Юридические исследования - ЗАПАД И ВОСТОК. СБОРНИК ВСЕСОЮЗНОГО ОБЩЕСТВА КУЛЬТУРНОЙ СВЯЗИ С ЗАГРАНИЦЕЙ. Часть 2. -

На главную >>>

Иные околоюридические дисциплины: ЗАПАД И ВОСТОК. СБОРНИК ВСЕСОЮЗНОГО ОБЩЕСТВА КУЛЬТУРНОЙ СВЯЗИ С ЗАГРАНИЦЕЙ. Часть 2.



    ЗАПАД И ВОСТОК

    СБОРНИК ВСЕСОЮЗНОГО ОБЩЕСТВА КУЛЬТУРНОЙ СВЯЗИ С ЗАГРАНИЦЕЙ

    МОСКВА

    1926


    МЕЖДУ ВОСТОКОМ И ЗАПАДОМ.

    И в Берлине и в Париже заметен новый уклон мысли (вернее, даже два, дополняющих друг друга), задевающий оценку политической и культурной работы СССР. Дело идет об ориентации интеллигенции между Востоком и Запа­дом. Война обнажила такую ужасную физиономию мнимой капиталистической цивилизации, скрытую прежде под бар­хатной маской мнимого гуманизма и христианского лице­мерия, что это уже одно заставило многих с ужасам отшат­нуться от пути западной псевдо-культуры.

    Но она же, т.-е. война, ударила кроме того по хозяй­ственным основам Европы, пошатнула все устои ее созна­ния, ее морали, ее надежд, и люди копошатся сейчас там, как муравьи в раскопанном муравейнике. Отсюда огромный успех пропаганды гибели европейской культуры. Э.та идея конца Европы, конца Запада переливается всеми красками. Я видел религиозных людей, мистиков, которые привет­ствуют этот конец, как крах рационализма; я видел моло­дых коммунистов, которые с мрачным удовольствием, напо­минающим святого Августина в его время, говорят о полном крушении окружающего их мира и о том, что скоро придут варвары, под ногами которых захрустят европейские ко­сточки.. Эти коммунисты меньше надеются на собственный пролетариат, чем на нечто не совсем определенное, которое даже у них (марксистов) но,сит название Азии. ■

    Курьезную ноту в культурном фоне современной Европы дает негрофильство. Это вовсе не настоящая горячая сим­патия к неграм, угнетаемым в Соединенных Штатах, это странная мода на все негритянское. В сущности говоря, между подлинным африканским искусством негров, знако­мым нам почти исключительно в виде деревянной скуль­птуры, действительно своеобразной и высоко интересной, и кекуокизмом, джазбандизмом нет ничего общего. И я со­вершенно убежден, что все эти негритянские оперетты, ор­кестры, весь этот разлив негритянских тем в музыке самых передовых и острых композиторов — сплошное недоразу-



    мение. Это совсем не тот здоровый примитивизм, во имя кото­рого воспевал хвалебные песни африканскому фольклору Фробениус, это просто своеобразное отражение американского машинного темпа жизни. Может быть, подвижная натура негров, несомненно более выносливая и веселая, чем у белых янки, дала им возможность подхватить это подражание, но думаю, что африканских черточек и черточек действи­тельного примитивизма во всем этом негритянском модерне до чрезвычайности мало. Но, как бы то ни было, .увлечение неграми есть несомненный факт, тоже характеризующий этот поток, пестрый, шумный, но, в конце концов, идущий под одним знаменем «Восток идет на смену Запада».

    Конечно, далеко не все эти востошмшбы вместе с тем являются поклонниками СССР. Россию, как часть «Востока», как нечто вроде передового отряда «Азии», все элементы этого течения прославляют; кульминационный пункт всего истинного русского видят в Достоевском. Но, как я уже сказал, есть в этом потоке и люди, восторженно привет­ствующие «советский феномен». Одни при этом говорят, что большевизм явится евангелием Востока, будет своеоб­разно ассимилирован сотнями миллионов азиатов и, в пре­ломленном виде, ляжет в качестве фундамента новой пан­азиатской, а, может быть, евроазиатской культуры. При этом тщательно отгораживают Западную Европу в .собствен­ном смысле и думают, что она найдет другие пути. Другие со страхом замечают, что эта большевизированная Азия может проглотить Европу и что, при всей привлекательности скифской мощи, перспектива эта внушает тревогу; третьи самоубийственно, — на манер некоторых стихотворений Брюсова, приветствовавшего грядущую грозу, — заявляют: «Азия нас растопчет, впереди н,ее пойдет советская Россия — и это хорошо, туда нам и дорога».

    Весь этот шумный и даже крикливый рой востока,поклон- ников вызывает, конечно, свирепую реакцию. Реакция в свою очередь распадается на разные лучи. Недавно Ромен- Роллан заявил о необходимости собирать европейские силы для отпора наступающим азиатским сумеркам. Ромен- Роллан тоже склонен включать нас -в число азиатов, и эта защита. от азиатов принимает в некоторой степени также характер защиты от большевизма. Есть защитники Европы во имя высших мистических путей, якобы ее ожидающих (граф Кайзерлинг).; есть защитники ее во имя духа точных наук, во имя заложенных в ней начал разумности; ест^ такие, которые сводят Европу к «латинскому гению» и говорят о необходимости охранить его мерцающее пламя от темного самума, который несется с Востока.



    Конечно, проблема об ’’отношениях Западной Европы, в частности западно-европейской интеллигенции, к СССР далеко не трактуется только под этим странным уклоном зрения.: Европа или Ааия,; но я не без удивления и, пожалуй, не без некоторой иронии наблюдал, насколько часто вопрос о ценностях в.еликой русской революции смыкается с этими мыслями и чувствами, клонящегося к сво,ему западу, — За­пада,. Мне стоило некоторого труда даже чрезвычайно близ­ким к нам людям, в том числе и молодым коммунистам, растолковать весь клубок недоразумений, который здесь сплетается. Я настаивал на том, что мы, советские люди, действительно находимся на границе Востока и Запада, но что нас никак нельзя зачислить ни в один, ни в другой ла­герь, с такой простотой, как это делается и врагами, и друзь­ями, запутавшимися в евро-азиатской проблеме. Я много­кратно в разных местах твердил, что мы отнюдь не против­ники европейской цивилизации, что мы вовсе не предаем ее анафеме, что мы вовсе не видим никакого ее конца, я объяснял, что мнимый конец европейской культуры есть не что иное, как конец культуры буржуазной, вместе с тем, и искажения этой культуры. Я указывал на то, что в основании европейской капиталистической культуры лежат великие принципы науки и организации, но что эти принципы иска­жены капитализмом, вследствие чего он погибнет и что именно эти принципы, так торжественно развернувшиеся в девятнадцатом столетии, будут восприняты пролетариа­том. Пролетариат есть Европа, и он останется верен многим и многим принципам блистательной ее цивилизации. Кокет­ничание с азиатчиной, как таковой, совершенно непри­стойно для друзей пролетариата и друзей русской рево­люции.

    Мы решительно отметаем подобный образ мысли. Конечно, мы любим «Азию», т.-е. весь мир колониальных и полуко- ниальных народов, — еще точнее, бедняцких масс; конечно, мы хотим стать во главе их для сокрушения капитализма, но наша цель отнюдь не будет заключаться в том, чтобы «обазиаггить» Европу, а в том, чтобы европеизировать Азию. Правда, что процесс этот будет обоюдным. Европа, признав в азиатских народах своих действительных братьев (я гово­рю про пролетариат Европы), сможет позаимствовать у них не мало ценностей. Но главный поток будет не из Азии в Европу, а обратно.                                                                                                                               !

    Мы у себя в Советском Союзе, — говорил я моим собе­седникам, — чувствуем себя прежде всего европейцами и, может быть, вместе с небольшими группами передовых ученых и пролетариата, единственными подлинными евро­



    пейцами. И не ждите от нас, говорил я, чтобы роль пере­датчика азиатской стихии, которую мы выполняем в неко­торых сравнительно мелких актах (например, ознакомление Европы с искусством оживающих внутри нашего Союза восточных народностей), чтобы мы эту роль считали домини­рующей и сами себя ценили бы, как носителей какого-то иррационализма, какой-то мистической силы. „ Нет, наше влияние на Европу будет заключаться в том, чтобы разо­гнать в ней самой сгущающуюся азиатчину, если под этим термином разуметь всякую мистическую мысль. Мы хо­тели бы омыть Европу, восстановить ее пытливый материа­листический лик, чтобы тем самым освободить дальнейшее течение ее жизни от разных отмелей и сора. Но мы встанем во главе Азии, мы даже вооружим ее европейской мыслью и, конечно, не для того, чтобы «хрустнул ваш скелет» в наших тяжелых скифских объятиях, а для того, чтобы обеспечить дальнейший путь под горячими развалинами капиталистического мира, чтобы освободиться от великой путаницы, целыми кучами пыли подымающейся над этими колоннами защитников Европы, жаждущих прихода Азии.

    Надо твердо провести здесь нашу линию, разрушить миф о том, будто мы несем с собою знамя какой-то новой религии.

    Мы — европейцы, потому что марксизм есть вершина того древа, которое называется европейской цивилизацией; мы — азиаты, потому что мы хотим привлечь внеевропейские народы к общечеловеческой цивилизации, но прежде всего мы — пролетарии, революционеры и человеки.