарантии добрых намерений гит­леровской Германии по отношению к союзникам, не бу­дут мешать войне фашистского блока против СССР; 3) предоставив добровольно такой залог, Германия смо­жет вести непосредственные переговоры с англичанами и^американцами на предмет достижения окончательного соглашения[194].

    Этот проект не встретил одобрения в правящих кру­гах фашистской Германии. Более того, Гитлер расце­нил его как стремление румынских правителей укло­ниться от продолжения войны совместно с Германией. Чтобы сделать румынских правителей «благоразумны­ми» и еще более покорными, гитлеровское правительство организовало в конце декабря 1942 года «бегство» из Германии главаря румынских легионеров Хориа Сима. Этим актом гитлеровцы давали понять, что их поддерж­ка клики Антонеску может прекратиться и у власти ста­нет их другая агентура. Объясняясь с Гитлером по пово­ду акции М. Антонеску, И. Антонеску был вынужден заявить, что он не причастен к плану М. Антонеску. После случая с М. Антонеску в коммюнике об очередной встрече Гитлера и И. Антонеску весной 1943 года было
    подчеркнуто, что Румыния ведет войну «против всех врагов», в том числе и англо-американцев.

    Однако провал плана М. Антонеску не привел к пре­кращению попыток румынских правящих кругов добить­ся заключения сепаратного мира с Англией и США. Вскоре М. Антонеску через посредство итальянского по­сланника в Бухаресте обратился к Муссолини с предло­жением взять на себя инициативу в организации сов­местного одновременного выхода Италии, Румынии, Венгрии и Болгарии из подчинения Берлину и заключе­нии мира- с западными державами[195]. «Бунт» гитлеров­ских вассалов должен был явиться средством оказании давления на правящую верхушку Германии, побудить ее к прекращению войны против англо-американцев. Но­вое предложение Антонеску носило по-прежнему антисо­ветскую направленность. М. Антонеску настаивал на «необходимости» для Италии и Румынии «возобновить контакт с союзниками, чтобы защитить Европу от боль­шевизма»[196]. Господствующие классы Италии, пережи­вавшие острейший политический кризис, также считали, что наступило время для организации нового, «воен­ного Мюнхена». Поэтому, когда в июле 1943 года М. Антонеску посетил Рим и попросил Муссолини пред­принять конкретные действия в целях вывода стран- сателлитов из войны против англо-американского блока,
    то Муссолини ответил согласием[197], но просил еще
    по дождать один-два месяца развития событий, которые, по его мнению, укрепят военное положение держав «оси» и создадут более благоприятные условия для заключе­ния сепаратного мира. Однако он просчитался. Вскоре фашистская Италия капитулировала.

    М. Антонеску предпринял попытки использовать так­же реакционную верхушку католической церкви для достижения сговора с империалистами США и Англии. Обращение М. Антонеску к папскому нунцию в Буха­ресте Кассуло по поводу «опасности», которую якобы представляет для западных держав Советский Союз, и «чрезвычайной необходимости сепаратного мира между Германией и западными державами» нашло полное по­нимание. Для достижения этой цели Ватикан пред­лагал малым странам — союзникам гитлеровской Гер­мании выступить с антисоветской декларацией, которая через посредство папы и его рекомендации была бы передана правительству США и послужила бы «базой сближения двух воюющих лагерей»[198].

    Зондаж возможностей антисоветского сговора фа­
    шистских агрессоров с западными империалистическими кругами в то время велся румынскими правителями и по другим каналам. Через посланника Румынии в Пор­тугалии М. Антонеску предлагал англо-американцам создание в Европе антисоветских блоков под эгидой Англии и США, выражая при этом готовность господст­вующих румынских кругов исполнять роль жандарма в одном из таких блоков. Для обоснования этой роли М. Антонеску превозносил заслуги буржуазно-поме­щичьего режима Румынии в деле борьбы с революцион­ным движением в Юго-Восточной Европе. Предложения Антонеску не расходились с «мирными» акциями реак­ционных англо-американских кругов, ведших переговоры в феврале 1943 года с гитлеровскими представителями относительно заключения сепаратного мира. Во время этих переговоров между представителем США Алленом Даллесом, выступавшим под конспиративным именем «Балл», и представителем гитлеровцев князем Гогенлоэ, выступавшим под конспиративным именем «Паульс», американский делегат согласился с «государственной и промышленной организацией Европы.., полагая, что фе­деративная Великая Германия (подобная США) с при­мыкающей к ней Дунайской конфедерацией будет лучшей границей порядка и восстановления Централь­ной и Восточной Европы». Румынии, а также Польше и Венгрии отводилась роль «санитарного кордона» против большевизма.

    После капитуляции фашистской Италии румынские правители с большей настойчивостью продолжали свои «мирные» демарши, готовясь в удобный момент поки­нуть лагерь фашистской Германии и отдаться под защи­ту англо-американских империалистов. Летом 1943 года в румынской прессе все чаще раздавались голоса, вы­ражавшие опасения, как бы Румыния не опоздала с вы­ходом из войны, слишком долго ожидая «дальнейшего развития событий». Даже открытые прислужники гер­манского и итальянского фашизма,1 такие как директор румынской фашистской газеты «Универсул» Памфил Шейкару, говорили, что капитуляция Италии должна послужить наглядным уроком для Румынии.

    Осенью 1943 года министр иностранных дел фашист­ского румынского правительства М. Антонеску по согла­сованию с главой «оппозиции» Ю. Маниу назначил
    англофила Крецяну посланником Румынии в Турции, по­ставив перед ним задачу установить контакт с англо- американцами на предмет вывода Румынии из войны пу­тем англо-американской оккупации. Крецяну был упол­номочен заявить, что «настоящее правительство (во гла­ве с фашистом И. Антонеску. —
    Н. JI.) рассматривает себя находящимся у власти с единственной целью обес­печить порядок и что оно немедленно передаст бразды правления правительству, одобренному Великобританией и Соединенными Штатами»[199]. Румынские правители воз­лагали свои надежды на вторжение англо-американских войск на Балканский полуостров и всячески старались побудить империалистов Англии и США ускорить его. Маниу просил отъезжавшего в Анкару Крецяну передать союзникам, что все готово для их высадки на Балканы. Лучше всего, говорил он, если союзники вторгнутся в Ьолгарию, Турция тогда вступит в войну, и англо-фраи- цузский флот выйдет в Черное море, а как только союз­ные войска подойдут к Дунаю, Румыния перейдет на их сторону.

    В ноябре — декабре 1943 года в Мадриде шли пере­говоры между румынским посланником Скарлатом Гри- гориу и американским посланником Карлтоном Хейсом. Эмиссару румынских правящих кругов было заявлено, что единственным средством избежать полной оккупации Румынии советскими войсками было бы заявление ру­мынского правительства правительству США об офици­альном согласии на безоговорочную капитуляцию, после чего военный представитель румынского правительства отправился бы в штаб союзников на средиземноморском театре военных действий для обсуждения практических военных мер, связанных с проведением в жизнь этого шага. От имени М. Антонеску румынский посланник заявил о готовности подписать такой документ при на­личии двух условий: 1) высадки англо-американских войск на Балканах и их продвижения в Румынию; 2) участия Турции в войне на стороне союзников и вступления ее войск на Балканский полуостров [200].

    По признанию Крецяну, румынская реакция надея­лась, что «англичане и американцы прибудут в Румынию
    раньше советских войск», осуществив «балканский ва­риант» второго фронта. Велики же были разочарование, смятение и растерянность господствующих классов Ру­мынии и других стран — сателлитов гитлеровской Гер­мании, когда они узнали, что на Тегеранской конферен­ции глав правительств СССР, США и Англии было ре­шено открыть второй фронт не на Балканах, а в Запад­ной Европе. Страхом было пронизано новогоднее по­слание румынского фашистского диктатора от 1 января 1944 г. Приходя в ужас при мысли о том, что Румыния будет освобождена Советской Армией от ига фашизма, И. Антонеску обращался к англо-американской реакции с призывом помешать Советской Армии выполнить ее великую освободительную миссию. В этом послании он говорил об опасности, которая якобы угрожает «цивили­зации Европы» со стороны коммунизма.

    Те же антисоветские ноты звучали в фашистской ру­мынской прессе. Газета «Курентул» в статье «Европей­ский дух и война против СССР» кричала о якобы навис­шей опасности распространения коммунизма на Балка­нах и в Средиземном море, призывая империалистиче­ские круги США и Англии выступить на борьбу в защиту «европейской цивилизации», «установления равновесия и порядка в будущей Европе»29.

    Спекулируя на антисоветских настроениях в среде английских и американских правящих кругов, обанкро­тившаяся румынская фашистская клика заявляла о своей верности «делу Запада». 31 января 1944 г. М. Антонеску с согласия И. Антонеску направил в Вашингтон следую­щее послание: «Румыния не ведет войны против Велико­британии и США. Когда английские и американские войска достигнут Дуная, они не столкнутся с румынски­ми войсками: последние будут в тот момент заняты, на Днестре сдерживанием русских». Такую же линию вели «оппозиционные» лидеры буржуазно-помещичьих пар­тий. В письмах к И. Антонеску, которые, кстати сказать, получили большую известность в западных странах, чем в самой Румынии, ибо они печатались в английских жур­налах, «оппозиционеры» распинались в своих проанглий- ских и проамериканских чувствах. Большой интерес пред­ставляет письмо одного из представителей румынской
    «оппозиции», полностью опубликованное в апрельском номере за 1944 год журнала «19 сенчури энд афче». В нем подчеркивалось, что румынские правители будут сражаться против советских войск до тех пор, пока не получат «гарантий против русского вторжения», то есть до прибытия в Румынию английских и американских войск. Подобными заявлениями господствующая румын­ская верхушка стремилась дать дополнительные аргу­менты Черчиллю и другим сторонникам англо-амери­канского вторжения на Балканы. Ради своих узкоко­рыстных интересов, ради укрепления и сохранения бур­жуазно-помещичьего строя правящие румынские клас­сы обрекали на смерть десятки и сотни тысяч румынских солдат.

    Отчаянные вопли господствующих классов Румынии о спасении находили более чем живой отклик в реак­ционных кругах Англии и США. Английские и американ­ские империалисты не в меньшей мере, чем крупная ру­мынская буржуазия и помещики, боялись освобождения Румынии Советской Армией, в результате которого ру­мынский народ получил бы возможность сам определять будущее развитие страны и установил бы демократиче­ский строй. Они ни в коем случае не хотели «потерять» Румынию, которую они рассматривали в качестве плац­дарма в будущей войне против СССР. Кроме того, за­падные империалисты стремились сохранить возмож­ность и в дальнейшем эксплуатировать и грабить трудя­щиеся массы Румынии.

    Представители англо-американских кругов приняли предложение румынских правителей о ведении перегово­ров на предмет заключения сепаратного мира с Румы­нией. Командующий войсками на Ближнем Востоке и в бассейне Средиземного моря английский генерал Уилсон направил Маниу по радио шифрованную телеграмму с требованием скорейшей капитуляции и присылки в штаб союзников в Каире румынских представителей. Эта ра­диограмма была доведена до сведения Антонеску. В феврале 1944 года представитель англо-американского командования полковник Мастерсон сообщил румынско­му посланнику в Анкаре А. Крецяну, что союзники ожи­дают прибытия официальных румынских лиц в свой штаб для переговоров. И в марте 1944 года из Румынии прибыл уполномоченный представитель румынских пра­
    вящих кругов князь Барбу Штирбей, получивший зада­ние добиться сепаратного мира и ввода войск Англии и США на румынскую территорию.

    Буржуазная литература, грубо фальсифицируя исто­рию, представляет миссию Штирбея как акцию «оппози­ции» короля против фашистского правительства, утверж­дает, будто И. Антонеску не знал о ней и не имел никако­го отношения к ней. В действительности это было не так. Из материалов процесса Антонеску и других преда­телей румынского народа явствует, что между кликой Антонеску и лидерами «оппозиции» существовали пол­нейшая договоренность и единодушие в вопросе достиже­ния сепаратного мира и оккупации страны англо-амери­канскими войсками. Поездка Штирбея была предприня­та с согласия И. Антонеску, который по просьбе Ю. Ма­ниу облегчил выезд из страны румынского эмиссараа0- Штирбей выступал представителем всей румынской реак­ции, объединенной страхом перед нараставшим освобо­дительным движением народных масс и перспективой освобождения страны от фашистского ига армией Совет­ского Союза. Выбор румынских правящих кругов пал на Барбу Штирбея отнюдь не случайно. Это человек, в свое время бывший премьер-министром Румынии, имел широ­кие связи в политических и деловых кругах Великобри­тании. «Нью-Йорк тайме» характеризовала его как «иск­реннего друга западных держав»[201]. Сам он был женат на англичанке, а его дочь была замужем за майором английской разведки.

    Свои надежды на успех переговоров с англо-амери- канскими империалистами румынские правящие круги обосновывали во многом тем фактом, что Англия и США имели большую экономическую заинтересованность в Румынии. Исходя из того, что английские и американ1- ские капиталовложения в румынской экономике состав­ляли около 250 млн. долл., они надеялись, как писала га­зета «Нью-Йорк тайме», получить от англичан и амери­канцев «разумно мягкие и вполне приемлемые для себя условия перемирия»[202].

    Прибыв в начале марта в Анкару, Штирбей длитель­ное время вел там секретные переговоры с англо-амери­канскими представителями. 13 марта 1944 г. в сопро­вождении высокопоставленного английского официально­го лица на военном английском самолете он вылетел в Каир для продолжения начатых переговоров.

    Американская газета «Нью-Йорк тайме» в корреспон­денции из Анкары 15 марта 1944 г. сообщила о первом этапе миссии Штирбея: «Теперь оказывается, что сооб­щения о мирных переговорах между румынскими и со­ветскими агентами были ошибочными. Румыны находи­лись в контакте только с британцами и американцами. Русские не были информированы их британскими и аме­риканскими союзниками относительно присутствия здесь румынских эмиссаров или каких бы то'ни было мирных переговоров...» В связи с утверждениями швейцарской газеты о том, что румынскому уполномоченному были вручены советские условия перемирия, ТАСС выступил

    22    марта 1944 г. с заявлением. «ТАСС, — говорилось в нем, — уполномочен опровергнуть это сообщение как вымышленное и заявить, что вообще никаких советских условий Штирбею или какому-либо другому румынскому представителю не передавалось»[203].

    В центре переговоров Штирбея с англо-американски­ми представителями стоял вопрос об оккупации Румынии войсками Англии и США. «Нью-Йорк тайме» сообщала 21 марта 1941 г., что Штирбей стремился «убедить союз­ников вывести Румынию из войны путем англо-американ­ской оккупации». Об этом писал и американский журнал «Тайм», который, перечисляя основные условия переми­рия, выдвигавшиеся румынским уполномоченным, под­черкивал, что они содержат пункт об оккупации Румы­нии английскими и американскими войсками[204]. Из пред­ложений, сделанных Штирбеем в Каире, видно, что реак* ционные румынские круги не имели намерения возвра­тить Советскому Союзу захваченные территории. Они не думали объявлять войну гитлеровской Германии, огра­ничиваясь «приглашением германским войскам покинуть Румынию в определенный срок»[205].

    Сведения о секретной миссии Штирбея проникли в прессу, о ней узнала гитлеровская верхушка, потребовав­шая объяснений от своего румынского вассала. Изла­
    гая Гитлеру свое отношение к миссии Штирбея и пред­ставляя ее как инициативу румынской оппозиции во гла­ве с Маниу, И. Антонеску сказал, что он позволил вы­ехать Штирбею в штаб союзников для ведения перегово­ров, чтобы «доказать румынам, что от них требуют без­оговорочной капитуляции, и тем самым поднять дух и решимость румынской армии воевать против России». Гитлеровцы молчаливо одобрили миссию Штирбея, пола­гая, что она ни к чему другому не приведет, кроме как к усилению недоверия и розни между западными держа­вами и СССР. «Нацисты, — писала в этой связи газета «Нью-Йорк тайме», — позволяют румынам играть с идеен выхода из войны и подписания сепаратного мира, ибо до тех пор, пока англичане и американцы, которым румыны были бы рады сдаться, находятся далеко.., на Вильгельм- штрассе (улица в Берлине, где находятся германские правительственные учреждения, в том числе министерст­во иностранных дел. —
    Н. Л.) мало оснований беспо­коиться, что это может случиться»[206].

    Расчеты румынской реакции на секретное переми­рие и англо-американскую оккупацию страны были явно несбыточными. Однако румынские правящие кру­ги упорно цеплялись за переговоры в Каире, отказы­ваясь от прекращения военных действий против СССР и ведения прямых переговоров с советским командова­нием.

    12 апреля 1944 г. правительство Советского Союза сообщило условия, на которых оно согласно было за­ключить перемирие с Румынией:

    «1. Разрыв с немцами и совместная борьба румын­ских войск и войск союзников, в том числе и Красной Армии, против немцев в целях восстановления незави­симости и суверенитета Румынии.

    2.     Восстановление советско-румынской границы по договору 1940 года.

    3.     Возмещение убытков, причиненных Советскому Союзу военными действиями и оккупацией Румынией советской территории.

    4.     Возвращение всех советских и союзных военно­пленный и интернированных.

    5.        Обеспечение возможности советским войскам,
    так же как и другим союзным войскам, свободно пере­двигаться по румынской территории в лю'бом направ­лении, если этого потребует военная обстановка, при­чем румынское правительство должно оказать этому всемерное содействие своими средствами сообщения, как по суше и воде, так и по воздуху.

    6.     Согласие Советского правительства" на аннулиро­вание Венского арбитража о Трансильвании и оказа­ние помощи в деле освобождения Трансильвании»[207].

    Советские условия перемирия явились новым убеди­тельным доказательством доброго отношения СССР к Румынии. Они отражали глубокие интересы и нацио­нальные чаяния румынского народа, свидетельствовали об уважении Советским правительством суверенитета Румынии. Выступая в английской палате общин 24 мая

    1941   г., Черчилль признавал: «Условия, предложенные Россией Румынии, не допускали и мысли об изменении общественных устоев в этой стране и были во многих отношениях необыкновенно великодушными»[208]. Даже фашистские главари Румынии находили советские условия перемирия «благоприятными»[209].

    Румынские правящие круги стали затягивать при­нятие условий перемирия, выдвинутых представителя­ми вооруженных сил антигитлеровской-коалиции, и в конце концов отказались от них под предлогом, что на румынской территории находится много гитлеровских войск. Истинная причина заключалась в том, что ру­мынские правители выжидали момент, когда англо- американские войска предпримут операции на Балка­нах и вступят на территорию Румынии. Приехавший летом 1944 года в Каир второй румынский уполномо­ченный К. Вишояну изложил новые мирные предложе­ния, главным из которых было требование о вводе англо-американских войск в Румынию, которые яви­лись бы гарантией сохранения прогнившего буржуазно­помещичьего строя. В случае отказа от вторжения на Балканы Маниу просил направить хотя бы три англо- американские воздушно-десантные дивизии в Румы­нию[210].

    Большая ответственность за отказ принять совет­ские условия перемирия лежит на лидерах румынской «оппозиции». Давая показания на процессе румынских военных преступников, Антонеску заявил, что переми­рие на советских условиях не было заключено «по со­ображениям военного порядка», а также в силу пози­ции, занятой Ю. Маниу, считавшего необходимым подождать с этим шагом. В мае 1944 года Г. Гафенку, находившийся в Швейцарии и поддерживавший тесную связь с реакционными английскими и американскими кругами, передал Маниу, что не следует спешить с за­ключением перемирия с СССР, ибо западные державы скоро примут такое решение, которое «изменит участь Румынии»[211]. Таким решением, призванным «изменить участь Румынии», должно было явиться осуществление в той или иной форме «балканского варианта», чего настойчиво добивались и после Тегеранской конферен­ции Черчилль и его сторонники.

    Затяжка с выходом Румьинии из войны, являвшаяся результатом происков румынской и англо-американ- ской реакции, дорого обошлась румынскому народу, понесшему новые значительные потери.

    * * *

    Исследование англо-американской политики на Балканах в годы второй мировой войны позволяет глубже понять политику империалистов Англии и США в отношении Румынии, полнее оценить ту роль, которую они отводили румынской реакции в планах восстановления своего господства в этом районе.

    Английские и американские империалисты уже в пер­вые годы войны стали заниматься вопросом послевоенно­го устройства балканские стран. Как видно из мемуаров Черчилля, английский премьер выдвигал предложение о создании «Дунайской федерации» и «Балканской фе­дерации»[212]. К разработке этих планов были привлече­ны обосновавшиеся в Лондоне реакционные эмигранты из Румынии, Чехословакии, Югославии и других стран.

    При их участии вопрос о послевоенном устройстве восточноевропейских стран, находившихся под игом гитлеризма, широко обсуждался в английской печати начиная с 1941 года. Одни предлагали создание «ре­гиональной конфедерации» из восьми государств, рас­положенных между Балтийским и Адриатическим мо­рями,— Польши, Чехословакии, Румынии, Югославии, Греции, Венгрии, Болгарии и Албании, рассматривая эту «региональную конфедерацию» в качестве «главного шага» на пути «объединения Европы» против СССР. Другие считали необходимым создать несколько кон­федераций из этих государств. Но при всем различии взглядов на форму и состав планировавшихся объеди­нений государств их авторы» сходились в главном: со­здаваемые конфедерации или федерации, как писал •бывший румынский посланник в Англии В. Тиля, ««по­литически и экономически будут поддерживаться гово­рящим по-английски миром»[213]. Другой представитель румынской реакционной эмиграции П. Павел выступал более определенно, заявляя, что «руководство должно пасть на Британию».

    В начале 1942 года были сделаны первые шаги но созданию объединений государств в Восточной Европе и на Балканах. 15 января 1942 г. эмигрантские прави­тельства Греции и Югославии заключили в Лондоне соглашение о создании «Балканской конфедерации».

    23     января 1942 г. там же было подписано польско-че­хословацкое соглашение об образовании другой конфе­дерации. В дальнейшем, по свидетельству бывшего президента Чехословакии Э. Бенеща, эти две конфеде­рации должны были установить «естественную связь» и привести таким образом к «консолидации Европы»[214]. Эта «консолидация» означала^ по существу создание антисоветского «санитарного кордона». В 1943 году, когда вопрос о создании конфедераций приобрел осо­бую актуальность в связи с начавшимся коренным пе­реломом в ходе войны, эксперт английского правитель­ства по делам- дунайских и балканских стран — про­фессор Сетон-Уотсон разработал подробный меморан­дум по этому вопросу.

    Планы объединения восточноевропейских госу­дарств выдвигались также в США. Один из таких планов, получивших название «пояса безопасности», предусматривал создание конфедерации, которая вклю­чила бы все страны Восточной Европы. Представители американских правящих кругов с большим интересом отнеслись к плану «Балканской федерации», который им .предложила в 1943 году господствующая верхуилка Румынии. Сотрудники американского разведывательно­го центра в Стамбуле наладили связь с реакционными правящими кругами стран, которые должны» были вой­ти в состав «Балканской федерации». Летом 1943 года такая связь была установлена с фашистскими правите­лями Венгрии. Фашистский диктатор И. Антонеску заявлял о своем согласии «вступить, по предложению Англии и США, в любую федерацию или группировку государств»45.

    Одной из главных причин активности английских и американских империалистических и реакционных эмиг­рантских элементов в создании государственных объеди­нений из балканских и других восточноевропейских стран была боязнь революционного освободительного движения, которое, как они полагали, будет иметь осо­бенно благоприятные условия для своего развития в в этих странах после окончания войны. Реакционеры, рассчитывавшие после освобождения навязать народам балканских стран реакционные эмигрантские правитель­ства, связанные между собой договором о конфедера­ции, рассматривали конфедерацию как средство под­держания в послевоенный период обанкротившихся бур­жуазных режимов.

    Всячески маскируя антисоветскую направленнность планировавшихся конфедераций и их реакционный ха­рактер, представители Англии и США на Московском совещании министров иностранных дел в октябре

    1943    года ставили вопрос о создании в Европе объеди­нений «малых» государств. Английские правящие круги настойчиво стремились к созданию «Балканской федера­ции». Показателен в этом отношении факт появления в газете «Таймс» за несколько дней до начала работы

    Московского совещания статьи, в которой говорилось о «естественности» этой федерации.

    Делегация СССР на Московском совещании трех министров иностранных дел изложила советскую точку зрения на вопрос о федерации «малых» государств в Европе, подчеркнув, что «было бы преждевременно уже теперь намечать и, таким образом, искусственно поощ­рять создание каких-либо федераций или каких-либо иных форм объединения малых государств». Эмигрант­ские правительства, не будучи крепко связанными со своими народами, не могут выражать действительной воли народов этих государств. Советская точка зрения, указывала газета «Известия», решительно отвергает всякие попытки воскресить политику «санитарного кор­дона» против СССР, в какие бы формы они ни маскиро­вались. «А ведь справедливость требует сказать, что не­которые из проектов федерации, выдвинутые в послед­нее время на Западе, явно отдают гнилостным душком этой давно обанкротившейся враждебной Советскому Союзу политики»[215].

    В целях практического осуществления своих планов установления господства на Балканах реакционные ан­тифашистские круги выдвинули «балканский вариант» второго фронта. С помощью «балканского варианта» они надеялись предотвратить освобождение восточно­европейских стран, в первую очередь балканских, со­ветскими войсками. В узком кругу Черчилль прямо го­ворил об этом: «Нужно не допустить Советскую Армию в долину -Дуная и на Балканы». В дальнейшем, как го­ворил Черчилль, англо-американские войска должны будут предпринять движение по «исторической линии Белград — Варшава».          '

    В 1943 году Черчилль все больше «беспокоился» за* судьбу балканских стран. Настойчивое выдвижение английскими правящими кругами «балканского вариан­та» было связано с успешным развертыванием наступле­ния Советской Армии. С другой стороны, это «беспо­койство» вызывалось усилением влияния левых сил,, возглавивших борьбу в этих странах против фашист­ских оккупантов и придавших ей в ряде стран подлинно- народный, массовый характер. С целью подрыва освобо­дительного движения в балканских странах реакцион­
    ные английские круги засылали туда свою агентуру. Часть этих агентов направлялась непосредственно в Ру­мынию[216].

    «Балканский вариант», как и вся средиземноморская стратегия, нашел поддержку во влиятельных американ­ских кругах, которые хотели, как сообщает Леги, закре­пить за собой «контрольные позиции в райоце Среди­земного моря и на Ближнем Востоке». Само собой разу­меется, их, так же как и Черчилля, отнюдь не радовала перспектива освобождения балканских стран Советской Армией. Еще зимой 1942 года один из обозревателей херстовской прессы писал: «Что бы ни случилось с Гер­манией, следует не забывать о Балканах и обеспечить будущее этой территории, непосредственно прилегающей к России». Главнокомандующий войсками союзников в Европе генерал Эйзенхауэр в своих мемуарах признает­ся, что «беспокойство за будущее Европы», определяв­шее выдвижение Черчиллем «балканского варианта», находило у него большое сочувствие[217].

    Под влиянием военных успехов Советской Армии сто­ронники «балканского варианта» развили во второй по­ловине 1943 года большую активность. Как сообщает адъютант Эйзенхауэра Батчер, после получения в Июле

    1943   года телеграммы Маршалла, одобряющей расшире­ние масштабов военных действий в районе Средиземно­
    го моря, англо-американский объединенный комитет начальников штабов приступил к составлению пл$на перенесения войны на Балканы, в частности в Грецию. В июле 1943 года Стимсон и Черчилль встретились в Лондоне, где обсуждались «преимущества» вторжения на континент через Балканы. Во время этих переговоров Черчилль искал пути «освобождения британского и аме­риканского правительства от обязательства вторжения во Францию будущей- весной»[218].

    Операции в Сицилии и Италии рассматривались Чер­чиллем как шаг к вторжению' на Балканы. «Когда ле­том 1943 года мы вломились в Сицилию и Италию, Бал­каны, и особенно Югославия, не покидали моих мыс­лей»[219], — признается он. Будучи уверен в том, что Бал­канский полуостров явится ареной военных операций союзных войск, Черчилль послал туда осенью 1943 года миссию полковника Маклина с целью расчистить путь для последующих акций на Балканах. В октябре 1943 го­да союзники создали базу торпедных катеров на остро­ве Лисса (в Адриатическом море), захваченном югослав­скими партизанами.

    О намерении осуществить в это время «балканский вариант» свидетельствует и переписка между союзни­ками. 1 октября 1943 г. Советскому правительству было сообщено о военных планах англо-американских союз­ников. «...Наши силы на Средиземном море, — говори­лось в одном- из посланий, — весьма напряжены из-за создания армии в Италии численностью око­ло 600000 человек к концу ноября, а также вследствие того, что мы пытаемся полностью воспользоваться кра­хом Италии на Эгейских островах и на Балканском по­луострове»[220]. Об этом же свидетельствуют протоколы за­седания комитета начальников штабов от 19 октября

    1943    г., на котором Черчилль суммировал следующие основные цели на ближайшее будущее: 1) максимально увеличить силы на итальянском фронте; 2) вступить на

    Балканы; 3) сохранить позиции на островах Эгейского- моря; 4) наращивать мощь военно-воздушных сил и уси­ливать воздушные атаки на Германию и т. д. В цирку­лярном письме британским начальникам штабов, оза­главленном «Будущие военные действия на европейском и средиземноморском театрах», Черчилль настаивал на прекращении отвода войск и десантных средств из Сре­диземноморья, проводившегося с целью подготовки з 1944 году вторжения через Ла-Манш. Он требовал упо­требить всю энергию для захвата Рима, предлагал обес­печить плацдармы на Далматинском побережье Юго­славии, захватить острова Корфу и Аргостилион и т. д.и

    Вопрос об операциях на Балканах поднимался англичанами на Московском совещании министров ино­странных дел Англии, США и СССР в октябре 1943 го­да. В инструкции Черчилля Идену подчеркивалось твер­дое намерение английского премьер-министра добиться пересмотра планов на 1944 год, то есть отсрочить вторже­ние в Западную Европу и предпринять взамен этого бо­лее решительные действия с юга Европы.

    Вопреки решению о вторжении через Ла-Манш, кото­рое было принято в августе 1943 года в Квебеке, на кон­ференции в Каире 22—26 ноября 1943 г. англичане до­бились принятия программы действий в бассейне Сре­диземного моря. Принятие подобного решения офи­циальная английская и американская историография пытается оправдать предположением, что СССР якобы был «заинтересован в получении прямой и немедленной помощи со средиземноморской арены», что русские же­лали «видеть союзников на Балканах»63. Подобную аргу­ментацию следует признать явно неудачной, ибо позиция Советского Союза 'по вопросу об открытии второго фронта была ясно изложена в ряде документов. Совет­ское правительство неизменно выступало с требованием скорейшего открытия второго фронта в Западной Евро­пе, ибо только он мог действительно облегчить положение Советской Армии и привести к быстрому разгрому фашистской Германии объединенными уси­лиями союзников по антигитлеровской коалиции. Истинной целью принятия на Каирской конференции английского предложения относительно военных дей­ствий в восточной части Средиземного моря, на Балка­нах и в Италии была не «забота» о мнимой заинте- ресованости СССР в этих операциях, а стремление «предотвратить будущие беспорядки в Европе»[221]. Иными словами, речь шла о недопущении Советской Армии в Центральную и Юго-Восточную Европу и о подавлении революционного освободительного движения народов этих стран.

    При обсуждении военных планов союзников на Теге­ранской конференции Черчилль опять настойчиво до­бивался вторжения англо-американских войск на Бал­канский полуостров. Военный министр США Стимсои сообщает, что в Тегеране Черчилль долго пытался убе­дить его в необходимости предпринять операции в Восточном Средиземноморье «даже ценой отсрочки „Оверлорда”». Советская делегация, руководствуясь интересами скорейшего разгрома фашизма и окончания кровопролитной войны, потребовала в Тегеране от пра­вительства США и Англии выполнения обязательств об открытии второго фронта на территории Северной Фран­ции.

    Несмотря на настойчивые усилия Черчилля, «балкан­ский вариант» не прошел на Тегеранской конференции ни в полном, ни в урезанном виде[222]. Но даже и после
    принятия решения о вторжении через Ла-Манш в 1944 году Черчилль продолжал питать надежду на так называемую «трансадриатическую операцию», а также на продвижение союзных англо-американских войск на север Италии с последующим выходом через Люблян­ское дефиле к Вене и на Балканы; Черчилль также не упускал из виду возможности военного десанта в Гре­цию. Вопросы, связанные с этими операциями, постоян­но привлекали к себе внимание союзного командования в период после Тегеранской конференции.

    В конце 1943 года по настоянию англичан была про­ведена реорганизация союзного командования в бассей­не Средиземного моря. Создание верховного средизем­номорского командования во главе с английским гене­ралом Уилсоном преследовало цель обеспечить реализа­цию «балканского варианта» в той или иной его разно­видности. Империалистические круги Англии настойчи­во требовали операций союзников на Балканах. Консер­вативный журнал «19 сенчури энд афче» писал в мае 1944 года относительно главного стратегического на­правления в войне против фашистской Германии: «...Одна из решающих кампаний, и может быть, решаю­щая кампания второй мировой войны, должна быть вы­играна не на Всстоке или на Западе, а на Балканах».

    В феврале 1944 года англичане заявили о невозмож­ности своевременного осуществления операции «Энвилл» (вторжение на юге Франции) и потребовали от амери­канцев ее отсрочки до августа 1944 года. Добившись этой отсрочки и чувствуя, что «балканский вариант» на­ходит поддержку в определенных американских кругах, английские военные руководители на заседании объеди­ненного англо-американского штаба в Лондоне 11 июня 1944 г. выступили за пересмотр союзной стратегии в Средиземном море. Поскольку операция «Энвилл» отло­жена, заявляли они, то не следует дробить силы в Ита­лии и выводить оттуда войска, предназначенные для опе­рации «Энвилл» — вторжение в Южную Францию.

    Английские представители предложили расширить военные действия в Северной Италии, выйти в долину реки По и, при поддержке десантных операций на голу- острове Истрии, пройти через Люблянские ворога в Вен­герскую долину. Этот вопрос не был решен так, как это­го хотели английские представители. Но англичане до­
    бились определенной уступки: «Окончательный выбор направления (вторжение в Южной Франции или на се­верном побережье Адриатики. — Я. Л.) будет зави­сеть от общего развития стратегической обстановки», — говорилось в согласованном документе. Эта уступка все­лила новые надежды в сторонников «балканского ва­рианта».

    Но эти надежды не оправдались, ибо развитие собы­тий заставило американцев решительно выступить про­тив срыва операции «Энвилл», отказаться от продвиже­ния на Балканский полуостров из Италии. Причинами того явилось то, чго на достижение собственных целей на Балканах у США было мало надежды. В это время основною массу сил союзников в Италии и вообще на средиземноморском театре составляли английские, индийские, канадские, южноафриканские, новозеланд­ские войска, польский корпус Андерса, греческая брига­да и другие подчиненные Англии войска. США, кроме того, не располагали на Балканах такой сильной агенту­рой, какую имела там Англия, а без этого трудно было обеспечить выполнение собственных целей.

    Важной причиной, повлиявшей на правительство США, было также нежелание ухудшать отношения с СССР, в участии которого в войне против Японии США были очень заинтересованы, ибо они не надеялись тогда на скорый разгром Японии без помощи Советского Сою­за. В телеграмме Черчиллю Рузвельт писал: «По совет­ско-англо-американскому соглашению в Тегеране, я не могу без согласия Сталина использовать где-либо в дру­гом месте вооруженные силы и снаряжение (предназна­ченные для операции «Энвилл». —' Н. Л.)»[223].

    Но главной причиной, побудившей Рузвельта окон­чательно отказаться от «балканского варианта», было опасение, что операции на Балканах могут отрицательно сказаться на развертывании «Оверлорда» и тем самым будут подорваны позиции Рузвельта на президентских выборах в 1944 году. «По чисто политическим причинам снутреннего порядка, — писал Рузвельт в одном из своих посланий Черчиллю, — я не мог бы выдержать даже малейшего поражения в операции «Оверлорд», если бы стало известно, что довольно крупные силы от­
    влечены на Балканы». Кампания на Балканах могла явиться в глазах избирателей примером использования войск США в целях Англии. А это могло бы отрица­тельно сказаться на результатах выборов. Операции же в Южной Франции могли получить поддержку даже со стороны тех, кто выступал за ведение войны в первую очередь против Японии. Рисковать «Оверлордом» не хо­тел и американский генералитет, рассматривавший втор­жение в Западную Европу как вопрос своего военного престижа.

    Решение политических и военных руководителей США провести операцию «Энвилл» подорвало шансы сторонников «балканского варианта». Однако они про­должали надеяться на возможность проведения этого плана в жизнь, тем более что силы союзников в Италии были все еще значительными. Кроме того, приверженцы «балканского варианта» не теряли надежд осуществить его путем вовлечения в войну Турции.

    На последнем вопросе следует остановиться особо. В книге французских буржуазных авторов Пьера и Рене Госсе констатируется связь между «балканским вариан­том» и втягиванием Турции в войну и очень верно под­мечается, что воинственность Турции на последнем эта­пе войны была частью «балканского варианта» Черчил­ля 57. О намерении использовать турецкую армию для захвата Балканского полуострова пишет известный ан­дийский военный писатель Д. Фуллер. Исследуя стра­тегию и тактику воюющих сторон во второй мировой ьойне, он упоминает о том, что у Черчилля был «гран­диозный план вооружить 45 турецких дивизий и бросить их в войну, захватить Балканы»58.

    Вопрос о вовлечении Турции в войну на стороне ан­тигитлеровской коалиции занимал видное место в союз­нической дипломатии. В конце ноября 1942 года Чер­чилль информировал Сталина о шагах, предпринимае­мых в этом направлении. Отвечая английскому премье­ру,-глава Советского правительства писал: «Я разделяю Ваше мнение и мнение Президента Рузвельта, о жела­тельности сделать все возможное, чтобы Турция весной

    67   Pierre et Renee G osset. La deuxieme guerre mondiale. Les secrets de la paix manquee, P., 1951.

    68  Дж. Ф. Фуллер, Вторая мировая война 1939—1945 гг., ИЛ, 1956, стр. 342.

    (1943 г. — Н. JI.) вступила в войну на нашей стороне»[224]. В тот период вступление Турции в войну имело бы не­маловажное значение для изоляции Германии и ее союз­ников и могло бы способствовать быстрейшему разгро­му фашизма. В январе 1943 года Черчилль встретился з Адане с Иненю, Сараджоглу и другими турецкими руко­водителями. Вовремя этой встречи, как сообщала 4 фев­раля 1943 г. газета «Дейли телеграф энд морнинг пост», обсуждался вопрос об отношении Турции к возможным операциям союзников на Балканах. Однако Черчилль, действовавший, как он сам об этом заявлял, с полного одобрения Рузвельта, не настаивал в тот момент на ско­ром или немедленном вступлении Турции в войну. И это вполне понятно: советские войска были еще далеко о г Балкан. От турецких правителей он требовал лишь сооружаться, чтобы в нужный момент начать действо­вать.

    Вступление Турции на Балканы мыслилось Черчил­лем при активном участии англо-американских союзни­ков, которые должны были не только поставить з боль­шом количестве военные материалы для турецкой армии, но и послать свои войска. Помимо посылки годр.ззделе- нкй зенитной артиллерии и противотанковых частей, в дальнейшем намечалось, как об этом пишет Черчилль, отправить польский корпус вместе с частями 9-й и 10-й английских армий.

    В марте — апреле 1943 года в Турции побывали ко­мандующий английскими войсками на Ближнем и Сред­нем Востоке Уилсон и главный маршал авиации Дуг­лас. Между турецким правительством и английской тор­говой палатой был подписан договор, предусматривав­ший реконструкцию портов в Александретте и Мерсине в связи с увеличением морских перевозок из Англии и США. Правительства США и Англии стали во все воз­растающих размерах снабжать Турцию оружием и воен­ными материалами. Только в 1943 году Турция голучи- ла английского и американского вооружения на 20 млн. ф. ст.

    Осенью 1943 года в связи с успешным наступлением советских войск, их приближением к юго-западным гра­
    ницам СССР деятельность Черчилля по вовлечению Турции в войну активизировалась. В начале ноября

    1943    года в Каире состоялась встреча Идена с Мене- менджиоглу, во время которой рассматривался вопрос

    о         вступлении Турции в войну. На второй Каирской кон­ференции, 4—6 декабря 1943 г., Англия и США сделали президенту Турции официальное предложение присоеди­ниться к союзникам в их войне против фашистской Гер­мании. Хэлл свидетельствует, что в Каире «президент Иненю в принципе согласился на вступление Турции в войну»[225].

    Казалось, что вступление Турции в войну — уже ре­шенный вопрос; как видно из признания Черчилля, Англия надеялась на вступление Турции в войну в фев­рале или марте 1944 года. Однако Турция не вступила а войну, что вызвало резкое не,говэльство и своего рода репрессии по отношению к Турции со стороны англий­ских и американских империалистов, обеспокоенных угрозой крушения своих планов на Балканах. 12 февра­ля было объявлено о прекращении военных переговоров Англии с Турцией, проводившихся с начала января

    1944   года в Анкаре. Англия прекратила поставки Турции нефти, вооружения и снаряжения. Из Турции были ото­званы некоторые английские авиационные и военные специалисты. 26 февраля 1944 г. «Таймс» с раздраже­нием писала, что турецкая политика выжидания в кон­це концов сделает ненужным участие Турции в войне. Газета не договаривала, что союзники заинтересованы в ее участии постольку, поскольку советские войска еще не освободили Балканы.

    Стабилизация весной 1944 года советско-германского фронта на его южном участке, где советские войска уже вступили на территорию Северной Румынии и остано­вились на линии Пашкани — Дубоссары — Яссы и далее по Днестру, возродила надежды сторонников осуществ­ления «балканского варианта». «Теперь, — писал Чер­чилль, — у Турции имеется последний шанс вступить в Еойну на стороне союзников, и ее вступление на этой стадии оказало бы сильное влияние на будущее Юго- Восточной Европы». В это время английское и америклн- ское правительства вновь усилили свой нажим на Тур-
    иию. 14 апреля 1944 г. послы Англии и США вручили турецкому правительству резкие ноты по вопросу о тор­говле Турции со странами «оси». Смысл вручения этих нот выходил далеко за пределы коммерческих отноше­ний Турции с фашистской Германией. Если Турция будет придерживаться прежнего курса выжидания, угрожал Черчилль, то это «не обеспечит туркам той сильной пози­ции, какую они имели бы в случае их присоединения к союзникам». Как показывает-Хэлл, правительство США весной и летом 1944 года, в особенности в июле, также проявляло большую активность по вовлечению Турции я войну[226]. Румынская газета «Курентул» в конце апреля

    1944   года писала, что англичане и американцы за спиной СССР оказывают сильнейшее давление на Турцию, до­биваясь ее вступления в войну на Балканах[227].

    Позиция Советского Союза в этом вопросе определя­лась интересами обшей борьбы против гитлеризма. Однако СССР не подвергал турецкое правительство та­кому нажиму л советовал союзникам не насиловать его волю. В послании Черчиллю глава Советского прави­тельства писал: «Лучше оставить Турцию в покое и пре­доставить ее своей воле, не делая новых нажимов на

    1  урцию».

    Под давлением англичан и американцев турецкие правящие круги, как об этом свидетельствуют факты, стали вновь склоняться к вступлению в войну. В конце апреля 1944 года турецкие власти задержали два ру­мынских парохода, что было расценено как шаг Турции на пути к вступлению в войну. Затем последовал, по определению Черчилля, «знаменательный жест» — прек­ращение турецких поставок в Германию, подкрепленное отставкой с поста министра иностранных дел Менеменд- жиоглу, на которого турецкое правительство попыталось свалить ответственность за нарушение конвенции в Монтре и пропуск судов держав «оси» в Черное море.

    2    августа 1944 г. Турция формально порвала все отно­шения с гитлеровской Германией. Создавалось впечат­ление, что в ближайшее время Турция вступит в войну и вторгнется своими войсками на Балканы.

    И все же Турция не вступила в войну летом 1944 го­
    да. События, развернувшиеся во второй половине авгу­ста 1944 года, сорвали планы англо-американской реак­ции использовать Турцию в качестве своего орудия на Балканах, похоронили надежды румынской реакции на оккупацию страны войсками западных держав.


    Глава IV

    ПОДГОТОВКА И ПРОВЕДЕНИЕ ВООРУЖЕННОГО ВОССТАНИЯ 23 августа 1944 г. ПЕРЕХОД РУМЫНИИ НА СТОРОНУ- АНТИГИТЛЕРОВСКОЙ КОАЛИЦИИ

    Под влиянием великих побед Красной Армии, опре­деливших успех всей антигитлеровской коалиции в вой­не против фашистских агрессоров, национально-освобо­дительная борьба в Румынии неуклонно возрастала. Разгром фашистских войск под Орлом и Курском и успешное летнее наступление Красной Армии в 1943 го­ду, приближение советских войск вызвали панику среди правящих румынских кругов и, напротив, воодушевили патриотические антифашистские силы в их благородной борьбе.

    0       растущем движении румынского народа против ьойны, против преступной политики фашистской банды Антонеску свидетельствовали проведенные в начале

    1944      года массовые процессы в Бухаресте и Яссах, за­кончившиеся вынесением смертных и каторжных приго­воров, и массовые аресты среди рабочих, студентов, чи­новников и офицеров. Об этом также говорит сам факт создания правительством Антонеску 68 «летучих» три­буналов для преследования и наказания «саботажников сельского хозяйства»[228].

    Требования прекратить антисоветскую войну откры­то и решительно предъявляются в это время фашистско­му правительству. В апреле 1944 года 69 деятелей нау­ки, академики и профессора Бухарестского, Ясского и

    Клужского университетов, направили И. Антонеску ме­морандум, в котором подчеркивали, что жизненные ин­тересы государства и народа требуют немедленного прекращения войны.

    В конце 1943 — начале 1944 года резко обострился политический кризис фашистской диктатуры в Румынии. Это было результатом жестоких поражений фашистских войск на фронте, развала национальной экономики, тер­рора, нищеты и голода трудящихся масс, что углубило и сделало всеобщими возмущение и ненависть к режиму Антонеску и гитлеровским захватчикам, привело к уси­лению освободительной борьбы румынского народа.

    Английская газета «Таймс» отмечала 25 октября

    1943    г.: «За фасадом официального спокойствия царит подлинная паника в балканских странах — союзницах Германии, особенно в Румынии». Исключительно важ­ное воздействие на обстановку в стране оказал выход Красной Армии на государственную границу с Румынией и освобождение от фашистских войск части румынской территории.

    В Румынии в это время налицо был общенациональ­ный кризис, возникла революционная ситуация. В. И. Ленин подчеркивал, что революция невозможна без общенационального кризиса, когда большинство ра­бочих (или во всяком случае большинство сознательных рабочих, которые мыслят и активны с политической точ­ки зрения) полностью понимают необходимость револю­ции и готовы отдать за нее жизнь, а господствующие классы переживают кризис, втягивающий в политиче­скую жизнь самые отсталые массы.

    О революционных настроениях румынского народа один из иностранных дипломатов писал в 1943 году: «В случае достижения русскими войсками румынской границы население окрестностей столицы, крестьяне, коммунистические элементы и все недовольные своей жизнью, которую они хотят изменить любой ценой, вос­станут, организуя саботаж и помогая, таким образом, русским. Паника, которая произойдет в стране, вне вся­кого сомнения, породит революцию народных масс».

    В этот период Коммунистическая партия Румынии взяла курс на подготовку вооруженного восстания. В конце 1943 года основные кадры партии, находившиеся в тюрьмах и концлагерях, совместно с партийными работ­
    никами, бывшими на свободе, выработали под руковод­ством Г. Георгиу-Деж военно-политический план подго­товки и организации вооруженного восстания. Цели вос­стания были следующие: свержение военно-фашистской диктатуры, вывод Румынии из преступной антисоветской войны, поворот оружия против германского фашизма, вступление в антигитлеровскую коалицию, возглавляе­мую Советским Союзом, создание демократического пра­вительства.

    Этот план предусматривал проведение ряда неотлож­ных мероприятий: 1) очищение рядов партии от трусли- еых, предательских элементов — изгнание из руковод­ства партии клики Фориша, 2) создание единого рабоче­го фронта, 3) усиление забастовочного движения, сабо­тажа и вооруженных действий партизан, 4) вооружение патриотических боевых формирований, 5) привлечение армии на свою сторону и подготовка ее в целях исполь­зования в восстании.

    Деятельность компартии по организации вооружен­ного восстания проходила в условиях возрастающего воздействия новых побед Красной Армии на внутрипо­литическое положение Румынии. Войска Второго и Третьего Украинских фронтов, очистив правобережную Украину от фашистской нечисти, весной 1944 годл фор­сировали Прут и освободили часть Молдовы вплоть до Карпатских гор. Вступление советских войск на террито­рию Северной Румынии усилило панику в господствую­щих классах, придало новые силы румынскому народу в его борьбе за независимость и лучшую жизнь.

    Красная Армия вступила на территорию Румынии, выполняя свою историческую миссию освобождения на­родов Европы от фашистского ига, чтобы предоставить км полное право и свободу самим решать вопрос об их государственном устройстве. В заявлении от 2 апреля

    1944    г. Советское правительство подчеркнуло, что оно «не преследует цели приобретения какой-либо части ру­мынской территории или изменения существующего общественного строя Румынии и что вступление совет­ских войск в пределы Румынии диктуется исключитель­но военной необходимостью и продолжающимся сопро­тивлением войск противника»2.

    Это заявление еще раз подчеркивало благородные принципы советской внешней политики, чуждой стрем­лениям к империалистическим захватам и основываю­щейся на уважении суверенитета всех стран и народов, как больших, так и малых, оно развеяло утверждения клеветников, заявлявших, будто СССР намерен унич­тожить румынское государство или приобрести часть его территории. Даже реакционная американская и англий­ская печать была вынуждена признать, что «Россия го- сорит с румынами явно умеренным тоном», и отмечала, что советские войска на территории Румынии действуют в полном соответствии с заявлением от 2 апреля 1944 г.[229]

    Подпольная газета «Ромыниа либера» довела до све­дения румынского' народа заявление правительства СССР, которое произвело огромное впечатление и с большой радостью было встречено всеми слоями насе­ления страны. Это заявление явилось «первым камнем в фундаменте будущих добрососедских отношений СССР с Румынией»[230]. Коммунистическая партия обратилась в связи с этим ко всем патриотическим силам с призывом приступить к активной борьбе, чтобы совместно с Крас­ной Армией избавить страну от ига гитлеризма и преда­тельской клики Антонеску. «Румынский народ! Прини­май Красную Армию с доверием как армию освободи­тельницу и спасительницу. Помогай ей всеми силами и средствами!» Она призывала румынских патриотов, на­ходившихся на фронте, — солдат, сержантов, офицеров и генералов — отказываться воевать за Гитлера и Анто­неску и переходить на сторону Красной Армии, которая помогает румынскому народу освобождать свою страну. «Находящиеся в тылу! Отказывайтесь отправляться на фронт. Переходите на сторону народа. Уходите с ору­жием и вашим снаряжением в леса и горы. Создавайте группы и подразделения патриотов и партизан. Защи­щайте и спасайте население и его имущество от грабите­лей немцев. Защищайте и спасайте честь, свободу и бо­гатства румынского народа».

    В своем обращении Коммунистическая партия Румы-
    пни призвала рабочих и работниц создать единый рабо­чий фронт борьбы за немедленный выход из войны. «Ра­бочие, крестьяне, интеллигенция, студенты, женщины, молодежь! Саботируйте и разрушайте всеми средствами немецкую военную машину. Организуйте забастовки и демонстрации за немедленный выход из гитлеровской войны, за мир... Вступайте в группы патриотов и парти­зан! Вступайте в патриотический антигитлеровский фронт народа! Защищайте себя, свои очаги и имущество от гитлеровских грабителей. Сопротивляйтесь принуди­тельной эвакуации!»

    Весной — летом 1944 года политический кризис в Румынии еще больше углубился и обострился. К этому неизбежно вели неуклонно расширявшаяся борьба ру­мынских патриотов против предательской клики Антоне­ску и гитлеровцев, рост недовольства в различных клас­сах и социальных группах населения, усиливавшийся с кажлым днем хаос в экономике страны, обострение внут­ренних противоречий и непрерывные поражения немец­ко-фашистской армии на фронте. Отражением и след­ствием обострившегося политического кризиса в стране явились внешнеполитические маневры лравящчх румын­ских кругов, которые тщетно искали приемлемого для них выхода из создавшегося положения.

    Откатом от прекращения антисоветской войны и за­ключения перемирия на советских условиях весной 1944 года фашистская клика Антонеску окончательно связа­ла гр.ою судьбу с судьбой гибнущего германского фа­шизма. Она намеревалась превратить всю территорию страны в арену ожесточенных военных сражений, обре­кая румынский народ на новые бессмысленные жертвы, на жестокие страдания и мучения. И. Антонеску заявлял о своем намерении вести тотальную войну:

    «...Я отдам приказ, — говорил И. Антонеску на засе­дании соЕета министров 6 мая 1944 г.- о мобилизации всей нации. Мы переживаем тотальную войну, и если сол­дату приходится умирать на фронте, не должен щадить своей жизни и оставшийся в тылу...»[231]. Обреченность фа­шистских правителей Румынии делала их действия осо­бенно опасными, несущими угрозу самому существова­нию румынского народа.

    Выкачивая последние ресурсы страны для продолже­ния гойны против СССР, фашистские правители дезорга­низовывали хозяйственную жизнь Румынии, катастро­фически ухудшали положение трудящихся масс. Боль­шой урон наносили румынской экономике англо-амери­канские бомбардировки, в результате которых разруша­лись промышленные предприятия и жилые дома, гибло мирное население. Только в Бухаресте англо-американ­ская авиация уничтожила 10 £00 домоа. Многие пред­приятия закрывались из-за отсутствия сырья. В стране росла безработица, в Бухаресте и других городах име­лось большое количестго людей, которые неделями без­успешно искали работы, лишившись возможности зара­батывать себе на пропитание.

    Катастрофическим было положение со снабжением населения необходимыми продуктами питания, являв­шееся следствием падения сельскохозяйственного прои!- волства и гитлеровского грабежа страны. Отправка на фронт иогых дивизий вгеной 1944 года отняла много ра­бочих рук, а реквизиция скота лишила крестьянские хо­зяйства тяглое ой силы. По этой прииине в 1944 году рез­ко сократились посевы зерновых. По сравнению с 1941 годом площадь под пшеницей уменьшилась вдвое, под кукурузой и ячменем — в три раза. В четыре-пять раз сократилось производстго хлопчатобумажных тканей и трикотажа. Цены на продукты питания и предметы пер­вой необхолимости продолжали расти с головокружи­тельной быстротой. К августу 1944 года цены возросли го сравнению с августом 1939 года почти в 14 раз, а за­работная плата увеличилась только в 2,75 раза6. Вслед­ствие этого покупательная способность трудящихся со­кратилась в 5 раз. Из заработной платы рабочих и слу­жащих, и без того недостаточной для обеспечения эле­ментарных потребностей, фашистские власти вычитали до 30% на уплату военного займа и различных налогов.

    Это «обострение, выше обычного, нужды и бедствий угнетенных классов», Еыражаясь словами В. И. Ленина, было одним из признаков революционной ситуации в Ру­мынии. Налицо были и другие признаки революционной ситуации — кризис политики господствующих классов и значительное повышение в силу указанных причин актив­
    ности масс, «привлекаемых, как всей обстановкой кризи­са,
    так и самими «верхами», к самостоятельному истори­ческому выступлению»[232].

    Правление фашистской клики Антонеску дорого обошлось румынскому народу. К весне 1944 года Румы­ния потеряла на фронте более четырехсот тысяч убиты­ми, ранеными и пропавшими без вести. Из страны было вывезено более трехсот пятнадцати тысяч румынских граждан, из которых 270 тыс. человек были уничтожены[233]. Продолжение войны несло с собой новые значительные человеческие жертвы. Фашистское правительство отдало распоряжение, согласно которому запрещалось прекра­щать работу на предприятиях даже в момент бомбарди­ровок. Мирное население, несшее большие потери от бомбардировок с воздуха, в ряде мест потребовало вы­вести германские штабы и части из населенных пунктов. В Плоешти после бомбардировки 4 апреля 1944 г. про­изошла уличная демонстрация под лозунгом немедлен­ного заключения мира со странами антигитлеровской коалиции.

    Диким террором и жесточайшими репрессиями пре­дательская клика Антонеску пыталась запугать народ, подавить антифашистскую борьбу. Аресты патриотов следовали один за другим. Многие деятели, в том числе Петру Гроза, были арестованы под предлогом того, что они покушались на безопасность государства. В тюрь­мах и лагерях томились тысячи невинных людей. Специальным распоряжением было распространено при­менение смертного приговора на лиц, причастных к пат­риотической антигитлеровской борьбе румынского на