Юридические исследования - КУРТ КЛЭБЕР. И. СТРЕШНЕВ. -

На главную >>>

Иные околоюридические дисциплины: КУРТ КЛЭБЕР. И. СТРЕШНЕВ.



    ЗАПАД И ВОСТОК

    СБОРНИК ВСЕСОЮЗНОГО ОБЩЕСТВА КУЛЬТУРНОЙ СВЯЗИ С ЗАГРАНИЦЕЙ

    МОСКВА

    1926


    И. СТРЕШНЕВ.


    КУРТ КЛЭБЕР.

    Послевоенная революционная Германия выдвинула це­лый ряд молодых прозаиков. К их поколению принадлежит и Курт Клэбер. Революционная борьба пробуждающейся Германии определила и темы, и конкретный материал, и основной пафос творчества Клэбера.

    Праздники, а чаще — будни революции, гребень ее волны и ее отлив — вот его обычные темы.

    Суховатый, но четкий * язык, ударные и конкретные образы и описания, отсутствие «выдумки» и вымысла — вот основные черты художественного оформления бытовых наблюдений Клэбера. Его рассказ — вернее, не рассказ, а очерк, — обычно не имеет сюжетного стержня. Ценность подобного произведения определяется тем, насколько вы­пукло встает перед читателем изображаемая картина. Курт Клэбер владеет подобным искусством.

    По лаконичности своей, по яркости изображения, по точности, с которой передает он виденное, Курт Клэбер может быть поставлен в ряду видных германских бытови­ков революции. Прозаические очерки Бехера, вроде его «Демонстрации», бессюжетные рассказы-картинки Бартеля — явления того же порядка, что и проза Клэбера.

    Пафос борьбы, проникающий творчество Клэбера, прав­див и ярок. Его книги волнуют не менее Гамбургских впечатлений Ларисы Рейснер, Октябрьской эпопеи и Ме­ксиканских зарисовок Джона Рида, но отличие рас­сказов Клэбера от этих образцов революционной жур­налистики не только в масштабе, айв самой трактовке материала.

    Искусство журналистов Рейснер и Рида в том, что выхва­ченный из жизни кусок они делают не только документом из архива революции, но и художественным произведением. Искусство беллетриста Клэбера — в том, что свои рассказы, проведенные сквозь призму художественного отвлечения, он оживляет такой горячей кровью и таким правдивым пафосом, что они становятся не просто художественным произведением, но и стимулирующим документом револю­ционной действительности. '

    Книга Клэбера «Баррикады Рура», откуда взят пере­веденный рассказ «Баррикада», вышла в 1925 г. в берлинском



    издательстве Коммунистического Юношеского Интернацио­нала.

    На основе личных впечатлений Клэбер рисует в своих квротеньких рассказах жуткую картину страдающего и борю­щегося Рура, баррикаду, забастовку, безработицу, голод, смерть, надежду.         


    КУРТ КЛЭБЕР.

    БАРРИКАДА.

    Все улицы, бежавшие от центра к предместью, были пере­резаны баррикадами. Они выросли как из-под земли, — население готовилось к обороне против наступавших сол­дат. Только здесь, на этом перекрестке, не было еще барри­кады. Но вот начали строить и здесь.

    Косой месяц висел еще над переулком, когда был выво­рочен первый камень, притащены первые доски, вбиты первые столбы.             • ,

    ' Работали дружно. Был здесь забойщик из ближнего рудника, старик Бранд. Он был толст и одутловат от вечной подземной сырости, но у него были сильные руки •и бычья шея.

    Рядом с ним трудился заморыш - портной, снимавший у него угол, — тощий, лопоухий человечек с припухшими, красными веками. Его звали Карникельхен. Позади них худосочный водопроводчик Беннеман тащил какой-то бру­сок. Он укрепил его между двумя столбами, чтобы прочней и устойчивей была баррикада.

    Кривому Бернарду, — рудокопу, что жил в подвале как раз под водопроводчиком, — помогала его жена. Они вдвоем таскали из своего подвала доски и громоздили их в кучу.

    Позже из соседнего дома вышел и Клемптнер со своим сыном, долговязым, худым парнем с соломенными волосами.



    Супруги-поляки, жившие над ними, этажом выше, тоже были здесь. '

    Даже дряхлая матушка Менке спустилась со своего чер­дака и суетилась среди работавших. Подымала, таскала, и все что-то бормотала про себя.  

    Баррикаду строили не торопясь. Рыли, тащили, скола­чивали, будто делали свою обычную работу. Баррикада понемногу росла.

         Неужто нам без этого не обойтись? —. спросила ста­руха Бранд, высунувшись из окна.

         Как же, матушка, — ответил ей муж, — ведь придут солдаты!

         Чего им нужно?— спросила снова старуха.

         Они будут в нас стрелять.

         За что?

          За то, что мы выгнали директора.

          Старого Боллерта?

         Да, его, и потому еще, что мы заявили, что рудники теперь — наши.

         А при чем тут солдаты? — не унималась старуха.

         Боллерт купил их.

          Ну, да, купил! — кивнула головой матушка Менке.—■ Через него все наши беды! — воскликнула она зло. — Нужда, голод, все, через него. Они там жрут, пьют, кутят напропалую, а мы околевай тут без куска хлеба.

         Неужто и вы, матушка Менке, помогаете строить баррикаду? — спросила старуха Бранд.

         Очень просто, — она удивленно взглянула на ста­РУХУ> — господь велит нам защищаться от врагов.

    К девяти часам баррикада была уже в метр высотой. Справа и слева она упиралась в двери домов, посередине была немного изогнута, и казалась крепкой.

    Сосед из ближней улицы сказал:

         Хороша, только, пожалуй, низка немного. Надо бы поднять повыше. ■

          Не из чего больше строить, — проворчал старик Клемптнер.



    Они попробовали вырыть перед нею ров, но земля была слишком тверда. Тогда на баррикаду взгромоздили заборы, но и этого оказалось мало.                                                                                   *

         Идем ко мне, — сказала матушка Менке. Она сидела высоко, на перевернутой тумбе. — У меня ес^ь старый шкаф, не тащить же мне его с собой на тот свет.

        У нас есть тяжелый комод! — крикнула из окна-жена старого Клемптнера. — Я сейчас его опорожню!

         А что у тебя есть? — спросил жену Бранд.

         Что у нас есть? — подумала та. — Можно взять кро­ватку, у нас, все равно, не будет больше детей. — Она засмеялась.  .

    Кривой Бернард приволок два матраца.                                                                                                                             '

    ,— Если мы победим, заведем новые, — сказал он, поти­рая руки.

    Полякам нечего было дать. Жена принесла несколько .старых стульев.

        Только чтобы их не продырявили пулями, — засмея­лась она. — Они ведь куплены на выплату.

    Водопроводчик тоже притащил стулья; у старого Бранда из подвала взяли огромный верстак.

    Баррикада выросла.

        Поплотней бы надо, — сказала жена водопровод­чика. — Ведь за ней будут наши мужья.

         И то правда, — засуетилась старуха Бранд, принесла ворох старых ковров и положила их на брусья. Другие женщины притащили — кто толстый картон, кто мешки. Даже зимнее платье и изодранные одеяла, — с чердаков, из подвалов. Заткнули тщательно каждую дыру, каждую щель.

    Помогали' даже дети. Они таскали песок. Приносили ветки и втыкали их в кучу. Девчурка поляков принесла свою куклу.

         Смотри, защищай тятю, — сказала она.

    К полудню баррикада была готова. Из соседних улиц снова приходили глядеть на нее.

         Кто тут выезжает из квартиры? — шутливо спрЪсил долговязый каменщик.



         Пролетарии, — ответил толстый забойщик. — Они отправляются в землю обетованную.

    Все засмеялись.^

         Да, или — на'тот свет! — прошипела матушка Менке, осенила себя^йестом и взглянула на соседей маленькими, острыми глазами.

    После обеда поправляли работу — то тут, то там. Под­пирали, скрепляли. Провертывали глазки для бойниц. К трем разнеслась весть, — идут солдаты.

    В это время пришло несколько человек из города, — на помощь. Это были слесаря с машиностроительного завода. Рослые, здоровенные парни. •

    Старому Бранду они дали ружье. И Клемптнеру и поляку дали по ружью. Водопроводчик не взял — тяжело. У него был старый, добрый пистолет.

    Едва разместились, поднялась пальба. По ближним ули­цам свистали пули. Но баррикаду, казалось, никто не за­мечал.                              '

    И только, когда они открыли стрельбу по солдатам, — те ответили тоже огнем. По баррикаде застрекотал пулемет, во все стороны полетели щепки. Первому досталось ме­таллисту. Пуля раздробила ему руку.

         Проклятое барахло! — воскликнул он. — Я говорил, какая от него может быть защита!

    Он успокоился, когда матушка Менке перевязала ему руку белою тряпкой. Старик Бранд угостил его рюмочкой и отвел к себе домой.

    Оставшиеся продолжали стрелять. Сухопарый поляк вскрикивал всякий раз, как спускал курок. Он был трус­лив и не стрелял никогда в жизни.

    К баррикаде подбежали солдаты. Вид их *был страшен. На них были стальные каски, у пояса висели ручные гра­наты. Один бежал впереди и громко кричал.

    Женщины, глядевшие из окон, при виде солдат, взвыли. Но мужья их не дрогнули. Они стреляли без передышки.

    Нападавшие не ожидали этого. Иные упали. Другие бросились наземь, стараясь прикрыться. Над ними, точно бешеный, свинцовым дождем хлестал пулемет. Он все при­



    ближался. Полетели доски. В баррикаде открылись широкие пробоины. Еще одного слесаря прошила пуля. Он разом осел, скатился вниз с досок и застонал. Пуля пробила его навылет.                       .                            .

         Здорово мне попало! — процедил он сквозь зубы.

    Матушка Менке хотела унести его к себе, но он был слиш­ком тяжел. Тут ее позвали к кривому Бернарду, — пуля задела ему шею, он истогйно кричал.                                                                                           .

    Она взяла его за ноги; жена Бернарда, мигом сбежав­шая вниз, подняла его голову. Они понесли его в дом; он кричал все громче и громче.

    Оставшиеся пригнулись ниже. Они стреляли теперь только через бойницы, стараясь метить туда, где стоял пулемет.                    '■

    В это время из ближней улицы послышались крики ,— крики ужаса. Это кричали женщины. Вперемежку с их голосами слышны были слова команды. Солдаты кричали «ура».                                              :

    Неужели там пала баррикада? Старый Бранд похолодел. Но ему некогда было думать об этом, он целился, стрелял, и снова выглядывал в бойницу.

    Солдаты, наступавшие на баррикаду, тоже услыхали крцки. Они вскочили на ноги и побежали... но не вперед. Нет, они бросились назад.

         Нас обойдут! —угрюмо сказал один из металлистов.

        Да, они зайдут с тыла, — буркнул другой.

         Не лучше ли отступить? — спросил третий.

        Можно через сад.

        А мы как? — воскликнул Клемптнер. — Нам, зна­чит, погибать?

         А вы разве не здесь живете? — спросил слесарь.

         Да, по близости.

        Тогда бросайте, оружие, и по домам!

        Это — измена! — мрачно крикнул Бранд, вскочив с места.

        Нет, — ответил слесарь, — мы только не хотим, чтобы нас перебили, как скот. Они прикончат всякого, кого захватят с оружьем в руках.

    е

    Запад и Восток. Кн. I,                                                                                                                                         °



         Вот они, вот они! — закричала матушка Менке.

    Солдаты снова наступали, — их было еще больше, чем

    прежде.

         .Они наступают и с тыла! — воскликнул старый сле­сарь, и направился к саду.

         Вы бросаете нас? — процедил Клемптнер.

         Да, — ответил тот, — мы уходим к рудникам!

         Они уходят! — простонала старуха Бранд, ломая руки.

         Пусть их уходят, мать, — спокойно сказал старик Бранд, снова заряжая. — Они ведь не сдаются!

         — Бегите скорей домой! — не унималась она.

         Конечно, бегите! — закричала жена Клемптнера.

    Flo мужчинам было не до того. Пулемет снова затрещал,

    захлестывая за гребень баррикады. Им пришлось зарыться глубоко в кучу хлама, в котором они были едва видны. Пер­вым упал заморыш-портной. Он попытался встать, но снова свалился.                                                   ,

         Карникельхен готов, — грустно сказала полька.

         Да, готов, — прошептал старик Бранд, отодвигаясь от убитого.

    Но портной был еще жив. С трудом разжимая зубы, он простонал:

         Но зато я тоже попал в одного. Честное слово! Во вся­ком случае, он упал!

    Он хотел сказать еще что-то, но не мог.

    Между тем солдаты подошли ближе. Из них стреляло только человек пять. Вот двое уже совсем близко. Вот один из них бросился наземь, — чтоб не попасть под огонь пулемета.       ,

    Остальные тоже бросились на землю, продолжая стрелять по баррикаде!                                                                                                              4

    Теперь пришла очередь поляка. Пуля впилась ему в грудь. Он вскочил, будто хотел броситься через баррикаду* что-то выкрикнул и — запрокинулся.

    Его жена, глядевшая из окна, закричала, когда он упал.

    Сбежала вниз по лестнице и склонилась над ним. Она едва успела увидать, как померкли его глаза. Пуля попала ей в рот и вышла через шею.



    Женщина содрогнулась, будто в испуге. Но устояла на ногах. Только, когда вторая пуля ударила ее в грудь, она упала навзничь. Пыталась поднять еще руку, но та опусти­лась, как тяжелый мешок.

    4 Видно, и Клемптнер не миновал пули. Кто-то застонал на том месте, где он находился, и его сын поднялся на ноги, стараясь вытащить отца из-под груды досок.

    Но он слишком высунулся из-за баррикады. С диким криком перегнулся он надвое, будто пуля перебила его тело пополам.

    Беннеман подполз к нему и уволок его домой.

         Он мертв, — заплакала матушка Менке и закрыла ему глаза.

    Нападающие, верно, заметили, что теперь отстреливается только один. Таканье пулемета смолкло. Солдаты прекратили стрельбу и поднялись на ноги.

    Старый Бранд не знал, как ему быть. Стрелять в оди­ночку? Бесцельно. Их слишком много. Он поднялся с земли.

    Вот и солдаты. Они бежали прыжками, боясь, что снова начнут стрелять. Один из них бросил гранату.

    Но старик уже не думал о стрельбе. Он открыто смотрел на солдат.

    Первый, вскочивший на груду щепок, выстрелил в него из револьвера. Но груда поддалась, и пуля пролетела мимо. Солдат скатился вниз. Он не удержался, и упал к ногам старика.                      .

    Тот, откинув ружье, нагнулся, чтобы помочь ему встать. Он сделал это неловко, как всегда, когда кому-нибудь помо­гал. Но без враждебности. Да и откуда ей было взяться? Он хотел ведь только отстоять свой переулок, свой город, свои рудники. Но не от солдат, а от старого Боллерта. Для того и строил баррикаду. Теперь от нее — груды обломков. Теперь — все потеряно. Против людей, против наступав­ших у него не было зла.

    Тяжелый приклад опустился, ударил его по голове, по спине...

    Подкосились ноги. Старик закачался. Но снова выпря­мился.



    И теперь он не поднял руки. Только по-особенному взглянул на ударившего. Чуть ли не с сожаленьем. Потом потрогал спину и застонал.

    Прибежали другие солдаты. Один из них проткнул штыком мертвого поляка. Другой вытащил из-под развалин Клемптнера и посмотрел, дышит ли он. Остальные бросились в дома.

    Старый Бранд все еще стоял в стороне, опираясь о стену дома.

         Этот — стрелял? — крикнул офицер, подошедший с новым отрядом солдат, и кивнул в сторону Бранда.

         Вон его ружьишко! — ответил солдат, первым вско­чивший на баррикаду.                                                                                                .

         Прикончить!—приказал офицер.

         Такого-то старика? — в нерешительности замялся солдат.

         Это самые мерзавцы и есть! — воскликнул другой. — Нечего с ними церемониться!

    Но солдат не выстрелил. Он отошел в сторону, пропустив, вперед товарища.

    Тот крикнул старику:

         Ты как смел стрелять?

    Старый Бранд не знал, что ответить.

         Мы все стреляли, — сказал он.

         Пес! — крикнул солдат. — И ты туда же!

    Старик вспыхнул.                                                                             . .

              — Мы должны были стрелять, — упрямо ответил он.

         Они должны были стрелять! — засмеялся солдат.

           Они должны были стрелять 1 — воскликнули другие.

         Да,—'твердо отчеканил старик. — Мы защищали наши рудники. .

             ,— Ваши рудники?!

    Солдаты подошли к нему вплотную. Один занес приклад.

    Оторопь взяла старика. Их взгляды рвали его, точно когти. Что-то нужно было сказать. Он не знал — что.

         И это тоже наши улицы! — сказал он тихо, будто извиняясь.      -

         На них ты и подохнешь!



    Солдат опустил приклад.

    Старик отпрянул, приклад расшиб ему плечо. Наброси­лись другие. Один ударил его в лицо. Другой — в грудь. Третий проткнул ему руку. Бранд старался устоять. Но нигде не было поддержки. Как сказал слесарь? —«Я не хочу, чтобы нас перебили, как скот». Он вспомнил об этом.

    Кто-то ворвался в толпу. Кто-то закричал. Бросился к нему на грудь.

    Это была его жена.

         Не бейте! Не бейте!                                                                                '

    Она прильнула к его ослабевшему телу.

    Солдат взял ее за плечи и рванул в сторону. Другой — за^горло.                                                              -

    i           Она вывернулась и укусила его. Да, она вцепилась ему в шею и не отпускала его.

    Солдат закричал. Вырвался и схватил ее, что было сил.

         Старая ведьма! — прорычал он. Тряхнул ее как тряпку и швырнул на мостовую.

    Так она и осталась лежать, точно полоумная. Глаза — большие, желтые, сверкали из черных впадин. Они глядели туда, где был ее муж. Под ударами солдат он опускался все ниже и ниже...

    . . '                                Перевод

    .                                                                                                                       М. Герштзон.