Юридические исследования - Записки о третьем рейхе И. Ф. ФИЛИППОВ (часть 4) -

На главную >>>

Иные околоюридические дисциплины: Записки о третьем рейхе И. Ф. ФИЛИППОВ (часть 4)


    9 мая 1965 г. народы Советского Союза праздновали 20-летие победы над гитлеровской Германией. Разгром фашистских полчищ явился историческим событием для всего человечества, которому угрожал его злейший враг — фашизм.
    Эта книга, выходящая в юбилейный двадцатый год победы советского народа в Великой Отечественной вой¬не, показывает, что представлял собой режим гитлеров¬цев и их стремление к установлению своего господства над другими народами. Автор «Записок о „Третьем рей- хе“» на основе фактов и собственных наблюдений рисует обстановку в гитлеровской Германии накануне второй мировой войны, раскрщает античеловеческую сущность iii из м а, террористический характер мето- #ов лфавления правящей национал-социалистской кли- f    §и, Приведшей Германию к катастрофе.
    Всем своим содержанием книга зовет к бдительности ...    отношении тех сил, которые на протяжении одного
    поколения вызвали две мировые войны, стоившие жизни многим миллионам людей.
    Живой и яркий язык книги делает ее доступной для широкого круга читателей.


    СОДЕРЖАНИЕ


    Предисловие  ..............................        ^

    Вместо введения.....................................................        *6

    В водовороте событий

    Первые дни в Берлине .... *...............................         21

    Поворот.................................................................         26

    Замешательство среди врагов и друзей..........................         34

    Открытие необетованной страны...................................         37

    Начало второй мировой войны

    Война с Польшей......................................................         40

    Гитлер в рейхстаге....................................................         45

    Поражение Польши ..................................................        54

    Испытание «дружбы» . .... .........................................         58

    Европа в огне..........................................................        63

    Внутригерманская действительность

    Культ «фюрера»................................................     .         75

    Милитаризм и шовинизм.............................................        81

    Социальная демагогия и террор ...................................        96

    «Духовная жизнь» в стране.........................................       109

    В мире прессы............................................ «...      117

    Подготовка и начало войны против СССР

    Рост напряжения ......................................................       133

    Поездки по стране .. ...................................... * . .           160

    Поиски надежных союзников.......................................       166

    Обстановка накануне войны ........................................       183

    Из тюрьмы на Родину ...... ......................................       205




    Записки

    о третьем рейхе



    И. Ф. ФИЛИППОВ


    Издательство «Международные отношения»

    Москва 1966


    НА ОБЛОМКАХ «ТРЕТЬЕЙ ИМПЕРИИ»


    Считаясь с неизбежностью раз- Снова в Берлине                                                      «

    *                  грома гитлеровскои Германии, со­

    юзные державы в феврале 1945 года на Крымской кон­ференции предусмотрели создание в составе четырех главнокомандующих оккупационных войск в Германии (СССР, США, Великобритании и Франции) Контроль­ного Совета для осуществления верховной власти в Гер-* мании с целью контроля за выполнением требований о безоговорочной капитуляции. Позднее союзниками было решено, что местом пребывания союзной администрации по управлению Германией и районом «Большого Берли­на» будет Берлин.

    В начале мая я получил назначениеехать работать в составе Советской Военной Администрации в Герма-: нии (СВАГ) в качестве помощника политического совет­ника. Это назначение совпадало с моим желанием снова увидеть Германию, прошедшую через жерло войны, по­смотреть на берлинцев, но уже не в угаре военного пси­хоза, ошеломленных победоносными шествиями гитле­ровских армий по Европе, а в атмосфере «тотального поражения».

    Зажегшая пламя войны, опустошившая огромные пространства Европы, Германия лежала теперь повер­женная в прах, объятая дымом пожаров. Страна, пре­тендовавшая на то, чтобы господствовать не только в Европе, но и во всем мире, оказалась сама без руля и



    без ветрил, без какой-либо немецкой администрации, которой можно было бы доверить управление страной.

    Самолет доставил нас, нескольких работников Ми­нистерства иностранных дел СССР, на один наскоро приведенный советскими воинскими частями в порядок берлинский аэродром, а уже через час мы прогулива* лись по улицам утопающего в свежей майской зелени маленького дачного поселка Венденшлосса, в 25 км от Берлина.

    Здесь, в Венденшлоссе, я встретил знакомого совет­ского дипломата, с которым дружил в довоенном Берли­не, и мы договорились, что при первой свободной мину­те отправимся осматривать Берлин. Уже на следующий день мы выехали на автомобиле в город, к которому еще совсем недавно было привлечено внимание всего мира. Здесь в могущественной цитадели «Третьей империи» шли ожесточенные бои советских воинов с полчищами гитлеровцев. Город имел самые современные в военно­техническом отношении укрепления, опоясывавшие Бер­лин тремя железобетонными кольцами. В самом городе насчитывалось несколько сот бронированных сооруже­ний. Свыше ста крупных военных предприятий снабжа­ли гитлеровские дивизии. Каждый дом, каждый подвал, все станции метро и убежища были приспособлены для пулеметных гнезд и огневых точек. В городе были скон­центрированы отборные дивизии. Только в составе ба­тальонов «фольксштурма», сформированных Геббель­сом, насчитывалось около миллиона человек.

    Мой товарищ был в Берлине в последние дни боев за город. Он рисовал мне эпизоды сражений, и я с захва­тывающим интересом слушал его живую, образную речь. Рассказывая о своем недавнем посещении имперской канцелярии, он шутя говорил:

      Жаль, что тебя тогда с нами не было. Ты бы по­мог быстрее опознать обнаруженные около гитлеровской канцелярии обуглившиеся трупы Гитлера и Геббельса, которых ты часто видел.

    Мой друг уже имел встречи с нашими «старыми зна­комыми»—берлинцами. Во время боев на окраине Берли­на был захвачен немецкий офицер,, который, боясь, оче­видно, что его расстреляют, убедительно настаивал на том, чтобы ему предоставили возможность поговорить с кем-либо, знающим немецкий язык. И вот, рассказывает



    товарищ, ко мне вводят грязного, перепуганного офице* ра. Кто же он такой? Оказывается, это известный нам редактор берлинской газеты «Нахтаусгабе» Отто Крпг, выступавший незадолго до начала войны с провокаци­онными статьями против СССР.

       Противно было видеть,рассказывает мой спут-* ник,— как этот ранее чванливый и заносчивый гитлеро-; вец, стоя передо мной, дрожал в страхе за свою жизнь и заискивающим тоном пытался убедить нас -в том, что он якобы всегда являлся скрытым противником Гитлера. Все они теперь, когда разбили германские вооруженные силы и разогнали их главарей, пытаясь спасти собствен­ную шкуру, заявляют о неприверженности к Гитлеру и ставят себе даже в заслугу, что когда-то были знакомы с советскими людьми.

    В связи с этим он рассказал мне еще один эпизод,

       В восточной части пригорода,говорил он,—• где прошли бои, мое внимание привлек небольшой до-* мик, на высоком дощатом заборе которого при входе виднелось какое-то объявление. Заинтересовавшись этим, мы подъехали на танке к забору. И что же оказа* лось? На дощечке было написано крупно на русском языке: «Здесь до войны жили сотрудники советского по-; сольства. Сюда приезжал также отдыхать советский посол».

       После прочтения этой надписи, говорит, смеясь, собеседник,я вспомнил, что это и есть та дача, кото­рую я снимал на лето. Ко мне как-то заглянул посол, да и ты, помнишь, бывал у меня. Танкисты громко постуча­ли в калитку. Никаких признаков жизни. Подведя танк вплотную к забору, все мы перемахнули во двор. Тотчас же открылась дверь дома. По усыпанной песком дорож­ке к нам навстречу торопился немец. Взглянув на меня, он закричал:

       Мой дорогой друг! Вы что, с неба упали?

       Нет,—ответил я,—зачем же. Мы прямо из Москвы.

    Во время этой беседы мы незаметно пересекли один

    из окраинных районов столицыКёпеник и, свернув налево, выехали к Трептов-парку. Перед нами раскину­лась панорама всей восточной части города, где велись ожесточенные бои. Главные ударные силы оставшейся гитлеровской армии со всей ее военной техникой были бро­шены в восточные районы столицы. Гитлеровцы надеялись



    до последних минут, что с Запада прибудут англо-амери- канокие войска и облегчат их положение. Но этим на­деждам не суждено было сбыться. Берлин капитулиро­вал, зажатый в кольцо Советской Армией. Американские войска к 25 апреля сумели дойти лишь до Эльбы, где и встретились с советскими частями.

    И вот перед нами недавнее поле сражений. Берлин похож на город после сильного землетрясения. Куда ни кинешь взгляд, видны лишь бесформенные, торчащие, как скалы, остовы домов, а груды кирпича и щебня на­поминали выброшенные вулканом массы горной породы.

    Нам пришлось делать большие объезды в поисках уз­ких пробоин, сделанных танками в грудах развалин. С трудом ориентируемся в окружающих нас улицах. Над городом висит едкий запах гари и вихрятся мут­ные облака пыли.

    Жителей города на улице очень мало. Они все еще не могут опомниться от охватившего их страха перед свершившимся, они как бы оглушены и парализованы силой советского оружия, обрушившегося на Берлин. Многие из них избегают попадаться на глаза советским солдатам. Ведь Геббельс до последнего дня своей жизни, надрываясь, кричал по радио, что берлинцев в случае поражения ждет поголовное уничтожение Советской Ар­мией. Нередко из каких-то ям и подземелий вдруг вы­скакивала фигура, похожая на пещерного жителя, но, увидев автомобиль, снова исчезала.

    С большим трудом мы выбрались на Александер- плац. Мертвым стоял исковерканный вокзал, засыпано щебнем метро, торчат остатки стен большого роскошного магазина. С нескрываемой радостью я увидел разрушен­ное до основания здание гестапо, в котором мне приш­лось провести тяжелый день 22 июня 1941 г.

    На площади Люстенгартен кругом следы ожесточен­ной, суровой битвы: самоотверженного натиска, героиз­ма одних и отчаянного, бессмысленного сопротивления Других.

    На Унтер ден Линден мы заглянули в полуразрушен­ное здание бывшего советского посольства. Верхнего этажа нет, фасад разрушен полностью. Осторожно про­бираемся по рабочим комнатам и парадным залам, где когда-то в дни приемов сверкали огнями роскошные люстры, отражаясь в зеркалах и мраморе. Теперь здесь



    всюду пыль, щебень, куски фанеры, картин, обломки ме­бели.

    Во время войны в этом здании размещалось герман* ское министерство «по делам оккупированных восточ- ных областей», возглавлявшееся Альфредом Розенбер­гом. На каждом шагу видны следы деятельности этого учреждения, призванного Гитлером к «высокой мис­сии»— освоению восточных районов и насаждению там фашистской «цивилизации». В комнатах свалены груды книг на русском, украинском, белорусском языках, раз* бросаны тысячи листовок к советским крестьянам, в ко­торых русские и украинские эмигранты-помещики напо* минали о своем существовании и «обязывали» охранять «барское добро». Здесь же, в мусоре и грязи, валялись портреты гитлеровских гауляйтеров, назначенных для управления различными районами Советской страны,— Розенберга, Коха, Франка. Все это теперь как бы олице­творяло бесславный конец бредовых гитлеровских за* мыслов, выброшенных вместе с их носителями в мусор* ную яму истории.

    Повернув с Унтер ден Линден на Вильгельмштрассе, мы вскоре оказались у самого сердца «Третьей импе­рии»—на Вильгельмплац. Слева на углу площади прежде стояло здание министерства пропаганды резиденция Геббельса. Сюда иностранные журналисты ежедневно являлись на пресс-конференции, а во время войны из этого здания разносились истеричные призывы Геббель­са к «тотальной войне». Отсюда потоками разливалась по всему миру самая несусветная ложь и грязная клеве­та. Теперь на месте роскошного особняка торчали лишь сваи ворот и дымопроходы, дымились нагромождения обвалившихся стен.

    Такая же судьба постигла и расположенную напро­тив резиденцию Риббентропа министерство иностран­ных дел. Минуя его, мы очутились у здания имперской канцелярии Гитлера. В свое время у его ворот стояли, широко расставив ноги, вооруженные автоматами солда* ты вермахта, а рядом с ними несли службу рослые, оде­тые в черную форму гиммлеровские телохранители «фюрера» с большими пистолетами на ремнях. Они вни« мательно прощупывали глазами каждого входящего в здание или проходящего мимо него. А теперь мы не увиде­ли ни знаменитых имитированных под медь ворот, ни да-

    т



    же стен самого здания. По гигантскому так называемому посольскому залу, выложенному из ценнейших пород финского мрамора, гулял весенний ветер, поднимая ед­кую пыль.

    По узким и темным тропинкам, проделанным кем-то в ворохе битого щебня, мы спустились глубоко в подзе­мелье, где были расположены жилые и рабочие комнаты Гитлера и его свиты в дни боев за Берлин. Вот кабинет Гитлера с сохранившейся еще на стене какой-то воен­ной картой, стол, за которым он еще совсем недавно об­суждал со своими соратниками свое отчаянное поло­жение. Рядом небольшая жилая комната Гитлера, в которой он совершил венчальный обряд с Евой Браун, а вскоре вместе с ней покончил жизнь самоубий­ством 18.

    В многочисленных комнатах канцелярии сохранилось мало вещейих растащили в качестве сувениров уже нагрянувшие в Берлин иностранные корреспонденты и какие-то туристы. Во время нашего осмотра группа ино­странцев шныряла из комнаты в комнату. В актовом зале, куда в свое время нас, иностранных корреспонден­тов, приглашали присутствовать при оформлениях оче­редных «присоединений» к так называемому «тройствен­ному пакту», мы видели, как двое иностранцев усердно откручивали от люстры электрические патроны, а дру­гие выламывали дверные ручки. В одной из комнат оказалась целая груда германских железных крестов и других орденов, которыми щедро задаривали гитлеров­цы своих солдат, пытаясь поднять их моральный дух. За время войны германские власти раздали 55 млн. крес­тов и различных орденов. Но, как видно, заготовлено было больше. Иностранцы охотно туго набивали орде­нами и крестами свои карманы. Какой-то шутник поде­лился находкой даже с собакой, нацепив ей «рыцарский железный крест».

    Из. имперской канцелярии мы вышли в сад, где в мусорной свалке на дне воронки от бомбы были обнару­жены советскими воинами трупы «фюрера» и его жены


    18   Согласно одной наиболее достоверной версии, 30 апреля 1945 г. Гитлер и его жена Ева Браун покончили с собой. Их трупы были вынесены шофером Гитлера в сад рейхсканцелярии, облиты кероси­ном и подожжены.


    т



    Евы Браун19. В саду торчали обуглившиеся стволы де­ревьев, с некоторых из них свисали одинокие темно* зеленые ветки. А дальше нашим глазам представилось обширное, напоминавшее кладбище пространство в ог­ромных рытвинах; здесь валялись разбитые танки, пуш^ ки, тягачи, автомобили и другая военная техника. Это был знакомый нам Тиргартен. Поваленные деревья, вы­сохшие озера, разбитые на куски мостики, исковеркан­ные дорожкитаков был теперь вид излюбленного на­ми ранее места для прогулок. На взломанной и обезо* браженной взрывами бомб «Аллее побед» валялись в грязи обломки лепных изваяний «сиятельных особ» всех германских династий. Когда-то они возвышались на пьедесталах, приводя в восторг нетребовательных к ис­кусству берлинских обывателей, но чрезмерно влюблен* ных в древнюю ветошь Германии.

    На Шарлоттенбургаллее на фоне огромного поля раз* валин нашему взору предстало массивное здание, поте­рявшее всякую форму в результате обстрелов. Над ним развевался советский красный флаг. Это был рейхстаг, здание, за которое велись упорные бои и падение кото* рого было символом краха «Третьей империи».

    Солнце еле проглядывало через пробоины и пустые окна домов, когда мы покидали центральную часть горо* да, держа курс обратнона Кёпеник. Из сумерек выделялись некогда величественные Бранденбургские ворота. Теперь они выглядели чудовищными: разбитые части колонн болтались на железных прутьях. Богиня- всадница, являвшаяся выразительницей неуемного духа прусской военщины, выброшенная из колесницы, валя­лась у подножия арки, протянув к небу руки. На воро­тах вместо четверки стояла лишь пара вздыбленных ко­ней с исковерканной и свисавшей вниз колесницей. Казалось, что все это летит в пропасть вместе с гитле* ровской Германией.


    19  В журнале «Новое время» (1965 г., № 27) опубликован акт, составленный 5 мая 1945 г. советскими военными, об обнаружении мужского и женского трупов в районе рейхсканцелярии. В последую­щие дни были произведены медицинское освидетельствование тру­пов и допросы людей, близких к Гитлеру. На основе этих данных были сделаны выводы о том, что трупы являются останками Гитлера и его жены Евы Браун.



       Удивительный русский народ,—

    vyHOBâ ЭхСИЗНЬ

    заявляли мне многие иностранцы, наблюдая за тем, с какой энергией советские военные власти взялись за организацию порядка в Берлине. По­чему вы, спрашивали эти люди, торопитесь отпла­тить добром за все то, что причинили вашей стране немцы?

    Для тех иностранцев, которые привыкли смотреть на все явления жизни с точки зрения звериных законов ка­питализма, многое было непонятно из того, что делалось вокруг. Не понимали этого и многие немцы.

    Действительно, еще совсем недавно на улицах горо­да между русскими и немецкими солдатами велась борь­ба не на жизнь, а на смерть. И вот теперь жители гер­манской столицы, являвшиеся вольными или невольными соучастниками битвы против Советской Армии, уви­дели, к своему удивлению, что эти же русские начинают проявлять заботу о благосостоянии берлинцев, принима­ют меры к тому, чтобы обеспечить город питьевой водой, наладить уличное движение, организовать работу элект­ростанции, больниц, расчистить метро. Немцы особенно были ошеломлены, когда командование Советской Ар­мии выделило для населения Берлина продовольствие из своих армейских запасов, открыло продовольственные магазины для распределения продуктов питания. Когда я заходил в такие магазины и начинал разговаривать по- русски, то мне приятно было видеть, как продавцы ста­рались использовать весь свой скудный запас русских слов, желая тем самым проявить уважение к советско­му человеку.

    Берлинцы ожидали обещанных Геббельсом грабе­жей и насилий в городе со стороны русских, а тут вдруг советские военные власти в сотрудничестве с созданными при их помощи немецкими городскими уп­равлениями установили в Берлине такой порядок, при котором ни одно преступление не оставалось безнака­занным.

    Советские военные власти, казалось, проявляли боль­ше заинтересованности в восстановлении нормальной жизни в городе, чем сами немцы. Военные комендатуры использовали боевую технику (танки, тягачи) для рас­чистки берлинских улиц, призывали берлинцев привести в порядок дворы и полуразрушенные здания. В это вре­



    мя можно было видеть в центре города тысячи жителей, стоявших в цепочке около отдельных домов и передавав­ших друг другу ведра, заполненные кирпичами или му­сором.

    У советской военной комендатуры в Кёпенике крупном районе города мне часто приходилось наблю­дать большие очереди жителей, которые хотели побы­вать у «самого коменданта». Берлинские трудящиеся шли сюда для разрешения всех своих нужд, а также вно­сили предложения, как наладить работу школ, пустить остановившиеся предприятия. Повсюду они встречали понимание, сочувствие и помощь. Советские офицеры завоевали расположение берлинцев. Они стали частыми гостями в рабочих семьях, обсуждая с ними жизненные дела, помогая советами, как быстрее нормализовать жизнь в городе.

    Две недели спустя после первой поездки в Берлин я получил через канцелярию СВАГ почтовую открытку. Это писал портной Пауль Абт, приславший мне накану­не войны записку из Кёнигсберга. Теперь он сообщал, что советская комендатура выделила ему квартиру в районе Панкова.

    Позднее я бывал у него -не раз, и вся его семья была искренне благодарна советским военным властям за ока­занную ей помощь.

    Конечно, среди жителей советской зоны оккупации Германии и советского сектора Берлина притаилось тог­да много наших врагов крупных и мелких военных преступников и фашистских партийных организаторов, лиц, ненавидевших СССР. Они знали, что советские лю­ди никогда не простят их злодеяний и доберутся до них. Многие из них сразу же перекочевали в западные зоны оккупации Германии, а оставшиеся здесь старались спрятать свои змеиные жала.

    Многие немцы, а также солдаты и офицеры союзных армий, расквартированные вскоре после окончания Потсдамской конференции в Берлине, считали русских «странными». Два месяца после падения Берлина в гер­манской столице находились одни лишь советские вой­ска. Но вот в город пришли союзные воинские части и стали занимать самые малоразрушенные районы (Шар- лоттенбург, Целендорф, Шпандау, Райникендорф, Штег- лйц, Шёнеберг, Нойе, Кёльн и др.). К своему удивлению,



    они видели, что все содержимое уцелевших жилых особ­няков Геббельса, Круппа, Риббентропа и др. оставалось на месте. Мне самому пришлось посещать виллы быв­ших хозяев «Третьей империи», расположенные на бере­гах озер, в тенистых парках на окраине города, входив­ших теперь в секторы западных держав. Вся роскошь дорогие ковры, гобелены, картины, ценнейшая мебель и домашняя утварь, библиотекивсе это было нетрону­тым под охраной советских солдат и было передано ан­глийским, американским и французским комендантам.

    Берлинцам особенно бросалось в глаза безразличное отношение к их нуждам западных военных властей. Аме­риканские офицеры больше заботились о своем собст­венном устройстве, требуя от немцев лучших квартир, конфискуя у них для своих жилищ мебель. На заседа­ниях Межсоюзной берлинской комендатуры, в которых я часто принимал участие, главным образом советские представители вносили предложения, направленные на улучшение благосостояния города и обеспечение нор­мальной жизни берлинцев. Французские власти также не скрывали того, что в отношении немцев они действуют по принципу: «Сами заварили кашусами и расхлебы­вайте». Когда приходилось заглядывать в западные сек­торы Берлина, то здесь, действительно, бросалось в гла­за отсутствие какой-либо элементарной помощи немцам со стороны западных властей в налаживании городской жизни. Повсюду можно было видеть разрушенные трам­вайные линии, незастекленные окна домов, длинные оче­реди у магазинов.

    В Берлине под влиянием и при поддержке советских властей постепенно начала возрождаться не только эко­номическая деятельность немцев, но и политическая жизнь. Развернула свою многостороннюю работу по со­зданию новой Германии Коммунистическая партия. Оформились социал-демократическая и либеральная партии, христианско-демократический союз. В городе появились печатные издания газеты, листовки, плака­ты— самых различных направлений. Фашистские эле­менты, реакционная интеллигенция сразу же старались использовать печать в антидемократических целях, пы­таясь помешать немецкому народу сделать правильные выводы из уроков тяжелого поражения и начать строить жизнь на новых началах. В этих условиях надо было no-



    ставить под контроль всю прессу. По указанию советской администрации я был назначен руководителем контроля за печатью.

    Через две недели с группой товарищей мы уже рабо­тали в центре Берлина. Перед нашими глазами про­ходили представители разнообразных политических направлений, религиозные деятели и интеллигенция, предприимчивые дельцы и простые честные немецкие граждане.

    Мы встречались с редактором газеты «Нойе цайт» орган христианско-демократического союза и его заместителем. Они доставляли нам много хлопот, пытаясь в своих статьях апеллировать к немецкому национализму и исподволь оправдывать гитлеровцев. В их статьях гит­леризм никогда не осуждался, оплакивались лишь не­успехи и просчеты немецких военных и раздавались при­зывы к всепрощению не только «маленьких наци», но и впавших в «больший грех» видных фашистов.

    Часто приходил к нам главный редактор социал-демо­кратической газеты «Дас ворт» Отто Гротеволь. Он про­являл большую заботу о немецкой демократической интеллигенции, стремясь к тому, чтобы она стала актив­ным строителем новой жизни. Помню, в каком-то полу­пустом и полуразрушенном здании недалеко от Кур- фюрстендам Отто Гротеволь проводил первую в после­военном Берлине пресс-конференцию. Он рассказывал небольшой группе немецких журналистов о программе немецкой социал-демократии и ее участии в становлении новой Германии.

    Мне нередко приходилось встречать на совещаниях у Главноначальствующего СВАГ руководителей Коммуни­стической партии Германии Вильгельма Пика, Вальтера Ульбрихта и других видных немецких коммунистов. На таких совещаниях обсуждались важнейшие вопросы, связанные с практическим осуществлением намеченных в потсдамских решениях задач по демократическому пе­реустройству жизни в освобожденной от фашизма стране. Когда мы, советские работники, слушали высказывания В. Пика и В. Ульбрихта о нуждах и заботах всего немец­кого населения, их предложения по проведению ряда де­мократических реформ, то у каждого из нас укрепля* лась вера в то, что германский народ после пережитой им катастрофы пойдет правильным путем. Я не раз видел



    В. Пика и В. Ульбрихта на заводах среди рабочих, с ко­торыми они вели непринужденные беседы. Рабочих при­влекли их простота и желание обсуждать любые острые вопросы.

    Под руководством Коммунистической партии Герма­нии и прогрессивной части социал-демократической пар­тии немецкое население Восточной зоны оккупации смело и решительно бралось за осуществление демократиче­ских мероприятий в соответствии с потсдамскими реше­ниями.

    Осенью 1945 года в советской зоне оккупации при поддержке всего народа было начато проведение земель­ной реформы, которая подрубала корни господства поме- щиков-юнкеров, рассадников германской реакции и ми­литаризма. Народ проводил и другие важнейшие соци­ально-политические мероприятия национализацию промышленности и демилитаризацию. Наряду с этими демократическими реформами немецкие власти система­тически очищали советскую зону оккупации от преступ­ных нацистских элементов, осуществляя решительную де­нацификацию.

    Во всех этих важных делах немцы опирались на под­держку советских военных властей. Они наглядно убеж­дались в том, что советские люди желают, чтобы Герма­ния стала новой, чтобы на обломках «Третьей империи» возникло демократическое миролюбивое германское го­сударство, которое жило бы в мире и дружбе со всеми своими соседями.

    И вот здесь-то и выявились коренные противоречия в политике по отношению к Германии со стороны СССР и западных держав. Это находило свое выражение как в позициях западных держав на заседаниях союзнического органа по управлению Германией Контрольного сове­та, так и во всей их практической деятельности в запад­ной зоне оккупации. Я присутствовал на заседаниях это­го важного органа, призванного претворять в жизнь Потсдамские соглашения.

    Здание на Потсдаммерштрассе, в котором работал Контрольный совет, было известно не только в Берлине, но и во всей Германии. В нем в гитлеровское время раз­мещался «штаатсгерихт»государственный суд и проку­ратура. Во время боев за Берлин здание сильно постра­дало, но союзнические власти решили его восстановить.



    После ремонта и достройки в нем и начал свою деятель­ность Контрольный совет. В том самом зале, где еще сов­сем недавно фашистские судьи чинили бесправие, попи­рали общечеловеческие нормы, расправляясь с неугодны­ми им людьми, теперь заседал верховный орган союзных держав, одержавших победу над Германией. В зале еще сохранились лепные украшения, символизирующие пра­восудие, которого фашизм никогда не признавал, считая, что «правоэто сила». Над местом, где восседали на­цистские судьи, все еще простирал обрубленные крылья орел-стервятник.

    На первых порах деятельности Контрольного совета появились обнадеживающие перспективы в этом вер­ховном союзном органе были приняты некоторые важные документы. Так, в октябре было утверждено постановле­ние об упразднении и объявлении вне закона национал- социалистской партии, ее филиалов и подконтрольных организаций. Контрольный совет отменил законы поли­тического и дискриминационного характера, в которых находила выражение расистская антинародная сущность германского фашизма. Здесь же был принят закон о на­казании лиц, виновных в военных преступлениях и пре­ступлениях против мира и человечества. Отсюда было сообщено всему миру о том, что законом Контрольного совета ликвидировано прусское государство, являвшееся источником многих войн, рассадником реакции и мили­таризма.

    И внешне в Контрольном совете выглядело все как будто хорошоцарила деловая атмосфера. В перерывах главнокомандующие, возглавлявшие Контрольный со­вет, дружески беседовали в буфетах. А после таких засе­даний в союзном органе каждая из сторон по-разному осуществляла в своей зоне политику в отношении Гер­мании.

    Советская военная администрация, руководствуясь линией Советского правительства на создание прочлых основ мира в Европе, проводила мероприятия по выкор­чевыванию остатков фашизма, закладывала фундамент для единой, миролюбивой, демократической Германии, как это было намечено в Потсдаме.

    Много раз мне приходилось совершать поездки по советской зоне оккупации вместе с работниками политот­дела СВАГ. Во время этих поездок я видел, как из пепла



    и руин рождалась новая Германия. Творцами ее были сами немцы. Хотя в это время не было общезональной немецкой власти, а работали лишь местные органы прав­ления, их состав и те задачи, которые они выполняли, сви­детельствовали о демократической основе формирующей­ся власти — прообраза будущего германского государст­ва рабочих и крестьян.

    Мы нередко беседовали с рабочими прямо у заводских ворот во время их обеденного перерыва. На нас смотрели приветливые лица людей, которые «без оглядки по сторо­нам» доверчиво рассказывали о своих нуждах и заботах, страстно доказывали необходимость быстрого проведения земельной реформы, передачи в распоряжение местных властей (муниципальных органов) всех фабрик и заводов и очищения зоны от гитлеровских преступников.

    На красных полотнищах, натянутых на заводских стенах или заборах, мы читали надписи, призывавшие трудящихся к активному созидательному труду по строи­тельству новой жизни. Я поражался и радовался этой перемене в людях. Ведь возможно, что некоторых из них мне приходилось в свое время видеть на гитлеровских предприятиях, работавших на войну, на площадях и ули­цах во время нацистских демонстраций; некоторые из них, очевидно, побывали на фронтах и дрались за Бер­лин. Теперь все эти люди становились строителями новой жизни, хотя и по-разному включались в нее.

       То, что мы сейчас видим здесь,говорил один из руководящих работников политотдела во время такой поездки,это начало формирования нового строя в Германии, и главное в этом изменение сознания людей под влиянием пережитых событий и складывающейся теперь обстановки. Гитлер пытался террором привить населению свои глубоко антинародные идеи, рассчиты­вая на то, что они пустят глубокие корни. Но это был самообман. Немецкий народ, как мы видим это уже сей­час, сам начинает искоренять позорное наследие фашиз­ма, хотя еще очень многое надо сделать, для того чтобы окончательно вытравить его из жизни.

    А на западе Германии в это время все фактически оставалось по-прежнему. Западные оккупационные влас­ти ничего не делали, для того чтобы начать ломку старо­го. Поэтому к ним, в их зоны, стекалась вся прежняя фашистская нечисть: весь гитлеровский административ­



    ный аппарат, включая и гестаповскую верхушку, все ор­ганизаторы и руководители многочисленных гитлеровских организаций, все уцелевшие командные чины вермах­та и, наконец, наиболее реакционные землевладельцы и крупнейшие представители финансово-промышленной олигархии.

    Более того, западные оккупационные власти начали препятствовать деятельности демократических организа­ций в своих зонах и проводить такие мероприятия, кото­рые шли вразрез с потсдамскими решениями, с задачами создания единого, демократического германского госу­дарства.

    Все это говорило о том, что наряду со строительством новой жизни в восточной части Германии в ее западных зонах восстанавливались старые силы, которые в свое время помогли Гитлеру прийти к власти и вместе с ним осуществляли захватническую политику войны.

                     А Сентябрь 1946 года. Наша машина

    Нюрнбергский финал                          г

    *                                     мчится по зеркальному полотну ас­

    фальта. Прекрасны автострады Германии, хотя немногие вспоминают теперь о том, скольких человеческих жертв стоили эти дороги. На строительстве автострад гитлеров­цы использовали труд арестованных политических, поль­ских военнопленных, евреев, сюда сгоняли сформирован­ные из немецкой молодежи «отряды Тодта»20, роты и батальоны «болотных солдат», а позднее, во время вой­ны, целые армии людей, угнанных из захваченных гит­леровцами европейских стран и оккупированных ими об­ластей Советского Союза. Не случайно Тодта неофици­ально называли министром кладбищ немецких путей сообщения. Можно без преувеличения сказать, что доро­ги Германии воздвигнуты на костях людей, о жестокой судьбе которых еще расскажут живые свидетели гитле­ровского зверского режима и историки.

    Путь наш лежит из Берлина на юг Германии. Мы ми­новали города Галле, Лейпциг, Иену, и перед нашими взорами предстала Саксония с ее чудесным пейзажем. Прекрасны в эту пору ее леса, раскинувшиеся слева от нас по отрогам Рудных гор. Словно огнем полыхает листва на буках, кленах, дубах. Справа возникают


    20  Тодт являлся министром строительства шоссейных и автомо­бильных дорог.



    невысокие горы Тюрингии, утопающие в зелено­оранжевых украшениях осени. Над нами то и дело мелькают перекинутые через автостраду причудливые мостики, как бы вросшие в скалы. Внезапно то здесь, то там сверкают в долинах зажатые высокими холмами ре­чушки.

    Мы едем вместе с советским генконсулом в Нюрнберг. Он спешит туда, чтобы продлить паспорта советским гражданам, работающим уже одиннадцатый месяц в Международном Военном Трибунале, созданном для суда над главными военными преступниками. А я еду просто посмотреть еще раз на тех, кто всего лишь несколько лет назад прошел перед моими глазами в своем сверкающем блеске и могуществе. Хочу видеть, как они выглядят те­перь на скамье подсудимых!

    В районе, где сходятся земли Тюрингии и Саксонии, мы выехали на границу Баварииамериканской зоны оккупации. Шлагбаум. Машину останавливают советские бойцы. Проверив документы, они пропускают нас на «ничейную» землю, а затем мы попадаем на территорию американской зоны. Снова шлагбаум, и снова проверка документов, но уже более тщательная. Мы сидим в про­куренном дешевыми сигаретами домике контрольном пункте, заполняем анкеты. В это время погранохрана связывается со своим начальником. Вскоре мы снова не­семся вперед, обдуваемые со всех сторон еще теплым сентябрьским ветром.

    Через несколько часов въезжаем в Нюрнбергдрев­ний город Баварии, вошедший в новую историю как колыбель германского фашизма. Здесь в 30-х годах со­здавались первые штурмовые отряды «коричневых руба­шек», а в пивных перед захмелевшими штурмовиками выступал Адольф ШикльгруберГитлер с призывами к разгрому германской компартии, профсоюзов и захвату власти. В Нюрнберге гитлеровцы устраивали фашистские сборища с факельными шествиями, организуя бандит­ские налеты на рабочие кварталы, терроризируя населе­ние. Даже позднее, когда Гитлер уже восседал в рейхс­канцелярии на Вильгельмштрассе в Берлине, гитлеровцы не оставляли в покое Нюрнберг они по-прежнему орга­низовывали всякого рода провокации, разыгрывали «по­кушения на фюрера», чтобы с новой силой обрушиться на рабочих и их руководителей.



    Сам по себе город Нюрнберг ничем особым не выде­ляется из десятков других городов Южной Германии. Он выглядит особенно мрачным после суровых военных дней. Наиболее древняя часть его, в которой находились архитектурные памятники страны, разрушена налетами англо-американской авиации. Современные кварталы, окружающие старую часть города, превращены в амери­канские казармы. Здесь так много на улицах американ­ских военных, что кажется, как будто все американские вооруженные силы стянуты в этот полуразрушенный город.

    Мы направились к небольшой гостинице, расположен­ной недалеко от центра города, в которой проживали сотрудники четырех оккупационных властей в Германии, занятые на процессе. Американский солдат, стоявший около дежурной будки у входа в гостиницу, безразлично посмотрел на нас, продолжая отковыривать штыком пробку с бутылки «кока-колы».

    Выполнение формальностей через канцелярию Меж­дународного Военного Трибунала заняло много времени, и мы только во второй половине дня смогли попасть в Нюрнбергский дворец юстиции, где происходил процесс.

    До окончания процесса оставалось всего несколько дней. Поэтому среди публики чувствовался повышенный интерес к финалу этого, пожалуй, первого в мировой истории международного суда над военными преступни­ками.

    Мы прошли на второй этаж, в обширную ложу-гале­рею, занимаемую многочисленными гостями и представи­телями иностранной прессы. Все они съехались сюда, что­бы в фотографиях и репортажах увековечить память о суде народов всего мира над теми, кто бросил человечест­во в пучину кровавой бойни. Я встретил здесь многих коллег по берлинским пресс-конференциям. Одни из них с возмущением говорили о наглом поведении бывших нацистских лидеров теперешних подсудимых и о «либеральных» тенденциях в речах некоторых западных судей. Другие, не стесняясь, сетовали на «неумолимость» советского обвинения и в своих корреспонденциях апелли­ровали из Нюрнберга к мировому общественному мне­нию, взывая к милосердию в отношении некоторых под­судимых.

    Я старался запечатлеть все, что происходит вокруг.



    Огромный зал залит искусственным дневным светом. Справа, около стены, возвышался подковообразный стол для главных судей Военного Трибунала от четырех странСССР, США, Англии, Франциии их замести­телей. Перед ними места для секретарей, стенографи­сток; затем идут ряды для адвокатов в черных и лиловых мантиях. Посередине залатрибуна для дачи свиде­тельских показаний. Прямо, у противоположной стены, высоким барьером отгорожены скамьи подсудимых. За стеклянными перегородками сидят многочисленные переводчики. Все кажется торжественно строгим: и обли­цованные дубом стены, и неподвижно стоящие американ­ские военные полицейские.

    Гостевые ложи быстро заполняются. Стоящая у две­рей охрана начинает принимать все более строгий, подтя­нутый вид. Уже заняли свои места утомленные большой работой секретари, стенографистки. Теперь мы ждем, ког­да откроются двери и в зал введут тех, которые возомни­ли себя «сверхлюдьми», призванными строить на костях других народов «великую Германию». Это они провозгла­сили «новую Европу» под господством немецкой расы людей «чистой крови», диктующих волю всем другим нациям. Это они обрушили на народы Европы свое смер­тоносное оружие, беспощадно стирая с лица земли Вар­шаву, Смоленск, Роттердам и другие центры культуры, мирные села и деревни, сжигая и растаскивая народные богатства, уничтожая национальные памятники. Их руки обагрены кровью многих тысяч и тысяч невинных мужчин и женщин, детей и стариков, для уничтожения которых ими изобретались «душегубки» и воздвигались гигант­ские технически оборудованные печи. Это те, на совести которых миллионы погибших. Это они принесли безутеш­ное горе каждой семье Советской страны.

    Если бы, думал я, пустить в этот зал хотя бы малую долю той справедливой ненависти, которую нако­пил наш народ к этим «сверхчеловекам», она бы, как пла­мя, испепелила их.

    Мои размышления прерываются лязгом оружия стоя­щей у входа охраны. В зале стихают голоса. Открывается дверь, и вводят преступников. Первым появляется Герман Геринг. Он, как и прежде, нагл и самодоволен и, кажется, сожалеет лишь об одном об отсутствии в его руке маршальского жезла, которым он так любил играть. За



    Герингом идут Гесс, Риббентроп, Кейтель, Розенберг и др.

    Международному суду преданы 24 главных немецких военных преступника. Но я насчитываю 21. Вспоминаю затем, что один из них, зная заранее, что отсюда ему не выбраться подобру-поздорову, сам принял решениепо­весился в начале процесса в камере тюрьмы на полотен­це. Это Роберт Лей, руководитель так называемого «трудового фронта» Германии, главный поставщик трудо­вых резервов для войны, организатор ввоза в Германию иностранных рабочих из оккупированных немцами госу­дарств и областей, создатель системы жесточайшей эксплуатации европейских трудящихся.

    Отсутствует также на суде фашистский партийный боссБорман, начальник партийной канцелярии, факти­ческий руководитель национал-социалистической партии. В последние минуты перед падением Берлина Борман, который находился вместе с «фюрером» в имперской канцелярии, окруженной бушующим пламенем огня, ку­да-то бесследно исчез.

    Кроме Лея и Бормана нет Круппа фон Болена. И я вспомнил при этом свою поездку по Руру в мае 1940 года. Я видел тогда, как бережливо относились англичане во время своих воздушных налетов на Рурскую область к заводам Круппа. После всего этого разве удивительно, что в зале суда отсутствовал известный всему миру вла­делец военных заводов Германии Крупп фон Болен. Он предусмотрительно «занемог», и его дело по настоянию западных судей было отложено.

    Сидящие на скамье подсудимых в свое время считали себя «маленькими фюрерами» и тайно надеялись, что и их звезда может еще ярче засиять, когда не станет глав­ного. Сколько трусости, низменности проявили эти пред­ставители «элиты», когда почувствовали неминуемый крах своего господства. Все они начали действовать по принципу «спасайся, кто может». Как крысы с тонущего корабля, бежали некоторые из них на Запад, надеясь там найти спасение и приют.

    Палач Генрих Гиммлер с чужим паспортом и черным наглазником очутился на Рейне, настаивая перед запад­ными державами на признании за ним права формиро­вать новое германское правительство для подписания договора о мире. Обнаруженные при нем деньги состав­



    ляли кругленькую сумму в 1 млн. долл. в валюте самых различных государств. Увидев крушение своих надежд на признание за ним права выступать в качестве нового правителя Германии, Гиммлер проглотил заделанную между зубами ампулу с ядом.

    Геринг спрятался где-то в Баварии, объявив себя пра­вителем Германии, несмотря на проклятия и крики об измене, раздававшиеся из имперской канцелярии по его адресу. Направившись затем к американским войскам в плен после неудачной попытки возглавить «рейх», этот «верный столп нацизма», как его называли в правящих кругах Германии, захватил с собой туго набитый драго­ценностями саквояж; за ним следовало 17 грузовиков с личным имуществом.

    Специалист по подготовке и организации междуна­родных авантюр министр иностранных дел Иоахим фон Риббентроп незадолго до падения режима предусмотри­тельно продал свои семь владений, а затем бежал в Гам­бург. Англичане при обыске обнаружили в его белье сотни тысяч марок.

    Из всей правящей клики, пожалуй, лишь Геббельс оставался приверженным воле «фюрера», находился с ним до последних минут трагической развязки, разыграв­шейся в убежище рейхсканцелярии, и принял одинаковое с Гитлером решениепокончил жизнь самоубийством.

    Каждый из сидящих на скамье подсудимых старался состязаться перед Гитлером в жестокости, варварстве и подлости, в слепом, фанатичном преклонении перед ним и беспрекословном следовании за ним; его преступные планы и идеи стали содержанием их собственного бытия; милитаризм и расизм Гитлера стали их призванием. Поэтому трудно их было уже отличить от Гитлера, они составляли единство, сливались с ним, разделяя в рав­ной мере всю ответственность за совершенные преступле­ния. В какой-то книге я прочитал высказывание о том, что марионетки легко превращаются в висельников; ве­ревка всегда с ними. Теперь эта веревка должна была обвить шею преступников, чтобы не дать им больше от­равлять мир своим ядовитым дыханием.

    А пока их лица не свидетельствуют о тяжелом тюрем­ном режиме. На них хорошо отутюженные костюмы и свер­кающие белизной крахмальные воротнички. Чувствуется по всему, что чья-то заботливая рука тщательно оберега­



    ет их. Судя по осанкам и взглядам подсудимых, они все еще пытаются разыгрывать из себя «великих деяте­лей». Их, видимо, не огорчает то, что они сидят на скамь­ях, окруженных барьером, за плотно закрытой дверью которого с винтовками стоят солдаты союзных держав. Подсудимые весело переговариваются друг с другом, пе­ребрасываются, как расшалившиеся школьники, записка­ми— Риббентроп Герингу, а тот в свою очередь Ро­зенбергу. При этом видно, что за барьером продолжает господствовать строгая гитлеровская «иерархия» среди подсудимых вершит «делами» Геринг, пытающийся все еще показать, что в отгороженном квадрате сидят не международные преступники, а правители «Третьей им­перии» и он теперь среди них является «фюрером».

    У некоторых подсудимых на лицах появляются даже улыбки, выражающие надежду на благополучный исход судебного процесса. Очевидно, что кто-то подбадривает их и вселяет в них уверенность в этом.

    Отвратительно смотреть на всю эту сцену, но она вполне объяснима. Как сообщил мне перед этим заседа­нием знакомый советский юрист, один из западных адво­катов высказался за то, чтобы засчитать подсудимым то время, которое они отсидели до суда в тюрьме, и на этом поставить точку. Западная реакционная печать все более открыто начинает выступать в защиту «нюрнбергских пленников». За кулисами суда предпринимаются попыт­ки оказать давление на судей США, Англии, Франции и выгородить если не всех, то хотя бы некоторых военных преступников, чтобы сохранить их в своем «золотом фонде» на случай новой войны.

    Нет, успокаиваю я себя, не удастся международному империализму вырвать из рук мирового правосудия фа­шистских извергов. Не посмеют на этот раз покривить душой представители буржуазного правосудия, так как жгучая народная ненависть к преступникам войны кипит и бродит во всем мире. Не сумеют буржуазные судьи скрыть зверства руководителей фашистской Германии хотя бы уже потому, что рядом с ними сидят представи­тели советского правосудия, советская прокуратура во главе с Р. А. Руденко, располагающая документальными данными о кровавых преступлениях гитлеровцев.

    Мы провели несколько дней в зале заседания. Обви­нители и свидетели раскрывали перед судом чудовищные



    картины злодеяний гитлеровцев на фронтах войны, на временно оккупированных территориях Советского Сою­за, Чехословакии, Польши и в самой Германии, где томи­лись в тюрьмах и гноились в концлагерях десятки тысяч славян, евреев, французов, англичан. Документальные фильмы восстанавливали перед глазами зрителей потря­сающие картины разрушений европейских городов, пыт­ки и истязания людей, дымящиеся печи крематориев в лагерях смерти. Здесь же демонстрировались «изделия» гестаповских специалистов по обработке человеческой кожи...

    Кровь холодела при виде сцен массовых убийств, бес­человечных жестокостей, диких зверств, которые совер­шали гитлеровские строители «нового порядка», предна­меренно осуществлявшие программу истребления наро­дов ненемецкой нации. Таким путем они добивались создания «жизненного пространства» для «высшей немец­кой расы».

    Перед отъездом из Нюрнберга мы снова заглянули в зал суда. Через несколько дней ожидался приговор, и уже среди публики, находящейся в здании суда, велись разго­воры о твердой позиции советского прокурора, с требо­ваниями которого западные коллеги перед лицом мировой общественности вынуждены считаться; уже всерьез мно­гие говорили о том, что для подсудимых дело «пахнет петлей».

    Мы заметили в этот день, что лица преступников явно помрачнели, исчезла наигранная развязность, ри­совка; они сразу же как бы сникли.

    В перерыве мы направились в коридор, но на лестнич­ной площадке были задержаны столпившейся группой фотографов и журналистов, которые осаждали лифт, щелкали фотоаппараты. В лифте с металлическими ре­шетками, сопровождаемый конвоем, стоял Геринг. Фото­графы говорили, что Геринг сегодня неузнаваем. Обычно в таких случаях он обменивался репликами, зная, что все сказанное им завтра появится в газетах всего мира, при­влечет к нему внимание. На этот раз он проехал в лифте с опущенными глазами, не реагируя ни на какие вопросы.

    Глядя на обмякшую фигуру Геринга, его отекшее лицо, я припоминал многочисленные появления рейхсмарша­ла перед толпами берлинцев накануне войны. Сколько было в нем дешевого блеска и позы! Как он сиял при



    приветственных криках: «Наш Герман, хайль!». Насколь­ко же отвратительно жалким выглядел теперь этот раз­бойник, погрязший в крови народов! Возможно, именно в этот день кто-то из сочувствующих Герингу, зная, что его ожидает, подсунул ему по-дружески ампулу с ядом.

    30 сентября— 1 октября 1946 г., когда мы снова были в Берлине, Международный Военный Трибунал огласил свой приговор над главными немецкими военными пре­ступниками. К смертной казни через повешение были приговорены: Геринг, Риббентроп, Кейтель, Розенберг, Франк, Фрик, Штрейхер, Заукель, Йодль, Зейс-Инкварт, Кальтенбруннер, Борман (заочно); к пожизненному тю­ремному заключению: Гесс, Рёдер, Функ. Остальные под­судимые— Нейрат, Дениц, Ширах, Шпеербыли при­говорены к заключению на срок от 10 до 20 лет.

    Народы всего мира приветствовали решение Нюрнберг­ского Международного Военного Трибунала. В этом выражалось главное стремление народов: воздав долж­ное фашистским палачам, сделать предупреждение всем еще живущим империалистическим хищникам о том, что их ждет в случае, если они попытаются развязать новую войну.

    Наказания удалось избежать лишь трем из сидевших на скамье подсудимых преступниковШахту, Паппену и Фриче. Несмотря на протест советского судьи, все они были оправданы.

    Но империалистическим кругам все же удалось спас­ти от наказания тех, руками которых Гитлер делал вой­ну,— германский генералитет. Представители Запада отклонили на суде требование советского обвинения о признании командования вермахта преступной органи­зацией.

    После окончания Нюрнбергского суда капиталисти­ческие силы мира всеми средствами добивались пере­смотра его решений. До 15 октября 1946 г. нюрнберг­ский приговор не приводился в действие. Вспоминаю длительные заседания Контрольного совета, на которых представители Запада искусственно затягивали решение вопроса об исполнении нюрнбергского приговора, нагро­мождая при этом вороха всяких мелочей. Велись утоми­тельно долгие переговоры о процедуре повешения осуж­денных преступников и формах их захоронения. Кто-то



    предложил, чтобы трупы повешенных преступников бы­ли преданы сожжению, а пепел развеян с самолета. Аме­риканцы запротестовали, заявив, что такой способ за­хоронения является почетным у американских летчиков. Было предложено тогда вывезти трупы казненных куда- либо в океан и выбросить с парохода. Против этого вы­ступили англичане, поскольку такой способ захоронения является почетным у английских моряков. Наконец, было решено: трупы сжечь, а пепел разбросать с судна где- либо в открытом море.

    Поддержка международной общественностью приго­вора Нюрнбергского суда была настолько внушитель­ной, что для всех международных реакционных сил было ясно, что изменить приговор невозможно.

    В ночь на 16 октября 1946 г. в здании, находящемся во дворе нюрнбергской тюрьмы, при свете юпитеров были повешены 10 главных гитлеровских военных преступни­ков. Одиннадцатый присужденный к смертной казни преступникГерман Геринг за два с половиной часа до казни принял ампулу с ядом. Труп его был вынесен во двор тюрьмы к эшафоту.

    Через несколько дней в берлинскую тюрьму в Шпан- дау были доставлены семь преступников, осужденных на различные сроки заключения.

    У чугунных ворот тюрьмы встали на вахту солдаты четырех союзных держав.

    Справедливое возмездие свершилось!

    В сентябре 1934 года, выступая на съезде НСДАП в Нюрнберге, Гитлер пророчествовал национал-социа­лизму «тысячелетнюю историю рейха». Но эта империя просуществовала всего лишь 12 лет и 3 месяца. Под ударами Советской Армии рухнуло в бездну веков по­строенное Гитлером на бесправии, насилии и крови са­мое антинародное и человеконенавистническое государ­ство, стоившее человечеству миллионов жизней.

    Мир тогда вздохнул спокойно в полной уверенности в том, что отныне человечество, извлекая печальные уро­ки из предшествующей истории, создаст прочные основы мира.



    СОДЕРЖАНИЕ


    Предисловие ® ..............................        ^

    Вместо введения.....................................................        *6

    В водовороте событий

    Первые дни в Берлине .... *...............................         21

    Поворот.................................................................         26

    Замешательство среди врагов и друзей..........................         34

    Открытие необетованной страны...................................         37

    Начало второй мировой войны

    Война с Польшей......................................................         40

    Гитлер в рейхстаге....................................................         45

    Поражение Польши ..................................................        54

    Испытание «дружбы» . .... .........................................         58

    Европа в огне..........................................................        63

    Внутригерманская действительность

    Культ «фюрера»................................................     .         75

    Милитаризм и шовинизм.............................................        81

    Социальная демагогия и террор ...................................        96

    «Духовная жизнь» в стране.........................................       109

    В мире прессы............................................ «...      117

    Подготовка и начало войны против СССР

    Рост напряжения ......................................................       133

    Поездки по стране .. ...................................... * . .           160

    Поиски надежных союзников.......................................       166

    Обстановка накануне войны ........................................       183

    Из тюрьмы на Родину ...... ......................................       205



    На обломках «Третьей империи»

    Снова в Берлине ...............

    Снова жизнь.....................

    Нюрнбергский финал . .



    Иван Филиппович Филиппов Записки о «Третьем рейхе»

    Редактор Н. Я. Михеева. Художественный редактор J1. М. Воронцова. Технический редактор Е. А. Ерхова. Корректор Е. В. Дейнеко.

    А12232. Сдано в набор 14/VIII 1965 г. Под* писано в печать 6/XI 1965 г. Формат 84Х108/з2. Физ. печ. л. 8,0. Уел. печ. л 13,12. Уч.-изд. л. 13,5. Тираж 100 000 экз, Б. 3. № 27—1965 г.—2. Зак 616, Цена 54 коп. Бум., тип. 2.

    Издательство «Международные отноше­ния», Москва, И-90, 4-я Мещанская, 7,

    Ярославский полиграфкомбинат Главпо- лиграфпрома Комитета по печати при Совете Министров СССР. Ярославль, ул. Свободы, 97,



    В ИЗДАТЕЛЬСТВЕ «МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ»

    ВЫШЛИ В СВЕТ:


    М е л ь н и к о в Д. Е., Заговор 20 июля 1944 года в Германии, ц. 97 коп.

    Кузнецов В., За Бранденбургскими воротами,

    ц. 28 коп.

    Б р ы к и н В. А., Африканский дипломат в ООН,

    ц. 76 коп.

    Ф о к е е в Г. В., Они не хотят уходить, ц. 1 руб. 5 коп.

    Мирский Г. И., Арабские народы продолжа­ют борьбу, ц. 45 коп.

    «Хроника международных событий. 1964 г.»,

    ц. 50 коп.

    «Внешняя политика и международные отноше­ния. Библиографический справочник. 1961 июнь 1964 гг.», ц. 1 руб. 5 коп.


    КНИГИ ИЗДАТЕЛЬСТВА «МЕЖДУНАРОД­НЫЕ ОТНОШЕНИЯ» ПРОДАЮТСЯ ВО ВСЕХ МА­ГАЗИНАХ КНИГОТОРГА И ВЫСЫЛАЮТСЯ НА­ЛОЖЕННЫМ ПЛАТЕЖОМ ЧЕРЕЗ ОТДЕЛЫ «КНИ- ГА-ПОЧТОЙ».

    В МАГАЗИНАХ ПРИНИМАЮТСЯ ПРЕДВА­РИТЕЛЬНЫЕ ЗАКАЗЫ НА ВСЕ ВЫХОДЯЩИЕ В СВЕТ КНИГИ ИЗДАТЕЛЬСТВА.



     







  • Доставка воды