Юридические исследования - КОСМОПОЛИТИЗМ - ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКАЯ ИДЕОЛОГИЯ ПОРАБОЩЕНИЯ НАЦИЙ. Е. МОДРЖИНСКАЯ -

На главную >>>

Иные околоюридические дисциплины: КОСМОПОЛИТИЗМ - ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКАЯ ИДЕОЛОГИЯ ПОРАБОЩЕНИЯ НАЦИЙ. Е. МОДРЖИНСКАЯ


    Национальный вопрос занимает в последнее время одно из первых мест в идеологической борьбе прогрессивных сил против империалистической реакции. Это вполне закономерно.

    Победа социализма привела к рождению новых социа­листических наций. Эти невиданные ранее в истории нации, спаянные идеологией пролетарского интернациона­лизма, создали в мировом лагере социализма, объединяющем почти миллиард человек, межнациональные отноше­ния нового типа и все более укрепляют свое нерушимое единство и сотрудничество.


    АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ ФИЛОСОФИИ

     

    Е. МОДРЖИНСКАЯ

    КОСМОПОЛИТИЗМ-

    ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКАЯ ИДЕОЛОГИЯ ПОРАБОЩЕНИЯ НАЦИЙ

    ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК СССР

    Москва 1958

     

    ВВЕДЕНИЕ

    Национальный вопрос занимает в последнее время одно из первых мест в идеологической борьбе прогрессив­ных сил против империалистической реакции. Это вполне закономерно.

    Победа социализма привела к рождению новых социа­листических наций. Эти невиданные ранее в истории на- 9- ции, спаянные идеологией пролетарского интернациона­лизма, создали в мировом лагере социализма, объединяю­щем почти миллиард человек, межнациональные отноше­ния нового типа и все более укрепляют свое нерушимое *) единство и сотрудничество.

    Освобождение от колониального и полуколониального режима только за послевоенные годы стран с населением более одного миллиарда трехсот миллионов человек сви­детельствует о неодолимой силе национально-освободи­тельного движения и предвещает близкий и полный конец позорной системы колониализма.

    В сузившейся сфере капиталистического господства обострились противоречия, а следовательно, усилились и стремления сильных империалистических держав подчи­нить себе более слабые страны, ограничить или вообще ликвидировать национальный суверенитет этих стран.

    В идеологической борьбе против могучего содружества социалистических наций, против народов, отстаивающих ^ или завоевывающих национальную независимость и сво­боду, империалистическая реакция использует как бур- | жуазный национализм, так и буржуазный космополитизм.

    Пропаганда космополитизма Заметно оживилась непо­средственно после окончания второй мировой войны, на­несшей сокрушительное поражение агрессивной буржуаз­но-националистической фашистской политике и расист­ской идеологии.

    Претенденты на мировое господство — агрессивные им­периалистические круги США, ставшие основными пропа­гандистами реакционных идей милитаризма, взяли на свое идеологическое вооружение и реакционный расизм. Леген­да о мнимом «превосходстве» США была призвана под­крепить американские претензии на «руководство миром». Чтобы внушить народам лживую версию о том, что аме­риканский империализм будто бы отличается бескорысти- ем и заботой о благе всего человечества, пропагандисты мирового господства США стали особенно активно исполь­зовать замаскированный расизм — космополитические идеи «наднациональной общности» и «универсализма». Массовыми тиражами издаются книги и брошюры, рекла­мирующие разного рода реакционные планы «мирового государства» и «мирового правительства», проекты «миро­вого гражданства», представляющие собой по существу идеологическую программу ликвидации наций и нацио­нальных культур, программу американизации мира.

    В дальнейшем, в результате растущего влияния идей социализма, подъема национально-освободительного дви­жения, а также в силу обостряющегося империалистиче­ского соперничества, направление и формы космополитиче­ской пропаганды несколько изменились. Реакционные идеологи стали вести пропаганду ликвидации наций и на­циональных культур еще более изощренно, выступая пе столько под флагом воинствующего американизма, сколь­ко прикрываясь интересами экономического развития че­ловечества, идеалами гуманизма, интересами борьбы за мир, лозунгами всемщрной идеологической общности и т. п.

    Продолжая защиту проектов мирового «наднациональ­ного» устройства, в качестве политического «идеала», им­периалистические политики и идеологи начали особенно рьяно рекламировать практические мероприятия, являю­щиеся, по их мнению, этапами на пути к осуществлению этой конечной цели, а именно применение «наднацио­нальных» проектов в региональных масштабах, главным образом в Западной Европе. Усилилась также пропаганда
    в пользу превращения Северо-атлантического блока в «над­национальный» орган, что явно выдает стремление американского империализма окончательно обезличить, подчинить себе своих относительно более слабых импе­риалистических соперников и создать объединенный фронт для развязывания войны против Советского Союза и всего социалистического лагеря.

    Одновременно «наднациональные» планы регионально­го характера, в частности различные варианты так назы­ваемой «Малой Европы», «общеевропейского рынка», «Ев­ратома», стали поддерживать и империалистические парт­неры США в Западной Европе, надеясь при помощи этих планов упрочить свое классовое господство и обеспечить интересы колониальной эксплуатации, укрепив тем самым свои позиции в империалистическом соперничестве.

    Идеология современной империалистической буржуа­зии в национальном вопросе не сводится, конечно, к одно­му только космополитизму в различных его вариантах. Империалисты используют идеи неприкрытого расизма, а также новые версии расистских взглядов — идеи «психо­расизма» и разного рода реакционные теории, искажаю­щие подлинный смысл взаимодействия национальных культур.

    Особенно активно применяется новое издание буржуаз­ного национализма — лживый лозунг «национального ком­мунизма», направленный против содружества стран со­циализма и международного единства национальных отрядов рабочего движения.

    Реакционной идеологии буржуазного национализма и национального нигилизма во всех ее проявлениях проти­востоят великие идеи пролетарского интернационализма — незыблемая идеологическая основа единства и сотрудниче­ства рабочего класса всех стран, идеология равноправия и дружбы народов.

    Борьба против пролетарского интернационализма ве­дется империалистической буржуазией одновременно как с позиций буржуазного национализма, прикрываемого лжепатриотизмом и мнимой заботой о национальном су­веренитете и национальной независимости народов стран социалистического лагеря, так и с позиций космополитиз­ма, выступающего под лозунгом заботы об интересах меж­дународного сотрудничества. В отдельные периоды в раз-

    â

    ных странах, в зависимости от обстановки, на первый план выдвигается то одна, то другая форма борьбы.

    Автор настоящей работы не ставит перед собой задачи показать современную идеологию империалистической ре­акции в национальном вопросе во всем ее объеме. В книге анализируются лишь социальные корни и сущность совре­менного буржуазного космополитизма, т. е. той разно­видности идеологии империалистической буржуазии в на­циональном вопросе, исходное положение которой сво­дится к тезису об устарелости наций и национального су­веренитета. Уделено внимание раскрытию связи космопо­литической идеологии с политическими интересами современной империалистической реакции и наиболее типичной аргументации сторонников космополитических взглядов, рассмотрены наиболее распространенные в на­стоящее время концепции, «обосновывающие» разного рода «наднациональные» проекты интересами развития экономики и техники, лозунгами гуманизма и мира, все­мирной идеологической общности и т. п. Сделана также попытка раскрыть несостоятельйость софистическо­го отождествления буржуазного космополитизма с проле­тарским интернационализмом.


    Глава первая

    СОВРЕМЕННЫЙ БУРЖУАЗНЫЙ КОСМОПОЛИТИЗМ И ЕГО КОРНИ

    В переводе с греческого слово космополит означает «гражданин мира». Космополитизм — это идеология так называемого «мирового гражданства».

    Еще в древние времена сторонники космополитических взглядов проповедовали безразличное, равнодушное, пре­небрежительное отношение к родине. Эти взгляды исполь­зовали эксплуататорские классы, обосновывая свою экс­пансионистскую, грабительскую политику.

    Разумеется, было бы непростительным упрощением и извращением фактов расценивать современный буржуаз­ный космополитизм как возрождение космополитических идей древности. Марксизм учит, что источник происхожде­ния общественных идей и теорий надо искать не в самих идеях, а в условиях материальной жизни общества, отра­жением которых являются эти идеи и теории. Но в разви­тии общественных идей и теорий существует историческая связь и преемственность. Люди не могут игнорировать со­зданные предшествующими поколениями идеи и взгляды и свои классовые интересы зачастую облекают в формы, возникшие в ходе идеологической борьбы прошлого. Исто­рическая связь и преемственность в развитии идей дают возможность говорить об относительной самостоятельно­сти идеологии, в силу этого идеологические формы приоб­ретают видимость независимости от экономического раз­вития общества.

    Решающее значение в преемственности идей имеет внутренняя связь тех условий, в которых возникли те или иные идеи, сходные черты в породивших эти идеи базисах.

    Так, в экономическом строе различных эксплуататорских общественно-экономических формаций имеются общие чер­ты. Важнейшей чертой, общей для производственных от­ношений всех досоциалистических общественно-экономи­ческих формаций, является эксплуатация человека чело­веком.

    При смене эксплуататорских общественно-экономиче­ских формаций происходила лишь замена одной формы эксплуатации другой. И рабовладельческий строй, и фео­дализм, и капитализм основаны на частной собственности, на эксплуатации большинства населения меньшинством. Идеология этого меньшинства отражает его антинародные классовые интересы, состоящие в том, чтобы любой ценой сохранить и удержать свое классовое господство, чтобы «обосновать», оправдать, узаконить закрепление и расши­рение сферы своей эксплуатации.

    Захватнические войны велись «и. на базе рабства и на базе примитивного капитализма, как и па современной базе высокоразвитого капитализма» *. В разные историче­ские периоды по различным экономическим причинам, но всегда на узкоклассовой частнособственнической основе, возникало и пропагандировалось пренебрежение к неза­висимости, государственности, культуре и традициям как других народов (а позднее наций) для их порабоще­ния, так и собственного народа, вызываемое изме­ной родине или общенародным (общенациональным) ин­тересам во имя тех же узкоклассовых целей. Антипатрио­тические, а позднее и антинациональные тенденции, свой­ственные в различные исторические периоды господствую­щим эксплуататорским классам различных исторических эпох и стран, выражались космополитическими идеями этих классов.

    Современные буржуазные социологи и публицисты пы­таются представить космополитизм как некое извечное стремление людей к «универсализму», хотят выдать со­временный антинародный космополитизм за развитие «ве­ликой идеи мирового братства», за наиболее совершенное воплощение мечты человечества об объединении всех на­родов.

    В действительности же космополитические идеи, как и общественные взгляды вообще, всегда являются выраже­нием вполне определенных экономических и политических интересов тех или иных классов.

    Так, в идеологии рабовладельческого общества космо­политические тенденции наиболее отчетливо проявлялись в древней Греции в IV—III вв. до н. э. и в Риме в I—II вв. н. э. И это не случайно. В Греции в эпоху эллинизма, яв­лявшегося определенным историческим этапом в истории античного рабовладельческого общества, особенно ярко сказались противоречия общественного строя, основанного на рабском труде, выросли потребности в расширении эко­номической базы рабовладельческого общества в интере­сах рабовладельцев, возникла централизованная, деспоти­ческая эллинистическая монархия, предшественница Рим­ской империи. Эллинистический период ознаменовался военно-колонизаторским походом Александра Македонско­го на Восток. Стремясь консолидировать под своей властью непрочный конгломерат народов и племен, Александр Ма­кедонский прибегал к своеобразной «космополитической» демагогии, говоря о «равенстве» и «братстве» завоеван­ных с завоевателями. Эту демагогическую пропаганду со­временные буржуазные идеологи причисляют к первым проявлениям «великой идеи космополитизма». Так, в вы­шедшей в 1954 г. в Оксфордском университете трехтом­ной истории европейской цивилизации под названием «Ев­ропейское наследство», написанной в космополитическом духе, слова Александра Македонского о том, что все люди — сыновья одного отца, трактуются, как первое за­явление о братстве людей [1]. Английский историк В. Тарн в книге «Эллинистическая цивилизация» пишет: «Алек­сандр на пире в Описе молился о единении сердец в еди­ном государстве македонян и персов; он первый пересту­пил национальные границы и первый подал мысль о че­ловеческом братстве, в котором не должно быть ни грека, ни варвара» [2].

    Современные буржуазные исследователи древности на­ходят в космополитической демагогии рабовладельцев меч­ту «о братстве людей», «о единстве человечества». Однако подлинные литературные памятники древнего мира на­глядно свидетельствуют о том, каким «единством» и «братством» была в действительности империя Александра Македонского. Плутарх пишет: «... тех, кого он (Алек­сандр Македонский) не мог убедить присоединиться к себе, он завоевывал силою оружия...» [3]. Квинт Курций Руф в се­редине I в. н. э. в своей истории Александра Великого («De gestis Alexandri Magni») приводит изложение расска­за о скифском посольстве, прибывшем в 3*29—28 гг. до н. э. к Александру. Старейший из скифских послов, обращаясь к Александру, говорил: «...а ты, похваляющийся тем, что пришел уничтожить грабителей, сам грабитель всех наро­дов, к которым ты явился. Ты взял Лидию, занял Сирию, Персию держишь, Бактрия находится в твоей власти, жаж­дешь захватить Индию; теперь протягиваешь ты жад­ные и беспокойные руки к нашим стадам. Какая тебе поль­за от богатств, раз они лишь возбуждают твою жажду? Чем больше ты имеешь, тем сильнее вожделоешь к тому, чего у тебя нет. Из победы родится для тебя новая война, ибо будь ты хоть величайший и храбрейший из всех, од­нако никто не захочет покориться чужеземному владыке... Перейди только Танаис — узнаешь, как широки паши сте­пи... Ты никогда не настигнешь скифов, наша бедность бу­дет быстрее твоего войска, нагруженного добычей столь­ких народов. И наоборот, когда ты будешь надеяться, что мы далеко, увидишь нас в твоем лагере... Тех, с кем ты не будешь воевать, можешь считать друзьями, ибо дружба крепче всего между равными. Тех же, кого ты победил, ос­терегайся считать своими друзьями. Между господином и рабом нет никакой дружбы» [4].

    Не мечты о братстве людей, а экспансионизм рабовла­дельцев, новые явления в экономике рабовладельческого общества — в первую очередь создание международного рынка и более широкого, хотя и весьма непрочного по­литического объединения — послужили основой для по­явления космополитических тенденций в философии ки-

    ников и стоиков, в частности, их идеала всемирного граж- ^ данства.

    А    По данным Диогена Лаэрция слово «космополит» было

    впервые употреблено киником Диогеном Синопским 6. Еще Плутарх отмечал, что за философским идеалом греческого стоика Зенона стоят дела Александра Македонского 7.

    Но особенно ярко проявляются космополитические идеалы у стоиков Римской империи, в особенности у Се­неки (5—65 гг. н. э.). Это обусловлено глубокими эконо­мическими и политическими причинами. Римская империя, не считаясь с политическими и социальными особенностя­ми других народов, лишала их независимости. Стоики пе­риода Римской империи были идеологами экспансии Рима, апологетами рабовладельческой империи. Отражая интере­сы правящей рабовладельческой аристократической вер­хушки древнего Рима, заинтересованной в «обосновании» «справедливости» господства Римской империи над други­ми народами, Сенека утверждал, что существует лишь одно государство и одно отечество — весь мир.

    Признание стоиками всех людей мира равными было по существу лживым и лицемерным, так как они и не ду- V мали ставить вопроса о социальном равенстве рабов и ра­бовладельцев. Никто из стоиков не брал под сомнение справедливость основ рабовладельческого строя и не шел дальше призывов к более гуманному обращению с рабами.

    ; Современные буржуазные историки и социологи подни­мают на щит реакционные философско-религиозные систе­мы прошлого, в которых имеются антипатриотические, космополитические тенденции. Они восхищаются эпохой эллинизма, а также Римской империей, называя ее «под­линным мировым государством», «величайшим западным международным сообществом». Буржуазные историки нередко занимаются восхвалением реакционных философ­ских школ рабовладельческого и феодального общества, главным образом космополитизма стоической школы. На­пример, один из наиболее активных пропагандистов кос­мополитизма, профессор истории Гарвардского универси­тета Бринтон Крейн, говоря о космополитической «элите» древнего Рима, к которой он относит и основных предста-

    г* -

    e Diogenes Laertius. Lives of eminent philosophers. Vol. II. 65, London, N. Y.

    7   Plutarch’s Moralia. Vol. IV, London, 1936, p. 397,

    вителей стоической школы, пишет: «Мы можем сказать с уверенностью, что они не были греками, итальянцами, сирийцами, галлами и даже не римлянами, но людьми, которые сумели изжить свою национальность и стать гражданами мира». Рабовладельческую Римскую империю Крейн объявляет политическим идеалом, помогающим в настоящее время бороться за космополитическое «объеди­нение наций» [5].

    Не меньшей популярностью, чем философия стоиков, пользуются у современных сторонников космополитизма философские принципы католицизма. Английский соци­олог Гордон Сьюэлл в книге «Судьбы Европы» отзывается

    о  Фоме Аквинском, как о вершине мировой философской мысли. На основании принципов томизма Сыоэлл предла­гает преодолеть идею классов и наций [6].

    Один из активнейших пропагандистов создания космо­политической «Пан-Европы» граф Куденгоно-Калерги в своей книге «Идея завоевывает мир» всячески восхваляет «наднациональную» христианскую идеологи ю, традиции рыцарства и феодальной аристократии. Он отмечает, что представители европейского высшего дворлнстна стояли ближе к чужеземным аристократам, чем к своим буржуаз­ным соотечественникам, «их классовое чутье превосходило национальное чувство» [7].

    В эпоху феодализма основным носителем космополи­тических тенденций в идеологии была католическая цер­ковь. Вселенские, космополитические тенденции католиче­ской церкви были связаны с заинтересованностью католи­ческой церкви в главенстве духовной власти над светской. Естественно, что, будучи сама крупнейшим феодалом, ка­толическая церковь позднее стала выступать под флагом воинствующего космополитизма против формирующихся наций и против нарождающейся национальной идеологии. «Церковь,— указывал Энгельс,— являлась наивысшим об­общением и санкцией существующего феодального строя» п.

    Католическая церковь проповедовала, что религиозное, духовное объединение людей выше всех других видов объ­единения, в том числе выше общности национальной, что церковь — настоящее для всех людей отечество. Эти пре­тензии католической церкви отражали борьбу феодализ­ма против зарождающихся в его недрах капиталистиче­ских отношений и возникающих национальных государств. Идеологи католицизма утверждали, что национальные государства это не что иное, как порождение неправды и язычества, что власть светских государей не имеет боже­ственной санкции и что лишь папа является единствен­ным государем, власть которого от бога.

    В книге французского философа-коммуниста Роже Га- роди «Церковь, коммунизм и христиане» (1949) отмечает­ся, что космополитизм является одной из самых прочных традиций Ватикана. Еще в эпоху становления наций, в 1656 г. глава иезуитского ордена писал в своих инструк­циях: «Забудем свою родину... орден не может существо­вать, если национальные чувства не будут вырваны с кор­нем» [8].

    В основе космополитических идей лежат конкретные условия материальной жизни общества, но на каждом эта­пе развития они вызывались к жизни совершенно различ­ными экономическими и политическими причинами. Кос­мополитизм в древней Греции и Риме поэтому никак не может быть отождествлен ни с космополитизмом при фео­дализме, ни с космополитизмом современной империали­стической буржуазии.

    Однако, несмотря на различие эпох, экономических и политических интересов господствующих классов для но­сителей космополитических тенденций во все времена ха­рактерны реакционность, антинародность, антипатриотизм и лицемерие. Пренебрежение, безразличие к родине, оте­честву никогда не были свойственны трудящимся. Куль­тивированием антипатриотических, а позднее и антина­циональных взглядов всегда занимались представители и идеологи эксплуататорских, господствующих классов.

    Корни буржуазного космополитизма уходят в космопо­литический характер капиталистического способа произ­водства. Буржуазный космополитизм отражает природу
    капитала, стремящегося туда, где его ожидает наибольшая прибыль. Именно это обстоятельство, в конечном счете, порождает безразличие и равнодушие эксплуататоров к судьбам своей родины, те черты безродного космополитиз­ма, которые всегда вызывали величайшее отвращение у представителей прогрессивных сил общества.

    Выдающийся русский революционный демократ Бе­линский еще в конце 1847 г. писал: «...торгаш есть суще­ство, по натуре своей пошлое, дрянное, низкое и презрен­ное... Горе государству, которое в руках капиталистов, это люди без патриотизма...» [9]. Еще ближе подошел к пауч- ному объяснению сущности космополитизма другой вели­кий русский революционный демократ — Чернышевский. Он обращает внимание не на «натуру» капиталиста, в ко­торой в первую очередь искал Белинский причину анти­патриотизма буржуазии, а на сам процесс капиталистиче­ского производства, «...материальные капиталы по имеют привязанности к родине; они стремятся туда, гдо находят более выгодное помещение» [10],— отмечал Чернышевский в 1857 г.

    Маркс и Энгельс впервые раскрыли экономические и классовые корни буржуазного космополитизма, непосред­ственно связав его возникновение с космополитическим ха­рактером самого капитала, с возникновением мирового ка­питалистического рынка. «Потребность в постоянно уве­личивающемся сбыте продуктов гонит буржуазию но все­му земному шару. Всюду должна она внедриться, всюду обосноваться, всюду установить связи. Буржуазия путем эксплуатации всемирного рынка сделала производство и потребление всех стран космополитическим» [11]. Маркс ука­зывает, что свободная конкуренция и мировая торговля по­рождают буржуазный космополитизм» [12].

    Развитие космополитических взглядов при капитализме непосредственно связано с тем, что создаются объективные экономические предпосылки для возникновения культа абстрактного человека — «гражданина мира». Маркс в

    «Капитале» указывал, что «для общества товаропроизво­дителей, характерное общественно-производственное отно- W шение которого состоит в том, что продукты труда явля- J) ются здесь для них товарами, т. е. стоимостями, и что от­дельные частные работы относятся друг к другу в этой вещной форме как одинаковый человеческий труд,— для такого общества наиболее подходящей формой религии является христианство с его культом абстрактного чело­века...» [13]. Культ абстрактного человека, используемый религией, составляет также непременную принадлежность космополитизма, который весьма выгоден для буржуазии, так как маскирует классовые противоречия в капитали­стическом обществе.

    Космополитические тенденции буржуазии растут и укрепляются по мере того, как патриотизм буржуазии, го­воря словами Маркса, «вырождается в чистое притвор­ство» [14].

    Буржуазный национализм в период становления совре­менных европейских наций, в эпоху раннего капитализ­ма, в эпоху подъема буржуазии, в условиях антиимпериа­листической освободительной борьбы резко отличается от современного агрессивного национализма империали- стической буржуазии. Исторической задачей буржуазии в годы восходящего капитализма была борьба против фео­дализма и создание национальных государств. «Во всем мире эпоха окончательной победы капитализма над фео­дализмом была связана с национальными движениями. Экономическая основа этих движений состоит в том, что для полной победы товарного производства необходимо завоевание внутреннего рынка буржуазией, необходимо государственное сплочение территорий...» [15]. Это была «...эпоха краха феодализма и абсолютизма, эпоха сложе­ния буржуазно-демократического общества и государства, когда национальные движения впервые становятся мас­совыми, втягивают так или иначе все классы населения в политику...» [16].

    Буржуазный национализм в западноевропейских стра-

    нах в течение весьма ограниченного исторического периода может считаться идеологией, отражающей интересы на­ции. Об этом можно говорить применительно к ранней эпохе (развития капитализма, характеризуемой Лениным как восходящая линия буржуазии, как эпоха буржуазно­демократических движений вообще, буржуазно-националь­ных в частности, как эпоха быстрой ломки переживших себя феодально-абсолютистских учреждений[17]. «...Буржуа­зия, на тогдашней ступени экономического и политическо­го развития,— писал В. И. Ленин,— верила в гармонию интересов, не боялась за прочность своего господства и шла на союз с крестьянством» [18].

    С развитием капиталистических отношений вширь и вглубь, с развитием международных связей и всех внут­ренних противоречий капиталистического способа произ­водства, с ростом классовых противоречий внутри сфор­мировавшихся буржуазных наций становится псе более ясным, что буржуазия в действительности преследует не общенациональные, а классовые цели. Еще Парижская Коммуна, как указывал В. И. Ленин, «разбила наивную веру в общенациональные стремления буржуазии» [19].

    К. Маркс в «Гражданской войне во Франции» сделал прямой вывод о том, что в условиях обострившейся клас­совой борьбы, классовое господство уже не может больше прикрываться национальным мундиром [20].

    Однако, перестав быть носителем общенациональной идеологии, буржуазия оставила на своем вооружении на­ционализм как свое классовое мировоззрение по нацио­нальному вопросу, выражающее интересы капиталистиче­ской конкуренции вне и внутри страны и заинтересован­ность буржуазии в классовом мире внутри нации во имя защиты своих классовых интересов.

    Аналогичные функции с самого своего зарождения вы­полняет и космополитизм, который никогда не противоре­чил агрессивному буржуазному национализму угнетающих наций. Космополитическая идеология не только отражает стремление буржуазии замаскировать социальный гнет, но
    и выражает тенденцию буржуазии скрыть национальный гнет и капиталистическую экспансию.

    Космополитизм рождается на почве крайнего буржуаз­ного национализма. Буржуазные националисты, объявляю­щие самих себя, свою буржуазию образцовой и совершен­ной, заявляют о своем праве распространять влияние этой буржуазии на весь мир. Отрицая национальное у других народов, буржуазные националисты превращаются в кос­мополитов, потому что свое национальное считают достой­ным универсального, космополитического применения. Ин­тересы собственной буржуазии они считают заслуживаю­щими того, чтобы им служили все другие нации. Они хотят превратить весь мир в обезличенную сферу прило­жения капиталов «совершенной», «идеальной», «образцо­вой» буржуазии.

    Классики марксизма-ленинизма обнажили лицемерие космополитизма, прикрывающего узкоклассовые интересы буржуазного национализма громкими фразами об интере­сах всего человечества. Еще в «Святом семействе», в 1844 г., Маркс и Энгельс писали, что «критика», ставящая себя выше наций, «доказывает... самым блестящим обра­зом, что она по уши еще торчит в грязи немецкого нацио­нализма» 25. В 1845 г. в «Немецкой идеологии», разобла­чая взгляды немецких «истинных» социалистов, Маркс и Энгельс подчеркивали, что космополитизм «истинных» социалистов органически связан с их национализмом: «...мы снова могли убедиться, какое узко-национальное мировоззрение лежит в основе мнимого универсализма и космополитизма немцев...» 26

    Критикуя Грюна, Энгельс писал: «...таким образом, «человек» есть не кто иной, как «преображенный не­мец»..., а «немецкий народ» не «национальный» народ, но народ «человеческого» 27.

    Наряду с разоблачением немецкого национализма, вы­ступавшего под маской космополитизма, Маркс и Энгельс разоблачили также и французский шовинизм, скрываю­щийся под левыми фразами национального нигилизма. Маркс беспощадно осудил прудонизм, «отрицавший» на­циональный вопрос и право наций на самоопределение.

    25   К. М а р к с и Ф. Э н г е л ь с. Соч., т. 2. М., 1955, стр. 169.

    26   К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 3. М., 1955, стр. 473.

    27   К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4. М., 1955, стр. 232.

    2 в. Модришнсная  у~

    Прудонисты, как известно, были сторонниками сохранения австрийской империи и отрицательно относились к на­ционально-освободительному движению в Италии.

    Маркс подверг резкой критике «прудонизированное * штирнерианство» так называемой группы «Молодой Фран­ции», представитель которой Лафарг утверждал в Совете

    I    Интернационала, что и национальность и сами нации -• это устаревшие предрассудки. Маркс прямо указывал в 4 этой связи на родство национального нигилизма с фран­цузским шовинизмом: «...он (Лафарг.— Е. М.) совершенно бессознательно под отрицанием национальностей пони­мал, по-видимому, их растворение в образцовой француз­ской нации» [21].

    На родство космополитизма с французским шовиниз­мом обращал внимание и Энгельс. Комментируя речь Луи Блана на банкете в Дижоне, он писал: «Француз, говорит г-н Блан, обязательно космополит. Да, в мире, где будут господствовать только французское влияние, французские нравы, обычаи, идеи и политические учреждения! В мире, где каждая нация получит особенности французской на­ции! Но против этого демократы других наций должны обязательно протестовать. Их не устроит, что в качестве французов они превратятся в космополитов — ото озна- чает, что они должны будут превратиться во французов» [22].

    Связь национального нигилизма с буржуазным нацио­нализмом видели и русские революционные демократы. «Потрясите любого космополита,— говорил Н. Г. Черны­шевский,— и вы увидите в нем либо англичанина, фран­цуза, купца, чиновника и т. д., прикрывающихся флагом любви к человечеству для осуществления весьма неблаго­родных, антинародных целей» [23].

    А.  И. Герцен высмеивал «патриархов немецкой космо­политической и исключительной национальности», притя­зания немцев на всемирно-историческое первенство, «их

    исключительный национализм, окруженный космополити­ческими фразами» [24].

    Подлинный разгул немецкого национализма мир уви­дел в годы второй мировой войны. Но, хотя немецкие фа­шисты XX в. и побили рекорд по практическому примене­нию принципов самого звериного и людоедского национа­лизма, они не были, однако, первыми в провозглашении этих принципов. Идеологи американского империализма еще на рубеже XIX—XX вв. выступали с такой же Откро­венной проповедью расистских взглядов, провозглашали американцев избранной расой, предназначенной для «ру­ководства миром», открыто призывали к экспансии США в Европе и в Азии и к установлению в других странах «аме­риканского образа жизни».

    Так, в 1890 г. в Нью-Йорке была опубликована книга американского историка Джемса Госмера «Краткая исто­рия англо-саксонской свободы», проводившего идею о том, что сама демократия имеет англо-саксонское происхож­дение.

    Расистских «доводов» в пользу необходимости распро­странения американских порядков на весь мир придержи­вались и другие идеологи американского экспансионизма конца XIX в. Например, Джосия Стронг прямо заявлял, что американцы, как физиологический тип обладают пре­восходством над другими народами и что англо-саксонская раса является по воле самого неба носителем гражданских свобод и чистого христианства. «Наша раса, обладающая исключительной эпергией, украшенная... свободой, чистым христианством и самой высшей цивилизацией... поставит свою печать на человечество... потому, что эта раса имеет ясное поручение от бога, от неба стать опекуном своих братьев» [25].

    О мнимом превосходстве англо-саксонской расы, о ее «исторической миссии», о ее «божественном предназначе­нии» говорят в конце XIX — начале XX в. во весь голос и руководящие американские государственные деятели — Беверидж, Генри Лодж, Джон Хэй и Теодор Рузвельт. «Бог предназначил англо-саксов не для ленивого самолю-
    боМнйя»,— заявлял Беверидж в 1899 г. перед американ­ским сёнатбм,— «он сделал нас специалистами-организато- рами, которые должны устанавливать порядок там, где царит хаос» [26].

    Еще в конце XIX в. довольно широкое распространение получили призывы к американо-английскому союзу или федерации, которая будто бы должна взять на себя «обес­печение мира и свободы в мировом масштабе». Такой союз рассматривался как «первый шаг на пути к установ­лению мирового братства» [27].

    Один из идеологов американского экспансионизма Джон Фиске (член «Метафизического клуба» Пирса, одно­го из основоположников американского прагматизма), выступивший в 1880 г. с циклом лекций об американских политических идеях, особенно активно восхвалял «совер­шенства» американского федерализма, утверждая, что очередным этапом в истории человечества будет распро­странение американской политической системы на весь мир. В «Очерках космической философии» Фиске развива­лась мысль о том, что высшие, наиболее интегрированные общества должны одержать верх над более отсталыми.

    По определению Фиске, данному им в книге «Амери­канские политические идеи» [28], вся история человеческого общества служит средством для осуществления предначер­танных свыше велений «явной судьбы англо-саксонской расы». Фиске выступал десятки раз с лекцией о «явной судьбе» англо-саксонской расы, утверждая что в англо­саксонской расе сосредоточена гарантия и воплощение высшей цели» истории,— а именно, политического прин­ципа федерализма. В этом заключается, по мнению Фиске, секрет права англо-саксов на господство над всем миром — от полюса до полюса и от восхода до захода солнца. Две трети лекции Фиске о «явной судьбе» посвящены интер­претации истории западной цивилизации как практиче­ского осуществления этой цели. Поскольку Фиске считает США носителем принципа федерализма, то, по его мне­нию, США имеют право расти до тех пор, пока не охватят весь мир. Придерживаясь расистских взглядов, Фиске за­
    являет, что благодаря превосходству англо-саксонской расы все другие страны в будущем станут англо-саксон­скими по языку, традициям и крови. Концепция Фиске, как справедливо замечает современный американский про­грессивный философ Гарри Уэллс, явилась «одним из ран­них вариантов черчиллевской объединенной Европы, тру- мэновского плана Маршалла, Атлантического пакта, импе­риалистического космополитизма, пренебрежения к нацио­нальным границам, нациям и национальным культурам» 36.

    Ничем не прикрытая расистская пропаганда мирово­го господства американского империализма ведется в США и сейчас. В США переиздаются книги расистов конца XIX в. и появляются «новые труды», пропагандирующие расизм и геополитику.

    Наиболее агрессивные современные американские ра­систы заявляют, что поскольку идеология и порядок анг­ло-саксонского происхождения самые лучшие в мире, то они должны быть навязаны другим народам любыми спо­собами, в том числе и силой, то есть путем захватниче­ской войны, направленной на установление мирового гос­подства США.

    Эту же, по существу, программу мирового господства американского империализма и порабощения всех других наций земного шара, но уже с другой аргументацией вы­двигают и пропагандисты космополитизма, выступая в данном случае как замаскированные американские раси- сты.

    Стремление «обосновать» право США на «руководство» миром проходит красной нитью через все произведения идеологов современного космополитизма. Профессор Ил- линойского университета Вильсон, автор «учебника поли­тической теории» под названием «Американская полити­ческая мысль» (1949), заявляет, что в руки США пере­шел скипетр духовного руководства миром. Под этим «ду­ховным руководством» подразумевается распространение на весь мир американской «демократии», представляющей, по мнению автора, «сохранение политической и социаль­ной системы, которая выросла вместе с подъемом США к мировому господству и могуществу» 37.

    В новых вариантах преподносится старая расистская проповедь преимуществ американского федерализма и «права» США на хМировое господство для переделки всего мира по своему образу и подобию.

    Современные американские идеологи космополитизма не менее активно, чем американские расисты конца прош­лого века, пропагандируют мысль о том, что американская федерация может послужить образцом для мирового поли­тического устройства. «Вокруг этой исторической анало­гии[29] сложилась сейчас целая школа мыслителей»[30],— пишет пропагандист космополитизма Феллер, требуя реор­ганизации ООН в космополитическую мировую феде­рацию. Однако при этом неправомерность независимого существования других стран и народов «обосновывается» не открытыми призывами к ассимиляции и ликвидации других народов «высшей» американской расой, а «довода­ми» об отсутствии у всех стран, кроме США, права на суверенитет и заявлениями о том, что национальный суве­ренитет и независимое существование народов будто бы неизбежно ведут к войнам и т. п.

    Для того, чтобы представить космополитизм прогрес­сивной идеологией, современные буржуазные идеологи упорно твердят, будто космополитизм пришол па смену «устаревшим» «эгоистическим» идеалам национализма. Однако, обрушиваясь па «эгоистический национализм», они фактически выступают против патриотизма и борьбы народных масс за национальное освобождение и нацио­нальный суверенитет.

    Софистическое отождествление национально-освободи­тельной борьбы народов с «эгоистическим национализ­мом» «обосновывается» отвлеченным толкованием «на­ционализма» как некоей абстрактной идеологии, рассмат­риваемой вне времени, вне сложившихся конкретно-исто­рических условий и связи с вопросами классовой борьбы.

    JB действительности же абстрактного «национализма вообще» и абстрактного «универсализма вообще» не су­ществует. Национальная идеология буржуазии эпохи по­дымающегося капитализма была иной, нежели националь-
    пая идеология современной империалистической буржуа­зии, национализм угнетающих наций не имеет ничего об­щего с национализмом наций, угнетенных империализмом. Поэтому противопоставление космополитизма, как некоей абстрактной идеологии универсализма, национализму «во­обще» следует рассматривать как очередную идеалистиче­скую фальсификацию.

    На самом деле буржуазный космополитизм и империа­листический национализм представляют собой единство двух сторон одной и той же империалистической идеоло­гии по национальному вопросу [31].

    Во-первых, известно, что агрессивный буржуазный на­ционализм — это идеология национального гнета. Те же, по существу, функции выполняет и космополитизм. При помощи неприкрытого буржуазного национализма — расизма — буржуазные идеологи открыто призывают к за­хвату и порабощению других, якобы «неполноценных» народов, а под флагом космополитизма рекомендуют дру­гим народам добровольно подчиниться власти наиболее «совершенной» и «образцовой» буржуазии.

    Во-вторых, современные идеи «наднациональной общ­ности», так же как и агрессивный буржуазный национа­лизм, являются идеологическим проявлением капитали­стической конкуренции и взаимной вражды капиталистов, несмотря на различие их форм.

    Если националисты-расисты открыто призывали к на­падению на другие страны, то идеологи современного кос­мополитизма призывают к этому в замаскированной фор­ме, используя с этой же целью новые лозунги.

    Космополитическая «наднациональная» пропаганда, так же как и проводимая под ее лозунгами политика аме­риканской империалистической буржуазии, направлена против интересов буржуазии всех других капиталистиче­ских стран не в меньшей степени, чем была в свое время направлена открытая буржуазно-националистическая про­паганда превосходства немецкой расы над другими наро­дами и захватническая политика гитлеровского фашизма.

    Внешне «миролюбивые» космополитические лозунги «объединения» буржуазии разных стран, под флагом ко­торых создаются различные агрессивные блоки и «сооб­щества», всегда служат делу подавления менее сильной буржуазии со стороны буржуазии более сильной. В совре­менных условиях, относительно более сильная буржуазия призывает к «объединению», «унификации», «интеграции», явно рассчитывая на то, что фактическое соотношение сил внутри того или другого «объединения» укрепит ее пози­ции и ослабит соперника. Любое «объединительное меро­приятие» приводит в действительности лишь к новому обострению империалистического соперничества. Поэтому мы вправе считать, что космополитическая проповедь по­рабощения путем «объединения» — это своеобразная раз­новидность агрессивной буржуазно-националистической пропаганды порабощения посредством прямого захвата.

    В-третьих, космополитизм, так же как и буржуазный национализм, это идеология, используемая для подрыва классового самосознания трудящихся. Космополитическая проповедь «мировой духовной общности», «всемирной идеологической однородности» неразрывно связана с бур­жуазной пропагандой «классового мира» внутри нации.

    При помощи националистической идеологии буржуазия всегда пыталась подорвать классовое самосознание рабо­чих отдельных стран и укрепить тем самым свои позиции в борьбе против рабочего класса. Распространяя лозунги «национальной общности», буржуазия всегда стремилась замаскировать классовую противоположность буржуазии и пролетариата, отвлечь пролетариат от классовой борьбы. Буржуазия стремится в новых исторических условиях по­дорвать классовое самосознание трудящихся пропагандой не только национальной, а и «наднациональной» общности. В связи со все возрастающим влиянием идей социализма, буржуазии сейчас особенно необходим космополитизм с его «универсальной» апологией эксплуатации человека человеком, апологией власти буржуазии.

    Практически, в жизни, обычно не бывает космополитов или буржуазных националистов-империалистов «в чистом виде». Так, немецкие буржуазные нациопалисты-импе- риалисты, в зависимости от обстановки, выступают то с откровенными лозунгами шовинизма и расизма, то под космополитическим флагом «европейских» идеалов. Пред-

    ставители французской финансовой олигархии, связанные с американским капиталом, ведут космополитическую по­литику национальной измены, однако остаются при этом буржуазными националистами-империалистами, что убеди­тельно подтверждается хотя бы их политикой в Азии и Африке.

    В том, что космополитические лозунги американской империалистической реакции представляют собой в дей­ствительности прикрытый, замаскированный американ­ский расизм, не так давно признался один из активных пропагандистов космополитизма, реакционный американ­ский социолог-технократ Джемс Бэрнхем. В своей книге «Борьба за мировое господство» он заявляет: «Ясно, что попытки создать мировую империю не должны вестись иод открытыми лозунгами мировой империи. Будут при­меняться более подходящие термины, как, например, «ми­ровая федерация», «мировая республика», «соединенные штаты мира», «мировое правительство» и даже «объеди­ненные нации». Правда заключается в том, что пропаган­да в пользу различных форм мирового правительства в действительности является выражением потребности в мировой империи, осуществлением попыток создать такую империю и психологической подготовкой к принятию тако­го рода перспективы, когда она настанет» [32].

    В порядке такой психологической подготовки», в целях обмана масс и применяется демагогическая фразеология космополитизма и его псевдонаучные доводы.

    Современный буржуазный космополитизм является, таким образом, одной из разновидностей империалистиче­ского, агрессивного, реакционного буржуазного национа­лизма.

    *        * *

    Капитализму присущи две исторические тенденции в национальном вопросе. Первая — связана с пробуждением национальной жизни и национальных движений, с создани­ем национальных государств, вторая — с уничтожением национальной замкнутости и национальной обособленно­сти, с хозяйственным сближением и объединением терри-

    торий[33]. Идеология космополитизма извращенно, через чризму классовых интересов буржуазии, отражает обе эти тенденции. Первая тенденция объективно проявляется в современных условиях в неодолимом процессе распада колониальной системы империализма, завоевания ранее угнетенными народами национальной независимости и создания своих национальных государств. Будучи не в си­лах остановить этот процесс, империалисты пытаются по­мешать ему, затормозить его развитие, направить этот процесс в такие рамки, которые обеспечивали бы, при- из­менении форм колониальной и полуколониальной эксплуа­тации, фактическое сохранение империалистического гос­подства в более слабых странах. Отсюда и попытки повлечь эти страны в империалистические блоки, «стратегиче­ский» и «экономический» колониализм, разного рода планы «интернационализации» природных ресурсов этих стран. «Мы не можем избежать того, чтобы проблема эксплуата­ции этих ресурсов не была поставлена с более или менее международной точки зрения» [34],— пишет о природных богатствах этих стран член Французской академии Андре Зигфрид, отражая стремление империалистов организо­вать «наднациональные» формы эксплуатации природных богатств этих стран в противовес, как они выражаются «эксцессам» и даже «трагическим последствиям» нацио­нального самоопределения...

    В ответ на законное желание народов стран Азии и Африки стать хозяевами в своем собственном доме импе­риалисты выдвигают проекты «международного контроля» над районами с богатыми природными ресурсами для со­хранения там позиций колонизаторов. Хорошо известные планы «интернационализации» Суэцкого канала — пример именно такого замаскированного колониализма, которым империалисты хотели бы заменить «старомодный» коло­ниализм. Проповедовать в наши дни сохранение системы колониализма в прежнем виде, в старых формах, является делом, заранее обреченным на провал. В современных ус­ловиях сами буржуазные идеологи не могут не признавать крушения, как они любят выражаться, «старомодного» ко­лониализма. И подобно тому, как политические деятели
    империалистических государств ищут для колониальной эксплуатации новые формы, так и идеологи империализ­ма ищут лозунги, которые могли бы помочь обосновать продление и закрепление империалистического господст­ва в других странах. Этому служит, например, разного рода теории экономической и культурной «взаимозависимости» империалистических государств и более слабых стран, трактующие эту взаимозависимость как закрепление им­периалистического господства. Эти теории призваны оправ­дать сохранение этих стран в качестве аграрно-сырьевых придатков империализма. К этим идеям относится и про­поведь «устарелости» наций и национального суверени­тета, пропаганда «наднационального» — регионального и мирового, космополитического устройства. Эта пропаганда непосредственно противопоставляется идеям национально- освободительной борьбы.

    Книга американского социолога Стрингфеллоу Барр «Граждане мира»[35] содержит красноречивые описания нужды и нищеты народов колониальных и зависимых стран. Автор указывает, что две трети населения земного птара, проживающего в странах Азии, Африки и Латин­ской Америки, получают всего лишь шестую часть мирово­го дохода. Вырваться из нищеты,— пишет Барр,— основ­ное стремление народов этих стран. Но в то же время автор выступает против борьбы народов этих стран за свое на­циональное освобождение, а предлагает им свое недоволь­ство направить против национального суверенитета, так как только «мировое правительство» сможет де обеспе­чить их процветание. Барр при этом подчеркивает, что одной лишь пропаганды против национального суверени­тета недостаточно, и усиленно рекомендует осуществить ряд проектов «помощи» отсталым странам, прямо ссыла- ясь7на то, что народы этих стран могут заподозрить в пред­ложении создать «мировое правительство» попытку со­хранить ненавистный для них «статус кво».

    Вторая историческая тендепция капитализма в нацио­нальном вопросе связана с уничтожением национальной обособленности и замкнутости, с усилением взаимной зависимости территорий. В условиях капиталистических производственных отношений эта тенденция может прояв-
    литься и проявляется лишь в формах подчинения одних наций другим, закабаления одних национальных госу­дарств другими, относительно более сильными в данное время.

    Эта вторая историческая тенденция капитализма в су­ществующих условиях также резко усилилась, что объяс­няется в первую очередь действием закона неравномерного развития капитализма в обстановке сужения общей сферы капиталистической эксплуатации.

    •Капиталистическая система еще с победой Великой Ок­тябрьской социалистической революции перестала быть всеохватывающей мировой системой. После окончания второй мировой войны сфера капиталистического господ­ства сузилась и как никогда обострилась характерная для империализма тенденция к закабалению не только аграр­ных, но и высокоразвитых индустриальных стран, име­ющих свою национальную государственность. Закабаление этих стран зачастую проводится под флагом вовлечения их в разного рода «наднациональные» организации. Наря­ду с международными картелями и трестами, создаются и межгосударственные организации капиталистов, напри­мер Европейское объединение угля и стали, Евратом, а также межгосударственные военные организации — НАТО, СЕАТО, Багдадский пакт. Внутри этих организа­ций продолжается империалистическая борьба и соперни­чество, а господствующее положение в этих организациях всегда занимают представители наиболее сильных участ­ников, которые и пытаются диктовать свою волю другим, например США в НАТО или Западная Германия — в Ев­ропейском объединении угля и стали. Реакционные крути американского монополистического капитала всячески пропагандируют идею создания объединенной «наднаци­ональной» Европы, а также план превращения НАТО в «наднациональный» союз атлантических государств под эгидой США.

    Национальный вопрос, как известно, в эпоху империа­лизма превратился из частного, внутригосударственного, в общий и международный вопрос об освобождении угнетен­ных народов. После второй мировой войны национальный вопрос стал также вопросом о сохранении национальной независимости политически-самостоятельными государ­ствами, поскольку стремление американского империализ­
    ма к мировому господству постабило под угрозу их на­циональный и государственный суверенитет.

    Современная действительность особенно наглядно де­монстрирует, что объективная тенденция капитализма к «интернационализации» неотделима от империалистиче­ских форм, в которых она развивается.

    Но именно этот, неотъемлемо присущий данной тен­денции империалистический ее характер буржуазные идео­логи замалчивают, прячут. Они рассуждают о тенденции к «интернационализации» так, как если бы при империа­лизме действительно имелась возможность гармонически организованной, планируемой в региональных, а затем и в мировых масштабах экономики и политики, как если бы в капиталистическом мире не существовало противоречи­вых интересов и империалистического соперничества. При­украшивание капитализма и пропаганда «наднациональ­ных» форм экономической и политической жизни в усло­виях, когда эти формы носят империалистический харак­тер, является лишь реакционной утопией, потому что в этих условиях каждая попытка создать «наднациональ­ную» организацию выражает фактически стремление бо­лее сильных и агрессивных кругов навязать свои интере­сы и свою волю другим народам.

    Космополитические теории в данном случае выполняют роль идеологического оружия прежде всего наиболее аг­рессивных империалистических кругов. При помощи этих теорий делается попытка обосновать необходимость отка­за более слабых стран от политической независимости и экономической самостоятельности, оправдать политику «с позиции силы» и создание «наднациональных» блоков. «Зависимые нации не имеют права претендовать на роль суверенных государств» [36],— провозглашается на страни­цах реакционной американской печати.

    Природа империализма такова, что агрессивные тен­денции империалистической буржуазии страны, стремя­щейся к закабалению и подчинению себе своих империа­листических партнеров, поддерживаются, в свою очередь, в закабаляемых странах и определенными кругами бур­жуазии, например, монополистическими кругами крупно­го капитала западноевропейских стран. Антинациональная
    роль этих социальных групп и экономические основы про­водящейся ими политики национальной измены раскрыты в серьезных экономических исследованиях западноевро­пейских марксистов [37].

    В Англии, Франции, Западной Германии и в ряде дру­гих стран появляется много книг и статей, «обосновываю­щих» целесообразность отказа от национального и госу­дарственного суверенитета. Так, в самый разгар острей­шей политической борьбы перед обсуждением во Фран­цузском Национальном собрании вопроса о ратификации пресловутого договора о создании «наднационального» «Европейского оборонительного сообщества» но Франции вышел специальный номер реакционного журнала «Л’аж нуво», посвященный теме: «Кризис идеи нации», который и мобилизовал весь арсенал антинаучных космополитиче­ских «доводов» против наций и национального суверени­тета [38].

    Поддержка, оказанная космополитическим лозунгам со стороны определенных кругов империалистической бур­жуазии западноевропейских стран, объясняется их опа­сениями за прочность своего классового господства, их на­деждами на помощь из-за океана в борьбе против про­грессивных сил в собственных странах. Актимный пропа­гандист космополитизма профессор мироном экономики Английского Королевского института международных от­ношений Хотрей отмечает: «Западная Енрола в политиче­ском отношении не является стабильной. Создание ком­мунистических правительств во Франции или в Италии может разрушить все перспективы Западноевропейского союза... Экономическая разруха создает нее условия для деятельности коммунистических партий... В качестве изо­лированных единиц страны Западной Европы подвергают­ся опасности стать поодиночке добычей воинствующего коммунизма. Надо искать спасения во взаимной поддерж­ке, в такой степени объединения, которая предотвратит возможность быть побежденными поодиночке» 4Я.

    Национальная измена является, как это отмечает В. И. Ленин, законом классовой политики буржуазии: «...когда дело доходит до основ экономической власти, вла­сти эксплуататоров, до их собственности...,— пишет он,— они забывают все свои фразы о любви к отечеству и неза­висимости... Когда дело касается до классовых прибылей, буржуазия продает родину и вступает в торгашеские сдел­ки против своего народа с какими угодно чужеземца­ми...» [39].

    Никогда еще этот закон классовой политики буржуазии пе проявлялся так ярко, как в современных условиях в странах империализма, где империалистическая буржуа­зия стала антинациональной.

    Важнейшая закономерность развития угнетающих бур­жуазных наций, обусловленная антагонистическим харак­тером их развития, состоит в усилении поляризации клас­совых сил внутри нации, в углублении пропасти между реакционными кругами, с одной стороны, и народом — с другой.

    В период становления современных европейских наций, когда буржуазия являлась прогрессивной силой в борьбе против феодализма, она могла стоять и фактически стояла во главе наций, активно участвовала в решении общена­родных задач. Но по мере углубления противоречий меж­ду производительными силами и производственными от­ношениями, обострялись противоречия между буржуазией и рабочим классом, монополистической буржуазией и все­ми слоями народа, монополистической буржуазией США и другими капиталистическими странами.

    Империалистическая буржуазия, которая в погоне за максимальной прибылью грабит народы других стран, стремится превратить ранее независимые нации в зависи­мые, укрепить позорную систему колониализма, утратила в то же время право стоять во главе собственной нации, так как она грабит большинство населения своей же стра­ны. Монопольно высокие прибыли империалистической буржуазии создаются не только путем закабаления наро­дов чужих стран, но и за счет населения собственной стра­ны — все усиливающейся эксплуатацией рабочих, ограб­лением мелких товаропроизводителей, грабежом всего на­рода в интересах подготовки войны. При этом источником максимальной прибыли служит не только эксплуатация рабочих, мелких товаропроизводителей, населения зави­симых стран, но и перераспределение прибавочной стои­мости внутри своей страны, в результате чего проигрыва­ют немонополизированные предприятия, т. е. даже часть национальной буржуазии. Так, эксплуатация монополи­стическим капиталом охватывает, например, в Англии по­давляющее большинство населения — рабочих, трудящих­ся фермеров, служащих, трудовую интеллигенцию. Факты свидетельствуют о том, что английский монополистический капитал является врагом 99% всего британского насе­ления [40].

    В странах империализма постепенно растет и крепнет широкий национальный фронт во главе с рабочим клас­сом, выдвинувшимся в процессе своей борьбы в качестве руководителя всех здоровых сил нации, воплощающий в себе ее будущее. «Одно из важнейших явлений пашей эпо­хи состоит в переходе ответственности за нацию от одного класса к другому,— указывает Морис Торез,—... пролета­риат, превращаясь в ходе борьбы в руководящий класс нации, получает и права на материальное и духовное на­следие нации» [41].

    В то же время империалистическая буржуазия угнета­ющих наций выступает как антинациональная сила, чего нельзя сказать о буржуазии наций, угнетенных империа­лизмом.

    В современной действительности существуют различ­ные буржуазные нации и неодинаковое отношение бур­жуазии к национальному вопросу. Поэтому, когда мы го­ворим об антинациональной буржуазии, то имеем в виду не буржуазию «вообще», а империалистическую буржуа­зию угнетающих наций и связанные с ней элементы в других странах, т. е. те реакционные социальные силы, ко­торые в современных условиях не выражают и не могут выражать интересы широких трудящихся масс и зако­номерно являются носителями антинациональных, космо­политических взглядов. Эти взгляды отражают в современ­ных условиях также постоянно действующую в капитали­
    стическом мире объединительную тенденцию буржуазии, усиливающуюся перед лицом растущих успехов демокра­тических сил [42].

    Подпись: 33Однако известно, что откровенная пропаганда агрес­сии встречала и встречает все более решительный отпор со стороны прогрессивных сил. Могучее движение наро­дов в защиту мира, выдающиеся успехи Советского Сою­за в деле использования атомной энергии — все это ока­зало огромное влияние на общественное мнение в капита­листических странах. В этих условиях даже некоторые буржуазные идеологи из числа сторонников космополити­ческого «наднационального» мирового порядка, например
    американский социолог Мэмфорд и ряд других, реши­тельно высказались против войны как средства организа­ции «мирового правительства» 54.

    В связи с 10-летием взрыва первой атомной бомбы в Хиросиме американский социолог Мэмфорд и некоторые другие американские ученые выступили на страницах га­зеты «Нью-Йорк Таймс» с заявлением о том, что «ни одна страна не имеет права сбрасывать атомные бомбы на дру­гую страну ни при каких условиях и ни по какому по­воду» 55.

    Но в ряде случаев, даже когда война как путь к органи­зации «мирового государства» решительно отвергается, пропагандисты космополитизма проговариваются о том, что планы создания такого государства есть не что иное, как планы распространения пресловутой «системы сво­бодного предпринимательства» на весь мир. «Чтобы сдер­жать Россию — мы должны поглотить ее... Логика собы­тий требует, чтобы Советская Россия приняла методы за­падной демократии» 56,— пишет тот же Мэмфорд, реко­мендуя мирное преобразование ООН в «мировое прави­тельство».

    *       * *

    Конкретно-исторические условия современной эпохи определяют не только существо космополитической иде­ологии, но и формы космополитической пропаганды, ее приемы.

    Лицемерный характер космополитической проповеди отвечает общей тенденции современной буржуазной иде­ологии более тщательно маскировать истинные цели и интересы буржуазии. Еще в «Немецкой идеологии» Маркс и Энгельс гениально предвидели, что чем острее будут противоречия между буржуазией и пролетариа­том, тем больше будет буржуазия прибегать к лицемерию и лжи. Лицемерие космополитизма свидетельствует и об ослаблении позиций буржуазии в современном мире. Ли­цемерие — это результат слабости,— указывал Ленин 57.

    54               В. Russel. Human Society in Ethics and Politics. London,

    1954,      p. 224, 229; L. Mum ford. In the name of sanity. N. Y., 1954, p. 80.

    55   «New York Times», 1 august, 1955.

    66   L. M u m f о r d. In the name of sanity, N. Y., 1954, p. 80.

    67   В. И. Ленин. Соч., т. 17, стр. 138.

    Было бы странным рассчитывать на то, что на другой день после разгрома гитлеровского фашизма и поражения идеологии немецкого расизма — этого открытого, агрес­сивного буржуазного национализма, ненавистного наро­дам всех стран,— идеологи империалистической буржу­азии будут снова пользоваться все той же, скомпромети­ровавшей уже себя, ничем не прикрытой расистской ар­гументацией. Аргументация идеологов буржуазии против наций и национального суверенитета сейчас значительно более изощрена и «наукообразна». Более того, пропаган­дисты космополитизма часто софистически противопостав­ляют свои идеи расистским взглядам и агрессивному на­ционализму фашистского типа. Именно эти особенности космополитической пропаганды объясняют, почему под влияние космополитических идей подпадают иногда люди, не имеющие ничего общего с империалистическими реакционными кругами.

    Было бы, разумеется, неправильно относить всех сто­ронников космополитических взглядов к числу сознатель­ных идеологических агентов империализма. Иногда даже люди, искренне осуждающие империалистическую реак­цию и подготовку войны, оказываются по разным при­чинам в плену космополитических идей.

    Известное увлечение космополитизмом в кругах паци­фистски настроенной зарубежной интеллигенции в после­военный период явилось в какой-то степени несомненно своеобразным выражением всеобщего возмущения гитле­ровским национализмом и проявлением стремления найти пути к прочному миру и устранению, в рамках сущест­вующего строя, наиболее важных противоречий капита­лизма.

    В послевоенные годы, например, некоторые пред­ставители интеллигенции стран Западной Европы при­мкнули к движению так называемых «мондиалистов» — сторонников мирового правительства. Однако если они субъективно искали и ищут способы положить конец вой­нам, милитаризму, нищете путем космополитизма, то на деле они выдвигают практические предложения, выгодные милитаристам, империалистической реакции.

    Важно прежде всего не то, кто защищает те или иные взгляды, а то, насколько эти взгляды истинны, каким це­лям они служат на практике, каково их объективное со­

    де

    Держание. «Amicus Plato, sed magis amica veritas» [44],— как говорили в древности.

    Движение космополитически настроенных парламен­тариев, в котором, по свидетельству председателя «Меж­дународной Ассоциации парламентариев за мировое пра­вительство» Клемента Дэвиса, участвует — в Англии — 120 членов парламента, во Франции — 80 членов Нацио­нального собрания, а также значительная часть парла­ментариев Западной Германии и скандинавских стран [45],— наряду с правильными предложениями, на­пример, запретить войны как средства разрешения меж­дународных разногласий и осуществить полное одновре­менное и всеобщее разоружение, выдвигает и такие, как отказаться от принципа национального суверенитета, чего всячески добиваются поджигатели войны...

    Пропаганда планов мирового космополитического уст­ройства довольно часто сопровождается критическими вы­сказываниями по поводу разного рода несправедливостей современной капиталистической действительности[46]. По этой причине реакционно-утопические проекты нового космополитического порядка могут в ряде случаев про­извести впечатление и на людей, испытывающих неудов­летворенность существующими в капиталистических стра­нах условиями и ищущих путей разрешения наиболее острых противоречий капиталистического общества. Вли­янию космополитизма на некоторые круги зарубежной интеллигенции способствует и активная деятельность про­пагандистского механизма империалистической реакции в области распространения космополитических взглядов. Книги космополитического направления широко реклами­руются. Авторам таких кпиг создается репутация чуть ли не пророков. Для иллюстрации можно показать, напри­мер, приемы, использованные для рекламы книги одного из наиболее активных реакционных пропагандистов кос­мополитизма — Эмери Ривса — «Анатомия мира»[47]. Про­
    грессивный публицист Анри Клод приводит интересные данные о том, как рекламировалось произведение Ривса. В «Нью-Йорк Таймс» и в 50 крупных американских жур­налах было опубликовано открытое письмо, подписанное двадцатью видными американскими политическими, фи­нансовыми и религиозными деятелями, призывавшими прочесть и обсудить эту книгу- Агентство «Ассошиейтед пресс» передало 1600 журналам хвалебный отзыв об этом произведении. Журнал «Ридерс Дайджест» в трех своих HOMetpax публиковал оттуда мпогие выдержки. В 25 ты­сячах американских клубов обсуждалось (резюме этой книги. Многие американские школы включили эту книгу в число учебников. На основании книги Ривса читались проповеди в церквах. Издательство «Карманная книга» снабдило ее эпиграфом: «Эта книга будет основной кни­гой XX века, или не будет вообще XX века» [48]. В резуль­тате такой рекламы разошлось 10 изданий книги. О чем же идет речь в этой книге?

    Ривс пытается подвести читателей к выводу о необхо­димости развязать войну против того государства, которое не согласится с предложением создания «мирового пра­вительства» под эгидой США.

    Но этот реакционный агрессивный вывод преподно­сится под прикрытием самой лицемерной фразеологии, подкрепляется рядом антинаучных «доводов», антинарод­ные цели маскируются заботой о благе народов.

    Широкое распространение космополитических взгля­дов объясняется на деле той ролью, которую они играют в идеологической надстройке современного буржуазного общества. Космополитизм представляет собой неотъемле­мую часть политической'идеологии империализма (пропо­ведь мировой политической интеграции, «наднациональ­ных» блоков и сообществ). Политическая идеологическая надстройка оказывает всегда весьма ощутимое влияние и на все другие элементы идеологии. Это и объясняет то, что космополитизм обнаруживается не только в области политических взглядов и теорий современной империа­листической буржуазии, но пронизывает буквально всю буржуазную идеологию, например, он находит свое выра­жение и в области экономической теории (реакционно-

    утопические проекты создания планируемой и регулируе­мой «наднациональной» мировой капиталистической эко­номики), и в области права (реакционные теории между­народной правосубъектности личности и так называемого «мирового права», основанные на отрицании националь­ного и государственного суверенитета), и в области эсте­тики (апология формализма, абстрактного «наднацио­нального» искусства, порывающего с прогрессивными традициями национальной культуры). Поэтому имеются все основания считать космополитизм не только частью политической идеологической надстройки современного буржуазного общества, но и одной из характерных черт всей современной реакционной буржуазной идеологии. Поэтому сторонники космополитических взглядов не об­разуют какую-то особую, отдельную школу или направле­ние в современной буржуазной философии или социоло­гии, политэкономии и др. С космополитическими идеями можно столкнуться и у представителей прагматизма, и персонализма, и неотомизма, и неопозитивизма, так же как и у многих представителей различных направлений современной буржуазной социологии (особенно у сторон­ников психологического направления и у представителей так называемого технологического детерминизма).


    КОСМОПОЛИТИЧЕСКИЙ МИФ ОБ УСТАРЕЛОСТИ НАЦИЙ И НАЦИОНАЛЬНОГО СУВЕРЕНИТЕТА

    Космополитический миф о том, что нации и нацио­нальный суверенитет в современных условиях устарели, стали историческим анахронизмом, распространяется очень широким крутом буржуазных идеологов — от бур­жуазных специалистов по политическим наукам, праву и социологии — до лидеров и теоретиков правых социали­стов.

    Известный американский специалист по международ­ному праву профессор Колумбийского университета У. Фридман утверждает, что национальное суверенное го­сударство — это анахронизм прошлого, что ара националь­ного суверенитета прошла[49]- Французский социолог Леви- Брюль заявляет: «Право народов на сомоопределение — устаревшая формула» [50]-

    Лидеры и теоретики правых социалистов ведут нео­слабевающую пропагандистскую кампанию против наций и национального суверенитета, что подчеркнул Морис То­рез на пленуме ЦК Французской компартии в мае 1957 г., отметив, что пропагандисты социал-демократии считают нацию устаревшим понятием, исчерпавшим свои истори­ческие возможности. Эта ложь, заявил он, используется в разных целях: «в Европе она призвана способствовать растворению Франции в «сообществе» под германо-амери­канским руководством.... В Алжире она предназначена


    для оправдания гнета французского империализма... [51] Ли­деры правых социалистов отвергают принцип националь­ного суверенитета и в международных отношениях. Один из руководителей бельгийских правых социалистов, ны­нешний генеральный секретарь НАТО Спаак на Второй сессии Генеральной Ассамблеи ООН так отозвался об идее национального суверенитета: «Я удивлен и даже разоча­рован тем, что вижу это старое политическое покрывало, эту старую, вышедшую из моды идею, пусть мне будет позволено сказать, эту старую реакционную идею... Я не думаю, чтобы когда-либо могла быть действенная и эф­фективная международная организация, способная играть свою роль, если страны — члены этой организации сов­местно не откажутся от национального суверенитета и не отбросят все его атрибуты» [52].

    Из каких же теоретических основ исходят буржуазные ученые и политические деятели, когда они осуждают на­циональный суверенитет как реакционную идею и выдви­гают космополитические «наднациональные» схемы?

    Их аргументация опирается на идеалистические теории нации, согласно которым нация не реальное явление объективной действительности, а что-то неопределенное, находящееся в области идей или чувств.

    Буржуазные социологи, склоняющиеся к субъективно­му идеализму, сводят нацию к сумме чувств, воль, созна­ния отдельных «индивидуумов», составляющих ту или иную группу. Те же социологи, которые стоят па позициях объективного идеализма, отождествляют нацию с нацио­нальным сознанием «вообще», с национальным духом, волей, характером, культурой «вообще», с общей для дан­ной нации системой идей и т. п.

    Социологи, рассматривающие нацию как сумму чувств или воль индивидуумов, входящих в ту или иную группу, развивают примерно следующую аргументацию: понятие нации существенно лишь постольку, поскольку индиви­дуумы, входящие в нее, считают его существенным; если же они перестанут придавать значение нации, они смо­гут перестать состоять в ней.

    Примерно так мыслит профессор Кембриджского уни­верситета доктор философии Юинг в книге «Индивидуум,
    государство и мировое правительство» [53]. Подобных взгля­дов придерживается и американский социолог профессор Сульцбах. В своей книге «Национальное сознание», он, отвечая на вопрос «что такое нация?», приводит ряд наи­более распространенных на Западе определений нации, отмечая, что правильное ее определение надо искать сре­ди тех, которые подчеркивают «субъективный аспект» и «связывают существование нации с мыслями и чувства­ми индивидуумов, составляющих ее» [54]. Формулируя свою концепцию, Сульцбах утверждает, что «нация должна быть определена субъективными взглядами людей, имею­щих к ней отношение» [55].

    Национальное сознание людей, разделяющее их на от­дельные нации, может быть, по мнению Сульцбаха, как сильным, так и слабым. Это зависит от самих людей, кото­рые будто бы нодходят к вещам априорно, рассматривая их в определенном аспекте, и в соответствии с этим ставят разного рода проблемы и, в частности, проблему нации[56]. Но, как полагает Сульцбах, «возможно, что наше общест­венное априори изменится и тогда мы почувствуем без­различие по отношению к проблемам, которым сейчас придаем величайшее значение... Это несомненно произой­дет, если люди потеряют свое национальное сознание... В зависимости от этого изменятся и международные отно­шения» 9. В дальнейшем рассуждении об априорности национального сознания и зависимости существования наций от индивидуальной воли и взглядов людей, входя­щих в определенные группы, приводят автора к оправда­нию космополитических «наднациональных» проектов. Так, например, он утверждает, что многие англичане при­ветствовали бы слияние Британской империи с Соединен­ными Штатами, а также высказывает надежду, что в бу­дущем малые нации «охотнее, чем раньше» будут идти на ограничение своей национальной независимости [57].

    С субъективно-идеалистических позиций подходит к пониманию нации и английский социолог Коббен п. По его мнению, нация — это «коллективная сущность», которая целиком зависит от того, чтобы каждый сознавал, что он член национальной общности и желал бы ее поддержи­вать. «Единственный надежный критерий националь­ности индивидуумов — это критерий субъективный»,— пишет Коббен [58]. Основной удар он направляет против права наций на самоопределение. «Национальная идея» в качестве основы для создания независимых националь­ных государств, по его мнению, устарела. Права, как он утверждает, «могут быть только правами индивидуумов, или это вообще не права» [59].

    Коббен полностью отрицает понятие национального суверенитета. Суверенитетом, по его мнению, может обла­дать только государство. «Идентичность государства и нации является одновременно как идеалом, так и фак­том,— пишет он,— провозглашать нацию суверенной зна­чит отождествлять ее с государством» и.

    Но признавать только государственный суверенитет означает отрицать за нациями, не имеющими своей госу­дарственности, права на самоопределение и образование национального государства. К этому по существу и ведет дело Коббен, который, восхваляя Британскую империю, именует ее «бесцветной в национальном отпошении...» [60].

    Однако жизнь посмеялась над этими оценками! «Бес­цветная в национальном отношении» Британская импе­рия на глазах у всего мира распадается в результате на­ционально-освободительного движения народов. Но имен­но к освобождению народов Коббен относится отрицатель­но: он резко выступает против принципа национальной независимости народов, расценивая его как препятствие на пути экономического развития общества [61]. Он пытает­ся отождествить национальную независимость государств с политикой экономической автаркии, утверждая, что на­циональная независимость стоит на пути расширения эко­номических связей между государствами [62]. Но этот до­вод не имеет под собой никакой почвы. Именно те госу­дарства, которые являются в наше время подлин­ными защитниками национальной независимости народов и твердо стоят на страже своего суверенитета (к ним от­носятся в первую очередь государства мировой социали­стической системы), последовательно и неизменно доби­ваются максимального расширения экономических и тор­говых связей между всеми странами. Национальные права народов Коббен рассматривает исключительно в пси­хологическом плане.

    «Психологизация» национального вопроса Коббеном служит тем же целям, что и перенесение Сульцбахом проблемы нации в область индивидуального сознания, а именно, целям деполитизации национального вопроса. Национальный вопрос, сведенный только лишь к индиви­дуальному сознанию или психологии, таким образом ис­кусственно отрывается от борьбы народов за националь­ное самоопределение, за свое независимое государство. «Психологизация» наций довольно широко практикуется среди буржуазных социологов. На Первом Международ­ном социологическом конгрессе (1950 г., Цюрих) многие докладчики пытались свести вопрос о нациях к вопросу

    об   индивидуальной психологии. Субъективизма и ссылок на «психологию индивидуумов» в выступлениях по наци­ональному вопросу на этом конгрессе было так много, что вице-председатель Международной социологической ассо­циации французский социолог Жорж Дави в ходе ди­скуссии вынужден был заметить, что у него создается впечатление, будто он присутствует на конгрессе психоло­гов, а не социологов [63]. В докладе норвежского социолога X. Бэя «О теоретической подготовке программы исследо­ваний в области национальных отношений» послед­ние рассматриваются исключительно с позиций субъектив­ной психологии. Выступая от имени группы норвежских социологов, работавших под руководством американских специалистов, он заявил, что отказывается от точного оп­ределения нации. Докладчик трактовал ее как своеобраз­ную функцию субъективного процесса «идентификации».

    «Мы считаем,— говорил он,— что отождествление индиви­дуума с нацией... с точки зрения психологической, похо­дит на отождествление с другими социальными группа­ми такими, как семья, класс, местный коллектив, полити­ческое или религиозное движение...» 19.

    Идеалистическая теория «идентификации» приводит к абстрактно-метафизической трактовке проблем нацио­нализма, национального государства и национального су­веренитета. Так, в том же докладе корни национализма усматриваются не в социальном строе общества, а в том, что «некоторые индивидуумы «идентифицируют» себя с «нацией-властью», с «символами», представляющими на­циональное единство и национальный суверенитет. Нетруд­но обнаружить в этой постановке вопроса влияние социаль- но^психологических концепций некоторых американских социологов, рассматривающих личность, «идентифици­рующую» себя с национальным государством, как «автори­тарную», а личность, которая «идентифицирует» себя с «нацией-общностью», как демократическую20.

    Таким образом, политический смысл субъективно идеалистической теории национальной идентификации заключается в том, что сторонники национального государ­ства и национального суверенитета, с точки зрения после­дователей этой теории, выглядят как противники демо­кратии.

    Основу нации буржуазные социологи ищут не в кон- кретно-исторической действительности, не в возникающих на определенной ступени общественного развития реаль­ных, объективных признаках нации, а в национальном характере, в национальном сознании, в неопределенном и неуловимом «чувстве национальной общности», в совер­шенно иррациональных «национальных символах».

    Метафизический подход к нации здесь выражается в том, что она рассматривается в отрыве от закономерного процесса общественного развития. Тем самым снимается вопрос о решающей для судеб национальных движений связи национального вопроса с вопросом о классовом со­ставе общества и о соотношении классовых сил. Сознание

    Индивидуумов, образующее, с точки зрения субъективных идеалистов, нацию, носит надклассовый характер. Измене­ния этого сознания не подчиняются никаким законам. Сознание это может возникнуть или исчезнуть под воздей­ствием, например, космополитической пропаганды.

    Все это не что иное, как прямое отрицание объектив­ных закономерностей в развитии нации. Если нация не существует как объективное общественное явление, то, следовательно, борьба за национальный суверенитет, так же как и борьба народов колониальных и зависимых стран за свою независимость, не имеет объективной ос­новы.

    Трактуя нации, как явления субъективного, психоло­гического порядка, буржуазные социологи всячески пыта­ются перенести национальный вопрос из области реальной общественной практики в область индивидуального или коллективного сознания. Отсюда и выводы (в корне про­тиворечащие действительному положению вещей), что наличие наций будто бы зависит от того, имеется или отсутствует национальное сознание... Если нация действи­тельно есть функция сознания, то для ликвидации наций и национального вопроса вообще следует только изменить отношение к этому людей, раздвинуть, (как очень любят выражаться буржуазные социологи) рамки сознания людей от национальных до космополитических, и тогда произойдет желаемая метаморфоза — национально-осво­бодительная борьба народов, доставляющая столько забот империалистам, прекратится сама собой.

    В действительности, находясь в неразрывной связи со всем ходом общественного развития, нации возникают, развиваются и видоизменяются закономерно, в полном соответствии с характером и классовой структурой обще­ства на том или ином историческом этапе.

    Национальный вопрос всегда имеет определенное клас­совое содержание. Он принимает различную окраску в зависимости от того, какой класс, в каких исторических условиях и в какую эпоху стоит во главе нации и наци­ональных движений. Именно эту реальную связь нацио­нального вопроса с объективным состоянием обществен­ного развития, с классовой структурой общества, игнори­руют или отрицают буржуазные социологи, а это, в свою
    очередь, предопределяет реакционный характер их кон­цепций. Отрыв национального вопроса от его объектив­ной основы — от реальных наций, обладающих общностью языка, территории и экономики,— от классовой борьбы, ведет практически к подрыву права наций на самоопре­деление, на создание политически самостоятельного, неза­висимого национального государства.

    В самом деле, если нация — это только психологиче­ская категория, если территориальная и экономическая общность не являются признаками нации, то националь­ные требования, естественно, не могут идти дальше пла­нов своего рода культурно-национальной автономии, т. е. не дальше тех требований, какие в свое время выдвигали австро-марксисты Бауэр и Шпрингер, которые определяли нацию как культурную общность группы современных людей, отрывали нацию от ее живой почвы. «Исходным пунктом национальной автономии является понятие о на­ции, как о союзе лиц независимо от определенной терри­тории...». По Шпрингеру—«нации — автономные персо­нальные союзы» [64].

    Ни о каких политических требованиях национального самоопределения в программе культурно-национальной автономии, естественно, не было и речи. Это была про­грамма «деполитизации» национального вопроса. Кстати сказать, и в предисловии к упоминавшейся выше книге американского социолога Сульцбаха «Национальное со­знание» деполитизация национального вопроса расцени­вается как важнейший вывод, к которому приходит автор книги.

    Старая теория культурно-национальной автономии ныне вновь возрождается некоторыми теоретиками совре­менного реформизма, которые сочетают ее с идеалом ми­рового «наднационального» космополитического устрой­ства.

    Известный теоретик лейборизма Коул, профессор эко­номических наук Оксфордского университета, рекомен­дует социалистам мыслить в «космополитическом пла­не» 22 потому, что, как он утверждает, ни одна из корен­ных проблем современности не может быть разрешена
    дри наличии независимых, суверенных государств. Он рез­ко выступает против того, чтобы связывать «националь­ную идею» с правом паций на независимость и суверени­тет. По его мнению, это губительный путь, идущий вразрез с потребностями нашего времени. Решение нацио­нального вопроса, с его точки зрения, заключается в орга­низации космополитического устройства наряду с увеличе­нием числа национальных групп, созданных на базе «не суверенной независимости, а культурного самоопределе­ния» [65].

    Подобно Шпрингеру, Коул определяет нацию как «группу людей, которая чувствует себя нацией» [66]-

    На субъективно-идеалистическую теорию нации часто опираются и правовики, выступающие против националь­ного суверенитета, в особенности сторонники так называе­мой «международной право-субъектности личности». Про­пагандисты этой теории утверждают, что национальные суверенные государства не могут быть субъектами меж­дународного права. Доктор права Питер Дрост в своей книге «Права человека, как права юридические» пишет, что нация это «психологическое понятие», «группа чело­веческих существ, объединенных чувством солидарности», или же «группа людей, объединенных сознанием общ­ности своего духа, своего идеала цивилизации и своего подхода к социальной жизни» 25. Так же как и некоторые другие специалисты в области права, он высказывается против принципа суверенного равноправия национальных государств и считает государственный суверенитет пре­пятствием на пути к охране прав человека. Вся его книга с начала и до конца служит пропаганде космополитизма. В самом деле, если не существует объективных признаков нации, если нация — это лишь плод индивидуального или группового сознания людей, то нет оснований ставить во­прос о национальном самоопределении.

    В американском журнале «Форейн Афферс» напеча­тана статья одного из видных реакционных американских юристов Клайда Иглтона под названием «Излишества
    самоопределения», в которой автор предупреждает о «зло­употреблениях» правом на самоопределение и утверж­дает, что проблема самоопределения становится основой для борьбы «против белой расы», тогда как «эти держа­вы чувствуют, что имеют основания гордиться своими до­стижениями... в области развития народов, которые сейчас выступают против них» 26.

    Далее Иглтон выражает негодование по поводу того, что в Устав ООН включена статья о признании прав наро­дов и наций на самоопределение, и замечает, что «это была советская инициатива».

    В поисках «научных доводов против права наций на самоопределение Иглтон приходит к субъективно-идеали­стической теории наций. Начав с глубокомысленного за­явления о том, что по сути дела «мы до сих пор не знаем, что такое нация или народ», Иглтон рассуждает затем таким образом, будто нация это не что иное, как произ­вольная группа людей, пожелавшая выразить право на самоопределение. Далее он сам обрушивается на свои же абсурдные измышления, делая вывод, что «нельзя разре­шать самоопределение любой группе людей по той толь­ко причине, что эта группа его потребовала... Эта позиция может привести к тому, чтобы признать за каждым чело­веком право составить независимую страну...» [67]. Больше всего автора возмущает то, что вопрос о национальном самоопределении поднимают бывшие колонии. По отно­шению к такому великому народу, как индийский, его аргументы просто смехотворны. Иглтон утверж­дает, будто сейчас в мире наблюдается следующее явле­ние: как только какая-либо «группа» получает независи­мость, она начинает отрицать право на самоопределение для других «групп». В качестве примера, подкрепляю­щего этот вывод, он приводит... законные требования Индийской республики на бывшие португальские и французские колониальные владения на территории Индии [68].

    В связи с тем, что освободительное движение в Гоа и в других португальских владениях в Индии принимает
    все болео широкие масштабы, премьер-министр Индии Неру 4 июня 1955 г. заявил, что «Гоа соединится с Ин­дией и этому никто не может помешать» 20.

    Подпись: 49[69],— лицемерно заявляет Иглтон о португальских владениях в Индии.

    Не менее антинаучный характер, чем субъективно­идеалистические теории, носит определение нации с по­зиций объективного идеализма. В данном случае за основу нации принимается национальная воля, дух, со­знание, характер, общие идеологические принципы. Аме­риканский социолог Ганс Кон утверждает, что основным фактором в формировании наций является живая и актив­ная корпоративная воля. «Нация формируется решением образовать нацию»,—пишет он[70]. Основу современных наций, по его мнению, составляют единые идеологические принципы. Например, в основе американской нации ле­жат де идеи универсализма, на основе которых можно, будет достичь высшей формы политической интегра­ции — организовать человечество на «наднациональной» основе [71].

    Кон враждебно относится к национально-освободитель­ной борьбе народов и критикует национализм в странах Востока за то, что в этом национализме «подчеркивается национальный суверенитет», который, с точки зрения Кона, «устарел» [72]-

    По Кону, американская нация, сформированная идеей универсализма, обладает, как каждая сильпая нация, «глубоким пониманием своей миссии» [73]. Эта ее миссия состоит будто бы в распространении демократии, поэтому «экспансия Америки — это экспансия демократии» [74].

    При этом Кон утверждает, что существуют «бесцветные нации», не имеющие определенных жизненных целей» [75].

    Аналогичную, в основном, аргументацию мы находим и у другого активного пропагандиста космополитизма — профессора философии и права Йельского университета Нортропа, выступившего в 1952 г. с книгой «Укрощение наций». Нации, пишет автор, получают свою общность в результате внутреннего порядка, основанного на общих идеологических принципах[76]. Так, принципы, лежащие в основе американской, английской и других западных наций, сводятся к религиозным догмам. Затем Нортроп «находит» аналогичные идеологические принципы у дру­гих наций и конструирует идеологический «универса­лизм», на основе которого должно быть создано экономи­ческое и политическое единство мира.

    Видный представитель неотомизма Жак Маритэн (бывший французский посол в Ватикане в 1ÎM5—1948 гг. и профессор католического института в Париже) также призывает национальные государства отказаться от суве­ренитета и независимости 38. Нация, по Маритэну,— это «бессознательная психическая общность», «нечто этико­социальное». «Только один бог суверенеп» [77],— заявляет он.

    В подобных трудах имеет весьма широкое хождение ра­систская концепция, пропагандирующая идеи превосход­ства «западной цивилизации». «Для того, чтобы руково­дить, нужно обладать духом руководства, который являет­ся европейской традицией... Европа, а не Восток обладает качествами администратора» [78],— пишет профессор Бон- нефу. «Европейский ум не носит созерцательного харак­тера, как например, ум азиатский» [79],— вторит ему про­фессор Мадарьяга.

    Деление на нации: «обладающие высокой миссией», и «бесцветные», «активные, творческие» и «пассивные, со­зерцательные», является совершенно произвольной выдум-

    Кой реакционных социологов. Нортроп, например, пи­шет, что «китаец предпочитает пользоваться существую­щими условиями, чем преобразовывать эти условия»[80]. Достаточно даже общего представления о гигантских пре­образованиях в Китайской Народной Республике за по­следние годы, чтобы убедиться в полной несостоятель­ности подобного заявления.

    Утверждения об извечной пассивности восточных на­ций призваны оправдывать позорйую систему колониа­лизма, расистские измышления о нациях — «руководите­лях» и нациях «руководимых».

    Исходя из идеалистического положения о том, что на­ция — это «общая система идей», буржуазные социологи выискивают в культуре различных народов такие родст­венные черты, которые можно использовать для обоснова­ния требования ликвидации национального суверенитета и оправдания «наднациональной» унификации человече­ства. Так, в книге Нормана Кузинса «Кто выступает в защиту человека?» тезис о сходстве основных принципов большинства религий выдвигается в качестве довода для обоснования космополитических проектов[81]. Американ­ский социолог Нортроп, опираясь на положение о сходстве основных религиозных принципов европейских наций, говорит о необходимости их объединения в европейскую «сверхнацию», единое «военное и политическое сообщест­во»,создание которого означало бы «реальную утрату суве­ренитета европейскими нациями» [82].

    В действительности, нация — это исторически сложив­шееся общественное явление. Каждая нация существует реально как «исторически сложившаяся устойчивая общ­ность людей, возникшая на базе общности четырех основ­ных признаков, а именно: на базе общности языка, общ­ности территории, общности экономической жизни и общ­ности психического склада, проявляющегося в общности специфических особенностей национальной культуры» [83].

    Нация не существует изолированно от общества.

    Нельзя правильно решить ни одпого вопроса, связанного с нациями и национальными движениями, если не рассмат­ривать национальный вопрос как часть общего вопроса о социально-политическом развитии общества.

    В. И. Ленин рассматривал национальный вопрос в усло­виях империализма в неразрывной связи с конкретными его особенностями, как последнего этапа в развитии капи­тализма, т. е. в связи с разделением наций в этот период на угнетающие и угнетаемые и с учетом состояния клас­совой борьбы и буржуазно-демократических преобразова­ний. Одним из важнейших достижений ленинского этапа в развитии национального вопроса было превращение на­ционального вопроса из частного и внутригосударствен^ ного в вопрос общий и международный, в вопрос об осво­бождении угнетенных народов зависимых стран и коло­ний от ига империализма.

    В. И. Ленин всегда расценивал национальные движе­ния угнетенных стран с точки зрения фактических ре­зультатов в общем балансе борьбы против империализма, т. е. «не изолированно, а в мировом масштабе» [84].

    Величайшим достижением ленинизма в разработке национального вопроса является развернутая, научная постановка проблемы национального суверенитета как права всех наций на политическое самоопределение, на самостоятельное государственное существование.

    Принцип национального суверенитета был провозгла­шен еще идеологами революционной буржуазии в эпоху, когда буржуазия была восходящим классом. Этот прин­цип сближается с понятием государственного суверените­та (при образовании нацией самостоятельного государст­ва). Однако эти два понятия нельзя отождествлять, так как государственный суверенитет существовал еще до об­разования наций, а также и потому, что государственным суверенитетом могут обладать и многонациональные го­сударства.

    Если основным содержанием государственного сувере­нитета является верховенство государственной власти в пределах государственных границ и ее независимость от иностранного государства на международной арене [85], то
    главное содержание национального суверенитета это право каждой нации самостоятельно решать свою судьбу. По­скольку это право неотъемлемо для каждой нации — большой и малой, постольку национальный суверенитет неотделим и от признания равноправия наций. «Нация суверенна и все нации равноправны»,— справедливо под­черкивал И. В. Сталин [86].

    Буржуазные идеологи часто пытаются представить, будто национальный суверенитет неизбежно ведет к про­изволу, анархии и агрессии. В действительности же этот принцип не допускает насильственного вмешательства в жизнь других наций.

    Принцип национального суверенитета, как указывал

    В.  И. Ленин, полностью соответствует интересам рабочего класса. «Интересы пролетарской солидарности, товарище­ского единства классовой борьбы рабочих,— писал он,— требуют самого полного равноправия наций для устране­ния самого малейшего национального недоверия, отчуж­дения, подозрительности, вражды, а полное равноправие... включает признание права на самоопределение всех на­ций» 49.

    Марксисты всегда выступали против политики пора­бощения наций, против национального гнета, против всех и всяких национальных привилегий и ограничений, за верховенство наций, т. е. за их неотъемлемое право ре­шать все свои внутренние дела. Еще в 1888 г. Энгельс пи­сал, что «каждый народ должен быть независим и хозяи­ном в собственной стране» 50. Примером марксистской постановки вопроса о национальном суверенитете в совре­менных условиях может служить заявление Отто Гроте­воля на Совещании европейских стран по обеспечению мира и безопасности в Европе: «Германская нация — ве­ликая нация и ее неотъемлемое право на создание едино­го, демократического и миролюбивого государства и суверенное определение своего мирного будущего незамед­лительно должно быть осуществлено... К правам, лежащим в основе суверенитета, принадлежит право немецкого народа самому решать свои дела» 51. Другие государст­
    ва, на какие бы права они не претендовали, не компетент­ны решать этот вопрос через голову германского народа и представляющих его правительств.

    Вопрос о праве наций на самоопределение прямо и не­посредственно связан с политической борьбой. «Везде, где мы видим насильственные связи вдежду нациями, мы, ни­сколько не проповедуя непременного отделения каждой нации, отстаиваем безусловно и решительно право каж­дой нации политически самоопределиться, т. е. отделить­ся» 52.

    Разбирая социально-экономические условия нацио­нальных движений, В. И. Ленин приходит к выводу, что «право на самоопределение наций означает исключитель­но право на независимость в политическом смысле, на свободное отделение от угнетающей нации» [87]. «Самоопре­деление наций есть то же самое, что борьба за полное национальное освобождение, за полную независимость против аннексий» [88].

    Ленинизм расширил понятие самоопределения, потому что он истолковал его, как «право угнетенных народов зависимых стран и колоний на полное отделение, как пра­во наций на самостоятельное государственное существова­ние» [89].

    Не удивительно, что идеологи империалистической реакции, защитники колониализма, с такой яростью об­рушиваются на понятие национального суверенитета и любыми способами пытаются «доказать», что националь­ный вопрос якобы не имеет ничего общего с освободи­тельной борьбой колониальных народов за свою полити­ческую независимость.

    В противоположность этим «доказательствам» Ленин говорил, что «освобождение колоний есть не что иное, как самоопределение наций» 56. Еще в 1919 г. он указывал, что «наступает период участия всех народов Востока в решении судеб всего мира, чтобы не быть только объектом обогащения. Народы Востока просыпаются к тому, чтобы
    практически действовать и чтобы каждый народ решал вопрос о судьбе всего человечества» [90].

    Этот предсказанный Лениным период полного осво­бождения всех угнетенных наций развертывается на на­ших глазах. Развитие мировых событий ярко и убедительно подтверждает великую жизненность идей национального суверенитета, верховенства и равноправия наций, нацио­нального самоопределения и независимости народов.

    Если в пержзд, когда В. И. Ленин работал над своим трудом «Империализм, как высшая стадия капитализ­ма», в колониальной и полуколониальной зависимости на­ходилось 56% населения земли, то к концу 1957 г., т. е. через полвека, население стран, находящихся в прямой колониальной зависимости, составило всего лишь 6% на­селения земного шара [91], а вместе с населением неевропей- ских стран, охваченных империалистическими блоками и другими формами полуколониальной зависимости — около 20% 58а.

    Жизнь показывает, что устарело ие право народов на самоопределение, как это силятся доказать пропаган­дисты космополитизма, а колониализм во всех его видах.

    Основной движущей силой в борьбе за национальную независимость является народ и, прежде всего, широкие массы трудящихся. Однако это ие значит, что принцип самоопределения наций можно заменить принципом само­определения трудящихся. В. И. Ленин в свое время резко выступал против Бухарина, предлагавшего откинуть принцип самоопределения наций и заменить его самоопре­делением трудящихся. Такую постановку вопроса Ленин считал неправильной, поскольку она не учитывала труд­ностей, связанных с дифференциацией внутри наций. «Наша программа не должна говорить о самоопределении трудящихся, потому что это неверно. Она должна гово­рить то, что есть. Раз нации стоят на разных ступенях пути от средневековья к буржуазной демократии и от буржуазной демократии к пролетарской, то это положе­
    ние нашей программы абсолютно верно... Каждая нация должна получить право на самоопределение, и это способ­ствует самоопределению трудящихся» [92].

    В процессе национально-освободительной борьбы в странах, угпетенных ранее империализмом, складывается единый национальный фронт, объединяющий все патрио­тические силы, борющиеся против империализма — ра­бочих, крестьян, ремесленников, интеллигенцию, город­скую мелкую буржуазию и те слои национальной буржуа­зии, которые не связаны с империализмом. Естественно, что в каждой стране коалиция патриотических сил, борю­щихся против империализхма, приобретает своеобразный характер и формы, однако создание единого антиимпери­алистического национального фронта повсюду решает успех национально-освободительной борьбы.

    Современные буржуазные идеологи часто заявляют, будто освобождение Индии и других народов от колони­альной зависимости произошло по доброй воле буржуаз­ных правительств метрополий. Так, например, завоевание независимости Индией Ласки охарактеризовал как «вели­чайший в современной истории и добровольной отказ от власти, совершенный империалистической державой в пользу какого-либо народа...» [93].

    В действительности же народные массы Индии вели борьбу за свободу и независимость своей родины в тече­ние всех 200 лет их пребывания под английским господст­вом. В эпоху империализма национально-освободительное движение в Индии приняло поистине массовый характер. Активная борьба индийского народа за свои права завер­шилась провозглашением национальной независимости Индии. Аналогичные процессы наблюдались и в других странах. В Египте колонизаторы покинули страну толь­ко в результате борьбы египетского народа против окку­пантов. Азиатские и африканские народы, добившиеся в последние годы национальной независимости, никогда не покорялись национальному гнету и на протяжении долгих лет боролись за национальное освобождение.

    Ярким проявлением растущего единства народов, твердо решивших взять свою судьбу в собственные руки,
    явилась Конференция стран Азии и Африки в Бандунге в апреле 1955 г. На этой конференции присутствовало около 340 делегатов, представлявших 29 стран, в которых про­живает половина человечества. Конференция заявила о своей полной поддержке принципа самоопределения на­родов и наций.

    В октябре 1958 г. в Ташкенте состоялась конференция писателей стран Азии и Африки, явившаяся живым свиде­тельством крепнущего национального самосознания наро­дов двух великих континентов.

    Каирская конференция солидарности стран Азии и Африки (26 декабря 1957 г.— 1 января 1958 г.) продол­жила историческое дело Бандунга. Представители почти 50 стран единодушно заявили о непреклонной поддержке суве)ренитета всех народов и признании равенства всех рас и всех наций.

    Всемирно-историческое движение народов мира за свое освобождение, развивающееся под знаменем нацио­нального суверенитета, буржуазные идеологи стремятся опорочить, именуя его «отсталым национализмом», идео­логией «агрессивной исключительности»61 и т. п. При этом они опираются на антинаучную, идеалистическую трактовку национализма, игнорирующую его социальное содержание, его конкретно-исторический характер. На­ционализм трактуется ими абстрактно, в отрыве от клас­совой сущности. Абстрактно-метафизическое определение национализма скрывает, смазывает, например, разницу между идеологией немецкого империалистического наци­онализма, провозгласившего немецкую нацию стоящей выше всех прочих наций и оправдывающего империали­стическую агрессию, и национально-освободительными идеями египетского народа, отстаивающего свою нацио­нальную независимость.

    Такой абстрактно-метафизический подход непосред­ственно служит интересам империалистов, идеологи ко­торых, выступая против национализации Суэцкого кана­ла, пытались прикрыть свою колонизаторскую политику ссылками на борьбу против «национализма» за «интер­национализм». Отвечая на подобные утверждения,—
    писал в 1956 г. французский философ-коммунист Роже Гароди,— мы доказывали, что если капитализм борется сегодня против национальной идеи, то это происходит лишь потому, что национальная идея мешает капитали­стам подчинять себе народы.— «Истинный интернациона­лизм включает в себя прежде всего уважение независи­мости каждого народа. И мы напоминаем об учении Ленина, которое делает различие между хищническим на­ционализмом великих капиталистических держав, мечта­ющих о завоеваниях и господстве,— национализмом, реакционным по своей сущности,— и национализмом угне­тенных народов, который в основе своей прогрессивен, поскольку он объективно ослабляет империализм и ока­зывает помощь рабочему классу в его борьбе за социа­лизм» [94].

    В странах, борющихся за свое освобождение от импе­риалистического гнета и за укрепление своей националь­ной независимости, «национализм» смыкается с демо­кратическим патриотизмом, поскольку его классовая основа — это союз самых широких слоев населения, направленный против империализма, против колониа­лизма.

    Современные молодые буржуазные наци к, сложившие­ся или формирующиеся в странах Азии и Африки, прояв­ляют прогрессивные тенденции к миру, ненападению и невмешательству в дела других государств, к международ­ному сотрудничеству и укреплению дружеских связей со всеми народами, к ликвидации экономической отсталости и пережитков феодализма, к борьбе против империалисти­ческого колониализма во всех его формах. У этих наций мы встречаем именно тот буржуазный национализм, о ко­тором В. И. Ленин на II съезде коммунистических орга­низаций народов Востока говорил: «Вам придется базиро­ваться на том буржуазном национализме, который про­буждается у этих народов и не может не пробуждаться и который имеет историческое оправдание» [95].

    В. И. Ленин предупреждал, что никуда не годится абстрактная постановка вопроса о национализме «вооб­ще».— «Необходимо отличать национализм нации угне­
    тающей и национализм нации угнетенной, национализм большой нации и национализм нации маленькой» [96].

    Для агрессивной империалистической буржуазии на­ционализм — это идеологическое оружие захватов и гра­бежа, тогда как антиимпериалистическая национальная буржуазия стран, борющихся против империализма, вы­двигает национализм как знамя национального освобож­дения и национального равноправия, национального суве­ренитета и мира. Как говорил Сукарно: «Предлагаемый мною национализм не является обособленным национализ­мом, не является тем шовинизмом, который разжигают в Европе люди, провозглашающие «Deutschland iiber alles» и считающие свою нацию людей с белокурыми волосами и голубыми глазами высшей нацией, «арийской нацией», возвысившейся над миром, в то время как прочие нации, по их мнению, являются неполноценными. Мы не должны вставать на подобную позицию, мы не должны заявлять, что индонезийская нация самая лучшая и самая славная, принижая в то же время остальные нации» 65.

    Выступая в мае 1956 г. в американском конгрессе, Су­карно заявил: «Земной шар переживает период азиатско­го и африканского национализма... Для нас национализм означает воссоздание наших государств, он означает ре­шимость взять свое будущее в свои руки» [97]. В своей речи в канадском парламенте в июне 1956 г. Сукарно подчерк­нул прогрессивность национального потока, который раз­ливается по Азии и Африке.— «Вы можете назвать этот поток разрушительным,— заявил он,— однако он разру­шителен только для колониализма...» [98].

    Именно потому, что национально-освободительное дви­жение народов выражает интересы общественного про­гресса, коммунисты неизменно выступают в поддержку справедливых требований народов, борющихся за свою национальную независимость и свободу против империа­лизма.

    Однако, являясь самыми последовательными демокра­тами и отстаивая борьбу наций за освобождение от импе­
    риалистического гнета, коммунисты не подходят к нацио­нальному суверенитету догматически, абстрактно-метафи­зически, внеисторически, не абсолютизируют его.

    История знает немало и таких случаев, когда демокра­тические лозунги использовались в действительности про­тив интересов народных масс. Империалисты, предприняв­шие контрреволюционное нападение на Венгерскую На­родную Республику, перекрашивали себя, например, в защитников «свободы» и «национальной независимости», чтобы поколебать незыблемые устои пролетарского интер­национализма, разобщить и противопоставить друг другу народы социалистических стран, расколоть социалисти­ческий лагерь. Но расчеты врагов венгерского народа не оправдались. «Венгерский народ в октябре 1956 г. с по­мощью Советского Союза и других социалистических стран защитил власть рабочего класса и вместе с тем дал миру новый урок важности и непобедимой силы пролетар­ского интернационализма,— пишет товарищ Янош Ка­дар.— Эта проникнутая духом пролетарского интернацио­нализма международная сила защитила венгерскую независимость, национальный суверенитет и дело мира в Европе против попытки империалистического вмешатель­ства» [99]. Провал попытки вооруженного вмешательства им­периалистов еще раз показал, что подлинная националь­ная независимость любой из стран социалистического ла­геря обеспечивается только на основе пролетарского ин­тернационализма.

    Современные равизионисты выступают против этого бесспорного и подтвержденного исторической практикой положения. В программе Союза коммунистов Югосла­вии пролетарский интернационализм в отношениях между странами социализма сводится исключительно к принци­пам независимости, равноправия и невмешательства во внутренние дела; утверждение этих принципов выдвига­ется как высшая цель взаимоотношений социалистических стран и социалистических движений.

    Все страны социализма, являясь подлинно суверен­ными, действительно строят свои отношения на основе полного равноправия, уважения территориальной цело­стности, государственной независимости и невмешатель­
    ства ьо внутренние дела друг друга. Но это не может пол­ностью выразить самую сущность межгосударственных отношений между социалистическими странами, которые связаны общей классовой природой социально-экономи­ческого строя, вступлением на путь социализма, целью построения коммунизма, общими интересами борьбы про­тив империализма. Эти страны не могут выполнить свой интернациональный и патриотический долг без тесного братского сотрудничества и взаимопомощи во всех обла­стях — экономической, политической, военной (в смысле совместной обороны завоеваний социализма) и культур­ной. В этой братской взаимопомощи находят выражение принципы пролетарского интернационализма, распрост­раненные на область межгосударственных отношений со­циалистических стран. Эти социалистические принципы значительно шире и глубже, чем демократические основы межгосударственных отношений, базирующиеся только на признании национального суверенитета. Однако необ­ходимо иметь в виду, что щринципы пролетарского интер­национализма ни в какой мере не противоречат демокра­тическому принципу национального суверенитета, а включают этот принцип на новой, более высокой основе. Например, равноправие стран социализма проявляется не только в уважении особенностей каждой страны, но и в том, что социалистическая взаимопомощь способствует наиболее полному раскрытию творческих сил каждого на­рода, обеспечивая общий подъем как всего социалистиче­ского содружества, так и каждой входящей в него страны.

    Противопоставлять национальные интересы социали­стических стран интересам интернациональным можно только извращая сущность их подлинных национальных интересов, так как они основаны на нерушимом братском единстве и взаимопомощи этих стран потому, что подлин­ный расцвет наций, как это показала общественная прак­тика, происходит на базе социализма и мира.

    % % з*

    Идеологические противники национального суверени­тета выдвигают тезис, явно рассчитанный на привлечение внимания и симпатии людей, мечтающих об избавлении человечества от угрозы новой войны. Сторонники «надна­
    ционального» устройства утверждают, будто националь­ный и государственный суверенитет, существование нацио­нальных государств — это главная причина войн [100]. Аме­риканский социолог профессор Вашингтонского и Гар­вардского университетов Шелтон Фэррар в своей книге «Манифест свободного человека. Мир без войны. Он воз­можен», пытаясь доказать, что причина войн — нацио­нальный суверенитет, ссылается на то, что основой об­щественного развития является борьба за существова­ние — «закон джунглей», которому подчинены как инди­видуумы, так и суверенные нации. Войны, по его словам, не могут быть устранены до тех пор, пока человечество со­стоит из звероподбных (bestial) организмов суверенных наций [101].

    Идеологи космополитизма подчеркивают, что этот те­зис надо пропагандировать не только в среде ученых и во­обще «образованных людей», но в возможно более широ­ких общественных кругах, используя для этого все сред­ства — прессу, радио, телевидение. Таким образом, этот аргумент против национального суверенитета предназна­чен для подрыва национального самосознания широких народных масс. Чтобы «доказать», что национальный су­веренитет неизбежно ведот к войнам, обычно фальсифици­руют либо закономерности развития человеческого обще­ства, либо понятие государственного суверенитета.

    Для такого «доказательства» чаще всего прибегают к антинаучной биологизации общественных явлений; пере­носят, да еще в извращенном виде, на область межгосудар­ственных отношений законы биологии.

    Еще в середине XVII в. Томас Гоббс нарисовал кар­тину звериной «борьбы всех против всех» в обществе, где главным законом является эгоистический принцип «че­ловек человеку волк». Эта картина отражала беспредель­ный индивидуализм и конкуренцию, свойственные отнюдь не человеческому обществу во все времена и во всех ус­
    ловиях, а лишь эксплуататорскому классовому строю с его безудержной жаждой к накоплению.

    В дальнейшем биологизация общественных явлений систематически использовалась реакционными социолога­ми для оправдания войн, причины которых они видели в присущей якобы человеку «драчливости» и «воинствен­ности» 7Х. Ответственность за общественные явления, ха­рактеризующие определенный конкретно-исторический со­циальный строй, переносилась, таким образом, на мнимые законы природы... «В основе социологии лежат законы био­логии» [102], утверждает вслед за Спенсером реакционный австрийский социолог Людвиг Гумплович. Социологиче­ская система Гумпловича, представляющая собой попыт­ку приложения идеи «борьбы за существование» к обще­ственной науке, вела к тому, что «увеличение силы и расширение господства» было объяв л ено естественно не­обходимым стремлением [103].

    Впоследствии многие буржуазные социологи как в Ев­ропе, так и в США, утверждая, что основные причины войн коренятся в природе человека, рассматривали пробле­му войн как биологическую 74.

    В современной буржуазной философии и ^социологии также широко распространены социально-психологические и социально-биологические концепции, согласно которым национальные государства представляют собой конгломе­рат человеческих инстинктов и импульсов 75.

    Биологизация общественных явлений свойственна и так называемому «реализму», считаемому современными буржуазными теоретиками главным направлением в совре- мепной американской социологии международных отно­шений70. Основным положением этого направления явля­ется тезис, что человек склонен к соперничеству и облада­ет страстью к силе п власти.

    Поскольку само государство расценивается как конг­ломерат индивидуумов, стремящихся к власти, соперни­чество между государствами считается законом. «Для по­литического реалиста,— пишет Кеннет Томпсон в «Ревью оф политике»,— соперничество и различные формы борь­бы между национальными государствами являются пра­вилом... во всех социальных группах, как в государствах, так и в меньших по объему сообществах, постоянно воз­растает стремление к влиянию и власти... Реализм прини­мает в качестве руководящей и исходной посылки своей теории положение о постоянстве и повсеместности борь­бы за власть» 77.

    Несомненная связь школы так называемого «реализ­ма» в теории международных отношений с социально­биологическими концепциями выступает особенно отчет­ливо, если обратиться к философским взглядам идейного родоначальника этой школы, современного американского реакционного философа-теолога Рейнгольда Нибура78.

    Нибур делает вывод о том, что национальные государ­ства, представляющие собой, с его точки зрения, совокуп­ности индивидуумов, обладают еще большим эгоизмом и стремлением к власти, чем отдельные индивидуумы. На самом деле, хотя человек и является порождением приро­ды, но он коренным, качественным образом отличается от животных. Если в мире животных действуют инстинкты,

    при помощи которых они приспосабливаются к среде, то человек, воздействуя своим трудом на природу, преобра­зует ее и подчиняет ее себе. Одновременно и среда воздей­ствует на человека.

    Можно ли в этих условиях всерьез говорить о неизмен­ных инстинктах человека?

    В. И. Ленин в свое время специально обращал внима­ние на критику Марксом Ланге, переносившего биологи­ческие понятия на область общественных явлений, указы­вая, что нет ничего легче, как наклеить «биолого-юоциоло- гические» ярлыки на общественные явления. Но при­менение биологических или энергетических понятий в области общественных явлений останется пустой фразой, ибо «на деле никакого исследования общественных явле­ний, никакого уяснения метода общественных наук нель­зя дать при помощи этих понятий» [104].

    Не менее порочно и объявление всех национальных го­сударств носителями коллективного эгоизма и анархиче­ской борьбы за власть, свойственной якобы любым прояв­лениям человеческой природы.

    Причины войн коренятся не в биологической природе человека, а в экономическом строе общества, основанного на частной собственности на средства производства. «Вой­на не есть противоречие основам частной собственности, а прямое и неизбежное развитие этих основ» [105],— учит Ленин. Монополистический капитализм «по экономиче­ским его коренным свойствам,— указывал Ленин,— отли­чается наименьшим миролюбием и свободолюбием, наи­большим и повсеместным развитием военщины»[106]. И лишь для того, чтобы скрыть подлинную основу войн, современные буржуазные социологи объявляют причиной войн национальный суверенитет. Надо заметить, что для подкрепления этого несостоятельного тезиса буржуазные социологи используют не только биологизацию общест­венных явлений, но и фальсифицируют также историче­скую и правовую науки.

    Активный сторонник создания мирового правительства, американский социолог и историк Бринтон Крейн в книге

    «От множества к единству» [107], посвященной так называе­мому «процессу политической интеграции», заявляет, что между суверенными государствами войны неизбежны и что вообще не может быть мира на земле без какой-либо разновидности «мирового правительства», так как это вы­текает из опыта человеческой истории, из того, что суве­ренные государства всегда вели между собой войны. Но история свидетельствует как раз о том, что войны, как организованная вооруженная борьба во имя определенных экономических и политических целей, имеют исторически преходящий характер и связаны с возникновением част­ной собственности, классов и государств, заинтересован­ных в укреплении и расширении своего господства. Науч­ное выяснение сущности и причин каждой войны с необ­ходимостью требует вскрытия существа той политики, в которой находит свое выражение данная война. Однако буржуазные социологи, ссылающиеся на исторический опыт войн между суверенными государствами, не вскры­вают существа политики этих государств, они скользят по поверхности явлений, говоря о суверенных государ­ствах «вообще», а не о том, в руках каких именно клас­сов и групп находилась власть, в чьих интересах велась война.

    Если же подойти к решению вопроса об источнике и основе войн, исследуя коренные их причины, то нельзя не прийти к выводу, что войны всегда были не какой-то фатальной функцией суверенитета, а продолжением поли­тики господствующих классов военными средствами.

    Последнее, кстати, подтверждается также и тем, что войны велись не только между суверенными государства­ми, но и внутри этих государств, между различными обще­ственными группами.

    Немалую роль в попытках объявить национальный су­веренитет причиной войн играет и реакционная трактов­ка понятия суверенитета, как неограниченной власти го­сударств, разрешающих свои противоречия посредством войн [108]. Почву для подобных взглядов подготовил в теоре­тическом отношении Гегель, защищая в свое время реак­ционный тип государства и всячески подчеркивая бо­
    жественный суверенитет государства и бесправие народа. Специфическим выражением государственного суверени­тета Гегель считал войну, рассматривая ее в качестве верховного арбитра в международных делах.

    Опираясь на эти реакционные идеи, некоторые буржу­азные юристы-международники, как например, Г. Кель- зен, Дюги, Ссейль, HI. Руссо, Клайд Иглтон, Ф. Джессеп и другие [109], противопоставляют идею государственного су­веренитета международному праву, утверждая, что цена государственного суверенитета — это война.

    Вслед за реакционными правовиками, против сувере­нитета национальных государств выступают многие совре­менные буржуазные социологи. Английский социолог Джон Боул, выступая против государственного суверени­тета в пользу «наднационального» политического устрой­ства, утверждает, что только «наднациональное государ­ство мирового маштаба способно обеспечить мир» [110]. По его мнению, «суверенитет—это все или ничего»; он счи­тает бессмысленным говорить об ограничении суверени­тета в какой-либо области [111].

    В действительности государственный суверенитет сам по себе не противоречит международному праву. В мире пет государств, существующих изолированно от других. В практике международной жизни суверенные государ­ства неизбежно вступают в договорные отношения, в силу которых принимают на себя определенные обязательства, а в ряде случаев добровольно ограничивают, но отнюдь не утрачивают свой суверенитет. Общепризнанные между­народно-правовые нормы несовместимы с толкованием суверенитета государства как неограниченной свободы действий в международных отношениях, вплоть до права нарушать суверенитет других государств. Наоборот, при­знание суверенитета государств (т. е. права любого госу­дарства на полную независимость от вмешательства извне в область своей внутренней и внешней политики) призва­но обеспечить международную безопасность.

    Устав Организации Объединенных Наций исходит из суверенного равенства всех ее членов (ст. 2, п. 1), что, естественно, влечет за собой признание неправомерности нарушения территориальной неприкосновенности или по­литической независимости любого государства, а также неправомерности вмешательства в дела, входящие в ком­петенцию любого государства [112] (ст. 2, п. 4 и 7).

    Извращенное толкование принципа государственного суверенитета пропагандистами космополитизма встречает осуждение и подвергается серьезной критике и среди спе­циалистов в области международного права в капитали­стических странах. Например, французский журнал «Эс­при» пишет: «Все возражения сторонников «наднацио­нальности» против суверенных национальных государств покоятся на нелогичном и иррациональном понимании су­веренитета. Но это понимание является таковым лишь по­стольку, поскольку суверенитет абсолютен. Если сувере­нитет понимается, как абсолютное и неконтролируемое 1 право государства вести себя в международной жизни как ому заблагорассудится,... не признавая никакой ответст­венности в отношении норм международного права — тог­да верно, что это положит конец международной безопас­ности и установит царство произвола, когда взаимные обязательства легко и безнаказанно смогут нарушаться государством, обладающим силой... В таком смысле дейст­вительно может быть поставлен знак равенства между суверенитетом и господством насилия...» [113] и далее: «...все юристы, являющиеся сторонниками идеи суверенитета, допускают в равной степени, что ограничения, налагаемые международным правом... совместимы с государственным суверенитетом. На это некоторые возражают следующим образом: суверенитет это верховная, безусловная и не­ограниченная власть, или же это вообще не суверенитет; не может быть ограниченного суверенитета или суверени­тета лимитированного частичной областью компетенции... Нам представляется, что нет никаких оснований попадать в тупик в результате этой дилеммы. Даже если раньше и
    существовала именно такая юридическая теория абсолют­ного и неограниченного суверенитета, эта теория никогда в точности не отражала ни дипломатической деятельности большинства государств, ни даже, возможно, волю монар­хов. Если в самом деле суверенитет может быть только свободой в чистом виде, находящейся вне всякого воздей­ствия фактов и права, то в мире не может быть никакого другого суверена, кроме Всевышнего...» [114].

    В конце статьи автор справедливо заявляет, что «...на­роды стремятся к миру и массы поддерживают любую международную организацию (отнюдь не «наднациональ­ную»), которая способствует делу мира, однако они хоро­шо разглядели в планах «Европы шести»—угрозу делу мира...» [115].

    Американский профессор Ч. Хайд, автор многотомного курса международного права, подчеркивает, что государ­ственный суверенитет — основной принцип международ­ного права. От признания и поддержки принципа поли­тической независимости государств, больших и малых, по мнению Хайда, «в значительной мере зависит судьба ци­вилизации в ее борьбе за освобождение от оков войны» [116].

    Многие прогрессивные ученые в капиталистических странах хорошо понимают, что государственный сувере­нитет отнюдь не является причиной войн.

    Идея мирного сосуществования, основанного на уваже­нии национального суверенитета и независимости всех народов, все сильнее овладевает умами и сердцами людей. Эта идея пробивает себе путь и в среду буржуазных уче­ных.

    Еще на Первом конгрессе Международной социологи­ческой ассоциации в сентябре 1950 г. в Цюрихе амери­канский социолог JI. Вирт призывал «добиться, чтобы все народы, какими бы они ни были, могли мирно жить и ра­ботать в пределах одного и того же мира» [117]. С тех пор мно­гие представители зарубежной интеллигенции заняли эту единственно разумную позицию.

    Но эта позиция, полностью соответствующая концеп­ции мирного сосуществования государств с различными со­циальными системами, и есть концепция уважения нацио­нального суверенитета.

    Уважение равноправия и верховенства всех народов, больших и малых — единственный путь достижения мира и предотвращения войн в настоящих условиях.


    ПОПЫТКИ ТЕХНИКО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО «ОБОСНОВАНИЯ» СОВРЕМЕННОГО КОСМОПОЛИТИЗМА

    Среди разнообразных приемов борьбы против нацио­нального «суверенитета особое место занимают попытки «обосновать» необходимость «наднационального» устрой­ства мира интересами развития экономики и техники.

    Почти в каждом произведении, пропагандирующем космополитизм, можно встретить ссылки ца то, что совре­менная техника объединила человечество, тогда как в политическом отношении мир остается разъединенным. Отсюда пропагандисты космополитизма делают вывод о том, что необходимо освободить мир от оков, которыми его сковали границы национальных государств *. Сторонники космополитического общественного устройства видят глав­ное противоречие современного общественного развития в несоответствии между всемирными масштабами техниче­ского прогресса и узкими рамками национальных госу­дарств. «Жить в эпоху радиовещания, атомной бомбы и гидроэлектростанций три социальной организации времен почтовой кареты и ветряной мельницы» они считают ана­хронизмом и требуют на этом основании «разрушить на- национальный суверенитет» 2.

    «Обоснование» космополитических лозунгов и проек­тов современным состоянием развития техники опирается на антинаучную, идеалистическую фальсификацию роли техники в общественном развитии, характерную прежде


    всего для «технократов» и других представителей так на­зываемого «технологического детерминизма». Технокра­ты и представители многих других направлений современ­ной буржуазной социологии само понятие «техники» толкуют с идеалистических позиций. Известный амери­канский социолог Мак-Айвер относит технику к области сознания [118]. Буржуазные социологи Огборн и Мэмфорд сво­дят технику к науке, вернее — к изобретениям и их ис­пользованию [119], тогда как в действительности научные от­крытия только создают возможность развития техники и сами находятся в зависимости от потребностей общества. Кроме того, буржуазные социологи не связывают развития техники с классовой природой общества, игнорируя таким образом вопрос о производственных отношениях, вырывая технику (являющуюся одним из элементов производитель­ных сил общества) из объективной взаимосвязи производи­тельных сил и производственных отношений. В действи­тельности техника, играющая важнейшую роль в общест­венном развитии, отнюдь не может считаться самодовлею­щим фактором этого развития, она оказывает влияние на общественное развитие лишь во взаимосвязи с производ­ственными отношениями.

    О зависимости техники от характера производственных отношений можно судить по направлению развития науки и техники в современных капиталистических странах.

    Яркие факты в этом отношении приводятся в книге Рой Иннеса с предисловием Бернала «Наука и наше буду­щее» [120]. В то время как в Англии миллионы фунтов стерлингов уходят на исследования военного характера, государство отказывает в средствах, необходимых для про­ведения важных исследований в области здравоохране­ния, техники безопасности в угольной промышленности и даже в области развития промышленности вообще. Из общей суммы правительственных расходов на научно-ис­следовательские работы в 1954—1955 гг. на военные нуж­ды и исследования в области атомной энергии пошло в
    9 раз больше средств, чем на исследовательские работы во всех областях гражданского характера.

    Однобокое, уродливое развитие научно-исследователь­ской работы и техники в США отмечает американский прогрессивный экономист Джеймс Аллен, который ука­зывает, что в США «расходы на исследования в области вооружения составляли около 600 долл. па каждого чело­века, погибшего во второй мировой войне, а средства, ассигнованные на исследования в области сердечных забо­леваний, равнялись 17 центам на каждого умершего от болезней сердца... В настоящее время это несоответствие усиливается» [121].

    Тот же автор отмечает, что «характер применения ато- мики, как и техники вообще, является одним из показа­телей жизнеспособности общества. Совершенно очевид­но,— пишет он,— что общество, которое в состоянии ис­пользовать новую технику в созидательных целях, сможет дать народам мира гораздо больше, нежели общество, раз­вивающее атомику главным образом в целях разруше­ния» [122].

    Углубление противоречия между высоким уровнем производительных сил капитализма и минимальным ис­пользованием этих сил в интересах всего общества, в ин­тересах широких трудящихся масс, одностороннее направ­ление развития техники, совершенствующей прежде всего средства истребления людей, наглядно иллюстрируют вывод В. И. Ленина о том, что «техника капитализма с каждым днем все более и более перерастает те обществен­ные условия, которые осуждают трудящихся на наемное рабство» [123].

    Уровень развития современных производительных сил капитализма соответствует общественной собственности на средства производства и противоречит частной — в этом именно и выражаются социальные последствия раз­вития производительных сил капиталистического общест­ва, требующего коренных социальных преобразований.

    Прогрессивный американский экономист Джеймс Ал­лен, анализируя возросшие производительные силы ка­питализма, пишет: «Скорее всего именно неспособность
    капитализма использовать эти огромные производитель­ные силы в интересах всего общества, наряду со все рас­тущим ограничением их монополиями, разрушениями в ходе войн и экономическими кризисами, и создает необ­ходимость социальных преобразований общества» 9.

    Буржуазные социологи сводят социальные изменения, вытекающие из развития техники, к ликвидации сущест­вующих национальных праниц, к расширению территории государств. Кроме того, они усматривают прямую зависи­мость между уровнем развития техники и размерами «по­литических единиц», то есть территорией государства, делая отсюда вывод о том, что в результате развития тех­ники возникла необходимость создания всемирного госу­дарства.

    В вводной статье к сборнику «Техника и международ­ные отношения», изданном под редакцией профессора со­циологии Чикагского университета Огборна, последний нрямо заявляет, что «мировое правительство стало возмож­ным в силу транспортных и военных изобретений» [124]. В учебнике социологии того же автора говорится, что «изобретения в области транспорта увеличивают террито­рию государства» п. Огборн подробно останавливается на этом вопросе также в своей книге «Социаль-ные послед­ствия авиации», где «размеры государственных границ» связываются им даже не с техникой вообще, а лишь с тех­никой средств транспорта и связи. Так автор утвержда­ет, например, что «изобретение автомобиля повлияло на передачу функций местных властей центральному пра­вительству» 12.

    Огборн пишет, что в прошлом расширение территори­альной сферы государств «ограничивалось возможностями системы путей сообщения» [125], что «политические единицы в прошлом были небольшими из-за несовершенства транс­порта [126].

    Ссылаясь на американского социолога Хорнелла Хар­та, Огборн утверждает, что современная быстрота авиа­ции позволяет в середине нашего столетия создать «миро­вое правительство», так как размеры государства, якобы непосредственно зависят от быстроты средств сообщения.

    Рассуждения Огборна очень характерны для неопози­тивистского направления в социологии, отрицающего под­линные закономерности общественного развития, всячески стремящегося свести общественные явления к таким про­цессам, которые можно было бы измерить. В данном слу­чае неопозитивисты сопоставляют быстроту средств сооб­щения с размерами территории государства, делая из этого совершенно произвольные выводы и отвлекаясь от действительной природы общественных явлений. Проблема государства упрощается, искажается и не содержит даже намека на научные основы происхождения государствен­но-политической надстройки.

    Эта концепция имеет очень широкое хождение на стра­ницах популярной публицистической литературы. Амери­канский реакционный журналист Норман Кузине, требуя космополитической реформы ООН, пишет: «Мировое пра­вительство неизбежно потому, что мир стал единым це­лым и существуют средства и сила для того, чтобы орга­низовать это правительство» [127].

    В книге «Будущее Британской империи» известного представителя прагматизма философа Шиллера, мы снова встречаем уже знакомые нам «доводы». Необходимость создания мирового государства выводится из современного состояния техники. Автор пишет: «Объединенный миро­вой контроль сейчас стал технически возможным. С со­временной быстротой путей сообщения, с телефонной и телеграфной связью, информация и приказы могут пере­даваться в пределах всего мира практически в тот же мо­мент. В политическом отношении из этого вытекает, что мировое государство в теоретическом отношении вполне возможно и создание такого государства стало идеалом на законных основаниях» [128].

    Механистическая теория неизбежного расширения «политических единиц» совершенно не считается с факти­ческой историей общественного развития. Из всей массы исторических фактов выбираются только подходящие для иллюстрации псевдонаучных выводов. Но зато уроки исто­рии, которые не свидетельствуют о неизбежном росте «по­литических единиц», как, скажем, крушение Римской им­перии, илй происходящий на глазах у нашего поколения распад Британской колониальной империи, конечно, в расчет не принимаются.

    Плоский механицизм теории «роста политических еди­ниц» отмечается даже на страницах изданий, не имеющих ничего общего с марксизмом. Так, в органе французских христианских персоналистов журнале «Эспри» говорится: «...концепция общественного прогресса, согласно которой роды и племена превращаются в национальные государст­ва, а последние в свою очередь в континентальные феде­рации, а затем в мировое государство, носит механистиче­ский характер... Главный порок концепции федералистов состоит в том, что они исходят из чисто «пространствен­ных», а не исторических перспектив... что они видят толь­ко количественную сторону процесса централизации» [129].

    Устанавливать причинную зависимость между уров­нем развития техники и территорией государства можно только произвольно, а поэтому такая «зависимость» может служить основанием для реакционных выводов.

    Абсолютизирование техники ведет к апологии воору­жения, что, в свою очередь, превращается в аргумент для обоснования политики «с позиции силы» и для требований ликвидации государственного суверенитета слабых в воен­но-техническом отношении стран. Идеологи наиболее ре­акционных и агрессивных кругов американской империа­листической буржуазии распространяют апологию военной техники на область международных отношений и государ­ственного права, утверждая, что государственный сувере­нитет имеет значение только тогда, и с ним надо считать­ся постольку, поскольку он опирается на военно-техниче­скую мощь, поэтому государства, не обладающие достаточной силой, не имеют будто бы права на государст­венный суверенитет, и есть де все основания лишить их этого суверенитета.

    Но ставить государственный суверенитет в зависи­мость от экономической и военной силы того или другого государства выгодно только агрессорам. Статья реакцион­ного американского радиокомментатора Ирвинга Макдо­нальда, опубликованная в американском журнале «Акту­альные выступления» [130], содержит откровенный призыв к отказу от международного права и пропаганду так назы­ваемой политики «с позиции силы». Автор считает, что только одна нация из числа «свободных»—т. е. США — обладает в настоящее время необходимой военной, инду­стриальной и экономической силой. Хотя союзные с США страны именуют себя «суверенными державами», но, ука­зывает далее автор, «почему мы должны считать установ­ленным их суверенитет? Не настало ли время пересмот­реть эту концепцию?». Претензии союзников США на суверенитет автор считает неосновательными, поскольку эти сттраны не обладают фактической независимостью пи в 'военном, ни в экономическом отношении.

    Американский социолог Мэмфорд заявляет, например, что разрушительная сила нового оружия навсегда уничто­жила понятие суверенитета [131]. В сборнике «Атомный век» утверждается, что небольшие нации в современном мире не могут быть самостоятельными в военном отношении, а следовательно, будто бы не могут быть фактически неза­висимыми [132].

    Американский юрист-международник, профессор Ко­лумбийского университета Уильям Фридман заявляет: «Суверенитет означает в конечном счете военный потен­циал...» [133]. Фридман толкует суверенитет как право вести войну и делает отсюда вывод, что суверенитет может су­ществовать лишь тогда, когда он является выражением политической, экономической и военной силы [134].

    Надо сказать, что подобное толкование государствен­ного суверенитета очень широко популяризируется на страницах американской печати реакционными публици­стами.

    Реакционный американский журналист Джон Фишер в книге «Генеральный план США» утверждает, что «гра­ницы потеряли свое значение потому, что ни одна страна не может защищать их собственными силами» [135]. Упоми­навшийся выше Норман Кузине также пропагандиру­ет аналогичную точку зрения: «Одно только развитие военно-воздушной мощи, независимо от всех других аспек­тов неумолимой всемирной тенденции к тесной взаимоза­висимости,— пишет он,— делает традиционную концеп­цию национальной независимоеги устарелой», «в атомный век все нации стали непосредственно доступны друг дру- iy», «суверенитет неотделим от силы...»[136].

    Среди буржуазных ученых далеко не все поддержива­ют космополитические проекты ликвидации государствен­ного суверенитета и создания «наднациональных» форм управления. В этом лагере все сильнее раздаются трезвые голоса. На специальном совместном заседании Американ­ского философского общества и Национальной Академии наук, посвященном рассмотрению последствий открытия атомной энергии, не было полного единодушия[137].

    На этом заседании, кроме Артура Комптона, канцлера Вашингтопского университета, крупного специалиста, уча­ствовавшего в работах по созданию атомной бомбы, кото­рый безоговорочно высказался в пользу космополитиче­ского «мирового правительства» и заявил, что после соз­дания атомной бомбы вопрос упирается лишь в то, каким образом это правительство будет создано — путем наси­лия или в результате соглашения, выступали также пред­ставители, придерживающиеся иной точки зрения. Джозеф Уиллитс, директор отдела социологии Рокфелле­ровского фонда, скептически отозвался о планах «мирового правительства» и призвал присутствующих к полной под­держке Организации Объединенных Наций и к' расшире­нию научных связей с СССР.

    Джакоб Винер, профессор экономики Чикагского уни­верситета, говоря о влиянии изобретения атомного оружия на международные отношения, в^ял под сомнение извест-
    кый тезис пропагандистов космополитизма о том, что при современном уровне развития техники, многие сцраны будто бы превращаются в бессильные орудия политики великих держав и что их роль на международной арене сводится к нулю. Отозвавшись неодобрительно по поводу призывов известного пропагандиста космополитизма Нор­мана Кузинса к немедленной организации «мирового пра­вительства», Винер выдвинул другую, более реальную перспективу. Он призвал укреплять ООН, вести после­довательную политику международного сотрудничества и стремиться к достижению соглашения между государст­вами по важнейшим принципиальным вопросам.

    Деятели науки все решительнее поднимают свой го­лос в защиту мирного сосуществования, против гонки во­оружений и опасности новой войны. В 1957 г. известный американский ученый, выдающийся химик JI. Паулинг, выступил инициатором обращения американских ученых к правительствам и народам мира с призывом достичь со­глашения о прекращении испытаний ядерного оружия. Это воззвание подписали свыше двух тысяч американских ученых. В январе 1958 г. генеральному секретарю ООН была передана петиция, подписанная 9235 учеными 44 стран с призывом безотлагательно прекратить испытания ядерного оружия [138].

    В городе Пагуоше (Канада) в марте 1958 г. состоялась международная конференция ученых по вопросу об опас­ности гонки атомных вооружений. Выступая на этой кон­ференции, советский академик Д. В. Скобельцын подчерк­нул, что «цри существующем положении дел не ликвида­ция суверенитета, а, наоборот, строжайшее соблюдение принципа суверенитета и невмешательства во внутренние дела стран, больших и малых, должно быть руководящим принципом в области международных отношений» 27.

    Активная борьба передовых ученых мира за политику мирного сосуществования — политику «с позиции разу­ма» — наносит серьезный удар авантюристическим пла­нам подготовки новой войны и, несомненно, способствует укреплению мирного сотрудничества между народами.

    Весьма близко к теориям «технологического детерми­низма», отрицающим суверенитет и национальную неза­висимость народов, стоит «империалистический эконо­мизм». Термин этот нами взят условно, однако, не без оснований. В 1914—1916 гг. В. И. Ленин, разоблачая антинаучность и реакционность взглядов Пятакова (Киев­ского), Радека и других, утверждавших, что националь­ный суверенитет устарел, потому что в мире победил им­периализм, писал: «Закон экономической концентрации, победы крупного производства над мелким, признан и на­шей и Эрфуртской программой. П. Киевский прячет тот факт, что нигде не признан закон политической или госу­дарственной концентрации. Если это такой же закон или тоже закон, отчего бы П. Киевскому не изложить его и не предложить пополнить нашу программу?..

    П. Киевский не дает никакой формулировки закона, не предлагает пополнить нашей программы, ибо смутно чув­ствует, что он стал бы тогда смешным. Все расхохотались бы над курьезным «империалистическим экономизмом», если бы эта точка зрения выплыла наружу, и параллель­но закону вытеснения мелкого производства крупным был бы выставлен «закон» ( в связи с ним или рядом с ним) вытеснения мелких государств крупными!» [139].

    Методологически неправильную антинаучную аргумен­тацию, разоблаченную в свое время Лениным, повторяют в наше время пропагандисты космополитизма, выдавая ее за новейшие прогрессивные взгляды на общество, исхо­дящие якобы из потребностей технического прогресса и экономического развития.

    Современные сторонники «империалистического эконо­мизма» игнорируют значение наций в общественном разви­тии и извращают подлинный характер связей между эко­номикой и политикой.

    В качестве исходного тезиса пропагандисты этой те­ории берут бесспорные и всем известные факты, свидетель­ствующие о расширении международных экономических связей, процессе экономической концентрации и центра­лизации, развитии массового производства. Но из всего этого делается вывод об устарелости национальных гра­
    ниц, о неправомерности национального суверенитета, о не­обходимости «наднационального» регулирования поли­тической и экономической жизни в континентальном, а потом и мировом масштабе. Такова суть теории совре­менного «империалистического экономизма».

    Подпись: SIВыдвигая это положение, современные пропагандисты космополитизма объявляют главным, решающим проти­воречием современного капиталистического общества про­тиворечие между современными методами производства, рассчитанными на мировой рынок, и национальными рамками государств. Ликвидация этого противоречия объ­является единственным способом обеспечить материаль­ное благосостояние людей и процветание цивилизации. Эти взгляды весьма активно пропагандируются предста­вителями многих направлений современной буржуазной философии.

    Неогегельянец Раймон Арон в книге «Великий раскол» утверждает, что «сочетание современных методов про­изводства и политического национализма, жизнеспособ­ное в прошлом веке, стало нестерпимым в наше время» [141] и что «решающие факторы современной истории — это не частная собственность и классовая борьба, а техниче­ский прогресс и национальные конфликты» 31.

    Аналогичное, в основом, мнение излагается одним из
    лидеров неореализма Джоадом. В книге «Философия фе­дерализма» Джоад заявляет, что пришло время расширить рамки «политических единиц» — «наука объединила весь мир в единое экономическое сообщество... однако грани­цы национальных государств мешают людям беспрепят­ственно пользоваться сырьевыми ресурсами и продукцией других стран... Поэтому политическая проблема нашего времени состоит в том, чтобы расширить границы полити­ческих единиц. Это можно сделать только заменив нацио­нальные государства мировой федерацией» [142].

    К тем же выводам и с помощью той же примерно аргументации приходит pi лидер американского персона­лизма Флюэллинг. В книге «Выживание западной куль­туры» он пишет: «Современная цивилизация не может выжить на существующей узкой национальной основе. Она должна стать космополитической или погибнуть... Этот вывод основан на развитии торговли, промышлен­ности, путей сообщения. Настало время, когда для того, чтобы продлить свое существование, мы должны постро­ить мировую цивилизацию» [143].

    Неотомист Жак Маритэн, «обосновывая» необходи­мость создания мироового государства, также ссылается на то, что «основной факт — это безусловная взаимозави­симость наций и прежде всего экономическая взаимоза­висимость... Эта взаимозависимость возникла в результа­те технических или материальных процессов» [144].

    Эта же концепция подробно излагается и на страни­цах многих полусоциологических и полупублицистических произведений, рассчитанных не только на философов- специалистов, но и на более широкие круги читателей. Авторы этих произведений настойчиво требуют ликвида­ции национального суверенитета и организации мирового правительства, ссылаясь на широкое развитие междуна­родных экономических связей 35.

    В капиталистическом мире действительно имеется тен­денция к интернационализации, которую Ленин в работе «Критические заметки по национальному вопросу» назы­вал исторической тенденцией капитализма к ломке наци­ональных перегородок, к созданию интернационального единства капитала, экономической жизни вообще, и кото­рая характеризует высшую и последнюю стадию в разви­тии капитализма [145]. Эта тенденция развивается в услови­ях капитализма не путем сотрудничества народов, а в порядке подчинения одних пародов другим; грабежи и захваты, гнет и неравенство, произвол и насилие, раб­ство и бесправие — таковы те конкретные, объективно существующие в мире формы, в рамках которых проте­кает этот процесс. Практически, в жизни, тенденция к интернационализации средств производства и обмена при империализме — это создание международных моно­полий, экспорт капитала, разорение и грабеж колоний, «наднациональные» международные картели, словом, это явления, углубляющие раскол мира на нации угнетенные и угнетающие, явления, обостряющие все противоречия капитализма.

    Выросшие в условиях капитализма производительные силы находятся в противоречии с капиталистическими производственными отношениями, представляющими собой оковы для их дальнейшего развития, но не с националь­ным характером государств «вообще». Социалистические производственные отношения дают полный простор и для развития производительных сил в пределах каждой нации, о чем наглядно свидетельствует бурное экономическое развитие стран социализма.

    Абстрактный подход к анализу проблем современного общественного развития, анализ явлений без учета их качественной специфики, и, в частности, рассмотрение явлений современной экономической и политической дей­ствительности в капиталистических странах без учета качественной специфики империализма мы встречаем так­же и у нынешних теоретиков правых социалистов. Ж. Буржен и П. Рэмбер твердят о том, что национальный

    Суверенитет стал, якобы, преградой на пути развития прб- изводительиых сил, «существование национальных границ несовместимо с развитием производительных сил...» [146], что «до тех пор, пока мир поделен на суверенные нации — без­относительно к тому, каким бы ни был политический строй этих наций — общество будет стоять перед альтер­нативой — либо остановить развитие производительных сил, либо взорвать национальные границы» 38. В статье «Новый путь к мировому социализму» Карл Реннер за­являет: «Радио превратило все страны мира в одну об­ширную аудиторию, аэроплан сделал воздух всемирной трассой, а атомная энергия превратила весь мир в плац­дарм для военных маневров; вполне логично, что государ­ства пытаются создать единую центральную администра­тивную власть» [147]. «Укрепление международных связей... во все большей степени превращает национальный суве­ренитет в анахронизм»,— вторит ему Люсьен Лора [148].

    Классическую формулировку правосоциалистического «обоснования» космополитизма, полностью совпадающую со взглядами представителей различных реакционных на­правлений современной буржуазной философии и социоло­гии, в которых извращается роль науки и техники в обще­ственном развитии, дает известный теоретик лейборизма Ласки. «Современная наука ведет к мировому рынку, ми­ровой рынок — к всемирной взаимозависимости, всемир­ная взаимозависимость ведет к мировому правительст­ву» 4— писал он.

    Для всех этих формулировок характерно полное игно­рирование сущности империализма, отрицание реального существования наций и классовой природы государства.

    Правосоциалистические теоретики рассуждают о раз­витии производительных сил не конкретно-исторически, а «вообще», тогда как в действительности речь идет о раз­витии производительных сил в эпоху империализма; они говорят о мировом «наднациональном» государстве «вооб­ще», не исследуя того, возможно ли в современных усло­виях подобное государство; они распространяются о на­циональных государствах «вообще», а не о национальных государствах в условиях социализма и капитализма. Если же они и говорят о национальных государствах при капи­тализме, то не видят, что эти государства делятся на наци­ональные государства, угнетающие и угнетенные. Это разделение составляет, по определению Ленина, суть им­периализма, которую обходил в свое время Каутский, выдвинувший пресловутую теорию «ультраимпериализма» для доказательства, что империализм сам способен пре­одолеть свои противоречия и что для этого будто бы не требуется революции.

    Разоблачая Каутского, В. И. Ленин указывал, что, рассуждая абстрактно-теоретически, можно прийти к вы­воду будто бы «не очень далеко уже и всемирное объеди­нение этих магнатов капитала в единый всемирный трест, заменяющий соревнование и борьбу государственно-обо­собленных финансовых капиталов интернационально-объ­единенным финансовом капиталом» [149]. Но вывод Каутско­го неправилен, так как он основывается на нежизненных, мертвых абстракциях. Ленин подчеркивал, что в мечтах Каутского о «мирном» «ультраимпериализме» нет ни грана марксизма, так как Каутский не опирается на дей­ствительное развитие, а произвольно отрывается от него.

    Теория «ультраимпериализма» Каутского, как указы­вал В. И. Ленин, «игнорирует противоречия империализ­ма» и сводится к тому, чтобы «отговориться от существу­ющих противоречий, забыть самые важные из них, вместо вскрытия всей глубины противоречий» 43.

    Ленин указывал также на другую особенность этой «теории». «...Каутский,— писал он,— отрывает политику империализма от его экономики, толкуя об аннексиях, как «предпочитаемой» финансовым капиталом политике, и противопоставляя ей другую возможную будто бы бур­жуазную политику на той же базе финансового капитала. Выходит, что монополии в экономике совместимы с не­монополистическим, незахватным образом действий в по­литике» [150].

    Такого рода отрыв политики от экономики характерен также для современных правых социалистов, рассматрива­ющих политическое орудие господствующего класса — государство — как надклассовое учреждение, выполня­ющее чисто организаторские функции.

    По примеру Каутского современные правые социа­листы искажают лозунг национального самоопределения, сводя его к требованию культурно-национальной автоно­мии. В. И. Ленин указывал, что Каутский на словах за самоопределение наций, а на деле фальсифицирует де­мократический принцип, говоря, что требовать «государ­ственной самостоятельности» для каждой нации означало бы требовать «чрезмерного». «... Главный вопрос, которого не позволяет касаться империалистическая буржуазия,— вопрос о границах государства, строящегося на угнете­нии наций, Каутский и обходит, выкидывая из программы самое существенное. Буржуазия готова обещать какое угодно «равноправие наций» и какую угодно «националь­ную автономию», лишь бы пролетариат остался в рамках легальности и «мирно» подчинился ей в вопросе о границах государства !» [151].

    Ленин подчеркивал, что отказ от требования свободы самоопределения наций (независимости, свободы отделе­ния) есть прямая измена демократии, интернационализ­му и социализму [152].

    Правые социалисты в унисон с реакционными бур­жуазными социологами заявляют, что «время малых го­сударств прошло», что колониальные страны не имеют де права на национальную независимость. «Все мы на­ходимся под влиянием общей тенденции к «интеграции» мира, вызванной достижениями современной науки и раз­витием нутей сообщения» [153],— пишет лейбористка Рита Хинден в статье «Современный империализм». «Малые страны больше не в состоянии оставаться самостоятель­ными. По экономическим и оборонным соображениям они неизбежно должны связываться с более широкими обра­зованиями. Национальный суверенитет перестает быть самоцелью, даже крупные государства больше не могут

    быть независимыми... Призывы к освобождению колоний должны считаться с этими неотвратимыми фактами» [154].

    В программном документе, озаглавленном «Политика лейбористской партии в колониальном вопросе», приня­том на очередной конференции этой партии в Блэкпуле в октябре 1956 г., вопрос о праве наций на самоопреде­ление обходится молчанием. Вместо этого в программе провозглашается, что «на Англии лежит обязанность со­хранить свой контроль над колониями, пока не будут со­зданы условия для установления полной демократии» [155].

    Эти практические политические выводы лейбористов полностью вытекают из их теоретических концепций.

    Известный теоретик лейборизма Коул утверждает, что вопрос о национальном суверенитете нуждается, по его мнению, в фундаментальном пересмотре «в свете совре­менного развития техники». Он утверждает, что «в сов­ременных условиях подлинной суверенной независимостью обладают только большие государства» [156].

    Тезис правосоциалистических теоретиков о неправо­мерности национального суверенитета малых паций осно­ван на антинаучном смешении политических и экономи­ческих явлений, на отрицании возможности сотрудниче­ства полностью суверенных и независимых государств.

    В действительности политика, основанная на строгом соблюдении принципов национального и государственного суверенитета, только укрепляет положение любой страны. Особо важное значение это имеет для малых стран, что убедительно подтверждается фактами из области совре­менных международных отношений. Те государства, ко­торые отказываются предоставить свою территорию для ипостранных военных баз и избирают путь независимого развития, становятся на путь укрепления мира.

    Современные правые социалисты не только возрожда­ют каутскианские взгляды, но идут еще дальше. Если раньше Каутский выдвигал реакционную утопию «общей эксплуатации мира интернационально объединенным фи­нансовым капиталом» [157], называя эту фазу «ультраимпе­риализмом», то современные правосоциалистические тео­
    ретики умудрились назвать подобную же реакционную утопию социализмом!

    Известно, что современные правосоциалистические ис- следователи общественных явлений нашли при импери­ализме «ростки социализма» в виде монополистического капитала, функционирующего в акционерной форме, хотя они капиталистический строй пока не называют социализ­мом, а «экономикой переходного периода», «государствен­ной экономикой», «этатизмом» и т. п. В чем же, по их мнению, заключается разница между пресловутым «пере­ходным периодом» и социализмом?

    Ж. Буржен и П. Рэмбер в книге «Социализм» заявля­ют, что «по существу социализм — это мировое хозяйст­во, тогда как «государственная экономика» — это наци­ональное хозяйство...», и далее: «за поглощением мелких предприятий крупными идет аннектирование малых на­ций большими нациями. Это вполне логично...» [158].

    Мы хорошо помним, как такую, с позволения сказать, «логику» высмеивал Ленин, разоблачая «империалистиче­ский экономизм».

    Буржен и Рэмбер подробно раскрывают, что, по их мнению, необходимо для построения социализма. Прежде всего надо устранить разделение мира на суверенные на­ции, ликвидировать национальные государства и, наконец, покончить с «остатками» (!) капиталистической эконо­мики [159].

    Борьба за ликвидацию национального и государствен­ного суверенитета отождествляется правосоциалистически­ми теоретиками с борьбой за социализм. Пьер Рэмбер в журнале «Ревю социалист» повторяет троцкистскую идею о возможности победы социализма только в международ­ном масштабе. «Социалистическое общество,— пишет он,— возможно только в интернациональном плане. Госу­дарственная экономика может исчезнуть и уступить место социалистической экономике лишь когда будут устранены границы. Таким образом, условием социализма является разрыв национальных рамок и ликвидация границ» [160].

    В книге «В масштабе человечества» Леон Блюм провоз­
    гласил, что установление «демократического социализма» предполагает меры, проводимые только в интернациональ­ном масштабе, а не в «ограниченных национальных рам­ках», а также, что руководство этой «универсальной ре­конструкцией» должно быть предоставлено «двум вели­чайшим демократиям мира», т. е. США и Англии.

    В полном соответствии с этими «теоретическими» ус­тановками некоторые руководители социалистических партий любое мероприятие монополистов космополитиче­ского характера объявляют шагом к социализму. На Ми­ланском конгрессе Социалистического интернационала в октябре 1952 г. было высказано мнение о том, что «созда­ние угольно-стального объединения может иметь важные последствия с точки зрения социализма». В данном случае речь идет об организации франко-германскими монополи­ями угольно-стального картеля под американским конт­ролем. Точно так же обстоит дело с приписыванием США руководящей роли в деле строительства социализма. Люсь­ен Лора, например, считает, что «на фоне хаоса нашего времени вырисовываются нока еще туманные и отдаленные контуры мирового социализма, основанного на всемирном сотрудничестве, опорные базы которого строит сейчас американский империализм» [161].

    Апология монополистического и, в первую очередь, американского капитала под флагом социализма и интер­национализма является в настоящее время генеральной линией космополитической пропаганды реакционных пра­восоциалистических идеологов.

    Один из руководящих деятелей французской социали­стической партии Андре Филип «обосновывает», напри­мер, необходимость космополитической «интеграции» за­падноевропейских государств под руководством США, увязывая восхваление американского империализма с из­ложением основных принципов «социализма». «Основны­ми принципами социализма» обтаяв л яются при этом «экспансионизм» и «интернационализм» [162]. Фальсифици­руя понятие интернационализма, Андре Филип утверж­дает, будто интернационализм несовместим с уважением
    к национальной независимости и национальному сувере­нитету народов. Он пишет: «В современных условиях лю­ди разделяются на тех, кто решает проблемы па основе местнических (локальных) взглядов и методов; и тех, кто отличается универсалистским подходом» [163]. Далее следует вывод, что социализм, будучи по природе интернациональ­ным, не может связывать свою судьбу с национальными государствами, осужденными якобы на гибель эволюцией производительных сил. Ссылаясь на то, что социалисти­ческое движение связало с развитием производительных сил, Андре Филип приходит к заключению, что «социа­лизм по самой своей сущности является экспансионист­ским», это, по мнению автора, неизбежно приводит к связи между социализмом и «всеми теми, кто осущест­вляет техническую революцию, позволяющую увеличить продукцию, поднять жизненный уровень всех... расширить рынки, обеспечить преобладание политики экономической экспансии и технического прогресса» [164].

    Правосоциалистические теоретики призывают рабочих оказать этому агрессивпому империалистическому капи­талу всемерную поддержку. Особенно ясно об этом ска­зано в одной из статей Андре Филипа. «Поставим,— пи­шет он,— вопрос со всей определенностью: создать Ев­ропу означает для трудящихся объединиться с пролрес- сивпым капитализмом, стремящимся преодолеть нацио­нальные рамки и способным путем массового производст­ва снизить себестоимость и увеличить продукцию» [165].

    Таким образом, правые социалисты упорно проводят мысль о том, что «наднациональная» организация поли­тической и экономической жизни даст возможность обес­печить материальное благосостояние людей, что интересы монополистического капитала совпадают с интересами ра­бочего класса. Наиболее радикальным средством улучше­ния материального положения трудящихся объявляется ликвидация национального суверенитета и, в качестве первого шага на пути к мировому космополитическому устройству,— создание «наднациональной» Европы.

    Выдвинутые американскими и английскими буржуаз­ными экономистами планы создания «мирового картеля», «всемирного альянса», «международной координации» и тому подобных форм регулирования экономической жиз­ни обнаруживают в первую очередь заботу о сохранении существующих заграничных капиталовложений американ­ских монополий, а также о дальнейшем увеличении экс­порта капиталов и вывоза американских залежалых то­варов в другие страны.

    Космополитические планы регулирования мировой экономики наглядно демонстрируют, что их авторы пре­следуют цель закрепить, увековечить существующее в капиталистическом мире несправедливое международное разделение труда.

    Известно, что капиталистический строй с его системой колониализма привел к множеству разного рода неспра­ведливостей и в том числе к величайшей несправедливо­сти в области развития и использования мировых эконо­мических ресурсов.

    Национально-освободительное движение народов коло­ниальных и зависимых стран преследует цель ликвиди­ровать уродливый характер международного разделения ттруда, навязанный народам империализмом, дать наро­дам возможность рационально использовать имеющиеся в в мире природные ресурсы, индустриализировать отстав­шие в экономическом отношении страны и пользоваться результатами своего труда, а не работать для обогащения международных монополий.

    В то же время космополитические проекты «наднаци­онального» регулирования мировой экономики преследуют прямо противоположные цели.

    Одна из важнейших причин реакционно-утопических призывов пропагандистов космополитизма к созданию «разумной», «регулируемой» и «планируемой» мировой экономики заключается в стремлении империалистов на­сильственным путем закрепить систему колониальной экс плуатации. «Разумной» мировой экономикой, по их мне­нию, является лишь та, которая обеспечивает закабаление и систематическое ограбление ныне отсталых стран и обрекает эти страны на роль аграрных придатков круп­ных империалистических держав, и в первую очередь США. «Если все страны начнут индустрия лизировать-

    ся,— рассуждает один из сторонников создания «мирового правительства» Артур Чью,— то те страны, которые зани­мали до сих пор главное место в мировой торговле и про­изводстве промышленной продукции, должны будут удов­летвориться меньшей долей... Индустриализация разных частей света весьма опасна для крупных промышленных держав... Этот процесс угрожает им даже на своей перво­начальной стадии, а в дальнейшем оп стаповится совер­шенно нетерпимым» [166].

    В брошюре «Проблемы самоопределения» теоретик лейбористской партии Рита Хинден [167] превозносит «досто­инства» империалистического режима, когда «превосход­ство в силе давало обычно возможность водворять закон и порядок. В условиях «Паке Британика» морской флот патрулировал семь морей; восстание всегда могло быть подавлено»... Однако сейчас империализм отступает,— признает она,— будто бы создавая вакуумы, что приводит к «трагическим последствиям самоопределения».

    Рита Хиндеп выдвигает программу «интернационализа­ции» ключевых путей сообщения, сырьевых ресурсов и колоний, имеющих стратегическое значение. «Эти первые ростки смогут в дальнейшем расцвести в мировое прави-, тельство»,— заключает она [168].

    Здесь повторяются все наиболее ходовые аргументы пропагандистов империалистической реакции. Ведь о том, что в результате проведения антиимпериалистической по­литики пародами бывших колоний и зависимых стран, в этих странах будто бы создается «вакуум», кричат все реакционные политические деятели и журналисты, для которых народ, становящийся хозяином в собственной стране — это пустое место.

    Защитники интересов капиталистических монополий упорно твердят о том, что экономике ныне отсталых стран грозит катастрофа, если народы возьмут экономические ресурсы этих стран в собственные руки. Более того, на любое практическое мероприятие, проводимое в этом на­правлении правительствами этих стран, империалисты отвечают силой оружия, бойкотом, экономической блока-

    дои. Так, решение египетского правительства о национа­лизации Суэцкого канала вызвало настоящую бурю него­дования в кругах монополистического капитала и связан­ных с ними правительственных сферах империалистиче­ских государств.

    Выдвигая колонизаторские планы «интернационализа­ции» Суэцкого канала империалисты всячески ссылались на мнимую экономическую целесообразность этого «над­национального» проекта. Они утверждали, что египет­ское национальное правительство, заботясь о нуждах своей национальной экономики, будто бы не сможет в будущем даже осуществлять необходимую модернизацию канала в соответствии с возрастающими требованиями международного судоходства. Буржуазные публицисты всячески пытались убедить читателей, что Египет при ус­ловии национализации канала не сможет получить от за­падных держав капиталовложения, необходимые для даль­нейшего развития канала.

    Здесь мы снова сталкиваемся с аргументами, типичны­ми для пропагандистов космополитизма, утверждающих будто национальная независимость и суверенитет пред­ставляют собой преграду для экономического развития.

    Но после провала вооруженной агрессии против Египта Суэцкий канал функционирует нормально и приносит стране доходы, которые ждут не в карманы иностранных монополистов, а используются для развития национальной экономики.

    Сама жизнь убедительно опровергает домыслы пропа­гандистов космополитизма о том, что национальные рамки задерживают развитие производительных сил и что люди, живущие в национальных государствах, обречены на го­лод и нищету до тех пор, пока не «взорвут национальные границы». Наиболее ярким доказательством возможности бурного роста производительных сил при наличии наци­онального суверенитета может служить опыт СССР, а также европейских и азиатских стран народной демокра­тии, добившихся за последние годы грандиозных успехов в экономическом развитии.


    МАСКИРОВКА СОВРЕМЕННОГО КОСМОПОЛИТИЗМА ПОД ГУМАНИЗМ

    Выступая против национального суверенитета и на­циональной независимости народов, современные пропа­гандисты космополитизма утверждают, что они действу­ют «от имени человека», в защиту интересов человеческой личности. Громкие фразы: «человек выше нации», «чело­век выше государства» — не сходят со страниц произведе­ний сторонников «наднационального» мирового и регио­нального устройства.

    Эта линия космополитической пропаганды обнаружи­вает полное совпадение с установками, исходящими не­посредственно от реакционных кругов США. Так, в од­ном из документов Комиссии иностранных дел палаты представителей в Вашингтоне сказано следующее: «...B на­стоящий период истории суверенитет является излишней роскошью, которую мир не может себе позволить. Нашей заботой должна быть поддержка основных человеческих свобод, прежде всего суверенитета индивидуума, а не пации» !.

    Противопоставление индивидуума нации является од­ним из наиболее типичных и наиболее демагогических приемов пропаганды космополитизма.

    Известный пропагандист космополитизма Эмери Ривс на страницах книги «Анатомия мира», изданной в США в 1945 г., сформулировал как основную задачу космопо­литической пропаганды обоснование создания мирового


    порядка на основе соглашения между людьми вопреки нациям и национальным государствам. В выступлениях на Втором Международном социологическом конгрессе (август 1953 г., Льеж) американский социолог Герберт Кэллис при обсуждении вопроса о так называемых «межгрупповых конфликтах» рекомендовал формировать международные политические организации «из предста­вителей индивидуумов, а не наций» и высказался за лик­видацию национального суверенитета [169].

    Одна из книг, непосредственно направленных на под­рыв основных принципов Организации Объединенных Наций, вышла в 1953 г. под названием «Кто выступает в защиту человека?». Главная мысль автора этой книги, реакционного американского публициста Нормана Кузин- са, это требование превратить ООН из организации, осно­ванной на соглашении между государствами, в средство соглашения «между людьми», заменить национальный су­веренитет «суверенитетом индивидуума».

    Тот же демагогический прием космополитической про­паганды очень активно используется и в целях «обосно­вания» разного рода проектов создания «наднациональной» Европы. Сторонники пресловутого «объединения Европы» стремятся замаскировать антинародный характер «над­национальных» проектов «европейской интеграции» гума­нистической фразеологией, разговорами о том, что в ос­нове так называемой «европейской идеи» лежат прин­ципы гуманизма — «идея человека». Профессор Эдуард Боннефу, член Европейской консультативной Ассамблеи, пропагандируя планы создания «наднациональной» Европы, пишет в своем труде «Европейская идея и ее реализация», что выше всего с точки зрения «европей­ского духа» стоит человеческая личность[170]. Другой сто­ронник «наднациональной» Европы — некий доктор Пор- деа, выступивший в 1951 г. в Париже с книгой «Аспек­ты и проблемы Европейской интеграции» и в 1952 г.— «Европейский федерализм и малые нации Восточной Европы», требует ликвидации национального суверени­тета западноевропейских государств, уничтожения тамо­женных барьеров и создания антисоветского «европейского
    союза», т. е. осуществления экономических, политических и военных планов американской империалистической ре- акции в Западной Европе. Все это он прикрывает заботой об «индивидуумах», поясняя три этом, что, говоря об ин­дивидуумах, он имеет в виду «изолированную человече­скую личность, свободную от каких бы то ни было жиз­ненных связей, какой бы ни была их природа» [171].

    Однако произвольное разрушение всех реальных жизненных связей людей, конструирование искусствен­ных манекенов и снабжение их ярлыками «человеческих личностей» антинаучно. В основе этого антинаучного приема лежит метафизическое противопоставление «обще­человеческого» национальному и классовому, а также идеалистические представления о человеческом обществе как механическом агрегате абстрактных «индивидуумов».

    «Что такое индивидуум — понятие или реальность?» — вопрошает, нанример, реакционный французский журнал «Л’аж иуво», ведущий систематически пропаганду космо­политических идей, и отвечает: «Индивидуум это не есть реальность, потому что в опыте под этим термином не ра­зумеется ничего мыслимого. Это идея, содержание которой не поддается определению, но наличие которой в моей мысли необходимо, чтобы понять организацию духовной реальности [172].

    Трактовка человеческой личности как некоей бесклас­совой и безнациональной сущности, действующей в сфере «духовных ценностей», разделяется в современной буржу­азной социологии главным образом сторонниками «со­циального атомизма», а в философии преимущественно представителями персонализма.

    В коллективном труде «Социология XX века» [173] отме­чается большое распространение идей «социального ато­мизма». Предметом социологических изысканий предста­вителей этой школы являются «индивидуумы как тако­вые». Эти изыскания обходят реальные чловеческие отно­шения, мистически оперируя «социальными атомами» вне классов и вне национальностей. Антинаучность «социаль­ного атомизма» коренится в полном отрыве этой теории от реальной действительности, от объективных закономерно­стей общественного развития. Отношения между людьми сводятся к биопсихическим. Объяснения общественным явлениям разыскиваются в области биологии и психики.

    Идеалистическая трактовка человеческой личности представителями современной буржуазной социологии тесно смыкается с антинаучным извращением понятия личности современными буржуазными философами и осо­бенно «персоналистами». Из множества «школ» и «шко­лок» современной буржуазной философии персоналисты, пожалуй, наиболее активно спекулируют понятием чело­веческой личности. Они даже произвели название своей «школы» от слова «личность» — «persona». «Личность» трактуется персоналистами как духовный первоэлемент бытия. Но, прикрываясь широковещательными деклара­циями о свободе и достоинстве человеческой личности, персоналисты фактически призывают трудящиеся массы к отказу от борьбы за свои реальные жизненные интересы и к углублению в мир «духовных ценностей». «Надо осво­бодиться от мотивов социального и политического эгоизма и подняться до сверхматериального уровня деятельно­сти» [174],— призывает лидер американских персоналистов Флюэллинг. При таком толковании личности буржуазные философы и социологи с легкостью отбрасывают все реаль­ные жизненные проблемы в современном капиталистиче­ском мире, в том числе и заинтересованность трудящихся в защите национальной независимости своей родины, ин­тересы их социального освобождения.

    Космополитические идеи, опирающиеся на спекуляцию понятием абстрактной человеческой личности,— не новы. Еще русские революционные демократы XIX в. разобла­чали антинаучное противопоставление «человеческого» — национальному, идущее против жизненной правды. Они решительно выступали против космополитизма буржуаз­ных либералов-западников, считавших, что национальное противоположно «человеческому», проповедовавших анти­научную концепцию, в основе которой лежал националь­
    ный нигилизм, стремление ликвидировать национальную культуру, отрицание специфических национальных осо - бенностей народов.

    Русские революционные демократы резко подчеркива ли антинародный характер космополитического противо­поставления национального общечеловеческому, указывая, что это противопоставление неизбежно ведет к искажению и умалению роли народа как главного носителя националь­ных особенностей и национальной культуры. Белинский еще в середине прошлого века писал: «Разделить народное и человеческое на два совершенно чуждые, даже враждеб­ные одно другому начала, значит впасть в самый абстракт­ный, в самый книжный дуализм» [175]. И далее: «Без нацио­нальностей человечество было бы мертвым, логическим абстрактом, словом без содержания, звуком без значе ния» [176].

    Выступления русских революционных демократов про тив космополитизма показали несостоятельность противо поставления «человеческого» национальному. Однако эти критика, при всем ее величайшем положительном значе нии, все же была не достаточной для полного разоблаче ния антинаучности космополитической концепции абст рактного человека, так как для такого разоблачения надо было вскрыть классовый характер человеческого общества.

    Это было сделано классиками марксизма-ленинизма. Еще в «Святом семействе» (1845) Маркс и Энгельс указали, что «опаснейшим врагом реального гуманизма» является «спе кулятивный идеализм», который на место действительно­го индивидуального человека ставит «самосознание» или «дух». Классовая сущность космополитического понятия «личности вообще» была разоблачена классиками марксиз­ма в «Немецкой идеологии», где отмечалось, что, отвлека­ясь от исторических эпох, от национальности, от класса, не обращая никакого внимания на социальную жизнь ин­дивида, гегельянцы Штирнер и Бауэр в действительности раздувают господствующее сознание ближайшего к ним класса, свое непосредственное окружение [177].

    «Личность «вообще» — это «вообще бессмыслица», ука-

    зывал Маркс. В человеческом обществе существует йе во­обще человеческие личности, а люди, находящиеся в опре­деленных производственных отношениях» п. В тезисах о Фейербахе Маркс писал: «Человеческая сущность не есть нечто абстрактное, присущее отдельному индивиду. В своей действительности она есть совокупность общественных отношений» 12. Хотя сторонники концепции «абстрактно­го» человека игнорируют классовую принадлежность лю­дей, однако при этом они сами отнюдь не выступают с «бесклассовых» позиций, а отражают вполне определен­ные классовые интересы.

    Маркс и Энгельс вскрывают, кому выгодно представ­лять не так, «чтобы два индивида находились в «противо­речии» друг к другу, как буржуа и пролетарий», а так, «чтобы они вступили в чисто личные отношения, чтобы они общались между собой, как простые индивиды» [178]. В. И. Ленин также подчеркивал эту мысль, говоря о борьбе буржуазии против уничтожения классов «под предлогом будто бы абсолютного равенства человеческих лично­стей» [179].

    Ученики Ленина продолжают разоблачать реакционный смысл теории абстрактного человека. Мао Цзэ-дун в сво­ем выступлении на совещании по вопросам литературы и искусства в Яньани (май 1942 г.) говорил: «Возьмем, на- цример, «теорию человеческой сущности». Есть ли на свете • такая вещь, как человеческая сущность? Конечно есть. Но в мире существует лишь конкретная человеческая сущ­ность и нет абстрактной человеческой сущности. В клас­совом же обществе существует лишь человеческая сущ­ность, носящая определенный классовый характер, и нет внеклассовой человеческой сущности...» [180].

    * * Яе

    Выступая на словах «от имени'человека», пропаганди­сты космополитизма на деле идут против интересов живых людей. Идет ли, например, на пользу делу охраны прав и интересов человека кампания против национального и го-

    сударствеыного суверенитета, развязанная идеологами космополитизма? Ведь каждому понятно, что права чело­века немыслимы без того, чтобы они не защищались и не охранялись государством. В противном случае права чело­века превращаются в пустую абстракцию, в ничего не значащую иллюзию.

    Разве широкие народные массы заинтересованы в от­мене пунктов Устава ООН, закрепляющих суверенные права и равноправие национальных государств, т. е. в от­мене краеугольных принципов, обеспечивающих нормаль­ные международные отношения и мир? Конечно, нет. На­оборот, народные массы все более решительно требуют ува­жения к суверенным правам народов и государств, пони­мая, что нет и не может быть подлинной коллективной безопасности, как и подлинного международного сотруд­ничества, без признания равноправия и верховенства на­ций.

    Вопреки этим законным требованиям народных масс пропагандисты космополитизма лицемерно предлагают — от имени абстрактного «человека» — «превратить Устав ООН из соглашения между нациями в соглашение между людьми», т. е. добиваются ликвидации ООН как организа­ции суверенных государств.

    Реакционные юристы (Джессеп, Райт, Лаутерпахт, Ссейль, Жиро и др.) выдвинули в этой связи антинаучную теорию «международной правосубъектности личности», объявляющую человеческую личность субъектом между­народного права, что равносильно фактически отказу от всех основных принципов международного права, регули­рующих отношения между государствами и требующих уважения к любому государству — большому или малому. Сторонники теории «международной правосубъектности личности» стремятся подорвать международное сотрудни­чество суверенных государств, противопоставляя идее го­сударственного суверенитета принцип суверенитета от­дельных лиц, частнохозяйственных корпораций, региональ­ных групп, международных организаций[181]. На этом примере можно наглядно увидеть, как идеалисти­ческая трактовка человеческой личности превращается в
    идеологическое орудие подрыва международного сотруд­ничества и суверенного равенства государств, как космо­политическая концепция «абстрактного человека» исполь­зуется против интересов мира и международной безопас­ности.

    А кому в действительности идут на пользу- планы соз­дания пресловутой «наднациональной» Европы? И есть ли хоть что-либо общее между этими планами и защитой «интересов человека», о чем так усердно твердят пропаган­дисты космополитизма? Обратимся к фактам. Еще в, тонце 1948 г. в органе американских деловых кругов журнале «Бизнес Уик» говорилось, что как создание определенной формы государственного единства западноевропейских стран, так и необходимость их единства в военном и эконо­мическом отношениях порождаются американской поли­тикой в Европе. Начало практической борьбы за «интег­рацию Европы» было положено Д. Ф. Даллесом, который в своей речи 19 января 1947 г.[182] говорил о заинтересован­ности США в унификации Европы. С тех пор лозунг «по­литического объединения Европы» стал одним из наибо­лее «модных» в американской послевоенной литературе и активно пропагандируется в США дипломатами, сенатора­ми, конгрессменами, банкирами, генералами и учеными прислужниками монополий. Американские империалисты прямо заявляют, что они уже вложили в страны Западной Европы достаточно долларов, чтобы купить за это их на­циональный суверенитет.

    Английская империалистическая буржуазия также считает необходимым не только создать «наднациональ­ную» Европу, но и подчинить ее интересам английского империализма. Эта линия совершенно отчетливо изложена в статье члена английского парламента консерватора Джу­лиана Эмери «Консервативная партия и европейское единство» [183].

    Во Франции планы «наднационального» преобразова­ния Западной Европы поддерживают в первую очередь представители монополий, наиболее тесно связанных с американским капиталом, а также те недальновидные элементы, которые полагают, что им удастся посредством
    «наднациональной» политики укрепить в империалистиче- ком соперничестве позиции французской буржуазии.

    Профессор Бернар Лавернь, автор многочисленных работ, посвященных самому детальному анализу проблем «европейского единства» с точки зрения национальных интересов Франции, отмечает, что наиболее активных сто­ронников йсякого рода «европейских» проектов во Фран­ции можйо подразделить на две основные группы: кле­рикал/он, выполняющих указания Ватикана, и французских буржуд, которые в страхе перед коммунизмом и в поисках защиты от него готовы подчиниться влиянию США и пой­ти на выполнение любых американских требований 19.

    Именно представители этих двух основных групп и вошли в собравшийся в январе 1956 г. в Париже «Коми­тет действия», поставивший своей целью практическую борьбу за создание «Соединенных Штатов Европы».

    В деятельности этого комитета принимают участие: клерикалы — председатель парламентской группы МРП Робер Лекур, председатель комиссии по иностранным де­лам немецкого бундестага Кизингер (доверенное лицо Аде­науэра) , председатель бельгийской социально-христиан­ской партии Лефевр и другие, а также представители «ан­тикоммунистически настроенных капиталистов и проаме­риканцев» (как именует их Лавернь) — Ги Молле, Плевен, радикал Морис Фор, лидер социалистической партии Бель­гии, друг Спаака — Макс Бюзе и т. п., а также Жан Моннэ — главный инициатор и наиболее активный пропа­гандист «Комитета действия». Американский социолог Нортроп, один из наиболее активных американских пропа­гандистов «европейского единства», в книге «Европейский союз и американская внешняя политика» посвящает Мон­нэ и ему подобным следующие восторженные строчки: «Для Монпэ... и тех, кто его окружает, стало своего рода страстью считать себя европейцем, а не французом, нем­цем, бельгийцем или итальянцем... Один американец, наблюдавший за его делами и знающий его лично в тече­ние многих лет, рассказывал пишущему эти строки, что Моннэ считает, что ему уже удалось осуществить преоб­разование своего гражданства и чувств, заменив француз-

    19   «L’annoe politique et economique», janvier — mars, 4956, p. 23, 25.

    m

    ские привязанности более широкой европейской лояль­ностью... Он частично вдохновляется недоктринерским, прагматическим подходом к делу, которым он овладел, работая вместе с американцами в США во время мировой войны... Выступая в качестве президента Верховного органа Европейского объединения угля и стали, он заявил: «Весь смысл существования нашего органа заключается и том, что мы не можем и не должны смотреть на вещи с национальной точки зрения...» [184].

    Жан Дюре, директор центра экономических исследо­ваний французской Генеральной Конфедерации труда, с полным основанием заявляет, что та «наднациональная» Европа, к созданию которой призывает «Комитет дейст­вия» Моннэ, могла бы стать лишь Европой, находящейся в распоряжении международных картелей[185]. К тому же «экономическая интеграция Европы не может произойти в отрыве от попыток американского капитала колонизиро­вать континент... От этой европейской интеграции значи­тельно выиграла бы также Западная Германия»,— пишет Дюре 22. «Наиболее сильный участник «европейского объ­единения» наложил бы почать своих интересов на всю систему. В политическом и социальном отношении члены «Малой Европы» были бы вынуждены равняться на Гер­манию» [186].

    Это хорошо понимают реакционные круги Западной Германии, взявшие на свое вооружение космополитиче­ский идеал «наднациональной» Европы.

    Многократно повторяющиеся в самых различных ва­риантах заявления как псевдодемократических, так и нео­фашистских групп Западной Германии о необходимости создания «европейского, единства», «европейской нации» и так далее (конечно, при обеспечении немецкого руко­водства), по существу, являются не чем иным, как пере- крашенным на новый лад планом создания «объединенной Европы» под эгидой немецкого империализма. «Новым лля всех этих групп, включая и неофашистские, является
    то обстоятельство, что они в качестве идеологической ма­скировки целей германского империализма используют не только национализм, но все чаще и космополитизм, хотя и ограниченный.рамками Европы»[187].

    Космополитические планы немецких реваншистов про­никнуты пангерманизмом. Как правильно подчеркивает видный французский ученый Бернар Лавернь, немецкие реваншисты мечтают о создании обширного германо-аме- риканского государства, которое в значительной мере осу- ществило бы гитлеровские планы [188]. Лавернь убедительно доказывает, что «европейские» космополитические проек­ты западногерманской реакции по существу являются прямым воплощением идей католического пангерманизма и немецкого расизма.

    Весьма характерно, что один из наиболее активных со­временных пропагандистов космополитизма Куденгове- Калерги по случаю получения им в мае 1950 г. в Аахене премии «Карла Великого» открыто провозгласил, что перед современным движением за объединение Европы стоит задача «создания федерации тех стран, которые ра­нее были объединены в империю Карла Великого», что возрождение империи Каролингов в духе XX века будет важным шагом на пути к унификации Европы и «даст возможность включить в ее орбиту сперва Восточную Гер­манию, а потом и другие нации Восточной Европы...» [189]

    Кстати, Куденгове-Калерги тогда же получил поздрав­ление от боннского правительства и приветственную теле­грамму лично от Аденауэра.

    Официальные представители западногерманских реак­ционных кругов не раз проговаривались о том, что они поддерживают различные «европейские» «наднациональ­ные» проекты и пользуются космополитической фразеоло­гией в первую очередь в интересах своих реваншистских, агрессивных планов. Эти планы направлены своим острием как на Восток, так и на Запад. Как известно, 6 сентября 1953 г. Аденауэр заявил: «Бог возложил на Германию ру-

    ководство Европой» [190]. Он же еще до этого разъяснил за­дачи этого руководства: «Возвращение утраченных пра- винций, расположенных за линией Одер — Нейсе,— такова^ главная причина, заставляющая германское правительство выступать за европейский союз и за организацию атланти­ческих держав» [191]. Во время официального визита в США в марте 1952 г. боннский министр иностранных дел Галь- штейн заявил, что «конечной целью политики объедине­ния Европы будет создание свободной и единой Европы вплоть до Урала» [192]. Почти за год до этого, на съезде авст­рийской народной партии другой боннский министр Якоб Кайзер открыто угрожал Франции, Австрии и Швейцарии. «Подлинная Европа может быть создана только при усло­вии воссоединения всех немцев,— говорил он,— это вос­соединение, я напоминаю вам об этом, относится, помимо Германии, также и к Австрии, и к части Швейцарии, Са­ару и Эльзас-Лотарингии» [193]. С неменьшей откровенностью' высказался Дуисберг, директор Фарбениндустри и лич­ный друг Аденауэра, заявив, что «только единый эконо­мический блок, простирающийся от Бордо до Софии, мо­жет дать Европе необходимую силу, чтобы сохранить свое положение в мире. Надо по-повому подойти к осуществле­нию тысячелетней мечты Райха. Для этого воспользуемся паневропейским миражем» [194].

    Не случайно представители западногерманских реак­ционных кругов выступают как наиболее активные сто­ронники создания «политического сообщества» шести за­падноевропейских государств с единым «наднациональ­ным» правительством.

    Об этом с исчерпывающей ясностью говорит бывший генерал войск СС, ныне возглавляющий неофашистский журнал «Национ Эуропа», Артур Эрхардт: «Создание «Ма­лой Европы» позволяет нам стать хозяевами положения в Западной Европе» 32.

    Проекты создания «объединенной Европы», рождаю­щиеся в американских, английских, французских или западногерманских реакционных кругах, намечаются для того, чтобы принести практическую пользу тем или иным империалистическим группировкам, способствовать укреп­лению позиций этих группировок в империалистическом соперничестве.

    Противоречия, отражающие глубочайшую неискорени­мую рознь экономических интересов империалистов, сы­грали не последнюю роль в том, что все проекты организа­ции монолитного «европейского политического сообщест­ва» остаются до сих пор лишь на бумаге.

    Однако усилия по сколачиванию объединенного «над­национального» фронта империалистов в Западной Европе не ослабевают. Разного рода мероприятия по осуществле­нию «европейского объединения» путем создания новых замкнутых «сообществ» свидетельствуют об усилении объ­единительной тендепции империалистов перед лицом успе­хов социализма и национально-освободительного движе­ния и еще раз подтверждают всю правильность и глубину ленинского анализа лозунга Соединенных Штатов Европы.

    В. И. Ленин подчеркивал в свое время, что Соединен­ные Штаты Европы на современной, т. е. па капиталисти­ческой основе, могут быть только организацией реакции, созданной для того, чтобы сообща давить социализм в Ев­ропе и сообща охранять награбленные колонии. Именно такая роль и предназначается для всех вариантов пресло­вутого наднационального «европейского объединения». За­душить социализм в Западной Европе и создать ударную силу для агрессивных попыток капиталистической рестав­рации — таков главный смысл всех мероприятий по «уни­фикации» Европы.

    Нортроп, например, довольно откровенно пишет об ан­тикоммунистической направленности планов «объедине­ния Европы», о том, что, как он полагает, при наличии «политического сообщества» станет менее опасным разви­тие коммунистического движения в государствах, входя­щих в это сообщество.

    «Наднациональная» «Малая Европа»,— по замыслам ее организаторов,— призвана противостоять не только си­лам социального прогресса в западноевропейских странах, но и задумана как военная и идеологическая сила, направ-

    т

    ленная непосредственно против социалистического ла­геря [195].

    Перед этой «объединенной Европой» ставится задача «защиты философии индивидуальной свободы», понимае­мой как «свобода предпринимательства» [196]. «Унификация» Европы рассматривается как путь к восстановлению сво­боды движения капиталов в Европе и проникновению иде­ологии свободного предпринимательства в страны социа­листического лагеря[197]. «Унификация Европы находится в непреодолимом противоречии с социализмом»,— именно этим и объясняется ее «жизненная необходимость». «Объ­единиться или погибнуть — вот лозунг Европы» [198] — про­возглашают могильщики национального суверенитета евро­пейских стран.

    «Объединительные» космополитические «наднацио­нальные» планы выдвигаются и в качестве средства борь­бы с национально-освободительным движением.

    Неотъемлемая черта всех европейских «наднациональ­ных» проектов — это их колонизаторская сущность. Эти планы своим острием направлены против национального суверенитета и национальной независимости народов и преследуют цель,— изменив формы колониального угне­тения, закрепить империалистическое господство. Объект таких планов это главным образом — Африка. Это и понят­но, так как из общего числа примерно 160 млн. человек, находящихся еще в прямой колониальной зависимости, более 130 млн. живет в Африке 37.

    Характерным примером региональных космополитиче­ских проектов закрепления колониального господства мо­гут служить книги: «Еврафрика — наш последний шанс» (Париж, 1955) и «Чем становится ислам в современном мире?» (Париж, 1952).

    Автор первой из этих книг — французский писатель и публицист, бывший офицер разведки Андрэ Бруйар, высту­пивший в печати под псевдонимом Пьера Нор; авторы второй — генерал запаса Бюрер (бывший начальник шта­
    ба французских колониальных войск) и специалист по арабскому востоку генерал Андре, долгое время служив­ший во французской разведке. Позиция авторов обеих книг во многом сходится. Создавшееся в настоящее время положение в колониях они считают неприемлемым и при­знают крах «старомодного» колониализма. «Было принято восхищаться гибкостью колониальной политики Велико­британии... теперь нужно мужественно признаться в том, что эта политика в XX веке не имеет успеха» 38,— пишет Пьер Нор.

    Единственно возможный путь обеспечения интересов европейских держав (т. е. монополистического капитала) в колониях он видит в создании «наднациональной Еврафрики», в которой каждый африканец сможет по­чувствовать себя «гражданином политического целого, центром которого является Европа» [199].

    Планы создания наднациональной Еврафрики доволь­но широко обсуждаются и в колонизаторских кругах дру­гих стран. В процессе этого обсуждения вносятся пред­ложения об объединении экономических, финансовых, на- учно-технических ресурсов ряда западноевропейских стран, создании международных картелей, усилении эми­грации из Европы в колониальные страны и т. п. В дейст­вительности речь идет о наступлении европейского коло­ниализма на заокеанские страны, о тяге к созданию блока колонизаторов против национально-освободительного дви­жения.

    Характерно, что выдвигая «наднациональные» проекты закрепления господства колониальной эксплуатации, за­падноевропейские реакционные круги все более настойчи­во распространяют версию относительно того, что «объеди­ненная» в целях колониальной эксплуатации Европа должна превратиться в некую «третью силу», способную занять положение, не уступающее США, как в экономи­ческом и военном, так и в политическом плане.

    Под лозунгом создания «третьей силы» в последнее время рекламируются и новые «наднациональные» замк­нутые организации — сообщество шести западноевропей­ских государств (Франции, ФРГ, Италии, Бельгии,

    Голландии и Люксембурга) по атомной энергии (так на­зываемый Евратом) и таможенный союз тех же стран под названием «общий рынок» [200]. В правительственных кругах США к созданию этих новых замкнутых организаций от­носятся весьма положительно. Робер Шуман в своем выступлении во французском Национальном собрании в декабре 1956 г. разъяснил, что договоры о «Евратоме» и «общем рынке» это лишь этап по пути к «политической интеграции Западной Европы», т. е. к созданию «надна­ционального» правительства [201].

    В одном из своих посланий конгрессу Эйзенхауэр от­крыто заявил: «Мы приветствуем усилия наших европей­ских друзей, прилагаемые с целью добиться единого сооб­щества для развития общего рынка. Мы приветствуем также их совместные усилия в области атомной энер­гии» [202].

    Развернутая оценка проектов этих новых замкнутых «сообществ» шести западноевропейских стран дана в Заяв­лении Министерства иностранных дел СССР о планах создания Евратома и «общего рынка» 43. В этом Заявлении с исчерпывающей ясностью доказано, что эти новые евро­пейские «наднациональные» организации неизбежно при­ведут к дальнейшему углублению раскола Европы и за­труднят налаживание экономического и политического сотрудничества на общеевропейской основе. Создание Евр­атома также расчистит для германского милитаризма путь к подготовке новых военных авантюр. Зависимость западноевропейских стран от США лишь усилится в ущерб национальному суверенитету участвующих в этих группи­ровках стран. «Не подлежит сомнению, что создание «об­щего рынка» приведет к подчинению Франции и Других западноевропейских стран экономической гегемонии гер­манских монополистов, обезоруживая эти страны перед милитаристами и реваншистами Западной Германии... Никто пе может отрицать того бесспорного факта, что в капиталистическом мире распределение выгод и прибылей между конкурентами происходит по силе, определяемой
    размерами капитала, а такая сила находится на стороне прежде всего крупных американских и западногерманских монополий» 44,— говорится в Заявлении.

    Практически империалистические круги Франции и Англии, выступающие в пользу различных «наднациональ­ных» проектов, сами помогают усилению за свой счет За­падной Германии, а также дальнейшему закабалению западноевропейских стран американским . капиталом. В ранее созданных западноевропейских объединениях, та­ких, как «Европейское объединение угля и стали» и «Ев­ропейский платежный союз», Западная Германия уже до­билась доминирующей роли.

    Вся практика создания «наднациональных» организа­ций в Западной Европе свидетельствует, что подобного рода мероприятия служат не интересам гуманизма и чело­века, а крупным капиталистическим монополиям, агрес­сивным империалистическим кругам, которые стремятся вооружить германских милитаристов ядерным оружием, затруднить восстановление национального единства герман­ского народа, лишить Францию и другие страны Западной Европы национального суверенитета, поставить их эконо­мику в зависимость от американского и западногерманско­го капитала, сорвать экономическое сотрудничество в об­щеевропейском плане, углубить разъединение Европы.

    Советский Союз и другие страны социализма противо­поставили этим антинародным планам конкретную, реали­стическую программу налаживания подлинно общеевро­пейского экономического сотрудничества, предусматри­вающую также создание общеевропейской организации по мирному использованию атомной энергии. Эта программа исходит из необходимости уважения национальной неза­висимости и суверенитета всех европейских государств, несмотря на их социальный строй, и отвечает глубоким жизненным интересам народов всех стран мира.

    В защиту национальной независимости и суверенитета стран Западной Европы выступают коммунисты этих стран, возглавившие сопротивление народов американской империалистической экспансии.

    Идеологическая борьба коммунистических партий за­падноевропейских стран за национальную независимость
    и против космополитизма развивается в основном по слё- дующим направлениям: обоснование и разъяснение исто­рической миссии рабочего класса и единства рабоче­го класса в деле руководства общенародной борьбой за национальную независимость и национальный сувере­нитет;

    популяризация великих идей пролетарского интерна­ционализма и патриотизма и противопоставление их бур­жуазному национализму и космополитизму; разоблачение американской агрессивной политики «объединенной Евро­пы» и антинациональной роли империалистических реак­ционных кругов западноевропейских стран; разоблачение предательской роли правосоциалистических лидеров и их космополитической демагогии;

    защита передовых традиций и подлинных ценностей национальной культуры и организация сопротивления «американизации» культурной жизни.

    В ответ на притязания американских империалистов на мировое господство, в ответ на национальную измену правящих классов западноевропейских государств комму­нистические партии в ряде важнейших политических доку­ментов провозгласили право рабочего класса своих стран на руководство общенациональной борьбой.

    Анализ природы современного космополитизма дается также в ряде работ, написанных в последние годы ком­мунистами западноевропейских стран. К их числу отно­сятся прежде всего работы французских коммунистов Жоржа Коньо «Реальность нации» (1950) и «Европей­ский союз, мировое правительство — маскировка империа­лизма» (1951), Анри Клода «Кому нужна война?» (1949), Виктора Ледюка «Коммунизм и нация» (1954), памфлет Жана Бомье «Четыре года спустя» и др.

    Жорж Коньо убедительно показывает, что космополи­тическая подрывная пропаганда против национального суверенитета призвана облегчить реализацию захватниче­ских планов американского империализма. Одновременно в работах Ж. Коньо изложены основные положения марксистско-ленинской теории по национальному вопросу и национальная политика Советского Союза.

    В статье Жоржа Коньо «Новые европейские ловушки» (журнал «Кайе дю коммюнизм», №. 2, 1957) дается кон­кретный анализ реакционного содержания планов «Евр-
    •атома» и «общего рынка», которые выгодны капиталисти­ческим монополиям и дорого обходятся рабочим. Проек­тируемая «Малая Европа»,— пишет Коньо,— это Европа с преобладанием Западной Германии и подчинением поли­тике и интересам США. Это орудие коллективного неоко­лониализма еще более обострит империалистические про­тиворечия. Жорж Коньо предупреждает, что «общий ры­нок» укрепит западногерманские монополии и вызовет мас­совую безработицу, вследствие которой французские рабочие будут вынуждены искать работу в Германии, итальянские — во Франции. Общий рынок принесет им лишь снижение зарплаты и повышение цен. Хозяином «Евратома» будут американские и западногерманские мо­нополии, которые смогут овладеть всеми достижениями научной мысли и поставить их на службу своим агрессив­ным планам. «Под ширмой европейской общности скры­вается космополитическая сущность капитала»,— пишет там же Коньо.

    *      * *

    Выступая под флагом гуманизма, современные пропа­гандисты космополитизма часто ссылаются на имена вы­дающихся мыслителей-гуманистов прошлого, в особенно­сти на просветителей XVIII в., зачисляя их в лагерь кос­мополитов.

    Многие из этих прогрессивных мыслителей были вы­дающимися борцами против реакции, и потому попытки представить их в качестве идейных вдохновителей реак­ционных наднациональных проектов можно расценить лишь как извращение исторической правды. Упоминав­шийся выше пропагандист космополитизма граф Куден- гове-Калерги в своих последних книгах «Идея завоевывает мир»[203] и «Европейская нация»46 зачисляет в число родоначальников идеи «интеграции Европы» Данте, Ж. Ж. Руссо, Вольтера, Вильяма Пенна, Канта, Мадзини и Виктора Гюго.

    Сидней Бэйли в книге «Объединенная Европа. Краткая
    история идеи» [204], объявляя пресловутое «объединение Ев­ропы» первым шагом по пути к мировому правительству, рекламируя план Маршалла и космополитические идеи Га­агского конгресса так называемого «Движения за объеди­нение Европы», ссылается па то, что к «наднациональному обтэедииепию Европы», якобы, призывали многие великие мыслители прошлого, в том числе Руссо, Вильям Пенн и др.

    Профессор Эдуард Боннефу в упомянутой уже книге «Европейская идея и ее реализация», пропагандируя американские планы создания «наднациональной» Евро­пы, называет в числе «предвестников» этой Европы Вольтера, Вильяма Пенна, Виктора Гюго[205]. В предисло­вии к американскому изданию книги А. и Ф. Бойд «Западный Союз», восхваляющем план Маршалла, Атлантический союз и другие американские внешнепо­литические мероприятия в Занагшой Европе, говорится, что наряду с такими деятелями, как Уинстотт Черчилль, граф Куденгове-Калерги и сенатор Фулбрайт, об «ин­теграции» европейского континента мечтали Ж. Ж. Руссо, Дапте, Вильям Пенн, Виктор Гюго и многие другие [206].

    Однако подлинное отношение названных выше просве­тителей, романтиков, гумаиистов-дсмократов и других представителей прогрессивной мысли прошлого к нациям, отечеству и патриотизму свидетельствует о том, что их взгляды не имеют решительно ничего общего с антинарод­ными планами создания «наднациональной» Европы.

    Буржуазный гуманизм возник и развивался как идео­логическое явление эпохи крушения феодализма, ознаме­новавшейся глубочайшими преобразованиями в общест­венной жизни. В годы борьбы против гнета абстрактно­схоластической феодальной идеологии, прогрессивные мыслители-гуманисты выступали со светлой, оптимисти­ческой проповедью глубокой любви к человеку. Они меч­тали о счастье людей, но не знали верных путей борьбы за это счастье.

    Великие гуманисты прошлого никогда не были пропо­ведниками идеи безнационального человека. Они совер­шенно искренне стремились к миру и сотрудничеству на­родов и наций, выдвигая именно в этих благородных це­лях .разного рода утопические цроекты мирового устрой­ства. Союз европейских государств в их представлении был прежде всего союзом суверенных стран, а у наиболее пере­довых мыслителей не только суверенных, но и демократи­ческих.

    Французский марксист Виктор Ледюк в книге «Ком­мунизм и нация» [207] совершенно справедливо отмечает, что великие гухманисты прошлого обращались к примерам из области нравов и культуры других народов в борьбе про­тив господствующей феодальной культуры и религии. Быть «гражданином мира» в XVIII в. означало бороться против обскурантизма и угнетения. Это был своеобразный способ пропаганды прогрессивных идей в странах реакции.

    Современные же псевдогуманисты выступают с реак­ционных позиций, направленных против патриотизма и демократических устремлений народных масс.

    Если великие гуманисты XVIII в. сражались против угнетения, сословного неравенства и национализма, то со­временные псевдогуманисты, концентрируя свое внимание на мире «психических сущностей» и пытаясь отвлечь этим людей от реальных задач их социального и национального освобождения, стремятся увековечить капиталистический строй, основанный на социальном неравенстве и нацио­нальном гнете.

    Просветители прошлого поднимали знамя науки про­тив религии, современные же псевдогуманисты относят религиозные догмы к числу высших духовных ценностей цивилизации и уводят человека от земных проблем в ми­стический туман сверхъестественного.

    Не космополиты, а патриоты-интернационалисты Фран­ции и других стран вправе с гордостью вспоминать пла­менные слова Виктора Гюго о Гарибальди — борце за на­циональную независимость и свободу — бессмертное пись­мо к женщинам Кубы (в связи с национально-освободи­тельным движением 1869 г., в котором Гюго писал: «Ни одна нация не имеет права наложить руку на другую на­
    цию... Народы проливают кровь, по они не умирают... Ни один народ не может владеть ‘Другим пародом, так же как ни один человек не может владеть другим челове­ком. Насилие над целой нацией еще отвратительнее, чем насилие над отдельной личностью» [208].

    Виктор Гюго клеймил позором захватчиков, попираю­щих честь и свободу Франции. Он писал:

    О  родина, когда тебя влачат во прахе,

    О мать моя,

    В одних цепях с тобой хгдти, шагая к плахе,

    Хочу и я...

    И вот спешу к тебе, спешу туда, где воя Разит картечь,

    Чтоб на твоей стене стоять в пожаре боя,

    Иль мертвым лечь...[209]

    И разве не гневно звучат и сейчас слова Гюго, обра­щенные еще в 1872 г. к Соединенным Штатам в ответ на приветственное послание президента Гранта прусским войскам, осадившим в 1871 г. революционный Париж?

    Как? Провозвестница невиданной весны,

    Ты, кем Франклин и Пенн, и Фулътон рождены,

    Страна, где воссиял свободы свет когда-то,

    Шлешь тьме приветствие? С бесстыдством ренегата Благословляешь ты немецкую картечь И в ризы белые пытаешься облечь Чернейшие дела, отступница свободы![210]

    Спекулируя на том, что Гюго мечтал о создании Соеди­ненных Штатов Европы, зачисляя его в лагерь идейных родоначальников планов «наднациональной» Европы, со­временные идеологические фальсификаторы не говорят, какую Европу Гюго имел в виду. Он мечтал о мирном, свободном союзе европейских дезиократических республик, а не о насильственной «интеграции» жизнеспособных ев­ропейских наций чужеземными захватчиками. Он писал:
    «Я уже говорил вам — и с каждым днем это становится очевиднее: Франции и Англии остается только один путь спасения, и путь этот — освобождение народов... револю­ция...» 54 «Мы хотим, чтобы народ свободно жил, возделы­вал землю..., трудился, говорил, любил и думал свободно-; хотим, чтобы были школы, готовящие граждан, и чтобы не было больше королей, приказывающих изготовлять пуш­ки» 55. Вот о какой Европе мечтал Гюго.

    Необоснованно современные космополиты зачисляют в число своих идейных предшественников и Вильяма Пенна, который в объединении европейских государств видел только средство предупредить кровавые войны, устранить ужасы войны. При этом Пенн вовсе ие собирался лишать участников своего плана государственного суверенитета и независимости. Он писал: «Они останутся такими же су­веренными, какими были до этого» 56.

    Народный суверенитет — самый важный принцип со­циально-политического учения Руссо — стал основным по­литическим лозунгом французской революции и получил свое конкретное воплощение в «Декларации прав человека и гражданина», принятой Национальным собранием 26 ав­густа 1789 г. Там этот лозунг был сформулирован следую­щим образом. «Принцип всей верховной власти находится существенным образом в нации. Никакое учреждение, ни­какое лицо не может осуществлять власти, не происходя­щей прямо от нации» 57.

    Современные буржуазные публицисты и историки лю­бят ссылаться на то, что Руссо одобрил «проект вечного мира» аббата Сен-Пьера, выдвинувшего, как известно, план создания Европейской конфедерации. Одпако они обычно умалчивают о содержании комментариев Руссо к этому плану, который великий демократ и гуманист действительно одобрил. Он прекрасно понимал, что пре­имущества вечного мира для всей Европы «огромны и не­сомненны». Но Руссо в то же время весьма скептически от­несся к практическим возможностям реализации плана

    54    Виктор Гюго. Стихотворения и публицистика. Ленинград, 1954, стр. 163.

    55   Там же, стр. 165.

    66     William Penn. An essay towards the present and future peace of Europe. L6ndon. 1905, p. 14.

    57    B. J. Вuсhe z et P. C. Roux. Histoire parlementaire de la Involution frangaise (1789—1815). T. 2. Paris, 1834, p. 177.

    ив

    Сен-Пьера и подверг в этой связи правйльной и беспо­щадной критике стоявшие тогда у власти в Европе реак­ционные политические силы. Он назвал план создания Европейской конфедерации ребячеством, считая созыв ев­ропейского конгресса и подписание плана далеко не доста­точным, чтобы воцарился мир. С глубоким сожалением Руссо приходит к выводу, что короли, занятые только тем, чтобы расширять сферу своей власти как вовне, так и в самой стране, не способны обеспечить мир. .

    В «Соображениях о правлении Польши» Руссо уделя­ет большое внимание вопросам воспитания патриотизма, сохранения национальных нравов и родного языка. Он даже утверждает, что для того, чтобы сделать народ непо­бедимым, достаточно любви к отечеству и свободе.

    Часто современные буржуазные идеологи ссылаются на «космополитизм» Вольтера [211]. В действительности, Воль­тер — подлинное воплощение французского национально­го гения — разоблачал националистические извращения патриотизма эксплуататорами.

    М. Горький справедливо отмечал, что Вольтер был од­ним из правдивых и суровых обличителей пороков коман­дующего класса 59. Вольтер сурово осуждал грабительские войны и фанатизм инквизиции. Его творчество, направлен­ное против феодализма и католицизма, имело огромное прогрессивное значение. Вольтер глубоко ценил и уважал другие народы и национальные особенности их культуры. В своем памфлете «Отечество» он писал со свойственной ему тонкой иронией: «очень грустно, что, будучи добрым патриотом, становишься часто врагом остальных людей» [212]. Вольтер восставал против такого понимания патриотизма, которое означает, что «желать величия своей родине, зна­чит желать зла своим соседям» [213].

    Исторические заслуги великих мыслителей прошлого отнюдь не бледнеют оттого, что их высокие идеалы не осу­ществились. Да этого и не могло случиться в условиях
    буржуазного общественного строя. «Нельзя забывать, ЧЪо в ту пору, когда писали просветители XVIII века,— ука­зывал Ленин,—... новые общественно-экономические отно­шения и их противоречия были тогда еще в зародышевом состоянии. Никакого своекорыстия поэтому тогда в идео­логах буржуазии не проявлялось; напротив, и на Западе и в России они совершенно искренно верили в общее благо­денствие и искренно желали его, искренно не видели (от­части не могли еще видеть) противоречий в том строе, ко­торый вырастал из крепостного» [214].

    Энгельс в «Анти-Дюринге» отмечает, что «разумное государство» просветителей оказалось на деле только бур­жуазно-демократической республикой, царство разума — царством буржуазии, справедливость — буржуазной юсти­цией, а существеннейшим из прав человека было объяв­лено право буржуазной собственности.

    Подлинным и законным идейным наследником великих гуманистов и демократов XVIII в. является самый передо­вой класс современности — рабочий класс.

    В странах, где и в теории и на практике глубоко ува­жаются национальный суверенитет и национальная неза­висимость народов, человеческая личность получает все возрастающие возможности для своего развития. Освобож­денные народы показали миру такой расцвет демократии и интернационализма, по сравнению с которым прогрес­сивные идеалы просветителей остаются хотя и благород­ными, но все же робкими и несмелыми мечтами.

    Подлинный гуманизм воплощен в коммунизме. Марк­систы рассматривают историю человеческого общества как историю трудящихся масс. Цель коммунизма — создать наиболее благоприятные условия для развития каждого человека. Во имя счастья человека, его будущего, его свободы коммунизм осуждает те общественные условия, в которых человек не является хозяином всего создан­ного его трудом. Именно коммунисты продолжают луч­шие традиции прогрессивного буржуазного гуманизма.

    Интересы гуманизма, по вполне понятным причинам, требуют не ликвидации национального суверенитета, а борьбы за социальное и национальное освобождение.

    Одной из самых гуманных задач нашего времени яв­
    ляется освобождение человечества от ига колониализма, приносящего народам величайшие бедствия. Не отрица­ние национального суверенитета носит гуманистический характер, а борьба за национальную независимость и суве­ренитет, борьба за права и интересы человека. К объеди­нению во имя этой великой борьбы стремятся миллион­ные массы людей.

    На Бандунгской конференции представителей стран Азии и Африки — двух континентов, где живет более по­ловины населения всего земного шара,— вопрос о правах человека рассматривался в неразрывной связи с вопросом о праве народов и наций па самоопределение. В резолю­ции «Права человека и самоопределение» Бандунгская конференция осудила политику и практику расовой дис­криминации и сегрегации, которые являются не только грубым нарушением прав человека, но также и отрицани­ем основных ценностей цивилизации и человеческого до­стоинства. Конференция осудила колониализм как «зло, которое надлежит быстро пресечь», и заявила, что «под­чинение народов иностранному закабалению, господству и эксплуатации представляют собой отрицание основных прав человека...».

    Голос представителей полутора миллиардов людей зем­ного шара в защиту национальной независимости должен послужить серьезным предупреждением противникам на­ционального суверенитета, осмеливающимся маскировать свою антинациональную космополитическую проповедь под гуманизм.


    КОСМОПОЛИТИЧЕСКАЯ ПРОПАГАНДА УНИФИКАЦИИ МИРА

    Современная буржуазная философская и социологи­ческая литература, пропагандирующая идеи космополи­тизма, содержит не только аргументацию, направленную против наций, национального суверенитета и националь­ной независимости народов, но и пытается предложить «позитивную» космополитическую программу. «Нельзя бороться против чего-либо, не борясь одновременно за что-либо» !,— говорится на страницах сборника «Основы всемирной организации», изданного Колумбийским уни­верситетом США.

    Отражая наиболее далеко идущие цели реакционных империалистических кругов, современные пропагандисты космополитизма в качестве идеала для человечества уси­ленно выдвигают различные планы идеологической и по­литической унификации мира. Даллес, например, открыто заявил: «Региональные пакты и соглашения — это шаги по пути к универсальному мировому порядку, который является конечной целью нашей программы... Мировое правительство — наша последняя и наиболее трудная за­дача — это аксиома» [215].

    Буржуазные философы и социологи берут на себя за­дачу «обосновать» этот универсальный мировой порядок, заложить его идеологический фундамент. «Нам не про­стят наши современники, если мы не сумеем внести наш вклад в дело создания мирового сообщества»,— подчер­кивалось в послании «Социология и мировой кризис» пре­зидента Американского социологического общества Робер­та Энджелла ежегодному собранию членов общества. Там же выдвигалась задача выработки идеологической осно­вы, «необходимой для того, чтобы построить монолитное мировое государство» [216].

    Создание такой идеологической базы буржуазные про­пагандисты космополитизма считают главным и решающим фактором политической унификации мира, основной пред­посылкой образования всемирного космополитического государства, постольку с их идеалистической точки зре­ния именно развитие идей определяет все общественные преобразования.

    На Втором международном конгрессе Ассоциации по­литических наук в Гааге в 1952 г., посвятившем ряд своих заседаний вопросу «о роли идеологии в политических из­менениях», официально было провозглашено, что общест­венное развитие представляет собой результат развития идей [217].

    Обзорная статья «Международного бюллетеня соци­альных наук» обобщила высказывания многих участ­ников этого конгресса, согласно которым «идеология и ее развитие представляют собой подлинное содержание со­циальной динамики и политических изменений» 5.

    Пропагандисты космополитизма считают, что «все­мирной организации» должно предшествовать создание «всемирной однородности». Профессор теологии Густав Вейгель подчеркнул это в докладе о задачах философов в борьбе за космополитическое мировое устройство на кон­ференции в Колумбийском университете, посвященной об­суждению основ мирового порядка6.

    Не будет преувеличением сказать, что поиски основ этой «всемирной идеологической однородности», разного рода проекты создания «мировой духовной общности», «всемирной философии», «всемирной морали» выдвину­лись в послевоенный период в число наиболее модных про­блем. Буржуазные социологи и философы считают, что эта «всемирная идеологическая однородность» должна быть космополитической. Об этом говорится совершенно открыто. Американский социолог Богардус в журнале «Социология и социологические исследования» утвержда­ет, что в атомный век люди должны расширить рамки своих воззрений от провинциальных и национальных до космополитических [218]. Это значит, по его словам, что необ­ходимо создать единое мировоззрение и единую мораль, единую мировую культуру, принципы которой получили бы универсальное признание. «Глобальное право и гло­бальная власть требуют наличия глобальной культуры и глобальной идеологии»,— пишет Богардус[219].

    Американский социолог Уильям Хоган, выступивший на конгрессе Ассоциации политических наук в Гааге в 1952 г., специально подчеркнул, что основой для нового «мирового гражданства» является «идеология, преодоле­вающая узкие концепции национализма» и «содействую­щая процессу интеграции в мировом масштабе [220]. «Пробле­ма организации мировой или европейской федерации это прежде всего психологическая проблема, которая сводит­ся к развитию сознания мирового гражданства у всего на­селения земного шара» [221],— пишет профессор Чикагско­го университета Райт. «Если не будет создана универсаль­ная мораль и универсальная политическая теория,... то не будет теоретической основы для конституционного миро­вого правительства» п,— утверждает английский социо­лог Боул.

    На основе каких же именно идей буржуазные филосо­фы и социологи рекомендуют построить космополитиче­ский мировой порядок?

    В качестве таких идей ими выдвигаются: американи­зация мира, защита капиталистического строя и его ос­новных принципов, а также создание единого мировоззре­ния на основе сближения философии с религией.

    За послевоенный период в области приемов пропаган­ды этих идей отмечается известная эволюция. Непосред­ственно после окончания второй мировой войны призывы к американизации мира были значительно более откровен­ными, чем в настоящее время, когда антинародные цели все более тщательно маскируются.

    Однако реакционный характер «всемирной идеологи­ческой однородности», которую хотят навязать челове­честву сторонники «наднациональных» порядков, остается без изменений.

    В первые годы после окончания войны «американизм» открыто объявлялся воплощением всех основных куль­турных ценностей человечества.

    Доктор философии Генри Хьюз, профессор истории Гарвардского университета, называл США вождем запад­ной цивилизации, носителем всех культурных традиций Запада и заявлял, что только Америка имеет право на ду­ховное руководство миром. Лучшей перспективой для че­ловечества, по его мнению, является мировое государство при американской гегемонии [222]. Профессор политических наук Пенсильванского университета Роберт Страус-Хюпе, анализируя современную культуру в США и Западной Европе, утверждал, что национальная культура любой ев­ропейской страны несостоятельна и что американская гегемония является единственным условием сохранения западной цивилизации [223].

    Всячески подчеркивалось, что в «мировом государстве» должна будет господствовать американская «демократия». Конституцию США космополитические авторы проектов нового мирового устройства считают вершиной демократи­ческих завоеваний. Так, в составленном группой амери­канских социологов, историков и юристов проекте миро­вой конституции [224] все законодательные, исполнительные
    и судебные органы мирового государства построены по об­разцу американских.

    Американский реакционный публицист Джон Фишер, в книге «Генеральный план США» (1951), заявил, что Америка, «как бы ио воле провидения», предназначена для того, чтобы вести весь мир к мировой федерации. «Мы изобрели идею демократического федерализма, у нас са­мый большой опыт в этой области... Изложенные в нашей конституции идеи, которые так хорошо послужили нам внутри страны, могут без всякого изменения быть исполь­зованы в области международной политики» 15,— писал он.

    Один из наиболее активных пропагандистов космопо­литизма, член комитета, созданного в целях пропаганды идей «наднационального» Атлантического союза, Кла­ренс Стрейт, заявлял: «Образцом для мирового правитель­ства должна быть наша конституция, которая выдержала проверку временем... Тот, кто говорит па английском язы­ке, говорит на языке прав человека» 16.

    Проамериканские круги в Западной Европе, восхваляя достоинства американизма, не отставали от американской реакционной пропаганды. Некоторые наиболее ретивые пропагандисты космополитической «американизации» мира стали под флагом борьбы за американизацию тре­бовать отмены национальных языков и замены их англий­ским.

    Пропаганде космополитической реформы языков осо­бенно много внимания уделяет одно из модных течений современного идеализма, так называемая прикладная се­мантика, сторонники которой рассматривают слова как простую вибрацию голосовых связок, не имеющую реаль­ного значения. Язык, с их точки зрения, ие является од­ним из непременных признаков нации, неразрывно свя­занным с историей и культурой каждого народа, а порож­дается организмом человека. Слова и понятия — ничего не выражающие абстракции, фикции.

    Сторонники прикладной семантики рекомендуют сде­лать «наднациональным» языком, конечно, английский язык, ссылаясь на его «совершенство», и для облегчения усвоения этого языка во всех странах мира предлагают

    15   John Fisher. America’s master plan. 1951, p. 184, 185. *6 C. S t r e i t. Union now with Britain. 1941, p. 28, 73.

    изобретенный ими новый вариант английского языка, так называемый «бэйсик инглиш», для овладения которым требуется, якобы, всего только один день. Популяризато­ры этого искалеченного и выхолощенного английского языка утверждают при этом, что «если цивилизация бу­дет жить, то английский язык с помощью «бэйсик ин­глиш» станет мировым языком» 17.

    В статье, опубликованной в журнале «Баттерфляй», выходящем в Гавре, некий Брессап предложил выработать «мировой англо-французский язык», который, по его мне­нию, должен будет содействовать взаимопониманию наро­дов и созданию всемирной идеологической однородности. Вокруг этого предложения началась шумная пропаган­дистская кампания. В пользу создания англо-французского языка высказался атташе по вопросам культуры амери­канского посольства во Франции М. Фрэнк и французский представитель в Консультативной ассамблее Европейско­го совета социалист Жерар Жаке. В 1951 г. среди членов французского национального собрания создалась группа сторонников нового языка, в которую вошли представите­ли ряда партий: Ги Молле (социалист), Мартино Депла (радикал), Лекур (МРП), Ульвер (РПФ) и др. Газета «Монд» сообщала, что эта группа даже получила привет­ственную телеграмму от Эйзенхауэра...[225] Группа вырабо­тала предложения, в которых говорилось: «Французское влияние идет к концу. Бесполезно и даже опасно пре­даваться иллюзиям о возможности дальнейшего процвета­ния нашего языка... Мы можем только выиграть от при­соединения к английскому языку, так как воспользуемся его широкой распространенностью...» [226].

    Сулящая народам культурное и духовное рабство про­паганда отмены национальных языков особенно ярко по­казала антинародный характер космополитических проек­тов американизации мира.

    Пропаганда американизации мира не только не приоб­рела никаких симпатий в капиталистических странах, но показала, к чему практически ведет космополитическая проповедь создания всемирной идеологической однородно­сти. Во всех странах мира стали заметно расти антиаме­
    риканские настроения, чего не могли не заметить и сами буржуазные идеологи, которые стали выступать против открытой проповеди американизации мира. Один из ак­тивных пропагандистов космополитизма, американский социолог Стрингфеллоу Барр, в книге «Граждане мира» прямо заявил, что слишком много говорится об амери­канском руководстве миром[227]. «Когда-то американцы заявляли, что судьба повелевает им идти на Запад (имеется в виду колонизация западных районов США.— Е. Л/.), а в 50-е годы XX в. ведут речь о том, что судьба повелевает американизировать весь земной шар» [228]. По признанию Барра, так называемая «американизация» часто представляет собой «досадную вульгаризацию куль­туры, распространение кока-кола в Бургундии, голливуд­ских кинофильмов в Афинах и джаза всюду и везде...» [229].

    Даже откровенный апологет американского империа­лизма социолог Ганс Кон в книге «XX век» отметил, что «мировые масштабы американской ответственности» и сведение суверенных прав других государств к минимуму не следует понимать как гегемонию США или как насиль­ственное установление «американского образа жизни» в других странах, потому что к этому западные страны несомненно отнесутся с «мрачным предубеждением»[230].

    На конференции философов и социологов в Колумбий­ском университете, посвященной выработке основ всемир­ной идеологической однородности, было сделано следую­щее признание: «Правда заключается в том, что многим народам мира не нравится американская демократия. До тех пор пока речь будет идти о борьбе американской де­мократии против коммунизма, народы будут предостав­лять США весьма ограниченную помощь в полицейских действиях мирового масштаба» [231].

    Программа создания всемирной идеологической одно­родности стала все чаще выступать под видом «защиты великих ценностей западной цивилизации».

    Однако прогрессивные силы стран Западной Европы разобрались в реакционной и антинациональной сущности

    и этого нового лозунга космополитической пропаганд^, обнаружив, что он представляет собой все ту же программу империалистической экспансии и что разговоры о «вели­ких ценностях западной цивилизации» используются для прикрытия и обоснования разного рода антинародных «наднациональных» «европейских» мероприятий. В про­изведениях пропагандистов космополитизма по-прежнему подчеркивалось, что главным носителем «ценностей» за­падной цивилизации в настоящее время являются США, а защита этих «ценностей» в Европе сводится к добро­вольному отказу от патриотизма и национальной незави­симости, к воспитанию нового «наднационального» «лоя- лизма», т. е. преданности Северо-атлантическому блоку и, в конечном счете, к защите капиталистического строя и его основных принципов.

    В качестве наглядной иллюстрации такого рода пропа­ганды можно привести две статьи профессора Бруклин­ского колледжа и нью-йоркского университета Феликса Гросса.

    В статье, помещенной в бельгийском журнале «Син­тез» (май 1954 г.), в номере, посвященном апологии США, Феликс Гросс утверждает, что основу «европейской общности» составляют так называемые «европейские цен­ности», из которых основными являются «прибыль, кон­куренция и взаимопомощь» (взаимопомощь толкуется как классовое сотрудничество). Эти принципы получили наи­большее развитие в США, где созданы предприятия, ос­нованные. якобы на взаимопомощи. «Идея взаимопомощи вдохновляет американские учреждения»,— заявляет Гросс. Эта идея сочетается там с такими «ценностями», как «эффективность», «успех» и «дух предпринимательства» [232]. Не требуется большого труда, чтобы догадаться, что, рас­суждая о защите «европейских ценностей», Гросс факти­чески ведет речь о защите капиталистической системы. Для того, чтобы защищать все эти «ценности», по мнению Гросса, требуется создать новый тип европейского граж- данина — патриота не своей родины, а атлантического сообщества...

    Реакционно-утопические мечты о создании такого типа

    Гражданина, согласно Гроссу, можно реализовать «психо­логической революцией», преобразующей «гомо национа- лис» в «гомо еуропеус». Это, в конечном счете, означает, что должны появиться «новые формы господства и под­чинения в политическом плане» [233]. Совершенно ясно, что в данном случае речь идет о подчинении разного рода «наднациональным организациям», к которым Гросс от­носит в первую очередь Северо-атлантический блок.

    Лозунг «защиты ценностей западной цивилизации» носил не менее расистский характер, чем открытая про­грамма американизации мира. К тому же он оказался со­вершенно неподходящим для пропаганды космополитиче­ских идей в странах Востока, потому что слишком много внимания уделял достоинствам и преимуществам «Запада».

    А это вряд ли могло найти сочувствие в странах Востока, обладающих древней культурой и величайшими заслуга­ми в развитии мировой цивилизации. Это заметили и сами пропагандисты космополитизма. Американский реакцион­ный публицист Норман Кузине в книге «Кто выступает в защиту человека?» подчеркнул, например, что чрезмер­ное восхваление западной культуры подрывает интересы космополитической пропаганды, так как появление все новых книг и статей с восхвалениями «человека Запада» и «западной» цивилизации, «миссии западной культуры» и «вечных и неизменных ценностей западной цивилиза­ции» может создать впечатление будто их авторы недо­оценивают культуру стран Востока. И Кузине делает вы­вод о необходимости пропаганды «всемирной идеологиче­ской однородности» с позиций единства «ценностей» как западной, так и восточной культур [234].

    Каковы же те идеологические «ценности», на основе которых Кузине, Нортроп и другие пропагандисты космо­политизма считают возможным создать духовное единство между Востоком и Западом? Основы космополитической «всемирной идеологической однородности» может, по их мнению, дать религия, т. е. проповедь подчинения суще­ствующим порядкам, смирения и послушания.

    В прогрессивной зарубежной печати отмечалось, что усиленное внимание к религии как основе для духовного

    единства мира непосредственно связано с провалом лозуй- га «защиты западной цивилизации» [235].

    В своих призывах к созданию «всемирной идеологиче­ской однородности» на базе религиозных принципов пропагандисты космополитизма опираются на положения, которые неоднократно высказывались многочисленными представителями современной реакционной буржуазной философии.

    *      * *

    В философских кругах Запада, в особенности в США, уже в течение ряда лет широко обсуждаются планы соз­дания «единой мировой философии» на базе объединения философии и религии. О «внутреннем единстве» филосо­фии и религии много пишут наиболее реакционные пред­ставители персонализма, прагматизма, неотомизма, нео­реализма и других направлений современного идеализма.

    Этому вопросу посвящен сборник под названием «Всемирный порядок. Его идеологические и культурные основы», изданный Институтом религиозных исследова­ний при Еврейской теологической семинарии Америки, где ставилась задача «привлечь представителей всех ре­лигий к исследованиям и сотрудничеству в интересах создания мирового порядка» 29.

    Философия, пытающаяся синтезировать науку и ре­лигию, объявляется современными реакционными филосо­фами наиболее подходящей для «атомного века». Они ее рекомендуют в качестве новой «мировой» философии. «Пророком» объединения науки и религии называют «отца» американского прагматизма Уильяма Джемса (1842—1910 гг.), выдвинувшего в свое время в качестве этического идеала для человечества синтез социального мелиоризма и теизма[236].

    В Колумбийском университете на конференции 1952 г., посвященной «основам всемирной организации», был за­слушан специальный доклад на тему: «Унифицированная
    философия как одна из оспой мировой организации». До­кладчик, профессор физики Р. М. Фрай, предложил, чтобы эта унифицированная философия явилась синтезом всех паук и включила в себя, в частности, логические принци­пы философских систем Аристотеля, Гегеля и Рассела, достижения современной физики, например принцип не­определенности Гейзенберга, телеологическое начало, свой­ственное якобы биологии, изучение «подсознательного», характерное для психологии, и, наконец, «принцип орга­низующей тенденции», который, по мнению Фрая, соот­ветствует признанию существования бога...[237]

    Не трудно заметить, что эта новая «натурфилософия» отнюдь не является «синтезом всех наук», а скорее — эклектическим соединением идеалистически истолкован­ных достижений наук с религией.

    Стремление объединить науку с религией на основе подчинения ее последней проявилось и в послании «Кри­зис и духовная общность» бывшего президента Американ­ской философской ассоциации профессора Вашингтонского университета Мелвина Рэдера. Главная мысль послания состоит в том, что для создания космополитического ми­рового порядка и прекращения конфликтов между клас­сами и нациями необходимо внедрение единства, основой которого должна стать религия. Подчеркнув, что он не пропагандирует ни одну из существующих религий, Рэдер призвал к выработке новой концепции бога «в духе современного понимания» — «не бога, как традиционной божественной личности, но эмпирического, имманентного, плюралистического бога...» [238]. По существу Рэдер призы­вал к той «очищенной, возвышенной профессорской рели­гии идеалистов», которая давно разоблачена В. И. Лени­ным в «Материализме и эмпириокритицизме».

    В защите фидеизма современные реакционные фило­софы-идеалисты пошли значительно дальше, чем махисты, разоблаченные в свое время В. И. Лениным, так как не только поддерживают фидеизм, но и открыто признаются
    в сознательном выполнении своей роли ученых приказ­чиков теологов.

    Для создания космополитической мтровой цивилиза­ции Флюэллинг, например, считает необходимым рас­пространение религиозного мировоззрения на весь мир и видит в служении религии важнейшую задачу философии! У всех религий он берет только одно — веру в бога. «Все религиозные вероучения имеют общую основу — веру в бога... именно в этом состоит основа для единства...» «Пре­данность религии — это универсальное орудие взаимопо­нимания», «религия — это универсальный язык, который все могут понять» [239],— пишет он.

    Флюэллинг утверждает, что философия может оказать «выдающиеся услуги» в деле создания взаимопонимания и сотрудничества между различными религиями, что «ос­нова для этого взаимопонимания создается именно фило­софией» [240].

    Во введении к своей книге «Конфликт и примирение культур» (1951) Флюэллинг открыто призывает объеди­ниться против коммунизма на основе «общих принципов, которые могли бы принять все — богатые и бедные, муд­рые и невежественные, белые, черные и желтые. Эти прин­ципы должны уходить своими корнями не в социальную жизнь, а в глубины души» 35. Основу же для такого объ­единения он видит в признании человека сыном божьим и в ненависти к материализму [241].

    Современные реакционные буржуазные философы хо­тят помешать упадку влияния религии, задержать тот естественный процесс, который происходит в мире в свя­зи с развитием науки и прогресса. Джоад, например, за­мечает, что, по его наблюдениям, упала религиозность среди молодежи. Из 20 студентов, которых он опросил об их религиозных убеждениях, только трое сказали, что считают себя христианами, 8 ответили, что не задумыва­лись над этим вопросом, а 9 заявили, что они воинствую­
    щие атеисты[242]. Первейшую задачу философии Джоад видит в преодолении атеистических настроений и, развивая реакционные космополитические этико-религиозные взгля­ды, выражает неверие в возможность научного позна­ния.

    Сокрушаясь по поводу того, что «существующие рели­гии оказались не в силах помешать распространению ма­териализма» , американский философ-идеалист Брайтон призывает совершенствовать религию в таком направ­лении, чтобы она могла удовлетворить потребности даже наиболее подготовленных и образованных людей[243].

    Создание «всемирной идеологической однородности» на базе религии — в качестве основы для космополитиче­ского мирового устройства — пропагандируется также и реакционными историками. Американский историк Брин- тон Крейн полностью поддерживает идею создания единой всемирной религиозно-философской системы, ко­торая должна объединить духовные «ценности» не только Запада, но и Востока [244].

    В нашумевшей в послевоенные годы на Западе книге «Цивилизация перед испытанием» английский историк Тойнби рекомендует принять меры к тому, чтобы избе­жать «катастрофы» путем создания всехмирного правитель­ства и укрепления религиозных основ идеологии, так как «человечество — это только провинция царства божье­го» [245]. Религия, с точки зрения Тойнби, лежит в основе культуры, а культурная общность есть определяющий признак цивилизации. Тойнби считает, что западная циви­лизация должна стать цивилизацией всего мира путем поглощения идейного наследия, в первую очередь, всех основных религиозных систем. Таким образом история, согласно Тойнби, превращается в теологию.

    Вступив в конфликт с интересами общественного раз­вития, современная империалистическая буржуазия сде­лалась ярым врагом объективных законов истории, а, сле­довательно, врагом науки. Для нее неприемлемо научное мировоззрение, правдиво объясняющее действительность.

    Поэтому в качестве основы «всемирной идеологической од­нородности», пропагандируемой идеологами современной буржуазии, и предлагается антинаучное религиозное ми­ровоззрение.

    Выдвижение на первый план идеи бога, принципов, подавляющих, а не возвышающих человеческую личность, попытки навязать всему миру идеологию и нормы пове­дения, отвечающие интересам господствующих реакцион­ных классов, представляют собой специфическую особен­ность буржуазной идеологии эпохи умирающего капита­лизма и отличают эту идеологию от тех прогрессивных идей, которые проповедовались буржуазией в домонопо­листический период.

    Современная империалистическая буржуазия утратила какое бы то ни было право на духовное родство со своими прогрессивными предками. Ленин еще в 1913 г. указывал: «...наступил такой исторический момент, когда командую­щая буржуазия, из страха перед растущим и крепнущим пролетариатом, поддерживает все отсталое, отмирающее, средневековое. Отживающая буржуазия соединяется со всеми отжившими и отживающими силами, чтобы сохра­нить колеблющееся наемное рабство» [246]. Это единство ре­акционных сил очень наглядно выступает на примере про­паганды космополитических идей.

    Если основное идейное содержание космополитической проповеди «всемирной идеологической однородности» реакционные философы видят в пропаганде религиозного мировоззрения, то и многие религиозные учреждения яв­ляются рассадниками космополитизма. Принципы, реко­мендуемые ими в качестве основ «всемирной идеологиче­ской однородности», совпадают с мировыми духовными «ценностями», пропагандируемыми церковниками и сек­тантами. Церковь, особенно католическая, во все времена проповедовала, что религиозное, духовное объединение людей выше всех других видов объединения, в том числе и национальных, что настоящим, общим для всех людей отечеством является церковь — носительница мировой религии.

    В книге французского философа-коммуниста Роже Гароди «Церковь, коммунизм и христиане» (1949) отме­
    чается, что космополитизм — одна из самых прочных тра­диций Ватикана[247]. В современных условиях, превратив­шись в агентуру американского монополистического капи­тала, Ватикан активизировал свою космополитическую, антинациональную пропаганду, содействуя тем самым американской империалистической экспансии. Ватикан также объявляет национальный суверенитет устаревшим. Это положение было даже включено в пересмотренный в конце 1948 г. католический «кодекс международной мо­рали», в котором рекомендуется отказаться от националь­ного суверенитета в пользу «наднациональной власти».

    Католическая церковь и духовенство в странах Запад­ной Европы рьяно пропагандируют «европеизм». Фран­цузская католическая газета «Об» в номере от 9 февраля 1950 г. заявила, что «федерализм» — это требование хри­стианского гуманизма, а 22 февраля 1950 г. потребовала, чтобы к заповедям бога и церкви были добавлены «запове­ди воинствующего европейца» 43. Парижский архиепископ Фельтин 21 декабря 1951 г. обратился к верующим с при­зывом поддержать борьбу против национального сувере­нитета и построить новое «наднациональное» сообщество, которое должно будет базироваться на «непоколебимых» основах христианской религии[248]. Французское католи­ческое общество ежегодно проводит, начиная с 1904 г., так называемые «социальные недели», во время которых об­суждаются различные общественные проблемы. В 1953 г. в качестве общественного идеала там выдвигались проекты региональных федераций под американским руководством, а суверенитет народов объявлялся «несовместимым с сов­ременной национальной структурой» [249].

    Реакционные представители протестантской церкви, как и представители католицизма, выступили в печати в поддержку планов создания «мирового правительства». В упоминавшихся выше изданиях «Всемирный порядок. Его идеологические и культурные основы» и «Основы все­мирной организации» теологи-протестанты также ратуют

    За «политическую реконструкцию», основанную на преодо­лении национального суверенитета 4611 47.

    Являясь одним из руководящих деятелей Всемирного совета церквей, Даллес использует эту трибуну для про­паганды агрессивной войны под флагом космополитизма. «Свободные страны западной христианской цивилизации можно легко поднять на великий крестовый поход, на священную войну,— пишет он,— их программа могла бы быть выражена в прекрасных лозунгах — таких, как на­пример: «уничтожим атеистический деспотизм», «устра­ним последнюю преграду для создания мирового прави­тельства». Такая программа могла бы вызвать большой энтузиазм и жертвенность. Многие с радостью сражались бы и умерли бы за подобные цели» [250]. И далее: «Некото­рые верующие полагают, что насилие само по себе на­столько антихристианское дело, что к нему не следует прибегать ни цри каких обстоятельствах. Однако многие христиане не разделяют этой точки зрения. Наоборот, подавляющее большинство считает, что в отношении не­справедливых порядков, противоречащих нормам морали и христианской концепции человеческой природы, исполь­зование силы будет наименьшим злом...» [251]. Даллес ре­комендует церковникам не считаться с настроениями народных масс: «Голос народа далеко не всегда глас бо­жий. Психология толпы редко ведет к нужным переме­нам...» 50,—поучает он, утверждая, что для создания «мирового государства» требуется сильный механизм, а для руководства этим механизмом — избранные лич­ности.

    Наряду с церковными организациями для пропаганды космополитизма используются и новые рычаги, в частно­сти, все более активно действующая в капиталистических странах «Организация морального перевооружения», во главе которой стоит некий пастор Бухман. Пропагандист­ская деятельность этой демагогической сектантской ор- ганизацйй направлена на создание «мировой духовной общ­ности». Космополитизм объявлен ее официальной докт­риной. Например, в июне 1948 г. в Калифорнии на спе­циальной конференции, посвященной 10-летнему юбилею организации, обсуждались проблемы европейского и ми­рового единства, а также вопросы о том, «чем ответить на коммунизм» и «как вооружить США в моральном отно­шении для руководства мировой политикой».

    «Переделывая мир» [252] — сборник речей, статей и вы­ступлений Бухмана,— дает представление о содержании пропаганды организации «Морального перевооружения». Книга начинается с лозунга: «Проблема мирового госу­дарства— это не экономическая, а моральная проблема». Повести человечество к мировому государству — задача США, так как только эта страна может быть образцом для новой цивилизации, которая, по мнению Бухмана, должна быть космополитической. Бухман высказывает пожела­ние, чтобы идеи «морального перевооружения» стали мировой философией, которую он именует «супернациона­лизмом, контролируемым богом».

    Бухман постоянно подчеркивает антикоммунистиче­скую направленность организации морального перевоору­жения. «Наш великий враг — это материализм. Это глав­ный изм, против которого мы должны бороться и который мы должны победить... Имеются только два пути: комму­низм и материализм или великая идеология морального перевооружения» [253],— твердит он.

    «Великая идеология», которой Бухман грозится побе­дить коммунизм,— это опять все та же старая, затаскан­ная средневековая проповедь рабского смирения и покор­ности, классового мира, духовного убожества и религиоз­ного мракобесия. Воспитание рабов — истинная цель ор­ганизации морального перевооружения. Основной завет бога, по Бухману,— «сотрудничество в промышленности и национальное единство», т. е. подчинение рабочего ка­питалисту на фабрике и подчинение рабочего класса бур­жуазии в масштабе страны, нолный отказ от классовой борьбы всюду и везде! «Послушание богу вносит гармо­нию в промышленность. Капитал и труд работают как
    пальцы одной и той же руки...» [254] И Бухман видит в раб­ском послушании идеал человеческого поведения: «Бог вселяется в тех, кто повинуется...» [255]. Бухманисты, таким образом, проповедуют те же «духовные ценности», что и реакционные философы, пропагандисты космополитизма.

    При весьма широком распространении мистических и религиозных тенденций в современной буржуазной философии за рубежом, там есть немало также ученых, уважающих традиции рационализма, проводящих грань между научными взглядами и религиозными догмами. Даже в кругах сторонников «мирового государства» не все считают, что для космополитического переустройства мира нужна всемирная идеологическая однородность и что ос­новой этого единства может быть только религия.

    Английский философ Коен, автор книги «Принципы мирового гражданства», защищая идеи «мирового прави­тельства», в то же время критикует тех, кто считает не­пременным предварительным условием такого правитель­ства идеологическую однородность на религиозной ос­нове 55.

    Бернар Лавернь, о котором упоминалось выше, едко высмеял попытку лидеров «Западного мира» выступить в роли новых христианских пророков и призвать бога на по­мощь в политической борьбе. «Даже члены Священного Союза меньше ссылались на бога»,— пишет он.— К тому же ссылаться на бога в данном случае — это ставить под удар религию, так как далеко не все в политике двух ан­гло-саксонских государств соответствует божественной справедливости...» [256]

    В то время как ^реакционные философы-идеалисты, призывающие к объединению человечества на почве еди­ной мировой религии, твердят, что люди напрасно стре­мятся к счастью на земле, что главная задача современ­ного человека — духовное самоусовершенствование на ре­лигиозной основе, философы-материалисты заявляют сло­
    вами Ленина: «Единство... действительно революционной борьбы угнетенного класса за создание рая на земле важ­нее для нас, чем единство мнений пролетариев о рае на небе...» [257].

    Вопросы религиозных убеждений трудящихся, по мнению марксистов, носят второстепенный характер по сравнению с их единством в деле борьбы за социальное освобождение.

    *      * *

    Сфабрикованные в послевоенный период пропаганди­стами космополитизма проекты создания «мирового госу­дарства» и «мирового правительства» можно подразделить на три основные группы:

    1)     проекты коренной «реорганизации» ООН в целях ее превращения в «мировое правительство»;

    2)         проекты преобразования Северо-атлантического блока в наднациональную федерацию «свободных» госу­дарств с последующим охватом этой федерацией всего мира;

    3)    проекты создания «мирового политического сообще­ства» путем принятия «мировой конституции» или «кон­венции народов мира».

    Все эти проекты мирового «наднационального» устрой­ства весьма сходны между собой по существу, так как они явно отражают агрессивные устремления наиболее реак­ционных американских монополистических кругов к ми­ровому господству, к максимальному расширению сферы капиталистической эксплуатации. Такого рода расшире­ние предусматривает в конечном счете изменение со­циального строя в социалистических странах либо пря­мым военным насилием, либо посредством «мирного» дав­ления. Под флагом «прогрессивного» идеала мирового политического устройства в действительности выдви­гается программа, отражающая стремление к регрес­су,—к ликвидации передовой общественно-экономической формации и закреплению господства отжившей свой век капиталистической системы.

    Общим для всех проектов, требующих превращения ООН в «мировое правительство», является критика

    ООН «справа»— с позиций американской империалисти­ческой реакции. Через все проекты реорганизации ООН красной нитью проходит восхваление политики США, на базе которой космополитические пропагандисты и счи­тают необходимым «унифицировать» человечество.

    Большое распространение в произведениях современ­ных пропагандистов космополитизма получили также пла­ны создания «мировой федерации» путем «реорганиза­ции» Северо-атлантического блока. В письме Совету Северо-атлантического союза, посланном весной 1953 г. от имени 150 реакционных американских буржуазных деятелей (в том числе Маршалла, Форда и др.), предла­гается учредить «единое финансовое и торговое сообще­ство», т. е. гигантский трест под руководством американ­ских монополий. Согласно данным «Нью-Йорк Таймс» (сентябрь 1954 г.) предложение о превращении НАТО в центральную организацию по координации политической, экономической и военной деятельности своих членов по­лучило поддержку 169 влиятельных деятелей из 8 северо­атлантических стран.

    Планы полного закабаления Соединенными Штата­ми своих союзников вынашиваются в американских кру­гах уже давно. Еще в июле 1949 г. в американский сенат был внесен проект резолюции с предложением обсудить вопрос о превращении Северо-атлантического блока в региональную федерацию, которая должна будет со вре­менем стать «мировым правительством». Основные пред­ложения этого проекта резолюции сводилось к тому, что­бы члены Северо-атлантического блока объединили свои вооруженные силы и внешнюю политику, сломали все та­моженные и административные преграды для торговли, установили единую валюту, систему связи, ввели единое гражданство. Поскольку американская реакция в своем стремлении к мировому господству, естественно, не на­мерена останавливаться на полпути, в проекте резолюции также предусматривалось, что «Атлантическая федера­ция» в дальнейшем должна будет расти, «так же как в свое время развивались США, выросшие с 13 до 48 штатов» [258].

    В целях завоевания общественного мнения в пользу
    этого проекта, была создана специальная организация под названием «Американский федеральный союз» (Federal Union of America) 59, при которой имеется пропагандист­ская группа под названием «Комитет Атлантическо­го Союза», занятая рекламированием плана превраще­ния Северо-атлантического блока в региональную феде­рацию.

    Член этого Комитета реакционный американский жур­налист и активный пропагандист космополитизма Кларенс Стрейт выступил еще в 1939 г. с книгой, в которой он предлагал организовать федерацию «демократических го­сударств», а в годы второй мировой войны в новом изда­нии своей книги настаивал на том, чтобы в первую очередь «объединить» с США Великобританию и ее доминионы, Францию, Швейцарию, Голландию, Данию, Норвегию, Швецию и Финляндию. В результате, как говорит Стрейт, «эти пятнадцать государств, занимающие половину тер­ритории земного шара, господствующие на всех океанах, имеющие в своих руках примерно 65 % мировой торговли, контролирующие примерно половину мировых ресурсов сырья и владеющие фактически всем мировым золотым запасом» 60, оказались бы в полном распоряжении США, к чему, собственно, и стремится американская империали­стическая реакция.

    Полное использование всех ресурсов американских партнеров, обеспечение Соединенным Штатам свободного доступа к их военно-морским и военно-воздушным базам, к экономическим богатствам — вот что необходимо преж­де всего для достижения идеала «мирового правитель­ства»,— подчеркивает американский реакционный публи­цист Хесслер61.

    Стремление окончательно ликвидировать самостоя­тельность партнеров США характерно и для тех пропаган­дистов космополитизма, которые, желая создать «мировое правительство» на базе пересмотра Устава ООН, выдвига­ют предложение основать сперва «частичную» мировую федерацию, которая будет обладать «решающей силой», поскольку, по их мнению, в нее войдут страны, имеющие

    59    См. «Toward consensus for world law and order». Duke university. Durham, North Carolina, 1950, p. 13.

    60   C. S t r e i t. Union now with Britain. London, 1941, p. 29.

    61    W. H e s s 1 e r. Operation survival. America’s new role in world affairs. N. Y., 1949.

    в своем распоряжении основные индустриальные и фи­нансовые ресурсы мира 62.

    Вдохновителем идеи «распространения системы аме­риканского федерализма» на весь мир путем реорганиза­ции Северо-атлантического блока выступает все тот же Д. Ф. Даллес, написавший предисловие к книге руководи­телей «Комитета Атлантического Союза» Робертса, Шмид­та и Стрейта —«Новый федералист» [259], вышедшей в 1950 г. Как в предисловии, так и в самой этой книге про­пагандируется преобразование этого блока в федерацию на основе ликвидации национального и государственного суверенитета стран, объединенных Северо-атлантическим пактом.

    Такого рода проекты излагаются и рядом социологов. За ликвидацию национального суверенитета западноев­ропейских государств и их «унификацию» в Северо­атлантическом союзе высказывается, нащшмер, про­фессор Пенсильванского университета американский со­циолог Страус-Хюпе. В своей книге «Зона бефазличия» он договаривается до прямых угроз по адресу западноев­ропейских партнеров США, заявляя, что если европейцы не согласятся «добровольно» пойти по пути «унификации», то Соединенным Штатам остается пойти по пути Рима. «Европа станет провинцией американской империи, по­добно тому как Греция была провинцией Римской импе­рии» [260],—заявляет этот современный апологет американ­ской империалистической экспансии.

    Политический идеал «наднационального» устройства пропагандируется и экономистами. Он выдвигается, на­пример, в книге группы известных американских буржу­азных экономистов во главе с В. Эллиотом, изданной в США в 1955 г. под названием «Политическая экономия американской внешней политики» [261]. Авторы книги, свя­занные с влиятельными американскими учреждениями — фондом Вудро Вильсона и Национальной плановой ассо­
    циацией,— направляют свой основной удар против идеи государственного суверенитета, всячески рекламируя «наднациональные» идеалы. «Соединенные Штаты,— пишут они,— единственная страна из западных наций, которая все еще обладает необходимым сочетанием ма­териальной силы и моральной мощи, требующимися для того, чтобы возглавить движение западных стран к конечной цели политической и экономической унифика­ции» [262]. В этой книге, так же как и во многих других, военные блоки типа НАТО, СЕАТО освещаются как средства к установлению политической наднациональной власти, как рычаги американской внешней политики, на­правленной на завоевание мирового господства, или, как выражаются авторы книги, «мирового руководства».

    Космополитические проекты создания «наднациональ­ного» мирового политического устройства (или в качест­ве этапа на пути к такому устройству — «наднациональ­ного» Атлантического Союза) особенно наглядно обна­жают стремление США закрепить за собой господствую­щее положение в капиталистическом мире, сделать всех своих партнеров по блокам послушными исполнителями своей воли. Но несмотря на усиливающуюся шумиху по поводу укрепления сотрудничества между «свободными» государствами, агрессивный курс американской реакции, преследующей цель полного подчинения своих союзников, встречает все растущее сопротивление с их стороны.

    За последние годы в капиталистическом мире прои­зошли определенные сдвиги в области соотношения сил между империалистическими державами. США уже больше не занимают того монопольного положения, кото­рое им удалось занять сразу же после окончания второй мировой войны. Известно, что в результате конкуренции со стороны других стран доля США в мировом экспорте, достигнув наивысших размеров в 1947 г. (32,5%), потом резко упала, снизившись в последние годы до 19%. В 1947—1948 гг. на долю США приходилось почти три пятых промышленной продукции капиталистического мира, а теперь — половина [263].

    Несмотря на многочисленные официальные деклара­ции представителей реакционных кругов западноевропей­ских государств об их преданности американскому «руко­водству», эти империалистические государства отнюдь не намерены безропотно согласиться с ролью обезличенных придатков в составе американской мировой империи. Даже явно проамериканские элементы в буржуазных кру­гах западноевропейских стран иногда поднимают голос против планов «наднациональной» политической унифи­кации.

    Однако планы космополитического «наднационально­го» устройства как в форме «мирового правительства», так и в особенности в виде проектов региональных «над­национальных» сообществ продолжают упорно выдвигать­ся буржуазными социологами и публицистами в качестве наиболее радикального средства разрешения всех основ­ных проблем современности. «Общественное мнение долж­но усвоить идею включения стран НАТО в Атлантический Союз. Необходимо также, чтобы эксперты исследовали этот вопрос»,— пишет Боул, известный английский спе­циалист в области политических наук.— «Речь идет о на­стоящем слиянии суверенитетов в военной и внешнеполи­тической области, равно как и о том, что с этим связано... Насущная тактическая задача состоит в том, чтобы тол­кать умы людей в этом направлении...». «Американский век требует создания космополитических учреждений. Они по-видимому возникнут... Совет Северо-атлантиче­ского союза может превратиться в центр региональной «наднациональной» власти. Развитие политического ас­пекта Севоро-атлантического союза действительно стало необходимостью» [264].

    Чем же объяснить продолжающуюся пропаганду кос­мополитических взглядов даже при наличии содротивления экспансии США, что заставляет буржуазных авторов упорно твердить об актуальности планов создания «над­национальных» сообществ как в мировом, так и в регио­нальном масштабе?

    Все объединительные проекты империалистической реакции имеют те же социально-политические корни, что и пресловутая политика «с позиции силы», а именно: стрем­
    ление наиболее реакционных кругов современного импе­риализма к установлению своего мирового господства, по­давлению рабочего и национально-освободительного дви­жений, подготовке военных авантюр против лагеря со­циализма.

    Сочинители проектов космополитического мирового устройства представляют себе «наднациональное» мировое государство, равно как и региональные «сообщества», прежде всего как способ сохранения капиталистического строя, капиталистических порядков.

    Профессор международного права Колумбийского университета, бывший представитель США в ООН Фи­липп Джессеп прямо пишет, что «право мирового прави­тельства будет отрицать право на революцию» 69.

    Но глубоко реакционные космополитические планы создания «мирового государства» и «наднациональных» региональных сообществ направлены но только против народов, борющихся за социальное освобождение и на­циональную независимость. Реакционные пропагандисты космополитизма призывают повернуть историю вспять, ликвидировать всемирно-исторические завоевания социа­лизма. Обычно в книгах, пропагандирующих создание «мирового правительства», намечается следующая про­грамма достижения этого политического идеала империа­листической реакции: прежде всего США полностью под­чиняют себе все остальные капиталистические страны, а затем уже, поглотив своих союзников и вассалов и до­бившись «подавляющего превосходства в области силы», выдвигают перед Советским Союзом ультиматум — либо присоединение к «мировому правительству», либо атом­ная война. Об этом недвусмысленно заявлял один из ру­ководителей упоминавшегося выше «Комитета Атлантиче­ского Союза» Клейтон, говоря о том, что этот союз объ­единил бы все вооруженные силы всех его членов под единым командованием и это объединение позволило бы «распространить западную демократию на остальной мир» [265].

    Авторы книги, посвященной анализу предложений по изменению Устава ООН, изданной в США в 1955 г., сно­
    ва напоминают пресловутый план Кальбертсона «по уста­новлению всеобщего мира», в соответствии с которым Советскому Союзу должно быть предложено «либо присое­диниться к реформированной ООН, либо подвергнуться атомному нападению» [266].

    Однако буржуазные идеологи вынуждены признать, что «атомное нападение на Россию непопулярно», что да­же в США «подавляющее число американцев настроено против такого нападения» [267]. Как же добиться перелома в общественном мнении, какими способами заставить мил­лионы простых людей мира отвернуться от Советского Союза и пойти за поджигателями войны? Пропагандисты космополитизма пытаются решить эту непосильную зада­чу.

    «Если Советский Союз откажется участвовать в миро­вом правительстве, то он потеряет престиж и поддерж­ку» [268],— утверждают пропагандисты космополитизма. Отказ Советского правительства принять участие в «миро­вом правительстве» приведет к тому, что ему придется начать войну с противником, на стороне которого будет не только военный, но и моральный перевес,— заявляет про­пагандист «мирового правительства» реакционный амери­канский публицист Стоу Лелэнд в демагогической кни­жонке «Вы — мишень» [269].

    По существу все «проекты» создания «мирового прави­тельства» сводятся к злобной, агрессивной пропаганде идеи невозможности мирного сосуществования двух си­стем, к попыткам «обосновать» притязания американского империализма на мировое господство.


    КОРЕННАЯ ПРОТИВОПОЛОЖНОСТЬ КОСМОПОЛИТИЗМА И ПРОЛЕТАРСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛИЗМА

    Пролетарский интернационализм — глубоко научная и прогрессивная идеология международного единства рабо­чего класса, братства и дружбы народов — коренным об­разом противоположен буржуазному космополитизму — реакционной идеологии порабощения наций, одной из форм агрессивного империалистического буржуазного национа­лизма. «Буржуазный национализм и пролетарский интер­национализм,— писал В. И. Ленин,— вот два непримири­мо-враждебные лозунга, соответствующие двум великим классовым лагерям всего капиталистического мира и вы­ражающие две политики (более того: два миросозерца­ния) в национальном вопросе» [270].

    Идеология пролетарского интернационализма, отра- жая коренные интересы рабочего движения, гармонически сочетает международную солидарность рабочего класса с любовью трудящихся к своему отечеству. Выступая за теснейший союз рабочих всех стран, коммунисты являют­ся в то же время пламенными патриотами своей родины.

    Благородные идеи пролетарского интернационализма и народного патриотизма укрепляют международное един­ство рабочего класса, объединяют вокруг рабочего класса широкие народные массы. Чем прочнее это единство, тем успешнее борьба рабочего класса за социализм.

    Империалистическая буржуазия всеми средствами пы­тается подорвать международное единство рабочего клас­са, ослабить его связь с широкими массами трудящихся,


    опорочить великие идеи пролетарского интернационализ­ма.

    Одним из наиболее коварных приемов борьбы против идей пролетарского интернационализма являются попыт­ки отождествить пролетарский интернационализм с кос­мополитизмом, «доказать», что космополитизм это, собст­венно, и есть пролетарский интернационализм.

    Особую активность в этом направлении развивают ли­деры и теоретики современного реформизма. На майском пленуме ЦК Французской компартии в 1957 г. товарищ Морис Торез подчеркнул, что правосоциалистические ли­деры занимаются «бессовестным смешением двух про­тивоположных понятий — понятия интернационализма — основного принципа рабочего класса, и понятия космопо­литизма, свойственного капиталистическим трестам, не имеющим отечества и отрицающим национальный сувере­нитет в интересах эксплуатации всех наций» 2.

    Это смешение противоположных понятий представля­ет co6oi^ двойную ложь. Во-первых, при помощи этой лжи буржуазные реформисты — сторонники космополитизма, пытаются выдать себя за интернационалистов, повысить свой авторитет в глазах рабочего класса. Во-вторых, они обвиняют подлинных интернационалистов — коммуни­стов — в измене интернационализму. Они противопостав­ляют пролетарский интернационализм патриотизму и со­фистически отождествляют его с космополитизмом.

    В 1949 г. орган социалистической партии Австрии «Ар- бейтер цейтунг» вопрошал: «Что такое космополит?» И отвечал: «В буквальном переводе это человек, который принадлежит вселенной, всему миру, т. е. гражданин мира, чьи мысли, чувства обращены ко всем народам земли, дру­гими словами, тот, кто стремится к интернационализму» [271].

    Этот фальсификаторский прием применяется главным образом в связи с тем, что в современных условиях рабо­чий класс, становясь руководящей силой нации, все выше поднимает знамя национального суверенитета и нацио­нальной независимости.                               -

    Еще в 1934 г. во время призывов французских коммуни­стов к созданию народного фронта идеологи буржуазии
    пытались поколебать уверенность рабочего класса в закон­ности его прав на роль вождя нации, клеветнически обви­няя коммунистов в измене интернационализму. «До сих пор нас упрекали в том, что мы были марксистами- ленинцами, — пишет Морис Торез. — После конференции в Иври произошла забавная вещь: марксистско-ленинское учение нашло неожиданных «защитников», которые обви­нили нас в том, что мы, якобы, «забыли» основные поло­жения Маркса и Ленина» [272].

    Аналогичные нападки на коммунистов продолжаются и после окончания второй мировой войны. «100 лет назад коммунистов обвиняли в желании ликвидировать нации, а сейчас коммунистов обвиняют в «узкоэгоистической» за­щите национальной независимости и суверенитета»,— от­мечает английский журнал «Коммюнист ревыо» [273].

    Обвинение реформистами коммунистов в мнимом заб­вении интернационализма опирается иа противопоставле­ние «интернационального» «национальному». Это проти­вопоставление основапо на софистической трактовке ин­тернационального и национального вне их классового со­держания.

    Что такое «интернационализм» в понимании право­социалистических теоретиков?

    «Я понимаю под интернационализмом,— писал теоре- тик лейборизма Ласки,— дух, который, будучи выражен в учреждениях, приносит в жертву суверенитет любого данного национального государства более широким инте­ресам того civitas maxima, который рассматривает госу­дарства как провинции во всемирном порядке» [274].

    В самом деле, если отбросить классовую сущность по­нятия «интернационализм», то от него останется только словесная шелуха, некая «международность вообще», которой в действительности не существует, так как любая международность имеет определенное классовое содержание. Одно дело — космополитические международ­ные связи капиталистических трестов, не имеющих роди­ны, «наднациональные» межгосударственные связи им­периализма, и совершенно другое дело — международная
    солидарность рабочего класса, пролетарский интернацио­нализм, органически связанный с патриотизмом.

    Сами реформисты на деле отнюдь не приверженцы абстрактной «международное™». Софистически подчерки­вая «международный характер» космополитизма и выхо­лащивая из понятия «международное™» ее содержание, теоретики правых социалистов, под предлогом борьбы за «международность», призывают трудящихся к поддержке военного Северо-атлантического блока и антинародных проектов «наднациональной» Европы, к верности «над­национальным» идеалам и отказу от национального самосознания. Правый социалист Марсо Пивер на стра­ницах теоретического органа социалистической партии Франции «Ревю соси а л ист» разъясняет, что материальное воплощение интернационализма современного социали­стического движения — это создание «объединенной Европы и унификация мира...» 7

    Теоретической основой отождествления пролетарского интернационализма с буржуазным космополитизмом яв­ляется отход от материализма, игнорирование классовой сущности общественных явлений.

    Основное требование исторического материализма при анализе любого общественного явления — это вскрытие классовой природы этого явления, его социально-экономи­ческой базы. В реформистском противопоставлении «интернационального» «национальному» мы обнаружива­ем игнорирование именно этого требования, отрыв формы от содержания, подмену диалектики софистикой.

    Нельзя не заметить, что порочный в методологическом отношении прием реформистов — противопоставление интернациональных интересов рабочего класса их нацио­нальным интересам — лежит и в основе ревизионистских построений теоретиков «национального коммунизма» (только противопоставление идет с другого конца).

    Теоретики реформизма, пропагандируя фактически буржуазный космополитизм, противопоставляют «интер­национальное» «национальному», ревизионисты же сегод­няшнего дня, проповедуя на деле буржуазный национа­лизм, противопоставляют «национальное» «интернацио­нальному».

    7    «La Revue socialiste», 1948, N° 22—23.

    11   В. Модржинская

    В методологическом отношении как реформисты, так й ревизионисты игнорируют классовую сущность явлений, единство национальных и интернациональных интересов рабочего класса.

    Ревизионистское противопоставление «национальных интересов»—общим, присущим всем странам, вступающим на путь социализма, закономерностям (попытки отрицать диктатуру пролетариата, руководящую роль партии, един­ство социалистического лагеря и др.) в действительности полностью противоречит истинным национальным инте­ресам каждой социалистической страны. Именно эти на­циональные интересы требуют в первую очередь сохране­ния и укрепления диктатуры пролетариата и нерушимого единства стран социализма. Точно так же, такие «интерна­циональные» интересы и задачи, которые противоречат истинным национальным интересам рабочего класса ка­питалистических стран в современных условиях — т. е. интересам защиты и укрепления национальной независи­мости и национального суверенитета перед лицом агрес­сивной экспансии американского империализма,—отнюдь не являются действительными интернациональными инте­ресами рабочих, а выражают интересы международного капитала, борющегося против независимости народов. Реакционный характер этих империалистических интере­сов онределяет и антинародный характер межнациональ­ных отношений в империалистическом лагере.

    Истинная природа империалистических международ­ных связей свидетельствует о глубокой порочности ре­визионистских попыток смазать коренную противополож­ность двух лагерей — лагеря империализма и лагеря соци­ализма — и, соответственно, двух типов международных отношений. Как известно, в освещении международных отношений программа СКЮ явно игнорирует такой все­мирно-исторический факт, как раскол мира на две систе­мы — социалистическую и капиталистическую. Вопрос о наличии двух мировых систем фактически подменяется вопросом о двух военно-политических блоках.

    Объективные факты современной действительности под­тверждают, что не только не существует решительно ни­каких оснований для того, чтобы ставить внешнюю поли­тику стран социализма на одну доску с внешней поли­тикой империализма, но наоборот — что эти две системы

    ISO

    строят свои межгосударственные отношения на совер­шенно противоположных экономических, политических и идеологических основах.

    Межгосударственные отношения социалистического лагеря, основанные на принципах пролетарского интер­национализма, включающего в себя на новой, более высо­кой основе демократический принцип национального рав­ноправия и национального суверенитета, способствуют расцвету национальной жизни, тогда как в империалисти­ческом лагере и в теории, и на практике попираются самые элементарные принципы демократии, в том числе суверенитет неравноправие наций. Идеи буржуазного космополитизма, распространяемые идеологами империа­листической реакции, оправдывают позорное отречение от демократических принципов, провозглашенных в таких важнейших документах, как Декларация независимости 1776 года и Атлантическая хартия 1941 года.

    Империалистическая реакция смертельно ненавидит движение народов за национальное освобождение и неза­висимость. В то же время общеизвестно, что Советский Союз и другие страны социалистического лагеря — самые последовательные и решительные друзья всех угпетепиых пародов, борющихся за национальное освобождение. Это еще раз подтвердилось после провала англо-фран­цузской интервенции в Египте и разбойничьей интервен­ции американского и английского империализма в Ливане и Иордании.

    Если империалисты и их идеологи лезут из кожи вон, чтобы оправдать свой агрессивный поход против нацио­нально-освободительного движения народов, а теоретики буржуазного реформизма силятся прикрыть свою защиту империализма и колониализма ссылками на мнимый «ин­тернационализм», выдавая империалистические проекты «Еврафрики», «наднационального европейского сообщест­ва» и «наднационального мирового правительства» за социалистический идеал, то социалистический лагерь и коммунисты во всех странах мира всегда стоят в аван­гарде национально-освободительной, антиимпериалистиче­ской борьбы.

    Коренное различие между буржуазным космополити­змом и пролетарским интернационализмом можно просле­дить по их отношению к нациям, отечеству, патриотизму.

    161 11*

    Если для космополитической идеологии характерны национальный нигилизм и антипатриотизм, то идеи про­летарского интернационализма, наоборот, органически связаны с патриотизмом.

    Великие основоположники марксизма всегда резко осуждали идеи национального нигилизма. Энгельс указы­вал, что «в рабочем движении подлинно национальные идеи... одновременно являются и подлинно интернацио­нальными» [275].

    Это важнейшее положение марксизма блестяще под­твердилось всем опытом международного рабочего движе­ния.

    Между интернациональными интересами рабочего клас­са и правильно понятыми национальными интересами не существует противоречий. Эти интересы гармонически со­четаются. Объясняется это прежде всего тем, что правиль­ное решение национального вопроса зависит от исхода и результатов борьбы классов. Еще в «Манифесте Комму­нистической партии» основоположники марксизма писали, что «...в той же мере, в какой будет уничтожена эксплуа­тация одного индивидуума другим, уничтожена будет и эксплуатация одной нации другой... Вместе с антагонизмом классов внутри наций падут и враждебные отношения наций между собой...» [276]

    Борясь за социализм во главе всех демократических сил страны, рабочий класс решает одновременно интернацио­нальные и подлинно национальные, патриотические зада­чи, так как революционное движение рабочего класса, но­сящее интернациональный характер, по форме своей не­обходимо является национальным. Борьба рабочего клас­са всегда проходит в конкретных национальных условиях. Необходимой предпосылкой успеха этой борьбы является учет политической обстановки и всех специфических кон­кретных национальных особенностей страны, в которой эта борьба разворачивается. Маркс и Энгельс подчеркивали, что «рабочий класс для того, чтобы вообще быть в состоя­нии бороться, должен у себя дома организоваться как
    класс» и что непосредственная арена его борьбы есть его же страна [277].

    В «Манифесте Коммунистической партии» Маркс и Энгельс сформулировали важнейшую задачу рабочего класса — завоевать пиитическую власть в своей стране.

    Французский марксист Виктор Ледюк в своей работе «Коммунизм и нация» подробно останавливается па вопро­се об отношении рабочего класса к отечеству п. Просто и доходчиво он объясняет, что «не иметь отечества»,— зна­чит не владеть землей, средствами производства, государ­ственным аппаратом. То обстоятельство, что рабочий класс не владеет всем этим отнюдь не означает, что рабочий класс отказывается от отечества, пренебрежительно, ни­гилистически к нему относится, или желает его ликвиди­ровать. Единственный выход, который вытекает из поло­жения о том, что «рабочие не имеют отечества», заклю­чается в том, что они должны отвоевать свое отечество у захватчиков.

    Великим всемирно-историческим примером освободи­тельной борьбы, решающей одновременно и интернацио­нальные и национальные задачи, была Великая Октябрь­ская социалистическая революция. Коммунистическая партия, борясь за освобождение российского рабочего класса, одновременно вела борьбу за всенародное счастье против империализма, который стремился задушить неза­висимость и свободу России. Большевики выступали как представители интересов всего народа [278],— говорил В. И. Ленин.

    Обобщая опыт международного рабочего движения. в новую историческую эпоху, Ленин подтвердил и развил идеи Маркса и Энгельса о единстве интернациональных и национальных интересов и задач рабочего класса.

    Ленин учил, что сочетание патриотизма и интернацио­нализма выражается в борьбе рабочего класса за освобож­дение основной массы народа от ига наемного рабства, в борьбе против всех форм империалистического гнета, а также в развитии лучших демократических национальных традиций своей родины.

    В знаменитой статье «О национальной гордости вели­короссов» Ленин показал, что правильно понятые нацио­нальные интересы великороссов полностью совпадают с социалистическими интересами великорусских и всех иных пролетариев.

    «...Нельзя в XX веке, в Европе, ...«защищать отечест­во» иначе, как борясь всеми революционными средствами против монархии, помещиков и капиталистов своего оте­чества, т. е. худших врагов нашей родины» [279],— писал Ленин. Он учил, что быть патриотом — значит быть на­следником всего лучшего, что создал народ в прошлом, гордиться славными страницами истории своей родины, своего народа, борьбой передовых сил народа против реак­ции, борьбой представителей передовой национальной культуры против мракобесия, развивать лучшие демокра­тические национальные традиции.

    Благородным чувством революционной национальной гордости полны патриоты любой страны. Французский коммунист Жорж Коньо отмечал в книге «Реальность на­ции», что патриоты Франции постоянно и законно гордятся славными страницами прошлого своей страны, своими ве­ликими предками 1793 г., бойцами февраля и июля 1848 г., героями Коммуны. Французские коммунисты считают се­бя по праву наследниками энциклопедистов XVIII в., философов-материалистов Дидро, Г ельвеция, Гольбаха и других достойных сынов Франции. Любовь француз­ских коммунистов к своей родине — это любовь к своему народу, котарый она хочет видеть свободным и счастли­вым. Для этого французские коммунисты борются против французов, изменивших Франции и недостойных носить ее имя и.

    Национальная гордость пролетариата славными тради­циями прошлого своего народа, о которой говорил Ленин, бережное отношение к демократическому национальному наследству получает дальнейшее развитие в условиях со­циализма, который не только не устраняет национальных различий и особенностей, а наоборот, обеспечивает всесто­роннее развитие и расцвет культуры всех наций и народ­ностей. Великой практической проверкой единства нацио­нальных и интернациональных интересов и задач рабочего класса были годы второй мировой войны.

    Советский народ по праву гордится тем, что в эти годы он сумел дать сокрушительный отпор врагу, разбил его на­голову и закончил войну исторической победой над фашиз­мом, избавив народы мира от угрозы фашистского рабства.

    Исторический пример беззаветного патриотизма пока­зали в годы второй мировой войны и коммунисты стран За­падной Европы, когда империалистическая буржуазия Франции, Бельгии, Голландии и других стран пошла на прямое и открытое предательство национальных инте­ресов.

    В то время как французские правящие классы капиту­лировали перед Гитлером и поставили всю экономику стра­ны на службу фашизму, Французская коммунистическая партия возглавила священную народную борьбу за нацио­нальное освобождение. Народ развернул героическую анти­фашистскую борьбу, которая вошла в историю Франции как одна из самых славных ее страниц.

    Итальянский рабочий класс в годы второй мировой вой­ны также стал во главе нации и показал пример самоот­верженного патриотизма. Активная забастовочная борьба итальянских трудящихся в годы войны была подлинно мас­совым, народным патриотическим движением, способство­вавшим крушению фашистского режима. Создание Коми­тета национального освобождения, объединившего все слои народа в борьбе против фашизма, было проведено под руководством коммунистов. Коммунистическая партия Италии совместно с социалистической партией и револю­ционными профсоюзами руководила партизанской борь­бой и победоносным национальным восстанием 1945 г. [280] Знамя своей родины защищали от фашизма и немец­кие коммунисты, многие из которых героически погибли за свой народ. Нельзя без глубокого волнения читать полные беззаветного патриотизма слова вождя немецкого рабочего класса Тельмана, написанные им в тюрьме в январе 1944 г. и опубликованные в октябре 1950 г. газетой «Нейес Дейч- ланд»: «Я не безродный человек. Я немец с большим на­циональным и вместе с тем интернациональным опытом. Мой народ, к которому я принадлежу, который я люблю,— немецкий народ, и моя нация, которой я горжусь,— немец­
    кая нация, смелая, гордая и стойкая нация. Я кровь от кро­ви, плоть от плоти немецкого рабочего класса. И потому как сын революционного класса, я стал позднее его рево­люционным вождем. Моя жизнь и труд были направлены только на благо трудящегося немецкого народа, мои зна­ния, сила и опыт, моя деятельность — все существо мое было отдано борьбе за будущее Ге1рмаиии, за победу социа­лизма, за свободу, за живой расцвет немецкой нации» [281].

    Современная практика рабочего движения постоянно подтверждает органическое единство интернациональных и подлинно национальных задач* и интересов рабочего класса и всех трудящихся.

    «Марксизм-ленинизм всегда твердо выступает за соче­тание пролетарского интернационализма с патриотизмом каждого народа,— пишет газета «Женьминьжибао»,— коммунистические партии всех стран должны воспитывать своих членов и народ в духе интернационализма, так как подлинные национальные интересы народов всех стран требуют дружественного сотрудничества между народами. Вместе с тем, коммунистические партии всех стран должны стать выразителями справедливых национальных интере­сов и национальных чувств своих народов. Коммунисты всегда были и являются настоящими патриотами. Они по­нимают, что только в том случае, когда они правильно вы­ражают национальные интересы и национальные чувства, они могут пользоваться подлинным доверием и подлинной любовыо широких масс своего народа и смогут эффектив­но проводить среди народных масс воспитательную работу в духе интернационализма, эффективно увязывать нацио­нальные чувства и национальные интересы этих стран» [282].

    В Декларации совещания представителей коммунисти­ческих и рабочих партий социалистических стран, в ноябре 1957 г., еще раз подчеркивается, что для упрочения брат­ских отношений и дружбы между странами социализма необходима марксистско-ленинская интернационалистиче­ская политика коммунистических и рабочих партий, воспи­тание всех трудящихся в духе сочетания интернационализ­ма с патриотизмом, решительная борьба за преодоление пережитков буржуазного национализма и шовинизма.


    Коренная противоположность буржуазного космополи­тизма и пролетарского интернационализма особенно явно обнаруживается, если рассмотреть основные принципы пролетарского интернационализма, великая жизненная сила которых подтверждена всем опытом международного рабочего движения.

    Возникший на основе практического опыта междуна­родного рабочего движения основной принцип пролетар­ского интернационализма — международное единство, со­лидарность и взаимопомощь рабочего класса всех стран, выражает классовую сущность пролетарского интернацио­нализма и лежит в основе противоположности пролетар­ского интернационализма буржуазному национализму, космполитизму, а также мелкобуржуазному национализму. Ленин в свое время указывал: «Мелкобуржуазный нацио­нализм объявляет интернационализмом признание равно­правия наций и только» [283]. 4

    Главная идея пролетарского интернационализма впер­вые в истории получила свое выражение в боевом лозунге «Манифеста Коммунистической партии» — «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!»

    Этот лозунг имеет прочные объективные основы — оди­наковое экономическое положение рабочих в капиталисти­ческом обществе, общность жизненных, классовых интере­сов всех рабочих независимо от их национальной принад­лежности, общность их мировоззрения, единство конечной цели борьбы — построение коммунизма.

    Таким образом, идеи пролетарского интернационализ­ма отражают объективное противоречие современного ка­питалистического общества — противоположность клас­совых интересов пролетариата и буржуазии, реальные, объективно существующие иптересы и потребности рабо­чего класса.

    В современных условиях идеи пролетарского интерна­ционализма отражают также основное противоречие совре­менного мирового развития: борьбу между растущей и крепнущей мировой системой социализма, с одной стороны, и отжившей свой век капиталистической системой — с другой.


    Идеи пролетарского интернационализма развиваются вместе с научным социализмом и рабочим движением. До победы Великой Октябрьской социалистической рево­люции международная солидарность и взаимная поддерж­ка рабочего класса были направлены в первую очередь на свержение капитализма и завоевание политической власти рабочим классом, так как тогда ни в одной стране еще ра­бочий класс не находился у власти.

    Исторический опыт борьбы рабочего класса и приход рабочего класса к власти сперва в Советском Союзе, а за­тем и в странах народной демократии привели к тому, что в современных условиях принцип международной соли­дарности рабочего класса выражается, с одной стороны, в поддержке Советского Союза и стран народной демокра­тии рабочим движением капиталистических стран, и с дру­гой стороны,— в поддержке мирового рабочего движения трудящихся всех стран социалистическим лагерем. Долг пролетарского интернационализма состоит в настоящее время в общей защите дела социализма — «в действенной политической солидарности как между теми партиями, ко­торые уже управляют государствами, так и теми, которые борются за это» [284].

    Важнейшее значение в современных условиях имеет и такое новое явление, как распространение принципов про­летарского интернационализма на область отношений меж­ду государствами, входящими в мировой социалистический лагерь. Это означает, что международная солидарность и взаимная поддержка национальных отрядов рабочего клас­са распространилась на область экономических, политиче­ских и культурных отношений социалистических госу­дарств. Пролетарский интернационализм, сохраняя все свое значение как идеология международного рабочего движепия, составляет в настоящее время вмест с тем ос­нову взаимоотношений стран, вырвавшихся из оков капи­тализма и идущих по пути строительства социалистиче­ского общества.

    Именно взаимная помощь и сотрудничество социали­стических стран, т. е. обусловленное объективным харак­тером их развития проявление пролетарского интернаци­
    онализма во взаимоотношениях этих стран, игнорируются современными ревизионистами, и в частности, авторами проекта программы Союза коммунистов Югославии. Этот проект пытается свести интернационалистический харак­тер взаимоотношений стран социализма только лишь к соблюдению принципов равноправия и невмешательства во внутренние дела друг друга и игнорирует необходимость крепить едипство и сотрудничество социалистических стран и марксистско-лепинских партий.

    Тесная сплоченность и взаимная поддержка социали­стических стран как в политических вопросах, так и в об­ласти строительства социалистической экономики имеют важнейшее значение для строите.^>ства социализма в этих странах, для социального прогресса и мира во всем мире.

    В настоящих условиях империалисты прилагают от­чаянные усилия к объединению всех сил реакции и всеми средствами — экономическими, политическими и идеоло­гическими — стремятся создать единый антикоммунисти­ческий фронт. Для империалистической буржуазии нет сейчас более важной задачи, как подорвать единство соци­алистического лагеря, разобщить национальные отряды международного рабочего класса, добиться раскола между­народного рабочего движения. Поэтому не удивительно, что империализм делает сейчас ставку па идеи «наци­онального коммунизма», выдвинутые современными реви­зионистами для борьбы против коммунизма.

    Абсолютизируя национально особенное в строительст­ве социализма и подвергая ревизии основные положения марскистско-ленинской теории и имеющие всеобщее зна­чение закономерности социалистического строительства, сторонники идей «национального коммунизма» отходят от принципов пролетарского интернационализма и ведут к подрыву единства социалистического лагеря.

    Пролетарский интернационализм провозглашает необ^ ходимость национального освобождения народов, что не­однократно подчеркивалось классиками марксизма-лени­низма. В. И. Ленин писал: «...в противовес прудонистам, «отрицавшим» национальный вопрос «во имя социальной революции», Маркс выдвигал на первый план, имея в виду больше всего интересы классовой борьбы пролетариата в передовых странах, коренной принцип интернационализма

    и социализма: не может быть свободен народ, угнетающий другие народы» [285].

    Выдвигая благородные принципы международной соли­дарности рабочего класса ц, освобождения народов от ко­лониального гнета, пролетарский интернационализм в то же время никогда не призывал культивировать националь­ную замкнутость, обособленность и исключительность на­родов.

    «Марксизм выдвигает вместо всякого национализ­ма — интернационализм, слияние всех наций...»,— писал Ленин [286].

    Ленин неоднократно подчеркивал, что коммунисты — убежденные противники национальной вражды, наци­ональной розни, национальной обособленности. «Мы — международники, интернационалисты. Мы стремимся к тесному объединению и полному слиянию рабочих и кре­стьян всех наций мира...»[287].

    Но этой цели — сближения и дальнейшего слияния наций — коммунисты хотят достигнуть не насилием, а ис­ключительно свободным, братским союзом трудящихся масс. В вопросе слияния наций космополитизм и пролетар­ский интернационализм стоят на диаметрально противо­положных позициях.

    Космополитизм, отрицающий национальный суверени­тет, попирающий права народов на свободу и независи­мость, призывает к слиянию наций насильственным путем, •пребуя фактически порабощения и закабаления всех на­родов мира империализмом.

    Слияние наций является целью коммунистов, но на совершенно иной основе. Перспективу слияния на­ций марксистско-ленинская теория рассматривает с точки зрения объективного процесса общественного развития. Слияние наций может наступить только в результате дли­тельного исторического развития, в результате освобож­дения наций и расцвета национальных культур.

    «Подобно тому, как человечество может придти к унич­тожению классов лишь через переходный период диктату­ры угнетенного класса, подобно этому и к* неизбежному слиянию наций человечество может придти лишь через
    переходный период полного освобождения всех угнетен­ных наций...» [288].

    Уничтожение национальных различий для настоящего момента—это вздорная змечта, так как национальные и госу­дарственные различия между народами и странами «будут держаться еще очень и очень долго, даже после осуществ­ления диктатуры пролетариата во всемирном масштабе» [289].

    Объединение народов в единое мировое хсЭДнйство мыс­лимо лишь на основе уничтожения всей империалистиче­ской системы и победы социализма. Путь к такому объеди­нению лежит через освобождение колоний и всесторон­нее развитие наций, так как только тогда между народами установятся прочные отношения взаимного доверия и сотрудничества.

    Мирный путь слияния наций — это путь их расцвета, путь дружбы народов, который не имеет ничего общего с ликвидацией наций и национальных культур, пропаган­дируемой идеологами современной империалистической буржуазии под прикрытием демагогического и лицемер­ного космополитизма. Не может быть другой основы к дальнейшему сближению и союзу наций, кроме полного доверия и добровольного согласия.

    Ленин предупреждал, что «такой союз нельзя осущест­вить сразу; до него надо доработаться с величайшей тер­пеливостью и осторожностью..., чтобы дать изжить недове­рие, оставленное веками гнета помещиков и капиталистов, частной собственности и вражды... Поэтому, неуклонно стремясь к единству наций, беспощадно преследуя все, что разъединяет их, мы должны быть очень осторожны, тер­пеливы, уступчивы к пережиткам национального недове­рия... Это недоверие изживается и проходит только очень медленно...» 25.

    Ленин утверждал, что уничтожение социального гнета обязательно повлечет за собой укрепление братского сою­за различных наций. «При социализме трудящиеся массы сами не согласятся нигде на замкнутость...»,— писал Ленин [290], предвидя, что в условиях социализма разнообра­
    зие политических форм и богатый опыт государственного строительства в национальных рамках станет основой бо­гатой культурной жизни, залогом ускорения процесса доб­ровольного сближения наций.

    «Старому миру,— писал Ленин,— миру национального угнетения, национальной грызни или национального обо­собления, рабочие противопоставляют новый мир единства трудящихся всех наций, в котором нет места ни для одной привилегии, ни для малейшего угнетения человека чело­веком» [291].

    В странах социализма для каждого трудящегося суще­ствует гарантированное государством право на труд и об­разование, отдых и охрану здоровья. Уничтожив эксплу­атацию, безработицу и другие явления, неразрывно свя­занные с капиталистическим строем, народы стран социалистического лагеря создали условия, при которых трудящимся стало возможным развернуть свои способно­сти, обнаружить свои таланты. Создание подлинного рав­ноправия наций устранило отношения вражды, недоверия и недоброжелательности между людьми различных наци­ональностей. Подлинная дружба народов стала возможной только на основе нового социально-экономического строя.

    Только по мере укрепления и развития такого действи­тельно свободного мира возможно установление настояще­го общечеловеческого братства людей.

    Процесс ликвидации классовых различий и националь­ной розни — это основная предпосылка для создания под­линно общечеловеческой культуры и морали. Говорить же об установлении общечеловеческого братства в ус­ловиях социального и национального гнета, в условиях империализма, значит либо сознательно обманывать людей, либо закрывать глаза на действительность. Исторический материализм рассматривает общественные явления таки­ми, какими они есть и поэтому не может отрывать челове­ческую личность от общества. И сколько бы ни твердили пропагандисты буржуазного космополитизма о братстве людей в условиях социального гнета — эти слова всегда останутся обманом, потому что не могут быть братьями эксплуататоры и эксплуатируемые, колонизаторы и пора­бощенные.

    Единственным надежным и верным критерием про­верки правильности любой теории служит практика.

    Общественная практика миллионов людей опровер­гает и отвергает лицемерный буржуазный космополитизм.

    Член ЦК Французской коммунистической партии Жорж Коньо справедливо отмечает: «Буржуазный кос­мополитизм сам выносит себе приговор тем, что он про­тиворечит глубочайшим устремлениям масс, их подлинно национальному чувству, то есть одному из самых очевид­ных факторов современной истории».

    Мы живем не в эпоху ликвидации наций и националь­ного суверенитета, как это утверждают пропагапдисты космополитизма, а в эпоху мощных национально-освобо­дительных движений, развития и укрепления националь­ных государств и культур, складывающихся в ходе борьбы против империализма.

    Невиданного в истории расцвета национальная госу­дарственность и культура достигают в условиях социа­лизма.


    Введение .............................................................................................  3

    Глава первая. Современный буржуазный космополитизм и его

    корни                                                                                                        7

    Глава вторая. Космополитический миф об устарелости наций

    и национального суверенитета                                                       39

    Глава третья. Попытки технико-экономического «обоснова­ния» современного космополитизма          71

    Глава четвертая. Маскировка современного космополитизма

    под гуманизм                                                                                       94

    Глава пятая. Космополитическая пропаганда унификации

    мира                                                                                                    120

    Глава шестая. Коренная противоположность космополитизма

    и пролетарского интернационализма                                         146

    Елена Дмитриевна Модржинская

    Космополитизм — империалистическая идеология порабощения нации

    Утверждено к печати Институтоль философии Академии наук СССР Редактор издательства В, А. Кононов. Технический редактор А. П. Гусева

    РИСО №33—90В. Сдано в набор 14/Х 1958 г.

    Подписано к печати 8/X1I-58 г. Формат 84XW*1/,, Печ. л. 10,25—8Д уел. печ. л. Уч.-изд. л. 8,6. Тираж 5000. Т-11489. Изд. № 2811. Тип. 8ак. 1056

    Цена 5 руб. 15 коп.

    Издательство Академии наук СССР. Москва Б-64, Подсосенский пер. 21

    2-я типография Издательства АН СССР. Москва Г-99, Ш у Синений пер., 10


    1 В. И. Ленин. Соч., т. 22, стр. 296.

    11 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. VIII. Госиздат, М., 1930, стр. 128.

    48   R. G. Hawtrey. Western European Union. London, 1949,

    SO

    49 В. И. Лени н. Соч., т. 28, стр. 9.

    11    Alfred Cobban. National self-determination. London, 1947.

    14 Та м же, стр. 49 и 66.

    29 «Правда», 10 июня 1955 г.

    71  J. Dewe у. Problems of man. N. Y., 1946.

    76  Kenneth Thompson. The study of international Politics. «The Review of Politics». Vol 14, № 4. October, 1952; Maurice A. Ash. An analysis of power with spec, reference to International Politics. «World Politics», vol. 3, № 2, January, 1951.

    77  «The Review of Politics», 1952, № 4, p. 446.

    1  S. В а г г. Citizens of the world. N. Y., 1952.

    41  Harold L a s k i. Nationalism and the future of civilization. London, 1932, p. 25.

    1  Цит. по кн.: «Французские коммунисты в борьбе за прогрес­сивную идеологию». М., 1953, стр. 313.

    6  «La sociologie au XX siecle». Paris, 1947, p. 180.

    11  Там   же, стр. 425.

    1  «Foundations of World organization». N. Y., 1952, p. 372. Этот сборник издан на основе обсуждения в Колумбийском универси­тете США проблем создания мирового космополитического порядка. В этом обсуждении участвовали более 60 философов, социологов, политических деятелей, публицистов и теологов.

    11  John Bowie. Minos or Minotaur? The Dilemma of political power. London, 1956, p. 98.

    46  «World Order. Its intellectual and cultural foundations». 1945, p. 129.

    47  «Foundations of world organization». N. Y., 1952.

    11  Victor Le duc. Communisme et nation. Paris, 1956,

    14 G. Cogniot. Reali te de la nation. Paris, 1950, p. 35,



    [1] «The European Inheritance». Edited by Ernest Barker, George Clark and prof. P. Vaucher. Vol. I, Oxford, 1954.

    [2] В. Тарн. Эллинистическая цивилизация. М., 1949, стр. 89; С. А. В о b i n s о n. Alexander the Great. The meeting of East and West in world government and brotherhood. N. Y.f 1949.

    [3] Plutarch’s Moralia. Engl, translation by Frank Cole. Vol. IV. London, 1936, p. 399.

    [4] Цит. по «Вестнику Древней Истории», 1949, № 1,

    [5] Brinton Crane. From many one. Harvard, N. Y., 1948, p. 32.

    [6] Gordon Sewell. Europe’s fate. London, 1947.

    [7] Coudenhove-Kalergi. An idea conquers the world. London, 1953, p. 19.

    [8] Roger G а г a u d у. L’eglise, le communisme et Ies chretiens. Paris, 1949, p. 127.

    [9] В. Г. Белинский. Письма, т. 3. СПб., 1914, стр. 329.

    [10] Н. Г. Чернышевский. Избранные философские сочи­нения, т. II, М., 1950, стр. 180.

    [11] К. Маркс и Ф. Энгельс. Манифест Коммунистической партии. Госполитиздат, М., 1948, стр. 42.

    1в К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. IV, стр. 139.

    [13]    К. Маркс. Капитал, т. 1. Госполитиздат, М., 1955, стр. 85.

    [14]    Архив Маркса и Энгельса, т. III (VIII), стр. 355.

    [15]   В. И. Ленин. Соч., т. 20, стр. 368.

    [16] Там же, стр. 373.

    [17] В. И. Ленин. Соч., т. 21, стр. 126.

    [18] Та м же, стр. 379.

    [19] В. И. Ленин. Соч., т. 13, стр. 439.

    [20] К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XIII, ч. II, стр. 334.

    [21] К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XXIII, стр. 359.

    [22] Karl Marx, Friedrich Engels. Werke und Schriften von Mai 1846 bis Marz 1848.

    Verlagsgenossenschaft Auslandischer Arbeiter in dor UdSSR (Leningrad 1933. Erste Abteilung. Band 6, S. 376. Louis Blanc’s Rede auf dem Bankett zu Dijon.

    [23] В. E. Евграфов. Философские взгляды H. Г. Черныт. шевокого. Сборник статей «Из истории русской философии». Госполитиздат, М., 1949, стр. 462.

    81   А. И. Герце н. Полное собрание сочинений и писем, т. IX, Пг., 1919, стр. 69 и 70.

    82   Цит. по кн.: L. L. Matthias. Die Entdeckung Amerikas. Hamburg, 1953, S. 303.

    [26] Richard Hofstadter. Social darwinism in American thought. Philadelphia, 1945, p. 155.

    84 Там же, стр. 157.

    [28] J. F i s k e. American political ideas. N. Y., 1885.

    86   Наггу К. Wells. Pragmatism. London, 1954, p. 48.

    [29] Имеются в виду проекты создания мировой федерации по образцу США.— Е. М.

    [30] А. Н. Feller. United Nations and world community. Boston, 1952, p. 9.

    [31] Ю. Францев. Национализм — оружие империалистиче­ской реакции. «Большевик», 1948, № 15; Ю. Павлов. Космопо­литизм — идеологическое оружие американской реакции. «Правда», 7 апреля 1949 г.

    [32] James Burnham. The Struggle for the World. N. Y., 1947, p. 54—55.

    [33] В. И. Ленин. Соч., т. 20, стр. 11.

    [34] «Figaro», 6 mars 1957 г.

    [35] S. В а гг, Citizens of the World. N. Y., 1952.

    [36] «Vital speeches of the day», 1 February 1952, p. 244—245.

    [37] Henri Claude. Les monopoles contre la nation. Dix ans de trahison naţionale. 1945—1955, Paris, 1956; С. A a p о н о н и ч. Бри­танский монополистический капитал. Перевод с английского. М., 1956.

    [38] «L’âge nouveau», mai 1954.

    pp. 15, 23, 25.

    С. Ааронович. Британский монополистический капитал. Перевод с английского. М., 1956, стр. 147—166.

    61 «La nouvelle critique», № 59, 1954, p. 7.

    [42] К. Маркс, Ф. Энгельс, В. И. Ленин. О пролетарском интернационализме. М., 1957, стр. 10; В. И. Ленин. Соч., т. 27, стр. 330; В. И. Ленин. Соч., т. 15, стр. 165.

    и John Fisher. Master Plan USA. N. Y., 1951, p. 225t 231; Emery Reves. The Anatomy of Peace. N. Y., 1945.

    3 E. Модржииская

    [44] Платон мне друг, но истина дороже.

    [45] Clement Davies. Parliamentary Progress Towards World Unity. «Parliamentary Affairs». A Quarterly publication, vol. IX, № 1. Winter 1955-1956, p. 11.

    [46] «World Order. Its intellectual and cultural foundation Ernest Johnson ed. USA, 1945, p. 75.

    [47] Emery R e v e s. The Anatomy of peace. N. Y., 1945.

    [48] Henry Claude. Nouvel Avant-guerre? Vol. III. Paris. 1947, p. 135—136.

    [49] W. Friedmann. An Introduction to world politics. London, N. Y„ 1956.

    [50] «Revue socialiste», Octobre 1946. Paris, p. 461.

    [51] «Humanite», 18 mai 1957.

    [52] Цит. по газете «Известия», 24 декабря 1952 г.

    [53] А. С. Ewing. The individuum, the state and world govern­ment. N. Y., 1947.

    [54] Walter Sulzbach. National consciousness. Washington, 1943, p. 64.

    [55]  Ta m же, стр. 65.

    •Там же, стр. 72, 144.

    [57]  Та м же, стр. 155.

    [58] Там же, стр. 48.

    [59] Та м же, стр. 47.

    [60] Т а м же, стр. 82.

    [61]                            Там же, стр. 162—163. ..   _1

    [62] Там же, стр. 163—166.

    [63]   «Bulletin International des sciences sociales», Jfc 2, 1951.

    ,e «Bulletin International des sciences sociales», № 2, 1951, p. 266.

    [64] И. В. Сталин. Соч., т. 2, стр. 323.

    [65] Та м же, стр. 210, 212.

    [66] Та м же, стр. 159.

    [66] «Foreign Affairs», vol. 31, М 4, 1953, pp. 592, 593.

    [67] Там же, стр. 596.

    [68] Там же, стр. 603.

    [69] «Foreign Affairs», July, 1953, p. 604.

    [70]    Hans Kohn. The Idea of Nationalism. N. Y., 1945, p. 15.

    [71] T a m ж e, стр. 16, 69, 323—324, 576.

    [72]  Hans Kolin. Nationalism, its meaning and History, N. Y.,

    1955,    p. 90.

    [73] Hans Kohn. The Idea of Nationalism, N. Y., 1915.

    [74] Hans Kohn. World order in historical perspective. Cambrid­ge, Massachusetts, 1942, p. 27.

    4      E. Модрншнская

    [75] Hans К о h n. The idea of nationalism, p. 29.

    [76]    F. S. C. Northrop. The taming of the nations. N. Y., 1952.

    [77] Там ж e, стр. 4—5, 23.

    [78] E. Bonnefous. L’ldee Europeenne et sa realisation. Paris, 1950 p. 14—15.

    Salvador de Madariaga. Portrait de l’Europe. Paris, 1952,

    p. 32.

    [80] F. S. С. Northrop. The taming of the nations. N. Y., 1952, p. 77-78.

    [81]    Norman Cousins. Who speaks for man? N. Y., 1953, p. 225.

    [82] F. S. C. Northrop. European Union and the American Foreign Policy. N. Y., 1954, p. 111.

    [83] И. В. Сталин. Соч., т. 11, стр. 333.

    [84] В. И. Лени н. Соч., т. 19, стр. 257.

    [85] JI. А. М а д ж о р я ii. Понятие суверенитета в международ­ном праве. «Советское государство и право», 1955, № 1, стр. 70.

    [86]  И. В. Сталин. Соч., т. 2, стр. 311.

    [86] В. И. JT е н и н. Соч., т. 20, стр. 202.

    [87] В. И. Лени н. Соч., т. 22, стр. 135.

    [88] В. И. Леп и н. Соч., т. 23, стр. 32.

    [89] И. В. Сталин. Соч., т. 6, стр. 139—140.

    [90]  В. И. Ленин. Соч., т. 30, стр. 139.

    [91]  См. сб. «Страны социализма и капитализма в цифрах». Гос- Политиздат, М., 1957, стр.. 8.

    58а Указанный подсчет является, разумеется, условным, в связи с непрерывно происходящими изменениями соотношения одд в сторону ослабления позиций империализма.

    [92]  В. И. Л е и и п. Соч., т. 29, стр. 153.

    [93]  Палм Д а т т. Индия сегодня. М., 1948, стр. 585,

    [93]  Н. Kohn. Nationalism. Its meaning and History. N. Y., 1955, p. 50.

    [94]  «Правда», 16 декабря 1956 г.

    [95]  В. И. Ленин. Соч., т. 30, стр. 141.

    [96]  В. И. Лени н. Соч., т. 36, стр. 555.

    [97]  «Правда», 19 мая 1956 г.

    [98]  «Правда», 7 июня 1956 г.

    [99]  «Правда», 9 октября 1957 г.

    [100]    Jacques Maritain. Man and the state. Chicago, 1951, -p. 189. Don Luigi Sturzo. Nationalism and Internationalism, N. Y., 1946, p. 268; L. Curtis. Where should you now turn. Oxford, 1952: «Foundation of world law and order». Univ. of Denver, Colorado, •

    1949,     p. 11.

    [101] Shelton Farrar. A World without war. N. Y., 1951, p. 83.

    [102]            JI. Гумплович. Социология и политика. М., 1895, стр. 88.

    [103]            JI. Гумплович. Основы социологии. СПб., 1899, стр. 252.

    [104] В. И. Ленин. Соч., т. 14, стр. 314.

    [105] В. И. Ленин. Соч., т. 21, стр. 310.

    [106] В. И. Л е н и н. Соч., т. 28, стр. 219.

    5      Е. Модржинская

    [107]    Brinton Crane. From many one. Harvard univ., 1948.

    [108]  W. Freidmann. Legal Theory. London, 1947.

    [109] Hans К е 1 s е n. General theory of law and state. Cambridge. Harvard univ. press, 1945; Sh. Jessup. A modern law of nations. N. Y., 1952.

    [110]    John Bowie. Minos or minotaur. The dilemma of political power. London, 1956.

    88 Ta m же, стр. 54.

    [112]    Принудительные меры допускаются по решению Совета Безопасности и лишь по отношению к агрессору.

    [113]    George Е. La va u. Valeur presente de la souverainete des Etats, «Esprit», mars 1955, p. 356.

    [114]    Там же, стр. 357.

    [115]    Т а м же, стр. 370.

    [116]    Ч. X а й д. Международное право, его понимание и примене­ние, т. 6, М., 1950, стр. 432—433.

    [117]    «Bulletin International des sciences sociales», vol. III, № 2, 1951, p. 213.

    [118]    Mac I V е г R. Social causation. N. Y., 1942.

    [119]    W. F. Ogburn and Nimkoff. Handbook of sociology. 1947; W. F. Ogburn. The social effects of aviation. 1946; Louis Mum- ford. Technique et civilisation. 1950.

    Б Roy I n n e s. Science and our future. With a forward by J. D. Bernal. London, 1954.

    [121]            Джеймс Л л л е н. Атомный империализм. М., 1952, стр. 163.

    [122]    Т а м же, стр. 16.

    [123]    В. И. Ленин. Соч., т. 19, стр. 42.

    [123]            Джеймс Аллен. Атомная энергия и общество. 1950, стр. 26.

    [124]            «Technology and International relations». Chicago, 1949, p. 11.

    [125]  Ta m же, стр. 686.

    [126]  Там же, стр. 690.

    [127]            Norman Cousins. Who speaks for man? N. Y., 1953, p. 316.

    [128]  F. S. S h i 11 e r. The future of the British Empire. London, 1936, p. 47. Главной силой в деле всемирной политической унифи­кации Шиллер, разумеется, считает американский финансовый капитал.

    [129]    «Esprit», mars 1955, p. 363, 367„ 370.

    [130]            «Vital speeches of the day», I February, 1952, p. 244, 245.

    [131]   Lewis M u m f о r d. Values of survival, N. Y., 1946.

    [132] «The atomic age». London, 1949.

    [133]   Friedmann W. An introduction to world politics. Third edition. London, N. Y., 1956, p. 47.

    [134] T a m ж e, стр. 46.

    [135] John Fischer. Master plan USA. N. Y., 1951, p. 182.

    [136]    Norman Cousins. Who speaks for man? N. Y., 1952. p. 263—264.

    [137]    «Proceedings of the American Philosophical society». Vol. 90, January 29, N. Y.f 1946.

    [138] «Мировая экономика и международные отношения», № 6, 1958 г., стр. 44.

    [139]   В. И. JI е н и н. Соч., т. 23, стр. 37—38.

    20   «Revuo iranţaise de science politique», mars 1953, p. 99.

    [141] Raymond Aron. Le grand schisme. Paris, 1948, p. 331.

    [142]    С. Е. М. J о a d. The Philosophy of Federalism. London, 1941, p. 29, 30.

    [143]    R. T. Flewelling. The survival of western culture. N. Y., 1943, p. 236, 237.

    [144]            Jacques Mari tain. Man and the state. Chicago. 1951, p. 189.

    nalism». Ed. by Edward Mead Earle. Columbia Univ. press, 1950; John Bowie. Minos or minotaur? The Dilemma of political Power. London, 1956.

    88   В. И. Л e H и п. Соч., т. 20, стр. 11.

    [146]        George В о и г g i h et Pierre R i m b e r t. Le socialisme. Paris,

    1950,    p. 124.

    [147] «The Fortnightly», August, 1946, p. 89.

    [148] Lucien L а и r a t. Le manifeste communiste de 1848 et le monde d’aujourd’hui. Paris, 1948, p. 176.

    [149] В. И. Ленин. Соч., т. 22, стр. 92.

    [150]    Т а м же, стр. 257.

    [151] В. И. JI е н и н. Соч., т. 21, стр. 375.

    [152] Т а м же, стр. 377.

    [153] «Fabian Quarterly», 1945, N 45, p. 6.

    [154] Т а м же.

    [155] «Советская Россия», 5 октября 1956 г.

    &0 G. D. Cole. Essays in social theory. London, 1950, p. 211.

    bl В. И. Ленин, Соч., т. 22, стр. 258.

    [158] G. В о и г g i n et Pierre R i m b e r t. Le socialisme. Paris, 1950, p. 1113, 117.

    [159]    Там ж ef стр. 110.

    [160] «Revue socialiste», 1948, № 22—23.

    ьь Lucien L а и г a t. Le manifesto communiste de 1848 et le mondo d’aujourd’hui. Paris, 1948, p. 181.

    [162]    М. A. P h i 1 i p. L’integration de reconomie europeenne a l economie internaţionale. Nancy, 1952, p. 54, 55.

    [163]   М. A. Philip. L/integration de l’economie europeenne a Feconomie internaţionale. Nancy, 1952, p. 56.

    [164]   T a m ж e, стр. 54, 55.

    [165] «Preuves», 195o, N 47. Andre Philip. L’avenir de I’idee euro­peenne, p. 12.

    [166]            Arthur Chew. Plowshares into swords. N. Y., 1948, p. 73, 205.

    [167] Рита Хинден — редактор «Socialist Commentary», один из акторов изданной в 1956 г. в Лондоне книги «Социализм XX века».

    [168] Rita Н i n d е n. Problems of Self-Determination. London, 1957.

    [169]            «International social science Bulletin». Vol. VI. N 1, 1954, p. 33.

    [170]    Edouard Bonnefous. L’ldee europeenne et sa realisation. Paris, 1950.

    [171]    G. А. Р о г d е a. Federalisme et minorites en Europe orientale. Paris, 1952, p. 85.

    [172]    «L’âge nouveau», mars 1954, p. 53. R. G a r a t i n i. L’individu, notion ou realite.

    7   R. Fie welling. The person or the significance of man. Los Angelos, 1952, p. 327.

    [174]               E. Модржинская gy

    [175]    В. Г. Белинский. Полное собрание сочи по ни ii, т. X, СПб., 1014, стр. 405.

    [176]    Т а м ж с, стр. 408.

    [177]   К. Маркс и Ф. Э н г е л ь с. Соч., т. IV, стр. 103.

    [178]           Там          же, стр. 425.

    [179]           В. И.         J1 е н и н. Соч., т. 31, стр. 123.

    16 Мао Цзэ-дун. Соч., т. 4, стр. 158—160.

    [181]   J. Americano. New Foundations of International Law. N. Y., 1948.

    [182]    Coudenhove-Kalergi. An idea conquers the world. >Vith a preface by Winston Churchill. London, 1953, p. 276.

    ]S «The National and English Review». Vol. 138, N 827, 1952.

    [184] F. S. С. N о г t h г о p. European Union and United States Foreign Holicy. N. Y., 1954, p. 50—51.

    [185] «Cahiers internationaux», N 70, 1955, p. 24.

    [186]  Там ж е, стр. 26.

    Ш

    [187]        Белая книга о возрождении германского империализма. М..

    1951,    стр. 126.

    [188] «L’annee politique et £conomique», 1953, N 114. 2eCoudenhove-Kalergi. An idea conquers the world.

    With a preface by Winston Churchill, London. 1953, p. 306—307.

    [190] Франция и европейская армия. М., 1954, стр. 182.

    [191]    Там же, стр. 145.

    [192]    Там же, стр. 181.

    80   Там же.

    81   Там же, стр. 181—182.

    [195] Hans F. S е ii n h о 1 z, How can Europe survive? Toronto, N. Y., London, 1955.

    [196]   Там же, стр. 308.

    [197]   Там же, стр. 309, 317.

    [198]   Там же, стр. 318, 319.

    [198] Р. Nord. L’Eurafrique — notre derniere cbaţice. Paris, 1955, p, 122.

    3? Там же, отр. M4.

    [200] Договор о создании этих организаций подписан 25 марта 1957 г. в Риме.

    [201] «Правда», 22 декабря 1956 г.

    [202] «Литературная газета», 19 марта 1957 г.

    [203] Coudenhove-Kalergi. An idea conquers the world. London, 1953.

    [204] Sydney D. Bailey. United Europe. A short history of the idea. London, 1948.

    [205]    Edouard Bonnefous. L’ldee europeenne et sa realisation. Paris, 1950.

    [206]    A. a. F. Boyd. Western Union. A Study of the Trend toward European Unity. Washington 1949.

    8 Б. Моцржинская                              + * о

    [207] Victor Le du с. Communisme et nation. Paris, 1954.

    [208] «La Pensee», mars — avril 1952, p. 19. См. также Виктор Гюго. Стихотворения и публицистика. Ленинград, 1954,стр. 152.153.

    62 Виктор Гюго. Стихотворения и публицистика. Ленинград, 1954, стр. 56.

    [210]    Там же, стр. 61.

    [211]    R. Mowat. The age of reason. The continent of Europe in the 18th cent. London, 1934; Edouard Bonnefous. L’ldee europeenne et sa realisation. Paris, 1950.

    [212]    Ф. А. Вольтер. Мемуары и памфлеты. Ленинград, 1924» стр. 180.

    [213]  Там же.

    [214]    В. И. Лен и н. Соч., т. 2, стр. *473.

    [215]   «The church and the international disorder». London, 1943, p. 110.

    [216]   «American Sociological Review». Vol. 16, 1951, p. 750.

    [217]    Основной доклад по этому вопросу был сделан президентом международной ассоциации политических наук Квинси Райтом (Чикагский университет). «International Social Science Bulletin». Vol. V, N 1, 1953.

    [218]           «Sociology and social Research». Vol. 32, № 6, 1948, p. 960.

    [219]    Там же, стр. 953.

    [220]            «International Social Science Bulletin». Vol. V, N 1, 1953, p. 67.

    [221]        «Bulletin international des sciences sociales». Vol. Ill, N 2,

    1951,     p. 340.

    [222]    Н. S. Hughes. An essay for our times. N. Y., 1950.

    [223]            R. Strausz-Hupe. The zone of indifference. N. Y., 1952.

    [224]    R. Hutchins, G. Borgese, M. Adler and others. Pre­liminary draft of a world constitution. Chicago Univ., 1948,

    [224]    Н. Walpole. Semantics. Harvard Univ., 1941.

    [225] «La nouvelle critique», N 34, 1952.

    [226]    T a m ж e, стр. 111.

    [227] S. В а г г. Citizens of tlie world. N. Y., 1952, p. 246.

    [228]    Там же, стр. 270.

    [229]    Там же, стр. 367.

    [230] Hans Kohn. The XXth century. N. Y., 1949, p. 218.

    ?4 «Foundation? of world organization». N. Y., 1952, p. 372,

    [232] «Syntheses» — Revue Еигорёеппб. N 96, 1954.

    [233]          «Revue internaţionale d’histoire politique et constitutionnelle».

    N 5, 1952.

    [234]  Norman Cousins. Who speaks for man? N. Y., 1953.

    •*

    [235]        New lines in «western» propaganda. «Communist review», June,

    1953.

    [236]    D. S. Robinson. A Philosophy for the atomic age. «The Philosophical Review», N. Y., July, 1946.

    [237]    Royal М. F г у е. A unified philosophy as one of the foundations of world organization. «Foundations of world organization». N. Y.,

    1952.

    82 «Proceedings and addresses of the American philosophical association», vol. XXVII, 1953—1954.

    [239] R. Т. Fie welling. The turvival of western culture. N. Y., London, 1943, pp. 245, 246, 249, 250.

    [240] Там же, стр. 252.

    [241] R. T. Fie welling. The person and the significance of man. Los Angelos, 1952.

    [242]        С. Е. М. J o a d. Philosophy for our times. London. N. Y.,

    1946,    p. 13.

    [243] P. В r u n t о n. The spiritual crisis of man. N. Y., Dutton, 1953.

    [244]            Brinton Crane. Ideas and man. N. Y., 1950, p. 530. „

    [245]    Arnold Toynbee. Civilization on trial. N. Y., 1948.

    [246]                                                        В. И. Ленин. Соч., т. 19, стр. 77.

    10                                                                                    В. Модряшнская      +33

    [247] Roger G а г a u d у. L’eglise, le communisme et Ies chretiens. Paris, 1949, p. 127.

    [248] «La nouvelle critique», N 34, 1952, p. 58, 59.

    [249]   «Guerre et paix. De la coexistence des blocs â une commu- naute internaţionale». Paris, 1953.

    [250]        «The church and the international disorder». London, 1948,

    p. 112.

    61 F. Buchman. Remaking the world. N. Y., 1949.

    [253]    Там жe, стр. 205.

    [254]    Т а м же, стр. 107.

    64   Т а м ж е.

    [256] B. L a v e r g n e. La curieuse homelierpolitico-tlieologique du pres. Eisenhower et de sir Antony Eden et le probleme sovietique. «L’annee politique et economique», j an vier — mars 1956, p. 79—80.

    [257] В. И. Ленин. Соч., т. 10, стр. 68—69.

    68 De R u s е 11. Strengthening the framework of peace. London, 1950, p. 98.

    [258]    De Rusett. Strengthening the framework of peace. London, 1950. p. 91, 101.

    [259]    0. Roberts, J. Schmidt, C. Streit. The new federalist. N. Y, 1950.

    [260] R. Strausz-Hupe. The zone of indifference. N. Y., 1952, p. 291.

    [261] «The political Economy of American Foreign Policy».N. Y., 1955.

    68 «The political Economy of American Foreign Policy». N. Y.,

    1955.

    [263] H. С. Хрущев. Отчетный доклад Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза XX съезду партии. М., Госполитиздат, 1956, стр. 16.

    [264]    John Bowie. Minos or minotaur? The Dilemma of political power. London, 1956, p. 118.

    [264]            Р. С. Jessup. A modern law of nations. N. Y., 1952, p. 185.

    [265] «Toward consensus for world law and order». Duke univ., 1950, p. 14-15.

    [266]    F. О. Wilcox and С. М а г с у. Proposals for changes in the United Nations, Washington, 1955, p. 70.

    [267]            Norman Cousins. Who speaks for man? N. Y., 1953, p. 273.

    [268]            Warburg James. Victory without war. N. Y., 1951, p. 34.

    [269]    Stow L e 1 a n d. Target you. N. Y., 1949.

    [270]    В. И. Ленин. Соч., т. 20, стр. 10.

    [270]   «L’Humanite», 18 mai 1957.

    [271]                                                                            «Новое время», 1949, № 15.    1

    [272]    Морис Торез. Сын народа. М., 1950, стр. 74.

    [273]            «Communist review». March 1948. National and International.

    [274]            H. La ski. Socialism as Internationalism. London, 1949, p. 3.

    [275]    К. М а р к с, Ф. Э н г е л ь с, В. И. JI е н и н. О пролетарском интернационализме. М., 1957, стр. 135.

    [276]    К. Маркс и Ф. Энгельс. Манифест Коммунистической партии. М., 1948, стр. 61.

    [277]            См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XV, стр. 278.

    [278]  См. В. И* Ленин. Соч., т. 25, стр. 327.

    [279]    В. И. Ленин. Соч., т. 21, стр. 86.

    [280]  Тридцать лет жизни и борьбы Итальянской коммунистиче­ском партии. Сборник статей и документов. М., ст}э. 503.

    [281]    «Большевик», 1950 г., № 21, стр. 42—43.

    [282] «Еще раз об историческом опыте диктатуры пролетариата» И.чд. «Правда», 1956, стр. 32—33.

    [283]    В. И. Ленин. Соч., т. 31, стр. 126.

    [284]   Из политической резолюции VIII съезда Итальянской ком­партии. «Правда», 16 декабря 1956 г.

    [285] В. И. Ленин. Соч., т. 22, стр. 138.

    [286]    В. И. Ленин. Соч., т. 20, стр. 17.

    [287] В. И. Лени н. Соч., т. 30, стр. 268—269.

    [288]    В. И. Ленин. Соч., т. 22, стр. 135—136.

    [289] В. И. Ленин. Соч., т. 31, стр. 72.

    [290]    В. И. Л е н и н. Соч., т. 22, стр. 324.

    [291] В. И. Ленин. Соч., т. 19, стр. 72.