Юридические исследования - Повести о Куликовской битве. Часть 2. -

На главную >>>

Иные околоюридические дисциплины: Повести о Куликовской битве. Часть 2.



    Повести

    О Куликовской битве

    ИЗДАНИЕ ПОДГОТОВИЛИ М.Н .ТИХОМИРОВ, В.Ф.РЖИГА,

    Л. А. ДМИТРИЕВ

    ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК СССР

    М О С К В А

    1959

    РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ СЕРИИ «ЛИТЕРАТУРНЫЕ ПАМЯТНИКИ»

    Академики: В. /7. Волгин (председатель),

    В. В. Виноградов, Н. И. Конрад (зам. председателя), И. А. Орбели, С. Д. С к а з к и н, М. Н. Тихомировf члены корреспонденты АН СССР: Д. Д. Благой,

    В. М. Жирмунский, Д. С. Лихаче в, профессора: И. И. Анисимовt А. А. Елистратова, Ю. Г. О к с м а н,

    С. Л. У т ч е нк о, кандидат исторических наук Д. В. Ознобишин

    *                                          (ученый секретарь)

    Ответственный редактор М. Н. ТИХОМИРОВ

    Реконструированный текст, в основу которого положен список Государственного Исторического музея в Москве (Музейное собрание, № 2060)

    Подготовил к печати В. Ф. Р ж и г а




    По списку Государственного Исторического музея в Москве (Синодальное собрание, № 485 Вологодско-Пермская летопись)

    Подготовил к печати М. Н. Тихомиров


    Побоище великому пнязю Дмитрею Ивановичу па Дону с Шамаем в лешо 6889-го

    овесть полезна от древняго списаниа сложенна являющи сия победы, како случися брань на Дону православным христьяном з безбожным царем Мо- маем, како возвыси господь род христьянский, а поганых уничижи и посрами их суровство, яко же иногда Гедеоном на Мадиамы и православным Моисеем на Фараона. Подобает нам ведати вели­чия божия, како сотвори господь волю боящихся его и како способствова господь бог великому православному госу дарю нашему князю Дмитрею Ивановичю и брату его князю Володи- меру Ондреевичю над безбожными татары.

    Попущением божиим, а научением диаволим воздвижеся некото­рый царь от восточныя страны, именем Момай, еллин сы верою идо- ложрец и иконоборец, злый христьянский ненавистник и разоритель, Вниде в сердце его подстрекатель диавол, како всегда пакости деяше христьянству, и попусти его разорите православную веру христьян- скую, яко славитца имя господне в людех тех. Господь же, что хощет, то и творит. Он же безбожный царь Момай нача завидети первому безбожному Батыю и новому Улиану, нача испытывати от старых

    Еллин, како Батый пленил Киев и Володимерь и всю Русскую и Сло­венскую землю. Они же сказаша ему, како уби князя Дмитрея Юрье­вича и иныя многи православныя князи изби и многи монастыри оскверни и вселенную церковь пречистую златоверхую разграбил и бысть убо пленение велико. Но того не разуме нечестивый, якю госпо­ду годе будет, тако же, яко и Ерусалим в оны дни пленен бысть Ти­том римским и Новходносором царем Вавилонским за их согреше­ние, но не до конца прогневаетца господь, ни в веки враждует.

    Слышав же то безбожный царь Момай, нача быти палим диаво- лом, непрестанно ратуя на христьянство, и нача глаголати ко своим упатом и князем и уланом: «Аз тако не хощю творити, како Батый, како изждену князи и которые городы красны довлеют нам, и ту сядем тихо :и безмятежно поживем». Но рука божия высока.

    По малех же временех и по глаголех тех перевезеся великую реку Волгу со всеми своими силами и многи Орды присовокупив к себе и рати 1ины понаимова, Бесермены и Армены, Фрязы, Черкасы, Ясы и Буртасы, и глаголя им: «Обогатеем руским златом». И поиде на Русь, сердйтуя, яко лев рыкая, и яко неутолимая ехидна, и доиде реки до усть Воронежа и распусти облаву свою и заповеда улусом своим: «Ни един вас не пашите хлеба, да будете готовы на Руския хлебы». Слышев то Олег князь рязанский, яко царь Момай кочюег на Воронеже, а идет на великого князя Дмитрея Ивановича мосюов- скаго, и бысть убо у Олга резанского скудость ума во главе, и сотона вложи ухищрение в сердце его, и посла посол свой с великою честью и з дары ко царю к Момаю, и писа ярлыки сим образом: «Восточно­му царю Момаю твой посаженник и присяжник Олег князь рязан­ский много тя молит. Слышах, господине, яко хощеши итти на Русь на своего посаженника и присяженика и служебника на князя на Дмитрея Ивановича московского, огрозитися ему хощеши. Ныне же, господине, приспе время твое, злата и сребра наполнися земля Мо­сковская. Но вем, царю, яко кроток есть человек, князь Дмитрей, егда услышит имя ярости твоея, то отбежит в далниа отоки, в Новго­род или на Двину, а злато и сребро, то все во твоей руце да будет. Мене же, раба твоего, дръжава твоя, царю, пощади, да и аз бо велми
    устрашаю Русь и князя Дмитрея. Но еще, царю, молю тя: оба есмя раби твои и аз обиду велику приях от того князя Дмитрея, но еще, царю, не то едино: егда аз погрожу ему о своей обиде твоим имянем царьским, но он того не рядит, еще же и град мой Коломну за себя взял, но о том о всем молю тя, царю». Другаго же посла послал к великому князю Ягайлу Олгердовичю литовскому, умысливше свои худым умом. Ум бо его, аки детище младо. Посла же грамоту к вели­кому князю Ягайлу литовскому: «Олег князь рязанский. Радоватися пишу, вем бо, яко издавна мыслил еси московского князя Дмитрея •изгоните и Московскою отчиною владети. Ныне бо ти вре^я приспе, яко великий царь Момай идет на него и на землю его, и приложися к нему. Яко тебе царь даст Москву и иныя грады, йже от твоея власти, а мне Коломну и Муром и Володимерь, иже близ моея власти. Аз бо ему дары послах, а еще ты к нему пошли своего посла, кацы имаши дарове, и пиши к нему книги, яко же сам веси паче мене». Ягайло же, то слышав, рад бысть велми и захвали другу своему, по велику, Олгу рязанскому, и посла посол свой ко царю и дары безсценныя и книги писа к нему сим образом: «Великому восточному царю Мо- маю, князь великий Ягайло литовский, твой присяженник, много тя молит. Слышах, господине, хощеши улус свой казните московского князя Дмитрея, того ради молю тя царю, яко велику обиду сотворил есть князю Олгу рязанскому, а мне тако же пакости деяше, но молим тя оба раби твои; да приидет държава твоего царства, да и мы видим твое смотрение нашея грубости от московского князя Дмит­рея». Вси же глаголють лестью на великого князя и ркуще в себе: «Егда услышит имя царево и нашу присягу к< нему, то отбежит в Новгород Великий или на Двину, а мы сядем на Москве и на Колом­не. Аще царь приидет и мы его усрящем болши сих, царь же возра- титца, а мы княжение Московское разделим по цареву велению, ово к Вилне, ово к Резани, яко вемы, имать нам царь дата ярлык свой и родом нашим по нас».

    Но сами ся не ведяху, что глаголаху, аки несмыслении младыи детища, не ведуще божия силы и владычня смотрениа. Поистинне бо рече: «Аще кто держит добрая детели, то может быти без многих

    б Повести о Куликовской битве
    врагов». Князь же великий Дмитрей Иванович, образ смиренна нося, высоких ища, и еще же не слыша сих ни единаго, еже совещаша о нем ближнии его. О таковых бо пророк рече: «Не помысли суседу своему зла, да зло тебе не постигнет». И паки: «Ров изры, ископа, и впадеся в него».

    И приидоша послы от Ягайла литовского и от Олга рязанского к безбожному царю Момаю и дары ему многи даша и книги написан- ныя. И возрев царь в книги и чаяше облести и нача глаголати с тем­ными своими князи. Они же разумеша, яко прележно их писание. И рече царь: «Яко мнех во едино совокупление будут на нас, ныне же разность велика межи ими. Имам убо присно на Русь быти послов отпустил и писах писание Ягайлу литовскому и Олгу рязанскому. «Писасте ко мне, на дарех ваших вас хвалю, и сколко хощете Рус- ския земли, тем вас дарю, но толико присягу имеите ко мне, а стре- тите мя с своими силами, где успеете, да одолеете своего недруга. А мне ваша пособье не добре надобет. Аще бы хотел, то древний Иерусалим пленил бых своею силою, яко же Халдеи. Но чести вашея хощу, моим имянем, а вашею силою, распужен будет князь Дмитрей московской, да огрозитоя имя мое во странах ваших. А мне царю достойно подобна себе бысть, доволен есми царьекия чти, князем своим рцета». Послы же их возратишася к ним и сказаша им, яко царь здравит вам велми и захвали по велику. Они же скудным умом своим возрадовашася о суетнем привете, а не ведыи: бог дает власть, ему же хощет. И не вем, что сиа реку, аще бы врази были собе, то о собе бы брань сотворили, ныне же, что сиа глаголють: «Едина вера и едино крещение», а к безбожному приложилися, вкупе хотят с безбожным гонити православную веру. О таковых бо латерик рече: «Поистинне отсекошася своей масличны, присадишася к дикой мас'лйчне». Тако и си беззаконнии отвергошася своей веры право­славной христьянской и приложишася к безбожному.

    Олег же нача поспешивати и слати к Момаю послы и рече: «Под­визайся, царю, скоро». О таковых бо рече писание: «О не разсужение пути беззаконных, и собирают себе досаждение и понос, правых же путь обрящется». Ныне же Олга новаго Святополка нареку.


    Слышав же то князь Дмитрей Иванович, яко грядет на него царь Момай на христову веру, ревнуя безгласному Батыю. Князь же Дмитрей опечалися велми о безбожном нахожении, восстав, иде пред честную икону, иже стоит у него в головах, и пад на колену на­ча молитися со слезами и рече: «Господи, аще смею молитися, смиренный раб твой, и простру уныниа моя, но на тя, господи, на- деюся и возверзи печаль мою. Ты свидетель еси, владыко, ,не сотво­ри нам, яко же ,наведе на град 'наш злаго Батыя, а еще страх той и трепет в нас есть велик, не до конца прогневайся на ны. Ведаю, гос­поди, яко мене деля хощешь потребити землю сию, аз 'бо согреших пред тобою паче всех человек. Не сотвори им зла, слез моих ради, укроти, господи, сердце сверепому и сотвори, господи, яко Езекею». И рече: «На господа уповаю и -не изнемогу». И посла по брата своего, по князя Володимера Ондреевича и по вся воеводы и князи местныя. Князь же Володимер Оадреевич в своей бяше области, в Боровеце, и скоро приехав на Москву, и мнози князи и воеводы сьехашася.

    Князь же великий Дмитрей Иванович, поим с собою брата своего князя Володимера Ондреевича, и иде ко пресвященному митропо­литу Кипреяну и рече: «Веси ли, отче, настоящую нашу беду, яко царь безбожный Момай идет на нас в неукротиме образе сь яро- стию». Митрополит же Кипреян рече великому князю Дмитрею Ива- новичю: «Повежь ми, господине, чем еси к нему не исправился». И рече князь великий Дмитрей Иванович: «Во всем,|!отче, доволно по отец своих уставу, но и еще боле воздах ему». Митрополит же Кипреян рече: «Вадиши ли, господине, попущением божиим, а наших ради грех, идет на землю нашу. Но вам подобает православным князем тех нечестивых дары утолити четверицею сугубо. Аще литого ради не смирится, ,но господь его смирит, той бо рече: «Господь гор­дым противится, а смиренным дает благодать». Яко же случися великому Василью в Кесарии быти и яко иды ис Перс зльш преступ­ник Улиан и хоте разоритй град его, он же помолися богу со-всеми хрестьяны, и собраша злата много, дабы отступника утолити. Гос­подь же посла на него воина своего Меркуриа, он же уби гонйтеля невидимо. Ныне же возми злата много сколко можешь, пошли про-
    тиву ему и еще исправися пред ним». Князь же великий, слышев от митрополита, иде в казну свою з братом своим и взем злата много. И избра некоторого юношу от двора своего, имянем Захарью Тют­чева, доволна суща смыслом, и дав ему два толмача умеюще языку еллинску и отпусти его ко царю. Захариа же доиде земли Рязанския, слышев же, что Ягайло литовский и Олег рязанский приложилися к Момаю, и посла к великому князю посла тайно. Князь же великий, то слышев, нача сердцем двизатися от ярости, и горести наполнишася и начаста ся молити: «Господи боже мой, на тя надеюся, любящему правду. Аще ми враг пакости деет, то подобает ми противу его тёр- пети, яко искони есть враг христьянству, но сии друзи мои искрении, како умыслиша на мя. Суди, господи, межи има и мною, аз ни еди­ному их сотворих зла, развее чести и даров от них-взимах, а им тако же воздаях, но суди, господи, по правде моей». Поим же брата своего князя Володимера, и иде второе ко пресвященному митрополиту Кипреяну и поведа ему, како Олег рязанский и Ягаило литовский приложилися и совокупилися с Момаем. И рече ему Кипреян митро­полит: «Ты, господине княже, сам веси, кою обиду сотворил еси има». Князь же великий проелезися: «Господине, пред богом грешен есми, а к ним ни единыя черты, по отец своих заповеди, преетупих николи же. Но веси, господине, сам, доволен есми своими отоки, а к ним кою обиду сотворих. Но не вем что ради умножишася на мя стужаюши ми». Митрополит же рече к нему: «Ты, господине', сам .веси закон божий: кто творяй правду, не подвижютца на нь человеци, яко праведен господь и правду возлюби. Но те обыдоша тя, яко пси мнози, суетно поучаются на тя, ты же имянем господним противися им. Господь да будет ти помощник в правду, а от всеви­дящего ока владычня, како можеши избежати, и от крепкия руки его избыти».

    Князь же великий Дмитрей Иванович з братом своим со князем Володимером Ондреевичем и со всеми русскими князи и воеводы начаша стражи готовити тверды. И посла на сторожу крепкаго стра­жа Родивона Ржевского, да Якова Ондреева сына Волосатого, да Басилья Тупика, и повеле им ехати близ Орды и языки добыта, дабы
    истинну слышати царева хотениа. Князь же великий грамоты розоела по всей своей области: «Да будите готови на 'брань з безбож­ными Агаряны, а снимайтеся на Коломне, 'на мясопуст святыя бого­родици». Сторожи же в поле замедлевше, князь же великий посла другую сторожу, Климента Полянина, да Ивана Всеслава, да Гри- горья Судока и иных многих с н-ими, и повеле им вскоре возрати- тися. Они же стретоша Василья Тупика близ еще Оки реки, ведуще язык нарочит царева двора: «Да яко неложно идет царь на Русь со многими ордами и оовокупилися с ним многие орды .и Ягайло литов­ски и Олег рязанский, но не спешит царь, того ради: осени ждет, хощет бо на осень быти на русския хлебы». Князь же великий, слышев неложное востание безбожнаго, нача радоватися и утеша- тися о бозе, укрепляя брата своего князя Володимера Ондреевича и вси князи и воеводы. И рече им: «Братия моя, вси князи русстии и воеводы, гнездо есмя князя Володимера киевского, ему господь откры православную веру, яко же оному стратилату. И паки он же повеле крепце держати веру и побарати по ней, да аще, кто ея ради умрет, то (во оном веце почиет. Но аз, братия, готов умрети, и постра- да-ти за веру христьянскую». И рече ему князь Володимер О-ндреевич и вси князи руссти: «Воистинну, господине, заповедь законную со­хранил еси и святому еуангелию последуеши, иже рече: «Кто постражет за имя мое и умрет мене ради, то и аз покою его». Но мы, господине, все готовы есмя умрети с тобою и головы своя положитн за святыя церкви и за православную веру и за твою обиду».

    Князь же великий Дмитрей Иванович слышев то от брата своего князя Володимера Ондреевича и от всех князей русских, яко дер­зают и побарают по христьянской вере, князь же великий Дмитрей Иванович рече ко всем князем русским и воеводам, и всему войску повеле писати: «Да будете готови вси на успение святыя богородица на Коломне и переберем полки и дам коемуждо полку воеводу». К великому же князю на Москву мнози люди приспеша и вси еди- пеми усты глаголаху: «Дай же нам, господи, единеми усты и еди- нем сердцем умрети и святое писание совершити, имяни его ради и веры ради христьянские». Приидоша же князи белозерския,
    подобии суть воином быти, велми бо доепешно и конно войско их. И прииде князь Федор Семенович белозерскдей, князь Семен Михай­лович, князь Ондрей кемски и андомский, князь Глеб карголомский и ярославской. И приидоша князи со всеми силами: князь Ондрей ярославской, князь Лев серпьской, князь Дмитрей ростовской, и иныя многия князи. И выехали посадники из Великого Новагорода, а с ними 7000 к великому князю на помочь. Убо, братия, стук стучит, а гром гремит, в славном граде Москве. Стук стучит великая рать великого князя Дмитрея Ивановича, а гремят русския удалцы зла­чеными шеломы и доспехи.

    Князь же великий Дмитрей Иванович, поим брата своего князя Володимера Ондреевича и все православныя князи и воеводы ехаша к живоначальной Троице к преподобному игумену Сергею. И тамо шед благословение получи от всея обители святыя. И моли его пре­подобный Сергей, дабы слушал у него святыя службы, приспе бо день воскресения на память святых мученик Флора и Лавра. По от­пущении же святыя службы моли его преподобный со всею братьею, дабы у них вкусил от хлеба обителска. Великому же князю нужно есть: прииде весть ис поля, -яко ближают погании. Моли же князь великий преподобнаго, дабы его отпустил без замедленна. И глагола ему преподобный: «Не уже бо постиже венец победе носити, но по минувших летех, ныне же мнози венцы плетутся». Князь же великий вкуси от хлеба обителска. Преподобный же в то время повеле воду свящати с мощей святых мученик Флора и Лавра. Князь же в'еликии скоро востав от трапезы. Преподобный же старец окропи его водою и все любимое войско 1 и дасть великому князю христово знамение, крест на челе, и рече: «Поиди, господине, нарек господа бога, гос­подь бог да будет ти помощник и заступник, имаеши победита супо­стата своего». Князь же великий прослезився проси от него дару. Он же рече: «Елико довлеет твоему государьству, проси от мене, еже хощеши». И рече ему князь великий Дмитрей Иванович: «Дай ми два воина от полку своего, то и ты пособствуеши с нами». Он же рече: «Коих, господине?». Князь же великий рече о двою братех о Пересвете и о Ослебяти. Преподобный же скоро повеле им гото­
    вым быти своим ратником. Они же скоро сотвориша послушание пре­подобнаго. Он же скоро дасть им в тленных место, нетленное ору­жие, крест христов на скимах, и повеле им вместо шеломов воздеват.и на себя, и дасть их в руце великому князю ркуще: «Се тебе мои оружницы, а твои
    изёолницы». И рече им: «Мир вам, братия моя, постражите яко добрии страдалцы христовы». И дасть им христово знамение, мир и благословение.

    Князь же великий обвеселися сердцем и поиде к Москве, радуяся, яко многоценно сокровище обрете, не помышляя ни на злато, ни на сребро, ни на богатество, но велми радовашеся о благословении старца. И прииде на Москву и поим брата своего князя Володимера Ондреевича, иде ко пресвященному Кипреяну митрополиту и поведа ему все, еже сотвори ему преподобный Сергей и како даст ему бла­гословение и всему его войску. Митрополит же повеле ему си сло­веса сохрани™, не поведати никому же. Князь же великий иде в ложницу свою, уже к вечеру приспевшу четвергу, августа 19 день, на память святаго отца Пимина отходника, восхоте уже утре изыти противу безбожных татар. И поим брата своего князя Володимера иде ко пречистой владычице нашей богородице, согнув руце к переем и молитву глаголах во умилении сердца и от очию его яко источник слез течаше: «И молю ти ся, чюдный владыко, страшный и крепкий воистинну царь славы, помилуй нас грешных, егда унываем и к тебе единому прибегаем, ко своему спасу и благодетелю, под твоею рукою вси есмя, яко моя согрешения еотроша ми главу мою, но тебе бо веси оставляющим нас, но нам тебе не взыскающим». И приим псалом 34: «Суди обидящим нас и возбрани борющимся со мною, приими оружие и щит, стани в помощь мне. Дай же ми, господи, помощь на противных, да познают силу твою». И паки идет пред врата чюдо- творныя иконы царици, иже Лукина писма еуангелиста, еще жив написал. И нача умилно ко пречистому образу ея вещати: «О, чюдо- творная госпоже, царица всего живота человеческаго кормителница, тобою познахом истиннаго бога воплощыиагося и рожшагося ис тебе. Не дай, госпоже, в разорение града нашего поганым и безбож­ному сему Момаю, ни осквернити святую твою церковь. И моли
    сына своего и бога нашего, владыку творца и создателя нашего, да смирит сердце врагом нашим и да не будет рука их высока. И свою помощь поели с нами, нетленную ризу свою, да внутрь одежемся и не страшливы к ранам. На тя, владычице, надеемся и в молитве помол'ися за ны сыну своему и богу 'нашему, яко твои есмя раби. Вем, госпоже, яко можешь нам помощи на противныя враш. Они бо не исповедают тебе, владычици, но аз на твою помощь надеюся и подвизаюоя противу безбожных сих, да будет умолен сьин твой и бог наш». И паки иде ко гробу Петра чюдотворца митрополита вееа Ру- сии и .припаде любезно ко гробу святаго и рече: «Отче ов-ятый и чюдо- творный, по смерти бо жив еси, чюдодееши бо блажене. Ныне бо ти приспе время молитися 2 за ны ко общему владыце. День бо злы належат вещи, идут бо на ны погании, напрасно ополчишася. Тя бо господь прояви последнему роду нашему, яко светило светлое на свещнице за ны молитися, да ненриидет рука грешнича и не погубит нас, ты бо страж земли Русския». И скончав молитву и поклонися митрополиту. Митрополит же благослови его и отпусти и дасть ему христово освящение церкви зборныя и с клиросы во градныя врата Фроловския и во врата Николския и Костянтинооленския, со живо­носными кресты и с чюдотворными иконами, да всяк иже воин бла­гословен будет. Князь же великий Дмитрей Иванович з братом своим со князем Володимером Ондреевичем иде во церьковь небес- наго воеводы архистратига Михаила, и биша челом святому его образу и приступи ко гробом православных князей и прародитель своих, и ркуще: «Хранители православныя, поборницы .наши, аще и'маете дерзновение ко господу, помолитеся о нашем согрешении, яко великое приключение нам и чадом нашим, ныне убо подвизай- теся с нами». И се рек изыде из церкви. Княгини же великая Овдотья и княгини княж Володимерова Ондреевича и иных православных князей княгини с воеводскими женами стоят туто и проводы деют, а во слезах и во кричании ни единаго не может слова рещи от жа­лости сердца. Княгини же великая Овдотья отдасть конечное цело­вание великому князю, а во слезах не может слова прорещи. Князь же великий мало удержася от слез, но не прослези бо ся народа
    ради, а сердцем жалостно плакате, тешаше свою великую княгиню и рече: «Жено, аще бог по нас, никто же на ны». И прочая княгини и воеводския жены тако же с своими князи и бояры отдаста конеч­ное целованье, и возратишася с великою княгинею.

    Князь же великий въступив- в златое свое стремя и седе на любезный свой конь, и вси князи и бояре вседоша на свои кони и воеводы поехаша. А солнце им со востока сьяет, а по их кроткий ветрец веет. Уже бо тогда, аки соколи, рвахуся от златых колодиц, а то рвахуся князи белозерския ис камена града Москвы, выехали своим полком. Урядно бо бяше полцы их видети, яко достоит им избивати полки татарокия, бе бо храбро их видети войско. Князь же великий отпусти брата своего Брашевскою дорогою, а белозерския князи отпустил Болвановскою дорогою, а сам князь великий поиде на Котел дорогою. А спереди ему солнце сьяет и добре греет, а по нем кроткий ветрец веет. Но того ради не пошли одною дорогою, яко не мощно им вместитися.

    Великая же княгини Овдотья с снохою своею и с ыными княгиня­ми и с воеводскими женами вниде во свой златоверхий терем набе­режный и седе под южным окном и рече: «Уже бо на тя конечное зрю на своего государя великого князя». А в слезах не может слова прорещи и слезы льются, аки речныя струя. И воздохнув с печалию и съшибе руце к переем и рече: «Господи боже, призри па мя смирен­ную и сподоби мя еще видети государя своего, славнаго в человецех, великого князя Дмитрея Ивановича. Дай же ему помощь крепкия руки его победити враш его. И не сотвори, господи, яко же за мало лет брань была крестьяном со еллины, от Батыя до Кальския рати и до Мамаева побоища, лет 158. От таковаго же спаси, господи, и не дай же, господи, погиб ну ти оставлыиемуоя христьянству, да славится имя твое святое. От тоя бо брани Русская земля уныла, уже ни на кого же надежи не имам, но токмо на тебя всевидящего бога. Аз же имею две отрасли еще млади суще, Василья и Юрью, егда поразит их зной сь юга или ветр подвеет их з запада 3, то не могут терпети, а противу бо ему что сотворю. Но возрати, господи, отца их по здо- рову, то и земля спасется, а они царствуют в веки».

    Поят же с собою князь великий от гостей сорожан 10 человек, поведаниа ради, аще что случится тайно, оне поведают вборзе на Москве: 1 — гостя Василья Капцу, 2 — Сидора Олферьева, 3 — Кос- тянтина Волка, 4 — Кузму Ковырю, 5 — Семена Онтонова, 6 — Ми­хаила Сараева, 7 — Тимофея Весякова, 8 — Дмитрея Черного, 9 — Ивана Шиха, 10 — Дмитрея Саларева. Тогды же в'озвеяша силнии вётри по Березовице широце. Тогда воздвигошася великиа князи руския, а по них дети боярские, успешно грядут, аки чаши медвяныя пити и стеблия виннаго ясти. Но не медвяныя чаши пити, ни стеблия винного ясти, но хотят чти добыти и славного имени в веки. Возве- явшу со востока ветру, а в .нем гром и молния. Но ни гром, ни ветр, но стук стучит и гром гремит по зоре по ранней: возится князь Володимер Ондреевич реку Москву на Красном перевозе Бра- шевском.

    Князь же великий приехал на Коломну в суботу, на память свя- таго отца Моисея Мурина. Туто же быша мнози ратницы и воеводы стретоша его на речке на Северке. Епископ же Герасим стрете его во вратех градных со живоносными кресты и с чюдотворными ико­нами и со всеми клиросы, и оградив его крестом и молитву сотворив: «Спаси, боже, люди своя». Во утрия же день повеле князь вели­кий выехати всем воеводам на поле Дейиче и всем людем снима- тися во святую неделю по заутрени. И -начаша мнози гласы ратных труб трубити и варганы степути и стези ревут наволоченьш в саду Панфилове. Сынове Рустии наступиша поля Коло|менския, яко не мощно их никому же презрети. Князь же великий выеха з братом своим и виде множество людей и возрадоеашася и уряди коемуждо полку воеводу. А к себе приим князи белозерския, храбри бо б'яше, а брату своему дал князи ярославские. А правую руку себе уряди, а левую руку брата своего князя Володимера. А князя Глеба дрютцко- го передовой полкъ, Дмитрей Всеволожь, да брат его князь Володи­мер, коломенского же полку воевода Микула Васильевич, володи- мерского же полку воевода Тимофей Волуевич, костромского же полку воевода Иван Родивонович Квашня. Переславской же воевода Ондрей Серкизов. У князя же у Володимера воевода Данило Белеут,

    Константин Конанович, князь Федор елетцкой и воевода мещерской. Князь Юрьи да князь Ондрей с своими полки приидоша.

    Князь же великий урядив полки и повеле им Оку реку возится. Заповеда же всякому человеку, хто пойдет по Рязанской земле, по вотчине их, да никто же не прикоснетца ни единому власу земле (их. Сам же взем благословение от епископа Коломенского и перевезеся Оку реку. И ту ставше послаша третью сторожу избранных витязей и рече им: «Нолни своима очима видитеся с татарскими полки». А посла Семена Мелика, Игнатья Креня, Фому Тынину, Петра Гор­ского, Карпа Олексина, Петрушу Чюрикова, и иных многих посла с ними. И рече князь великий Дмитрей брату своему князю ВолодИ' меру: «Поспешим, брате, противу безбожных сих печенег и не отов- ратим лица своего от безстудных сих. Аще нам случится смерть, то дома живучи умрети же, а от смерти не избыти нигде же». И рече: «Всяк идый путем призывает родители своя и сродник Бориса и Глеба».

    Слышев же то князь Олег рязанский, яко князь великий Дмитрей Иванович собрал воя многа з братом своим со князем Володимером Ондреевичем и идет противу безбожному Момаю, а сердцем своим не упал, но твердою своею верою крепко хощет с печенеги битися и имеет упование на единаго бога, князь же Олег нача с места на ме­сто преходити и нача глаголати ко своим бояром: «Не начаемому делу ’^неудобь разумети. Аще бы ми мощно послати ко многоразум­ному Ягайлу таковаго вестника, како мыслити нам, уже бо застал пути наши, но аз убо чаях по правилом, яко не подобает великому князю противу безбожнаго царя стояти. Ныне убо что се здумал, откуду сей хощет помощи, противу безбожнаго царя стояти. И реко- ша ему бояре его: «Мы слышахом за 15 дни до сего дни, но тебе того не смели поведати, сказывают в вотчине его калугер имянем Сергей свят и прозорлив велми, но toti де и благословил его и вооружил противу нам, но еще и от своих калугер дал ему пособников». И слы­шав то Олег нача боятися и нача ратовати на свои бояре: «Почто ми есте преже сего дни не сказали, дабы шед умолил царя, да ничто б зла сотворил, но горе мне, изгубих си ум. Но паче не аз един оскудех
    умом, но и боле мене разумел Ягайло литовски, но и тот оскудех умом, кне оного же взыщет бог, но мене. Он имеет закон гугниваго Петра, аз же имех правый закон, но что ради зло сотворих. Того бо ради о мне рече: «Аще раб не сохранит закона господина своего, то бьен будет много». Ныне убо что сотворю и которому вдамся, что ми здумал мои худый ум, чтоб ныне приложился к великому князю Дмитрею и поработал бы ему, но он не приимет мя, ведает бо измену мою. Аще ли приложуся к поганому Момаю, то поистине буду враг на веру христьянску, яко оного новаго Святополка земля мя пожрет. Не токмо княжениа лишен буду, но и живота гоньзнуся. Аще бо гос­подь по них, то никто же им может зла сотворити, но и еще об них молитва прозорливаго старца к богу. Аще ли ни единому от них помощи не сотворю, то в прок ото обоих, како могу прожити. А ныне которому присягу имею.

    Ягайло же, по прежереченному уроку своему, совокупи Литвы много, и Варяг, и Жомоти, поиде на помощь к Момаю. И прииде Ягайло в. Одоев и слыша, яко Олег рязанский убояся, и пребысть Ягайло оттолева, не подвизаяся из Одоева, и нача разумети суетна- го своего помысла, и виде совокупление свое раздно, и нача рватися и сердитовати, и нача имати паны своя: «Егда не достало мудрости человечи, николн же бо Литва от Резани не приимаше разума, иже изведени есмя от ума от князя Олга рязанского, сам бо ныне погибл есть: пребудем убо зде, донде же услышим Московского победу».

    В то же время услышели князь Ондрей полотцкий и князь Дмит­рей брянский Олгердовичи, что велика туга належит великому князю Дмитрею Ивановичю московскому и всем православным христьяном от безбожнаго царя Момая. И рекоша: «Отъидем мы к великому князю московскому на помощь, беста бо есми отцем и братом нена- видими, но богом возлюблени, бе бо есмя едино крещение, от мачехи овоея княгини Анны, яко клас доброплодный тернием подавл'яеми». Не свещаста бо ся промежи собою князи, и посла князь Ондрей к брату своему ко князю Дмитрею тайно грамоту, в ней же писано: «Веси ли, брате мои милый, яко отец наш отверзе нас от себе. Но паче отец небесный присвои ны к себе и дав нам закон свой ходити
    по нему и отрешитися нам пустотные суеты. Но скончаем подвиг добрый Христу, начальнику христьянскому. Пойдем, брате, к велико­му князю на помощь. Ныне, брате, великому к[нязю московскому велика туга належит от поганых измалтян, но еще и брат наш Ягай- ло поработает4 ему, но Олег рязанский приводит их. Нам же подо­бает апостольское слово ско'Нчати: «Братиа, в бедах пособники быва­йте». И помыслив, что нам родителем противитися. И евангелист Лука рече, усты спасителя нашего: «Предани будете родители ваши п братьею, умрети имате имяни моего ради, претерпевый до конца той спасен будет». Но излезем, брате, от подавляющаго сего тер­ния и присадимся к истинному винограду хрестьянскому, делателю нам рукою христовою. Ныне, брате, подвигнемся не земнаго ради живота, но неб<еснаго, еже даст господь творящим волю его». Прочет же грамоту князь Дмитрей нача плакатися от радости, рече: «Влады­ко человеколюбче, дай же рабом своим хотение совершити и сего по­честь добраго подвига показати, его же открыл еси брату своему старишему. Днесь, господине, по твоему изволению, готов есми, колко моего войска готови суть со мною вкупе, божиею благодатию совокуплении быхом иньья деля брани належащих от дунайских варяг. Но ныне, брате, слышах, яко приидоша ко мне медокормци из Северы, а кажут: шязь великий на Дону туто хощет ждати поганого Момая. И подобает нам итти на Северу и туто совокупитися. И коим путем утаимся брата своего Ягайла, дабы нам не бранил.

    По малех же днех снидошася желанно два брата со всеми своими силами. И видевше и возрадовашася, яко же иногда Иосиф с Венья- мином, изглядавше свое многое войско и возвеселишася сердцем. Бяше бо вооружени нарочитыи воини и ратници. И приспев -борзо на Дон и наехавше великого князя еще об сю сторону Дону, на месте нареченном Березуй. И ту совоку-пилися великие полкы. Князь же великий Дмитрей Иванович з братом своим со князем Володимером Ондреевичем возрадовашася велми велице их силе, яко неудобь ви­дети таковому востанию, -яко братия оетавивша брата поругана, яко же иногда поругашеся волсви Ироду, приидоша сии в помощь нам. Князь же великий почти их великими дары, тако же в путь идоша.

    радуяся о святем дусе, земнаго же всего отвергшеся, чающе небес- наго живота, часа смертнаго. Рече же князь великий: «Братия моя милая, коея ради потребы приидоста семо. Но господь посла вас в путь свой, воистину естя ревнители праотца нашего Аврама, яко от племени воскорми Лота. Яко аще подобии естя доблестьвенному великому князю Ярославу, яко той отомсти обиду братии своей». Скоро же весть 'посла ко пресеященному митрополиту Ки-прея-ну и рече: «Яко Олгердовичи приидоша ко мне со многими силами,, а брата своего Ягайла оставиша». Вскоре же весть прииде к митро­политу Кипреяну. Митрополит же востав и прослезися, слышев тако­вое чюдо, и нача молитву творити: «Господи, владыко человеко- любче, яко супротивнии наши ветри на тихость предлагаются»-. Посла во вся зборы церковньня и во обители святыя повеле молитвы творити день и нощь ко вседержителю богу. Но вборзе посла во оби­тель ко преподобному старцу Сергею. Княгини же великая Овдотья, слышев то великое божие милосердие, многи милости сотвори убо­гим, сама же непрестанно ходи ко церкви день и нощь. Но на пред­лежащее возратимся.

    Князю же великому бывше на месте Березуи, приспе же день сен­тября 5, на ‘память святаго пророка Захарии, и еще приспе память сродника его святаго князя Глеба Владимеровича. И приехаша два от страж его, Петр Горьский да Карп Олексин, и приведоша язык нарочит, яже от велмож царевых. Той же язык поведает великому 'князю, яко царь уже на Кузмине гати, но не спешит того ради: ожи­дает Ягайла литовского и Олга рязанского, твоего же, царь, собра­ния ,не ведает. По преже писанному Ягайлову совету, на третий'день имать быти на Дону. Князь же великий спроси его о силе его, о-н же рече: «Неисчетное множество исчести некому». Князь же великий нача думати з братом своим со князем Володимером Ондреевичем и с новонареченною братьею, со князи литовскими: «Зде ли нам ждати Мамая или итти за Дон». И рекоша ему Олгердовичи: «Аще ли, гос­подине, хощеши крепкаго войска, то сего дни повели возитися‘за Дон, да не будет -ни единаго мыслящего назад, да «сяк бьется без лести. А велицей силе его не веруй, яко же не в силе бог, -но
    в правде». Ярослав бо перевезеся реку Святополка победи, Алек­сандр реку перешед короля Свейского победи. И ты, бога нарек, тако же сотвори. Аще побьем поганых, то вси живи будем, аще ли нас побьют, то вси общею смертью умрем ото князя и до простых людей. Тем бо словесем крепится великое войско твоих витязей.

    Князь же великий Дмитрей Иванович повеле успешно всему войску возитися за Дон, стражее же ускоряют, яко татарове ближа- ют ужасно во ярости, возрадовашася радостию великою, зря своего желаннаго подвига, его же на Руси вожделеша за многи дни. При­идоша же на место то волци, по вся дни воюще непрестанно, гроза велика. Полком же храбрым сердце утвержается, уже вранове не­обычно слетошася, не умолкают, галицы своею речью говорят. Орли же мнози усть Дону налетеша, и ту клегчюще, ждуще дни грознаго и богом изволеннаго, в онь же день имуть стертися множеству трупу человечьчю и крови их 'пролитиоя. От таковыя страсти, аки морским водам, от великия грозы древа прекланяются, трава постилается. Мнози бо наполнишася духа храбра, уже земнаго не помышляюще ничто же, но видяще кождо пред очима. Уже бо погании студом помрачаются, видяще погибель живота своего, поне же погибе память их с шюмом. Правовернии же человеци просвящаются, радуюхцеся, чающе оного обетованиа и прекрасных венец от руки вседержителя, о них же поведа преподобный" Сергей старец.

    Вестницы же ускоряют яко царь ближает. Прибегоша же 7 стра­жей в 6 час дни, Семен Мелик со дружиною своею, а за ним гони- шася много татар, мало его не угониша, уже бо узреша полки рус- ския, и возратишася ко царю, и поведаша ему, яко князи русския ополчишася при Дону, божиим промыслом, многое множество людей., но царю вчетверо того сказаша. Нечестивый же царь разумев и раз- жен диаволом на свою пагубу, крикнув -и напрасно испусти глас свой и рече: «Се ли велика сила моя, аще сего не одолею, како ьозращуся восвояси» И повеле царь своим вооружатися. Семен же Мелик поведает великому князю, яко царь на Гусине броду, едина нощь промежи ,нами их, утре будут на Непрядву реку: «Тебе же подобает, великому князю, сего дни исполчитися, утре бо на нас
    ускорят татарове». Нача же князь великий з братом своим и с литов­скими князи до 6-го часа полки уряжати. Некто же воевода приеде с литовскими князи, имянем Дмитрей Бобров, родом земли Волын- ския, нарочит бе воевода и полководец, и изряден во всем по ряду, сих велми по достоянию уставил полки, елико комуждо подобает, где стояти. Князь же великий поим брата своего князя Володимера и литовские князи и все князи и воеводы и выехаша на место высоко и видев образ спасов воображен во христьянеких знамениих, аки некия светилницы солнечныя, луча испущаюхце и всюде светящеся, озаряюще все христолюбивое '.воинство. И стязи ревут наволоченыя, простирающеся, аки облаци, тихо трепещуще, хотят промолвити. А у богатырей горугови аки живи пашутся. Доспехи же русския, аки вода силная, во вся ветры колебашеся, и шеломы на главах их, аки утреняя заря во время солнца ведреного светящеся, еловци же шеломов их, аки поломя огняное пашетца. Мысленно бо видети и жалостно елышати таковое русских князей собрание и удалых витя­зей учрежение. И тако в себе равно единодушно друг за друга хотя- ще умрети и вси единогласно вопияху: «Боже святый, призри на ны, даруй нашему православному великому князю победу на поганых, яко и Констянтину, покори врази под нозе его, якоже Моисею на Амалика и кроткому Давыду на Голияда» И увидевше князи литов- ския и ркуще: «Ни есть достойно при нас и преже нас таковому вос- танию быти. Подобно суть македонскому войску, мужеством же подобии гедеоновым снузницы, господь бог своею силою воору­жил их».

    Князь же великий видев полци свои вельми учрежены достойно и сшед с коня доловь и пад на колену прямо великому полку, чер­ному знамени, на нем же бе образ владыкы господа нашего Исус Христа, из глубины сердца нача призывати велегласно: «О, владыко вседержителю, виждь смотреливым си оком на люди своя, иже твоею рукою сотворени суть и твоею кровию искуплени из работы вражия. Внуши, господи, глас молитвы их и отов’рати лице свое от нечести­вых, иже творят зло рабом твоим. Молю бо ся образу твоему святому, и пречистой твоей матери и твердому и необоримому молитвенику


    о нас, тебе русскому святителю, на его молитву надеюся, смею при- зывати имя твое святое». Князь же великий в’сед на конь свой и нача по полком ездити со князи и с воеводами и коемуждо полку рече своими усты: «Братиа моя милая, сынове русския, молодыя и вели­чия, уже нощь приспе, а день ттриближися грозный. Бдите и молитеся и крепитеся, господь силен во бранех, и зде пребудем кождо на месте своем. Во утрии же день поспешите, братия, надобет урядитися, уже бо гости наши ближают, на реце на Непрядве. Во утрии же день имамы вси пити общюю чашу смертную, поведеную. Тое боесмя чаши еще на Руси жадали за многа дни. Но уповайте на бога жива, мир вам братия». Отпусти же брата своего князя Володимера Ондре* евича вверх по Дону в дуброву, яко утаитися полку его. И дав ему своего двора избранных витязей, и еще отпусти с ним известнаго воеводу Дмитрея Волынца.

    Уже нощь приспе светносного праздника рожества святыя бого­родица, дни же одолжившуся и сияющу, бысть же тогды теплота и тихость в нощи той, и мрачныя росы явишася. Поистинне, нощь не светла неверным, а верным же просвещена есть. И рече Дмитрей Волынець великому князю: «Повем тебе, княже, примету свою искус­ную, уже бо долго нощи вечерняя заря потухла». Князь же великий Дмитрей Иванович, поим с собою брата своего князя Воло­димера и литовские князи едины, и выехаша на поле Куликово, и став посреди обоих полков, и обратися на полк татарской, и слыша стук велик и клич, аки торги снимаются, аки пради зижуще, аки трубы гласяще. И бысть назади их грозно волци воюще велми, по десной же стране ворони кличют. И. бысть глас велик птичь: вранове же играют по реце той, аки горы колыбашеся, по реце той по Непряд­ве гуси и лебеди непрестанно крылы плещуще, необычную грозу подают. И рече Волынец великому князю: Слышасте ли сиа?» И ркуще ему князь великий: Слышим, брате, гроза велика». И рече Волынец: «Призываю княже, обратитеся на полк русский». И бысть тихость велика. И рече великому князю: «Что слышасте, господине?» Он же рече: «Нйчто же,-токмо видехом огневи многи, и зари мнози снимахуся». Рече же Волынец: «Оставите, княже господине, добра

    7     Повести о Куликовской битве

    З'намениа, .призывайте бога, не оскудей «верою». И паки рече: «Аще ми вера есть». И сниде с коня и пад ,на десное ухо и приниче на зем­лю и предлежа на долг час и воста и абие пониче. И рече ему князь великий Дмитрей Иванович: «Что есть, брате?» Он же не хоте ска- зати. Князь же великий много нудив его, он же рече: «Едина ти есть на пользу, а другая не на пользу. Слышах землю плачющюся на двое: едина страна, аки жена некая вдовица, а другая страна, аки некая девица, аки свирель просопе плачевным гласом. Аз же много тех примет пытах, и сего ради надеюся о бозе святем и святых мученик Бориса и Глеба, сродники вашими, аз чаю победы на поганых, а наших много падет».

    Князь же великий то слышав и прослезися. И рече: «Будет, госпо­дине, победа». И рече Волынец: «Не подобает сего, государю, в пол­цех поведати никому же, ,но токмо бога молити и святых его при- зывати».

    И рано утре начаша на кони своя садитися и повеле всякому кре­стом огражатися, то бо есть победа на поганых. В ту же нощь нехто муж имянем Фома Хабычеев, разбойник, поставлен сторожем от великого князя на реце на Чюдо на Михайлово крепкою сторожою от поганых. Сего же уверяя бог и откры ему видение в нощь сию. И виде на высоте облак изряден прииде от востока велик зело. И от полудненыя страны приидоша два уноши светлы зело, имуще в руках своих по мечю остру и ркуще полковником татарским: «Кто вы повеле требити отечество наше? Нам дарова господь стрещи его, начнем сещи их, то ни един от них не избысть». И оттоле человек той верен бысть и целомудр. И наутриа поведа великому князю единому. Он же глагола ему: «Не глаголи сего никому же». Сам же востав и воздев руце на небо и нача плакатися и глаголати: «Господи, вла* дь$ко человеколюбче, молитвами святых мученик Бориса и Глеба помози ми, яко Моисею на Амалика и прадеду нашему великому князю Александру на хвалящагося на римского короля Магнуша, и разорив его отечество. Но поели на ны милостью свою и просвети нас благоутробным своим милосердием. Не предай же-нас, раб своих, на смех поганым, да не порадуются врази наши и да не ркут в стра-


    нах своих: «Где есть бог их, на него же у-поваша»? Помози, господи, православному христьянству, иже имянуют имя твое святое».

    Приспе же праздник сентября 8, начало спасениа нашего, роже­ству святей богородици, св'итающу пятку, восходящу солнцу, и бысть утра мгла. И начаша стязи христьянстии простиратися и трубы мнози трубити. Уже бо русских князей и воевод и всех удалых людей кони укротеша, глас же трубный кождо под своим знаменем, полци же идоша, елико как кому повелеша по поучению. Часу же второму наставшу, начаша трубити ото обоих стран. Татарския же трубы яко онемеша, а русския полки утвердишася. Еще полк с полком не ви* дитца, поне же бо утро велми мгляно. И земля под ними стонет, грозу подает на восток до моря, а на запад 5 до Дуная, поле преги- бающеся, кровавыя реки выступающе из мест тех. Великому же князю преседающе на борзый конь и ездящу по полком глаголющу: «Отци и братия мои, господа ради подвизаитеся, святых ради церк­вей и веры ради христьянския. Сия бо смерть не смерть есть, но живот вечный. Ничто же убо земнаго не помышляйте и не желайте брате земнаго живота, но да венцы увяземся от Христа бога душам нашим».

    Утвердив же полки русския, и сниде с того коня на иной конь и совлече с себя приволоку царьскую и в' ыную облечеся, той же конь даст под Михаила под Ондреевича под Бренка и ту приволоку на него положи, иже бе любим паче меры, и то знамение повеле под ним возити. И под тем знаменем убиен бысть за великого князя. Князь же великий став и воздев руце свои на небо и вложи в недра своя, в'ыим крест живоносиый, на нем же бе воображение страсти господ- ни, в нем же бе древо животное, восплакася горко и рече: «На тебе же надеюся, конечное живоносное древо, крест господень, иже сим образом явися царю Констянтину греческому, и дал еси ему брань сущу на нечестивых и не оскудным образом победи их. И не могуть обрезаннии человеци противу образа твоего стояти. И тако удиви,, господи, милость свою на рабе своем». Се же ему глаголющу, в то­же время привезоша ему книш от преподобнаго игумена Сергея, в ’них же бе написано великому князю и всем русским князем мир
    и благословение и всему православному войску. Князь же великий от преподобнаго .приим писание и прочет и целова посолника его любезно. Тем же писанием, аки бронями некими, вооружився твердо. Еще же даст ему от старца дар посланный, хлебец пречистые бого­матери. Князь же великий сьед хлебец святыя троица: «Пресвятая госпоже богородице, помогай нам молитвами твоего игумена Сер­гея». И. приим конь свой и взем палицу свою железную и подвижеся ис полку вон и восхоте преже сам почати от горести душа за свою обиду. Мнози же князи русския, и воеводы, и богатыри, удержаша его и возбраниша ему: «Не подобает тебе, государю, самому в полку битися. Подобает тебе особе й полку стояти и нас разсмотрити, то пред кем нам явитися. Егда спасет тебя господь, великого государя, й кому случитца смерть или живот, и ты почему разумеешь, кого как чтити и кого како жаловати. Мы же вси готовы есмя головы своя положити за тебя, за ласкова государя, а тобе подобает память творити и в книгах писати памяти деля русских сынов, иже по нас будут, яко же иногда Леонтей Феодору Тирону память сотворити. Аще ли тебе единаго изгубим, то который успех будет нам. И будем яко стада овчие не имущи пастуха, учнем скитатися по пустыням и пришед волцы расхитят ны, и кто может нас собрати. Тебе же госу­дарю подобает спасти себе и ,нас». Князь же великий прослезився и рече: «Братия моя милая, добры ваши речи и не могу отвещати противу вас, известно бо глаголете, но паче спейте, токмо похваляю вас. Вы бо есте блажении раби, но паче «весте и разумейте -мучение святаго мученика Арефы, егда мучен бысть царем Амиритским и Дунасом Жидовином, и по многих муках повеле его царь усекнути, И крепцы его воины и доблии воеводы, един пред единым, спешит на преди посечен быти. И единоумно вси главы своя под меч кланяху, видяху конец живота своего. И един некоторый воевода возбрани «своему войску и рече: «Ведаете, брате, не аз ли у земнаго царя на пиру преже вас чару приймах. А ныне тако же хощу преже вас христову чашу пити и преже вас умрети и венець от рукы христовы принята». И приступив воин главу ему отсече и последи 500 воин усе- ^ени быша. И ныне, братие, кто есть боле мене в русских сынех, но
    аз вам глава, а мне бог глава, вся бо от господа благая прияхом, а злых ли не хощем терпети. На мя бо единого вся си воздвигоша- ся и вижу вас побиваемых, а к тому прочее не терплю, да опщую чашу имам с вами нити и общею смертию им-ам умрети с вами вместе».

    Полци же начаша сступатися. А передовой полк ведет Дмитрей Всеволожь, да Володимер брат его. А с правую руку идет Микула Васильевич с Коломенцы и с ыными со многими. Погании же идут обапол, негде бо им разступитися. Поганых много, а места с них нет. Безбожный же царь выехав с трема с темными князи на место высоко зря человеческаго кровопролития. Уже бо близ себя сходятся. Выеде же печенег ис полку татарского пред всеми, мужеством являяся и хоробруя, подобен есть древнему Голияду. Видев же его Пересвет чернец, любчанин родом, иже бе в полку у Владимера у Всеволожа, и двигся ис полку вон и рече: «Сий человек ищет себе подобна, аз же хощу с ним видетися». И бе на нем шелом архаггелского образа, вооружен бе скимою по повелению игумена Сергея. И рече: «Отци и братия моя, простите мя грешнаго, и брат мои Ослебя моли бога за мя». И напусти на Печенега того и рече: «Игумен Сергей, помози молитвою своею». Он же паки устремися противу ему. Крестьяне же вси воскликнуша: «Господи, помози рабу своему». И ударишася крепко, мало что земля под ними не проторжеся. И спадоша с коней оба на землю и умроша, ни един ни от единаго не отъиде.

    И наставшу третьему часу дни. Видев же се князь великий и рече: «Видите, братия, гости наши ближают нас. Водят промежи собою ловеденую, весели уже быша, и рече: «Братия, руския удалцы, время приближися, а час прииде». Удариша же кождо по коню сво­ему и кликнув: «Боже христьянски, помози нам». И ступишася обои вой и крепко бьющеся, не токмо оружием, но и сами о собя избиваху- ся друг о друга, под конскими ногами умираху, от великие тесноты задыхахуся, яко не мощно бе им вместитися на поле Куликове. Еще бо место тесно межи Доном и Непрядвою. На том бо поле сступи- шася силнии полци вместо, из них же выступаша кровавы 6 зари, от мечнаго сияниа яко молниа блистают. И бысть троскот от копейнаго

    ломлениа и от мечнаго сечениа, не мочно бе зрети грознаго часа смертнаго, во един час в мегновении ока от колка тысяч погибает созданиа божия. Воля божиа совершается. Час же 4 и 5 бьются, не ослабеют христьяне. Уже бо 6-му часу наставшу, божиим попуще­нием и грех ради наших, начаша погании одолевати. Мнози же вел- можи избиени бысть от поганых, удалыя же витязи яко древо дуб­равное скланяхуся на землю. Под шнские „копыта мнози сынове русския сотрошася. Самого же великого князя уязв'иша, он же укло- нився от войска и сниде с коня и с побоища, яко не мощно ему би- тися. Мнози об стязи великого князя подсекоша татарове, но божьею силою не требишася, но паче укрепишася. Се же слышахом от вер- наго самовидца глаголюща. Сей же бе от полку князя Володимера Ондреевича, поведа великому князю видение: «В 6 годину дни над вами небо отверсто, из него же изыде багряна заря и над вами ниско дръжашеся, той же облак исполнен рук человеческых. Кояждо рука держаше венцы, ова потыри, ова проповеди пророческия, а из ыныя же, аки немия иныя дарове различныя. Внегда же наставшу 6-му часу, мнози венци испустишася на русския полки». А погании же от всюду заидоша, оступиша около христьян, зане же оскудеша христь­яне, но все поганыя полки.

    Князь же Володимер Ондреевич не моли победы терпети и рече Дмитрею Волынцю: «Беда, брате велика, что убо ползует наше стоя­ние, то же на смех будет нам, да кому 'будет нам помощи». И рече ему Дмитрей: «Беда, княже, велика, не уже година наша пришла, всяк бо начиная без времени беду себе наносит. Мало еще потерпим до времени подобнаго и умолчим, в он же имам дати воздарие вра­гом нашим. В сии час бога призывайте, осмаго часа ждите, в' он же имать быти благодать божия». Воздвиг руце свои на Небо и рече: «Господи боже отец наших, сотворивый небо >и землю, не дай же нас поработити врагом нашим, ни порадоватися врагу диаволу, но мало показни, а много помилуй». Бедно зрети детем боярским своего полку убиваема, плачющуся и непрестанно рвущеся, аки соколи аки званнии на брак сладкаго вина нити. Волынец же возбраняше им глаголя: «Пождите мало еще, есть бо вам с кем утешитися». И при-

    спе же час осмый, абие дух южны потягну ззади их. Возопи Волы- нець гласом великим князю Володимеру: «Час прииде, а время при- ближися». И паки рече: «Братиа моя и друзи, дерзайте, сила бо свя- таго духа помогает нам». И единомыслено из дубравы выехаша, яко уношенныя соколы, и ударишася на многи стада гусиныя. И стязи крепко направлены грозным воеводою, бяше же отроци, аки лвом, и ударишася на овчия стада. Погании же видевше и крикнувше гла­голюще: «Увы нам, паки Русь умудриша, унши люди с нам,и браша- ся, а доблии все соблюдошася».

    И обратишася погании и даша плеща и побегоша. Сынове же русскиа силою святаго духа бьяхуть их, помощию святых мученик Бориса и Глеба. Бежаша же татарове и глаголюще ельлинскии: «Увы, тобе честный Момаю, высоко вознесеся до небес и до ада сшел еси». Мнози же мертвыя помагаху нам и сек)уще без милости, ни единому от них не избежати, но уже кони их утомшшся. Мамай же видев победу свою и нача призывати боги своя: Перуна, и Соловата, и Мокоша, 'и Раклея, и Гурса, и великаго пособника Бахметя. И не бысть ему -помощи от них ничто же, сила бо святаго духа, аки огнем, пожигаеть их, татарьския полки русскими мечи секут. Момай же ви­дев победу свою и рече своим улусом: «Побегнем, брате, и ничто же добра не имам, но токмо головы унесем свои». И абие побеже с че- тырма мужи. Мнози же христьяне за ним гонишася, но не одолеша, кони бо их потомишася, и гонивше вовратишася. И обретоша трупия мертвых об он пол реки Непрядвы, иде же бе непроходно полком русским.

    Сия убо победа есть от святых мученик Бориса и Глеба, о них же провиде Фома разбойник, егда стоял на стороже. Неции же всех догониша и возращахуся кождо под свое знамя.

    Князь же Володимер Ондреевич ста на костех татарских под черным знамянем и не обрете брата своего великого князя Дмитрея Ивановича в полку, токмо едины князи литовския. И повеле трубити собранною трубою, и пожда час, не обрете брата, своего великого князя, нача плакатися и кричати, и по полком ездити, и не обрете брата своего. И глагола: «Братия моя, кто виде или кто слыша своего
    пастыря? То перво поражен пастырь, и овца разыдутся». И рекоша князи литовския: «Мы мним, яко жив есть но уязвен вел ми, егда в трупе мертвых будет». А иной рече: «Аз пятого часа видех его крепко бьющеся с четырма татарины, но нужно бе ему велми». Юрьевской же уноша, некто Степан Новосилской: «Аз видех его пред самим твоим приходом, пеша идуща с побоища, но уязвленна велми, того бо деля не дах ему коня, гоним есми трема татарины, по милости божии, едва от них спасохся, а его есми соблюл». И рече князь Воло- димер Ондреевич: «Да известно ли еси видел его. Имите ми, брате, веру; аще кто обрящет брата моего, то поистинне боле у нас будет». Рачителнии же отроцы разсунушася по побоищу по великому. Овии же наехаша Михаила Александровича Бренка и чаяша его великим князем, инии же наехаша князя Федора Семеновича Белозерского, и чаяше его великим князем, зане же приличен бяше. Некии же воини, великии витязи, уклонишася на десную страну в дубраву, единому имя Сабур, а другому Григорей Холопищев, родом же оба костромичи. И мало выехаша с побоища, наехаша великого князя бита велми и отдыхающа под древом березою. И видевше его скочи- ша с коней и поклонишася ему. Сабур же скоро возратися ко князю Володимеру Ондреевичю и поведа ему, яко князь великий добр, здоров и царствует в веки. Вси же князи и воеводы наехавше скоро снидоша с коней и поклонишася ему, глаголюще: «Радуйся, о вседра- шй наш княже, вторый Александр и Ярослав новый, победитель врагом нашим. Сия победа честь тебе, нашему государю, подобает». Князь же великий едва с нужею проглагола: «Поведайте ми победу сию». Рече же ему князь Володимер Ондреевич: «По милости божии и пречистой его матери и молитвами сродник наших Бориса и Глеба и Петра московского святителя и игумена Сергея и всех святых мо­литвами, врази наши побеждени суть, а мы спасохомся». Князь же великий, то слышав, воста и рече: «Сий день, иже сотвори господь, возрадуемся и возвеселимся в онь, сий день веселитеся людие», И рече: «Велий господь и чюдна дела твоя, ни едино же есть слово доволно к похвалению чюдес твоих. Вечер водворится плачь, а заутра радость». И рече: «Хвалю тя, господи боже мой, и почитаю

    имя твое святое, яко не дал еси нас в поругание врагом нашим и не дал еси нас в похвалу иному языку, иже нам умыслиша и над ними збышася». И рече: «Суди, господи, по правде моей, да скончается злоба грешных, аз же в веки уповаю на тя».

    И приведоша ему конь кроток и всед на него, в'ыеха на побоище и виде многое множество битых, войско свое, а поганых вчетверо того избито. И обратися к Дмитрею Волынцу и рече: «Воистинну много­разумен еси человек и неложна примета твоя, подобает ти всегда воеводствовати». И нача з братом своим и со оставшими князи езди- ти по побоищу, радостныя слезы испущающе, и наехаша на место, на нем же лежит 15 князей белозерских, убитых вкупе, толми напрасно бьющеся, един единаго ради умре. И близ т*у лежит убит Микула Васильевич, над ними же став государь над любезными рабы своими, нача плакатися и рече: «Братия моя милая, князи русския, аще есте дерзновение получили от бога и молитеся о нас, вем бо яко слушает вас бог». И паки на иное место приехал и наехал любовника своего Михаила Ондреевича Бренка и близ его лежит Семен Мелик, твер­дый страж, и близ его лежит Тимофей Волуевич. Над ними же став князь великий плакася и рече: «Братиа моя милая, моего деля образа Михайло убен еси, кто бо таков раб моги государю служити, яко мене ради на смерть сам поехал, воистинну древнему подобился еси Авису, иже ис полку Дарьева выехал». И паки рече Мелику: «Креп­кий мои стражу, твоею стражею крепко пасомы есмя». Прииде же на иное место, обретоша Пересвета чернца и близ его лежаща нарочи­того багатыря Григорья Капустина. И рече князь великий: «Братия, видите ли своего чиноначалника? Той бо победи подобна себе, от него же было пити многим людем горкую чашу». И став на месте своем и повеле собранною трубою трубити. Храбрыя же доволно испыта оружия своя, о сыны измаилтеския, со всех стран грядуще, аки соколи слетаются под трубный глас, весели ликующе, ови бого- родичныя стихи поюще и мученичны подобныя, ови крестныя.

    Собранным же всем людем, князь же великий ста на костех та­тарских и рече: «Считайтеся, братия, колких у нас воевод нет и кол­ких молодых людей». Говорит Михайло Александрович московской.

    боярин: «Нет, государь, у нас 40 бояринов московских, да 30 бояри- нов серпоховских, да 30 панов литовских, да 22 бояринов переслав- ских, да 20 бояринов костромских, да 30 бояринов володимерских, да 50 бояринов суздалских, да 40 бояринов .муромских, да 34 боя­ринов ростовских, да 23 бояринов дмитровских, да 60 бояринов мо­жайских, да 30 бояринов звенигородцких, да 15 бояринов углецких. А изгибло у нас, государь, дружины, посечено от безбожнаго царя Момая — полтретья ста тысяч, а осталося у (нас толко пятьдесят тысяч. Князь же великий Дмитрей Иванович ста посреди их плакася и радуяся, глаголаше: «Братия моя милая, князи русския и бояре местные, сынове христьянстии. Подобает вам тако служити, а мне вас по достоянию хвалити. Внегда упасет мя господь, буду на своем столе на великом княжении, и то по достоянию учну вас жаловати, ныне же кождо своя управите да похороним кождо ближнего своего, да не будет во снедь зверем 7 христьянская телеса». Князь же вели­кий стоя за Доном, донде же розобраша христьянская телеса с нече­стивыми, да не истребятся праведныя с нечестивыми. Христьян бо похорониша, сколко успеша, а нечестивыя повержени быша зверем на снедение.

    Князь же великий Дмитрей Иванович возратися оттуду в богохра- пимый град Москву во свою отчину с победою великою, одолев рат­ных, победив враги своя, и мнозии вой его возратишася, яко обрета- юще корысть многу. Поведаша же великому князю Дмитрею Ивано­вичю, что князь Олег рязански посылал Момаю на помощь свою силу, а сам на реках мосты переметал. А хто поедет з Донского побо­ища сквозе его отчину Рязанскою землю, и тех велел имати и гра- бити. Князь же великий Дмитрей Иванович хоте противу на князя Олга послати свою рать, и се внезапу приехаша к нему бояре резан- ские и поведаша, что князь Олег повергл свою землю Резанскую, а сам побеже, и со княгинею и з детми и з бояры. И молиша его много о сем, дабы на них рати не послал, а сами ему биша челом и урядив- шеся у него. Великий же князь Дмитрей Иванович приим челобитье их, рати на них не посла, а на рязанском княжении посади наместни­ки своя.

    Тогда же Момай не во мнозе убежа и прибежа в землю свою, не во мнозе дружине, видя себе побежена и посрамлена и поруганна, и паки гневашеся и яряся зело. И собраша остаточную свою силу, еще восхоте 'изгоном итти на Русь. И сице ему умыслившу, и се прииде к нему весть, что идет на него некий царь со востока именем Такта- мыш из Синие Орды. Мамай же уготова на нь рать, и с тою ратью готовою поиде противу ему. И стретошася на Калках и бысть им бой, и царь Тактамыш победи Момая и прогна его. Мамаевы же князи сшедше с коней своих и биша челом царю Тактамышу и даша ему правду по своей 'вере и яшася за него, а Момая -оставита поруганна. Момай же то видев и скоро побежа с своими единомысленики. Царь же Тактамыш посла за ним в погоню воя своя, Момай же побежа перед Тактамышевыми гонители и прибеже близ города Кафы, и со- слася с ними по докончанию и по опасу, дабы его приняли на избав­ление, донде же избудет от всех гонящих его. И повелеша ему. И прибеже Момай в Кафу со множеством имениа, злата и сребра. Кафинцы же свещашася и сотвориша над ним облесть, и ту от них убьен бысть, и тако конец безбожному Момаю. А сам царь шед взя орду Момаеву, и царици его, и казны его, и улусы все пойма, и бога- тество Момаево раздели дружине своей. И отпусти послы на Русь к великому князю Дмитрею Ивановичю и ко всем князем русским, поведа им свои приход, как сел на царстве и победил спорника сво­его и их врага Момая, а сам седе в Волжьском царстве. Князи же русския посла его отпустиша с честию и з дары, а сами на весну ту за ними послаша в Орду ко царю коиждо своих киличеев со многими дары.

    ПРИМЕЧАНИЯ К ЛЕТОПИСНОЙ РЕДАКЦИИ СКАЗАНИЯ О МАМАЕВОМ ПОБОИЩЕ

    1 В рукописи воинско.

    2 В рукописи милости.

    3 В рукописи з запади.

    4 В рукописи порапотает.

    5 В рукописи на зад.

    6 В рукописи крававы.

    7 В рукописи сверем.


    кл^лни е о мл млев ом

    Подпись: с0Б0ИЦ!е

    рлспрострлненнла

    рсдлкдия

    По списку Государственной Публичной библиотеки имени М. Е. Салтыкова-Щедрина в Ленинграде (собрание Погодина, № 1414)

    Подготовил к печати Л. А. Дмитриев


    В лето 6889. Сказание о Донском бою- II охвала великому князю Дмитрию Ивановичю и брату его, князю Володимеру Андреевичу

    ощем, братие, начата повесть1 новыа победи, како случися православным Христианом на Дону с безбожными агаряны. Како възвысися род христианьский, поганых уничижение, посрами их суровство2, яко же иногда Гедеоном на мадиамы, православным Моисеом на фараона. 3 И ныне нам подобает воздати4 величьствиа божиа: како сътвори волю боящихся его, како способьствуа великому князю Дмитрию Ивановичу володимерскому над безбожныами татари.

    Попущением божием от наважениа диаволя въздвижеся цар от восточныа страны именем Мамай, елиньскою верою, -идоложрець и иконоборець, злый христианьскый укоритель. И внииде в сердце его пострекатель диаволь, како всегда напасть деет христианьству. Научи его, како разорити православную веру и осквернити святыа церкви и всему христианьству потреблену быти, яко да не славится имя свя­тое господне в людех его. Господь же елико хощет, то и творит.

    Он же, безбожный цар, нача временем диаволим поносими быти, и прьвому отступнику царю Батыю 5и новому6 Улиану възревновав.

    И начат испытати от старых елень: камо той безбожный цар Батый пленил землю Рускую. Сиа вся случися ему от них, паки сказаша ему все: како пленил Батиев'ь Киев, Вълодимер и всю Русь, Словень- скую землю, великого князя Юриа Всеволодича убил, и иных многых православных князей убил, и святыа манастыри многиа оскврьнил, вселенскую церковь златоверхую разграбил. Ослепи очима, того не разумия: се господу годе бысть, тако и бысть, яко же в они дни Иерусалимь пленен бысть Навходомнасором царем вавилонскым и Титом римскым маловеру. А не до конца прогневается господь, ни в векы враждует.

    Слышав же то, безбожный цар от своих агарянь, нача подвижен быти диаволом, и непрестанно ратуа на христианьство. Алпаутом и князем и воеводам нача глаголати, ко приступником своим, яко: «Аз не хощу тако сътворити, како Батый. Да егда дойдем 7 до Руси, убью князя их, и которыа его городи красный довлеет нам тут сидети и ведаем, и владети Русию, и тихо и безмятежно поживем». А не веда того, яко господня рука высока есть.

    По малех же днех и по глаголех сих перевезеся великую реку Волгу со всею силою, и иные же многие орды к себе съвокупи, гла­гола имя, яко «обогатеем рускым златом». И пойде на Русь, яко лев ревы пыхаа, яко .неутолимаа ехидна. Дойде же усть рекы Воронежи 8 и распусти силу свою, заповеда всем улусом своим, яко: «Ни един ни пашь хлеба — и будете готовы на руские хлебы».

    Слышав же то князь Олег рязанскый, яко цар Мамай кочюет на Броду, и хощет ити на Русь, на великого князя Дмитреа Ивановича московскаго, и посла Олег резанскый посла своего к царю Мамаю безбожному с великою честию, з дары многыми и ярлыки9 свои испи­сав к нему сицем образом: «Въсточному царю, вольному царю Ма­маю. Твой посажник и присяжник Олег рязанскый многа тя молит 10. Слышах, господине,— хощеши ити на Русь на великого князя Дмит­реа Ивановича московскаго, огрозитися ему. Ныне же весь, госпо­дине царю, приспе время твое: злата и богатества много, а князь великий Дмитрей — человек христиан. Егда услышит имя ярости твоеа, то, царю, отбежыт князь великый Дмитрей московьскый
    в дальныа островы, любо вь Великий Новгород, или на Двину, а то многое богатство московское зсе в твоей руце будет и твоему вели­кому войску в потребу. У мене же, у раба твоего, Ольга рязанскаго, дръжава твоа, царю, да пощадит. Аз бо ти вельми устрашу Русь и велика князя Дмитреа Ивановича. Еще, царю, молю тя: яко оба еси 11 раби твои, но 12 яз велику обиду приах от того князя Дмитреа. Но еще, царю, не то едино: егда обидим, твоим царскым именем погрози 13 же ему — он же о том не рядит. Еще же и град мой и Коломну за себе възграбил. И о том о всем, царю, молю тя!»

    А другаго же вестника посла скоро к великому и умному и веле­речивому Ольгирду литовскому. А посла же явльшуся аки младому детищу. Писа же к нему писание сице послание: «Мудрому и пре­мудрому в человецех, Ольгирду литовскому, князю и кралю милости­вому и честну, многым землям государя, Олег резанскый радоватися пишу! Вем бо, яко издалеча мысль есть московьскаго Дмитреа изго­ните, а Москвою владети. Ныне же нам приспе время. Аще есть ве­домо твоей милости, аще ли ни, то аз ты възвещаю: цар бо великий и- сильний, царемь цар грозный Мамай, идет на него и на его землю. И ты ныне приложися к нему. Тобе даст Москву, да иных ближных городов. А мне Коломну и иные близь мене: Володимер и Муром. А яз дары ему послал, и еще ты ему пошли своего посланника и кацые имаеши дари. Пиши к нему книги и елико сам весы паче мене».

    Ольгырд же слышал се рад бысть вельми и фвали другу своему ловелику. Рече предстоащим паном пред ним, рече Ольгирд паном: «Мылии мои in велиции Панове, слышите великую и крепкую любовь милаго моего друга великаго князя Ольга рязанскаго, видите, яко един Ольг не хощет владети Москвою, но и мне, другу своему поведа: да аз с 14 ним владети имам Москвою». Яко безумный, не ведуще 15, что глаголаше. Паны же стоаше прокликнуша и реша к нему: «Подо­бает государю милостивому владети Москвою, а сёго гусаря Дмит­реа изгоните, а все гради его себе разделите. Злато же и сребро и все узорочие Московские земли предайте великому князю Мамаю. А рука ваша безмятежна, царствовати им.ат». Слышав же Ольгирдь сиа словеса от ианов своих рад бысть зело и рече им'а: «Много вам

    8    Повести о Куликовской битве
    отечествиа и имениа имам даровати в земли Московстей». И оны же падше поклонишася ему. И паки же посла почтив честию великою и дав ему дары многы и отпусти его и 16 рече ему17. «Рци милому другу моему, великому князю Ольгу резаньскому — ныне же, друже, нарицаю тя господином единой земле Резанстей, и по малых днех будем государи в своей земле Московстей и тамо видети тя имамь, яко брато любезно. Землю же Московьскую под нашу дръжаву раз­делим, сами же радостно и безмятежно царствовати имам».

    О горе безумным сим властелем, яко не разумеющи писаниа, яже рече в книзе псаломстей: «Въскую шаташася языци и без ума поучишася тщетный царие и князи, кому же господь бог хощет, тому и поручит царство».

    Ольгырд посла ki Мамаю.

    По сем, князь Ольгирд литовъский скоро отрядыв послы свой именем Бартяша, человека родом в земли Четскыа, мужа мудра. И посла его скоро и дав ему дары безчислены, и многи, и драгии зело. И книги посла к нему: «Великому и грозному царю всесветлому Мамаю! Ольгирд, литовский князь, про твою милость присяжник твой, много тя молит. Слышах, господине, яко хощеши казнить своего улусника, князя Дмитреа. Того ради молю тя, царю, яко велику беду сътвори твоему улуснику, Ольгу рязанскому, а мне тако же пакости деет. Молим тя -оба, да приидет дръжава твоа царствиа твоего, да отроки видят смотрение нашей грубости».

    Все же сиа глаголаху лестию на великого князя, а рекоша себе оба смеющися: «Егда слышит Дмитрий имеа нашу присягу к нему, то отбежит в Великий Новгород или на Двину, а мы сядем на Москве и на Коломне. Да егда же цар приидет 18 и мы ему все злато и сребро, все узорочие Московъские земли царю изнесем и срящем его яко дары пред ним положим. Се же -цар възвратйтся, а мы княжение московьские розделим — ово к Вильне, ово к Рязани, а цар нам ярлыкы подает, нам и родом нашим по нас». Не ведаху 19 бо, что глаголаху, яко несмышлении и младие деты, яко не ведуще силы божиа и владычня смотрениа. Поистинне бо рече: «Аще кто дръжит- ся добродетели — не может быти без многих20 враг»

    Князь же великий Дмитрей Иванович образ нося смиреномудрыа, и смирень выс.окых ища, а не чюа бывших сих ни единого съвета, еже съвещаша ближнии его о нем. О таковых бо пророк рече: «Да не смысли суседу своему зла, да не тебе постигнет кончина». Давид же ясно глагола в книзе псаломстей: «Ров изры, ископа яму, после 21 же сам впаде в ню».

    Мамай цар приемлет послание их и чаа области от них по словесех

    Приидоша книги от Ольгирда литовскаго и Ольга рязанского к безбожному Мамаю и дары ему от них вдаша, и писание трекля­тых. И възре цар в писание. И бы в собе чааше облести пышимых сице, и нача глаголати с темными своими князи.. И рече цар: «Разу­мею, яко от них писание облесть есть. Слышите, како оставшим им Дмитриа и обратитися имь противу своеа веры?» И они же разу- меша, яко истинно, рекаша к царю: «Ты, царю, в >векий царствуеши; и мы разумеем, яко не льсти. Они же боятся имени твоего грозна.гоу а сий Дмитрей московскый пред ними приступи и обиду'им сътвори». Цар же к ним рече: «Аз мних, яко в едином съвокуплении будут на мя, ныне же разнество ееликое межу има. Имамь бо присно'на Руси быти». И тех пословей чествовав, отпусти их на Русь и писа писание им22 сице: «Ольгирду литовскому и Ольгу рязанскому! Елико писасте ко мне, на дарех вашых хвалю вам. Елико хощете вътчины руские — тем дарую вас, но токму присягу имейте ко мне, и ньгне срящете мя с своими силами елико где успеете, да одолеете своему недругу23. А мне ваша сила в пособие не надобна. Аще бы хотел своею силою, то бы древние Иерусалим пленил, яко же халдейский цар, и на вътчине вашей вас рядил. Но моим именем, а вашею ру­кою распужен будет Дмитрей, князь московский, да огрозится имя ваше в странах ваших. Мне бо достоить победита достойна себе и довлети царскаа честь. Сице тако князем своим рцыте».

    Послы же их возвратишася24 к ним, сказаша, яко: «Царздрав:-
    ствует вам и захвали вам по велику». И они же ходоумни быша и възрадовашася о съетном съвету, а кый не ведый бога: кому же хощет дает власть.

    Не вем, что нарече? Аще ли быша врази себе, то о собе бы брань сътворилы собе. Ныне ж едина вера, едино крещение, а ко безбож­ному приложилися, вкупе гонити хотят православную веру.

    По сем же Ольгирд литовский нача въщошати посла своего Баутяша

    И рече Ольгирд послу своему: «Вем тя, яко же муж еси тверд разумом, войское же приправление все знаеши и много царств обычно ты есть. Каковь есть великий цар Мамай? Мню, яко страшно его вельмие есть видети, и воиньство его крепко и много зело?»

    Барътяш же к нему рече: «Милостивый государу мой! Аще ми повелиши, вся ти о нем повем истинно. Цар, господине, Мамай и възрастом средней человек, а разумом, господине, не вельми тверд, в речи не памятлив, но город вельми. И воинства же его без числа множество, но яко25 овцы без пастыря, гордостию превъзнесении. Аще ли, господине, устрябитца противу има Дмитрей, князь москов- скый, и мню, господине, яко распудит их». Ольгирд же, слышав слово то, напрасно вскочи от места своего и прием в руце, сердытуа, меч свой, и хотя убити Бартяша, посла своего, и рече: «Како смеещи, псе, такие словеса глаголати против такого 'великого государя? Сему не может весь свет противу постояти!»

    Панове же его скоро сунувшыся и удръжаша Ольгирда и рече ему: «Предстани, господине!» Бартяш же отвращшися от него и рече: «Что сердъствуешь? .Яко въпрошал мя есть о нем, и аз ти всю истин- ву рекох!» Мнози же панове ужаснувшися сердцем, слышав же о Мамае, еже рече Бартяш о нем. Ольгирд же сердцем желаакМамаю.. А Олег тако же. О таковых убо писа божественный Лука евангелист в апостолъскых дианий, рече: «Жестоковыи и не обрезание, и серд- демь и ушеси вы убо противистеся духу святому каменосердие и
    коснуся умом». О сих же есть речено в книзе пророчьстей, яко «отсе- кошася от своеа масличны и присадишася к пустыней зело лозе горцей, неплодней».

    Олег же нача поспешати и посылати послы ю Мамаевы, яко: «Подвизайся скорее к земли Рустей!» О таковых убо пророк рече: «О неразсужениа путь бо злых не спешится, но събирается. Правых же путь опщуется». Ныне же нареку сего Ольга26 втораго Свято- полка.

    Приидоша же вестници възвестиша великому князю, яко цар Мамай идет на Русь ратию

    Слышав же то князь великий Дмитрей Иванович, яко идет на него безбожный цар Мамай с многыми силами неуклонима яряся27 на христову веру, ревнуа безглавному Батыю. Князь великий Дмит- рей Иванович опечалився вельми о безбожных нахождении и, въстав’, иде пред икону и нача молитися: «Аще, господи, смею моли­тися, смиреный раб28 твой, простир уныниа моа. На тя, господи,, възвергу печаль свою, ты бо сведитель, владыко, не сътвори, господи, нам, яко же отцем нашим, яко же наведе на град нашь злаго Батыа. А еще бо тому страху и трепету в нас сущу. Ныне, господи великий, не до конца прогневается! Вем бо, господи, яко мене ради хощеши изстребити землю сию, аз бо, пред тобою еъгреших паче всех чело­век, и сътвори ми, господи, яко Езекею, укроти, господи, сердце свире­пому сему Мамаю!» Въздвигся и рече: «На господа уповах и не из­немогу! 29»

    И шед в ложници своеа, скоро посла по брата своего, князя Воло- димера Андреевича, а он же бы в области своей в Боровске, и по вся воеводы своя местныа. Князь же Володимер Андреевич прииде на Москву скоро. Князь же великий видев брата своего, князя Володимера, и прослезися скоро, и взем его за руку, иде с ним в комнату, наедине рече ему: «Слыша ли есте, брате, приходящую скорбь на нас от нахожениа поганых?» Отвещав же князь Володи- мерь великому князю, рече: «Ты глава есть всем 30 главам и государ

    вс-еа земли Рускиа. Како есть обдръжим великою печалию о сем? Яко же воля божиа есть, тако да будет! Подобно есть, государ, всем главам нашим любезно под мечь умрети за веру христову и за святыа церкви и за тя31, добраго государя, нижли намь работати под рукою злочестиваго сего Мамая, лучше есть государ нам поче­стью смерть приати, нежели ср'амотень живот видети!» Князь же великйй Дмитрей Иванович въстав, и въздевь рукы свои, рече: «Хва­лю тя, владыко мой, господи Исусе Христе, яко брату моему в сердце положил есть умрети имени твоего ради!» И ем за руку брата своего князя Володимера Андреевича: «Златопомазанная главо, ре- кох ти, брате, искуш.аа сердце твое!» И паки: «Глаголи тако же в людех, да утвердится у них сердце на подвиг спасениа». И въстав князь великий Дмитрей Иванович, поим брата своего, князя Володи­мера Адреевича: «Пойдем, брате, ко преосвященному митрополиту Кнприану»:

    И, пришед, рече: «Веси ли, отче, нашу настоящую беду сию, яко безбожный цар Мамай идет на ны неукротимым образом от ярости?» Преосвященный же митрополит рече великому князю Дмитрию Ивановичу: «Повеж ми, господине сыну, неисправиши ли ся в чём пред ним?» И рече князь великий Дмитрей Иванович: «Исправи- хомся, господине отче, и до велика все по отец наших преданию, но еще же и паче въздахом ему». Преосвященный же митрополит рече великому князю:- «Видиши ли, господине, попущением божием и наших ради съгрешений идет .плените землю нашу, но вам подобает, православным царем, тех нечестивых дарми утолити четверицекь Аще того ради не смирится, то господь смирит его. Господь же гор­дым супротивляется, а смиренным же благодат дает. Тако же случи- ся великому Василию в Кесарии: злый преступник Улиань, иди на персы, хотя разорите град его, он же помолися богу с всеми Христи­аны и събраша злата много, дабы отступника утолити. И он же пакы възярився, и господь же посла воина своего Меркуриа, и он же уби гонителя невидимо. Ныне же, сыне, възми злата много, еже имаши, и пошли противу его, ноипаче исправися ему». Князь же великий со братом своим нде от архиепископа в горницу свою.

    О послании к Мамаеви от великого князя з дармии

    И потом князь великий нача избирати от двора своего от юных отроков. Избраша юношу довольна суща умом, именем Захарию Тютчева. И вдав ему два толмача, умеющих языку елинскому, и злата много посла с ним к царю. Захариа же доиде земли Рязанскиа, и слышав Захариа, яко Олег резанскый и Ольгирд литовский при­ложилися Мамаю. Захариа же посла тайно к великому князю и ркуще: «Ольгирд литовьскый и Олег резанскый приложилися к Ма­маю».

    Князь же великий слышав то, и нача сердцем двизатися, и абие ярости наполнися, и став нача молитися: «Господи боже мой, на тя надеюся правду любящего. Аще бы ми враг пакость деял, то подо­бает противу его тръпети, яко же искорены враг есть роду христиан­скому, сии же-друз и мои искрении тако на мя умыслиша. Судие, господи, межу има .и мною. Аз же ни единому има ничто же сътворих зла, развие чести и даров от них приях и их тако32 же дарова. Но суди, господи, по правде моей, да скончается злоба грешнаго!»

    И въстав же князь великий, и пакы поим брата своего князя Володимера, иде второе ко преосвященному митрополиту и позеда ему, како Ольгирд литовскый и Олег резанскый съвъкупилися с Мамаем. Преосвященный33 же митрополит рече ему: «Сам веси паки, господине, князь же великий, кою обиду сътворил еси им?» Князь же великий прослезився, рече: «Аз, отче, пред богом грешен есм и пред человекы, а к ним ны единыа черты по отец своих закону не преступих. Веси бо сам, отче, яко доволен есми своими отоки 34, а им никоеа же обиди не сътвори. Не вем, что ради умножишася сту- жающи ми?» Преосвященный же митрополит рече великому князю: «Просветися веселием, господине княже великый, сыну мой: чтыши и разумееши закон божий: елико творяй в правду, да не подвижут- ся человеци. Праведен господь и правду възлюби. Несть бо иного .помощника развие господа. Инде глаголи: «Обыйдоша мя пси мнози и одръжаша мя. Суетно и тщетно поучаются, но яко господь помощ­
    ник призови мя в печали своей и избавлю тя и ты мя прославишы». Глаголи бо инде: «Обышедшы обыдоша мя, именем господним про- тивляхся им». Аще ли, господине, человека бог хранит, то не может его губити весь мир. И укрой ти его от зла господь праведен и правду възлюби. И по правде твоей будет ти помощник, а от всевидящаго ока владычня и от крепкыа рукы его где может укрепитися и избыти?»

    О избрании3* на сторожу

    Князь же великий Дмитрей Иванович с братом своим, с князем Володимером Андреевичем, и с всеми рускыми князьми избраша думу, яко стража изготовиша тверду. Избраша отроцы тверды от вельмож и разумный храбрый зело ради: Иоана Ржевского, Иакова Андреевича Усатаго, Василиа Тупика. И посла их на сторожу и с ними многых витезей, и поведаша им: с всяким усердиемь добыто язык и повеле им ихати близь Орды и до Быстрыа Сосны.

    Потом36 же князь великий повеле грамоты розослати по всем градом и повеле им быть готовым на брань з безбожными агаряны. И сниматися всем на Коломне, на Успение святыа богородицы.

    А те же стражи в поле замедлеща.

    О второй стражи

    Пакы же князь великий з братом своим и з бояры умысли посла- ти вторую сторожу и заповеда им възратитися въскоре. Посла Кли- ментиа Поля, Ивана Свяслова, да Григориа Судока и иных много с ними. И они же сретоша и Василиа Тупика близь ешо Оки, ведущи язык к великому князю. Язык же поведа великому князю, яко не ложно идет цар Мамай на Русь и како обаслася и съвъкупися с ним Ольгирдь литовскый и Олег рязанскый, но не спешит, бо цар осены ждеть.

    Князь же великий изслышав то слово и нача молитися: «Вла­дыко, господи Исусе Христе, сыне безначальнаго отца, съшедшый с небес в плоти от пречистыа девы Мария нашего ради спасения, и избаелей нас от работы вражиа. И ныне, владыко пресвятый, призри на смирение наше и смири, господи, сердце окаяаннаго сего Мамаа. И низложи 37, господи, всем злапомышляющым на святую веру твою!» И пакы рече: «Пришол ли будет Захариа с златом к царю в Орду? Что отвеща ему цар?»

    О тгрихожении Захарану Тютчеву в Орду38

    Захариа же пришед в Орду, и поемше его темнии князи и поста­вите его пред царем Мамаем. Захариа же повеле все злато, послан­ное великым княземь, пред царем положити. И рече Захариа: «Госу- дар наш, князь великий Дмитрей Иванович всеа Руси, в отечестве своем здравствует и твоего государьского здравиа приела мя въепро- сити и сие злато приела царекыа ради почести». Видев же цар много злата и возъярився, ноипаче сполнися гордости. И сверг башмак от правыа ногы и рече Захарии цар: «Дарую ти от великыа славы моея39, пришедши облобызаай от ногу40 моеа отпадшыа, таковаа есть наша царскаа почесть, аще ли кого хотим жало-ваем». Яко же ему повелеша, Захариа же падши у ногы цареви и преложися к ней. И вельми подивися цар красоте и мудрым ответом Захариином. И рече цар Захарие: «Что есть умысли Дмитр, ратай мой, яко приела ми злато сие, яко мняше собе мене подобна?» И повеле злато коза- ком узяти и ркущи им: «Възмете злато, да купите себе плети на коне!» И рече цар Мамай: «Злато твое, Дмитре, и сребро все будет в руку моею и землю твою разделю служащим мне верою, а самого тя представлю стадо пасти из верблюжие!» Захариа же исполнися ярости и рече царю: «Что глаголеши сие таковому великому госу­дарю! Бог елико хощет, то и сътворит, а не яко же ты хощеши!» Предстоащи же ту князи темнии, выхватывшы ножи, хотяху Заха­рию зарезати, глаголащи: «Тауз кали так — что говориши сие!»

    Цар же Мамай посмеявся, не повеле Захарии ни едином пръстом двигнути. И рече цар Захарии: «За красоту твою и за премудрость не повелех тя погубити!» И пакы рече цар: «Възвести ми, Захарие, многолетен ли Дмитр, ратай мой? Аще ли млад, то помилую его мла­дости его ради и възму его в двор свой, да накажется обычая моего царскаго, а там иного князя посажду». Захария же рече: «О, царюг высок есть, и силен и милостив бог христианскый!»

    И пакы рече цар к нему: «Любим еси, Захариа, мне и подобен еси царствию моему всегда предстояти, служи мне, Захариа. Сътвору тя властеля в Руси и будеши подобен Дмитрию, ему же ты ныне служиши!» И отвещав же Захариа к царю, а помысли в сердцы своем лестию глаголати к царю, и рече Захариа: «О, царю, не подо­бает послу не доверша речей полных, к иному государю отбежать, Аще ли, царю, сие хощеши мине помиловатй и сътвори мя слугою собе, и ты, царю, повели ми книгы вдати посольныа, и аз шед отдам великому князю Дмитрию Ивановичу, и посольство свое свершу, да будет род мой почтен людми. И аз, царю, и тобе верен буду, что не солгася пръвому государю. И шед, тамо целование с себе сложу и пакы к тобе възвращуся, царю. Лутши ест царю зле работати, нежели князю благу служити». И сиа словеса глагола Захариа обле- стию, помышляющи, како бы избыти от рукы царевы, а великому князю от царей истину поведати хотя. Цар же, слышав сия словеса от Захарии, рад бысть и повеле скоро послание писати к великому князю. И отряди цар с Зохариею 41 четыре князи честнии и любимые царемь Мамаем. Пръваго князя Козыб.аем зовут, любимый42 постел- ник царев, вторый — Урай, лучей дьяк царев, третий—Агиш, коню- шей царев, 4 — Сюидюк, ключник царевь и с ними татар мелкых 50 человек.

    Захариа же тайно ходячи молишися, ркущи: «Мати божиа пречи- стаа, помяни милостивому смиреннаго раба твоего, государя нашего великого князя Дмитреа Ивановича, царице, помилуй! Да не раз- мыслыл бы цар послати тех окаанных с мною на Русь!» Цар же повеле скоро писати грамоты к великому князю сицеву: «От восточ наго и грознаго царя, от болыииа Орды, от широкых поль, от силь-

    ных татар цар царем Мамай и многым ордам государ. Рука моя многыми царствы обладает и десница моа на многых царствах обле­жит. Ратаю нашему Мите московскому. Ведомо есть ти, яко улу­сами43 нашими обладаеш, а нашему царству пришод не поклони- шися, да есть ти ведомо будет: днесь рука моа хощет тя казнити. Аще ли есть млад, то прииди к мне и поклониши мы ся, да помилую тя и в твое место пошлю царствовати. Аще ли сего не сътвориши, въскоре все гради твоа имам разорите и огню предати и самого тя велицей казни предам!» И отпусти их скоро на Русь. И отпустив цар Захарию рече: «Възвратися ко мне и вскоре!» И повеле его проводите честно.

    И егда лриближися Захариа близь Оки реки и 4 татарины с ним, и вси, иже 44 царь посла на Русь своих татар, и посла Захария тайно к великому князю вестника, чтобы послал въстречю ему. А татаром Захариа рече: «Уже вас почестно въстретят от великого князя!» Князь же великий скоро отряди в стретение Захариино 300 человек голов двора своего. Сретоша 45 Захарию на сей стороне Оки реки. Захариа же повеле фатати татар и вязати. Татарове же въпиющи и глаголащы: «О, прелестил есть нас Захариа!» Захария же взем грамоту цареву, посланную к великому князю, предирав на двое И, выбрав худъчего татарина, вдав ему раздранную цареву грамоту и рече Захариа татарину тому: «Възвратися ты един и рцы безумно­му цару своему, яко не обретох в человецех безумие твое, а грамоту твоего безумиа пред светлый очи государя своего великого князя не принесох, и прочтох аз сам ю и, видев безумие твое, посмеявся!» И се рече, отпусти татарина ко цару. И приидоша татарин к царю и възвести вся бывшаа и грамоту ему вда предрану. Цар же скоро въскочи нача сердитися прелъсти Захариа. И повеле неуклонно под- визатися воинству своему на Русь.

    Захария же прииде во славный град Москву и челом удари своему государю великому князю Дмитрию Ивановичу, и всех татар связа- ных приведоша, и перед великым князем поставиша их. Князь же великий радостен бысть вельми и подивися великому разуму Заха- риину. Захариа же поведа великому князю все прилучившаяся ему
    в Орде, яко же вопреди писахом. И сътвори князь великий пир радо­стен и многыми дарми почти Захарию.

    На утрия же Захариа пришед к великому князю и рече Захариа: «Государь, князь великий, скоро посылаа грамоты по всем градом и повели воинству своему скоро збиратися, яко цар Мамай скоро идет». Князь же великий, слышав неложное возстание безбожнаго, и пача радоватися наипаче и тешася о бозе, и укрепляа брата своего князя Володимера Андреевича и всех князей рускых. И рече им: «Братиа, князи рускыа, гнездо есми великого князя Володимера киевскаго, а изведены есми от страсти 46 елинскыа, ему же господь сткры православную веру познати, яко же Плакиде Стратилату^ А он же заповеда нам ту же 47 веру крепцы дръжаты и поборати 4* по ней. Аще кто постраждет еа ради 49, то во оном веце почиет в ве- кы. Аз бо, братиа, хощу за веру пострадати даже и до смерти». И рече ему князь Володимер и вси князи руские: «Воистинну, госпо­дине нашь, законную заповедь свершаеши и святому евангелию последствующы. Яко же пишется в святем евангелии: «Аще кто за имя мое постраждет в мире сем, упокою его в последний день». Мьг же, господине, готови есми с тобою умрети и головы свои положить! за святую веру и за твою великую обиду!» Князь же великий слышав то от брата своего ото князя Володимера и от литовскых князей it рускых, яко дръзают по вере вельми.

    И посла иныи грамотыб0, да вберется всяк воин

    В дни же тыа князь великий Дмитрей Иванович посла вестники и грамоты вда им51, имуще писание сицево: «От52 великого князя Дмитреа Ивановича всеа Русии князом и бояром, и детем боярскым, и всем воеводам, и всякому войску, и всем безыменым 53 — чей хто ни буди. Как04 к вам ся моя грамота прийдет, и вы бы чяса того лезли вон день и ночь, а другых бы есте грамот не дожидались, а збыралися есте все однолично на Коломну, на Успение святей бого­родици, яко тамо разберем полки и дадим коемуждо полку воеводу.

    А -сие бы есте грамоты посылали промежу себе сами .не издръживаа ни часа. Писана на Москве лето 7000 ное и 88955 августа во 5 день». Сие грамоты и вестникы разсланы по всей земли Рустей.

    О приизде руских князей многих и воевод ни Москву

    Людие же мнози приспеша на Москву к великому князю Дмит- рею Ивановичу и всяко едиными усты глаголаху: «Съвръши, боже, течениа наша пострадати имени твоего ради!»

    И прийдоша. же князи белозерстии с многыми силами, яко же видети чино вельми и подобно сущи боеви добре учреждено воинъ- ство их. Пр-ииде князь Семионь Феодовичь, князь Семень Михайло­вич, князь Андрей икомскый, князь Глеб каргопольскый и андом- скый 56. Прийдоша же князи Яросла-встии: князь Роман прозоровь- скый, князь Лев курбьской,, князь Дмитрей ростовский, и с ними князи многы и бояры и дети боярские. Уж бо братиа, стук57 сту­чит и гром гримит во славном граде Москве. Стучит сильная58 рать великого князя Ивана Дмитриевича московскаго, гримят руские сы­нове злачеными доспехи.

    Отгоизде в манастырь святыа Троица

    Князь же великий Дмитрей Иванович, поим брата своего, князя Володимера Андреевича, и вся православныа князи, и поиде к живо­начальной Троицы и к святому отцу Сергию и преподобному игумену. И тамо вшед в манастырь, благословение получи от сеа святыа оби­тели. И моли его преподобный старец, дабы слухал св'ятыа литургии. Приспе же день на память въскресение святых мученикь Флора и Лавра. И отпусти же литургию и моли его Сергий с всею братию, дабы вкусил хлеба обительнаго. Великому князю Дмитрию нужно есть вельми, яко приидоша вестници и възвестиша ему, яко ближаюг

    татарове, и моли преподобнаго, дабы ослабил ему. И рече ему ста­рец: «Замедляни супостатом поспешитися. Будет ти убо венец победи сиа носити, но по мянувших летех. Иним же венци плетутся». Князь же великий Дмитрей Иванович и з братом своим и с всеми право­славными князи вкуси хлеба. Он же, преподобный Сергий, в то время повеле воду свящати с мощей святых мученик Флора и Лавра. Князь же великий скоро от трапезы въста. Преподобный же старец окропи священною водою великого князя и все православнии князи, и все. христолюбивое воинство. И даст великому князю знамение, крест христов, и рече ему: «Поиде, господине, нарек бог тобе, да будет ти помощник!» И тайно рече ему: «Победиши сопостаты своа!»

    Князь же великий прослезися и дару от него проси. Он же рече: «Елико тый довлеет твоему государству?» И рече ему князь великий: «Дай ми, господине отче, етера два воина от полку своего, тыи пособъствуют нам». Он же рече: «О коих, господине?» Князь же величий рече: «О двоих братех, отче!» Он же рече: «Пересвета и брата его Ослабя». Преподобный же старец повеле има скоро г<жн ватися, яко ведомы суть ратницы. И они же послушение сътвориша преподобнаго отца Сергиа, не отвръгошася, в тленных 59 же места оружиа нетленно приемлющи: кресть христов нашит на скиме. И по-_ веле им место шолома възлагати на себе. И даст их в руце великому- князю и рече: «Се ты мои оружници и твои извольници!» И рече- им святый старец: «Мир ©ам братиа моа, и постраждете, яко доблии; воины христови». И всему православному воинству и даст-им мир и благословение, и отпусти их с миром. Князь же -великий увеселися- сердцем и не поведа не кому, еже рече ему старец. И пойде к граду своему, акы некое съкровище некрадомо носи — старче благо­словение.

    И прииде в град Москву и, пакы поем князя великого Володи­мера брата своего Андреевича, иде к преосвященному митрополиту и сказа ему, еже рече ему святый старец, и како ему даст благосло­вение и всему воинству. Архиепископ же сие повеле ему съхранити и не поведати никому же. Князь же великий пойде в ложницу свою, яко вечеру сущу.

    О изытии великого князя против безбожных агарян

    Яко дивно и страшно видение тогда, и вельми чюдно зрети, и жалостно слышате плачущей великой княгины и многие княгиньг и боярины проводы деюще мужем своим. Кричаше и въпиюще и пла­чуще вси народи москрвстие, мужие и жены и дети, стекшеся в град, рыдающе- и въпиюще, к церкви святей Богородицы, рекучи: «Поми­луй, владычице, государя нашего, великого князя Дмитреа Ивано­вича, посъбствуй ему, господи, на враги его, яко ты, госпоже, тво- риши елико хощеши. Избави нас, госпоже, от60 варварского плене­ния61». От62 вопля, рыданиа велика и плача, мнящи, яко земли стенящи.

    Тогда же бысть день четверток, август 9 день. Князь великий Дмитрий Иванович повеле народ мног установите и, поем брата своего князя Володимера Андреевича, иде в церков святыа Богоро­дица. И ста пред богом, съгня руце и быя в перси63, и рече умильным сердцем молитву сию, и слезы испусти, акы источникы проливаются, и рече: «Молю ти, боже чюдный, владыко страшный и чюдный? Въистинну ты еси цар славный, помилуй нас грешных! Егда в печа- лех той тя пребывает в своем владыце и благодетелю и тобе бо лепо помиловати нас, твоею бо рукою създани есме. Яко моа съгрешениа сътроша главу мою, тобе бо нас, господи, оставляющу грех ради наших, но нам тебе бъзывающим прием сие рече. Суди, господи, обидящи мя и възбрани борующихся с мною, приими оружие и щит и стани в помощ мне, дай же ми победу на противныя, да и тии познают славу твою!» И паки идет пред образ пречудныа царици и богородицы, юже Лука евангелист написа. Еще же вси нача умиль­но к пречистому образу вещати и рече: «О, чюдотворнаа царице и богородице и всего роду человеческаго кормительнице! Тобою, госпоже, познахом истиннаго бога господа нашего Исуса Христа,, въплощшагося и рожденшагося от тебе. Не дай же, госпоже, в разо­рение града сего поганому сему Мамаю, да не64 осквернит65 святыа твоа 66 церкви, и моли сына своего, господа нашего творца и съдете-
    ля, да даст нам руку свою, да смирит сердце врагом нашим, да не будет рука их высока. И свою помощь поели нам и нетленную свою ризу дай нам, в ню облечемся, да не страшливи будем к ранам. На тя, владычице, надеемся, еже моли к сыну своему, яко твои есмы рабы. Ты бо, госпоже, бога родила еси, но родителе твои единого Авраамовы внуци с нами. Вем бо, господи, яко хощеши помощи нам на противныа врагы наша, иже не исповедают тя, богородице, мы же на твою помощ надеемся и подвизаюся противу безбожным поганым. Да будет тобою умолен сын твой и бог наш!» И паки пойде к бла­женному чюдотворцу Петру и припадаа любезно к гробу святого и рече: «О чюдотворче, святителю, по милости божей твориши чюдеса безпрестани. Ныне ти приспе время молитися за ны к общему всех владыце. Днесь бо злы вещи належащи нам к спостатом поганым* на мя, присного раба твоего, крепко ополчися и на град твой Москву въоружаются. Тя бо бог нам прояви и последнему роду нашему възжег нам тобою светлую свещу свою на свещнице высоцей. Тобе о нас подобает молитися, да не приидет на нас рука грешнича и не погубит нас. Ты бо еси пръвый водитель наш и страж, а твоа есми паствина!»

    И-скончав молитву и поклонися архиепископу. Архиепископ бла­гослови его и отпусти и даст ему христово знамение, и посла священ­ный събор и клиросы в Фроловские ворота, и в Костянтиновские ворота, и в' Никольские ворота с живоносными кресты, и с чюдными и с чудотворными иконами — де въсяк воин благословен будет.

    Князь великий Дмитрей Иванович и з братом своим, князем Володимером, иде в церковь небесного въеводи архистратига Ми- хайла и биша челом святому его образу и приступиша ко гробом православных князей прародителей своих и рече: «Истинные и хра- нителие православию поборници, аще имаете дръзновение к господу, того молите о нашим унынию, яко велико въетание прилучится нам и чадом нашим!» И сие рече и шед ис церкве.

    Княгиня же великаа Вовдотиа и княгиня Володимерова, и иных православных князей княгины мнози, з воиньекыми женами тут стоя­щи, и много множество народу мужие и женьГпровожающи, в слезах
    и клицаниа сердцем не могущи слова рещи. Княгины же великаа Вовдотиа даст великому князю конечное целование. Князь же вели­кий мало сам удръжася от слез и не даа собе прослезитися народа ради, а сердцем горько слезящы, но теша великую княиню -и рече же: «Аще бог по нас, то кто на ны?» И прочии княины и боярыни 67 с своими князы и бояры тако же даше последнее целование и възвра- тишася з великою княиною.

    Князь же великий ступи в свое златое стрымя и сяде на бран- скый свой конь. Солнце ему на востоце ясно сиающе и путь ему поведает. Уже бо тогда, акы съколи от златых колодиц рвахася, ис каменнаго града Москви виихали князи белозерстии особно своим полком. Урядно бо их видети. Князь же великий Дмитрей Иванович отпусти брата своего, князя Володимера Андреевича, доро­гою на Брашиво, а князи белозерстии Деревенскою дорогою, а сам князь великий на Котел поиде. Спреди же ему солнце удобь греет, а по нем ветрец кроткий веет. Сего бо ради разлучися з бра­том своим и з белозерскыми князьми, яко не уместитися им едною дорогою.

    Княгиня же великаа Вовдотиа и с своею снохою и с воеводскыми женами взыйде на златоверхый свой терем чнабережной, седе и под южными окъны, уже бо конечно зрети на великого князя. А слезы у ней лиются, акы речнаа быстрина, и сшибе руце свои к персомь и рече: «Господи боже великий, призри на мя грешнаю и смиренную, сподоби мя видети государя моего славнаго в человецех, великого князя Дмитреа Ивановича. Дай же ему, господи, помощь от крепкыа рукы твоеа победите противника и не сътвори, господи, яко же за мало лет брань була на Калках христианом с елены. От таковаго спаси и помилуй! Не дай же, господи, погыбнути оставшемуся хри­стианству, да славится имя твое святое. И от тоа бо Калскиа рати до Мамаева побоища лет 157. И оттоля Рускаа земля унила. Уже бо 68 ни на 69 кого надежы имамы, только и на всевидяще бога. Аз же имею две отрасли еще малы — Василиа да Юриа. Егда же поразит их вар или солнце с юга, или ветрец повеет их, или запад противу им обоего 70 не могут тръпети. Аз убо, что сътворю? Сож-

    9       Повести о Куликовской битве
    дата бо им, господи, отца по здорову, то71 земля их спасеся, а они царствуют в векы!»

    Понеже князь великый взял с собою 10 мужий сурожан гостей видениа ради. Аще что случится, господь бог поможет, ти же имут поведати в дальних землях, яко сущыи ходницы: 1. Василиа Капицу, 2. Сидора Олферева, 3. Коста,нтина Болка, 4. Кузму Ковырю, 5. Семена Антонова, 6. Михайла Саларева, 7. Тимофеа Весякова, 8. Дмитреа Черного, 9. Ивана Шыха, 10. Дмитреа Сараева.

    Тогда же възвестиша ветри по Берновыце шыроце, но въздвиго- шася велици князи, а по них рустие князи и бояре и дети боярские успешно грядут, яко же медвеные чары пити, стеблиа винного 72 ясти, хотять 73 добыта чести и славйаго имени. Възвеявшу ветру велику, а в нем Громове не малы. Стук стучит, гром гримит по ранней зоре: князь Володимер реку възытися на Красном перевозе в Боровьске.

    Князь великий прииде на Коломну в суботу, на память святого мученика Мурина Моисеа. Уже бо то тогда туто быша мнози ратни- цы и воеводы и стретоша его, великого князя Дмитреа Ивановича, на реце на Севере. Епископ же Еуфимий стрете его в граднех вратех с живоносными кресты и крылосы, и огради его крестом, и молитву сътвори «Спаси, боже, люди своа», и внийдоста в церковь. И тут же князь великый многых князей и воевод зва к собе хлеба исти. И сиа оставивши на предняа възвратимъся.

    Скажу вам иную повесть о мужех новгородцах Великого Новгорода

    Тогда же бысть Великий Новгород самовластен, не бысть над ними государя, егда сиа победа бысть Донскаа. Ноугородци тогда владящи самы собою. Воиньства же их бысть тогда у них избраного 80000 и с многыми странами во смирении живущи храбрости ради своеа. Яко же многажды зело приходящи немцы и литва на украины их, и хотяще пленити землю их, и оны же вышод побиваху их и со срамом прогоняху их. Сами же ноугородцы в велице славы живуще


    и много богатства купящы. Самы же пасомы быша Софеею премуд- рыю божиею и Варлаамом чюдотворцем, бывшим игуменом у свято­го Спаса на Хутыне, и архиепископ великого Новагорода епискупь- ствова Еуфимий.

    Послушайте мене, братиа. Егда же прийдоша ис поля вестници к великому князю Дмитрею Ивановичу, яко поганый цар Мамай идет пленити землю их Московскую с великою силою 74, и сие услы­шано бысть великым князем, яко Ольгирд литовский и Олег рязан­скый съвокупишася с Мамаем, князь великий тогда в печали бысть, и вся земля Московскаа смятеся от напраснаго нахождениа. Князь же великый отвръг печаль свою и повеле воинству своему збиратися, въскоре хотя изыйти во стретение безбожному и пострадати по вере. Тогда же быша на Москве гости ноугородцы с товаром, торгу ради: Микула ноугородец, Иван Василиев Усатой, Дмитрей Клюков, иные гости мнози быша. И слышавши сиа вся на Москве бывшаа, въскоре възвратишася в Великий Новгород и пришедши възвестиша посад­ником своим вся и о великом князы. Слышавши ноугородские посад- никы сие о великом князи, прискорбии быша и восташа скоро, и идоша к владыце Еуфимию, и рекоша, падши пред ним: «Веси ли, господине отче наш, каково въстанние на великого князя Дмитреа Ивана московскаго и на все православное христианьство? Яко цар Мамай идет пленити землю Рускую и веру христову осквернити хотя, и церкви божеи разорити, и сие безумный Ольгирд литовскый и Олег рязанскый и тии съвокупишася с Мамаем, гонити хотят веру христову. Мы же, господине отче, слышахом, яко князь великий силою божиею высокым смирением ополчися противу има и хощет, отче, за веру умрети!»

    Слышав же сиа архиепископь ноугородскый, яко -великое гонение хощет быти на Христианы, възмутися сердцем и востав поиде, на лици своем плакася горько пред святым образом святыа богородицы, и рече: «Всемирная царице, чюднаа богородице, милостивае и преми- лостивая владычице, чистаа дево несквернаа, мати Христа бога нашего, объемши75 умоли сына своего и бога нашего Исуса Хри­ста. Да смирит сердце лва сего свирепово Мамаа поганого,
    хотящего осквернити пресвятое и великолепное имя твое, богоневе- стнаа, и святыа твоа храмы разорите хотя, и род христианскый иско­рените хотя. Пособи, госпоже, великому князю над поганым Мамаем и възвыси, господи, десницу христианскую!» И въстав от молитвы и рече святитель их посадником: «Коеа потребы приидосте ко мне?» Они же рекоша к нему: «Господине отче святый, прийдохом к тобе, аще благословиши ны победный венец принята священный. С сы- новъми рускыми Московскыа земля хотим, господине, пострадати во иедином месте христова ради имени!»

    Архиепископь же, прослезися, рече: «Благословен бог такую бла­годать давшому в сердца ваша! Идите повелите събиратися народу и, шед, рече пред народом, въсхотят ли братися противу поганых». Посадницы же ноугородскыя, вшед на степень, повелеша звоните в вечный колокол и повелеша по всем улицам на конех издити и звати на вече, глаголяща — всяк человек ныне да прийдет на вече, яко же земскаа дума думати. И стечеся народ мног зело к вечу. Посадници же възвестиша святителю, яко снидеся народ мног. Архи­епископ же, вседе в сани, и прииде на соборище их76 и, став на сте­пени, повеле уставити народ77 от молвы 78. Посадницы послаша про- поведници мнози по народу молчаниа ради. Архиепископ же рече велегласно: «Мужие Великаго Новагорода, от мала и до велика! Слышите, сынове человечестии и мои, каково гонение приспе на веру христову, яко поганый цар Мамай идет на Рускую землю, на вели­кого князя Дмитреа Ивановича московскаго, хотяще 79 веру христову оскврънити и святыа церкви разорите и род христианьскый искоре­ните. Князь же великый Дмитрей Иванович помощию господа бога въоружися противу (Поганаго сего Мамаа и хощет жалостно по христове вере пострадати. Молю вы, сынов своих, и вы с ним цодвигнитися веры ради христовы, да получите вечную жизнь».

    Слышав сиа новугородци възопиша многыми гласы, падша покло- нишася архиепископу, рекущи: «Господине святый, честный отче наш, ты еси наш учитель, ты еси глава всем нам, ты еси пастырь словесным овцам. Готовы есмы днесь скончатися веры ради хри­стовы, и головы своа положите за православную веру христиань-
    скую. А немочно, господине, нам оставити великого князя Дмитреа. Ивановича московскаго единаго. Аще ли, господине, князь великый спасен будет, то и ми спасени будем. Дай же нам, господине отче, день събратися, а заутра вси пойдем на путь спасениа!» Архиепи- скопь же отиде от них восвоаси. И они же, мужи новогородци, нача­ша избырати от велъмож своих воевод крепкых. Избраша 6 воевод крепкых и мудрых зело: 1-го Ивана Василиевича посадника, вто- раго — сына его Андреа Волосатого, 3-го — Фомину Михайловича Краснаго, 4-го—Дмитриева Данилича Завережскаго, 5-го—Михай- ла и пана Львовича, 6-го—Юриа Хромого Захаринича. И с ними отрядиша избранаго войску 40 ООО и заповедаша им: «Изутра услы­шите колокол вечный, да вси готови будете на дворище у Святого Николы».

    Архиепископ же Евфимий, заутра рано въстав, и повеле по заут­рени воду свещати с мощей святых многых. Бысть 1 час дни, и повеле звонити. И сьидется воинство, владыко повеле воинство кропити свя­щенною водою многым попом и диаконом все воиньство. Сам же святитель, вшед на степень, възгласив рече: «Послушайте мене, чада моа, и приклоните уши сердец ваших. Ныне, чада, хощете ити на путь спасениа, и вы, чада, не утолите лица своего ни един вас от поганина, и не дайте плещ своих пред ними бегаа, но все единою смертию вкупе умрете, да живот вечный постигнете от Христа бога!» И все воин­ство яко едиными усты отвещаша: «Един есть, отче, бог сведитель, длъжни есми умрети и по Христе!» И святитель же, въздев руцы и благословив их, рече: «Бог правитель да будет вам!» И отпусти их, и взем честный крест и огради всех воевод, и рече им: «Брате, не умидливаа грядите, да не останете жизни вечныя!» И оны же вседши на коня и наполнишася духа ратнаго, и начаша, яко златопарни орли по воздуху парящы, ищущи въсточныя светлости, тако и сие скоро идущы. И глаголаща: «Дай же нам, господи, въскоре видите любезного великого князя!»

    И яко приближится им близь града Москвы, и възвестиша им, яко князь великый во вчерашный день на Коломну пошол. И они же отпустиша вестникы к великому князю възвестити о своем воинстве,
    а сами скоро пойдоша к Кьломне. Бысть же тогда день въскресения. Князь же великий бысть тогда заутрений. И пришедша и възвестиша великому князю, яко: «Прийдоша вестницы, государу, от новогород- цов и кажуть, яко идут 6 воевод, а с ними 40 ООО избраннаго воин­ства новгородскаго». Князь же великый повеле вестникы скоро поставити пред собою, яко хотя слушати истинну. И поставиша пред ним вестникы. Они же сказаша ему такодже 80. Князь же великый въпроси: «Отсуду далече ли есть воеводы ваша?» Вестници же рече, яко 5 поприщ. Князь же великый, прослезися, рече: «Боже всехваль- ный, боже милостивый, боже чудный, яко от нечаяных даеши по- мощ!» И рад бысть вельми и посла многых ветезей в стретение им.

    И пришедше и сташа близь града на поле. Но чюдно быша воин­ство их, и паче меры чюдно уряжено конми и портищем, и доспехом, яко много злата и бисеру на портищех их, на седлах их. И повеле князь великый воеводам их и витезем ити пред собою 81 большим, и они же прийдоша поклонишася государю. Князь великый любезно приат их и зва их к собе хлеба ясти. И многих от воинства их повеле звати. И сътвори князь великый пир честен и радостен. И посла вестникы о сем ко святому митрополиту и к великой княгины. И они же слышавше, радостию наполнишася и прославиша бога.

    О разделение полком, и учини коемуждо полку воеводу и заповеда всему воинъству прикасатися ни х чему же

    В утрий же день повеле князь великий Дмитрей Иванович всем воеводам на поле выихати к Дивичию и всем людем сниматися. Тогда же солнцу въсходящу, и начаша мнози гласы ратных труб гласити, и варганы биют, и мнози стези ревут великого князя наво- лочени у сада Панфилова. Сынове же рустии наступиша поля Коло- менскыя, новгородскиа же полкы особ стояше, яко никому же невме­стно бо зрети.

    Князь же великый Дмитрей Иванович и виихав з братом своим, с князем Володимером, и виде82 множество людей и възрадовася.

    Приихав к полкомь к новгородцкым и, видев их, подивися им, яко чюдно зрети учрежение их нарочито зело к боеви. Князь же великий уряди коемуждо полку воеводу.

    Себе же прием в полк князи белезерские, а брату своему князи ярославские дает. Праву же руку уряди себе брата своего, а левую руку уряди новогородцъких посадников; передовой же полк уряди князя Льва Дружесково, и Дмитрей Всеволож, да Володимер брат его. Коломенъского же полку воевода Микула Василиевич; володимерскый же юриевскый воевода Тимофей Волуевич; костром- скый же воевода Иван Родивонович; переславскый же воевода Андрей Серкизовьскый. У князя Володимера воеводы: Данило Беле- утя Костантинович, князь Федор елецкой, князь Юрый мещерской, князь Андрей муромскый, и те с всеми своими полки83 приидоша.

    Князь же великый повеле передовым полком Оку реку възытися и заповеда коемуждо полку: «Аще кто пойдет по земли Резаньской, да никъто же ни прикоснися ни единиму власу». И сам князь вели­кый, взем благословение от епископа Еуфимиа коломеньского, и сам перевезеся реку, и ту посла третию сторожу избраных ветезей и повеле видетися с татарьскыми стражами. Посла: Семена Мелика, Игнатиа Креню, Фому Тынину, Петра Горского, Карпа Олексина, Петрушу Чюрикова и иных много с ними видомых. И рече князь великый брату своему князю Володимеру: «Поспешим, брате, про­тиву безбожных сил, николи же не утолим лица своего от бестудиа их. Аще ли смерть прилучится нам84, то не смерть — живот ны есть!» Иды же путем своим и призываа сродникы своа на помощ, святых мученик Бориса и Глеба.

    О раскаании Ольга рязанского князя

    Слышав то Олег рязаньскый, яко князь великый Дмитрей Ива­нович въоружися крепко, идет противу безбожнаго царя Мамаа, наипаче въоружен твердою своею верою к богу ото всех и зо вся. И нача Олег от места на место преходити 85 и нача86 глаголати с единомысльными своими: «Ни гласа, ни речи ничааному делу, но

    образумети. Но аще бы было мощно послати к многоразумному Ольгирду, противу тако же прилучися, како мыслити? Но заступили пути наша». И рече: «Се уже и не наш. Аз бо по прежнему чаях, яко ■не подобает рускому князю противу 'въсточнаго царя стоати. Ныне убо что разумею, откуду ему помощ приидет противу трем нам въоружися?» И отвеща ему ближнии его, ркуще: «Мы слышахом, княже, нам поведали за 8 дний, мы же87 стыдяся поведати тобе. Кажут, у него в отечестве калугеры игумен, имя ему Сергий, и тот прозорлив вельми. Тот же паче въоружи его, и от своих калугеров дав ему пособникы. А се, княже, кажут, яко приидоша к нему на помощь новогородцом с многыми силами своими и воинство же их, княже, сказывает, крепко вельми и храбры зело!» Слышав же то Олег, нача наипаче боятися и нача ярытися на бояры свои: «Почто ми есте того не сказали прежде! Бых шед умолил нечестиваго царя, де не что же бы зла не сотворилося. Горе мне, яко изгубих ум свой, но и боле мене разумех Ольгирд литовский, тоже паче мене не разу- мех. На мне бо паче взыщется: он безаконний гугниваго88 Петра, аз же истинный закон разумех! Что ради поплъзохся? Того ради о мне рече: «Аще раб съгрешит в законе господина своего, то биен89 будет много». И ныне убо, что сътворю и къторому слуху разумею? Аще бо дам собе великому князю, то отнуд не приимет мя: весть бо измену мою. Аще бо приложуся к Мамаеви, то поистинне гонитель буду христове вере. Яко Святополка, жива земля пожре мя. И не ток­мо и княжениа лишен буду, но и живота вечнаго гозну. Аще бо гос­подь /по них,90 никто же 91 на них, еще же и прозорливаго мниха молитва о нем всегда. Аще ли ни единому помощы не доспею, то бо впрок92 от обоих прожити не могу. Кому же господь поможет, тому же и присягу имею!»

    О раскаании Олъгирдове и о разрушении полком их и съвету их

    Ольгирд же, по предреченым уроком 93 своим, ст>въкупи литвы много и -варяг и жемоты и пойде к Мамаю на помощ. Прийде же Оль-

    гюрд к Одоеву 94 и, сльиша-в, яко Олег95 убоявся, и пребысть оттуда недвижым. И нача размышляти суетнаа овоа помысли. И виде съвокуплениа своа и розныа советы своа разрушеныа, и нача 96 яри- тися и глаголати сердитуя: «Елико изыйдет человек от мудрости своея и худо есть в чюжой мудрости пребывати. И николи же бо Лшгва учима 97 бе Резанью98, а ныне убо изв,еде нас ума', а сам наипаче погыбе. Ныне убо пребудем зде, дондеже московскаго победу услышим.

    Сказание о двох братех Ольгирд о вичех

    В то же время слышав князь Андрей Ольгирдович полотцкии и брат его, князь Дмитрей Ольгирдович брянскый, яко велико нале- жание великому князю Дмитрею Ивановичу московскому и всему православному христианству от безбожнаго Мамаа. И рече к собе князь Андрей: «Да идем на помощь». Беста бо отцем ненавидими, ноипаче богом любимы, и крещение въсприали от мачехы своея княгины. Беста 99 бо акы некый 100 клас доброплодный трънием подо- вляем, тако же и сии 101, живуще 102 посреде нечестыа, не бе тогда им плод достоин расплодите 103.

    И въскоре князь Андрей посла тайно к'брату своему, князю Дмит­рею, грамотку малу, а в ней писано сицево: «Веси ли, брате мой възлюбленный, яко отец наш отвръзе нас от себе? Ноипаче отец небесный прием нас и дав нам закон свой ходите по нему и успение нас пустошнаго и суетнаго сътворениа деля. Что въздадим ему про­тиву такового прошениа? Скончаем подвиг, и подвиг убо доброй приспе ко подвижнику христову и начальному христианству: вели­кому князю Дмитрию Ивановичу московъскому велика туга належит от поганых измаилтян, но еще же отец наш поборает им, да еще Олег резанскый приводит их. Нам же пророчьство подобает съвръши- ти — «братиа в бедах пособии бывайте». И не сумнитеся нам: еван­гелист Лука рече во евангелии спасителя нашего — «Предани будете родителю братиею на смерть, убыют вы имени моего ради, претръ- певый же до конца спасен будет!» Излезем, братие, от подовляющаго-

    сего терниа и пр-исадимся104 истинному и плодовитому виногра­ду— христианьству, делательному рукою христовою. Ныне убо под­вигнемся, братие, не земнаго бо ради живота, но небесныа ради по­чести, яж ю уготова бог творящим волю его!»

    И пришедши вестници к князю Дмитрею и вдаша от брата его, ото князя Андреа, посланое. Он же прочте посланное, нача радова- тися и плакаты от радости и рече: «Владыко человеколюбче, дай же рабом своим съвръшити хотение! И о сем нача подвизатися подвига сего добраго, его же открыл еси брату моему старшому!» Рече вест­ником: «Сице рцы ми брату моему, князю Андрею: Аз, господине, готов есми с тобою днесь, и по твоему наказанию, господине мой. колико есть войска моего с мною. Божиим бо промыслом, брате, съвъкуплени есми, не того ради, но иныа ради брани належащих мне от дунайских ©par. Ныне же, брате, на се бог приспе их видимо. Ныне же приидоша ко мне медокупци ис Северы, а кажут 105, господине, уже великого князя на Дону. Яко пребыть хощет ту и ждать злых сыроядцев. И подобает нам ити на Северу, путь бо нам предлежит на Северу, и тамо съвокупитися нам, ибо отца своего утаимся, да ке взъбранит нам студно!»

    По малех же днех снидошася желано два брата, яко же иногда Иосифь с Велиамином, лобзашеся любезно. Снидошася с всеми си­лами. Северяне же видеша и възрадовашася. Князь же Андрей и князь Дмитрей Вольгирдовичи и видеша у себе множество людей ■сердечно въоружено, яко нарочитыи съпротивныи полци. Приспеша же на Дон вборзе, наихаша великого князя Дмитреа Ивановича в сю страну Дону, на месте реченом Березуе, и ту съвъкупишася с великым князем. Князь же великый Дмитрей Иванович и з братом своим, с князем Володимером, възрадовашася радостию ведикою и удивишася силе божией: «Яко не удобно быти таковей помощи господне, господь посла их путем своим, яко дети оставиша отца своего и поругашася ему, яко же иногда волсви Ироду. Вы же при­идоша на помощ нашу». И многыми дарми почти их.

    По пути же идуща и веселящеся о сем, земное уже все отвръг- шеся, чающе себе оноа времени, яко бесмертие в векы. И рече князь
    .великый: «Братиа моа милая, коеа ради потребы приидосте семо? Не господь ли посла вас в путь свой? Воистинну ревнители есте отца нашего Авраама, яко тайно 106 вскоре107 Лотове поможе доблествен- нему, и великому князю Ярославу, яко той отмести обиду брату своему!»

    Въскоре же посла вестника ко преосвященному 108 митрополиту Киприану, яко: «Ольгирдовичи князи приидоша ко мне на помощ с многыми силами, а отца своего оставиша». Скоро же вестник прииде к преосвященному митрополиту. Архиепископ же слышав то, став прослезися, и молитву сътвори: «Господи владыко человеколюбче, яко съпротивнии наши ветри на тихость предлагаются!» И посла в соборныа церкви, во обители святыа, повеле молитвы творити день н нощ к вседръжителю богу, но паче же игумена Сергеа в обители •святыа Троица, да когда бог послушает сих. Княгиня же великаа Овдотиа слышав то великое божие милосердие и многым убогым милостыню творя и сама непрестанно текуще в церковь божию день и нощ. Се иже оставиша пакы напред възвратися.

    О прихожение Дону

    Великому же князю бывшу не месте реченом Березуй, яко за двадесят и три поприща до Дону, приспе же 5 день месяца сентебра на память святого пророка Захарии и на память сродника его — убиение великого Глеба Володимерича. И приихаша от стражей его Петр Горской, Карп Олексин и приведоша язык нарочит, яко цар уже на Кузмине гати. «Не спешит бо того ради: ожидает 109 Ольгир- да 110 и Ольга, а твоего събраниа не весть и стретениа твоего не чает. По предписаным книгам ему ольговым по трех же днех имает быти на Дону». Князь же великий спроси о силе. Он же рече: «Не мощно бе изсчезти никому же».

    Князь же великый нача думати з братом своим с князем Володи- мером и с новонареченою братиею, с литовскыми князьми: зде ли дакы пребудем или Дон перевозитися имам? И рекоша же ему

    Ольгирдобичи : «Аще ли князь великий хощеши крепково воин­ства, то вели Дон реку возитися, то несть ни единаго помышляющаго въспять. А велице силе его несть веровати, яко не в силе бог — в правде. Ярослав перевезеся реку — Святополка победи, прадед твой, князь великий Александр, Неву реку112 пришед — короля победи. Тобе же, нарече бог, тако же подобает творити. Аще побиемг то вси спасемся, аще умрем, то вси опщую смерть приимем от кня­зей 113 до простых114 людей. И тобе уже, великому государю, оста­вите смирение, оже буйными словесы глаголати и теми словесы кре­пится войско ваше. Мы убо видим, яко множество избраных витязей войску твоего!»

    Князь же великий повеле войску своему Дон реку возитися. Вои­ны же ускоряют, яко ближают татарове. Мнози же сынове рустии възрадовашеся радостию великою и зряще своего подвига желан- наго, еже на Руси вжелаше.

    За много дни приидоша же на место то мнози волци, воюющи по вся нощи непрестанно, и гроза бе велика. Полком же храбрым сер'дце утвержающе юноши слышит рускых иже паче укротеша. И мнози ворони необычно събрашася не умолкают грающе, галицы же свою речь говорят. Вороны же играют, яко горам играющым^ орлы же мнози от усть Дону прилетеша и 115 ту клицаху, ждуще дни грознаго, богом изволенаго, в он же имает пасти множество трупу и человеческаго кровопролитна, яко морскыа воды. От тако- ваго страху и от великия грозы древо поклонишася и трава пости- лашеся. И мнози от обоих унывают, видяще смерть пред очима. И начаша же погани студом помрачитися о погибели живота сво­его, понеже убо умре нечестивый и погыбе память его с шумом; а правовернии же человеци ноипаче просветишася, радующеся и чаю- ще свершенаго обетованиа и прекрасных вендов, и о них поведа преподобный старец Сергий.

    Приспе же вестници и пов'едаша, яко близь есть поганый. Князь же великий повеле воинству вооружитися 116 того дни. Вестници поскоряют, яко ближают уже погании напрасно зело. И бысть в шестый час дны прибеже Семень Мелик з дружиною своею. По них
    же пригонишася мнози от татар. Тольми напрасно гнашася, нолны полци видеша великого князя. И възвратишася и поведаша царю, что князи рускыа при Дону ополчишася. Божиим промыслом много людей видеша, с четверицею того сказаша царю множество людей видеша. И он же нечестивый цар разжен диаволом, разумевь свою логыбель, и крикнув гласом напрасно испусти, и рече: «Такова моа сила, аще сего не одолею 117, то како имам възвратитися въсвоаси!» И повеле напрасно въоружитися.

    Семен же Мелик 118 поведа великому князю, яко: «Гусинь брод преидоша уже Мамай, едину уже нощь имаете межу събою, на утрей бо имает прейти на Непрядву. Тобе же и подобает великому князю днесь ныне ополчитися, а заутра иже ускорят татарове».

    Начен князь великий Дмитрей Иванович и з братом своим, с князем Володимером Андреевичем, и с литовскыми князьми, Андреем и Дмитрием Вольгирдовичи, от шестого часа полци уряжи- вати. Воевода же есть некто, прииде с литовскыми князьми, Дмитрей Боброк, родом Волынскыа земли. Вельми уставиша полци по достоя­нию — елико где кому подобает стоати. Князь же великий Дмитрей Иванович, поим брата своего князя Володимера и литовскыя князи и вси князи и воеводы, и выихаша на место высоко и видеша образ святый, иже бе суть въображен в христианскых знаменах, акы некыа светильници слънечныа светящеся. И стязи ревут наволочени прости- рающеся, яко облаци, тихо трепещу щи хотят промолвити, и богатыри рускиа, акы живыи пашутся, бывши на 119 ллащеницах воображены; и доспехи рускыа, акы вода колыбашеся, и шеломы 120 же на главах их с златом, акы утреняая роса 121 во время ведра стояше; еловци шоломов их, акы пламена пашутъся. Мыслено бо их видети и жало­стно зрети таковых рускых князей и удалых детей боярскых събра- ние и учрежение их таковое. И вой бо, яко едини равни, единодушьно един за единого умрети хотяще и вси единогласно глаголаху: «Боже святый, призри на ны и даруй прайославному князю нашему победу, яко Костянтину, и покори под нозе его врага 122 Амалика, яко же иногда кроткому Давиду!» И тому же удивишася литовскиа князи, я ркуща в собе: «Никако же таковаго воинства быти ни при нас, ни
    по нас таковому воинству. Мужеством гедеоновым господь своек> силою вооружи их!»

    Князь же великий видев полци свои достойно уряжены, и сшед. с коня, пад на колени на ковыле 123 зелене прямо к великому полку к черному знамени, на нем же въображен образ владыки спаса нашего Исуса Христа, из глубины сердца нача звати велегласно: «О, владыко вседръжителю, виждь смирение наше, виждь смотрели- вым оком на люди своа, иже твоею десницею сътворени суть и твоею кровию искуплены суть роботы диаволя. Внуши, господи, глас молитвы моеа, обрати лице свое на нечестивыа, иже творят зло- рабом твоим. Молю бо образу твоему святому и пречистой твоей ма­тери. И твердому 124 необоримому 125 молитвенику о нас к тобе, рус- кому святителю Петру 126, на его молитву надеемся, и призываю имя. твоа святое!» Князь же великый по молитве вседе на конь свой и нача по полком своим' издити и з братом своим, с князем Володиме- ром, и с новонареченою братиею, с литовскыми князьми с Андреем да з Дмитрием со Ольгирдовоичи, и сыновьми рускыми князьми и воеводами. Коемуждо полку рече своими устами: «Братиа моа ми­лая, сынове христианьстии от мала и до велика! Нощ приспе, а день, грозный приближися. Всю бо нощ бдитеся и молитеся, мужайтеся и: крепитеся, силен бог в бранех! И зде пребудите койждо на своем, месте — утре бо тако неудобно учредитеся, уже бо гости наши близ­ко на реце 127 на Нейпрядве. Утре бо вам пити поведеныа, ея же,, друзи моа, на пути вжелеша. И вы уповайте на господа жива, да мир* вам будет, братии, аще на нь ускорят с братию своею!»

    О западном полку

    Князь же великий Дмитрий посла брата своего, князя Володи­мера, вверх по Дону, в дуброву зелену, яко утаитися полку его. Вдаст ему витезей много двора своего. Еще отпусти с ним известна- го того воеводу Дмитреа Волинского. Противу живоноснаго тога праздника рожества святыя богородицы, осень же бе тогда долга, и:

    днем еще летним сиающим и теплота бы и тихость. В нощи той мра- ци росни явишася. Воистину 128 бо рече: «Нощь несветла неверным, а верным же просвещена есть».

    Сказание о приметах Дмитреа Волинъского

    Пришед Дмитрей Волинед, рече великому князю, Володимеру брату, утаився единь в поле: «Выедите ис полку вон, да скажу вам примету свою!» Уже бо нощ глубока и заря потуше. Дмитрей же Волынец всед на конь и поим с собою князи едины суще, и выихаша на поле Куликово 129, и став посреди обоих полков своих и татарскых, и рече Волынец: «Слушайте 130 с страны 131 татарскых полков». Слы­шав же стук велик и клик труб гласяще, и бысть съзади их волци воюют вельми, по десной их стране орлове кличуще, и бысть трепет птич велик вельми. Противу же им брани, акы горам играющим, по реце же той, по Нейпрядве, гуси и лебеди крилми плещуще, необыч­но грозу подают. Рече же Волынец великому князю: «Слышите ли, княже, что?» Они же рекуще ему: «Слышахом, гроза велика есть, брате!» И рече Волынец великым князем: «Обратытеся на полкы рускыа и слышите, что есть». И бысть тихость велика. И рече Волы­нец: «Что слышасте, княже?» Они же рекоша ему: «Ничто же, токмо видехом от них от множества огненыа зари снимахуся». И рече Во­лынец великому князю: «Остани, госпоже княже». И рече Во­лынец: «Добро знамение есть и призывай бога неоскудною верою!» И рече Волынец: «Еще ми примета есть княже». И снийде с коня и, паде на десное ухо, приниче к земле и лежа на долг час и, въстав^ абие пониче. И рече князь великий Дмитрей Иванович: «Что есть, брате?» Он же не хоте ему сказати. Князь же великий понудив его, и он же: «Едина бо есть ти на пользу, а другаа скорбна». Волынец же рече: «Слышах, господине княже, землю надвое плачющеся: едина же есть елиньскым языком чад своих напрасно плачущеся и въпиюще, акы вдова, а другая же страна, акы некаа девица тихо и жалосно плачущеся, акы некто един в свирель просопе плачевным


    гласом. Аз же, княже, множество тех примет испытах. Сего ради, кня­же, надеюся на бога, святыми мученикы Борисом и Глебом, съродни- кы вашими, аз же, княже, чаю победи поганых, а Христианом много падениа будет».

    Слышав же то князь великий проелезися вельми, и рече: «Таче да будет победа дръжавне господне!» Волынец рече: «Не подобает, государю, сего в полцех поведати, но токмо вели богу молится и свя­тых его призывати, и рано утре вели подвизатися на коня своа, и всякому воину вели крестом въоружатися, то есть непобедимое ору­жие на врагы».

    О видении святых мученик Бориса и Глеба

    В ту же нощ бе некто муж, именем Фома Хецибеев, разбойник, поставлен на сторожи от великого князя на реце на Чюре Михайло­ве. Мужество бе его на крепцей сторожи стоа от поганых. И сего увери бог и откры ему видети в нощи той видение велико. На высоте виде облак изряден. И прииде же некий полк от востока велик зело. От полудныя же страны приидоша два уноши, светла лице их светя­щеся, яко солнце, имуще в руках своих мечи остры. И рекоша два юноша полковником татарекым: «Хто вам повеле отечество наше требыти? Нам дарова господь». И начаша сечи. Ни един от них не избысть. Оттоле же человек той верен бысть 132 и целомудр. И пове- да великому князю видение единому. Он же рече: «Ни поведай нико­му же!» Князь же великый въздев руце на небо и нача плакатися и глаголати: «Господи человеколюбче, молитвами святых мученик Бориса и Глеба помози, господи, яко же Моисею, яко Давиду на Галиада, и пръвому Ярославу на Святополка, и прадеду моему, ве­ликому князю Александру, на хвалящагося римъекого короля, хотех его разорити. Ни по грехом по моим въздай же ми, господи, ниспо- сли, господи, милость свою и просвети нас благоутробием своим. Не дай же, господи, на смех врагом нашим раб своих, да не пора­дуются врази наши, ни ркут срама на верных — где есть бог их
    на нь же уповаша! Помози, господи, рабом своим Христианом, иже имя твое наридаем!»

    Сказание о боевом133 ступлении, о горьком часе, в нем же множество създаниа божиа хощет тьастися. О горкой час! О престрашное время! И о година134 крови исполнений!

    Приспе же время месяца септевра в 8 день великого праздника спасениа христнаньского Рожества святыа богородици. Свитающи же пятку и въсходящу солнцу, бывши же утру мгляну. И начаша же стези христиансти простиратися и трубы гласите мнози. Уже бо кня­зей рускых и воевод и всех удалых людей кони их окротеша гласом трубным, и коиждо под своим знамением идяще, полци же их идуще по достоанию, елико где кому веляще. Часу второму наставшу дни, и начаша гласи трубныя обоих странь сниматися. Татарскыа же тру­бы акы онемеша, рускыя же трубы наипаче утвердишася 135, а самым еще не видетися, занеже утро мгляно-. Но вельми есть тут земля по- стона, грозу подающе от востока до моря, от запада же до Дуная. Поле же Куликово видением, яко прегыбатися, рекы же выступиша из мест своих, яко многым 136 воем по них бродимым, и николи же такым быта полком на месте том. Великому же князю преседающе ка борзиа кони, издя по полком, с слезами глаголаше: «Отци и бра- тиа моа, господа ради подвизатися и сйятых ради церквей и вери ради христианскыа, и сиа смерть не смерть, но живот вечный! Ничто же бо земнаго собе не помышляйте и не уклоняйтеся на свое дело, но венци победними увяземся от Христа бога и спаса душам нашим!» И утвердиша полки и паки прийде под свое знамение чръное и, сшед с коня, на ин конь седе и съвлачай с себе превлаку цароку, яко во иную облечеся. Той же конь даст под Михайла Андреевича и ту превлоку на него положи, иже бе любим ему паче меры; и повеле знамя рителю своему пред ним възыти; и под тем знамением убиен бысть Михайло Андреевичь.

    10    Повести о Куликовской битве

    Князь же великий став на месте своем, и въздев руде свои на небо, и вложи руку свою за надра своа, и выняв жив'оносный крест, на нем въображены христовы страсты в нем же бе. И въсплакася горько и рече: «Тобе уже конечное надеюся, живоносному кресту, иже сим образом явил пречистому царю Костантину, егда ему на брани сущу с нечестивыми и студными, образом твоим победи их. Не могут обрезании человеки стоати против образу 137 твоему и тако удиви, господь, милость свою на рабе своей!»

    Послание от игумена Сергиа

    Сие ему глаголяще, в то же время прийдоша к нему книгы от преподобнаго игумена Сергиа, в них же бе писано: «Великому князю Дмитрею Ивановичу и всем рускым князем и всему православному воинству мир и благословение!» Князь великий Дмитрей слышав преподобнаго старца и целова посланника того етера любезным целованием, акы некыми твердыми бронями въоружившеся. Еще даст ему старец послание от игумена Сергиа: хлебець святыа пречистыа богоматере. Князь же великий и снед хлебець и простре руце свои на небо, възопи велегласно: «О велико имя пресвятаа троице, пре- святаа владычице, госпоже богородице, помогай нам молитвами тво­его Сергиа игумена!» И прием конь свой, и взем палицу свою желез­ную, и подвижеся с полку вон 138, и въсхоте преже сам почати от го­рести души своеа за землю Рускую и за веру христианскую, и за свя­тыа церкви, и за свою великую обиду. Мнози же рускиа князи и богатыри удръжаша его и рече ему: «Не подобает тобе, великому князю, самому в полку быти, тобе подобает особе стоати и на нас смотритися, то пред кем139 нам явитися? Егда же упасет бог тебе, ■великого князя, милостию своею, и како разумееши кого чтити и даровати? Мы же въси готовы семо головы своа сложити за тебе, великого государя. Тобе, государу, подобает, елико служити своими головами, тех на память сътворити, яко же Левонтий цар Федору Тирону, и в книги съборныа памяти деля написати. Рускым же князем по нас тако же будет. Аще ли тебе единаго изгубим, то от
    кого того чаати имам? Аще ли вси спасемся, а тебе единаго останем, то ки успех 140 будет нам? И будем акы стадо овчее не имеюще пастыря влачимся в пустыни, его же, пришедши, дивии волци раз- пудят и елико хто хощет. Тебе подобает спасти себе и нас.

    Князь же великий прослезився и рече: «Братиа моа милаа, доб- раа реч ваша, и не могу противу их отвещати, известно паче неуспе- ти, но токмо поставлю вас: вы бо есть въистинну блазии раби. Но паче же весте и разумеете мучение святого христова страстотръпда Арефы. Вънегда умучен бе Улианом царем, по многых же муках по­веле цар вывести на позорище сечи. Доблии же воини избраннаго воеводы единь пред единым ускоряют и един за единаго под мечь голову кладет. Видящи убо воеводи своа, яко уже воевода възбрани войску своему, и рече: «Весте, братиа, у земнаго своего царя не аз ли през вас почтен 141 бысть? Земныя же чести и дарове не аз ли през вас възымах? Ныне же мне преже подобает убо у небеснаго царя, моей же голове преже усеченой быти, паче же и венцанные!» Присту­пив воин, усекну главу его, последи же 700 воинь. Тако же, братиа моа, кто боле мя в рускых князей от вас почтен бысть? И вас всем глава бых. Благаа бо приах от господа, злых ли не могу тръпети? Мене ради единаго вся въздвигошася, как могу видета вас побивае­мых? И прочее к тому не тръплю, общую чашу имам з вами пита и смертию умрети. Аще ли умру — с вами, аще ли спасуся — с вами. Ныне же вси останемся, уже бо ко своим потягнем!»

    Передовые же полци разступишися, а водит передовыи полци Дмитрей Всеволож да Володимер, брат его. Правую же руку водит Микула Василиевич с Коломны и новгородское поеадникы. Поганый же бредут обапол. Несть им места где раступитися. Безбожный же цар Мамай 142, выихав на место высоко с трема князьми, и зря чело- веческаго кровопролитна. Уже бо близь събя сходящася, и выиде печенег ис полку татарского предо всеми мужеством143 являлся. Но подобен бе древнему Авесу Голиаду. Видев же сего Пересвет чрънец любочанин, иже бе в полку Володимера Всеволожа, и движе- ся вон из полку и рече: «Сей человек ищет подобна себе, аз же хощу с ним видетися!» Бе же шелом его на нем аггельскаго образа въоб-
    ражен скимою по повелению божию игумена Сергиа. И рече: «Отци и братиа простите мя грешнаго!» И напусти на паченега таго и рече: «Игумен 144 Сергий помагай нам молитвою своею!» И он же устре- мися противу ему. И христиане же вси кликнута 145: «Боже, помози {йабу своему!» И удариша крепко копии, яко едва место не про- ломися и падшк оба на землю и ту скончашася.

    И наставшу же часу третьему дни, видев же то князь великий, рече своим князем: «Видите, братиа, яко гости наша приближахуся, водят бо собе поведение, многым же было от него испита, и весели быша. Уже бо время подобно и час прийде!» И удариша коиждо по коню своему и кликнута 146 единогласно: «С нами бог!» И пакы рече: «Боже христианский, помози нам!» Печенези же свои богы кликнута и ступишася крепко и напрасно. Не токмо оружием бию- щеся, но сами о соба розбивахуся и под конскыми ногами умираху, великиа тесноты задыхающеся. Коль велико поле Куликово и мощно на нем много множество вместитися, но то еще место тесно межу Доном и Мечею. На том бо поле Куликов’ом сильни полци етупишися, из них же выступали зари от облистаниа мечнаго; тре­пета сильнии молонии от копей ломлениа, и труску от мечнаго сиче- ниа, яко не мощно бе зрети сего никако же грознаго и горькаго часу. В мегновениа ока колько тысщ погыбает създаниа божиа! Воля гос­подня свершися. Час же 4 и 5 биющеся не ослаблеют христиане, не печенези. Уже бо наставшу 6 часу, божиим попущением наших ради съгрешениа, начаша одолевати погани. Уже бо мнозии от сано­витых побиени суть. Богатыри рускыа, акы древа дубравная покло- нишася на землю под копыта конскыа. Мнози же сынове рускаа сътрошася, и самово великово князя многижда татарове съсекоша. Но не истребишася, божиею силою ноипаче укрепишася.

    О видение, яко некий человек отвръста небеса видеша

    Сие же слышахом от вёрнаго самовидца глаголяща же, бе в волку князя Володимера Андреевича, и поведа147 пакы видение
    великому князю: «В честый час сего дне видех над вами небо отвръсто, из него же изыде, акы багряна зоря, и над ными низко дръзашеся и тот же облак исполнен рук человеческых, яко же дръжа- ще ово венци, ово торди, ово проповеданиа пророчьскаа, а иныи же, акы некаа древа красна зело и цветы красныа мнози. И егда 148 же наставшу седьмому часу, мнози же венци от облака того опустишася на полкы християньскыа».

    Погании же всюде одолеша 149, а христианьскиа же полкы оску- деша, уже бо мало христиан — все погани. И видев же то князь ролодимер Андреевич -велику победу христианскую, акы класы пше- ничныа подовляеми трънием, растущи же и буяюще тръние. Благо- верний же князь Володимер Андреевич не могый тръпеты победы христианскьга и рече Дмитрею Волынскому: «Брате Дмитрей, что пользуеть наше стоание и что пакы успех будет, кому имам посо- бити?» И рече Дмитрей: «Да, княже, несть же и пришла година, начинаем бо без времени собе вред приймет. Мало бо еще притръпим, до времени подобна умолчим, в онь же имам въздание отдадим про­тивником сим. Но токмо в си час бога призывайте, да 150 от 8-го же часу гонити имам, благодать божиа и помощ христианьская».

    Князь же Володимер Андреевич, въздев руце на небо, и рече: «Боже отец наших, сътворивый небо 'и землю, иже предстоит на ны враг крамолу деа, не дай же, господи, врагу нашему диаволу порадо- ватися, мало бо показни, а много помилуй! Ты бо еси милостив!» Сынове же рускыа полку его плачущеся, видяще друэи своа погыба- ющи, непрестанно порывающеся, яко звани на брак сладкого вина пити. Волынец же възбрани им: «Пождите малу, буяви сынове, есть вы коли вам утешитися и есть с кым».

    О исходе потайнаго полку

    Приспе же час 8-й, и абие дух южный потянув съзади им. Возопи же Дмитрей Волынец великым гласом: «Княже Владимере, час прийде, а время приближися!» И пакы рече: «Друзии и братиа.

    дръзайте! Сила бо святого духа помогает нам!» Единомыслении же друзи выедоша из дубровы зелены, акы съколы искусни, и удари­шася на многие стада жаровлиные, тако же и сие вытези направлени крепкою воевоДою. Бяху бо яко отроцы Давыдовы, имь же сердца бяху, яко лвом, поистинне бо лвови образи имуще, акы на овчие стадо приидоша. Погани же видевше и 'крикнувше глаголюще: «Увы нам, Русь умудрися, худие же с нами биющеся, а доблин съблюдо- щася!» и обрэтишася, и даша плещи свои, и побегоша. Сынове же рускыа силою святого духа бьяху, помощию святых мученик Бориса и 151 Глеба, акы лес кланяху, акы трава от косы постылашеся. И бе- жаша татарове, елинъскым глаголяще: «Увы тобе, Мамай нечести­вый, высоко възнесеся до ада съшел еси!» Мнози же язвени наши помагаху им и секуще без милости, ни единому же кому от татар побежати — кони бо их потомишася.

    Мамай же, видев погыбель свою, и нача призывати богы своа: Перуна, и Кавата, и Раклиа, и Гурка, и великаго пособника своего Бахмета. И не бысть же помощ их от них, сила бо святого духа, акы огнь пожиг)ает их. Татарскыи полкы рускыми мечи секутся. Мамай же видев новыа люди и рече: «Побегнем и ничто уже имам чаати добра, но свои головы упасем!» И абие побеже с четырьми князьми. Мнози же етери по них женяху, но не одолеша: кони бо их цели суще; женуще же и възвратишася. И обретоша трупие мертво оба пол рекы Непрядвы, ид еже место непроходимо бысть полком рускым. Сии же побита суть от святых мученик Бориса и Глеба, о них же провиде Фома разбойник, егда стоа на сторожи. Женущии же, егда всех доступиша, и възвращахуся койждо и под свое знамя.

    Князь же Володимер Андреевич ста на костях под чръным зна­менем и не обретоша в полку брата своего великого князя, только литовскиа князи едины, повеле трубити събраною трубою. И пожда час, и не обрете великаго князя, и нача с плачем глаголати: «Братиа моа милая, кто виде или кто слыша своего пастыря, великого князя?» И нача рыдати и кричати и по полком издити, глаголюще: «Те перъв порожен пастырь, овци разыдутся, то кому сиа честь будет? Кто победы победник явится»? И рекоша ему литовскиа князи: «Мы
    мним, яко жив есть, но уязвлен вельми, внегда в трупе мертвом будет». Инь же рече: «В 5 час видех крепко биющеся палицею своею». Иные рече: «Аз видех позднее того еще биющеся и четыры же печенези належат ему». Юрыевский же юноша, князь некто име­нем Стефан Новосильскый: «Аз видех его пред самым твоим прихо­дом пеша идуща с побоища и уязвен вельми. Того ради не помогох ему — гоним бысть трема татарины, но милостию божиею едва 152 от них спасохся, а много от них пострада». Князь же Володимер рече: «Известно видети, друзи, братиа, аще кто обрящет жива брата моего, великого князя, то поистинне пръвый у него будет рочитель!»

    Отроци же розсунушася по побоищу153, ищущы победытеля. И найдоша Михайла Андреевича Бренка убитого в приволоце и в шеломе великого князя. Инде же найдоша князя Феодора Семе­новича белозерскаго, чающе великым князем, занеже приличен ему. Два же етера воины уклонишася на десную страну в дуброву зелену, един именем Сабур, а другей Григорий Холопищев, родом же оба костромичи. Мало выихав с побоища и наихав великаго князя бита вельми, отдыхаюча под 154 сеченым 155 древом березовым. Видевше его, спадоша с коней и поклонишася ему. Сабур же скоро възратиоя и поведа князю Володимеру и рече: «Князь великый здравствует и в векы царствует!» Сиа же князи и воеводы слышавше, и скоро сунушася к нему и падшу на ногу его, глаголюще: «Радуйся, княже наш, древний 156 Ярославе победителю, новый Александре! Врагом сия же победи тобе честь довлеет!» Князь же великий едва рече: «Что ми поведаете?» И рече князь Володимер: «По милости божией, государ, и пречистой его матери, и сугубыми молитвами сродников наших Бориса и Глеба, и умолением рускаго святителя Петра, и его пособника, нашего въоружителя игумена Сергиа, и тех всех молит­вами их врази наши побеждени, а мы спасохомся!» Князь же вели­кый слышав то, рече: «Сий день сътвори господь, възрадуемся и възвеселимся в он!» И пакы рече: «Велий еси, господи, и чюдна дела твоа,— вечер въдворится плач, а заутра радость!» И пакы рече: «Хвалю тя, боже мой, и почитаю имя твое святое, яко не дал еси нас в погыбель врагом нашим, и не дал еси похвалитися иному языку

    иже сиа на мя умыслиша. Но суди, господи, по правде моей, да скончается злоба грешных, аз же в векы уповаю на тя!»

    Князь же великый видев множество мертвых своих витязей люби­мых и нача плакатися. И приведоша конь великому князю, и ваихав. на побоище, и видевь въйску его вельми много, а поганых же с четверицу того боле бито, обратився рече Волиньцу: «Въистинну Дмитрей разумел еси, не ложна суть примета твоя. Подобает ти всегда воеводою быти!»

    И нача же с братом своим, с князем Володимером, и с литов- скыми князьмы, и с иными рускыми князьми, и с воеводами издит по побоищу 157, а сердцем клицаша, а слезами умываяся. И наихал место, лежать князи белозерстии, вкупе побиени суть: тольми напрасно бишася, яко един единаго ради умре. Тут же лежит Ми- кула Василиевичь. Над ными же став князь великый, много людей даро-ва и нача плакатися и глаголати: «Братиа моа милаа, сыно­ве рускыа, еще имаете дръзновениа у господа 158, молите за ньь Вем бо, послушает вас бог, и пакы о нас молите, да вкупе с вами будем!»

    И пакы еде во иное место и найде своего напръстника Михайла Андреевича Брянка и близь его лежит Семень Мелик четвертой стра­жи, и тут лежит Тимофей Волуевич. И над ными же став князь вели­кий и плача, рече: «Братиа моа възлюбленнаа, моего ради образу убиену суть быти. Кто бо таков раб могый тако господину служити,. яко мене ради сам на смерть мыслено поехал есть! Воистинну подо- бень древнему Авесу, иже от полку Дариа, царя перскаго. И тот тако же сътвори!» И паки Семену Мелику рече: «Крепкый мой стражу,, твоею бо стражею крепко спасомы есми!»

    Прийде же на иное место, видевши Пересв'ета чръньца, близь его» лежит нарочитый богатырь татарскый, и обратився и рече: «Видите, братиа, своего починальника? И сий бо победи подобна собе, от него же было питы горькаа чаша многым!»

    И пакы став на месте своем, и повеле трубити събраною трубою и люди съзывати. Добрии же друзи довольни суще, испытавше ору- жиа своа о сынове измаильтескыа, и с всех стран бредуще под

    трубный глас. Съгрядуще весело ликующе, поюще песни ово крест- ныа, ово богородичныа, ово мученичныа и иные подобии им.

    Събраным 159 же людем всим, князь же великый, посреде встав плача и рыдая 160, и рече: «Братиа, князи рускыя и бояре местныа, вы бо сынове всеа земля, вам подобает тако служиты, а мне по достоанию хвалити вас. Внегда упасет мене бог, а буду на своем столе и на великом княжение Московском, тогда имам даровати вас. Ныне же сиа упра-вим: кождо похорони ближнего своего, да не да­дим в снедь зверем телеса христианьскаа!» Князь же великый стоа за Доном 8 дней доколе же разобра телеса христианьокая с нечесты- выми, христиане же схорониша сколько успеша, а нечестивыи по- вержении зверем «а разхыщение.

    Сказание о злый смерти Мамаеви

    Поганому же Мамаю царю отсела бежаху и добежа до моря, иде же град Кафа създан бысть, и потаив имя свое. И познан бысть некоем купцем и тут убиен бысть от фряз, испроверже зле живот свой.

    О расмотрении полком

    Князь великий Дмитрей Иванович з братом своим с князем Воло- димером Андреевичем и с литовскими князьми, и с ставшими силами став на костях. Грозно бо, брате, в то время смотрити: лежит трупие человеческие, акы сенное стози, а Дон река три дни кровию текла. И рече князь великый Дмитрей Иванович: «Считайтеся, братиа, кольких князей нет и колькых воевод нету, и колькых молодых людей нету». И говорит Михайло Александрович, боярин московьскый: «Нет, государь, у нас 40 бояринов московскых, да 12 князей белозер- скых, да 30 посадников наугородскых, да 20 бояринов коломенскых, да 40 бояринов серпоховъскых, да 30 панов литовскых, да 15 бояри­нов переславскых, да 25 бояринов володимерскых, да 50 бояринов суздальскых, да 40 бояринов муромскых, да 23 бояринов Дмитров-

    скых, да 60 бояринов можайскых, да 30 бояринов звенигородскых, да 15 бояринов углецкых, да 70 бояринов ярославских, да 104 бояри­нов тферскых. То, княже, нету больших людей от князей и от бояр и от великих людей, от местных воевод, а нет бо у нас, князь вели­кый, от детей боярскых и от молодых во всех полцех 200 000 и 50 000 и 3000».

    И рече князь великый: «Братиа, князи рускыа и бояре и молодиа люди, и вам, брате, сужено место богом межу Доном и Мечею на тюле Куликове, на речке на Непрядве. А положили есте головы свои за землю Рускую и за веру христианскую. Простете мя грешнаго и. бла'гославите в сем веце и в будущем!» И рече князь великый Дмитрей Иванович брату своему, князю Владимеру Андреевичу, и литовскым княземь: «Пойдем, брате, в свою землю Залескую к славному граду Москве и сядем, брате, на своем княжении и на своей отчине и дедине, а чти есми собе укупили и 161 славнаго име­ни!» И рече князь великый брату своему и князем литовскым: «Братиа моя милая, пению время, а молитве час!»

    Праздник всемирнаго въздвижения повеле всем Дон възытися. И пойде князь великый по Рязаньской земле. Слышавше то князь Олег рязанскый, яко грядет князь великый победив своа врагы, и на­ча плакатися и блюстися: «О горе мне грешному и отступнику веры христовы! Аз поползохся, что видех к безбожному цару присяг!» И збеже града своего Рязани и побеже н Ольгироду литовъскому, пр|ийде на рубеж литовскый. И ту став и рече же бояром своим: «Аз хощу тут ждати вестника, как князь великый пройдет мою землю и приидет в свою отчину, аз тогды възвращуся въсвоаси!» Князь же великый заповеда всему своему войску, аще же кто идет по Рязанъ- 'Ской земли, то ни единому власу коснутися. Пройде же князь вели­кый землю Рязанскую не веле ни едину власу коснутися.

    Прийде же князь великый в свой град Коломну. Вестници же ускоряюще к преосвященному архиепископу, яко грядет князь вели­кый на свою вотчину и победив своа врагы. Преосвященный же архи­епископ повеле по церквах молебны пети за великого князя и за все его христолюбивое войско. Прийде же князь великий з Дону на

    Коломну в осмь день. Преосвященный же архиепископ стрете его в градных вратехь с живоносными кресты и святыми иконами, и с всем събором и с клиросом окропи его святою водою и все христо­любивое войско. И ту нача плакати с рыданием сръдечным. И гла­гола ему епископ: «Радуйся, княже наш, и веселися твое христолю­бивое войско!» И абие князь великий от плача преста и нача утешатися и хвалити бога и глагола к преосвященному архиепископу: «Аз убо, отче, вельми пред ним смирихся — събрал еси злата много и послах противу ему и он паче възярився на христианьскую веру и на свою пагубу ражень диаволом. Тако случися в Кесаре вели­кому Василию: егда пръвый отступник веры христовы Улиан, цар законопреступник, иде ис Пръсты, великого Василиа хотяще разо­рите град его. Ваоилей же великий помолися богу с всеми христианы и събра злата много и посла противу ему, и безбожный же паче възярився, и посла на него господь бог воина своего Меркуриа. Изби €го Меркурей и божиею силою с всеми силами его, и уби Меркурей войска его 900 ООО кованыа рати. Не токмо сам Меркурей изби его, но аггли божии на помощ приидоша ему». И рече ему епископ: «Того ради, господине, господь бог смиреному благодать дает, а гордым противляется!»

    Князь же великый пребысть ту на Коломне 4 дни и хотеша изыти из града 5 день. Проводы деяше с кресты и святыми иконами, и с всеми збором и с куэылосы и проводиша его до рекы до Северы, и ту, став на реце, благослави его живоносным крестом и окропи его святою водою и все войско его, отпусти его. Князь же великый раз- лучися ту с братом своим, с князем Володимером, и отпусти его на Котел дорогою, а сам пойде с литовскыми князьми на Брашеву доро­гою. И посла гонца на Москву к великой княине, к митрополиту Киприану, яко князь велик здравствует и грядет на свою отчину. И княины же великаа възрадовася и митрополит же повеле воду кресщати и молебен и литургию служите за великого князя и за христолюбивое войско.

    Князь же великий прийде в Коломенское село и ту нача ждати брата своего князя Володимера. Того бо ради разлучися с братом
    своим, что не 'вместятся дорогами множество людей. Прийде же князь Володимер въборзе в Коломенское село. Князь же великый ртпусти все свое ©ойско преже себе на Москву и повеле всему вой­ску стати оп сю страну Аузы. И прийде все войско, ста на ме­сте том по повелению великаго князя, и сам князь великый прийде на за'втрие по заутрени на праздник Покров святыа бого^ рбдица.

    Митрополит же Киприань стрете его, великого князя, в Ондро- ниеве манастыре с живоносными кресты, иконами и огради его кре­стом и рече: «Радуйся, князь же наш великый Дмитрей Иванович, победив своа съпротивникы! Новый еси Александр, вторый Ярослав,, победитель своим врагом!» И окропи его святою водою и рече ему митрополит: «Сыну мой, князь великый, яко царствуеши в векы и- земля твоя спаслася!» И рече ему князь великый: «Аз, отче, вельми- пострадах за веру и за свою великую обиду. И даст ми господъ по­мощь от крепкыа своеа рукы, молитвами святых страстотръпец. рориса и Глеба, игумена Сергиа, въоружителя нашего, того воору­жением спасохомся!»

    И ту въсхоте в монастыри овятыя литургии слышати и иде в цер­ковь и нача молитися с слезами и рече: «Образ божий нерукотворен- ный, ни забуди нищих своих до конца, и не предал еси нас врагом нашим в покорение, да не порадуются о нас!» Изыди из церкви и рече ему преосвященный митрополит: «Пойде, господине, на благо­словение место, на град Москву, и сяди, господине, на своем на кня­жении! 162».

    Иде князь великый з братом своим и с литовскыми князьми на град Москву. И митрополит повеле пети стихи богородичны и муче- ничныи. Княгины же великаа Овдотиа стрете своего государя в Фро- ловскых вратех с многыми воеводскыми женами и с своею снохою. И ту, видев своего великого князя, нача плаката от великиа радости и рече то: «Пръво тя, господине, вижу великого князя славнаго в человецех, акы солнцу на небо въсходящу и ооветяще всю Рускую' землю!» Князь же великий, видев свою княгиню и свои две малый отраслы, князя Василиа и князя Юрия, въздрадовася, и рече князь
    великий, яко царствует в векы. Пойде же князь великый и с великою княгынею и с своими детмы, внийде в монастырь в церков архангела .Михайла, небеснаго воина, и поклонися святому образу его и рече: «Заступик наш еси в векы!» и знаменася святым его образом. И по сем иде к гробу сродником своим и рече с слезами: «Вы есте наши пособници и наши молебници к общему владыце. Вашими молитва­ми спасохомся от супостат наших!» Изыйде ис церкви своим братом ^с князем Володимером и с литовскыми князьми и пойде в церковь святыа богородица и став пред иконою и рече: «Поистинне Лука евангелист написа! Госпоже царице христианскаа еси заступнице, тобою есми познахом истиннаго бога!» Иде к гробу преблаженнаго Петра и став у гроба нача молитися с слезами и рече: «Ты еси, пре- блаженне Петре, спаситель наш крепкый, твоа есми паств'ина. И про­яви нам тебе господь бог последнему роду нашему. И възжегь тобою нам свещу негасимую. Твоею ся молитвою вельми пострадахомся и лобедихом своа врагы!» Скончав молитву изыйде из церкви, иде в свое место в набережные сены и сяде на своем столе. И ту нача мо­литися.

    И в то время преподобный Сергий и з братиею вкуси брашна хлеба в трапезы, необычею въстав от стола и достойно сътворив и рече: «Весте ли, братиа моа, что се есть?» И не может ему ни един отвещати. И рече: «Князь великый здравствует и пришел на стол свой победив своа врагы!» Въстав от трапезы и пойде в церковь с братиею и нача пети молебен за великого князя Дмитреа Ивановича и за брата его князя Володимера Андреевича и за литовьскыа князи и рече:«Братиа! Силнии наши ветры на тихость великую приложи- шася!» И рече им: «Аз есм вам не проповедах. Пришла ко мне весть з Дону в вторый день, яко победил князь 'великый своа съпротивни- кы. И опять пришла ко мне весть 8 дний, яко князь великый пошол з Дону на свою отчину, иде по Рязанской земли, и услышав то князь Олег рязанскый избежав отчины свсгея. И князь же великый пришол на Москву в 8 день, и был на Коломне 4 дни, и пойде с Коломны в 5 день, и пришол на Москву 8 день». И скончав молебен изыйде из церкви.

    Князь же великый пребысть на Москве 4 дни и пойде князь вели­кый к живоначальней Троици к отцу преподобному Сергию и з бра­том своим и с литовъскыми князьми. И прийде к Троици к отцу Сер­гию. И преподобный старец стрете его с кресты близь манастыря и знаменав его крестом и рече: «Радуйся, господине князь великый,. и веселися твое христолюбивое войско!» И въспроси его о своих из- вольницах, а о его служебницах. И рече ему князь великый: «Твои, отче, извольници, а мои служебници теми победих своа врагы. Твой, отче, въоружитель, рекомый Пересвет, победил подобна себе. А толь­ко бы, отче, не твой въоружитель, ино было, отче, многым Христиа­ном от того пити горкую чашу!»

    И скончав речи сиа и повеле Сергию ити в церковь и воду свеща- ти и молебен пети, и литургию служити. И ту слышав святыа литур- гиа и рече ему старец: «Вкуси, господине, хлеба от нашеа нищеты!» Князь же великый послушав его и вкуси хлеба у святыа обители тоа и въстав от трапезы и повеле наряжатися всем изыйти из манастыря. Преподобный же старец проводи его с кресты. Князь же великый пойде на Москву и прийде на свое место. И ту литовъские князи начаша проситися въсвоаси. Князь же великый нача их чтити и дар- ми утоляти, и рече им: «Пребудете зде!» и рече им: «Аз вам дам свы­ше своа отчины зде!» Князь же великый не може их уняти и отпусти их и сам проводил 163 их и з братом своим до Можайска. И рече им с слезами: «Братиа моа милая и способникы наши». И отпусти их, а сам възъвратися в свою отчину и прийде на град свой Москву, и сяде на своем княжении и царствует в векы веком. Аминь 164.

    ПРИМЕЧАНИЯ И ВАРИАНТЫ К РАСПРОСТРАНЕННОЙ РЕДАКЦИИ СКАЗАНИЯ О МАМАЕВОМ ПОБОИЩЕ

    1    В рукописи брань; исправлено по списку БИЛ (Библиотека им. В. И. Ле­нина в Москве, собрание Н. С. Тихонравова, № 337). В дальнейшем все исправ­ления в тексте, не оговоренные особо, делаются по списку собрания Тихонравова, № 3&7.


    2   В рукописи сурувство.

    3~4 В рукописи поведаем поведает нам.

    Б-6 В рукописи иному.

    7   В рукописи доиде.

    8   В рукописи въроняж.

    9   В рукописи арликы.

    10  В рукописи нет.

    11  В рукописи вси; исправлено по смыслу.

    11  В рукописи и ино.

    13  В рукописи погрузи.

    14   В рукописи к.

    16 В рукописи видяше.

    16-17 В рукописи речьми.

    18  В рукописи не приидет.

    19  В рукописи видяху.

    20   В рукописи умных.

    21   В рукописи посла.

    12   В рукописи их.

    23   В рукописи недугу.

    24   В рукописи възрадовашеся.

    25   В рукописи всяко.

    26   В рукописи олгирда.

    27   В рукописи яроса.

    28   В рукописи рабы.

    29   В рукописи изнеможе.

    80   В рукописи свем.

    31   В рукописи того.

    32   В рукописи дако.

    33   В рукописи и прииде священный

    34   В рукописи отроки.

    35   В рукописи избранение; исправлено по смыслу.

    36   В рукописи отом.

    37   В рукописи не въложи.

    38   В рукописи рду.

    39   В рукописи твоеа.

    40   В рукописи нугу; исправлено по смыслу.

    41   В рукописи охариею.

    42   В рукописи любем.

    43   В рукописи урусы.

    44   В рукописи жи.

    45   В рукописи крстяше.


    46   В рукописи страны.

    47   В рукописи не.

    48   В рукописи побирати.

    49   В рукописи разделю.

    50   В рукописи грамоту; исправлено по смыслу.

    51   В рукописи ему; исправлено по смыслу.

    52   В рукописи и.

    53   В рукописи безыменыи; исправлено по смыслу.

    54   В рукописи так.

    55   В рукописи вместо 89 стоят цифры 8 и 9, по ошибке вместо цифры П (80) поставлена цифра И (8).

    56   В рукописи оандолскый.

    57   В рукописи стут.

    58   В рукописи силнаго.

    59   В рукописи нетленных.

    60   В рукописи нет.

    61   В рукописи нет.

    62   В рукописи нет.

    63   В рукописи пруси; исправлено по смыслу.

    64   В рукописи и.

    65   В рукописи оскверни.

    66   В рукописи своа.

    67   В рукописи нет.

    68-69 В рукописи не наими упование к вседрьжителю богу. Очевидно из-за спутанности листов в том тексте, с которого списывался данный список продол­жение плача великой княгини читается на л. 194 об.

    70   В рукописи ибо его; исправлено по Основной редакции.

    71   В рукописи ты.

    72   В рукописи виноягь; исправлено по Основной редакции.

    73   В рукописи - ходя; исправлено по Основной редакции.

    74   В рукописи частию.

    75   В рукописи слово написано неразборчиво.

    76   В рукописи х; исправлено по смыслу.

    77-78 В рукописи о милостивыи же.

    79   В рукописи хотящего; исправлено по смыслу.

    80   В рукописи тако изде.

    81   В рукописи собу.

    82   В рукописи выиде.

    83   В рукописи полка.

    84   В рукописи им.

    *5-86 В рукописи ноипаче

    87   В рукописи мужы.

    88   В рукописи гониваго.

    89   В рукописи един.

    9°_91 £ рукописи но токмо.

    92   В рукописи в пророк.

    93   В рукописи уроке.

    94   В рукописи доеву.

    95   В рукописи лев.

    96   В рукописи паче.

    97-98 В рукописи березуем.

    99   В рукописи бе то; исправлено по Основной редакции.

    100  В рукописи несый.

    101  В рукописи суты; исправлено по смыслу.

    102  В рукописи жище; исправлено по Основной редакции.

    103  В рукописи раевы плодовитых; исправлено по Основной редакции.

    104  В рукописи прииде самому; исправлено по Основной редакции.

    105  В рукописи кужут.

    106  В рукописи тайны.

    107  В рукописи в крове.

    108  В рукописи предсвященному.

    109  В рукописи ижидает.

    110  В рукописи волгидра.

    111  В рукописи ольгирдровичи.

    112  В рукописи руку.

    113-114 В рукописи от противных.

    115  В рукописи от.

    116  В рукописи воорудится.

    117  В рукописи удолею.

    118  В рукописи лик.

    119  В рукописи а.

    120  В рукописи шоломина.

    121  В рукописи росла; исправлено по смыслу.

    122  В рукописи вра.

    123  В рукописи ковы.

    124  В рукописи твердимому.

    125  В рукописи необорониму.

    126  В рукописи нет.

    127  В рукописи коса рече.

    128  В рукописи воинству.

    129  В рукописи кулико.

    130-131 В рукописи стран сто.

    11    Повести о Куликовской битве

    132   В рукописи после слова бысть дважды повторено начало следующего слова и цело.

    133   В рукописи бовоем; исправлено по смыслу.

    134   В рукописи го дни.

    135   В рукописи утредишася.

    136   В рукописи многы с

    137   В рукописи обруз.

    138   В рукописи воинь.

    139   В рукописи к ним.

    140   В рукописи вспех; исправлено по Основной редакции.

    141   В рукописи путень.

    142   В рукописи мама.

    143  В рукописи ужеством.

    144   В рукописи гумен.

    145  В рукописи клинуша.

    146  В рукописи клинуша.

    147   В рукописи победа.

    148   В рукописи внедда.

    149   В рукописи озадеша.

    150   В рукописи до.

    151   В рукописи нет.

    152  В рукописи една.

    153  В рукописи боищу.

    154  В рукописи по.

    155  В рукописи сещением.

    156  В рукописи древо новый.

    157   В рукописи боищу.

    158  В рукописи вас.

    159   В рукописи сим браним; исправлено по Основной редакции.

    160   В рукописи рудя.

    161   В рукописи и повторено дважды.

    162   В рукописи княжнием.

    163  В рукописи поводи.

    164  Окончание фразы после слова царьствует слегка перечеркнуто и другим, более поздним, почерком сбоку приписано поколь не умре.