Юридические исследования - МАРК ПОРЦИЙ КАТОН. ЗЕМЛЕДЕЛИЕ. Часть 4. -

На главную >>>

Иные околоюридические дисциплины: МАРК ПОРЦИЙ КАТОН. ЗЕМЛЕДЕЛИЕ. Часть 4.


    Знаменитый трактат Катона «Земледелие» (de agri cultura) представляет значительный исторический интерес. Трактат этот или, точнее говоря, практическое руководство по сельскому хозяйству изображает жизнь крупного италийского хозяйства республиканского Рима II в. до н. э. Катон был сам землевладельцем и хозяином и написал свой трактат так, как только мог писать человек, хорошо знавший сельское хозяйство. Недаром его любимым изречением было: «Rem tene verba sequentur» — «знай дело, слова придут сами».


    АКАДЕМИЯ НАУК СССР

    ЛИТЕРАТУРНЫЕ ПАМЯТНИКИ

     MARCI PORCI

    CATONIS

    DE AGRI CVLTVRA LIBER

    МАРК ПОРЦИЙ

          КАТОН

    ЗЕМЛЕДЕЛИЕ

    ПЕРЕВОД И КОММЕНТАРИИ М.Е. Сергеенко

    Издательство академии НАУК СССР

    МОСКВА-ЛЕНИНГРАД

    1950

    Под общей редакцией Комиссии Академии Наук СССР по изданию научно-популярной литературы и серии «Итоги и проблемы современной науки»

    Председатель Комиссии президент Академии Наук СССР академик С. И. ВАВИЛОВ

    Зам. председателя член-корреспондент Академии Наук СССР Я. Ф. ЮДИН

    ОТВЕТСТВЕННЫЙ РЕДАКТОР академик И. Я. ТОЛСТОЙ


    К главе 8

    1    Сорта смоковницы: геркуланскал названа по г. Геркулану в Кам пании; сагунтская—по г. Сагунту в Испании. (С. П.).

    2   Т. е. поливной луг выгоднее скосить на сено, чем предоставить его на выпас скоту. (С. П.).

    3   Венки в жизни древних играли очень большую роль: подгородное цветоводство было важным и прибыльным делом. Ср. у Варрона (1.16.3); «Под Римом выгодно разводить большие огороды, а также устраивать цвет­ники из роз и фиалок».

    4   Ср. у Колумеллы (10.106): какой-то цветок; может быть, один из видов гиацинта.

    5   Те же виды мирга перечислены в гл. 133. Плиний (15.122), мянув Катона, сам дает другие виды мирта: в его время различали лесной и садовый мирт и насчитывали три сорта садового: тарентский, местный и шестирядный (на одном черенке, чередуясь, шло шесть листков). Плиний полагал, что «свадебный» мирт получил в его время название «местного».

    6    Дословно «лысые» (орехи) —calvae, вероятно, потому, что лесные орехи, в противоположность грецким, каштанам и пр., были «голыми» — без шелухи, одевавшей скорлупу; абелланские названы по г. Абелле в горах Кампании; пренестинские — по г. Пренесте в Лации, неподалеку от Рима. Что касается греческих, то подразумеваются ли здесь грецкие орехи или миндаль — это вопрос спорный. Плиний (15.90) выражает сомнение, чтобы в Италии во времена Катона было миндальное дерево; «греческими» в Ита­лии нередко назывались орехи, которые и у нас сохранили это название — «грецкие». Катон говорит (143.2), что пренестинские орехи сохраняли в кувшинах, зарывая их в землю.

    Главы 7—8 чрезвычайно интересны тем, что они рисуют совершенно особый тип хозяйства: подгородное хозяйство, устроенное так, чтобы более или менее непрерывно снабжать городской рынок продуктами, рассчитан-^ нььми, с одной стороны, на широкий сбыт (например, столовые сорта мас­лин, которые маринуют или засаливают для продажи, цветы и овощи), а с другой — на высокие цены. С этой целью хозяин старается иметь у себя фрукты не по сезону: виноград он сохраняет сЕежим долгое время спустя после его сбора; сажает фрукты, которые долго и хорошо сохраняются (conditiva); сорта скороспелые (mala mustea) — первины на фруктовом базаре — и очень поздние и сохранявшиеся, вероятно, очень долго: анициевы груши и «сеянки». Гонится он и за внешним видом своих плодов: крупные
    сорта груш (горстевка, горлянковая). Очень любопытно упоминание луга и сена. Из Колумеллы (7.1—12) мы знаем об особенностях подгородного овцеводства, козеводства и свиноводства. И во времена Катона, конечно, хозяин, если у него была возможность, заводил скот, чтобы снабжать рынок мясом, молоком и сыром. Кроме того, в современном Катону Риме многие держали скот: под рукой имелся выгодный сбьп для сена.

    К главе 9

    1   См. прим. 6 к гл. 6.

    2   Т. е. не только под городом: слова, указывающие на значение под­городного скотоводства.

    К главе 10

    1   «operarios» — здесь речь идет, очевидно, о рабах — см. прим. 2 к гл. 1 и прим. 5 к гл. 4. (С. 77J.

    2   Перевод сделан на основании толкования термина «juga» у Герле (177—178); Герле обращает внимание на то, что для оборудования вино­градника (гл. 11.1) указано «vasa torcula instructa III», а для оливкового сада — «vasa olearia instructa juga V»; т. e. для виноградника требуются три оборудованных полностью пресса, а для оливкового сада прессы без трапетов не составляют полного оборудования и, следовательно, instructa juga означает—«с полным оборудованием и трапетами». (С. П.).

    3  Квадрантал — старинная римская мера, равная амфоре, т. е. 26.26 л. Вместимость котла, следовательно, равнялась 26.26 X 30 = 787.8 л. В котле, подвешивая его на 3 железных крюка, кипятили воду для кухни.

    4  «arceos aquarios» — большие кувшины с одной ручкой. Катон упоми­нает их трижды: здесь, гл. 11.3 и гл. 13.1, всякий раз в связи с котлом для кипячения воды. Делались они из бронзы (гл. 135.2), вместимостью были примерно 10 л (гл. 126).

    5  Т. е. 130 с лишним литров. Он предназначался для нагревания воды и стоял в давильне (гл. 13.1).

    6  Амфора была мерой жидкостей. «Амфоры для масла» — специальная посуда, которой 'меряли и наливали масло. Они упоминаются в числе обору­дования для масляного погреба (гл. 13.2).

    7   «urna quinquagenaria» —■ «dolium quinquagenarium» у Катона (гл. 69 и 112) означает, вероятно, долий вместимостью в 50 амфор. В «урну» как в меру жидкости входило 48 гемин; в амфоре было 2 урны. Мех — cul- leus — равнялся 20 амфорам, т. е. 40 урнам, но Катон (гл. 148) берет «с походом», как и полагается при честной торговле: 41 урну. Повидимому, и здесь он берет «урну» с походом: ие в 48, а в 50 гемии.

    8  Ср. гл. 5.6; 11.2; 63; 135. Следует относиться с большой осторож­ностью к старым работам о плуге: разумею — Рих [1] и Дарамбер-Салио [2] — «aratrum». Не много дает для римского плуга и Лезер.[3] Вернее освещен материал у Гоу[4] и М. Е. Сергеенко.[5]

    9   Ремни служат для того, чтобы привязывать ярмо к шее волоз и дышлу плуга или телеги,

    *° Навоз носили, раскладывая его под деревья, на носилках, «плат­форму» которых сплетали из камыша или прутьев. В саду и в поле навоз вывозили ослы, у которых на спине, на semuncia — особого вида вьючных седлах — помещали навозные камышевые короба.

    11    «ferrea»—когда начинаются осенние дожди, рабы выходят с ferreis и мотыгами и копают канавы для отвода воды. Это какие-то лопаты, может быть с более тяжелой железной чаттью, чем pala.

    12   Лопаты совкообразного вида, употреблявшиеся, вероятно, при ока­пывании воронками (ablaqueatio) маслин и фруктовых деревьев: ими удобно было вынимать землю, подрытую простыми лопатами.

    13   «fistula farraria»: «fistula» означает «трубку» и «ступку». Последняя по виду своему, вероятно, напоминала трубку: была высока и узка.

    О         ступке для обрушивания полбы см. прим. 7 к гл. 2 и у Плиния (18.97), где описываются различные способы обрушивания полбы, пшеницы и других злаков. (С. П.).

    14    Labrum — большой плоский сосуд из камня или глины, куда сли­валось масло из-под пресса; см. Кат. гл. 66 и 67; ср. Кол. 12.52.10—11. (С. П.).

    15   Хлеб этот, конечно, не покупали, а сеяли в имении. Если взять сред­них размеров долий, вместимостью в 30 амфор, то мы получим 700 с лиш­ним пудов хлеба. Ясно, что хлеба сеяли немало. Большую площадь под посев давал масличный сад, половину которого обычно засевали хлебом: см* Кол. 5.9.12.

    16               Лунин вымачивали, чтобы уничтожить его горечь. Ср. у Варрона

    (1.1.3)    : «В наружном дворе нужно устроить пруд, где можно было бы мочить лупин. . .». Обычно им кормили скот, но в голодные годы «он отго­нял голод» и от людей (Кол. 2.10.1).

    17   «seriae» — посуда эта была меньше долия. Варрон говорит, что маслины подносили к трапету в таких кувшинах (1.55.5). У Ка­тона есть «seria vi         (13.1); ветчину засаливают или в долиях, или в seria (162.1).

    18   «Mola asinaria, trusatilis» — о конструкции этих мельниц можно судить по на?:одкам в Помпеях: мельница представляла собою конической формы камень, вытесанный из лавы; на него надевался другой, полый, камень, по форме напоминающий юбку с корсажем, перехваченную посередине поя­сом; в верхнюю часть этого камня, в «корсаж», сыпали зерно, которое, попадая в узкий зазор между нижним конусом и «юбкой» верхнего жернова, растиралось в муку от вращения этого последнего вокруг нижнего. В боль­ших мельницах его ворочал обычно осел, впрягавшийся в мельницу с по­мощью особого приспособления. Mola trusatilis — ручная маленькая мель­ница; что такое «испанская мельница», мы не знаем. В давильие для масла

    (13.1) стояли, вероятно, эти две небольшие мельнички, на которых раз­малывали соль, необходимую для приготовления оливкового масла и для маринования маслин. См. Кат. 62.2 и 117 и Кол. 12.52.10.

    19   «molilia III» — что такое «molilia»—вопрос спорный; вероятно, так называлось приспособление, с помощью которого верхний камень мельницы


    приводился в движение: в больших мельницах это была деревянная рама, которую надевали на мельницу и к которой припрягали осла; в ручных — небольшая деревянная рукоятка.

    Некоторые считают «molile» упряжкой для животного, приводящего мельницу в движение. Совсем иначе толкует этот термин Герле (стр. 211 и 256): он обращает внимание на то, что число molile соответствует числу мельниц и что это приспособление связано с приготовлением муки и вы­печкой хлеба; в инвентаре Катона за «molile» следует стол, на котором раскатывают тесто, круглые блюда и прочее. Поэтому «molile» Герле перево­дит— «ящик для муки». Два круглых медных блюда, по его мнению, являются соответствующим приспособлением для ручных мельниц. Вряд ли он прав: нижний конусообразный жернов был утвержден на низком широ­ком каменном же цилиндре, вокруг которого по краю шла глубокая и широ­кая выемка, куда и ссыпалась мука. Мучных ларей в оборудовании помпей­ских пекарен найдено не было: вероятно, обходились без них; муку из-под жернова брали прямо в большое корыто, где ее вымешивали. Мельница и пекарня находились в древности в одном помещении.

    20  Вместо наших металлических сеток у римлян на деревянную раму натягивали переплет из ремней. Ср. гл. 25 об использовании таких рам вместо решета для просеивания виноградных выжимок.

    21   Ступки в италийском хозяйстве употреблялись для разных целей, были разного вида и делались из дерева, камня и железа.

    22    «pila fullonica» — он употреблялся также и для стирки. В Помпеях в мастерских шерстобитов найдено было немало таких каменных чанов. Шерсть клали в жидкость определенного состава, и валяльщик сваливал ее собственными ногами. Движения, которые он должен был исполнять при этом (преимущественно прыжки), назывались в шутку «пляской фуллонов» (фуллон по-латински «валяльщик», «шерстобит»). Прекрасное изображение такой «пляски» имеется на одной помпейской фреске.

    23   См. прим. 7 к гл. 2.

    24    «[pilum] qui nucleos succernat» — это и параллельно с ним место в гл. 37.2 — «отдели часть оливковых выжимок от косточек и брось их в чан. . и т. д. («partem de nuclei succernito») представляют некоторые трудности для перевода и толкования. Чтобы понять их, надо представить себе процесс изготовления оливкового масла. Прежде чем жать маслины под прессом, их обрабатывали на особого вида мельнице, называвшейся тра- петом: тут мякоть отделялась от косточек. Трапет, однако, стоил дорого и в хозяйствах бедных или еще не разбогатевших службу трапета исполнял особый пест, которым «толкли» маслины, чтобы отделить мякоть от косто­чек. Если это так, то наличие такого «рудимента» в хозяйстве Катсна является интереснейшим свидетельством быстрого развития маслиноводства и высокой его доходности: еще совсем недавно обходились без грапета.

    10   Марк II. Катон. Земледелие.

    25   Из контекста ясно, что речь идет о постельных принадлежностях. У Колумеллы (1.8.9) под centones разумеются, несомненно, плащи. Ср. Кат. 59. Дело, видимо, в том, что плащи, сделанные из кусков старой одежды, служили двойную службу: употреблялись, по мере надобности, и как одеяла, и как плащи.

    Принцип, по которому составлена эта опись, сводится, в основном, к группировке предметов по материалу, из которого они сделаны, и по их употреблению: например, весь инвентарь, нужный для работы с животными, дан вместе, начиная с «трех больших телег» и кончая «седлами для ослов»; вместе сгруппированы все железные орудия (f err amenta); предметы, нужные для приготовления муки и хлеба; домашняя утварь, сделанная из дерева.

    К главе 11

    Виноградник требует гораздо больше работы, чем масличный сад: на пространстве, почти в два с половиной раза меньшем, требуется работников на 5 человек больше (в маслиннике их 5; здесь— 10); кроме того имеется особый человек, приставленный к лозняку. Следует заметить, что как в пре­дыдущей главе масличный сад, так и здесь виноградник, являясь главными статьями в хозяйстве, отнюдь не составляют его целиком: из инвентаря предшествующей главы ясно, что кроме масличного сада в имении должны были быть: хлебное поле, луг и пастбище для овец и свиней. (Если Катону потребовался отдельный человек в качестве свинопаса, то, вероятно, у него было большое свиное стадо. Ср. Варр. 2.4.22: один пастух полагался на 100—150 штук свиней). В «винограднике» тоже имелось хлебное поле; участок, засаженный ивой; пастбище для свиней.

    1    800 мехов — это 4200 гл (мех = 20 амфор; амфора = 26.26 л), т. е. один югер давал в среднем 8.4 гл в год. Средняя продукция вина в Ита­лии XX в. (1923—1926 гг.) равнялась 50.6 гл с га, т. е. почти в полтора раза больше, чем во времена Катона.

    2   В масличном саду часть площади несомненно засевалась хлебом; в vinea хлеба не сеяли, и то количество хлеба, которое помещалось в 20 до- лиях, хозяин получал с какого-то полевого участка. Виноградные выжимки служили превосходным кормом для скота: волов кормили ими с осени до весны (гл. 54).

    3   На крышку долия надевалась еще особая глиняная баночка, которую, как и крышку, замазывали гипсом или заливали смолой, чтобы вико не выдыхалось.

    4   Это плетение предохраняло их при толчках и ударах: речь идет об амфорах, находившихся постоянно в руках и в употреблении, а не стоявших неподвижно в погребе.

    5   Формой они были похожи на наши сачки. Колумелла так описывает эти фильтры-цедилки (9.15.12): «...мешок из прутьев редкого плетения, похожий на перевернутую мету... (дорожный знак, которым размечались мили, имел форму конуса).

    6   «flos» (франц. fleurs de vin)—обычная «винная болезнь», вызываемая инфекцией. Колумелла пишет по этому поводу следующее (12.30.1): «С того времени, как ты закроешь долии крышкой, и до весеннего равноденствия, достаточно открывать вино один раз в 36 дней; после равноденствия это надо делать дважды, а если начнет „цвестито и чаще, чтобы „цвет" не опу­стился на дно и не испортил вкуса вина».

    7              Т. е. ярмо такой величины, чтобы оно не задевало и не обламывало лоз и шпалер.

    8              Этот осадок, представлявший собой густую массу, вроде кофейной гущи, использовался в качестве удобрения.

    9              Подробное описание такого ножа, имевшего очень своеобразную форму, см. у Колумеллы (4.25.1—3).

    10    «falculas rustarias»—'перевод предположительный, так как слово «rustarius» встречается только однажды здесь. По всей вероятности, это были ножи для срезывания колючей травы и кустиков. Фест (355) разумел под «ruscum» какое-то растение, «большее, чем трава, и меньшее, чем кустар­ники». Ср. Верг. Георг. II, 413—415, где говорится о «шершавых пру­тьях» этого растения.

    11   Городок Америя в Умбрии славился своей ивой, из прутьев которой плели очень прочные корзины; ср. Пл. 16.177.

    12   Молодое деревцо или лозу вынимали при пересадке с большим коли­чеством земли и переносили на новое место «в корыте или в корзинке» (см. гл. 28). Действовали при этом, вероятно, деревянными лопатами'* чтобы не очень повредить корням.

    13   В них, вероятно, носили виноград в давильню.

    К главе 12

    Гл. 12 дополняет оборудование оливкового сада в 240 югеров — см.

    10.

    1   Из перечисленных здесь деталей оборудования давильни наиболее спорным является перевод слов «funis melipontus» и «capistrum». Некоторые полагают, что первым термином обозначается прочный плетеный ремень, которым обматывали корзины, поставленные под пресс, чтобы они могли выдержать боковое давление; «capistrum» же — это короткий ремень, при­вязанный к концу рычага: ухватившись за него, работник мог действовать всем своим весом. См. Герле, стр. 185. (С. 77.).

    К главе 13

    1   Герле считает, что вся эта утварь, включая ручные мельницы (после «molas» Гетц ставит лакуну), предназначалась для приготовления соли: ее мололи на мельничках и сквозь сито просеивали на поднос. Блюдо стояло под мельницей, и туда ссыпали размолотую соль перед просеиванием.

    2   «custodes liberi» —■ о роли «сторожей» или «надсмотрщиков» при сборе и обработке маслин см. гл. 66, 67 я 145. (С. 77.).

    3   «epidromus»— Герле (стр. 212) сопоставляет его с упоминанием «iota» в гл. 3.5 и «rota aquaris» в гл. 11 и полагает, что под этим термином подразумевается обойма, приводимая в движение с помощью каната. (С. П.).

    4   Вероятно, для починки разных ремней, которыми пользовались в давильне.

    5   Это была полка, к которой подвешивали мясо, оберегая его от собак, кошек и мышей. В гл. 162 на ней висит уже готовая ветчина. В давильне сюда подвешивали, вероятно, ремни, чтобы их не точили черви.

    6   «сопсае» — т. е. черпаки, напоминавшие по виду раковины для вычер­пывания масла. Может быть, это были и настоящие раковины: см. гл. 66.1 и 156.4.

    К главе 14

    1   «faber» —■ не раб, а свободный, мастер, работающий по твердым мате­риалам— по дереву, камню и металлу, ср. гл. 21.5; такой же мастер под­разумевается в гл. 135.6—7. (С. П.).

    2   «calce et caementis»: «caementa» — мелкие неправильной и разной формы камни, a «calx» — раствор из обожженной извести (одна часть), песку (две части) и воды. Из слов Плиния (36.54) можно заключить, что вместо песку иногда брали вулканический пепел, так что получался своего рода бетон, правда, невысокого качества. Техническое название кладки из этих разной формы камней на таком растворе было «opus incertum»: во вре­мена республики это обычная форма стройки.

    3   Для придания прочности стенам по углам и в самих стенах, на неко­тором расстоянии один от другого, ставили столбы из тесаного плитами камня, известняка или туфа. Древняя Италия была страной каменных построек. Деревянных частей в доме было мало.

    4   «...зимние и летние фалерские ясли...» — Гупер и Бригаут пере­водят одинаково — «зимние хлевы и летние ясли...». Такой перевод не имеет смысла. Зимние и летние корма не настолько разнились между собой по своей, — если можно так выразиться, — форме, чтобы устраивать для тех и других разные ясли. Зимой волы получали сено, мятую солому из-под молотилки, летом — траву, вику, кормовые смеси; все это, конечно, закла-
    дывэли за ясельную решетку, как это делается и в настоящее время. Вино­градные выжимки, желуди, мякину и листья (все это волы получали и зимой и летом — см. гл. 54) они ели или из какой-нибудь посудииы, или из деревянного ящика-кормушки. Точный перевод «зимние и летиие ясли» означает, что подрядчик должен сделать ясельные решетки в зимних и лет­них стойлах. Из Колумеллы (см. прим. 1 к гл. 4) мы знаем, что у волов были зимние и летние помещения, ио у Катоиа об этом нет ни слова, хотя наличие «зимних и летних яслей» бесспорно свидетельствует о том, что

    в хозяйстве для волов имелось два помещения — летнее зимнее. Эта мелкая подробность весьма существенна: она доказывает, что argumenta е silentio, вообще ие очень убедительные, для Катона не имеют никакой цены: ои не стремился к безусловной полноте энциклопедического справоч­ника и, обращаясь к людям определенного круга, с определенными навы­ками и знаниями, он многое пропускал и не договаривал с правильным расчетом, что его поймут. Поэтому из отсутствия агротехнических указании не следует заключать, что во времена Катона хлебопашеством почти не занимались, а из умолчания о хлебном поле в гл. 10 и 11, — что вино­градарство и маслииоводство были единственными хозяйственными статьями у его современников.

    5   Лошадь у Катоиа упоминается еще в гл. 138 и 149.2. Но как у нас раньше в коровнике часто, кроме коров, стояли и овцы и свиньи, так, вероятно, и «конюшня» у Катона служила помещением и для ослов, без которых никакое италийское хозяйство немыслимо.

    Комментарий

    6               Подпись: ISOПревосходное представление о том, чем они были, дают сельские усадьбы под Помпеями. Это крохотные комнатки (8—10 м), с убогой посу­дой и утварью. На голых, обычно, стенах имелось иногда оштукатуренное пространство величиной в 1 м2: это была «записная книжка», на которой раб гвоздем царапал свои расчеты.

    7   «огЬеш» — Бригаут переводит «круглый жом для пресса»; Герле (стр. 222) читает «orbem aheneum», полагая, что дела идет о бронзовой подставке под ручную мельницу. Гупер переводит «круглый стол», может быть наиболее правильно (см. ниже). Замечание Кейля «непонятно» не утратило своей силы.

    8   Появление их весьма неожиданно. Подрядчик строил из камня и делал ряд деревянных предметов: каким образом должен он был сделать или достать два бронзовых или медных котла? Естественно предполо­жить, что это была деревянная посудина, скорее всего для корма скотины, называвшаяся «aheneum» (бронзовое) на том же основании, на каком суще­ствуют красные чернила, а стрельба производится из ружья.

    9   «posticum» помпейских домов — маленький задний ход, обычно с про­тивоположной главному стороны.

    10   Окна не были застеклены.

    11    «luminaria»—буквально «окошечки» или «глазки». Найденные в Пом­пеях ставни объясняют это странное для нас название ставен. В них про­делывались небольшие отверстия, служившие действительно окошечками в бурную или холодную погоду, когда ставни закрывались.

    12   Ткацкий станок уже упоминался в описи инвентаря для масличного сада (гл. 10.5). То обстоятельство, что в хозяйстве, которое Катон пред­ставляет себе, шерсть продавали (гл. 2.7), а одежду покупали (гл. 135.1), отнюдь не значит, что в этих хозяйствах не пряли и не ткали. Этим зани­мались в Кампании даже в императорское время, судя по находкам из усадеб под Помпеями.

    13   Ср. гл. 3.5: двух прессов достаточно на масличный сад в 120 югеров.

    14    Кейль, а за ним Гупер предполагают, что подрядчик заготовляет весь лесной материал. Так думал еще Шнейдер, один из первых издателей Катона. Построение фразы для решения вопроса ничего не дает: здесь надо обратиться к «реальному комментарию». Для всех деревянных поделок, которые должен выполнить подрядчик, нужно совершенно сухое, уже давно срубленное дерево. Его мог заготовить только хозяин. Обтесывают дерево, снимают с него кору и грубо обделывают сразу же, сваливши его, потому что тогда работа эта легка и обделанное таким образом дерево лучше сох­нет. Подрядчик получал готовые бревна, которые он должен был только разрезать по соответственным вычислениям и начисто отделывать. Для этого он получал и инструмент: пилу и отвес.

    15   Интересный перечень материалов: под камнем разумеется простой булыжник для кладки стен; так как подрядчик получает известь, песок и воду, то гасит ее, очевидно, он сам, а не хозяин. Кроме того он получает глину и мятую рваную солому из-под молотилки для приготовления густого раствора, которым обмазывали изнутри стены и пол (см. гл. 128).

    16   Молния считалась посланной Юпитером: место, куда она попадала, становилось священным, на нем приносили в жертву овцу и огораживали его стеной. Следовательно, такой случай при постройке усадьбы мог вызвать изменение плана всей постройки, поэтому Катон и прибегает здесь, так же как в гл. 144, 145, 148, 149, к посредничеству «доброго человека». Такой перевод и интерпретация вытекают из чтения стоящих в тексте букв v b а

    как сокращенной формулы «v[iri] b[oni] a[rbitratu]». Гетц, следуя Кейлю, пишет «v[er]ba uti fia[n]t», и Гупер переводит «пусть будет совершена иску­пительная молитва». Искупительной молитвы было, однако, мало, чтобы удовлетворить претензии подрядчика, деньги и труд которого были уничто­жены стихийным бедствием. В этой общей для него и хозяина беде требова­лась какая-то сделка, не обидная при данном положении дела, и посредни­чество «доброго человека» было как нельзя более кстати.

    17   Стоимость постройки высчитывалась по количеству черепиц; расчет этот имел смысл, конечно, только при одноэтажных постройках. Кровельная римская черепица представляла собой плоские большие плиты с закраинами, которыми их как бы сцепляли одну с другой; линии соединения закрывались рядом особых черепиц, похожих на вертикально разрезанный узкий цилиндр. За свое сходство со свиной поребриной («корейка») они и назывались по ней «imbrex». Такие черепицы, только перевернутые вогнутой стороной кверху, укладывались по углам крыши, образуя водостоки; в конце каж­дого стока внизу стояла «vallus»: большая изукрашенная черепица. Пре­восходное представление о римских крышах дают сохранившиеся крыши домов в Помпеях.

    18    «manipretium» — буквально «цена рук». Подрядчик получает только за работу: материал доставляет хозяин. «Ех signo» относится, повидимому, к количеству черепиц, которое можно установить воочию.

    19   Речь идет, вероятно, о малярии.

    К главе 15

    1   Каменный забор, которым окружали всю усадьбу. Его складывали во времена Катона из того же материала, что и стены самой усадьбы, со скатами из твердого камня.

    2    «uti sublinat» — вероятно, таково значение этого слова.

    Катон дает два типа стен и расчет по площади их: в первом случае рас­четной единицей служит площадь высотой в 5 + 1 фут ската = 6 футов, толщиной в 1!/г фута и длиной в 14 футов, что составит 126 погонных футов (римский фут — почти 30 см). Во втором случае мы имеем стену, для оплаты которой берется единица в 100 погонных футов. Дальше сле­дует определение цены (Бригаут, несомненно, ошибается, считая, что и дальше идет определение высоты и длины), но цифры перепутаны и все место темно. Викториат = 3/4 денария; денарий = 4 сестерциям. Другой труд­ностью является то, что в первом случае речь идет о каменном заборе, ^о втором — о стенах усадьбы — «parietes villae». Между тем только что высчитывалась цена за постройку усадьбы по черепицам.

    К главе 16

    1 Очевидно сдача обжига извести с подряда практиковалась не по­стоянно; из содержания гл. 38 вытекает, что обычно это было делом рабов. (С. П.).

    К главе 17

    1   О кольях см. гл. 37.3; о рубке деревьев — гл. 31.2; 37.4. (С. П.).

    2   Слово «pinus» вставлено Кейлем: по смыслу совершенно правильно; в начале фразы текст испорчен.

    3   Орешки пинии — pinus pinea —- во времена Катона считались съедоб­ными, чем, вероятно, и объясняется это отступление. Ср. у Плиния {16.107): «Особенное удивление вызывает пиния: на ней одновременно есть поспевающие плоды, плоды, которые поспеют в следующем году, и затем еще через год. Нет дерева, которое с большей страстью стремилось бы продолжить себя: в тот самый месяц, как с него сорвали шишку, на том же месте поспевает другая; природа распорядилась так, что нет месяца,

    когда бы они не поспевали. Шишки, раскрывшиеся на самом дереве, назы­ваются azaniae. Если их не сорвать, они вредят остальным».

    4  Катон имел в виду тот вид вяза, который в древней Италии назы­вался атинским и, по мнению древних, не имел семян (Пл. 16.72 и 108; первый выступил с опровержением этого мнения Колумелла — 5.6.2). Его, следовательно, можно было рубить, когда «кора начинала лупиться», т. е. когда начиналось движение соков: весной и осенью.

    К главе 18

    1   Устройство давильни для оливкового масла у Катона привлекало и продолжает привлекать внимание специалистов: филологов, археологов, инженеров, агрономов, так как значение гл. 18 и следующих для истории культуры не вы­зывает сомнений. Описание Ка­тона в основном дает вполне четкую и ясную картину как самого помещения давильни, так и работающих в ней прессов для обработки маслин. Эти ос­новные черты были установлены и сопоставлены с археологиче­скими данными еще коммента­торами Катона XVIII в.

    В основном все коммента­торы сходятся, но в деталях реконструкции и интерпретации текста Катона остается много

    спорного. Перевод глав, касающихся описания давильни и прессов (18 и 19), дан согласно истолкованию Герле, к которому примыкает в своем переводе и Бригаут. Драхман [6] дает критику общепринятых реконструкций и пред­лагает свой вариант реконструкции как давильни в целом, так и устройства прессов; однако предлагаемый им вариант реконструкции мало убедителен. Текст Катона в разбираемых главах касается двух тем, а именно:

    1) устройство самого помещения давильни и расстановка в ней прес­сов, трапетов и других принадлежностей;

    2)    описание устройства прессов для маслины.

    1.    Помещение давильни, по Катону, занимало площадь в 66 футов ширины и 52 фута длины; на этом пространстве были расположены по двум сторонам друг против друга, с широким проходом посредине, 4 трапета, по два с каждой стороны, и 4 пресса — также по два с каждой стороны; помещение, занятое трапетами, было отделено от собственно давильни таким образом, что либо канавки, по которым стекала жидкость в большой чан, вставленный в полу, находились в помещении самой давильни, либо (другой вариант)—вне давильни: в той части ее, где были расположены трапеты, Герле дает такую двойную реконструкцию давильни на основании слов Катона (18.8): «Если хочешь сделать балки более короткими [подра­зумеваются поперечные балки над стояками], устрой канаву снаружи». Реконструкция давильни, предложенная Геркуланской Академией, и вариант, предложенный самим Драхманом, значительно расходятся с планом, пред­ложенным Герле.

    2.    Устройство прессов, по описанию Катона, в основном сводится к следующему: прессовальный брус (prelum) в 25 футов длиной одним концом (lingula) был укреплен между двумя задними стояками (arbores); другой конец прессовального бруса оставался неприкрепленным и проходил над воротом (sucula), соединяя тем два передних стояка (stipites). Передние стояки были сверху перекрыты поперечной балкой, на ней прикреплялся блок, через который проходил канат; с его помощью поднимался и опу­скался свободный конец прессовального бруса так, чтобы можно было под­ставить под него корзину с мякотью маслины для выдавливания масла; с помощью воротов свободный конец прессовального бруса притягивался вниз, под прессовальным брусом устраивалась специальная площадка, ага, на которую ставились корзины с материалом, предназначенным для прес­сования; чтобы тяжесть равномерно распределялась на всю массу, корзина покрывалась специальной доской — orbis.

    Реконструкцию описанного Катоном «orbis olearius» с изображением того, что представляла собою «coagmenta Puniciana», дает Драхман (ук. соч., стр. 169).

    К этому сводилась работа всей машины. Причем, когда прессовальный брус притягивался вниз для выдавливания масла, то его прикрепленный конец имел тенденцию, поднявшись, вырвать задние стояки (arbores) из их укрепления в полу, поэтому так подробно приводится описание укрепления их в фундаменте, заложенном под полом давильни. Все сооружение, как это следует из описания Катона, отличается необычайной громоздкостью и при­митивностью.

    Пресс, описанный Катоном, в дальнейшем подвергся значительным изме­нениям (ср. Пл. 1i8.317 и разбор археологических данных у Драхмана, ук., соч., стр. 50—122). (С. П.).

    К главе 19

    В основном имеется в виду та же конструкция пресса, в которой сде­ланы только некоторые изменения, необходимые для его работы: выдавли­вания виноградного сока. (С. П.).

    К главам 20—22

    1    Трапету, т. е. мельнице для отделения мякоти маслин от косточек, по­священы у Катона гл. 20—22; 135.6—7. Катон дает не описание трапета в собственном смысле, а лишь советы хозяину, как произвести покупку, сбор и отрегулировку трапета наиболее практичным способом. Самое устройство

    Схематический разрез пресса для масла и вина. arbor — задний стояк, stipes — передний стояк, lingula — «язычок», конец прессовального бруса, укрепленный между задними стояками; prelum — прес­совальный брус; ага — Площадка для постановки прессуемого материала; orbis — круглая доска, которой покрывалась корзина с маслинами; sucula — ворот; vectis — рычаг. (С. П.).

    трапета предполагается известным читателю. Из текста Катона, сопостав­ленного с археологическими находками в Стабиях, Боскореале и некоторых других пунктах, с полной ясностью можно представить устройство этой мельницы в основных чертах, но детали во многом остаются спорными; происходит это оттого, что многие технические термины встречаются только в данном тексте Катона и не упоминаются у других авторов. Их значение, следовательно, надо выводить из контекста того же Катона; между тем текст его, как было указано выше, полагает конструкцию трапета доста­точно известной читателю. Предлагаемый здесь перевод гл. 20—22 и 135.6—7 Катона сделан на основании интерпретации, которую дает Драх- ман (ук. соч., стр. 7—49).

    Трапет состоял из полусферической каменной чаши, из центра которой поднималась высотой до краев чаши опорная колонка; в центре этой колонки, с помощью шипа, укреплялась вся система оси с надетыми на нее с двух сторон жерновами, плоскими с внутренней стороны и выпуклыми с внешней; вся задача сбора трапета сводилась к тому, чтобы укрепить пра­вильно в центре опорной колонки всю систему оси с жерновами и со всеми деталями, назначением которых было предохранить ось и другие части тра-
    пета от изнашивания в процессе работы мельницы; задача отрегулировки — к правильному соотношению расстояния жерновов к краям и ко дну чаши, от чего, главным образом, и зависела правильность работы всего трапета. Это же имело целью и предохранить косточки от размола, которые пор-

    тили вкус масла. Трапет приводился в движение путем вращения всей системы оси с жерновами вокруг шипа, укрепленного в центре колонки, причем жернова, в свою очередь, вращались вокруг оси, на которую были надеты. Маслины ссыпались в чашу и по мере размола вычерпывались из чаши специальными черпаками. (С. П.).

    К главе 23

    С этой главы и до гл. 53 включительно Катон дает календарь сель­скохозяйственных работ, начиная с осени, на которую приходились две важнейшие работы: съемка винограда и озимый посев. Срок первой работы
    точно указывает Варрон (1.34.2): «Собирать виноград и заниматься съем­кой его следует между осенним равноденствием и заходом Плеяд» (т. е. между 22 сентября и 28 октября). По словам Колумеллы, «сбор винограда в большинстве мест» происходит во вторую половину сентября (11.2.67); приготовиться к нему он рекомендует за месяц или, по крайней мере, за две недели (11.2.70). Вот эти подготовительные работы:
    «...долии... нужно частью осмолить, частью протереть, тщательно вымыть морской или соленой водой и хорошенько просушить; то же сделать с крышками, цедилками и прочим, без чего нельзя хорошо приготовить вино; прессы и площадки, где давят виноград, начисто вымыть, а если потребуется, то и осмолить; приго­товить дрова для варки дефрута и сапы. Заранее следует запастись солью и ароматными веществами, которыми обычно приправляют вино»; ср. его же 12.18.

    1   Ср. гл. 2.3.

    2   Их делали из пористой глины без поливы, поэтому необходимо было их осмаливать. (С. П.).

    3    Кроме приготовлений к самой съемке винограда в имении идут при­готовления к приему рабочих, которых хозяин нанимает со стороны и кото­рых он кормит, в противоположность сборщикам маслин, получающих только, как бы в качестве премии, «добавки» — см. гл. 144 и комментарий к ней. Рабочие получают тот же «приварок», что и рабы (ср. гл. 58), палые маслины, которые во-время замариновали, чтобы они не пропали вовсе, и соленую дешевую рыбу. Что касается «молотой полбы», то либо Катон не делал в данном случае разницы между полбяной и пшеничной мукой (рабы ели пшеничный хлеб: гл. 56; полба, по существу, является тоже пше­ницей), либо ее очень крупно мололи на кашу (ср. Пл. 18.116, где он гово­рит о размоле пшеницы для каши). Полбяная каша была любимым кушаньем в древней Италии, а сбор винограда и тогда, как и теперь, был праздником.

    4    «Miscellae»—см. гл. 6.3, т. е. такого, который представлял «смесь», возникшую от опыления одного сорта другим. Считалось, что такой вино­град вообще дает плохое вино. Созревал он раньше других: см. у Варрона

    (1.54.1)          : «Скороспелый виноград и несортовой, так называемый „черный", созревает гораздо раньше [чем весь остальной]; поэтому его снимают пер­вым. . .». Из него делали «досрочное», — буквально «досборочное» — «vinem praeliganeum» — вино низшего сорта. Слово «praeliganeum» употреб­лено только у Катона.

    Дав указания относительно приготовлений к виноградному сбору, Катон ни слова не говорит о самом сборе. Бригаут объясняет это тем, что сбор сдавался подрядчику, в условии с которым и были оговорены все по­дробности. Если бы это было так, то вряд ли бы хозяин кормил его рабо­чих; ср. опягь-таки гл. 144. Катон отнюдь не имел в виду писать сельско­
    хозяйственную энциклопедию типа «Сельского хозяйства» Колумеллы. В его время, когда каждый человек его круга был сам хозяином, такая энцикло­педия не требовалась. Если сравнивать темы, по поводу которых он рас­пространяется, с теми, которые он обходит молчанием, то становится оче­видным, что к последним относятся вопросы, которые Катон смело мог счи­тать для своих современников общеизвестными. Со сбором винограда был знаком любой деревенский подросток.

    5     «Succum» предложил Шнейдер вместо «siccum» у Катона, разумея виноградный сок. Перевод дан по его конъектуре. Если оставить «siccum» — «сухой» (ср. гл. 25: «vinum coctum» — «зрелое вино», хстя речь идет несо­мненно об «uva» — винограде, а дальше «studeas bene percoctum [т. е. vinum] siccumque legere» — опять-таки о винограде), то «siccum vinum» надо отнести тоже к винограду, a «pariter in dolia dividito» — к вину. Конъектура Шней­дера, может быть, и излишня.

    6    См. прим. 4 к гл. 7. Виноградный сок (mustum) в процессе приго­товления разделялся на три сорта: 1) mustum lixivum—сок, получавшийся в первой стадии из винограда, после того как его давили ногами (об этой операции Катон упоминает только один раз в гл. 112.3); 2) mustum torti- vum — сок, получавшийся во второй стадии, после того как массу, остав­шуюся после выдавливания ногами, клали под пресс; 3) tortivum mustum circumcidanaem — сок, получавшийся после вторичного прессования вино­градной массы. (С. П.). См. у Варрона (1.54.3): «Когда сок перестает течь из-под пресса, то некоторые обрезают выжимки, вылезшие из-под пресса, опять жмут их, а то, что выжато, называют „обрезным“ и сливают его отдельно, потому что он пахнет железом» (ср. Кол. 12.36). Операции, которые Катон рекомендовал проделывать с вином, внушали Плинию, при всем его уважении к старине, ужас (23.45—46): «Самым здоровым будет вино, к которому ничего не добавлено; лучше даже, если оно стояло в неос- моленной посуде. Какой человек, находясь даже в совершенном здоровье, не испугается вина, приправленного гипсом и известью? Вино с морской водой особенно вредно для желудка, нервов и мочевого пузыря».

    7   Римский фунт = 327 г.

    К главе 24

    1   «vinum Graecum» — технический термин для вина, приготовлявшегося с прибавлением соли или морской воды. Ср. гл. 105 и 112; Кол. 12.21.1—5. (С. П.). Колумелла, между прочим, писал, что соленая вода «увеличивает количество вина и делает его вкуснее».

    2   Дословно «старой»; о приготовлении морской воды см. гл. 106.

    3    Ср. у Колумеллы (12.20): «...не забудем, что вино надо приправ­лять дефрутом, который постоял уже год и хорошие качества которого испытаны».

    К главе 25

    1   «familia» обычно имеет значение «челядь», «рабы»; но так как здесь говорится о сборе и сохранении винограда лучшего качества, то подра­зумевать здесь рабов едва ли возможно. (С. П.). Речь идет о столовых сортах.

    2    «siccum» — ср. у Плиния (18.315): «Не снимай гроздьев в росе», т. е. пока они не обсохнут на солнце от ночной росы.

    3   См. прим. 20 к гл. 10. Переплет, видимо, был довольно частый. Вино­градные выжимки, вынутые из-под пресса, представляли компактную массу, которую выкладывали на кровать и через нее «просеивали», разбивая таким образом эту массу на мелкие части, чтобы выжимки хорошенько высохли. Затем ими набивали долии, крышки которых замазывали. Ср. у Колумеллы (6.3.4—5): «...если нет бобовых, можно давать [волам] выжимки, вынутые из ополосков [см. прим. 4 к гл. 7] и высушенные, с подмесью мякины. Выжимки в их первоначальном виде до обмывки, конечно, лучше: в них есть свойства и пищи, и вина, — от них скот становится лоснящимся, весе­лым и в теле». Катон кормил своих волов именно такими.

    4   См. прим. 4 к гл. 7.

    К главе 26

    «patibula» — они упоминаются еще в гл. 63, их употребляли для под­держки отягченных гроздьями веток виноградной лозы и убирали из виноградника после сбора винограда. Ср. у Варрона (1.8.6): «Как только хозяин увйдит, что виноградари повернулись к нему спиной, он сейчас же убирает подпорки в помещение, чтобы они послужили ему и в следующем году без всякой с его стороны затраты.. .».

    2   Чтобы не занести заразы из одного долия в другой, — ср. гл. 152.

    3   Т. е. по окончании главного брожения.

    4    Этот процесс сцеживания вина, судя по описаниям Катона, произво­дился у него путем переливания из одного долия в другой: см. гл. 105 и

    112.2. (С. П.).

    К главе 27

    1    Что такое был ocinum, определить в точности трудно. Повидимому, так называлась кормовая смесь для волов, главной составной частью кото­рой были бобы. Ср.: у Варрона (1.31.4): «Ocinum назван от греческого слова сохео)^ потому что он быстро входит в силу. Называют его ocinum еще и потому, что волов от него слабит [citat], и поэтому его дают им, чтобы их прочистило. Его срезают зеленым с бобового поля, раньше, чем на нем
    появятся стручки...»; у Плиния (18.143): «Встарину был сорт кормов, ко­торый Катон называет
    ocinum, потому что он закрепляет желудок у волов. Его срезали зеленым с поля, засеянного кормами, прежде чем на нем появятся семена.[7] Сура Мамилий объясняет по-другому и говорит, что обычно на югер брали и смешивали 10 модиев бобов, 2 модия вики, столько же воробьиного гороха [ervilia], а еще лучше и с подмесью грече­ского овса, у которого семена не высыпаются. Сеют это по осени на корм волам... ».

    2   См. у Колумеллы (2.10.29): «Вику сеют дважды: в первый раз на корм скоту около осеннего равноденствия. ..».

    3   «... греческое сено» [стручковое кормовое растение] — ср. у Колу­меллы (2.10.33): «Греческое сено, которое в деревнях зовут „стручками", сеют в два срока: в сентябре, когда его сеют на корм, в те же числа, что и вику, около осеннего равноденствия...».

    4   «ervum» — у Колумеллы (2.10.34): «ее можно сеять осенью». Первым весенним кормом был ocinum: см. гл. 53 и 54.3. Его давали, пока он не высыхал: за ним шла вика, потом могар. В списке кормов (гл. 60) из стручковых стоят ocinum и вика, лупин и бобы.

    5   Этот же совет повторяется в гл. 60. Катон имел в виду посев разных кормовых растений.

    6   Хлеб сеяли позже, примерно месяц спустя после посева кормов.

    7   Ср. прим. 2 к гл. 3; относительно ям см. гл. 43.

    8   Лозы должны были виться по ним: перед нами будущий arbustum.

    К главе 28

    0      питомниках маслины, плодовых деревьев и проч. см. гл. 45—48.

    1    Урок пересадки дан со всеми подробностями; последующие садоводы прибавили к нему очень немного. Ср. Кол. 5.9.8—9 и 5.6.21; Пл. 17.83—87.

    2   Колумелла (ук. мест.) подробно описывает это «обвязывание»: делали плетенку из небольших веточек; деревцо, выкопанное с землей, оставляли на лопате; обхватывали землю этой плетенкой и перевязывали ее ивовыми прутьями, «так что земля оказывалась как бы взаперти»;

    3   Потому что в ней больше перегноя.

    К главе 29

    Катон на удобрение обращал большое внимание. «Постарайся иметь большую навозную кучу. Навоз старательно сохраняй... (5.8); в гл. 37.2
    перечислено то, что может итти на подстилку и быть обращено в навоэ. При вывозке его надлежало «очистить», т. е. выбрать из него предметы, которые не перепрели и перепреть не могут, размельчить навоз н в таком виде ра**оасывать. Все эти указания заслуживают большого внимания: по­говорка, ставившая унаваживание на третьем месте, красноречиво свиде­тельствует о том, что большого значения навоэу во времена до Катона не придавали. Во II в. до н. э. в Италии к земле стали предъявлять больше требований, и в связи с этим значение унаваживания возросло. Катон учил людей, которые привыкли обращаться с навозом как попало.

    Чрезвычайно любопытно распределение навоза: половина его вывозится «на ниву, где будешь сеять корма». Эта «нива» может быть масличным садом: «если там будут маслины.. .»: специально под них назначена чет­вертая часть навоза. Дело, повидимому, происходит так: масличный сад раз­бит на две половины (ср. Кол. 5.9.12): одну из них удобряли и засевали осенью стручковыми, которые шли на корм скоту и в то же время сами служили удобрением. На следующий год здесь сеяли хлеб. Другая поло­вина стояла под паром: здесь паслись и ее «устаивали» овцы (гл. 30). Вес­ной она шла под яровое; осенью ее удобряли, засевали стручковыми и т. д.; первая же половина оставалась под паром. Последняя часть навоза выво­зилась на луга: унаваживание лугов, засвидетельствованное для император­ского времени Колумеллой (2.17.2), было, повидимому, старинной италий­ской практикой.

    1    Осенью (ср. 5.8) и в новолуние.

    2    Favonius — западный ветер, появление которого в середине февраля считалось началом весны; см. у Плиния (18.337): «он начинает весну и от­крывает лоно земли. ср. гл. 50. (С. П.).

    К главе 30

    0      корме для скота см. гл. 5.8; 6.3; 27 и примечания к ней. Спе­циально корма для волов — гл. 54 и 60. В их состав входили: листья, зеленые и высушенные, различные стручковые, разная солома и мякина, виноградные выжимки, желуди и сено. Овцы получали сено (отаву) и листья, преимущественно с вязов и тополей, а при их недостаче — и ду­бов и смоковниц. Листья занимали среди кормов видное место: лугов и сена, повидимому, было немного.

    1     «delectato»: «delectare» имеет здесь значение «кормить».

    2   Во время осенних работ на поле и в винограднике так хотелось пола­комить любимую скотину вкусным свежим сеном. Катон понимал чувства хозяина, но только рекомендовал не давать им воли: «подумай, как долга зима».

    11  Марк П. Катон. Земледелие.

    К главе 31

    1   Сбор маслин начинался обычно в середине ноября (см. Кол. 12.52.1). Так же как в гл. 23 по поводу сбора винограда, здесь говорится о том, что должно быть заготовлено для сбора маслин, но как там не говорится о са­мом сборе винограда, так и тут нет ни слова о сборе маслин—и, вероятно, по той же причине. Бригаут объясняет это умолчание тем, что сбор маслин, как и сбор винограда, сдавался подрядчику. Он упустил из виду, что и в договоре с подрядчиком технических подробностей вовсе нет. Между тем подрядчик работал, конечно, под надзором, и если бы техника сбора маслин не была так же общеизвестна, как техника съемки винограда, то, конечно, Каток на ней остановился бы.

    2   Какой орех имеет в виду Катон, неизвестно.

    3    Катон говорил о заготовке лесного материала трижды: здесь, гл. 17 и 37.3—4; из двух последних мест ясно, что деревья или рубили, или кор­чевали. Когда прибегали к одному способу и когда к другому, мы не знаем.

    4    См. у Варрона (1.37.1—2): «Некоторые деревенские работы лучше делать, когда луна прибывает, чем на ее ущербе, а некоторые, наоборот, — например, жать хлеба и срезать листья с деревьев. „Я, — сказал Агра- зий, — соблюдаю это правило, как принял от отца, не только при стрижке овец, но и при стрижке собственных волос, чтобы не облысеть, подстригая их, когда луна прибывает"». Ср. у Плиния (18.322): «Всякая рубка, обры­вание, стрижка принесут меньше вреда, если их делать, когда луна на ущербе». Смысл этого предписания заключался в том, что, по представле­нию древних, луна своим состоянием оказывает определенное влияние на земные явления. Яйца подкладывают под курицу в первую четверть (Пл. ук. мест.): как растет луна, так будут расти и цыплята. Остричься, «когда луна прибывает», значило нарушить естественную связь между лунными и земными явлениями: человек терял волосы. Резать в это время листву — значило заставить дерево потерять вскоре все листья. Срубленному в это время дереву грозила гниль. (Кол. 11.2.1). Ср. еще у Плиния (16.190): «... лунные фазы имеют огромное значение: рубить деревья советуют только с 20-го и по 30-й день лунного месяца.. Навоз следовало выво­зить в новолуние (ср. Кат. 29), потому что тогда от него не заводилось сорняков: ср. Кол. 2.5.1.

    5    Auster — сирокко: у Плиния (18.329): «Когда он дует, не трогай, земледелец, ни лесного материала, ни вина. Это сырой и знойный ветер в'Италии». Считалось, что он оказывает губительное влияние и на плодовые деревья (Пл. 17.10 и сл.). Сирокко расслабляет людей и, вероятно, по аналогии древние думали, что он отнимает крепость и у дерева, и у вина. Питий (16.193 и сл.), приводя эту главу и 37.4, предпосылает своей


    выписке такие слова: «Катон, величайший знаток во всем, что касается использования лесного материала.. .».

    К главе 32

    1               «vineas arboresque» — Бригаут правильно считает, что здесь идет речь

    об       arbustum, т. е. о «винограднике, в котором лоза вьется по деревьям»;

    ср. гл. 7 и 47. (С. П.).

    2  Варрон (1.9.4; 35 и 36) точно определяет это время: оно начи­нается с захода Плеяд (конец октября) и тянется «до фавония» (середина февраля).

    3   См. у Колумеллы («О деревьях», 7.2—3): «Если ты хочешь уложить в землю отводок, сделай квадратную яму в 4 фута, чтобы отводку не мешали другие корни. Оставь на той части отводка, которую ты уложишь на дно ямы, четыре почки, чтобы от них шли корни. На той части, которая нахо­дится непосредственно у материнской лозы, почки обломай, чтобы не было липших побегов. На противоположном конце отводка, который должен выда­ваться над землей, оставь только две, самое большее три почки. Остальные, которые будут засыпаны землей, кроме четырех нижних, сдери, чтобы лоза не пустила корней поверху. Отведенная таким образом лоза быстро окреп­нет; на третий год ее отрезают от материнской лозы».

    4    Деревья обрезали таким образом, что ветви на них располагались «этажами». См. у Колумеллы (5.6.15—16): на расстоянии 7—8 футов от земли «дерево надо обратить на три стороны, пустив с каждой по одной ветке: они образуют первый этаж. Над ними, на три фута выше, надо оставить [три] других ветки, но так, чтобы они не приходились над теми, которые находятся внизу [катоновское «чтобы ветви шли в разные сто­роны»]». Подробно об arbustum ом. у Колумеллы (5.6—7).

    5   Если горизонтально идущие ветви дерева обрезали косым срезом, то туда попадал дождь и в дереве заводилась гниль.

    6    «nodentur»: «nodus» — «узел» на языке древних виноградарей значил то же, что и у нас «узел на стебле», «узел на лозе». Вокруг него распо­лагались почки: чем больше узлов, тем больше почек и тем больше урожай. Поэтому в следующей главе и говорится о «хорошо обузленной [буквальный перевод слова «enodatam»] лозе»; ср. у Плиния (17.157): «Лоза, у которой мало узлов [nodos], считается бесплодной; густота почек [gemma: они рас­положены вокруг узлов], есть признак плодовитости». Виноградарь мог вы­брать хорошо «обузленную» лозу, но как он мог заставить ее образовать на себе эти узлы? Комментарий Кейля: «curandum esse ut nodos bene ha- beant» — непонятен. В переводе принято значение «обвязывать» — от гла­гола nodare.

    7    «пе vitem praecipites»—у Колумеллы (5.6.33—35): «Praecipites назы­ваются побеги на ветвях этого года... Они дают больше всего плодов, но и больше всего приносят вреда материнской лозе. Поэтому такие побеги следует оставлять [praecipitari palmitem] только на концах ветвей или на верхушке лозы, если она переросла дерево. .. больше года такие побеги терпеть не следует».

    8    См. у Колумеллы («О деревьях», 7.4): «Когда ты уложишь лозу на землю и увидишь, до какого места она доходит, сделай одну канавку, в ко­торую ты и спустишь всю лозу целиком; затем от этой канавки ты сделаешь как бы ответвления, смотря по побегам, которыми ты воспользуешься как отводками; все закроешь землей». К этому способу прибегали, «если пона­добится», т. е. в случае гибели некоторых лоз.

    К главе 33

    1   См. прим. 6 к гл. 32.

    2    Ср. у Колумеллы (4.13.1): «Тот, кто подвязывает лозу, должен до­вести ее до поперечной перекладины совершенно прямо».

    3    «custodesque»— «сторожей»—см. у Колумеллы (4.21.3): «Это отро­сток с 2—3 глазками: когда он даст плодоносные побеги, старую ветку повыше его отрезают и лоза пышно разрастается от новой ветви.

    4    См. у Колумеллы (4.8.1): «Прежде чем придут холода, лозу надо окопать [ablaqueanda est]. При этой работе все летние корешки окажутся наруже, и опытный хозяин их срежет. Если он даст им усилиться, то погибнут нижние корни, и окажется, что виноградник гонит корни в верхнем слое земли. Таким корням вредят холода; они больше прогреваются от зноя и заставляют лозу мучительно страдать от жажды по восходе Пса. Поэтому все, что растет на корне выше полутора фута, надо срезать при окапыва­нии. . . После этого, если зима в этой области мягкая, лозу можно оставить открытой; если по жестокости зимы это невозможно, то в середине декабря надо заравнять вышеназванные ямки. Если можно ожидать в этой местности суровых холодов, то насыпь на корни, прежде чем их засыпать землей, немного навоза, а еще лучше голубиного помету. ..».

    5    Просто разрыхли вокруг землю. Лозы вокруг окапывали, а простран­ство между их рядами вспахивали. Это делали весной.

    6    «sulcos perpetuos» — ср. у Колумеллы (2.2.27): «Пахарю нельзя оста­навливаться на повороте: он дает волу передохнуть в конце борозды, чтобы животное, в надежде на передышку, бодрее прошло все пространство; вести борозду длиннее 120 футов для животного вредно»; у Плиния (18.177): «.. . при пахоте надлежит пройти „верс“ и вспахать „акт“, не переводя дыхания». Все три места поясняют технику италийской пахоты: «sulcus» — «борозда»—означало полосу, которую пахарь проходил дважды: вперед,

    7                                                            8          9

    Земледельческие орудия, найденные в усадьбе около Боскореале (вблизи от

    Помпей).

    1 — мотыга; 2 — грабли о шести зубцах; 3 — мотыга с заостренным концом; 4 — топорик, которым пахарь обрубал корни растений, не поддававшихся плугу; 5 — садовые ножи; 6 — серп; 7 и 9 — двузубые вилы; 8 — маленькая лопатка.


    держа плуг совершенно прямо, и назад, когда он, повернув (versura) обратно, шел, срезая наискось поставленным плугом пласт земли и подготовляя, таким образом, другую борозду (Кол. 2.2.25). Пройдя этот второй путь, пахарь и давал волам передышку: так учили и Катон, и Колумелла. Поло­вина этого пути называлась «versura» или «versus»; «акт» равнялся 120 фу­там— та же мера, которую дает и Колумелла. Плиний, как это обычно для горожан, любил щеголять деревенскими словами.

    7   Разведение лоз отводками: см. прим. 3 к гл. 32. Итак, весенние работы в винограднике у Катона: окапывание; вспашка; отсадка лоз отвод­ками; бороньба.

    8   Это относится не к ежегодной обрезке, а повидимому, к омоложению виноградника путем обрезки: Катон рекомендует не резать старые лозы, а лучше использовать их как своего рода отводки. См. прим. 8 к гл. 32.

    9   «viveradix» — молоденькая лоза: «чубук» — уже принявшийся и пустив­ший корни.

    10   См. прим. 1 к гл. 27.

    11    Работа эта называлась «pampinatio» (pampinus — молодой виноград­ный побег). См. у Варрона (1.31.2): «Пасынковать — значит, оставив на лозе из молодых побегов один, два, иногда и три самых сильных, все остальные сорвать, чтобы у лозы хватило соков на оставшиеся. Пасынковать лозы надо человеку умелому (это важнее, чем обрезать) и только в вино­граднике, где лозы вьются по кольям и переплетам [vinea], а не по деревьям [arbustum]». Время для этой работы Варрон указывает между восходом Плеяд и летним солнцестоянием, т. е. примерно с начала мая. «Пасынко­вание», о котором Катон говорит в конце этого параграфа, означало, вероятно, просто прорывание листьев, чтобы дать больше доступа солнцу.

    12   «сгеЬго» — в смысле «через небольшие промежутки».

    13   Варрон, у которого этнографические интересы были очень сильны, рассказал о том, как и чем подвязывают лозы (1.8). Колья, по которым они взбирались, связывали поперечиной, для каковой брали разный мате­риал: в Кампании, например, жерди.

    14   Варрон (1.30) относит эту работу к весне: «между весенним равно­денствием и восходом Плеяд». Календарный план для виноградника у Ка­тона, как видим, не выдержан.

    Чтобы понять гл. 32 и 33 об arbustum и vinea, современному читателю- филологу требуется подробный комментарий. Колумелла, посвятивший вино­градникам две книги, развертывает отдельные предложения Катона в целые главы: он писал для аудитории, мало подготовленной. Советы Катона — это памятка, с которой старый хозяин обращается к молодому, вполне зна­комому с делом, но еще недостаточно опытному: с помощью этой памятки он не забудет, не упустит главного, обратит внимание на то, что нужно. Совершенное отсутствие всяких технических указаний, обилие специальных
    терминов и общий характер этих глав заставляют предполагать, что вино­градарство, так же как и полеводство, было прекрасно знакомо современ­никам Катона: утверждение западной науки, что именно с этого времени начинается усиленное разведение виноградников в Италии, разбивается этими главами.

    К главе 34

    1   Ср. гл. 27.

    2   См. прим. 6 к гл. 5.

    3   «terra pulla» — «мягкая земля, которую рекомендует урожай» (Кол. 2.2.19); «мягкая земля — самая лучшая и для работы, и для посевов» (Пл. 17.36). Ср. у Катона (151.2): «Сей [кипарисовые семена] на самой мягкой земле, которая зовется pulla». Это — почва Кампании (Пл. 17.25). Термин этот сохранился в современной Италии с тем же значением.

    4   Ср. у Колумеллы (2.10.1): «...он любит тощую землю и особеннс красную глинистую... на очень сыром поле он не взойдет»; у Плиния (18.134—135): «Он требует преимущественно сухих и песчанистых мест., из плотных больше всего любнт красную глинистую, очень сырые ненавидит и на них не всходит».

    5   См. у Колумеллы (2.9.3): «Плотная, белая глинистая и сырая земля неплохо взращивает полбу»; (2.6.4): «полбе меньше [чем пшенице] вредит сырость»; (2.8.5): «[по сырым местам] лучше сеять полбу, чем пшеницу, потому что она содержится в шелухе, крепкой и не поддающейся длительной сырости». Ср. у Варрона (1.9.4): «Опытные хозяева сеют на месте более сыром скорее полбу, чем пшеницу».

    6              У Колумеллы (2.6.4): «пшеница лучше идет на сухом месте. .

    (2.9.3): «всякая пшеница Lfrumentum здесь, как видно из дальнейшего, = trilicum. Такое же значение, сохранившееся во франц. froment, имеется иногда и у Плиния: напр. 18.65] особенно хорошо идет на открытой рав­нине, обращенной к солнцу и залитой им. . .

    К главе 35

    1    Ср. у Колумеллы (2.10.5): «Для бобов предназначается самое силь­ное и унавоженное место...», и дальше (10.8): «они не выносят места тощего, над которым стоят испарения. ..». Эти испарения и несли, по мне­нию древних, calamitatem — потерю урожая от ржи или инея.

    ^ «siligo»—см. у Колумеллы (2.6.1—2): «Мы знаем много видов пше­ницы: лучше всего сеять так называемую robus, потому что она стоит на первом месте и по своему весу, и по белизне. Второе следует отвести siligo, которая очень хороша для хлеба, но легковесна. Третьей будет „трехмесяч- ницаа, которая приносит великую пользу земледельцам: когда вследствие
    дождей или по какой другой причине пропущено время для сева, то за помощью обращаются к ней: это вид
    siligo». Ср. у Плиния (18.85—86): «Я назвал бы собственно siligo красой пшениц и за белизну, и за качество, и за вес. .. из нее делают превосходнейший хлеб и прекраснейшие пи­роги. . .». Siligo считают теперь принадлежащей к группе пшениц-полб.

    3   См. у Колумеллы (2.10.15): «Чечевицу следует сеять... на тощей и рыхлой земле или на жирной, но главное в сухом месте... [«сухое место» соответствует катоновскому «не травянистому», тощее — щебенистой и гли­нистой земле]».

    4   См. у Колумеллы (2.9.4): «Его сеют на очень жирной или на очень тощей земле»; (2.9.14): «Его сеют в рыхлую, сухую землю, очень жирную или тощую. . .».

    5    «rapina» — означает грядку, сделанную под репу (Кол. 11.2.91): «rapinam serito»—значит: «засевай грядку репой»; ср. Кат. 47: «porrinam serito» — о поррее. Репу — тара — знают и Колумелла, и Плиний; ее едя г люди и ею кормят скот (Кол. 2.10.22—23; Пл. 18.126—128). Плиний пишет, что животные очень любят ее листья, «а человеку также приятны в свое время ее rapicia, как капустная суша; пожелтевшие и усохшие в амбаре, они не менее вкусны, чем свежие». Дело ботаников решить, о чем идет речь.

    6    «raphanus» — значит «редька», и Колумелла, и Плиний знают ее только как огородное растение. У Катона она попала в полевые, — не турнепс ли?

    Главы о полеводстве любопытны. Из них явствует, что хлебные расте­ния, о которых говорит Катон, были знакомы италийскому хлебопашцу с незапамятных времен: он знал все, что они любят и чего боятся, знал, что надо для них выбрать и чего избегать. Последующее время не при­бавило ничего существенного к их списку, и познание их не стало у рим­ских хозяев с течением времени глубже и полнее: Колумелла был пре­красным знатоком сельского хозяйства, но из его нарочито приведенных, параллельных к Катону мест явствует, что он почти всегда, только другими словами, говорит то же, что и старый цензор.

    К главе 36

    1   Ср. примечания к гл. 29. О голубином помете см. у Колумеллы

    (2.14.1) : «На первом месте стоит помет, который выбирается из голубя- тен. . .»; (2.15.2): «Если что-нибудь помешало хозяину во-время удобрить ниву, то ему предоставляется другая возможность: перед мотыженьем раз­бросать по полю, словно сея, размельченный помет из птичников. И тут потомки учились у дедов. См. у Варрона (1.33.1—2): ..[из птичьего помета] лучше всего голубиный, потому что он самый горячий и вызывает
    в земле брожение. Его следует рассевать в поле, как семя, а не расклады­вать кучами, как навоз от скотины... ».

    2   Масличный отстой — amurca — считался сильным удобряющим сред­ством, а кроме того применялся в ряде самых разнообразных случаев. Высокие удобрительные свойства его признаются и ныие.

    К главе 37

    1    См. гл. 5.6; 34.1: требованию этому приписывалась такая важность, что Катон повторил его трижды.

    2    «нут» — cicer arietinum — бараний горошек у Катона упоминается только здесь. У Колумеллы (2.10.20): «Он истощает землю, и потому опыт­ные хозяева его отвергают». В его листьях и стеблях содержатся ядовитые вещества, поэтому на корм скоту он не годен. Эти свойства, вероятно, и определяет Катон словом «salsum».

    3    Мысль о том, что всякое растение, которое дергают из земли, ее истощает, основана на верном соображении: растение, взяв что-то из земли, ничего ей взамен не оставляет. Вспомним, что обычной для древней Италии практикой было сжигание пожни.

    4    На том месте, где будет после посеян хлеб, сеют как раз бобы и вику (гл. 27). Катон ничего не говорит о запахивании зеленого удобрения, но что в его время поступали именно так, это видно из гл. 33.3, где в вино­граднике с истощенной почвой сеют ocinum, т. е. бобы и вику, которым не дают итти в семена. Ср. у Варрона (1.23.3): «Некоторые растения сле­дует сеять не столько ради нынешнего дохода, сколько ради будущего года, потому что срезанные и оставленные, они улучшают землю. Так, при­нято запахивать вместо навоза лупин, когда на нем еще нет стручочков, а иногда и бобовые стебли, если со стручками дело не дошло до того, что выгоднее собрать зерна». Место это поясняет совет Катона: ocinum обры­вали на корм скоту, а корни и остатки стеблей запахивали. Это было дей­ствительное удобрение.

    Кроме зеленого удобрения известно было Катону и минеральное:

    (37.2; 33.4; 114.1).

    5    Любопытно само строение фразы: хозяин должен приложить деятель­ные усилия к тому, чтобы получить удобрения столько, сколько ему потре­буется. Ср. у Колумеллы (2.14.8): «Я считаю нерадивыми хозяев, у которых каждая штука мелкого скота дает в месяц меньше одного воза, а каждая штука крупного меньше десяти возов навоза. ..». Скоту подкладывается обильная подстилка. Интересен ее состав: вполне понятно, что для нее употребляется солома, листья вечнозеленого дуба, не представляющие цен­ности как корм, и всякие сорняки. Сюда же можно причислить и стебли лупина, которые тоже не годятся на корм. Но использовать на подстилку
    такие драгоценные корма, как хлебное ухоботье (palea), мякину (acus) и бобовые стебли, можно было только в хозяйстве, где всего этого добра было настолько вдоволь, что на него можно было не скупиться. У Колу­меллы скот, даже овцы, лежит только на соломе и сухом папоротнике. Это- служит новым свидетельством в пользу того, что хлебное хозяйство у Ка­тона было отнюдь не малым.

    6   Sambucus ebulus — карликовая бузина, обычный сорняк и в нынеш­ней Италии.

    7   Принципом удобрения было вернуть земле или дереву часть того, что от них было взято. Поэтому маслины поливали отстоем оливкового масла и подкладывали под них мякоть маслин, приставшую к косточкам, и пепел от самих же косточек. По тем же соображениям под виноградную лозу клали срезанные с нее ветви, а также виноградные выжимки (гл. 33.3).

    8   См. у Варрона (1.13.2): «Прежде всего надо смотреть, чтобы близко [от жилья вилика] была кухня, потому что зимой там до рассвета кое-что работают, готовят пищу и едят».

    9   Колумелла считал, что их надо заготовлять как раз в январе: за зимний вечер и до рассвета один человек должен был сделать 20 круглых и 10 четырехгранных кольев (ridica). Их делали из дуба или из дикой маслины (Кол. 11.2.12). В некоторых усадьбах под Помпеями сохранились нацарапанные на стене надписи: CIL.IV.6886: «острых кольев 840; не­острых 460; всего 1300»; или CIL.IV.6887: «в большой куче кольев 1023». На одной вилле найдено было большое количество обуглившихся кольев^ предназначавшихся для виноградника.

    10   См. у Колумеллы (2.11.8—9): «Особенно хорошо мотыжить хлеба зимой. .. в январе, в ясные и сухие дни, если нет мороза. Дела<ть это надо так, чтобы не повредить корням всходов, а прикрыть всходы и окучить, чтобы они шире раскустились. .. второй раз надо только равномерно раз­рыхлить землю... с этим мотыженьем надо соединить и прополку» — две последние работы приходились уже на весну; Колумелла советует их произ­водить после весеннего равноденствия. Варрон также относит мотыженье на январь—февраль: «если сухо и земля имеет мягкость» (1.36.1) или на февраль—март (1.29.1). Прополка у него начинается после весеннего рав­ноденствия (1.30). Мотыженье (sartio, sarire) производилось железным инструментом, очень похожим на наши украинские «сапки»; найдено их было в Италии при раскопках немало. Пропалывали руками.

    11     Катон не называет овес среди культурных растений: «овес» у него,, повидимому, какая-то разновидность дикого овса, засорявшая нивы. Плиний (18.149) называет его «главным бичом хлебов». Дикий овес—овсюг — е некоторых местах Италии и сейчас представляет серьезную угрозу.

    12   Из виноградника убирали все, что могло бы помешать при весенних, работах.

    13    «caminus» — может быть, в кузнице (ср. гл. 7.2), может быть, разу­меется печь для пережигания извести.

    14    «codicillos» для жаровни, которой обогревалось помещение.

    К главе 38

    1     В описании этой печи много неясного. Ее делали, вероятно, на крутом склоне холма, укладывая так, чтобы из земли торчала одна верхушка, л к топке надо было спускаться вниз. (С. П.).

    2    «fortax» — слово это встречается только здесь и является простой транскрипцией тоже редкого греческого слова: Фортосд, которое значит «носильщик»: это было приспособление, мешающее камням падать прямо в огонь.

    3   Эта надстройка увеличивала вместимость печи и улучшала тягу.

    4    Дровами хозяин распоряжается так: лучше всего их продать — лесу вокруг, очевидно, мало, и на дрова спрос, особенно в городе; затем жечь известь: потребность в ней была велика, потому что строили на извести. И, наконец, пережигать на уголь: тоже топливо и, конечно, более дорогое, чем простые дрова, ио требующее для своего изготовления больше работы. Вспомним, что италийские дома отоплялись переносными жаровнями, в кото­рых жгли уголь. Мелкий хворост жгли на поле для удобрения.

    5    См. у Плиния (19.168): «Есть три вида садового мака: белый, семена которого поджаривали и подавали встарину с медом как дессерт; ими же в деревнях посыпают верхнюю хлебную корку, смазав ее предварительно яйцом. ..». Катон употреблял мак для некоторых пирогов (гл. 79 и 84).

    Мак требует очень хорошей земли, поэтому его и сеют на самом удо­бренном месте: там, где горел костер.

    К главе 39

    Катон был серьезно обеспокоен тем, чтобы рабы не сидели без ра­боты. Дело было не только в том, чтобы они даром не ели хлеба: незаня­тый «до отказа» раб был страшен.

    2    Неизменно присутствует забота о навозе.

    3    Конъектура Гаулера «vere sicca» вместо бессмысленного «virisicca».

    4   Все ингредиенты замазки, очевидно, растапливались в этой миске на огне.

    5  Мелочь очень характерная. Настоящий, любящий свое дело хозяин хочет, чтобы у него все было «как следует»: не только прочно, но и акку­ратно и красиво.

    К главе 40

    1   «рота» — общее обозначение, под которое подходят айва, гранатник, яблони и груши.

    2    Буквально: «при молчащей луне», в те дни новолуния, когда молодого месяца не видно. См. прим. 4 к гл. 31: «как не видный сейчас месяц будет расти и увеличиваться, так и незаметная прививка примется и дерево хорошо пойдет»,—так, примерно, можно объяснить это «лунное» суеверие.

    3   См. прим. 5 к гл. 31.

    4    Следует обратить внимание на тщательность описания всей техники прививки: ни одна мелочь не упущена. Так говорят с людьми, которым сообщают нечто совершенно новое.

    Способ прививки, сообщаемый Катоном, так называемая прививка под кору, и сейчас производится почти так же, как учил делать ее Катон.

    5   В подлиннике—«argillam vel cretam»: разница между двумя этими видами глины нам неизвестна.

    6     Чтобы вставленный черенок принялся, слои камбия, лежащего между корой и древесиной в привое (прививаемый черенок) и в подвое (прививае­мое дерево), обязательно должны между собой притти в соприкосновение. Для этого черенок (привой) и срезается наискось. Следует обратить вни­мание на предосторожности, которые принимаются, чтобы не повредить луба.

    7   Это, вероятно, то же растение, которое у нас разводится как комнат­ное: листья его — широкие и длинные — действительно напоминают воловий язык—■ Pieris Echioides L.

    К главе 41

    1     Сроки прививки, указанные Катоном, совершенно согласуются с со­временной практикой, равно как и с современной оценкой их. Теперь при­вивку производят ранней весной, пока еще не начался рост, а окулировку — когда кора отстает и сдирается и почки уже налились. Это бывает ранней весной, поздним летом и ранней осенью. Катон объединяет здесь прививку и окулировку, не различая их по названиям? Начав с прививки, он в следую­щей главе переходит действительно к окулировке.

    2    Следовательно, Катон знал уже и прививку в расщеп, а не только под кору, как ошибочно думал Плиний (17.111). Наоборот, можно думать, что прививка под кору, более сложная и тонкая, была для современников Катона новинкой: недаром же он рассказывал о ней так подробно.

    3   Это прививка сближением. Варрон (1.40.6) говорит о ее применении для деревьев как о новости. В виноградниках она практикуется и теперь.

    4          Ср. у Колумеллы (4.29.13—14): «[при прививке с помощью сверла]
    прежде всего надо высмотреть по соседству самую плодоносную лозу: при­тяни от нее ветку, не отделяя ее от материнской лозы (словно это лоза, которая перекинулась с одного дерева на другое), и вставь ее в отверстие. Это самая верная прививка: если [вставленная ветка] не примется в бли­жайшую весну, то на следующую выросши, она вынуждена будет срастись [с той, в которую вставлена]. Затем ее отрезают от материнской лозы, а верх привитой лозы срезается до самого вставленного побега. Если такой „перекидной лозыа не окажется, то надо срезать совсем молодой побег, слегка его обчистить и, сняв только кору, вставить в отверстие: [привитую] лозу обрезают и обмазывают глиной так, чтобы весь ее ствол питал чужие побеги. С „перекидной лозой“ этого не делается, потому что пока она не примется, — ее питает материнская лоза». У Катона прививка происходит иначе и сложнее. Плиний (17.115) пересказывает Катона так: «Третий спо­соб прививки: просверлить лозу наискось, приложить к сердцевине привои длиной в два фута, обвязать привитое место, обмазать его замазкой и при­крыть [лозу] землей, подняв кверху привои». Дело, видимо, происходило так: лозу невысоко от земли просверливали, вставляли [отрезанных] два привоя [2 фута = почти 60 см] таким образом, что верхний конец их выходил на­ружу с противоположной стороны. Нижние концы их вставляли в землю, а верхние отгибали по направлению к «голове» лозы. Затем всю лозу до верхнего края привоев срезали, притягивали к земле с помощью каких-то «пут» и засыпали землей так, чтобы верхушки привоев из нее торчали. Оценка этого способа — дело специалистов.

    К главе 42

    «scalpro» — инструмент, служивший для разнообразных операций при подрезывании и уходе за виноградной лозой, falx vinitoria или vineatica, по­дробно описан у Колумеллы (4.25.1—3); каждая из шести частей этого сложного инструмента имела свое специальное назначение и специальное название; scalprum — одна из частей такого виноградного ножа или серпа (см. рис. на стр. 147). (С. П.). Такая прививка называлась у древних «emplastratio» — «наложение пластыря» (по сходству между вынутым кусоч­ком коры и пластырем). Плиний, споря с теми, «кто, будучи склонен к новизне», приписывал этот способ новому времени, ссылался на то, что «он имеется у старых греческих писателей и у Катона. .. определившего размер [вынутого куска1 в соответствии с обычной своей тщательностью»

    (17.119).

    К главе 43

    1    Это дренажные канавы, которые делают для осушки места; ср. у Ко­лумеллы (2.2.9—11): «Если почва очень сырая, то избыток влаги надо

    осушить с помощью канав. .. их следует делать вверху шире, а книзу сужи­вать, скашивая стороны.. . Канавы с прямыми сторонами скоро размывает вода и их засыпает землей, обрушивающейся сверху. Глубина канав 3 фута; до половины их засыпают мелким камнем или чистым гравием и заравни­вают землей, из них выкопанной. Если нет ни камня, ни гравия, то из хво­роста сплетают нечто вроде каната такой толщины, чтобы он пришелся вплотную по узкому дну канавы. .. сверху его покрывают ветками кипариса, пинии, а за неимением их —и с других деревьев, утаптывают их и засы­пают землей...». Это место объясняет слово «корытообразные» —■ «alvea- tos», встречающееся только здесь. Катон имел в виду канавы со скошен­ными стенками (такова, видимо, была преимущественная форма италийских корыт), — то самое, о чем говорит Колумелла. Техника дренажа за два века, очевидно, не изменилась.

    2   Ямы для посадок копали весной, а посадка происходила осенью (ср. гл. 27): современная практика вполне согласуется с античной; ср. у Пли­ния (17.79): «Ямы должны быть вырыты заранее; если возможно за такой срок, чтобы они смогли зарасти густой травой. Магон советует делать это за год, чтобы земля пропиталась дождем и солнцем. Если такой счастливой возможности нет, то в течение двух месяцев до посадки надо раскладывать в -них огонь   ».

    3   Следует обратить внимание на форму фразы. Очевидно, ежемесячное окапывание лоз и маслин было далеко не общепринято, и Катон предлагает своим современникам новую практику.

    К главе 44

    1   С 6 марта до 21 апреля.

    2    Речь идет не о плодородной и бесплодной земле, а о двух половинах масличного сада. Маслина приносила урожай через год, и хозяин устраивал свой маслинник так, чтобы иметь с него доход ежегодно: то с одной поло­вины, то с другой (Кол. 5.9.12). В той половине, которая в этом году была с урожаем, естественно, резали только те ветки, на которых не было плодов, т. е. сломанные бурей и сушняк; на другой, стоявшей этот год без урожая, резали значительно больше, памятуя старую италийскую поговорку:- «кто вспахал маслинник, тот выпросил у него плодов; кто унавозил, тот вымо­лил; кто обрезал, тот вытребовал» (Кол. 5.9.15).

    3   См. гл. 6.2, где Катон говорит о губительном действии мха на дерево. Ср. у Колумеллы (5.9.15): «По многим местам, сырым и сухим, деревьям вредит мох. Если ты не сдерешь его железным скребком, то маслина не даст урожая и не покроется пышной зеленью».

    К главе 45

    1     Катон представляет себе посадку новых маслин: 1) прямо в маслич­ном саду и 2) в питомнике. Посадка маслин такими обрубками (talea) практикуется и ныне, хотя современной агрономией и осуждена. Римский фу*г = 29.57 см: саженцы (taleae), следовательно, были одни длиной около

    1                м, а другие около 30 см. Ср. у Колумеллы (5.9.2—3): возьми с са­мых плодоносных деревьев молоденьких, длинных, гладких веточек, которые ты можешь обхватить рукой, т. е. такой толщины, как рукоятки заступов, и сразу же нарежь их на куски для посадки [talea]; только не порань ни коры, ни другой какой части в том месте, где ты будешь отпиливать. Этого .легко достичь, если ты сделаешь сначала козелки и обвяжешь сеном или соломой то место [на ветке], над которым ты будешь ее резать, чтобы без вреда для коры можно было последовательно разрезать на части всю ветку, лежащую на мягком. Надо напилить taleae величиной в полтора фута, место среза с обоих концов выгладить ножом [ср. у Катона: «cum dolabis aut secabis» — «при обтесывании или нарезывании»] и пометить красной глиной, чтобы как стояла на дереве ветка, так и посадить ее: нижней стороной в землю, а верхушкой, чтобы она смотрела в небо». Как видим, техника одинакова, только Колумелла пишет подробнее и обстоятельнее.

    2  «malleo aut matiola» — два вида молотка; разница между ними не­известна.

    3   Объяснение этому месту см. в приведенной выше цитате из Колу­меллы (5.9.2—3); ср. гл. 49.2.

    4    Т. е. в ширину четырех пальцев ладони, положенных поперек.

    (С. П.).

    5   Это не почки в собственном смысле, а шишковатые наросты у основа­ния ствола. В Италии их и сейчас аккуратно вырезают и сажают в землю: они быстро растут и скоро образуют мощный побег.

    К главе 46

    1    Для маслин.

    2   Ср. у Плиния (17.69): «[для питомника] следует выбрать особо хоро­шую землю: кормилице подобает быть часто снисходительнее матери. Пусть она будет суха, богата соками, вскопана на глубину в два заступа, привет­лива к пришельцам и совершенно похожа на ту землю, куда их пересадят. Прежде всего надо выбрать оттуда все камни и защитить это место от на­бегов даже куриного племени. .. сажать надо на расстоянии в полтора футе...

    3   Ср. у Колумеллы (5.9.3—4): «Верхний и иижний конец talea следует обмазать смесью из коровьего навоза и золы и засунуть ее в землю цели­
    ком, так, чтобы над ней приходилось еще пальца на четыре рыхлой земли- Каждую посадку надо оградить с двух сторон приметными значками. Их можно сделать из любого дерева, поставить совсем рядом с саженцами и связать верхушками вместе, чтобы, стоя по отдельности, они не вывалились. Сделать это стоит, чтобы копачи по незнанию, когда ты распорядишься взрыхлить питомник двузубыми мотыгами или сапками, не поранили поса­женных taleae». Катон ставил приметные значки у себя в питомнике, ко­нечно, с той же целью. Рыхление земли, видимо, было тоже не обязательно и не общепринято: ср. гл. 43.2. Заслуживает внимания исчерпывающая пол­нота и безукоризненная ясность этих двух глав.

    К главе 47

    1   См. гл. 6.3 и прим. 4 к гл. 6.

    2    Почему Катон подробно описал устройство масличного питомника говоря о виноградном, просто сослался на предыдущие главы, а не поступил наоборот, т. е. не рассказал подробно именно о виноградном питомнике, тем более, что «таким же образом» может относиться лишь к выбору места и его обработке? Лозу никогда не сажали обрубками, и вообще вся техника посадки была иной, чем в масличном питомнике. Говорить так о виноград­ных питомниках можно было, только обращаясь к людям, которые зналк сами, как их устраивать. Сведений о маслине у современников Катона, ви­димо, было гораздо меньше.

    3     Катон, очевидно, имеет в виду пересадку лоз в arbustum. Деревья в нем уже посажены и скот (разумеется, не козы и не свиньи, а овцы) может в нем пастись и после посадки лоз: чтобы овцы никак им не повре­дили, их сажают, уже когда они окрепли и достаточно высоки, так что да листвы нх овца никак не могла дотянуться. Колумелла советовал брать лозу не меньше чем в 10 футов высотой, т. е. около 3 м («О деревьях», 16.4). Arbustum как правило засевался (там же, 16.2 и 5.6.11). Ср. у Пли­ния (17.202—203): «Расстояние между рядами, если сад пашут, полагается в 40 футов, а между деревьями в ряду — в 20; если не пашут, то это по­следнее расстояние соблюдается и между деревьями, и между рядами. У каждого дерева взращивают десять лоз; если их меньше трех, то хозяина осуждают. Сажать лозы возле деревьев можно только, когда эти последние окрепли, иначе лоза убьет их своим быстрым ростом. Сажать их необходимо в трехфутовые ямы на расстоянии фута одна от другой и от дерева. Не надо здесь ни чубуков, ни плантажа, нет никаких трат на вскапывание земли; мало того: arbustum обладает еще той выгодной особенностью, что одна и та же земля приносит и урожай злаков, причем это на пользу лозам, а сверх того он защищен собственной высотой и не требует, как vinea, чтобы его защищали от вреда, наносимого животными, и ограждали стеной^

    забором или хотя бы тратились на ров». Стадо паслось в нем, когда жатва была снята или когда этот участок находился под паром.

    4   О культуре поррея см. Пл. 19.108—110 и Кол. 11.3.30—32: по сло­вам их, поррей требовал обязательно пересадки. Переход к поррею здесь совсем неожидан. Представился Катону уголок в его arbustum, где он сажал лоррей?

    К главе 48

    «pomarium» — разумеются яблони, груши, айва, гранатник.

    2    Теперь так сажают только гранатник и айву. Можно ли вообще так ■сажать груши и яблони?

    3   См. гл. 151.

    4    Следовательно, питомник у Катона делился, как делятся и современ­ные питомники, на две части: сначала сеялись семена, затем сеянчики выса­живались в другую половину школки и оттуда уже их переносили в сад. Наличие всевозможных питомников говорит, конечно, о широких размерах плодоводства и виноградарства.

    К главе 49

    Требованием всей античной садоводческой практики было ставить при пересадке растение так, чтобы оно было обращено к разным сторонам света теми же своими сторонами, что и раньше. Ученые садоводы считают теперь это правило совершенно излишним, но садовники-практики его часто придерживаются.

    К главе 50

    1    Тот же совет, что и в гл. 29. Интерпункция Кейля и Гетца, при ко­торой получается тот смысл, что неполивные луга надо «защищать от скота» с того времени, как задует весенний ветер, т. е. с начала февраля, неправильна. Скот переставали пускать на луг, «как зацветет груша» (Варр. 1.37.5), т. е. уже после весеннего равноденствия (Варр. 1.30).

    2    «luna silenti», т. е. когда молодой месяц еще не виден. Как он будет расти, так будут расти и травы. Колумелла также рекомендует «помочь лугу навозом» в феврале, «когда прибывает луна» (2.17.2).

    3    Ср. у Колумеллы (2.17.1—2): «Нельзя терпеть [на лугу] деревьев, колючего кустарника, травы с очень толстыми стеблями: кое-что, например, ежевику, кусты, ситник выкорчуем осенью, до наступления зимы; кое-что, например цикорий, также вырвем. .. все камни и все, что будет помехой i<oce, должно быть собрано и выброшено подальше. ..».

    4    Мы слышали уже этот совет в гл. 37.5. Стоит обратить внимание на разницу двух «редакций»: зимой, в свободное время занимаются не просто уборкой, а и сортировкой дров; хворост связывают вязанками, рубят дрова для кузницы или печи, где обжигают известь, режут маленькие чурки для хозяина. Теперь возиться со всем этим некогда: все срезанное просто сва­ливается в кучу: дрова к дровам, хворост к хворосту.

    5    Ср. у Колумеллы (3.21.11): «Ты можешь, если тебя интересуют пло­довые деревья, в последних рядах виноградника посадить ростки смоков­ницы, груш и яблонь с той стороны его, которая обращена к северу, чтобы, выросши, они не дали слишком много тени. Через два года ты их при­вьешь; если же у тебя есть хорошие сорта, то ты пересадишь уже взрослые деревца».

    6   Ср. гл. 131—132.

    7   Совет для весенней пахоты совершенно иной, чем для осенней; ср. 34.1.

    К главе 51

    1 Их «отводили» таким же образом, как и виноградные лозы, — см. прим. 3 к гл. 32.

    К главе 52

    1 Этот способ применяется и ныне: если ветку нельзя дотянуть до земли, то ее вставляют между половинками сломанного или специально сделанного горшка, куда насыпают земли и накладывают сфагна для сохра­нения влажности. Способами, описанными в этих двух главах, можно было, конечно, пользоваться только в отдельных случаях: они вообще рассчитаны на маленькие садики. Для Катона любопытно это соединение дедовской практики с новой, т. е. с устройством питомников.

    К главе 53

    1    Ср. у Колумеллы (2.18.1); «Сено лучше всего косить, пока трава не усохла: и укоса будет больше, и корм для скотины вкуснее»; у Плиния (18.258): «Луга косят около июньских календ» — т. е. в конце мая. Колу­мелла относил сенокос на вторую половину мая (11.2.40), а Варрон

    (1.31.4)       на время «между восходом Плеяд и летним солнцестоянием», т. е. на май—июнь.

    На этом кончается катоновский «календарь». Дальше идут советы, которые нужны на всякое время и к определенному сроку не приурочены: гл. 54—63.

    12  Марк П. Катон. Земледелие.

    К главе 54

    1   Чтобы уничтожить в них горечь.

    2   Римский фунт = 327 г; следовательно, вол получал на ночь 8 с лиш­ним кг сена.

    3   Вообще они идут на подстилку: ср. гл. 37.2 и 5.7. Тут их пускают в корм как крайний ресурс, чтобы у волов было больше свежего «вита­минного» корма.

    4    В большинстве мест древней Италии жали не так. как у нас (Варр. 1.50). Жнец срезал только верхнюю часть стебля: колос и немного соломы. Это складывалось в корзины и в корзинах уносилось на ток. На току жатва обмолачивалась или животными, которых гоняли по рассыпанному хлебу, или своеобразной «молотилкой», которая называлась «трибулон»,— ею и посейчас молотят в Иране: это доска, прочная и тяжелая, с камнями, вбитыми в нее с испода. На эту доску становится рабочий, или на нее кладется какой-нибудь груз для придания ей большей тяжести, и впряжен­ные животные тащат ее по току (Варр. 1.52). Полученную груду веяли: то, что оставалось от зерна, состояло из мякины, измятой, размельченной и мягкой соломы и легкого, раздробленного зерна. Это то, что по-русски правильнее всего назвать «ухоботьем». Бобовая мякина (acus) — это измель­ченные, битые стручки (Кол. 2.10.14); ср. для значения этого слова у Пли­ния (18.99): «Acus это то, что получается при обмолоте одних только колосьев». Катон перечисляет лакомые корма для волов.

    5    После того как хлеб был сжат описанным выше способом, через неко­торое время скашивали и солому (Пл. 18.299; Кол. 11.2.54). Соломой этой, политой крутым рассолом, кормили волов (Пл., ук. мест.). Катон берет для волов только ту, где «очень много травы».

    6   Ср. гл. 53; 15 фунтов, т. е. без малого 5 кг.

    7   Ср. гл. 5.8; 6.3 и 30.

    8    Хозяин действительно «хорошо ходил за волами»: он кормил их. и щедро, и лакомо. Колумелла нмел в виду, когда писал свою одиннадцатую книгу, хозяйство и более бедное, и более скупое: «воловий стол» состоит у него в течение полугода из «листьев вдосталь». Животные не видят ни виноградных выжимок, ни бобов, ни вики, ни могара. Кроме листьев они получают только моченый лупин, cicercula (вид нута) и ervum (горькая чечевица), повидимому с мякиной от этих же растений, и сено — с января, по апрель (Кол. 11.2.99—-101). Ср. еще его же 6.3.2—8.

    К главе 55

    1   Ср. гл. 50.2 и 37.5. Характернейшей особенностью катоновского письма, совершенно непонятой западными учеными, является возвращение.


    к вопросам, на которые он хотел обратить особенное внимание. Возвращения эти отнюдь не простое повторение: данный раньше совет обогащается но­выми подробностями: в гл. 37.5 мы слышали о разных сортах дров; теперь мы узнаем, где их надо хранить и как складывать.

    2   Так складывали дрова в предохранение их от дождей, а может быть некоторые и для пережигания на уголь: см. гл. 38.4.

    К главе 56

    1    В зимние месяцы раб получал ежемесячно по 4 модия пшеницы (этих зимних месяцев было самое большее три: озимый сев кончался в октябре), а летом, ввиду рабочего времени, с надбавкой — 472, т. е. 26 и 30 кг зерна. Это зерно он должен был сам смолоть и сам испечь себе хлеб. В рабо­владельческих хозяйствах Южной Америки был такой же порядок.

    2    Люди, не занятые в усадьбе тяжелой физической работой, например пастух-овчар, получали в месяц около 20 кг; «epistatae» — смотритель (epistates) упоминается только в этой главе; среди персонала, указанного для масличного сада в гл. 10 и для виноградника в гл. 11, он отсутствует. Очевидно он не был постоянным лицом в имении и в его обязанности не входило наблюдение за текущей работой рабов, которой руководил вилик (см. гл. 5 и 142); в случаях же. когда выполнение работы сдавалось на сторону, с подряда, Катон упоминает о специальном «стороже» (custos), наблюдающем за выполнением всех условий подряда (см. гл. 13; 66—67; 144—145); аналогичные обязанности, по всей вероятности, возлагались и на раба-смотрителя. (С. 77.).

    3   Рабы, которых держали в наказание за какие-нибудь провинности, например за побег, в колодках, получали печеным хлебом по 4 фунта, т. е. несколько меньше 17г кг в день, а когда начиналась такая трудная работа, как вскапывание виноградника, то и больше 17г кг. Рабы получали хлеба примерно столько же, сколько и римские солдаты (см. Полибий, 6.39).

    4   См. у Колумеллы (1.9.4): .виноградники требуют для работы не столько высоких, сколько коренастых и мускулистых людей: такой склад более всего пригоден для таких работ в винограднике, как вскапывание, обрезка и т. п. Эти обязанности не требуют такой честности, как остальные сельскохозяйственные отрасли: виноградари должны работать толпой и под надзором, а плуты обычно сообразительнее: качество, необходимое в этих работах. Здесь нужно работника не только сильного, но и умного; поэтому виноградники обычно и возделывают люди закованные». Практика эта, видимо, велась с давних пор. Колодников кормили лучше, чем рабов, ходив­ших на свободе, и давали им больше вина (см. сл. гл.), потому что, по словам Колумеллы, «они были страшнее». Все обличительные речи против
    рабства бледнеют перед этим спокойно-деловитым признанием, что разум­ного раба надо держать в цепях.

    5    Фрукты простых сортов, конечно, обязательно входили в рацион ита­лийского бедного люда и рабов. Ср. у Колумеллы (12.14): «[сушеные груши и яблоки], если их много, составляют зимой значительную часть деревен­ского пропитания. Они идут в качестве приварка, так же как и винные ягоды, которые, будучи насушены, в зимнее время существенно поддержи­вают деревенских жителей». У Катона их начинали есть уже свежими, с раннего лета, и это было настолько сытно, что с появлением винных ягод хлебный паек сокращался до обычной нормы.

    К главе 57

    1   См. гл. 23: сбор заканчивался к ноябрю.

    2  См. прим. 4 к гл. 7: ополоски пили три месяца; затем давалось «вино для рабов» —■ см. гл. 104. Амфора = 2 урнам = 8 конгиям = 48 сек- стариям = 96 геминам; квадрантал = 1 амфоре = 26.26 л.

    3  Сатурналии — праздник в честь Сатурна, бога сева, праздновался в конце декабря, когда все сельские работы были закончены.

    4   Компиталии — см. прим. 1 к гл. 2.

    К главе 58

    1    Русское «приварок» вызывает представление о какой-то вареной пище. «Горячего» в нашем смысле рабы обычно не получали. Pulmentarium — это добавок к хлебу. Хлеб и в древней Греции и в Риме считался основной едой; все остальное было только добавкой к нему (то же представление в украинском выражении: «е хл1б и до хл1ба»). Рабы кроме хлеба получали то, что мы назвали бы «закуской». Кроме маринованных столовых маслин, выдававшихся скупо (обстоятельство, заслуживающее внимания: марино­ванные маслины шли в продажу — ом. гл. 7.4, и хозяин оставлял для рабов самый необходимый минимум), в нее входили, конечно, различные пряные травы и дешевые овощи (ср. Пл. 19.58). Все это, приправленное уксусом и маслом (секстарий оливкового масла по питательности равняется одному фуиту коровьего), было по-южному остро, возбуждало аппетит и сдабри­вало пресноту хлеба. Рыба и мясо перепадали рабам редко (см. гл. 23 и 134). Получали они halex — это был густой, очень острый рассол с рыбь­ими внутренностями, остававшийся от приготовления garum — очень дорогого рыбного соуса, считавшегося деликатесом. Приготовлением garum славились Помпеи; там же делали и halex. Не служит ли наличие его в рационе для рабов указанием на близость катонова имения к Помпеям?

    К главе 59

    1 Туника — это длинная рубаха-безрукавка, обычная одежда всякого рабочего люда в древней Италии. «Р. III. S.», которые стоят в латинском тексте, могут обозначать или длину: 37г римск. фута, т. е. несколько длин­нее 1 м, или вес: на тунику следовало взять 37г фунта шерсти, т. е. 1 кг с лишним. Плащ — sagum — из толстой грубой материи, обычная одежда в армии. Одежда вся была шерстяная. Старую одежду чинили, комбини­ровали вместе и получали centones: заплатанные и сшитые из лоскутов куски материи, служившие по мере надобности и плащом, и одеялом.

    К главе 60

    1   Вопросы кормежки волов были для Катона столь важны, что он воз­вращается к ним в своей книге несколько раз.

    2   Цифра явно испорчена: такого количества сена, при нормах, данных в гл. 54, должно было хватить на 10—17 дней.

    3   См. у Колумеллы (2.10.29): «Вику сеют дважды: в первый раз, когда мы сеем ее на зеленый корм около осеннего равноденствия.. . и во второй, когда в январе и даже позже мы бросаем ее в землю на семена. .

    К главе 61

    1    Возможно, что, как полагает Бригаут, выражение «bene colere» — «хорошо возделывать поле» — является техническим термином, определяю­щим того добропорядочного гражданина, о котором Катон говорит в своем «Введении»; цитируя это место Катона, Плиний (18.11) говорит: «Плохая обработка поля [agrum male colere] навлекала цензорское порицание.. .». Как известно, цензор при составлении списка граждан и распределении их по классам, в соответствии с их имущественным цензом, имел право так назы­ваемой «censura morum», т. е. право выносить порицание отдельным гражда­нам за их проступки морального характера, вычеркивать недостойных из списка сенаторов и проч.; Катон во время отправления должности цензора в 184 г. до н. э. так прославился строгостью именно в этом отношении, что получил впоследствии прозвище «Censorius» — «Катон-цензорий», в отли­чие от своего знаменитого потомка Катона Утического. (С. П.).

    Хорошая обработка поля состояла прежде всего, по старинному пред- ставлению,, в хорошей пахоте. Что значило «хорошо пахать» — об этом гово­рит Колумелла (2.4.1—2): «Пахать надо, проводя борозды столь густо и часто, чтобы с трудом можно было разобрать, в какую сторону шел плуг.. . после нескольких перепашек земля на пару превращается в порошок, так что после посева приходится разбивать очень мало глыб, а то и вовсе
    не приходится. Римляне встарину говорили, что плохо вспахано поле, на котором, посеяв семена, надо еще разбить глыбы^. Старый афоризм инте­ресен своим пренебрежительным отношением к удобрению. Катон привел его bona fide, не замечая, что его собственная забота о навозе и унаважи­вании никак с этим старым отношением не вяжется. Сочетание старого и нового очень интересно в его книге. И этот же афоризм дает нам объяс­нение, почему Катон так внимателен к вопросам удобрения: он был здесь учителем, и уроки его находились в полном соответствии с требованиями жизни.

    Дальше следует своего рода резюме основных моментов хозяйственной деятельности. Показательно, что иа первом месте стоит масличный сад и что хлебное поле отнюдь ие обойдено молчанием. Резюме сводится к трем моментам: 1) к хорошей обработке маслинника; 2) хлебного поля; 3) к энер­гичному созданию комбинированных культур.

    2   «miscere» — буквально «смешивать», «перемешивать» (слово это, про­пущенное в рукописи Катона, вставлено по ссылке на него у Пл. 17.127) — необычно в значении «пахать», но чрезвычайно выразительно и образно: при пахоте земля действительно «перемешивается».

    3   Катон требует в маслиииике глубокой вспашки; ср. у Колумеллы (2.2.24): .особенно в Италии земля, засаженная деревьями, по которым вьются лозы, и маслинами, требует, чтобы ее глубоко вспахивали и рых­лили. Плуг должен отрезать у лоз и маслин верхние корни, которые, остав­шись, приносят ущерб урожаю. . Вспомним его же требование срезать у лозы все корни до глубины в полтора фута.

    4   Содержание этих слов Катон предполагает общеизвестным.

    Т. е. разной глубины.

    s Рукописи дают «serere»; Шиейдер предложил «sarire» — мотыжить, и Кейль эту конъектуру принял: «multum serere de cultura dici non potuti». Непонятно, почему. Катон именно думает о превращении хлебного поля,

    о   котором только что говорилось, в arbustum или в маслинник: для этого нужно «много сажать» в питомниках и пересаживать деревца с соблюде­нием основных правил в этой работе: делать ее своевременно, вынимать деревцо, ие повреждая его корней, с возможно большим комом земли, хоро­шенько его прикапывать и утаптывать землю: Катон счел нужным повто­рить свои советы из гл. 28. Внимание его занято преимущественно мас­линой.

    К главе 62

    1   Ход мыслей вполне последователен: хорошего хозяина и телеги, и сбруя должны быть в исправности и наготове; о мулах упоминается только здесь и в гл. 138.


                     
       

    К

     
     

    63

     
     
     

    1    «Funem torculum» — ср. гл. 12—13 и 135.

    2    Тележный ремень в 60 футов — «funum loreum in plostrum p. LX» —
    вероятно, служил для упряжи нескольких пар волов, в случаях перевозки
    больших тяжестей, например доставки в имение трапета (гл. 22); «реме-
    шок» — «
    funiculum» — употребляли, ве-

    роятно, для привязывания ярма к дышлу.

    (С. П.).

     
     
         
     

    1   Собранные маслины ссыпали в особое помещение, пол которого был высоко при­поднят над землей: о ием и идет речь. См.

    Барр. 1.55.5; Кол. 12.52.3.

    2    Сбор опавших маслин сдавался с под­ряда, см. гл. 144. Естественно, что сборщи­кам хотелось сразу же набрать как можно больше маслин, а не ходить, нагибаясь и

    с трудом разыскивая в праве опавшие ягоды. Поэтому они и ждали, пока маслин нападает больше, чтобы подобрать все заодно. Катон рекомендует не допускать этого. Современные специалисты также требуют, чтобы маслины легкали на земле самое большее несколько часов.

    3   Так считали и во времена Катона, и два века спустя,—ср. у Колу­меллы (12.52.18): «Большинство хозяев думает, что если положить мас­лины в помещение, то масла от лежания на полу станет больше: это так же не верно, как и то, что хлеба на току будто бы прибывает...»—так часто думают и теперь крестьяне южной Европы. Катон, уделивший в своей книге так много места маслине, стремился ввести новые правила и в маслоделие. Об его осуждении старой практики говорит, кроме только что данных, еще ряд «отрицательных» советов: «не пользуйся медной посудой», «косточек не дробить», «смотри, чтобы не захватить отстоя», «не рубить дров в да­вильне» (см. сл. гл.). На правильную технику приготовления масла обра­щает он внимание хозяина с самого начала: 3.2—4, и выделяет ее еще в особый отдел: гл. 64—69.

     
     
     

    К главе 65

    1 Лучший и наиболее дорогой сорт, см. прим. 6 к гл. 3. Оно дела­лось из недозрелых маслин — ср. у Колумеллы (11.2.83): «[В конце ок­тября] надо рвать маслины, из которых ты хочешь сделать зеленое масло;

     
     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     



    самое лучшее получается из маслин, начинающих чернеть»; ср. у него же дальше (12.52.2): «Жать зеленое масло чрезвычайно выгодно, потому что его натекает достаточно, а цена его такова, что доход хозяина [от продажи] его почти удваивается». Катон, однако, находил, что всего выгоднее простое масло из зрелых маслин: вкусы в его время были еще нетребовательны. Вот как описывает процесс изготовления масла Колумелла (12.52.9—11): «. .. [маслины надо, сорвав их] просеять, подостлав чистые рогожки или пле­тенки, и очистить их. Совершенно чистые относят в давильню, кладут под пресс и давят совсем слегка. Затем, когда кожица разорвется и станет мягкой, на каждый модий маслин подсыпают по два секстария соли... и давят эту мягкую массу. То, что сначала натекло в круглый чан (это лучше, чем в квадратный свинцовый), черпальщик [capulator] тотчас же перели­вает в глиняные чаны, для этого приготовленные. В погребе для масла должно стоять три ряда чанов: в [первый] чан первого ряда сливают масло, натекшее от первого прессования, в [первый] чан второго—от второго и в [первый] чан третьего — от третьего.. После того как масло немного постоит в первых чанах [каждого ряда], черпальщик должен тихонько пере­лить его во вторые [в соответственном ряду] и так далее в следующие, до самого последнего. .. [от переливания] масло становится прозрачнее и осво­бождается от отстоя [атигса]. В каждом ряду достаточно поставить по тридцать чанов, если масличный сад не слишком велик.. Это описание делает понятным работу черпальщика у Катона.

    К главе 66

    Изготовление масла отдавалось обычно маслоделу-специалисту, с кото­рым заключался особый договор: гл. 145. Хозяин требовал от маслодела соблюдения определенных правил, охранявших его от воровства и обмана, и приставлял к маслоделу особого «сторожа»-надсмотрщика, который дол­жен был блюсти хозяйские интересы. Характерно, что на эту должность ставился свободный человек (ср. гл. 13): памятуя, что «у раба только половина души», хозяин ему не доверял.

    Катону, видимо, хотелось, чтобы его маслодел выполнял еще и пред­писания новой маслодельной техники. Надсмотрщику поэтому вменялось следить, между прочим, за их соблюдением. Черпальщика хозяин тоже ста­вил своего, чтобы быть уверенным в многократной и тщательной переливке масла (см. предш. гл.).

    1  Ср. гл. 13: «в давильне стоит кровать, где будут спать два надсмотр­щика, люди свободные..

    2  В полном соответствии с этим находятся и современные требования чистоты: масло вбирает в себя всякие запахи, поэтому, например, в да­вильнях запрещено курение. Приборы, употребляющиеся в маслоделии, тре­буется ежедневно мыть кипятком.

    3  Ср. у Плиния (15.22): «[Надо] переливать масло несколько раз в день раковиной и в свинцовые котлы: от меди оно портится».

    4  Ср. у Колумеллы (12.52.6): «...чтобы не разбивать косточек,— от этого портится вкус масла...».

    5   «Labrum» и «dolium» здесь равнозначны. Таких labra для масличного сада в гл. 10 (10.4) упоминается 12. У Колумеллы масло переливали десятикратно: неужели у Катона только двукратно? Не различал ли он двумя названиями вместилища одного ряда от вместилищ другого? В сле­дующей главе есть приказ надсмотрщику «сливать отстой до тех пор, пока масло не дойдет до чана, который стоит в погребе последним», — такая фраза заставляет с уверенностью говорить о многократном переливании я у Катона.

    К главе 67

    1   Ср. у Плиния (15.22): «[Масло следует жать] в жаркой, запертой давильне, в которой нет сквозняка: поэтому там не следует рубить дров».

    2   «factus»— см. у Варрона (1.24.3): «„Фактом" зовется количество маслин, выжатое за один раз; одни говорят, что это 160 модиев, другие, что значительно меньше: онн спускают это число до 120 модиев»; ср. у Плиния (15.23): «Жать больше 100 модиев [за один раз] не советуют;

    [количество выжатых за один прием маслин] называется „фактом"_______ Три

    факта с двумя прессами полагается четырем человекам выжать за сутки при непрерывной работе днем и ночью». По его же словам, моднй маслин давал

    6   фунтов масла (15.14). За каждый «факт» рабочие получали «премию»: по секстарию масла (ср. «добавки» в гл. 144).

    3   Работа в давильне не прекращалась круглые сутки.

    К главе 68

    1   Ср. гл. 26.

    2   См. прим. 5 к гл. 13.

    К главе 69

    1   Колумелла сообщает интересные подробности об осмаливании долиев (12.18.5—7): «Долии, серии и прочую посуду надо осмолить за сорок дней до начала сбора винограда. Посуду, которая будет закопана в землю,[8]

    осмаливают иначе, чем ту, которая будет стоять на земле. Ту, которая будет закопана в землю, нагревают на железном светильнике, и когда смола начнет иа дне ее таять, то светильник убирают и размазывают деревянной лопаточкой и кривым железным скребком все, что натаяло или пристало к бокам. Затем обтирают долии щеткой, вливают в него кипящей смолы и осмаливают его, действуя уже другой, новой лопаточкой н веничком. Если же посуда будет стоять на поверхности земли [это как раз случай

    с масляными долиями], то за много дней до этой операции ее выставляют на солнце. Затем, когда ее достаточно прогреет солнцем, ее переворачивают горлом вниз и вешают над тремя маленькими камнями, разложив на них огонь, который и горит до тех пор, пока дно долия не накалится до того, что на нем нельзя будет держать руки. Тогда долий опускают на землю, кладут на бок, вливают кипящей смолы и начинают его катать, чтобы смолою залило все его части. Делать это надо в безветренный день, чтобы долий, когда подует ветер, не треснул на огне. Для долиев вме­стимостью в полтора меха [т. е. 30 амфор] достаточно 25 фунтов твердой смолы...».

    2   «dolium quinquagenarium» — вместимость этого долия, вероятно, была именно такой; ср. гл. 112.3.

    К главе 70

    1   См.: у Плиния (19.111 —112): «Считается, особенно в деревнях, что чеснок имеет большую лекарственную силу.. . ульпиком греки называли кипрский чеснок...»; у Колумеллы (11.3.20): «Ульпик некоторые назы­вают пунийским чесноком. .. в холодных местностях чеснок и ульпик лучше сажать около половины января.                     у Феофраста (Исслед. о раст. 7.4.11): «Чеснок сажают немного раньше солнцестояния... есть особенно крупный вид его, так называемый кипрский...». Из этих цитат совершенно ясно, что ульпик был сортом чеснока. Непонятно, почему Гупер и Бригаут переводят это слово как поррей, имеющий крупную головку.

    2   Iuniperus sabina L.?

    3   Предписания эти носят явно магический характер. На это указывает и строго выдержанное число «3» и требование быть натощак — обязательное условие, без соблюдения которого нельзя ждать от магической операции успеха, — и предписание «собирать, растирать и давать sublimiter». Последнее слово обычно понималось в значении «стоять», но «sublimis» означает не «стоящий», а «находящийся высоко в воздухе, между небом н землей».. В новейшее время выдвинуто было другое объяснение: так как от сопри­косновения с землей таинственная сила может быть утрачена и травы ока­жутся бессильны, то надо оградить от этого соприкосновения и животное и лекаря, поставив обоих sublimiter — «между небом и землей», на дере­вянном или каменном помосте.

    К главам 71—73

    Вера в лекарственную силу средств, упомянутых в гл. 70, 71 и 73, крепко держалась в деревенских кругах, как это видно из Колумеллы (6.4.2—3): «Часто тошнота и слабость у вола проходят, если заставить его натощак целиком проглотить сырое куриное яйцо, а на сле­дующий день влить через ноздри вина, в котором растерты зубки чес­нока или ульпика. Здоровью способствуют не только эти лекарства. Многие обильно посыпают корм солью; некоторые растирают с маслом и вином маррубий, другие растирают перышки поррея или зерна ладана, илн сабинскую траву и руту, разводят это чистым вином и дают пить как лекарство. Многие лечат волов стеблями брио­нии и стручками горькой чечевицы; некоторые растирают змеиную кожу и смешивают ее с вином. Лекарством служит также и дикий тимьян, растертый со сладким вином, а также нарезанный и вымоченный в воде перелесок. Всякое такое питье, даваемое в количестве трех гемин в течение трех дней, очищает желудок, удаляет недомогание и восстанавли­вает силы».

    Интересно у Катона сочетание магических предписаний и здравых гигиенических требований насчет чистой воды и предохранения копыт.

    К главе 74

    Начинается ряд кулинарных рецептов Катона. Варрон, требовавший, чтобы агрономический трактат был составлен научно, т. е. касался строго определенного круга вопросов и был построен по определенному плану, относился к отделу о домоводстве у Катона резко отрицательно. Не осме­ливаясь нападать прямо на него (Катону в это время в сенатских кру­гах, — а Варрон был сторонником Помпея, — придан был уже ореол «истинного римлянина»—1 vir vere Romanus: это был почтенный и автори­тетный образ), он вдоволь натешился над Сазерной, книга которого была написана в той же манере, что и у Катона. Он подобрал у Сазерны как раз места, которые могли служить параллелями для Катона (Сазерна: как вы­водить клопов; Катон: как уничтожать моль; Сазерна: заговор от подагры; Катон: заговор от вывиха), и все-таки, в конце концов, не удержался от прямого нападения (1.2.25—28): «А разве в книге великого Катона, кото­рая озаглавлена „О земледелии", не написано много подобного же, напри­мер, каким образом делать обертух, каким способом жертвенный пирог, какими средствами засаливать ветчину?. .». Катон нашел бы требования знаменитого полигистора просто бессмысленными. Домовитый хозяин, он хотел не только работать и хлопотать по хозяйству, но и иметь у себя, на своей «господской половине» некоторый нехитрый уют: теплую комнату (вспомним неоднократные напоминания о «дровах для хозяина») и вкусный стол. Надо сказать, что стол этот очень скромен: в состав кушаний, рецепты которых как новинку записывает Катон, входят самые простые ингредиенты: пшеничная мука, творог, вероятно овечий, мед, яйца (скупо) и свиной жир. В этих рецептах Катона очень часто наблюдается одна странная особен­ность, встречающаяся, впрочем, и в других главах. Это внезапный переход от 2-го лица к 3-му. В гл. 75, например, facito disterat—-distriverat volesindito. Герле (стр. 114) думает, что эта перемена указывает на раз­деление труда между виликом и ключницей. Вряд ли такое предположение состоятельно. Гораздо естественнее предположить здесь простую рассеян­ность.

    1  Из этого теста, сделанного из грубой муки без дрожжей, получались твердые плотные лепешки.

    2   О приготовлении хлеба см. псевдовергилиев «Moretum».[9]

    Suovetnurilia — принесение в жертву свиньи, овцы и быка. (Рельеф, Лувр).

    К главе 75

    1   «libum» от «libare» — «приносить жертву».

    2  Ср. прим. 2 к гл, 35.

    3   «similago»—тонкая мука из простой пшеницы: см. у Плиния (18.89): «Similago делают из пшеницы: полагается из модия [зерен] получить пол- модия первосортной муки [similago].. . а, кроме того, lU модия второсортной и столько же отрубей...».

    К главе 76

    1 «placenta» — слово, заимствованное греческого    тгХахоесс; — «плоский».

    2   «alica» — см. у Плиния (18.112): «. .. алика приготовляется из полбы, которая называется „семенем" [semen]. Зериа ее обталкивают в деревянной ступке, чтобы не растереть их о грубый камень, пестом, которым в нака­зание работают скованные рабы. .. Ободрав кожицу, с помощью тех же приспособлений дробят голое зерно. Таким образом получается три сорта крупы: очень мелкая, второсортная и крупная; ее зовут „отходом" [aphae- гета, греч. слово]. В ней нет еще свойственной ей изумительной белизны, но и так ее предпочитают александрийской. Затем — удивительно! — к ней подмешивают мела, который въедается в самое зерно и сообщает ему бе­лизну и нежность». Приготовлением алики славилась Кампания.

    3  Бригаут полагает, что в дальнейшем «tracta singula» означают слои, покрывающие весь испод, а просто «tracta» — слои менее широкие. Нет никаких оснований для такого различения.

    4   «balteus» — широкий солдатский пояс. Испод укладывали на доске так, что края его с нее свисали. Затем один за другим на него клали слои теста, смазывая их творогом с медом, сверху клали еще слои безо всякой смазки и потом, как бы застегивая пояс, поднимали края испода и «стяги­вали их». Поэтому solum — испод, то, что должно было стать исподней коркой обертуха, и назывался еще «поясом».

    5   В рукописи бессмысленное «do ve primo». Герле (стр. 210, прим.) остроумно предложил «deverrito». Очаг держали в чистоте—ср, гл. 143.2; перед тем как печь на нем что-нибудь, его обметали — см. прим. 2 к гл. 74.

    6  Всех ингредиентов весом было 267г римских фуитов, т. е. больше 972 кг. Пирог был основательный.

    К главе 77

    1  «tanquam restim tractes:» приготовление этой витушки — «спиры» — происходило, вероятно, таким образом: пекарь брал смазанные медом слои теста и скатывал их трубкой, а потом трубку эту свивал как веревку,
    которую складывают. Получалось нечто вроде высокой ватрушки, которую он и укладывал на исподний слой теста, а вокруг нее по всему оставше­муся свободным месту размещал плотно один возле другого «простые», т. е. несвернутые куски теста. Когда «спира» была готова, эти куски можно было выламывать, как отдельные булочки. Ср. гл. 82.

    К главе 80

    1  «encytum»— от греч. SYX£(° —« Кейль справедливо заметил, что рецепт Катона отнюдь не ясен.

    2   В тексте honestum: испорченное место.

    3   «mulsum»—вино, сильно приправленное медом: на поламфоры вино­градного сока, натекшего прежде, чем гроздья начали топтать, клали

    10       фунтов лучшего меда. См. Кол. 12.41.

    К главе 81

    «Егпеит» — от imea или hirnea: глиняный сосуд, повидимому с узким горлом, если его приходилось разбивать, чтобы вынуть тесто. Он упоми­нается несколько раз у Плавта, между прочим как винный. Erneum при­готовляли так же, как теперь делают заварной пудинг.

    К главе 83

    1   Бригаут и Гупер считают в данном случае, что Сильван — это эпитет Марса, и переводят: «Марс Сильван». (С. П.).

    2    Следует отметить это употребление полбы, а не пшеницы, для жертвоприношения.

    3   «pulpa» — мясо без костей.

    4  Такие запрещения, представляющие собой пережитки первобытных религиозных верований, в римской религии встречаются неоднократно.

    По всей видимости, жертва эта когда-то приносилась за стадо, пас­шееся на воле в лесу. У Катона есть только рабочий скот. Жертву продол­жали приносить по старой традиции. Отметим, что Марс является здесь в своем древнейшем облике, не как бог войны, а как покровитель сельского хозяйства. Ср. гл. 141.

    К главе 85

    1 У Плиния (18.83): «Римляне в течение долгого времени питались именно кашей, а не хлебом. Поэтому и теперь то, что подают к хлебу, назы> вается pulmentaria [puls — каша], и Энний, древний поэт, описывая голод
    в осажденном городе, поминает отцов, вырывающих куски каши у плачущих детей». Пунийская каша была изысканной разновидностью простой каши. Почему она называется пунийской? Может быть, ее научили делать сол­даты Ганнибала, стоявшие в Кампании?

    К главе 87

    1 «Amulum»—от греч. oc.jj.uaov , буквально: «то, что смолото без помощи жернова»; ср. у Плиния (18.76—77): ...крахмал делается изо всякой пшеницы и siligo, но самый лучший — из яровой пшеницы. Изобретением его мы обязаны острову Хиооу; и посейчас самый лучший крахмал оттуда. Назван он так потому, что он делается без помощи жернова. За крахмалом из яровой пшеницы идет тот, который приготовляется из наименее тяжело­весной пшеницы. Ее размачивают в пресной воде в деревянной посуде, зали­вая водой так, что она совершенно покрывает зерна, и воду переменяют пять раз в день; хорошо делать это и ночью, чтобы зерна равномерно набу­хали. Когда они размякнут, то прежде чем они закисли, их сцеживают через тряпочку или через корзиночку, а затем выливают на черепицу,[10] сма­занную закваской, и оставляют сохнуть на солнце...». Во времена Плиния крахмал употребляли, преимущественно, для лечебных целей. У Катона его делали так, как и теперь делают картофельный крахмал, и приготовляли с ним молочный кисель.

    К главе 88

    Ср. у Колумеллы (7.8.6): «Сыр, который предназначается для еды в ближайшие дни, приготовляют просто. Вынув творог из плетенок (где его отжимали), его кладут в рассол, а затем немного сушат на солнце».

    К главе 89

    1 Из домашней птицы Катон упоминает только гусей (здесь), голубей (сл. гл.) н кур (здесь; гл. 106 и 143.3). В его времена кур, вероятно, дер­жали в каждой деревенской усадьбе. Держали, надо думать, и другую птицу, но о промышленном птицеводстве в ту пору не может быть и речи. Им стали заниматься гораздо позже, лет сто спустя, когда разведение птицы, особенно под Римом, превратилось в доходнейшую статью, дававшую хозяину часто гораздо больше, чем все его имение. Варрон посвятил разведению птицы значительную часть третьей книги в своем «Сельском хозяйстве», где он, между прочим, сообщает любопытные данные о ценах на разную птицу и
    о          доходах с птичников. Откармливание птицы стало доходным делом, и к нему приложили немало заботы: предписания Катона остались в силе, но к ним прибавили немало нового: ср. у Колумеллы (8.7): «Место [для от­кармливания кур] желательно очень теплое и почти темное: в нем развеши­вают птиц в отдельных клетках или корзинах, настолько тесных, чтобы они не могли там ворочаться. С двух сторон надобно сделать в них отверстия: из одного курица высунет голову, из другого—зад и хвост. Таким образом она сможет и получать пищу и, переварив, извергать ее, не пачкаясь поме­том. Подкладывать под них надо самую чистую мятую солому или мягкое сено, т. е. отаву. Если им твердо лежать, то они жиреют с трудом... В пищу им дается ячная мука: ее поливают водой, замешивают тесто и де­лают катышки, которыми и откармливают птиц. В первые дни их надо давать скупо, чтобы птица привыкла к этой еде: больше всего надо избегать для нее расстройства желудка, и поэтому давать есть надо столько, сколько она может переварить. Свежую пищу можно давать, только ощупав зоб и убедившись, что от старой еды ничего не осталось. Когда птица наелась, клетку ставят на землю и выпускают птицу на короткий срок — не за тем, чтобы она бродила, а чтобы только поискала у себя [насекомых], которые ее беспокоят или кусают. Это обычный способ откармливания. Те, которые хотят, чтобы птица у них была не только жирной, но имела также нежное мясо, поливают муку свежей водой с вином и откармливают кур ею; неко­торые смешивают три части воды и одну часть хорошего вина и размачи­вают в этом пшеничный хлеб: птица становится очень жирной. Начинают ее откармливать с первого дня новолуния (это правило надо соблюдать); через двадцать дней она уже нальется жиром...». Ср. Варр. 3.9.19—21. Для гусей дело остановилось на катоновских правилах: ср. у Колумеллы

    (8.14.4)   : «Откармливать эту птицу легко: ей надо только трижды в день давать ячную кашу и мелкую ячную муку, но при этом щедро поить, не выпускать на свободу и держать в теплом и темноватом месте: это много способствует тому, чтобы гуси жирели...». Ср. Варр. 3.10.7.

    К главе 90

    1 «fabam puram et far purum»: речь идет о муке без отрубей: зерно, сле­довательно, надо было сначала смолоть, а затем просеять.

    Варрон (3.7.9—10), а за ним и Колумелла (8.8.11—12) сообщают другой, жестокий способ откармливания молодых голубей: чтобы заставить их лежать неподвижно, им, еще маленьким, ломали ноги.

    К главе 91

    Гл. 91—103 содержат ряд разнообразных хозяйственных рецептов, в которых неизменно используется отстой из-под масла. Зиали и раньше, как
    его использовать, или Катон учит своих читателей тому, что доселе было им неизвестно? Судя по его тону, скорее последнее.

    1  Ср.: у Варрона (1.51.1—2): «Ток должен находиться на месте повыше, чтобы ветер мог обдувать его; величина его должна соответствовать разме­рам посева. Лучше всего, если он круглый, в середине несколько вздутый, чтобы когда идет дождь, то вода не застаивалась бы ,и могла бы кратчай­шим путем стечь с тока. .. Землю надо плотно убить, особенно если это глина, чтобы от жары она не растрескалась: иначе зерна закатятся в щели, туда нальется вода и откроется ход для мышей и муравьев. Поэтому ток обычно поливают отстоем от масла [amurca]: это яд для трав, для муравьев и кротов. Некоторые, чтобы иметь прочный ток, вымащивают его камнями или заливают тем составом, который употребляется для полов...»; у Колу­меллы (1.6.23): «Ток... лучше всего устлать камнем; хлеб тогда быстро вымолачивается; удары копыт и трибулы [11] не выбивают тока, а провеян­ное зерно оказывается чище, без камешков и комьев земли, которые при молотьбе всегда отскакивают от земляного тока. ..».

    В деревенской усадьбе около Боскореале (под Помпеями) раскопали ток. Он четырехугольной формы и примыкает непосредственно к сараю, куда, повидимому, складывали солому после обмолота.

    К главе 92

    1    Описание италийского амбара оставили и Варрон и Колумелла. У Варрона (1.57.1—2): «Пшеницу надо ссыпать в амбары, поставленные на высоких стояках, чтобы их продувало восточным и северным ветром и чтобы туда не доходил сырой воздух из ближних мест. Стены и пол надо одеть в кольчугу из раствора известки с толченым мрамором, или, по край­ней мере, из глины с мякиной, разведенной масляным отстоем: это не по­зволит завестись мышам и червю и само зерно сделает прочнее и крепче...». Ср. у Колумеллы (1.6.12—16): «Я знаю, что некоторые счи­тают самым лучшим местом для хлеба сводчатый каменный амбар, в кото­ром земляной пол, прежде чем его замостить, перекапывают и поливают све­жим, не посоленым масляным отстоем и убивают трамбовками, как пол, залитый раствором из гипса и известки. Когда он высохнет, по нем насти­лают кирпичи, заливая их смесью из песку и известки, растворенных вместо воды масляным отстоем. Все это утаптывается, убивается, выглаживается, а все углы и линия, где стены соприкасаются с полом, заделываются вогну­тыми черепицами, потому что именно в этих местах постройка дает тре­щины и образует дыры, служащие убежищем для подземных животных. . . Стены обмазывают глиной, замешанной на масляном отстое, к которой,
    вместо мякины, подсыпают сухих листьев дикой маслины, а если их нет — то садовой. Когда эта обмазка затвердеет — опять все обрызгивают масля­ным отстоем, и когда он высохнет — вносят хлеб.[12] Отстой этот служит, по­видимому, наилучшей защитой от хлебного червя и тому подобных существ,, которые быстро уничтожат весь хлеб, если его не ссыпать со всякими пре­досторожностями. В описанных, однако, мною амбарах, если усадьба не ле­жит в сухой местности, самое прочное зерно начинает плесневеть. Если у тебя нет никакого амбара, то ты можешь хранить хлеб в земле, как это делают в некоторых заморских провинциях, где ямы (их называют сирами), вырытые наподобие колодцев в земле, принимают землей взращенные зерна. В наших местах, однако, обильных сыростью, мы предпочитаем_ амбары на высоких стояках с такими полами и стенами, о которых мы гово­рили, потому что, как сказано, они, будучи так защищены, не позволят про­никнуть хлебному червю».

    Мы видим, что хозяин стремится превратить свой амбар в крепость,, куда амбарным вредителям невозможно проникнуть. Масляный отстой неиз­менно находится среди средств защиты: с его помощью стены и пол, если можно так выразиться, герметически закупориваются: хлеб таким образом охраняется и от сырости и от нагревания.

    Удачна ли была борьба древнего италийца со страшными вредителями, которые могли уничтожить весь урожай? Радикального средства, повиди­мому, не было: по крайней мере Плиний перечисляет много разных спосо­бов, среди которых рациональные советы перемешаны с чистым суеверием (Пл. 18.301—308).

    2   Трудно сказать, что разумел Катон и прочие сельскохозяйственные- писатели под «curculio»: амбарного долгоносика, хлебного червя, который живет в самом зерне, или хлебную моль, от которой этот червяк заводится-

    К главе 93

    ■ Ср. гл. 29 и 36. Катон неоднократно возвращался к вопросу об удобрении маслин. Обстоятельство это в с/вязи с расцветом маслиноводства в это время очень знаменательно. Маслина — дерево неприхотливое и нетре­бовательное: «заброшенная в течение многих лет, она не гибнет, как вино­градная лоза, и даже кое-что дает все время хозяину. ..» (Кол. 5.8.2). Когда во II в. до н. э. в связи с энергичной колонизацией Цисальпинской Галлии масляный рынок значительно разросся (в долине По маслина не растет), маслиноводы в Италии должны были задуматься над тем, как под­нять урожаи в своих масличных садах, до сих пор живших по воле судьбы и почти без присмотра. Катон выступил учителем в этой области. Этим объясняется внимание к маслине, которое в его книге бросается в глаза: им:


    дан полный курс ухода за этим деревом, причем с самого начала книги обращает он на него внимание хозяина (6.1—2; 27—29; 31; 36; 37.2; 40; 42—46; 51; 68; 93). Особенно подчеркнута важность удобрения, к кото­рому он многократно возвращается. Способ поливки масляным отстоем дан им в двух вариантах: здесь и в гл. 36. Повидимому, он сам впервые знако­мился с таким способом удобрения.

    К главе 94

    Садовая смоковница, у которой преобладают женские цветки, нуждается в перекрестном опылении цветами дикой смоковницы (caprificus), имеющей преимущественно мужские цветы. Опыление совершается при помощи орехотворок, кладущих яйца в завязь бесплодных цветков (завязь семенных они проколоть не могут). Выведшиеся насекомые, ползая, пачкаются

    о пыльцу мужских цветков, вылетают на другие цветы и заносят пыльцу на пестики женских цветков. Поэтому в определенный срок на садовые смоков­ницы вешают ветки дикой. Катон, повидимому, этого способа — каприфи- кации — не знал, хотя грекам он был уже давно известен. Ср. у Феофраста. (Исслед. о раст. 2.8.1): «Плоды осыпаются, еще не созрев, у миндаля, яблони, гранатника, груши, а больше всего у смоковницы и финиковой пальмы. Ищут средства помочь в этой беде. Отсюда и появилась каприфи- кация: осы, вылезая из плодов дикой смоковницы, повешенных на садовой, надъедают верхушки винных ягод и заставляют их наливаться. Осыпание винных ягод различно, в зависимости от местности: в Италии, говорят, смоковница не осыпается, почему там капрификация и не в ходу».

    К главе 95

    1  «convolvulus» — какой-то червяк или гусеница. Плиний, пересказавший этот рецепт (17.264), не дал по этому поводу никаких пояснений.

    2   «bitumen»: вероятно, вид ломкого асфальта.

    3   Клей, с помощью которого ловили птиц, смазывая им ветви.

    К главе 96

    Катон в деле лечения скотины придерживался точки зрения профи­лактической. См. гл. 70, 72, 73, а также гл. 5. Предложенное им средство от парши было, видимо, хорошим: оно прочно удержалось, и Колумелла двести лет спустя повторяет его с ссылкой на Цельза (7.4.7—8). Ср. Варр. 2.11.5—7.


    [1]    Rich. Worterbuch der romischen Antiquitaten.

    [2] Daremberg-Saglio. Dictionnaire des antiquitees.

    [3] Leser P. Entstehung und Verbreitung des Pluges. Munster, 1931, S. 219—240.

    [4] Gow, Journ. Hell. St. XXXIV, 1914, 249.

    [5] Сергеенко М. E. Пахота в древней Италии. Советская археология, 1941, 7.

    [6] Drachmann. Ancient oil mills and presses. K0benhavn, 1932, стр. 166—168.

    [7] По памяти, путая, передает Варрона.

    [8]  В Кампании было обычаем сосуды с вином закапывать в землю, чтобы вино находилось неизменно в одной и той же температуре. В усадьбах под Помпеями неоднократно находили винные долии в земле.

    [9] Зап. Филолог, фак. Лен. Гос. универ., 1941.

    [10]  Черепицы в древней Италии были большие и плоские.

    [11]   Трибула — орудие для молотьбы. См. прим. 4 к гл. 54.

    13  Марк П. Катон. Земледелие.

    [12]  Обмазка стен совсем по Катону.