Юридические исследования - КРУШЕНИЕ ФАШИСТСКОЙ ГЕРМАНИИ. Г. Л. РОЗАНОВ (Часть 1) -

На главную >>>

Иные околоюридические дисциплины: КРУШЕНИЕ ФАШИСТСКОЙ ГЕРМАНИИ. Г. Л. РОЗАНОВ (Часть 1)


    Первое издание книги, выпущенное в 1961 году, с большим интересом было встречено советскими читателями и получило положительную оценку в нашей печати.
    Настоящее издание значительно расширено и допол¬нено новыми материалами. Написанная живым языком, книга показывает военно-политический и моральный крах фашистской Германии, разложение и маразм нацистской верхушки. Самоубийство Гитлера и Геббельса, бегство Бормана, взятие Берлина советскими войсками, арест Геринга, Риббентропа и других фашистских главарей — все это нашло отражение в книге.
    Позорный конец Гитлера и его клики должен служить грозным предостережением для современных поджигателей войны.


    Г. Л. РОЗАНОВ

    КРУШЕНИЕ ФАШИСТСКОЙ ГЕРМАНИИ

    Дополненное и переработанное издание книги оследние дни Гитлера"

    ИЗДАТЕЛЬСТВО ИНСТИТУТА МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ МОСКВА 1963

    Первое издание книги, выпущенное в 1961 году, с большим интересом было встречено советскими чита­телями и получило положительную оценку в нашей печати.

    Настоящее издание значительно расширено и допол­нено новыми материалами. Написанная живым языком, книга показывает военно-политический и моральный крах фашистской Германии, разложение и маразм на­цистской верхушки. Самоубийство Гитлера и Геббельса, бегство Бормана, взятие Берлина советскими войсками, арест Геринга, Риббентропа и других фашистских гла­варей все это нашло отражение в книге.

    Позорный конец Гитлера и его клики должен служить грозным предостережением для современных поджига­телей войны.


    ВЗРЫВ В „ВОЛЧЬЕЙ ЛОГОВЕ11

    Кскоре после полудня 20 июля 1944 г. в ставке Гитлера «Вольфсшанце» («Волчье логово») (см. схему на стр. 4), расположенной близ восточнопрусского города Растен- бурга, раздался взрыв. Покушение на Гитлера совершил один из высших чинов немецко-фашистской армии — пол­ковник граф Клаус Шенк фон Штауфенберг. За полтора года до того машина, в которой он находился, подверглась на тунисском фронте атаке английского истребителя. Штауфенберг был тяжело ранен: он потерял левый глаз, ему ампутировали правую руку и два пальца на левой руке. После выздоровления Штауфенберга перевели в Берлин и назначили начальником штаба резервной армии. По своему служебному положению он был вхож к Гитлеру и не раз присутствовал в «Вольфсшанце» на ежедневных обсуждениях военного положения.

    Попытки офицеров фашистского вермахта устранить Гитлера имели место и раньше. 13 марта 1943 г. после посещения близ Смоленска штаба группы армии «Центр» на Восточном фронте Гитлер на личном бронированном самолете вылетел обратно в Германию. Заговорщики по­просили одного из сопровождавших Гитлера лицпол­ковника Брандта передать посылку начальнику органи­зационного отдела генерального штаба Штифу. Вместо двух бутылок коньяка, о чем шла речь, в свертке нахо­дилась бомба замедленного действия, которая должна была взорваться после того, как самолет с Гитлером под­нимется в воздух. Однако механизм бомбы оказался не­исправным и покушение сорвалось. С большим трудом заговорщикам удалось изъять посылку и не допустить разоблачения.

    Не удалась и попытка организовать покушение на Гитлера во время посещения им выставки новых образ­цов военной одежды в здании берлинского цейхгауза. За-

    1*









     
     
     

    л.

     



     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     



    ложенная в один из манекенов бомба взорвалась уже по­сле того, как Гитлер покинул выставку. Штауфенберг еще ранее дважды намеревался совершить покушение на Гитлера 11 и 15 июля 1944 г. Однако каждый раз что- нибудь мешало ему. Второй раз, например, Гитлер неожи­данно вышел из помещения, где находился Штауфенберг, буквально за минуту до того, как последний собирался включить механизм имевшейся у него бомбы замедленного действия.

    На этот раз20 июля 1944 г.—Штауфенберга вы­звали в ставку для доклада о формировании двух новых дивизий. Однако в большом сером портфеле, который он захватил с собой, находились не только служебные бума­ги. Под ними была спрятана портатиЕная мина весом чуть больше килограмма, заряженная взрывчатым веществом большой разрушительной силы.

    Вместе со своим адъютантом Штауфенберг беспрепят­ственно вошел в «Вольфсшанце», где отсиживался Гитлер после бегства из Винницы летом 1943 года. Затерянная среди Мазурских озер ставка «фюрера» занимала обшир­ную территорию свыше шести километров в поперечнике. Весь этот район окружали сплошные минные поля и про­волочные заграждения, единственный проход через них строго охранялся эсэсовцами. Внутри находились рези­денция Геринга, железнодорожная ветка для поезда, в котором размещался Гиммлер со своим штабом, помещения для других нацистских бонз. Что касается бетонного бун­кера Гитлера со стенами шестиметровой толщины, то не­посредственный доступ к нему преграждала целая система долговременных укреплений и трехметр'овая стена из ко­лючей проволоки, через которую был пропущен электри­ческий ток[1]. Этот участок постоянно охранялся эсэсов­ским батальоном. Двойная линия контрольных постов пропускала к бункеру «фюрера» только лиц, имевших специальные удостоверения с подписью эсэсовца Раттен- хуберашефа телохранителей Гитлера.

    «Страх, ненависть и подозрения господствовали здесь,— пишет английский буржуазный историк Дж. Уиллер- Беннет. Не доверяли никому: ни пришедшим извне, ни постоянно находившимся внутри этого отделенного от окружающего мира «круга зла». Вожак и его стая целые
    недели и месяцы являлись пленниками своего собственного страха в этом обширном мрачном лесу»2. Даже верный гитлеровский холуй генерал-полковник А. Йодль, занимав­ший пост начальника штаба оперативного руководства верховного командования (сокращенно ОКВ) фашистской армии, на Нюрнбергском процессе вынужден был при­знать, что «Вольфсшанце» представляло собой «смесь мо­настыря с концентрационным лагерем»3.

    Штауфенберг прибыл на совещание заранее и узнал, что оно начнется на полчаса раньше. В гардеробной Штау­фенберг едва успел на минуту уединиться и вставить в мину химический взрыватель. Действие взрывателя было рассчитано на десять минут. После этого Штауфенберг вошел в зал, где уже началось совещание. Из-за летней жары оно происходило не как обычно в бетонном подземном бункере, где действие взрывной волны было бы особенно разрушительным, а в легком фанерном бараке размером 12,5x5 ж, где хранились штабные карты. К тому же все три окна в помещении были открыты настежь. Вокруг Гитлера за огромным столом из массивных сосновых до­сок находилось свыше двадцати высших военных руково­дителей фашистской Германии (см. схему на стр. 7), в том числе начальник ОКВ фельдмаршал Кейтель, началь­ник штаба оперативного руководства вермахта генерал Йодль, его заместитель генерал Верлимонт, шеф управле­ния кадров вермахта Шмундт, представители видов войск. Здесь же находились адъютанты и стенографы. Сообщение о положении на советско-германском фронте делал начальник оперативного отдела генерального штаба А. Хой- зингер. Вслед за[2] ним должен был докладывать Штауфен­берг.

    Штауфенберг поставил портфель с миной на пол, в грех шагах от Гитлера. Однако полковник генерального штаба Брант, у ног которого находился цортфель, задвинул его под стол. Штауфенберг нервно поглядывает на часы. Медлить нельзя ни минуты. Вполголоса он объявляет, что


     

    Схема расположения участников совещания у Гитлера 20 июля

    1944 г.

    / _ Гитлер; 2 генерал Хойзингер начальник оперативного управления ге­нерального штаба; 3 — генерал Кортен — начальник штаба оперативного руко­водства ВВС; 4 полковник Брант — заместитель Хойзингера; 5 генерал Бо- деншатц представитель Геринга в ставке Гитлера; 6 генерал Шмундт главный военный адъютант Гитлера и начальник управления личного персонала вермахта; 7 полковник Боргман — адъютант Гитлера; 8 адмирал Путг- камер военно-морской адъютант Гитлера; 9 стенограф Бергер; 10 капи­тан Асман — офицер штаба оперативного руководства; 11 генерал Шерф — начальник военносторического управления ОКВ; 12 генерал Буле — сотруд­ник ОКВ; 13 адмирал Фосс — представитель Деница в ставке Гитлера; 14генерал СС Фёгелейн — представитель Гиммлера в ставке Гитлера; 15 полков­ник фон Белов — военно-воздушный адъютант Гитлера; 16 Гюнше — адъютант Гитлера; 17 Ион — адъютант Кейтеля; 18 Бюхс — адъютант Йодля; 19Вейценегер — адъютант Кейтеля; 20—-советник Зонилейтнер представитель министерства иностранных дел в ставке Гитлера; 21 генерал Верлимонт— за­меститель начальника штаба оперативного руководства; 22 генерал Йодль — начальник штаба оперативного руководства; 23 фельдмаршал Кейтель — шеф

    ОКВ

    должен срочно связаться с Берлином для получения необ­ходимых данных к докладу, и покидает помещение.

    Кейтель, ответственный за соблюдение распорядка военных совещаний у Гитлера, провожает удаляющуюся фигуру полковника недовольным взглядом. Через минуту он ^поручает своему адъютанту генералу Бюле немедленно найти и вернуть Штауфенберга: Хойзингер заканчивает свой доклад, ход совещания может нарушиться и «фюрер» останется недоволен...

    Между тем Хойзингер вяло и мрачно бубнит: «Русские крупными силами продвигаются к западу от Двины на север. Их танковые клинья уже'находятся к юго-западу

    от Дюнебурга. Если теперь, наконец, соединения армей­ской группы «Норд» не будут выведены из района Чуд­ского озера, наступит катастрофа...»[3].

    В этот момент часы показывают 12 час. 42 мин. раздается оглушительный взрыв, подобный разрыву 155- миллиметрового снаряда[4]. Все помещение барака завола­кивается густым облаком дыма; часть крыши обрушивает­ся, окна выбиты, огромный стол опрокинут на бок и рас-


     

    Помещение, в котором происходило совещание у Гитлера 20 июля 1944 г., после взрыва


    щеплен с одного конца. Четверо из присутствовавших на совещании убиты, шестеро ранены, двое выброшены взрыв­ной волной из окон барака наружу (см. фото на стр. 8).

    Однако Гитлер, которого опрокинутый стол прикрыл как щитом, отделался лишь ожогами и легкими ранениями: у него временно парализовало руку, и он оглох на одно ухо. Брюки на «фюрере» превратились в лохмотья, и он выглядел, по словам очевидца, «как павиан». Поднявшись на ноги, Гитлер запричитал: «О, мои бедные новые брюки, только вчера я их надел в первый раз»[5].

    Приказав сохранить «исторические» лохмотья «для по­томства»7, Гитлер отправился на торжественную церемо­нию по случаю прибытия в «Вольфсшанце» Муссолини, а вечером выступил по радио с проклятьями по адресу заговорщиков.

    Хотя покушение не удалось, взрыв в «Волчьем логове», подобно молнии, осветил глубочайший политический кризис, в который попала фашистская Германия в результате со­крушительных ударов Советской Армии. За спиной Штау­фенберга стояли видные представители фашистского гене­ралитета бывший начальник генерального штаба генерал- полковник Бек, фельдмаршалы Вицлебен, Роммель, именно те представители прусской милитаристской военщины, о которых Гитлер, придя к власти, сказал: «Если бы не они, нас не было бы сейчас здесь»8. От фашистских генералов нити заговора шли значительно глубже. Политический руководитель заговора Карл Герделер являлся доверенным лицом Роберта Боша, брата председателя правления «ИГ Фарбениндустри», владельца крупнейшего электротех­нического концерна[6]. Густав Крупп собирался назначить Герделера членом наблюдательного совета своей фирмы. Генеральный директор концерна Круппа Эвальд Лозер должен был занять в предполагавшемся кабинете Герде­лера пост министра финансов[7]. Другой виднейший участ­ник заговора Ульрих фон Хассель был тесно связан с мо­нополистическим объединением «Г утехофнунгсхютте»[8]. «Деятель 20 июля» Тротт цу Зольц являлся человеком Флика. Через находившегося в Швейцарии Аллена Дал­леса, тогдашнего руководителя главного центра американ­ской разведки в Европе, заговорщики имели тесные связи с реакционными группировками в правящих кругах Со­единенных Штатов. А. Даллес предоставлял в распоря­жение заговорщиков крупные средства и участвовал в разработке всех их планов.

    Таким образом, заговор против Гитлера был органи­зован теми же силами внутри Германии и за ее пределами, которые привели Гитлера и нацистскую партию к власти, вложили в руки гитлеровцев оружие, а затем бросили выпестованную ими военную машину фашистского рейха в грабительскую войну с целью порабощения других на­родов.

    Такой поворот событий не был случайным.

    Пока Гитлер шел от одной победы к другой, его поддер­живали все германские монополии, помещики-юнкеры и реакционная военщина, которым фашистский разбой при­носил все новые и новые доходы. Однако к лету 1944 года обстановка коренным образом изменилась. Гитлеровцы потеряли большинство захваченных ранее территорий.

    В первой половине июля под ударами советских войск рухнула вся центральная часть гитлеровского фронта на Востоке и Советская Армия, стремительно продвигаясь на Запад, вышла к границам фашистского рейха. Сколочен­ный гитлеровцами агрессивный блок разваливался. Фа­шистская Германия все более попадала в состояние полной международной изоляции. К лету 1944 года в состоянии войны с ней находилось уже около сорока государств.

    Ставка немецких монополий на гитлеровцев, как на силу, способную обеспечить им завоевание мирового гос­подства, оказалась битой. Фашистская Германия очути­лась на пороге полного военного разгрома.

    Глубокую тревогу в руководящих кругах немецкой монополистической буржуазии вызывал и кризис внутри страны, непрерывно нараставший в результате поражений гитлеровцев на советско-германском фронте. От былого


    опьянения немецкого населения военными победами не осталось и следа. «Потрясенный стоит наш народ перед могилами немцев»12, — говорилось в листовке, нелегально распространенной в Мюнхенском университете после битвы на Волге. Вместо обещанных гитлеровцами богатств Со­ветского Союза «поход на Восток» принес немецкому на­роду бесчисленные лишения и жертвы. К лету 1944 года свыше 6,5 млн. немецких солдат и офицеров были убиты и ранены. Ежемесячные потери вермахта достигали 400 тыс. человек13. Поезда с ранеными бесконечной чередой прибы­вали в Германию с Восточного фронта. Гитлеровцы все более и более усиливали эксплуатацию и грабеж немецких трудящихся. Геббельс объявил немецкому народу, что «мы дойдем до крайних пределов ограничения граждан* ского населения». В июне 1943 года нормы выдачи насе­лению мяса были сокращены наполовину, в марте 1944 года более чем на четверть уменьшилась выдача жиров. С 16 октября 1944 г. все продовольственные карточки (на хлеб, мясо, жиры и т. д.) были объединены в одну14. Рабочий день стал достигать 14 и даже 16 часов. Горняки и железнодорожники работали без перерыва по 30—40 ча­сов. В 1943/44 бюджетном году налоги на трудящихся в 13 раз превысили налоги, уплаченные монополиями со своих гигантски возросших прибылей.

    Сужению социальной' базы фашистской диктатуры в немалой степени способствовала объявленная 27 января 1943 г. по всей Германии «тотальная мобилизация». Про­водя ее, гитлеровское правительство стремилось мобили­зовать оставшиеся людские резервы для пополнения фрон­та и военной промышленности, перераспределить в пользу военных предприятий запасы сырья, топлива, электро­энергии и таким образом создать материально-техническую и военную базу для организации перелома на советско- германском фронте в свою пользу. Согласно распоряжению «генерального уполномоченного по труду» фашиста Зау- келя, мобилизации подлежали все проживающие в «третьей империи» мужчины в возрасте от 16 до 65 лет и женщины от 17 до 45 лет. Они были обязаны зарегистрироваться в

    12        «Zur Geschichte der deufschen antifascistischen Wider- s!andsbewegung 1933—1945», B., 1958, S, 192.

    13     См. «Военно-исторический журнал», 1960 г., №5, стр. 79—81.

    14       См. «Институт марксизма-ленинизма при ЦК КГ£С. До­кументы и материалы отдела истории Великой Отечественной войны», инв. 17707, стр. 52.

    местных «бюро труда», с тем чтобы быть направленными затем на военные предприятия. 30 января 1943 г. фашист­ский официоз «Фелькишер беобахтер» опубликовал статью министра экономики Функа. «Все предприятия, гово­рилось в ней, деятельность которых не является безус­ловно необходимой с военной точки зрения, должны быть закрыты»[9].

    Учитывая, что к моменту объявления тотальной моби­лизации немецко-фашистская армия была уже полностью отмобилизована, а промышленность Германии переведена на военные рельсы, речь шла, таким образом, прежде всего об ударе по мелким и средним предпринимателям, о мобилизации людских и сырьевых ресурсов, находившихся в торговле, ремесле, ресторанах, мелких промышленных предприятиях. Тремя распоряжениями того же «генераль­ного уполномоченного по труду» Заукеля предписывалось до 15 марта 1944 г. проверить все торговые и ремесленные предприятия, гостиницы и рестораны и, если они «безус­ловно не необходимы для военной экономики», закрыть. В итоге в одном лишь Берлине было закрыто 5 тыс. тор­говых и 4 тыс. ремесленных предприятий, а по всей Гер­мании их число измерялось десятками тысяч. Их обору­дование, сырье и рабочую силу захватывали военные кон­церны— подлинные властители фашистской Германии. Концентрация экономической мощи в их руках еще более возросла, еще более широким и всесторонним стало исполь­зование военными монополиями гитлеровского правитель­ственного аппарата.

    Это нашло свое выражение в изданном Гитлером 2 сен­тября 1943 г. «указе о концентрации военного хозяйства». За министерством экономики оставалось отныне лишь снаб­жение гражданского населения и ставшая мизерной внеш­няя торговля. Регулирование же сырья и производства в промышленности и ремесле переходило в руки председате­ля совета военной экономики, ставленника ведущих воен­ных концернов Шпеера, который отныне именовался ми­нистром вооружения и снаряжения.

    Таким образом в результате «тотальной мобилизации» пропасть между горсткой монополистов и массами населе­ния стала еще более глубокой.

    Провалился и замысел гитлеровцев, стремившихся пу- тем «тотальной мобилизации» рассеять настроение безна­
    дежности, которое все шире распространялось. среди насе­ления Германии, поднять его боевой дух. Они хотели соз­дать впечатление, что фашистская Германия обладает якобы еще серьезными резервами, мобилизация которых приведет к коренному изменению соотношения сил воюющих сторон. Однако на деле «тотальная мобилизация» явилась крупнейшим морально-политическим поражением гитле­ровцев. В итоге «тотальной мобилизации», писала швейцар­ская газета «Базлер националь-цейтунг», «оптимизм пре­вратился в самый черный пессимизм. Между руководством и общественностью возникла пропасть. Всюду наталки­ваешься на сильнейшее сомнение; всюду господствует уверенность, что официальные органы давно уже приукра­шивают действительность и скрывают правду. Таким обра­зом, поворот вызвал в массах глубокое потрясение».

    «Тотальная мобилизация» со всей силой ударила по мелкой буржуазии города и деревни, тем средним слоям, которые до этого были верной опорой фашистской дикта­туры. Теперь уже не только рабочий класс, но и мелкая буржуазия города и деревни стали проявлять недоволь­ство фашизмом, затянувшейся войной.

    Вопреки рогаткам фашистской военной цензуры, это недовольство все более находило отражение в письмах, посылаемых из Германии на фронт, и даже на страницах унифицированной нацистской прессы.

    «Кончилась бы, наконец, эта ужасная война.., писал, например, сыну на фронт крупный торговец из Оттенау. Несмотря на то что нам на собраниях, различных встречах, митингах и т. д. без конца вдалбливают одно и то же, верит этому лишь очень небольшой процент, у остальных совсем другие мысли, они имеют на этот счет совсем особое мнение».

    «Ты прав, писала в июле 1944 года из Лейпцига фрау Шиндлер своему сыну на фронт, лучше всего было бы, если бы кончилась война. Как ждем мы того дня, когда зазвонят колокола, оповещая о мире. Эта война может привести в отчаяние».

    «Ты должен знать, каких подлых людишек вы защи-. щаете»16, писала о нацистских чиновниках солдату Ауэру жена из Нойгаузена.

    Для оценки морально-политического состояния насе­ления фашистской Германии в 1943—1944 годах весьма


    примечательно специальное распоряжение шефа нацист­ской партийной канцелярии Бормана, требовавшее от каждого члена гитлеровской партии «энергично выступать против распространения слухов и политических анекдотов, наносящих ущерб авторитету руководства», и ни в коем случае самим «не выступать распространителями таких шуток и анекдотов». В циркулярном письме того же Бор­мана указывалось, что нацист и его семья «должны добро­совестно соблюдать законы, изданные национал-социали­стическим государством»[10].

    Лучшие сыны Германии, ее совесть и надежда комму­нисты и честные рабочие социал-демократы ни на один день не прекращали самоотверженной, полной жертв борьбы против гитлеризма.

    «Коммунисты, пишет буржуазный публицист Ру­дольф Пехель, признавая этот факт, были единствен­ными, кто после роспуска их партии и ареста большинства ее руководителей и активистов тотчас же вновь возобнови­ли борьбу против фашистского режима, на этот раз в ус­ловиях подполья. Их руководители сидели в застенках гестапо и в концентрационных лагерях, их судили груп­пами. Смертные приговоры сыпались на них градом... И все же они так мужественно держались на суде, что даже видавших виды гитлеровских судей бросало в пот при виде такой решительности и непоколебимости комму­нистов в их вражде к национал-социализму»[11].

    Заря освобождения от фашизма занималась над Евро­пой, над Германией. Решающие победы Советской Армии в сражениях на Волге и под Курском вдохнули в немецких антифашистов новую веру в светлое будущее Германии, дали мощный толчок антифашистскому движению в стране.

    «Тяга к крайним левым приняла в Германии потрясаю­щие размеры и постоянно нарастает»[12], с тревогой со­общал гитлеровский дипломат Трот цу Зольц Аллену Дал­лесу, с которым он был связан.

    В условиях непрерывных поражений фашистской Гер-


    Эрнст Тельман


    мании активность и размах деятельности подпольных ан­тифашистских групп, руководимых коммунистами, бурно нарастали. По признанию реакционного западногерман­ского историка Г. Ротфельса, к лету 1944 года число не­мецких рабочих, организованных в подпольных антифа­шистских группах, достигло 125 тыс.[13]

    В Берлине в 1943—1944 годах широкий размах приоб­рела деятельность нелегальной антифашистской группы, во главе которой стал коммунист Антон Зефков. До при­хода нацистов к власти он был одним из руководителей ком­партии сначала в Дрездене, а затем в Руре, верным другом и соратником Эрнста Тельмана. В 1933 году Зефков был схвачен гитлеровцами и подвергнут зверским пыткам. Десять лет заключения в лагере смерти не сломили его воли. Когда в 1943 году Зефкову удалось бежать, он тотчас включился в активную антифашистскую борьбу.

    В своей деятельности, вспоминал впоследствии один из членов группы Зефкова, «мы исходили из того, что в Бер­лине существуют многие сотни антифашистов, которые поддерживают между собой лишь эпизодические товари­щеские связи. Путем повседневной конспиративной работы нужно было объединить эти группы... Подпольные орга­низации на^берлинских предприятиях должны были стать основой для развертывания активной борьбы всех честных антифашистов... Мы ставили перед собой цель объединить активных антифашистов всех направлений»[14].

    Правильная политическая линия группы Зефкова на объединение всех антифашистских сил сразу дала свои результаты. К лету 1944 года возглавляемая Зефковым антифашистская группа стала самой крупной и действен­ной в Германии. Лишь в одном Берлине она объединяла подпольные ячейки более чем 30 предприятий, в том числе / ряда крупнейших военных заводов «Осрам», «Телефун- кен», «АЭГ», «Хессе унд Вреде», «Аргус-моторен», «Сименс». Группа имела тщательно продуманную организационную структуру. Связные-антифашисты поддерживали связь с подпольными группами на предприятиях, членами социал- демократической и буржуазной оппозиции, с антифашис­тами в концентрационных лагерях, военнопленными и т. д..

    Подпись: 17В Тюрингии с 1939 года действовали две довольно сильные подпольные коммунистические организации. Одну из них возглавлял бывший депутат рейхстага от Комму­нистической партии Германии Теодор Нейбауэр, другую столяр завода Цейса в Иене Магнус Позер. В 1943 году обе группы объединились, в результате чего возникла не­легальная антифашистская организация, распространяв­шая свое влияние на всю Тюрингию. Центр тяжести ан­тифашистской деятельности группы лежал на промыш­ленных предприятиях. «Методы сопротивления, гово­рилось о работе группы на заводе «Олимпия А. Г.» в Эрфур­те, выпускавшем части авиамоторов и другое военное обо­рудование, были многообразны и менялись в зависи­мости от ситуации».

    В основном они сводились к следующему:

    1)    разъяснение трудящимся правды о гитлеровском фашизме и разбойничьей войне, которую он вел;

    2)    укрепление солидарности с антифашистами, заклю­ченными в тюрьмах и концлагерях;

    3)    установление на предприятиях тесных товарищеских отношений с иностранными рабочими и военнопленными;

    4)    распространение среди немецких иностранных рабочих нелегальных изданий;

    5)    укрепление и расширение подпольных кадров на предприятиях;

    6)   саботаж на предприятиях с целью приближения окончания войны[15].

    Нелегальную антифашистскую борьбу в Саксонии воз­главлял испытанный соратник Карла Либкнехта и Ро­зы Люксембург Георг Шуман. Лишь в одном Лейпциге подпольные группы были созданы на семнадцати круп­нейших предприятиях, а также во многих жилых кварта­лах города. О силе влияния антифашистов на лейпцигских рабочих свидетельствует тот факт, что им удалось в 1943 го­ду превратить посещение нацистским штатгальтером Сак­сонии Мучманом предприятия «Кольман-верке» в открытую антифашистскую демонстрацию. После этого нацистский сатрап вообще уже не смел появляться у рабочих Лейп­цига[16] . Антифашистам из группы Шумана удалось уста­новить тесные связи с подпольщиками, действовавшими в других районах Средней Германии— на рудниках Манс- фельда, где антифашистским движением руководил ком­мунист Отто Кениг, на предприятиях «Лейна-верке» и «Буна-верке».

    Свидетельством растущей активности антифашистских сил в рурском промышленном районе явилась созванная там в мае 1942 года нелегальная конференция КПГ. От­метив, что движение антифашистского сопротивления в Руре приобретает все больший размах и все шире втяги­вает наряду с рабочими представителей средних слоев населения, конференция потребовала от всех коммуни­стов «создать в борьбе за мир широкий фронт мира, неза­висимо от политических и религиозных взглядов отдель­ных лиц»[17].

    Таким образом, к 1943 году на территории Германии действовал ряд активных, хорошо организованных центров антифашистского сопротивления. Формы и методы борьбы этих организаций, цели, которые они ставили перед собой, а также проблемы, которые им приходилось решаплв ходе борьбы, имели много общего. Следует отметить, однако, что временные связи, существовавшие между центрами под­польной борьбы,' уже не отвечали требованиям момента.

    В этих условиях, учитывая обстановку, сложившуюся на фронтах и внутри страны, руководство Коммунистиче­ской партии Германии выдвинуло задачу: объединить всех
    немецких антифашистов и создать единое национальное руководство для борьбы против гитлеровского господства. В решении этой важной задачи большая заслуга принадле­жит Антону Зефкову и его боевым соратникам коммуни­стам Францу Якобу и Бернгарду Бестлейну.

    Коммунист Антон Зефков .

    С помощью Якоба и Бестлейна Зефков связался с под­польной антифашистской организацией в Тюрингии, с группой Шумана в Саксонии, антифашистами Рура, Гам­бурга, Баварии, антифашистскими организациями, действо­вавшими среди солдат, иностранных рабочих и военно­пленных.

    В одном из документов нацистской юстиции отмечается, что «в феврале 1944 года Зефков лично посетил Шумана и детально обсудил с ним политическое положение в стране и нелегальную работу... Шуман и Энгерт (ближайший спод-

    —■ шшт

    ШШШШж




     

    шшшж

    ННм^мМиШ

    НИИИи|Д11НЬ

    Коммунист Франц Якоб

    вижник Шумана.— Г. Р.) решили направить свою неле­гальную деятельность в Лейпциге по линии объединения всех антифашистских кругов в единое движение Сопротив­ления и совместно выработали текст листовки «Сопротив­ление», которая служит главным образом тому, чтобы вер­бовать сотрудников в некоммунистических кругах»[18].

    Весной 1944 года под видом пасхальной встречи Зеф­кову удалось провести в Энгельсдорфе конференцию, в работе которой приняли участие руководители всех неле­гальных антифашистских групп, действовавших в районе

    Коммунист Бернгард Бестлейн

    Лейпцига, Шуман, Энгерт, Хофман, Циперер, Юнголют, Эйхлер и др.26 В выработанном совещанием документе, озаглавленном «Доклад о положении», говорилось: «Пока фашизм не побежден и война не кончилась, мы, коммуни­сты, отодвинув на задний план все далеко идущие требо­
    вания, готовы сотрудничать со всеми теми силами, которые подобно нам хотят свергнуть нацистский режим»[19].

    Мыслью о необходимости немедленного объединения усилий всех.противников фашизма был проникнут и прог­раммный документ, широко обсужденный во всех крупней­ших подпольных группах, который был опубликован опе­ративным руководством КПГ 1 мая 1944 г.

    Примечательно, что проект программного документа удалось передать в концентрационный лагерь Саксенхау- зен, и находившиеся там видные деятели КПГ Матиас Тезен, Макс Рейман, Эрнст Шнеллер и др. внесли в него изменения и дополнения. Зефков пытался узнать и мнение о программном документе Эрнста Тельмана, но это сделать ему не удалось.

    «Мы, коммунисты, говорилось в этом документе, протягиваем руку любому противнику Гитлера и пожмем каждую честно протянутую нам руку в целях совместной борьбы против врага нашего народаГитлера». В прог­раммном документе решительно критиковались левацкие элементы, которые преждевременными лозунгами могли лишь помешать объединению всех противников фашизма вокруг коммунистов: «Мы, коммунисты, находимся в самой гуще масс. Мы должны быть синими и не отрываться от них. Мы извлекли уроки из прошлого, из истории не­мецкого рабочего движения и .революции. Мы поднимаем массы на борьбу, выдвигая правильные лозунги и боевые программы, соответствующие обстановке. И в этом нам не помешают никакие ультралевые политические младен­цы. Такими лозунгами сегодня являются: «Долой Гитле­ра!», «Долой войну»!, «За свободную, независимую и де­мократическую Германию[20].

    Этот документ ЦК КПГ имел важное практическое и тео­ретическое значение. Он был призван объединить подполь­ное коммунистическое движение и направить его на реше­ние тех задач, которые поставил ЦК КПГ в связи с созда­нием Национального комитета «Свободная Германия»[21].

    Создание в 1943—1944 годах единого оперативного центра руководства антифашистским движением в Герма-


    Швеция

     

    Юансенхаузен!

    1

     

    ОПЕРАТИВНОЕ РУКОВОДСТВО

    НПГ (1943-19.44гг.)

    ЗЕФКОВ. ЯКОБ. БЕСТЛЕЙН.
    НЕЙБАУЕР. ШУ$АН

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     



    нии, разработка единой политической платформы против­ников нацизма способствовали резкому усилению актив­ности и эффективности действий борцов с нацизмом (см. схему на стр. 23).

    «Своей организационной, агитационной и пропаганди­стской деятельностью, говорилось о коммунистах-под­польщиках в материалах гестапо, они подготовляли разгром и внутренний крах Германии в целях насильствен­ного ниспровержения ненавистного им национал-социа­листского государства... Они восстановили в широких масштабах Коммунистическую партию и другие группы Сопротивления и пытались разложить вооруженные силы, создав тем самым величайшую опасность для национал- социалистской империи»80. Коммунистами-подполыцика- ми в Германии печатались и распространялись нелегаль­ные газеты и листовки, устраивались побеги заключенных из тюрем и концентрационных лагерей, была организована доставка и пересылка оружия.

    Немецкие антифашисты все чаще прибегали к прямому срыву военных усилий гитлеровцев саботажу и заба­стовкам. Так, на одном из крупнейших военных предприя­тий по производству стрелкового оружия заводах «Ха- саг-верке», где движением Сопротивления руководил ком­мунист Макс Вальтер, «во время воздушных тревог и в другие подходящие моменты фаустпатроны начинялись песком. «Обработанное» таким образом оружие на фронте отказывало действовать»81. В выпущенной лейпцигскими антифашистами листовке «Бомбардировки, их воздействие и их уроки» говорилось: «По сигналу воздушной тревоги прекращай всякую работу. Покидай рабочее место... Медленной работой ты приближаешь окончание войны»[22]. В результате организованного саботажа на военных заво­дах «Густлов-верке», где наряду с немецкими рабочими использовались заключенные из концлагеря Бухенвальд, большинство цехов давало в 1943—1944 годах лишь 40% запланированной нацистами продукции[23].


    Подпись: 25В условиях военных поражений гитлеровцев на совет- ско-германском фронте и выхода советских войск к грани­цам фашистского рейха огромную опасность стала пред­ставлять для гитлеровского режима и угроза массовых восстаний военнопленных и иностранных рабочих.

    Варварской эксплуатацией иностранных рабочих и военнопленных гитлеровцы стремились компенсировать нехватку рабочей силы и залатать бреши фашистской воен­ной экономики.

    Во всех оккупированных гитлеровцами странах раз­вернулась настоящая охота за людьми. Квалифицированных рабочих и просто всех трудоспособных лиц хватали и от­правляли на рабский труд в Германию. Руководил этой акцией фашистский «генеральный уполномоченный по труду» Заукель, которому тайным указом Гитлера от 30 сентября 1942 г. были предоставлены неограниченные полномочия. Гитлер требовал «при любых условиях обеспе­чить рабочую силу для немецкой военной экономики».

    В течение февраля марта 1943 года из одной лишь Франции в Германию было угнано 156 ть*с,. квалифициро­ванных и 94 тыс. подсобных рабочих. В августе 1943 года гитлеровцы приступили к осуществлению плана, преду­сматривавшего «включение» в военную экономику фашист­ской Германии еще 100 тыс. французских рабочих.

    В мае 1943 года на принудительную работу в Германию были отправлены из Нидерландов все студенты-мужчины. Всего на фашистскую каторгу в Германию было угнано из Франции 1,76 млн., из Бельгии500 тыс., из Нидерлан­дов 400 тыс. человек.

    6 февраля 1943 г. приказом начальника штаба сухопут-

    йых сил Германии Цейцлера гитлеровцы ввели на оккупи­рованной территории Советского Союза трудовую повин­ность для всех жителей старше 14 лет.

    В августе 1943 года по распоряжению Заукеля и Шпеера были отправлены в Германию схваченные гитлеровцами на оккупированной части территории Советского Союза юноши 1926—1927 годов рождения. В августе 1944 года фашистский министр «по делам востока» Розенберг сооб­щал Заукелю, что он отправляет из Белоруссии на работу в Германию даже детей 10—14 лет.

    4 января 1944 г. на совещании у Гитлера нацистские вожаки приняли новое людоедское решение: принудитель­но мобилизовать в военную промышленность еще 4 млн. жителей оккупированных стран. Даже верный гитлеров­ский холуй Заукель был вынужден заявить, что вследствие «пассивного или открытого сопротивления населения» вер­бовке он едва ли окажется в состоянии «обеспечить эту цифру»[24].

    Рабовладельческое ведомство Заукеля выполняло и конкретные заявки немецких военных концернов. Так, по требованию Круппа в Нидерландах были схвачены и отправлены на предприятия последнего 1300 рабочих- металлистов. Всего на 76 предприятиях Круппа в Герма­нии и 3 во Франции использовался труд свыше 70 тыс. иностранных рабочих[25]. Так, на одном из крупнейших заводов Круппа «Берта-верке» наряду с 1913 немецкими рабочими были заняты 3400 иностранных рабочих и 2600 военнопленных и заключенных из близлежащего концла­геря[26]. Подневольный труд иностранных рабочих стал в 1943—1944 годах одним из важнейших источников обога­щения монополий.

    В нарушение норм международного права гитлеровцы усилили варварское использование труда военнопленных. Так, 7 июля 1943 г. последовал приказ Гитлера: для уве­личения добычи угля направить в шахты 200 тыс. наиболее физически крепких советских военнопленных.

    К лету 1944 года фашистская Германия, в промышлен- ности и сельском хозяйстве которой было занято свыше

    2*

    7,1 млн. принудительно угнанных иностранных рабочих и военнопленных, превратилась в гигантский лг.герь под­невольного труда иностранных рабоа38. Такое положение, принося огромные барыши германским монополиям, стало создавать для гитлеровцев в обстановке военных пораже­ний и серьезнейшую угрозу. Это и понятно. Насильно уг­нанные в Германию военнопленные и иностранные рабочие только и ждали подходящего момента, чтобы сбросить на­цистское ярмо и вырваться на свободу.

    Антифашистская борьба военнопленных и иностранных рабочих, душой и наиболее активной силой которых явля­лись советские люди, была проникнута духом пролетар­ского интернационализма и сливалась в один фронт с ан­тифашистской борьбой немецких патриотов.

    Летом 1943 года в глубоком подполье в Лейпциге возник Интернациональный антифашистский комитет. Во главе его встали угнанный на принудительную работу в Герма­нию донецкий шахтер Николай Румянцев и немецкий ра­бочий Максимилиан Гауке. Организацией был разработан план, предусматривавший освобождение советских военно­пленных в Лейпциге, образование из них ударных боевых отрядов и нападение на полицейские казармы. Вслед за этим восставшие должны были овладеть лейпцигскими оружей­ными заводами и обратиться по радио с призывом к немец­кому населению и ко всем иностранным рабочим и военно­пленным в Германии поддержать восстание. Комитет при­нял меры для вооружения членов подпольн - S организации.

    Еще более широкий размах приняла совместная борьба советских и немецких антифашистов в Шлезвиг-Гольштей­не и Южной Германии. Созданная в Кильском лагере воен­нопленных подпольная организация «Буревестник» стала центром антифашистского движения во всем кильском про­мышленном районе. Организация готовилась перейти к открытой вооруженной борьбе, когда Советская Армия вступит на территорию Германии. Были разработаны ме­роприятия по уничтожению военных складов и нарушению коммуникаций гитлеровской армии. Для того чтобы во­оружить членов «Буревестника», боевые группы, специаль­но созданные подпольной организацией, совершали смелые нападения на зенитные батарей противовоздушной оборо­ны города и полицейские участки.


    К концу 1943 года в Южной Германии и Австрии дей­ствовала подпольная антифашистская организация под названием «Братское сотрудничество военнопленных» (БСВ). Ее организаторами являлись заключенные в лагере Перлах близ Мюнхена советские офицеры участники * героической обороны Севастополя. Наряду с советскими военнопленными активное участие в деятельности БСВ при­нимали военнопленные из других странчехи, поляки, юго­славы, французы, англичане, американцы. Организации, строго законспирированной, удалось вовлечь в активную ан­тифашистскую борьбу тысячи угнанных в Германию ино­странных рабочих. БСВ имела руководящий центр Объединенный Совет. Программа БСВ указывала следую­щие цели борьбы: насильственное свержение фашистского режима, организация и осуществление актов саботажа во всех формах на военных предприятиях, сбор военной ин­формации и передача ее войскам антигитлеровской коали­ции, вооружение военнопленных и иностранных рабочих[27].

    Члены БСВ, по-военному организованные и частично вооруженные, предпринимали многочисленные акты са­ботажа на военных предприятиях, карали предателей, помогали узникам, бежавшим из заключения, готовили вооруженное восстание. «Мы должны находиться в постоян­ной боевой готовности, чтобы в подходящий момент всту­пить в открытую борьбу с врагом», говорилось в воз­звании штаба Объединенного Совета от 8 августа 1943 г. к членам этой подпольной организации. Идея антифашист­ского вооруженного восстания с целью связать руки гит­леровцев и открыть советским и союзным войскам путь в глубь гитлеровской Германии определяла деятельность БСВ.

    Нелегальная борьба БСВ развертывалась в тесной связи с борьбой нелегальных групп чехословацких патриотов и немецких антифашистов членов анти­фашистского немецкого Народного Фронта (АДФ). Эта организация, во главе которой стояли мужественные и не­поколебимые борцы с гитлеризмом Хутцельман, Цимет, Ярее и Губер, издавала свой ежемесячный журнал «Дер- векер» и имела своих сторонников на всех крупных пред­приятиях, в казармах, полиции, воинских частях и конц­
    лагерях, расположенных в Южной Германии. «По харак­теру своей работы, пишет В. Ульбрихт об АДФ, эта организация отличалась рядом особенностей от других
    групп Сопротивления. Члены ее считали, что Гитлера нельзя устранить при помощи листовок и воззваний, и начали подготовку. к более действенным формам борьбы: они готовили из числа наиболее надежных членов групп кадры бойцов для восстания»[28].

    Совместная освободительная борьба советских, немец­ких, чешских, польских, югославских и других патриотов сковывала внутри Германии значительные военные и по­лицейские силы, держала фашистскую верхушку в по­стоянном напряжении. В докладе мюнхенской фашистской службы безопасности с тревогой указывалось, что все 350—400 тыс. размещенных в Баварии военнопленных и иностранных рабочих находились «под психозом близкого окончания войны» и представляли огромную опасность для рейха[29]. В другом докладе отмечалось, что 20—30 тыс. иностранных рабочих в Баварии нигде не были зарегистри­рованы и по существу находились на нелегальном поло­жении; многие из них являлись членами подпольных групп Сопротивления.

    Специальным распоряжением Гитлера в июне 1943 года была учреждена должность генерального инспектора по делам военнопленных, которому были предоставлены весьма обширные полномочия. Ставка верховного коман­дования фашистской армии разработала специальную опе­рацию, предусматривавшую, что в случае восстания воен­нопленных и иностранных рабочих во всей Германии вво­дится осадное положение.

    Антифашистское движение распространялось и на во­оруженные силы гитлеровской Германии. Сокрушитель ные поражения гитлеровцев на Волге и под Курском за­ставили многих немецких солдат и офицеров серьезно задуматься о судьбах своей родины. Вера в победу фаши­стской Германии среди солдат и офицеров быстро таяла. Скрытое недовольство действиями фашистских заправил стало постепенно перерастать в желание содействовать
    скорейшему окончанию развязанной и проигранной на­цистами войны.

    Яркое представление об изменении настроений немец­ких солдат и офицеров дают их письма с фронта. «Еще год назад никому не приходило в голову, что почту из Германии на фронт будут доставлять машиной, писал, например, в июле 1944 года ефрейтор Вальтер Гейнер (полевая почта 32898) своей жене Софи в Бохум. Да, родина близко. Уж я-то не пессимист, но если осмыслить настоящий момент, то можно без особого труда им стать. Размышлять сейчас не стоит, уж очень в неприглядном свете предстает будущее. Мы много зубрили, хлопотали и наконец-то, казалось, чего-то добились. И вот мы снова стоим перед пустотой, много беднее, чем в начале»[30].

    В июле 1943 года при активном участии бывших военно­служащих немецкой армии на территории Советского Союза возник Национальный комитет «Свободная Германия».

    В него вошли представители различных классов, люди различных политических убеждений, объединившиеся в ин­тересах совместной борьбы с фашизмом. Об этом наглядно свидетельствовал состав 38 членов основателей Нацио­нального комитета: рабочих—13, служащих—4, крестья­нин—1, представителей интеллигенции—13, пастор—1, сту­дент—1, профессиональных военных—4 и предпринима­тель—1.25 членов комитета являлись антифашистски на­строенными военнопленными, 13—немецкими эмигрантами; среди них находились видные деятели КПГ—В. Пик, В. Уль­брихт, В. Флорин, Г. Соботка, Э. Хернле и А. Аккерман. В сентябре 1943 года состав комитета был еще более рас­ширен в связи с образованием «Союза немецких офицеров».

    Опубликованная комитетом конкретная программа на­ционального движения за мир, предусматривавшая прек­ращение военных действий, свержение фашистского пра­вительства, создание национального демократического пра­вительства мира, арест и предание суду гитлеровцев виновников войны, восстановление в Германии демократи­ческих свобод, быстро нашла много сторонников среди не­мецких военнопленных. Президент Национального коми-


    Немецкие военнопленные обсуждают воззвание Национального ко­митета «Свободная Германия»


     

    тета «Свободная Германия» известный немецкий поэт- антифашист Эрих Вайнерт сообщает, что если в июле 1943 года в одном из крупнейших лагерей лишь 4,5% военнопленных поддерживали деятельность Националь­ного комитета, то через год, летом 1944, уже 96,6 %[31].

    Национальный комитет «Свободная Германия» развер­нул большую политическую работу среди немецких солдат и офицеров как находившихся в плену, так и на фронте. Были налажены регулярные радиопередачи и выпуск га­зеты «Свободная Германия». Уполномоченные комитета переходили линию фронта и устанавливали связь с пар­тизанами и немецкими антифашистами-подпольщиками. В лагерях военнопленных члены комитета помогали немец­ким рабочим, крестьянам, интеллигенции освободиться от
    пут фашистской идеологии. Многие немецкие солдаты и офицеры, находясь в лагерях военнопленных, впервые в своей жизни познакомились с трудами К. Маркса и В. И. Ле­нина, произведениями прогрессивной мировой и немецкой литературы, которые были запрещены в фашистской Гер­мании.

    Газеты и листовки Национального комитета «Свобод­ная Германия», привозимые немецкими солдатами-от- пускниками домой, помогали антифашистам-подполыци- кам правильно ориентироваться в сложной политической обстановке и своевременно взять курс на объединение всех противников нацизма в широком антифашистском фронте.

    Деятельность комитета распространялась также на немецко-фашистские войска, расположенные в Германии и оккупированных гитлеровцами странах. Нелегальные антифашистские группы были созданы в 483-м охранном батальоне во Франкфурте-на-Одере, в учебной танковой дивизии, расквартированной в Берген-Бельзене, во мно­гих частях, расположенных в Баварии. В ноябре 1943 года на нелегальной конференции представителей солдат, офи­церов, политэмигрантов и рабочих военно-строительной организации Тодта во Франции был создан комитет «Сво­бодная Германия», деятельность которого развертывалась на Западе. Сформированная по инициативе комитета воин­ская часть «Свободная Германия» сражалась в составе французских сил Сопротивления и принимала участие в боях с гитлеровцами в районе Лиона, Тулузы и Ниццы[32].

    Немецкие патриоты, действовавшие в частях вермахта, умело сочетали подпольную деятельность с легальной. Так, в 1944 году в казармах оккупационных частей, рас­положенных в Антверпене, широко распространился номер нацистской газеты «Брюсселер цейтунг» за октябрь 1941 го­да, где была опубликована статья шефа гитлеровского ве­домства печати Дитриха под названием «Россия проиграла войну, и война закончится в 1941 году». Чтение этой статьи производило на немецких солдат в 1944 году уд­ручающее впечатление. Когда один фашист пытался было воспрепятствовать коллективному чтению этой статьи,


    Нелегальная листовка немецких антифашистов


    ему был задан вопрос: «Неужели он считает, что нацист­ская газета лжет45.

    Свидетельством того, что политический кризис, углу­бившийся в Германии под воздействием военных поражений на советско-германском фронте, охватил и фашистские вооруженные силы, была тревога гитлеровцев по поводу деятельности Национального комитета «Свободная Гер­мания» и их попытки кровавым террором помешать ее распространению. Шеф фашистской пропаганды Геббельс каждый день прослушивал записанные на пленку передачи радиостанции Национального комитета.

    Для того чтобы не допустить распространения антифа­шистских, антивоенных идей в вермахте Гиммлер 1 ав­густа 1944 г. издал специальный приказ «Об идеологиче­ском воспитании». В нем офицерам вермахта предписы­валось обратить особое внимание на проведение с солдата­ми пропагандистских бесед на тему: «Фридрих II и семи­летняя война»; беседы рекомендовалось сопровождать про­смотром выпущенного по указке Геббельса фильма «Вели­кий король».

    При верховном командовании нацистского вермахта был создан специальный национал-социалистский руко­водящий штаб, а в войсковые части и соединения направ­лялись так называемые «фюрунгс-офицеры», ответственные за борьбу с пропагандой Национального фронта «Свобод­ная Германия» и воспитание солдат и офицеров в наци­стском духе. Во все войсковые соединения главным коман­дованием сухопутных войск был разослан в качестве об­разца приказ командира 19-го горнострелкового корпуса генерала Шернера, в котором офицерам предписывалось вести регулярйую идеологическую обработку солдат в духе директив фашистского руководства46.

    Чтобы офицеры и солдаты на фронтах поменьше знали правду о положении в их родных городах и селах, в сен­тябре 1944 года фашистская имперская палата почты прекратила высылку на фронт местных газет. Отныне на фронт доставлялись лишь центральные газеты и журналы47.

    45       «Archiv des Museums fur Geschichte der Leipziger Arbeiter bewegung, Widerstandsgruppe Nationalkomitee «Freies Deutschland», Nr. 1784, S. 41.

    48 Cm., «Vier.teljahreshefte fiir Zeitgeschichte», 1961, Nr. 1,S. 86.

    47        «Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. Документа и материалы отдела истории Великой Отечественной войны», инв. 17707, стр. 34, 51.


    Всех, кто присоединился к движению Национального комитета, фашистские власти заочно приговаривали к смертной казни. За подписью Кейтеля был издан специаль­ный приказ «О мерах против военнослужащих вермахта, изменивших родине в плену». В нем указывалось, что от­ныне за все действия военнопленных будут отвечать не­посредственно их родственники «имуществом, свободой или жизнью»[33].

    Эсэсовский террор забушевал на фронте с новой силой. Если за пять лет с начала войны до июля 1944 года по приговорам военно-полевых судов было расстреляно за антифашистскую деятельность 9523 солдата и офицера вермахта, то лишь за несколько последних месяцев суще­ствования гитлеровской Германии эта цифра, согласно секретным данным главного командования фашистских вооруженных сил, превысила 15 тыс. человек[34].

    В 1944 году были созданы специальные концентрацион­ные лагеря для военнослужащих гитлеровской армии, осужденных нацистскими судами. Лишь в одном из таких лагерей, расположенном в Паппенбурге, находилось свыше 2500 солдат и офицеров, брошенных туда за участие в подпольном антифашистском движении. Характеризуя со­стояние фашистского вермахта к лету Д944 года, западно- германский историк Г. Вейзенборн признает: «Редко в какой армии состоялось такое огромное количество про­цессов по обвинению солдат и офицеров в отказе от вы­полнения приказов, в бунте, измене, разложении армии и оказании содействия врагу. Имелась целая армия штраф­ных и исправительных батальонов»[35].

    Монополистические и милитаристские круги, стоявшие за гитлеровцами, были крайне обеспокоены тем фактом, что созданная ими фашистская государственная машина пропаганды и террора явно перестала справляться со своими функциями. К лету 1944 года окончательно выяс­нилось, что самое свирепое усиление кровавого фашистско­го террора не могло задушить рост антифашистского дви­жения. За период с 1940 года число антифашистов, то­
    мившихся в гитлеровских тюрьмах и концлагерях, воз­росло в десять раз. Лишь в апреле июне 1944 года фашистские органы арестовали внутри Германии около 177 тыс. человек, а за первое полугодие 1944 года более 310 тыс. человек[36].

    Для подавления возможных антифашистских выступ­лений на фронте и в тылу гитлеровцы всемерно расширяли и укрепляли специальные воинские соединения нацистской партии части «ваффен СС». Если к началу войны в ба­тальонах «ваффен СС» насчитывалось 25 тыс. человек, то в 1944 году их численность превысила 950 тыс. человек. Специальные войска нацистской партии в 1944 году были развернуты в корпуса. Таких корпусов было пять и два находились в стадии формирования[37]. В боевую готовность была приведена и другая разновидность нацистских банд так называемые «ферфюгунгсгруппе». Из отставных поли­цейских, шпиков и т. п. было создано 30 полицейских батальонов. По первому требованию местных полицей­ских властей для «внутренней охраны городов» могли быть привлечены и штурмовики подразделения СА[38].

    В борьбе против антифашистского движения действо­вали и многочисленные тайные агенты гестапо, которых на­считывалось свыше 40 тыс. человек.

    С благословения монополистических и милитаристских кругов террористический эсэсовский аппарат — теперь уже и официально все более и более присваивал себе функции высших государственных органов фашистского рейха. 25 августа 1943 г. шеф эсэсовцев палач Гиммлер был назначен министром внутренних дел фашистской Гер­мании. Вступая в эту должность, Гиммлер заявил перед сборищем эсэсовцев, что для преодоления «кризисного настроения» он «будет безжалостен» и «восстановит значи­тельно потерянный среди населения авторитет империи»[39]. Через день кёльнский банкир Шредер, сыгравший в свсе время видную роль в приходе гитлеровцев к власти, на­
    правил Гиммлеру послание, в котором, констатируя от имени монополий, что «сильная рука совершенно необ­ходима», заверял, что «мы сделаем все, чтобы помочь вам всеми возможными способами»55. К посланию был прило­жен чек на 1 млн. марок. Однако становилось все более очевидным, что кровавый фашистский террор не мог заду­шить растущее в стране антифашистское движение. Вы­ступая в октябре 1943 года перед высшими фашистскими чинами рейхслейтерами и гаулейтерами, Гитлер был вынужден впервые открыто признать наличие в стране большого количества «пораженцев и изменников»56. Гит­леровская Германия летом 1944 года напоминала порохо­вую бочку, готовую взорваться в любое время. Недоволь­ство фашистским режимом охватывало все более широкие слои населения, а также солдат и офицеров. Возглавляе­мое коммунистами антифашистское движение Сопротив­ления готовилось к тому, чтобы совместно с Советской Армией уничтожить фашизм и открыть немецкому народу путь к мирной, демократической жизни. Страх правящих кругов фашистской Германии перед неминуемой военной катастрофой дополнялся боязнью назревающего внутрен­него краха нацистского режима.

    «Неизбежность военного поражения Германии и непре­рывно усиливающееся народное, антигитлеровское дви­жение, писал В. Ульбрихт, — поставили монополисти­ческую верхушку германской буржуазии перед роковым вопросом, каким путем она сможет удержать свои позиции у власти после военного поражения гитлеровской Герма­нии»57.

    В этой обстановке в верхах фашистской Германии летом 1944 года разразился глубокий политический кри­зис. Влиятельные группы монополистов и милитаристов, до того оказывавшие нацистской партии и лично Гитлеру неограниченную поддержку, поставили вопрос так: если Гитлер будет по-прежнему стоять во гулаве фашистской Германии и продолжать войну на два фронта, то Совет* ская Армия в самое ближайшее время завершит разгром немецко-фашистских войск и вступит на территорию Гер­мании. Не приведет ли это к тому, что антифашистские силы в самой Германии, используя благоприятную обста­новку, покончат не только с гитлеровской кликой, но и с теми, кто стоит за ее спиной, — магнатами военной про­мышленности Рура, генералами-милитаристами и прусски­ми юнкерами? «Тотальная война, разъяснял Герделер своим единомышленникам, самое большее в течение го­да сменится тотальным поражением»[40]. Стремясь избежать безоговорочной капитуляции фашистской Германии и тем самым сохранить награбленное и уйти от возмездия за совершенные преступления, избежать окончательного кру­шения гитлеровской военной машины, сохранить в Герма­нии под новой вывеской реакционный государственный строй, группа монополистов, юнкеров и генералов решила организовать верхушечный, «дворцовый», переворот. «Груп­па Герделера, — указывает В. Ульбрихт, хотела спасти не Германию и немецкий народ, а германский империа­лизм»[41].

    «Наступил момент, говорилось в одном из докумен­тов заговорщиков, претворить этот замысел (т. е. путч.— Г. Р.) в жизнь, так как истекают последние мгновения. Иначе нам придется второй раз пережить ноябрьскую революцию 1918 года»[42].

    Непосредственная и важнейшая цель заговора состояла прежде всего в том, чтобы политическими и военными ма­неврами сорвать или по крайней мере задержать дальней­шее наступление советских войск. «Как удержать Россию вдали от Европы.., — писал Герделер фашистскому фельд­маршалу Клюге, вот политическая и военная проблема, перед которой мы стоим»[43].

    Путь к этому «деятели 20 июля» видели в антисоветском сговоре с правящими кругами США и Англии. «В случае успеха заговора, — сообщал А. Даллес в одном из доне­сений в Вашингтон, немецкие войска начнут планомер­ное отступление на Западном фронте. Одновременно с этим лучшие немецкие дивизии будут сконцентрированы на Восточном фронте».

    Буквально за несколько дней до покушения ка Гитлера командующий немецко-фашистскими войсками на Запад­


    ном фронте фельдмаршал Роммель предлагал Кейтелю «незамедлительно покончить, наконец, с войной на Западе, чтобы удержать фронт на Востоке»62. 15 июня 1944 г. Роммель в очередном докладе о положении на Западном фронте развивал эту мысль и перед Гитлером63. С анало­гичным предложением к Гитлеру обратился и фашистский фельдмаршал Клюге64.

    Заговорщики понимали, что, пока окончательно ском­прометированный и заклейменный в глазах всего челове­чества как палач и убийца Гитлер стоит во главе аппарата власти в Германии, народы США и Англии не позволят своим правительствам пойти на какие-либо переговоры с правительством Германии. «Вместе с Гитлером мы навер­няка проиграем войну, писал в своем дневнике видный деятель заговора фон Хассель, так как она будет вестись до тех пор, пока не наступит катастрофа»65.

    Устранение Гитлера должно было, по расчетам заго­ворщиков, ввести народы в заблуждение, создать у них иллюзию «демократизации» Германии, и тем самым от­крыть правящим кругам США и Англии путь к сговору с германскими монополистами. Наконец, устранение Гитлера давало возможность заговорщикам свалить на него всю вину за поражение Германии в войне и за те огромные жерт­вы, которые нес немецкий народ, оправдав в то же время разбойничью политику германского империализма. Вдох­новители германского фашизма немецкие монополисты спешили убрать с дороги обанкротившегося «фюрера», которому еще недавно они пели дифирамбы66. Немецкие монополисты и милитаристы поддерживали Гитлера, пока была еще надежда, если не на победоносное, то все же ус­пешное окончание войны. Они поддерживали Гитлера даже тогда, когда эти надежды сократились до минимума и све­лись к тому, чтобы избежать катастрофы с помощью ком­промисса. И лишь в условиях явно обозначившегося краха фашистского рейха эти круги решили пожертвовать Гит­лером.

    Как писал орган ЦК СЕПГ журнал «Айнхайт», «заго­вор военных верхов 20 июля 1944 г. можно сравнить с бун­том части офицеров тонущего корабля, желающих отстра­нить капитана, которому они до этого служили верой и правдой, но который сейчас должен быть смещен, ибо им всем угрожает гибель. До заговора против Гитлера дело дошло лишь тогда, когда военное поражение стало настоль­ко неотвратимым и бесспорным, что его мог нащупать слепой своей клюкой»67.

    Что же собирались делать «деятели 20 июля» после устранения «фюрера»? Сохранились многочисленные до­кументы, проливающие свет в этом направлении. Первым шагом должно было явиться формирование нового пра­вительства рейха. Примечательно при этом, что заговор­щики не собирались вводить в его состав ни одного пред­ставителя антифашистского подполья. Они стремились изо­лировать демократические прогрессивные силы от участия в послевоенной политической жизни страны и поэтому опасались расширения социально-политической базы за­говора, а тем более включения коммунистов, левых со­циал-демократов и других борцов с гитлеризмом в состав правительства.

    Главой государства под именем имперского регента должен был стать бывший начальник генерального штаба генерал-полковник Бек. Будучи типичным представителем прусско-германской милитаристской военщины, Бек в то же время ясно представлял себе военные возможности фашистской Германии и хорошо понимал опасность для нее войны на два фронта. Полагая, что развязывание Гитле­ром войны происходит в самых невыгодных для Германии условиях и не желая нести ответственность за неизбежный военный разгром, Бек в 1938 году подал в отставку. В силу своего авторитета в военных милитаристских кругах Бек

    «Einheit», 1947, Nr. 12, S. 1173,
    сделался одним из виднейших идеологов и руководителей заговора.

    Пост рейхсканцлера должен был занять Герделер, а министра иностранных дел фон Хассель. Кадровый дипломат фон Хассель еще в 1933 году вступил в нацистскую партию и вплоть до 1938 года занимал пост гитлеровского посла в Риме. Находясь при Муссолини, фон Хассель в немалой степени способствовал созданию германо-италь- янской агрессивной «оси». Вместе с тем фон Хассель выска­зывал явное недоверие к силе фашистской Италии как военного союзника, следствие чего он, по настоянию Муссолини, был отозван, а затем уволен в отставку.

    Среди членов будущего правительства фигурировал и Попитц пангерманист и ревностный приверженец фашист­ского режима. До 1938 года он являлся министром финан­сов Пруссии, пользовался полным доверием Гитлера и выполнял его задания, связанные с перестройкой немецкой финансовой системы в интересах подготовки к агрессивной войне, за что был награжден золотым значком члена на­цистской партии. Крайний реакционер, Попитц и слышать не хотел ни о какой, хотя бы чисто декларативной, демок­ратизации Германии. Он выступал лишь против самой лич­ности Гитлера, считая его слишком скомпрометированным, что мешало, по мнению Попит-uâ, немедленному заключе­нию Германией с правящими кругами США и Англии договора на антисоветской основе.

    Пост вице-канцлера предполагалось предоставить пра­вому социал-демократу Вильгельму Лейшнеру. Он при­нимал активное участие в разработке программы заговор­щиков и вел бесконечный торг с Герделером за министер­ские портфели в будущем правительстве. Ближайшими соратниками Лейщнера являлись правые социал-демократы Мирендорф и Якоб Кайзер. Они питали патологическую ненависть к коммунизму, Советскому Союзу и предпочи­тали сохранение кровавого гитлеровского режима его лик­видации демократическими силами при помощи Советского Союза. «Мы обязаны действовать без масс, говорил Мирендорф, а инициативу оставить в руках генералов»68. Что касается Якоба Кайзера, то после второй мировой войны он увенчал свою карьеру заклятого врага демокра-

    ?8 Цит. по A. W. Dulles. Germanys Unterground, p. 108,


    тии и ярого реваншиста, заняв министерский пост в пра­вительстве Аденауэра.

    Крайне реакционный состав «правительства» Герделера, вполне определенные цели, которые были поставлены перед ним монополистическими и военно-милитаристскими круга­ми, определили и характер программы его действий как в области социальной и внутренней политики, так и в об­ласти внешней политики.

    Главная цель внутриполитической программы «дея­телей 20 июля» состояла в том, чтобы разрядить нарастав­ший в стране политический кризис, подорвать антифашист­ское движение, изолировав его движущую силу рабочий класс и КПГ, сохранить под новой вывеской основы реак­ционного фашистского строя.

    Ни в одном программном документе заговорщиков не указывалось на необходимость покончить с гитлеровской партией, кровавым режимом концлагерей. Напротив, «пра­вительство» Герделера признавало «здоровые и прогрес­сивные идеи», содержащиеся в национал-социализме, и предоставляло «истории судить о принципах и достижениях национал-социализма»89. Зато категорически запрещалось под флагом введения «осадного положения» создание новых политических партий или объединений, проведение митин­гов и демонстраций[44]. Ни словом не обмолвились заговор­щики и о наказании военных преступников. В то же время запрещалось возвращение на родину военнопленных и иностранных рабочих,, а освобождение заключенных из концентрационных лагерей и тюрем предполагалось по­ставить под самый строгий контроль. Вся полнота испол­нительной власти на местах должна была перейти к коман­дованию военных округов.

    «Наш доблестный вермахт порука безопасности и порядка. Полиция выполнит свой долг»[45], говорилось в проекте воззвания, с которым Бек намеревался обратить­ся к населению.

    Проект конституции, составленный Герделером и одоб­ренный его ближайшими единомышленниками, представлял собой одну из наиболее реакционных правительственных платформ, когда-либо выдвигавшихся немецкой империа­листической буржуазией. Она открыто возводила в прин­цип сословно-социальное разделение народа, на что не решались даже гитлеровцы, выдвигавшие для прикрытия социального неравенства демагогические лозунги; с целью недопущения представителей трудящихся в рейхстаг, вы­боры туда объявлялись многостепенными и отнюдь не всеобщими[46]. Депутатом рейхстага могло быть лишь лицо, до того в течение пяти лет работавшее в общинных выбор­ных органах. В самих же общинных представительствах 50% депутатских мест должны были находиться в руках кулацких элементов деревни, 25% предназначались для предпринимательских объединений и профсоюзов, осталь­ные 25% для представителей церкви.

    Если добавить к этому густой налет клерикализма, окутывавший все конституционные проекты заговорщиков, то ясно вырисовывается структура того реакционного, глубоко антинародного строя военно-клерикальной дик­татуры, которым «деятели 20 июля» намеревались под­менить рушащуюся фашистскую диктатуру. Заговорщики полагали, что устранение Гитлера, с одной стороны, и реакционный состав нового правительства и характер его программы, с другой стороны, сделают это правительство приемлемым для Запада и тем усамым не только дадут возможность избежать безоговорочной капитуляции Гер­мании, но и помогут германским монополиям добиться многих агрессивных целей, которых оказался не в состоя­нии достичь Гитлер.

    Свои внешнеполитические цели и планы послевоенного устройства мира «деятели 20 июля» сформулировали в трех документах, предназначенных для английского пра­вительства. В первом из них, составленном фон Хасселем, заговорщики требовали в ультимативной форме признать осуществленный гитлеровцами захват и насильственное присоединение к Германии Австрии, Судетской области Чехословакии, а также восстановление на Востоке немец­кой границы 1914 года, то есть включение в рейх западных областей Польши и литовского порта Клайпеды. В двух «планах мира», разработанных Герделером, захватниче­ские устремления германских империалистов были не только детализированы, но и значительно расширены. В первом из них выдвигалось требование восстановления гра­


    ниц Германии 1914 года не только на Востоке, но также и на Западе, то есть сохранение господства немецких монопо­листов в Эльзасе и Лотарингии, а также «возвращение немецких колоний или равноценных колониальных об­ластей»[47].

    Осенью 1943 года Герделер разработал второй «план мира», в котором, помимо уже перечисленных областей, выдвигалось требование о присоединении к Германии вхо­дившего в состав Италии Южного Тироля. Но заговорщи­кам и этого казалось мало. С целью закрепления преобла­дания Германии в послевоенной Европе они выступали за отмену таможенных границ между европейскими странами, за создание лиги европейских государств своего рода Соединенных штатов Европы под руководством немецких монополистов с единым для всей Европы министерством экономики, общим органом по управлению колониями, об­щей полицией, вооруженными силами и объединенным ми­нистерством иностранных дел[48]. Таким образом, исходя из провала гитлеровских планов насильственного передела мира в пользу германского империализма, заговорщики выступали с проектами4 «мирного» экономического завое­вания Европы и даже Америки, основываясь на постоянно возрастающей экономической мощи Германии и раздува­нии противоречий между западными державами. Однако главным моментом во всех внешнеполитических планах «деятелей 20 июля» являлась самая беззастенчивая спеку­ляция на антисоветских настроениях реакционных деяте­лей западных стран, постоянное запугивание их жупелом коммунизма. Стремясь вырвать у западных держав сог­ласие на реализацию своих агрессивных внешнеполитиче­ских планов, герделеровцы утверждали, что Германия, «если Англия и Америка дадут ей возможность выйти из войны без поражения», будет в состоянии защитить Запад от угрозы большевизма.

    В связи с этим весьма показательно, что заговорщики серьезно и не ставили вопрос о немедленном прекращении войны. Напротив, они требовали от солдат и офицеров Еермахта беспрекословного повиновения. «Где бы вы ни находились, на фронте или в оккупированных областях,


    я требую От вас солдатской дисциплины на основе безуслов­ного послушания, говорилось в проекте воззвания к армии. Всякий, кто посмеет не выполнить это или вы­ступить против законов, будет безжалостно привлекаться * к ответственности»[49]. Расчет заговорщиков состоял в том, чтобы в максимально короткое время (не более чем за 36 часов) завершить верхушечный дворцовый переворот, объявить о создании «нового» правительства, чтобы, начав сепаратные переговоры с США и Англией, продолжать раз­вязанную гитлеровцами агрессивную войну на Востоке.

    В марте 1944 года Бек передал правительству США через А. Даллеса меморандум, где указывалось на готов­ность заговорщиков капитулировать перед англо-американ­скими войсками на Западе при условии отказа западных держав от требований безоговорочной капитуляции, то есть прекращения войны и против Советского Союза. Эта же реакционная идея была положена и в основу плана, разработанного военными участниками заговора и передан­ного А. Даллесу в мае 1944 года. Суть этого плана своди­лась к тому, что немецкие генералы откроют путь амери­канским и английским войскам для оккупации Германии при одновременном удержании фронта против советских войск на Востоке. Разработанный генералами план сов­местных с западными державами действий предусматри­вал проведение четырех основных мероприятий:

    1)    три англо-американские воздушно-десантные ди­визии высаживаются в районе Берлина, чтобы помешать захвату немецкой столицы Советской Армией;

    2)    одновременно с этим англо-американцы предпри­нимают в крупных масштабах морские десантные операции на побережье Германии в районах Гамбурга и Бремена;

    3)    вспомогательная высадка десантов англо-американ­цами производится также на побережье Франции;

    4)   заговорщики с помощью надежных военных частей изолируют Гитлера и его ставку в Берхтесгадене[50].

    «Деятели 20 июля» рассчитывали, что таким образом «англосаксы первыми достигнут линии Кёнигсберг Прага Вена Будапешт и это даст возможность реак­ционным кругам в США и Англии, вопреки согласованным между правительствами трех стран решениям, сохранить

    реакционный политический режим не только в Германии, но и в странах Центральной и Восточной Европы»[51].

    Реакционная авантюристическая позиция «деятелей 20 июля» вдохновлялась определенными кругами на Запа­де. Выше уже говорилось о тесных связях заговорщиков с А. Даллесом. Кроме того, начиная с 1940 года и вплоть до самого путча каждые два-три месяца с Герделером встре­чался шведский банкир Якоб Валленберг. Он регулярно получал информацию о деятельности заговорщиков и в свою очередь передавал Герделеру инструкции английского пра­вительства. В ноябре 1943 года фон Хассель записал в своем дневнике слова Черчилля, который заявил, что «до совер­шения переворота он никаких обязательств на себя взять не может, но если последний произойдет, и новое правитель­ство будет обладать достаточным авторитетом, то удобный выход будет найден»[52].

    В заговоре принимали участие также немецкие патриот ты, которые не разделяли реакционных воззрений группы Герделера и искали союза с антифашистским движением. Участники «движения 20 июля» социал-демократы Юли­ус Лебер и Адольф Рейхвейн, исходя из опыта немецкого рабочего движения, пришли к выводу о необходимости единства с коммунистами и искали контакты с группой Зефкова. Они выступали за организацию массового дви­жения немецких трудящихся для борьбы с гитлеризмом, за демократизацию политического строя страны[53]. Актив­нейший участник событий 20 июля полковник Штауфен­берг представлял те круги офицерства, которые принимали участие в заговоре, движимые патриотическими чувствами. Они справедливо полагали, что в национальных интересах Германии покончить с войной не только на Западе, но и на Востоке. С целью добиться последнего Штауфенберг даже планировал свой переход через линию советско-гер- манского фронта и ведение мирных переговоров с предста­вителями Советского правительства. «Воззрения Штау­фенберга и его сторонников не были свободны от ошибок и путаницы, тем не менее в сравнении с программой боль-

    Шйнства заговорщиков Они включали немало прогрессив­ного»[54].

    Однако в силу своей малочисленности и слабости левые патриотические элементы не смогли изменить реакционного антинародного характера «движения 20 июля».

    Реакционный верхушечный характер заговора, смер­тельный страх путчистов перед прогрессивными антифаши­стскими силами немецкого народа закономерно обрекли его на неудачу. Как справедливо отмечается в одобренном ЦКСЕПГ «Обзоре истории рабочего движения в Германии», решающую роль в провале заговора сыграл тот факт, что путчисты «совершенно не учитывали реального соотноше­ния сил, сложившегося в результате победоносного наступ­ления Советской Армии и ее союзников»[55].

    В Берлине в помещении штаба верховного командова­ния сухопутных сил, где находился центр заговора, после получения сообщения о неудаче покушения на Гитлера на­чалась паника. Генерал Бек пытался покончить жизнь са­моубийством, но неудачно. Его убил один из заговорщиков. Чтобы избавиться от нежелательных свидетелей, перетру­сившие офицеры, спасая <чюю шкуру, расправились с наиболее активными участниками заговора. Штауфенберг, его адъютант Хефтен, начальник штаба резервной армии Ольбрихт и полковник Квирингхейм в полночь, во дворе штаба при свете автомобильных фар были расстреляны. Последними словами Штауфенберга были: «Да здравствует вечная Германия!». Тела Штауфенберга и его товарищей были тайно отвезены на соседнее кладбище и там зарыты. Вскоре в помещение штаба ворвались эсэсовцы и арестова­ли всех находившихся там офицеров. Через три недели в Восточной Пруссии был арестован пытавшийся бежать в Швецию Г ер дел ер.

    Провал «заговора 20 июля» означал крушение далеко идущих реакционных планов англо-американской реакции, а также определенной части германской монополистиче­ской буржуазии, юнкерства и генералитета. Их попытка помешать военному и политическому разгрому германского фашизма потерпела крах.


    [1] См. «Siiddeutsche Zeitung», 23. Okt. 1962.

    [2] J oh п V. W h е е 1 е r-B е n n е Î, Die Nemesis der Machf, Dflsseldorf, 1954, S. 656.

    8      «Der Prozefl gegen die Hauptkriegsverbrecher von dem Inter- nalionalen Militărgerichtshof», Bd. XV, Nurnberg, 1949, S. 325 (в дальнейшем: «Der Prozefl gegen die Hauptkriegsverbrecher»).

    [3] См. John W. Wheele г-В ennet, Die Nemesis der Macht, S. 659.

    [4]  Cm. W. L. S h i г e r, The Rise and Fall of the Third Reich, N. Y., 1962, p. 1366.

    [5]  Cm. «Schultes Europăischer Geschichtskalender», Bd. 74, Miin- chen, 1934, S. 213.

    [6]  Cm. «Stuttgarter Zeitung», 18. Juli 1959.

    [7]   Cm. «Zur Vorgeschichte der Verschworung vom 20. Juii 1944», B., 1960, S. 19; G. Ritter, Karl Goerdeler und die deutsche Wider- standsbewegung, Stuttgart, 1954, S. 603.

    [8] См. «Проблемы истории второй мировой войны. Протокол научной сессии в Лейпциге с 25 по 30 ноября 1957 года», ИЛ, 1959, стр. 320—321.

    к «Volkischer Beobachter», 30. Jan. 1943.

    [10] Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. Документы и материалы отдела истории- Великой Отечественной войны», инв. 7422, стр. 2; инв. 7395, стр. 2.

    [11] R. Р е с h е 1, Deutscher Widerstand, Erlenbach Zurich, 1947, S, 68.

    [12]  Цит. no A. W. Dulles, Germany's Underground, N.Y.,

    1947,     p. 137.

    [13] См. Н. R othfels. Die deutsche Opposition gegen Hitler, Fr. am/M., 1960, S. 106.

    [14]   G. N i t z s с h e, Die fkow-Jacob-Băstlein Gruppe, B.,

    1957,     S. 28.

    р 22,-Р- Glondajewski, Н. Schuman, Die Neubauer говег-игирре. Dokumente und Materialien des illegalen antifaschi- stischen Kampfes (Tflringen 1939 bis 1945), B., 1957, SS. 44—45,

    3 Г, Jl, Розанов

    [16] I. Krause, Die Schuman-Engert-Kresse-Gruppe, Doku- mente und Materiaiien des illegalen antifaschistischen Kapmfes (Leip­zig 1943 bis 1945), B., I960, S. 28.

    84       «Der deutsche Imperialismus und der zweite Weltkrieg», Bd. 4, B., 1961, S. 434.

    SED», Nr. 1524/4 (в дальнейшем: «Archiv IML ZK SED»).

    . , 28 См. «Archiv des Museums fur Geschichte der Leipziger Arbgi- terbewegung», Sache 171.

    [19] «Archiv IML ZK SED», Dok. 1/54.

    [20] G. N i t z s с h е, Die Săfkow-Jakob-Bastlein-Gruppe, SS. 58—59.

    [21] См. «История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 4, Воениздат, 1962, стр. 1(7.

    [22] «Leipziger Volkszeitung», 12. Juli 1957.

    [23]  Cm., Konzentrationslager Buchenwald. Bericht des Interna- tionalen Lagerkomitees Buchenwald», Bd. 1, Wşimar, ,1949, S. 145 (в дальнейшем: «Konzentrationslager Buchenwald»),

    [24] См. «Der Prozefi gegen die Hauptkriegsverbrecher», Bd. XXVII, S. 107.

    88 См. «Trials of War Criminals», vol. IX, Wash., 1950, p. 116.

    [26] Cm. «Archiv des Institutes fiir Zeitgeschichte (Mtinchen)», Krupp, Bd. 39, Nik —12 334, S. 96 (в дальнейшем: «Archiv If).

    89       См. «Der deutsche Imperialismus und der zweite Weltkrieg», Bd. 4, SS. 494—495.

    [28] В. Ульбрихт, К истории новейшего времени, ИЛ, 57, стр. 26.

    [29] См. «Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. До­кументы и материалы отдела истории Великой Отечественной войны», инв. No 7375, л. 4.

    Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. Документы и материалы отдела истории Великой Отечественной войны», инв. js 17707, стр. 11.

    [31] См. Е. W е i n е г I, Das Nationalkomitee «Freies Deutsch­land 1943—1945», В., 1957, SS. 65—66.

    [32] См. «Die Front war liberali. Erlebnisse und Berichte von Kampfern des Nationalkomitees «Freies Deutschland», 1958, В., S. 154.

    [33] См. Е. К u Ь у, Das Ende des Schreckens. Dokumente des Unter- gangs Januar bis Mai 1945, Munchen, 1955, S. 46—47 (в дальнейшем: E. К u b у, Das Ende des Schreckens).

    4" Cm. «Neues Deutschland», 3. Nov. 1953.

    5C G. W e i s e n b о г n, Der lautlose Aufstand, Hamburg, 1954,

    61 См. В. Ульбрихт, К истории новейшего времени, стр. 32.

    [37] См. Р. Н a u s s е г, Waffen-SS im Einsatz, Gottingen, 1954, S. 16.

    [38] См. «Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. До­кументы и материалы отдела истории Великой Отечественной войны», инв. 5743, стр. 1.

    [39] «Der ProzeB gegen die Hauptkriegsverbrecher», Bd. XXIX, S. 143,

    58            «Dokumente der deutschen Politik und Geschichte», Bd. 5,В.,

    1958,     S. 495.

    [41] В/Ульбрихт, К истории новейшего времени, стр. 44.

    80       R. Р е с h е 1, Deutscher Widerstand, S. 315.

    [43] Цит. по Н. В. G i s е V i u s, Bis zum bittern Ende, Bd. II, Zurich, 1946, S. 227.

    [44] См. F. von Schlabrendorff, Offiziere gegen Hit­ler, Fr. am/M., 1959, S. 149.

    [45] «Zeitschrift fiir Geschichtswissenschaft», 1957, Heft 6, S. 1145,

    ,а См. R. Pe chel, Deutscher Widerstand, S. 306.

    [47] G. Ritter, Carl Goerdeler und die deutsche Widerstands- bewegung, S. 569.

    [48] I b i d., S. 575.

    п U. V о n Н a s s е 1, Vom anderen Deutschland, S. 105.

    ,e A. W. Dulles, Germany's Unterground, p. 139.

    [51] См. Н. В. G i s е V i u s, Bis zum bittern Ende, Bd. II, S. 304.

    [52] U. von H a s s e 1, Vom anderen Deutschland, S. 265.

    [53]  Cm. «Der deutsche Imperialisms und der zweite Weltkrieg», Bd. 4, S. 589.

    [54]  «История Великой Отечественной войны Советского Союза.

    1941— 1945 гг.», т. 4, стр. 121.

    [55] «Crundrifi der Geschichte der deutschen Arbeiterbewegung», «Einheit», 1962, Sonderheft, S. 142.