Юридические исследования - АФИНЫ И СЕВЕРНОЕ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ в VI—II вв. до н. э. И. Б. Брашинский (Часть 1) -

На главную >>>

Иные околоюридические дисциплины: АФИНЫ И СЕВЕРНОЕ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ в VI—II вв. до н. э. И. Б. Брашинский (Часть 1)


    Связи Афин с Северным Причерноморьем уже давно привлекают вни­мание ученых. Различные проблемы из круга вопросов, связанных с исто­рией взаимоотношений Афин с государствами Северного Причерноморья, неоднократно служили предметом исследования. Особенно большой вклад н изучение этих вопросов внесли и продолжают вносить русские и совет­ские ученые.

    Однако история взаимоотношений Афин с северопонтийскими обла­стями изучена весьма неравномерно. Наиболее полное освещение в совре­менной научной литературе получили торговые связи Афин с Боспорским государством в IV в. до н. э. Это объясняется прежде всего сравнительным, обилием письменных источников, касающихся указанного вопроса, что в свою очередь является следствием того значения и размаха, которые имела торговля Боспора с афинянами в IV столетии до н. э. Естественно, что по тем же причинам этот период полнее всего освещен и археологи­ческим материалом.

    Археологические раскопки в Северном Причерноморье начали произ­водить еще в первой четверти XIX в., причем основное внимание тогда было обращено на исследование богатых боспорских курганных некрополей, в которых обнаружен обильный материал аттических изделий. Большая заслуга во введении этого материала в научный оборот принадлежит Л. Стефани, систематически публиковавшему в течение многих лет наиболее интересные находки, сопровождая свои публикации интерпретацией па­мятников на уровне современной ему науки.


    АКАДЕМИЯ НАУК СССР

    ИНСТИТУТ АРХЕОЛОГИИ



    ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК СССР Москва — 1963






    Связи Афин с Северным Причерноморьем уже давно привлекают вни­мание ученых. Различные проблемы из круга вопросов, связанных с исто­рией взаимоотношений Афин с государствами Северного Причерноморья, неоднократно служили предметом исследования. Особенно большой вклад н изучение этих вопросов внесли и продолжают вносить русские и совет­ские ученые.

    Однако история взаимоотношений Афин с северопонтийскими обла­стями изучена весьма неравномерно. Наиболее полное освещение в совре­менной научной литературе получили торговые связи Афин с Боспорскнм государством в IV в. до н. э. Это объясняется прежде всего сравнительным, обилием письменных источников, касающихся указанного вопроса, что в свою очередь является следствием того значения и размаха, которые имела торговля Боспора с афинянами в IV столетии до н. э. Естественно, что по тем же причинам этот период полнее всего освещен и археологи­ческим материалом.

    Археологические раскопки в Северном Причерноморье начали произ­водить еще в первой четверти XIX в., причем основное внимание тогда было обращено на исследование богатых боспорских курганных некрополей, в которых обнаружен обильный материал аттических изделий. Большая шслуга во введении этого материала в научный оборот принадлежит Л. Стефани, систематически публиковавшему в течение многих лет наиболее интересные находки, сопровождая свои публикации интерпретацией па­мятников на уровне современной ему науки.

    В 1878 г. Ф. Г. Мищенко выступил со статьей «Торговые сношения Афин­ской республики с царями Боспора» в которой впервые в науке были поставлены и подвергнуты специальному изучению многие важные вопросы взаимоотношений Афин с Боспорским государством периода его расцвета.

    Дальнейшее изучение взаимоотношений Афин с Северным Причерно­морьем теснейшим образом связано с широким развитием археологических


    1    Киевские университетские известия, 1878, VII, ~Ътр. 479, сл.


    3



    исследовании античных городов и поселений Юга СССР. Раскопки конца XIX — начала XX в. и в особенности раскопки советских археологов при­вели к огромному расширению круга источников по рассматриваемой проблеме.

    Многие вопросы, связанные с историей взаимоотношений Афин с госу­дарствами Северного Причерноморья, получили отражение в разных аспектах в работах В. В. Латышева, Э. Р. Штерна, М. И. Ростовцева, Б. В. Фармаковского, С. А. Жебелева, В. Ф. Гайдукевича, Т. Н. Книпо- нич, Т. В. Блаватской и других исследователей.

    Первостепенное значение для постановки и решения ряда важ­ных проблем из области взаимоотношений Афин с северопонтийскими городами имели работы Э. Р. Штерна, в которых впервые была показана огромная ценность археологического материала для решения вопросов истории Северного Причерноморья, в том числе и истории связей Афин с этим районом 2.

    Большую роль в изучении интересующего нас круга вопросов сыграли работы С. А. Жебелева, особенно его «Боспорские этюды» и «Основные линии экономического развития Боспорского государства» 3. Без исполь­зования этих работ в настоящее время не может обойтись ни один специа­лист, занимающийся исследованием поставленных и рассматриваемых в них вопросов, независимо от того, принимает ли он выводы С. А. Жебелева или же отвергает их. И в настоящей работе автор также в значительной мере исходит из основных положений, выдвинутых С. А. Жебелевым.

    Необходимо, однако, отметить, что целые периоды в истории связей Афин с Северным Причерноморьем, остались неосвещенными в литературе, а ряд уже подвергавшихся изучению проблем этой темы не получил до сих пор единого общепризнанного решения и нуждается в дополнительном исследовании и пересмотре.

    Из числа проблем, не получивших еще решения в современной научной литературе, следует прежде всего назвать чрезвычайно важные вопросы, связанные с возникновением и начальным периодом развития связей Афин с населением северных берегов Понта. Лишь первые шаги сделаны в иссле­довании афино-северопонтийских сношений в эллинистический период 4. До сих пор нет единого мнения в разрешении многократно исследовавшейся проблемы взаимоотношений Афин с различными северопонтийскими горо­дами во второй половине V в. до н. э., противоречиво освещается роль экс­


    2    Э. Р. Ш т е р н. Значение керамических находок на юге России для выяснения культурной истории черноморской колонизации.— ЗООИД, XXII, 1900, стр. 1, сл. Е. V. Stern. Die griechische Kolonisation am Nordgestade des Schwarzen Meeres im Lichte archaologischer Forschung.— «КПо», IX, 1909, стр. 139, сл.                  j


    8    С. А. Ж e б e л e в. Боспорские этюды.— ИГАИМК, 104, 1934 = СП, стр. 159, сл.; его же. Основные линии экономического развития Боспорского государства.— ИОН, 1934, № 8, стр. 589, сл.; № 9, стр. 661, сл. =СП, стр. 116, сл.


    4                Т. Н. Книпович. К вопросу о торговых сношениях античных колоний Се­


    верного Причерноморья в эпоху эллинизма.— СА, XI, 1949, стр. 271, сл.


    4



    педиции Перикла в Понт, вопрос о принадлежности городов Северного Причерноморья к первому Афинскому морскому союзу и т. д. Перечень неизученных вопросов, равно как и проблем, требующих дополнительного исследования и пересмотра, можно было бы продолжить, но и сказанного, как нам кажется, достаточно, чтобы убедиться в целесообразности и не­обходимости дальнейшего исследования истории связей Афин с Северным Причерноморьем.

    Исследуемая тема представляет большой интерес не только потому, что она может дать новые сведения по экономике государств Северного Причерноморья и Афинской державы, но и потому, что в ряде случаев только на основании специального изучения взаимоотношений Северного Причерноморья с Афинами могут быть поставлены, а может быть, и ре­шены, различные вопросы, связанные с историей и экономической струк­турой некоторых нз древнейших государственных образований на терри­тории Юга нашей страны, а также и античного мира в целом.

    Хотя трудно назвать работу по истории Северного Причерноморья интересующего нас времени, в которой в том или ином плане не были бы затронуты взаимоотношения Афин с городами Северного Причерноморья, по до настоящего времени не создано обобщающего труда, где бы история отих взаимоотношений была специально рассмотрена на протяжении ве­ков. В значительной степени это объясняется тем, что различные периоды взаимоотношений Афин с государствами Северного Причерноморья край­не неравномерно освещены историческими источниками. Для VI и V вв. до н. э. письменных источников почти нет. Полнее отражен в письменных источниках лишь период расцвета афино-боспорской торговли в IV в. до н. э., когда Боспорское государство приобрело значение житницы Афин.

    Наиболее ценные сведения о взаимоотношениях Афин с Боспором сохранились в речах афинских ораторов IV в. до н. э., в первую очередь Демосфена. Особую ценность для исследования интересующих нас вопросов представляет ряд судебных речей Демосфена 5, в которых содержатся прямые свидетельства о торговых связях и характере экономических нзаимоотношений между Афинами и Боспорским государством. В ряде других его речей 6 содержатся ценные сведения, характеризующие се­веро-восточную, понтийскую политику Афин в IV в. до н. э., выражавшую­ся в стремлении во что бы то ни стало сохранить контроль над понтий- ским торговым путем, важнейшим звеном которого были Черноморские проливы.

    К этому же или несколько более раннему времени относятся сведения,


    6    D е т., XX (против Лептипа), XXXIV (против Формиона), XXXV (против

    1акрита). Принадлежность последних двух речей Демосфену твердо не установлена, однако для удобства изложения мы в дальнейшем называем демосфеновскими все речи Демосфеновского корпуса.

    . 6 D е т., XVIII (о венке); ряд политических речей, направленных против Филиппа Македонского; L (против Поликла) и др.


    5



    содержащиеся в речах Исократа (Банкирская речь, XVII), Лисия (за Ман- тифея, XVI, л против хлеботорговцев, XXII), Эсхина (против Ктесифонта, III), Динарха (против Демосфена, I).

    К этим в высшей степени интересным и ценным сведениям следует, однако, подходить с сугубой осторожностью. Греческие ораторы, как известно, редко бывали объективными. Для того, чтобы убедить слушателей в своей правоте, чтобы очернить своих противников изобразить их в наиболее невыгодном для них, а следовательно, выгодном для себя, свете, они нередко не только замалчивали одни факты и чрезвычайно сгущали краски при изложении других, но шли и на прямое искажение истины. Яркими примерами такой тенденциозности могут служить упомянутые выше речи Демосфена и Эсхина на процессе Ктесифонта. Часто очень трудно бывает решить, кто из противников, как в случае с Демосфеном и Эсхином, заслуживает большего доверия. Поэтому, естественно, те выводы (а они имеются и в настоящей работе), которые сделаны на основе толко­вания подобного рода источников, не могут считаться неоспоримыми, если они не подкрепляются иными данными.

    Некоторые сведения по интересующему нас кругу вопросов содер­жатся в произведениях греческих историков — Геродота, Фукидида, Ксе­нофонта — современников описываемых ими событий. Ряд сведений дошел до нас в передаче более поздних авторов — Плутарха, Страбона, схолиа­стов Демосфена и других аттических ораторов и т. д. Однако весь этот ма­териал не дает возможности составить ясное представление об истории и характере связей Афин с Северным Причерноморьем на всем их протяже­нии.

    Особое место в ряду письменных источников по интересующей нас теме занимают эпиграфические памятники. К ним в первую очередь следует отнести группу афинских надписей — постановлений совета и народного собрания афинян в честь отдельных представителей династии Спарто- кидов.

    Это прежде всего широко известный декрет 346 г. до н. э. в честь сыно­вей Левкона I —Спартока, Перисада и Аполлония,— который является ценнейшим источником для характеристики взаимоотношений Афин с Боспором в середине IV в. до н. э., и декрет в честь боспорского царя Спар­тока III, сына Евмела — единственное письменное свидетельство об афино- боспорских взаимоотношениях в начале III в. до н. э. К этой группе па­мятников, возможно, относится также и третья надпись — афинский декрет 323/2 г. до н. э. 7 Как нам кажется, его можно понимать как поста­новление афинского народного собрания в честь Перисада I 8. В настоящей


    7    Е. Scliweigert, Greek Inscriptions.«Hesperia», VIII, 1939, стр. 27, сл., № 7.


    в И. Б. Б р а ш и н с к и Й. Афинский декрет 323/2 г. до н. э. (Из истории афнн- ско-боспорских взаимоотношений).— КСИИМК, 74, 1959, стр. 3, сл.


    6



    работе привлекаются также и другие эпиграфические памятники, проис­ходящие как из городов Северного Причерноморья, так и из Афин и из других мест. Значение их различно, что обусловлено, с одной стороны, неравноценным характером содержания надписей, с другой,— различной степенью их сохранности.

    Скудость письменных источников придает особую ценность памятникам материальной культуры, среди которых на первое место, как по коли­честву, так и по своему значению, следует поставить керамический мате­риал.

    В результате многолетних археологических раскопок античных го­родов и поселений Северного Причерноморья, особенно раскопок совет­ских археологов, круг источников по интересующей нас теме значительно расширился. Достоянием науки стал огромный и разнообразный материал аттической керамики, широко распространенной в Северном Причерно­морье. К сожалению, большая частыштересующего нас археологического материала еще не опубликована и не подвергалась исследованию, отве­чающему современным требованиям науки, что делает его почти недоступ­ным для использования. Тем не менее, материал, опубликованный в на­стоящее время, дает возможность составить (в ряде случаев в сочетании с письменными источниками) более или менее отчетливое представление о характере и объеме торговых связей Афин с разными северопонтийскими районами в различные периоды их существования. Для исследования эко­номических связей Афин с Северным Причерноморьем важно также из­учение археологического материала (в частности, керамической тары — амфор для перевозки вина и оливкового масла), производившегося в цент­рах, входивших в орбиту политического и торгового влияния Афин, как, например, Фасоса, Менды и других. Импорт из этих центров поступал в северопонтийские города, несомненно, главным образом благодаря посред­нической торговле афинских купцов 8.

    Особенно велика ценность археологического материала для изучения раннего периода афино-северопричерноморских связей, о котором совер­шенно не сохранились прямые свидетельства письменных источников. Здесь, однако, необходимо иметь в виду трудности, связанные с истолко­ванием археологического материала. Так, например, изучая аттическую керамику первой половины VI в. до н. э., происходящую из Северного Причерноморья, можно с определенностью говорить о начале ее проник­новения в этот район, но нельзя с полной уверенностью утверждать, что тогда же зародились и прямые связи афинян с северными берегами Черного моря, так как аттические товары могли проникать туда и через посредство купцов-неафинян. Далее, всегда приходится считаться с различной


    9    Б. Н. Г р а к о в. Клейменая тара эпохи эллинизма как источник для исто­рии производства и торговли. Рукопись, 1939. Архив ИА АН СССР, № 538; И. В.


    3   е е с т. Керамическая тара Боспора.— МИА, № 83, 1960, стр. 21.


    7



    степенью археологической исследованности отдельных городов и районов Северного Причерноморья, что ведет к относительности выводов, делаемых на основании археологического материала. И. наконец, вещи, предостав­ляющие возможность судить о времени и месте их происхождения, об объеме и интенсивности торгового обмена, не могут свидетельствовать о характере взаимоотношений между их родиной (в данном случае Афинами) и местностями, где они были найдены: они сами по себе не дают оснований для суждения о политических связях и даже о характере экономических взаимоотношений (например, о договорных обязательствах, различных привилегиях, льготах и т. п.).

    Необходимо сказать несколько слов и о нумизматических источниках по рассматриваемой теме.

    На первый взгляд может показаться странным, что при огромном раз­махе торговли между Афинами и северопонтийскими городами в Северном Причерноморье почти не найдено афинских монет. Это обстоятель­ство имеет свое объяснение, которое приводится в соответствующем месте настоящей работы. Но монетное дело некоторых городов Северного При­черноморья в разное время испытывало сильное воздействие монетного дела Афин—факт, обогащающий наши сведения о взаимоотношениях этих городов с Афинами. И, наконец, изучение монет различных городов Се­верного Причерноморья позволяет сделать некоторые выводы относитель­но их политических взаимоотношений с Афинами.

    Таков круг источников, которыми в настоящее время располагает исследователь истории связей Афин с Северным Причерноморьем.

    При изучении взаимоотношений Афин с различными районами север­ного побережья Черного моря необходимо иметь в виду, что Северное При­черноморье нельзя рассматривать как единое целое. Исторические судьбы и условия развития отдельных частей его были различными. Так, например, западная часть этой области (Ольвия, Тира) в гораздо большей степени тяготела к западному Причерноморью, чем к северо-восточному (Боспор Киммерийский).

    Необходимо также учитывать, что политическая и экономическая ориентация разных северопонтийских городов в различные периоды была неодинаковой. Без учета этих особенностей, иными словами, при изучении связей Афин с государствами Северного Причерноморья только с точки зрения Афин, картина связей оказалась бы искаженной.

    Автор отдает себе ясный отчет в том, что в ряде случаев ему не удалось дать окончательного решения некоторых спорных вопросов. В частности это относится к вопросу о характере политических взаимоотношений Афин с городами Северного Причерноморья во второй половине V в. до н. э., в период господства первого Афинского морского союза. Мы считаем, одна­ко, необходимым вновь вернуться к рассмотрению этих проблем, поскольку имеющиеся источники допускают различное их толкование и не дают ос­нований для категорических выводов.


    8



    Некоторые из рассматриваемых в настоящей работе вопросов были нами исследованы в диссертации «Афины и Северное Причерноморье в VI—IV вв. до н. э.»10 и в ряде специальных статей 1J.

    В настоящей работе автор ставил перед собой задачу дать анализ исто­рии связей Афин с северопонтийскими городами’с момента их зарождения до II в. до н. э. Особое внимание уделено изучению начального этапа сно­шений Афин с Северным Причерноморьем, исследованию вопросов, свя­занных с борьбой Афин за контроль над Черноморскими проливами, по­литическим взаимоотношениям государств Северного Причерноморья с Афинами. Мы ставили перед собой задачу сосредоточить основное внима­ние на изучении вопросов, либо дополняющих наши сведения о взаимоот­ношениях Афин с государствами Северного Причерноморья, либо требую­щих, с нашей точки зрения, дальнейшего изучения и пересмотра.

    Данная работа не претендует на исчерпывающую полноту в освещении истории взаимоотношений Афин с государствами Северного Причерно­морья на протяжении VI—II вв. до н. э. Для обобщающего труда по этим вопросам не наступило еще время, поскольку огромный археологический материал до сих пор не опубликован и не изучен должным образом. В настоящем исследовании выделены лишь основные, наиболее важные про­блемы и, как было сказано, спорные вопросы, требующие специального изучения. Особое внимание уделено тем проблемам, которые до последнего времени оставались в тени. Автор пытался, в меру возможности, нарисовать связную картину истории взаимоотношений Афин с античными городами Северного Причерноморья на всем протяжении их существования.

    Некоторая неравномерность исследования в настоящей работе объяс­няется отчасти скудостью и неравноценностью источников для разных периодов, что было уже отмечено выше, отчасти тем, что ряд вопросов, касающихся главным образом афино-боспорских отношений в IV в. до н. э., исследован в научной литературе с достаточной полнотой и убеди­тельностью 12. Мы не считали нужным возвращаться к обсуждению обще­


    10     И. Б. Б р а ш и н с к и й. Афины и Северное Причерноморье в VI—IV вв. до н. э. Автореферат диссертации. JL, 1958.


    11                  И. Б. Б р а ш и н с к и й. К вопросу о положении Нимфея во второй половине

    V    в. до н. э.—БДИ, 1955, № 2. В сокращенном и переработанном виде этот вопрос рас­смотрен в немецком переводе названной статьи «Zur politischen Lage Nymphaions in der zweiten Halfte des 5. Jahrhunderts v. u. Z.» — BCO, 1956, H. 2 (автореферат); его же. Понтийская экспедиция Перикла.— БДИ, 1958, № 3; е г о ж е. Из истории торговли Северного Причерноморья с Мендой в V—IV вв. до н. э.— НЭ, III, 1962; его же. По поводу нимфейской надписи с так называемым посвящениемГармо- дию.— БДИ, 1961, № 4; е г о же. Торговые пошлины и право беспошлинности на Боспоре (IV в. до н. э.).— БДИ, 1958, № 1; е г о же. Афинский декрет 323/2 г. до н. э.; е г о ж е. Ольвия и Афины в IV в. до н. э.—ЗОАО, I (34), 1960.


    12     С. А. Ж е б е л е в. Основные линии экономического развития Боспорского государства; его же. Боспорские этюды; В. Ф. Гайдукевич. Боспорское царство. М.—JI., 1949; его же. История античных городов Северного Причерно­морья.— АГСП.


    9



    принятых выводов своих предшественников, а ограничивались кратким их изложением.

    Настоящее исследование рассматривается автором лишь как первый этап в изучении многовековой истории взаимоотношений Афин с антич­ными государствами Северного Причерноморья. Дальнейшее изучение имеющихся источников и главным образом новые материалы, постоянно добываемые в результате археологических исследований, несомненно, позволят в будущем прийти ко многим новым интересным выводам и дадут возможность нарисовать более полную и обоснованную картину связей Афин с Северным Причерноморьем— одного из важных разделов древней истории Юга нашей страны.




    ЗАРОЖДЕНИЕ И РАЗВИТИЕ СВЯЗЕЙ АФИН С СЕВЕРНЫМ ПРИЧЕРНОМОРЬЕМ В VI В. ДО Н. Э.


    Единственным источником для решения вопросов, связанных с опреде­лением времени начала торговых связей Афин с Северным Причерноморьем, а также с начальным периодом развития этих связей, является археологи­ческий материал. Письменных источников, которые могли бы пролить какой-либо свет на эту проблему, для рассматриваемого времени нет. Что же касается археологического материала, то использование и истол­кование его в настоящее время сопряжено, к сожалению, с большими, порою непреодолимыми трудностями. Значительная часть материалов из раскопок на острове Березани — древнейшего греческого поселения в Северном Причерноморье,— хранившаяся в Херсонском историческом музее, погибла во время Великой Отечественной войны, не будучи опубли­кованной. Прочий же материал из березанских раскопок разного времени, как и из других мест Северного Причерноморья, рассеянный по различным коллекциям Советского Союза за редкими исключениями не исследован должным образом и не введен в научный оборот.

    При изучении начального этапа торговых отношений Афин с Северным Причерноморьем возникает еще ряд трудностей, которые препятствуют достижению вполне достоверных и неоспоримых выводов. Прежде всего


    1    Небольшая часть материалов из дореволюционных раскопок Березанп, произ­водившихся Э. Р. Штерном, хранится в музее университета в Галле, в ГДР, и опуб­ликована Билефельдом (Е. Bielefeld. Die Antiken-Sammlung des Archaeologi- schen Institute der Martin-Luther-Univcrsitat Halle—Wittenberg.— Wissenschaftliche Zcitschrift der Martin-Luthcr-Universitat. Halle—Wittenberg, Jahrg. II, 1952/53, Hf. .4. Gesellschafts- und sprachwissensrhaftliche Heihe, № 2, стр. 88, сл.; № 31, 32, 45a, 49, 51, 71, стр. 106, сл. и табл. XXI, XXII). Отдельные обломки керамики из тех же раскопок находились в Лейпциге и, возможно, в Гейдельберге (R. М. С о о k. Amasis and the Greeks in Egypt.— JHS, 57, 1937, стр. 235, прим. 38; с г о же. Ionia and Gre­ece in the eighth and seventh centuries В. C.— JHS, 66, стр. 76, прим. 90).


    11



    необходимо учитывать пределы возможности интерпретации археологиче­ского материала. В самом деле, наличие тех или иных предметов, или их фрагментов, в данном случае ранних аттических изделий, в северочер­номорских находках может определенно свидетельствовать об их происхож­дении, о месте и времени их изготовления. Но могут ли они во всех случаях служить неоспоримым доказательством непосредственных торговых свя­зей Афин с Северным Причерноморьем? Чем можно доказать, что продук­ция аттических мастерских всегда попадала в местности, где ее находят, в результате прямого общения афинян с населением этих местностей, а не через посредство купцов из других городов? Это относится прежде всего к начальному периоду проникновения аттических товаров в те или иные районы, например. — на северное побережье Понта. Без дополнительных свидетельств письменных источников эти вопросы неразрешимы.

    Учитывая широкое развитие в античном мире посреднической торговли, необходимо считаться с возможностью проникновения в Северное При­черноморье ранних аттических изделий (керамики) через посредничество ионийских и прежде всего, вероятно, милетских купцов.

    Приходится считаться и с тем, что часть хранящихся в музейных кол­лекциях материалов, в данном случае опять-таки ранних аттических изде­лий, могла быть, и была в действительности, приобретена путем покупки у различных торговцев древностями, которые в коммерческих целях указывали в качестве места находки этих предметов различные места Се­верного Причерноморья, хотя в действительности они были привезены из разных мест Средиземноморья. Поэтому при исследовании необходимо строго различать вещи, найденные при раскопках на территории Юга СССР, и те, условия находки которых не могут быть точно выяснены. Историческим источником в полной мере, естественно, могут служить лишь первые.

    Все сказанное, однако, ни в какой мере не должно приводить к гипер- критическому отношению к материалу, которым мы в настоящее время располагаем. В корне неправильным был бы отказ от рассмотрения и попытки истолкования наличного раннего аттического материала. Надо полагать, что в основных чертах ход развития афино-северочерноморских торговых сношений и их хронология могут быть установлены с достаточ­ной убедительностью. Но следует иметь в виду определенную условность выводов, относящихся к интерпретации аттического материала, принадле­жащего времени до середины VI в. до н. э. 2


    2     Выводы, к которым можно прийти в настоящее время, не претендуют на кате­горическое и окончательное решение вопроса, ибо основаны они на сравнительно •узком круге источников. Возможно, что дальнейшая работа по изучению наличного материала, равно как и находки из новых раскопок, приведут в будущем к необходимо­сти внесения тех или иных поправок, тех или иных уточнений в рассматриваемый воп­рос. Все же представляется, что имеется уже достаточно твердая почва для более или менее достоверного уяснения начального периода отношений Афин с северными берегами Черного моря.


    12



    Борьба в Афинах за изменение политического строя привела в самом начале VI в. до н. э. к ряду демократических реформ, связанных с именем Солона. В настоящей работе нет необходимости исследовать ни причины законодательства Солона, ни существо реформ. Остановимся кратко лишь на тех мероприятиях афинского законодателя, которые имеют, как пред­ставляется, непосредственное отношение к исследуемой теме.

    Прежде всего это касается денежной реформы Солона. До Солона, как известно, афинская монета чеканилась по эгинскому стандарту (так называемой Фидоновской системе), имевшему распространение в Пело­поннесе и на Эгине. Среди же торговых государств Эгейского бассейна (например, Коринфа, Мегар и других) был принят евбейский стандарт чекана монеты. Такое положение затрудняло афинянам выход на широкий международный рынок и ставило их в экономическую зависимость от Эги- ны. Солон перешел от эгинского чекана к евбейско-коринфскому. Изме­нение веса монеты (100 новых драхм равнялось 70—73 старым) имело ог­ромное значение для выдвижения Афин на одно из первых мест в мировой торговле того времени 3. Теперь для афинян была значительно облегчена возможность широкого развития торговых операций с малоазийскими го­родами и другими передовыми торгово-ремесленными полисами Средизем­номорья, которые пользовались монетой,чеканенной по евбейской весовой системе. В результате началось резкое увеличение распространения атти­ческих товаров, как на запад, так и на восток.

    Не менее важное значение для выхода Афин на широкий простор меж­дународной торговли имело возобновление ими борьбы за Саламин — наи­более важное событие внешней политики Афин начала VI в. до н. э. Саламин, которым в это время владели мегаряне, запирал выход из Саро- нического залива. Пока остров находился под властью Мегар, афинянам был закрыт доступ к широкой торговле и прежде всего к торговле с наиболее развитым торгово-ремесленным центром того времени — Коринфом 4. В связи с исследуемой темой нет необходимости рассматривать все пери­петии и подробности борьбы между афинянами и мегарянами, приведшей в конечном итоге к завоеванию Саламина Афинами. Важны те результаты, которые принесло афинянам владение Саламином; они имели первостепен­ное значение для экономического развития Афин.

    В начале VI в. до н. э. торговой экспансии Афин еще не было 5. Иссле­дования некрополей в Сицилии и Италии показывают, что если в начале VI в. до н. э. в них абсолютно господствует коринфская керамика, то в течение века она становится все более редкой, уступая место аттической,


    3    Разумеется, денежная реформа Солона сама была следствием экономического развития Афин, а не только стимулом этого развития.


    4    J. G. Milne. The monetary Reform of Solon.—JHS, 50, 1930, стр. 183.


    5    W. II e 1 b i g. Sopra le relazioni commerciali degli Ateniesi coll’Italia.— Ac- cademia dei Lincei, 1889, стд>. 179; S. D i m i t r i u et М. С о j a. La ceramique archai- que et les debuts de la cite Pontique d’Histria.— «Dacia», N. S., Ill, 1958, стр. 87.


    13



    которая постепенно совершенно вытесняет керамику всех прочих центров0. Чрезвычайно показательно, что афинская торговля переживает заметный подъем именно в связи с завоеванием Саламина. В это время аттическая керамика впервые появляется на побережье Черного моря и в значительном количестве на западе 7. Нельзя, разумеется, связывать борьбу за Саламин со стремлением афинян к развитию торговых связей специально с Пон­том, как на этом настаивают некоторые исследователи 8. Но этот остров был жизненно необходим для Афин как ключ к морской торговле вообще, для развития ее в любом направлении.

    Несмотря на то, что едва ли можно назвать работу по истории грече­ской колонизации северных берегов Понта и истории античных городов и поселений этого района, в которой в той или иной форме не затрагивался бы вопрос о начале торговых сношений Афин с Северным Причерноморьем, поставленную проблему далеко еще нельзя считать решенной. В исследо­ваниях, посвященных ранней истории греческих поселепий Юга СССР, рассмотрение их взаимоотношений с Афинами обычно начинается с того времени, когда афинские изделия, прежде всего керамика, уже широко распространились на северопричерноморских рынках, и афинские купцы прочно освоили эти рынки,— со второй половины VI в. до н. э. 9 Можно считать общепринятым взгляд, согласно которому проникновение атти­ческой керамики в Северное Причерноморье начинается около середины VI в. до н. э. 10

    Однако среди аттических керамических изделий, найденных в Север­ном Причерноморье, ряд образцов относится ко времени более раннему, чем середина VI в. до н. э. Это обстоятельство заставляет прийти к пред­положению о начале торговли Афин с городами Северного Причерноморья еще в первой половине VI в. до н. э.

    Однако следует подчеркнуть (на это было уже обращено внимание выше) возможность того, что на первых порах аттический импорт попадал


    6    Р. О г s i. Antichi Monumenti, I, стр. 798, сл. и 902, сл.; S. G s е 1 1. Fouilles dans la necropole de Vulci. Paris et Thorin, 1891, стр. 315, сл., 481, сл.; E. Petti­er. Lo commerce des vases peints attiques au VIsiecle.— RA, 4-e serie, t. Ill, 1904, стр. 45.


    7    A. French. Solon and the Megarian question.— JHS, 77, 1957, стр. 238, сл.


    8    См. ниже, стр. 17.


    9    Э. Р. Ш т е р н. Значение керамических находок на юге России для выяснения культурной истории черноморской колонизации.—ЗООИД, XXII, 1900, стр. 7; Е. v. Stern. Die griechische Kolonisation am Nordgestade des Schwarzen Meeres im Lichte archaologischer Forschung.— «КНо», IX, 1909, стр. 144; В. Ф. Гайдукевич. Боспорское царство. М —JI., 1949, стр. 39.


    10      В. Д. Б л а в а т с к и й. История античной расписной керамики. М., 1954, стр. 260; Т. Н. К н и п о в и ч. Художественная керамика в городах Северного При­черноморья.— АГСП, стр. 361: «Во второй половине VI в. к числу центров, ввозивших свои керамические изделия в область Северного Причерноморья, присоединяется Аттика».


    14



    Древняя Греция и гречввкие колонии



    на северные берега Понта не прямо из Афин, а через посредство инозем­ных купцов.

    При исследовании начального этапа сношений Афин с Северным При­черноморьем афинскую политику в отношении этого района нельзя рас­сматривать изолированно, вне связи с понтийской политикой Афин в це­лом. В это время, как представляется, цели и задачи политики Афин были общими для всего Понта, со стороны Афин еще не проявлялись дифферен­цированные интересы к различным причерноморским районам.

    Гипотеза о начале торговли Афин с Понтийским районом с самого на­чала VI в. до н. э. впервые была выдвинута в интересном исследовании Бей­ли об экспорте аттической чернофигурной керамики Автор утверждает, что в то время как в районе Черного моря не обнаружено ни одного фраг­мента аттических сосудов конца VII в. до н. э., в следующий период (600—580 гг, до н. э., по классификации Бейли) образцы аттической черно­фигурной керамики содержатся среди находок не только западного


    11     В. L. В a i 1 еу. The Export of Attic Black-Figure JWare.— JHS, 60, 1940, стр. 60, сл. Позднее точка зрения Бейли была некритически принята Д. П. Каллистовым •(Очерки по истории Северного Причерноморья античной эпохи. JI., 1949, стр. 203).


    16



    Распространение аттической керамики в начале VI в. до н. э. (по Бейли)


    побережья Понта (Аполлония), но проникают уже далеко на север —в Истрию и даже Березань 12. При этом Бейли ссылается на сообщение Б. В. Фармаковского о находках на Березани черепков аттических сосудов так называемого стиля Вурва13. Проникновение афинского экспорта в районы Черного моря, в том числе и в Северное Причерноморье, Бейли связывает с особым интересом к Понту, который якобы был у Солона.

    Для обоснования этой точки зрения автор может привлечь лишь сообщение Диогена Лаэртского, который отмечает, что Солон «убедил их (т. е. афинян. — И. Б.) присоединить (к своим владениям) также и Фракий­ский Херсонес» 14. Вслед за Фрименом, который считал возможным интер­претировать приведенный пассаж Диогена как доказательство интереса Солона к Геллеспонту в качестве пути к богатым хлебным районам При­черноморья 15, Бейли считает это свидетельство в свете археологических


    12     В. L. Bailey. The Export..., стр. 63.


    18 АА, 1904, стр. 105.


    14     D i о g. L а е г t., I, 47: ёлвюе Ы auto и? xai tt)v 5ev 0pivcyj Xeppovv)cov

    npOCXTT|C(Z3$ai


    18 K. J. Freeman. The Life and Work of Solon. London, 1926, стр. 177; В. L. Bailey. The Export..., стр. 64.

    2     Афиш,i ii Северное Причерноморье                                                                                                      «7



    данных указанием па то, что одной из целей реформ Солона было его стремление завязать хлебную торговлю с исследуемым районом. Едва ли, однако, имеются достаточные основания для безоговорочного принятия этой точки зрения 16. Прежде всего, и это главное, археологический ма­териал не дает оснований для вывода об установлении афино-понтпйских торговых связей еще при Солонз.

    Нельзя говорить о сколько-нибудь регулярных торговых сношениях Афин с Понтом Евксинским в течение всей первой половины VI в. до и. э.17 Известно, далее, что Херсонес Фракийский вошел в орбиту влияния афи­нян не при Солоне, а лишь в середине VI столетия до н. э. Наконец, необ­ходимо считаться и с тем. что труд Диогена Лаэртского, сообщение кото­рого кладется в основу приведенной гипотезы, отделен от обсуждаемых событий почти тысячелетним периодом времени, и поэтому к нему следует подходить критически и с большой осторожностью. Таким образом, при­веденная выше, интересная сама по себе гипотеза, основанная, как это видно, на чисто логических соображениях, не подкрепляется какими-либо достаточно вескими данными н поэтому не может быть признана убедитель­ной. Вероятно, следует полагать, что если Солон п предвидел и учитывал необходимость установления торговых контактов с Понтийским районом, то это не являлось определяющим моментом ни в его реформах, ни в афинской внешней политике того времени. Интересы Афин в это время были направлены прежде всего на дельту Нила и ка западные рынки 18. Нет никаких объективных данных для утверждения о развитии (или даже начале) торговли Афин в это время и с районом Черного моря.

    Перейдем теперь к рассмотренпю археологического материала, про­ливающего свет на начало торговых связей Афин с Северным Причерно­морьем. При этом представляется целесообразным рассматривать отдельно


    16     Д. П. Каллистов. Очерки..., стр. 20.4; 'Г. В. Б л а в а т с к а я. Западно- поптийские города в VII—I веках до пашен эры. М., 1952, стр. 44. Оба автора прини­мают гипотезу Фримена — Бейли, ошибочно приписывая ее Селтмену.


    17     Относительно Северного Причерноморья подробнее об этом будет сказано ниже (см. стр. 22). Отсутствие регулярных связей Афин с другими районами Понта Евк- спнского в это время подтверждается новейшими археологическими исследованиями. Торговое и культурное влияние Афип в Синопе, как и и других местностях южного бе­рега Черного моря, начинается приблизительно с 560 г. до н. э. (см. Е. A k и г g а 1 und L. В и d d е. Vorlaufiger Bericht iiber die Ausgrabungen in Sinope. Ankara, 1956, стр. 9). В западном Причерноморье находки фрагментов аттической керамики первой половины VI в. до и. э. насчитываются единичными экземплярами, что свидетельствует

    о    спорадичности проникновения их в указаиный район. Относительно Истрии см. S. D i m i tr i u et М. С о j a. La ceramique archaique..., стр. 85, сл.; относительно Аполлонии см. В. L. В a i 1 е у. The Export..., стр. 63, сл. Как нам любезно сообщил П. Александреску, в Истрии найден один единственный фрагмент аттического сосуда, который может быть датирован 620—600 гг. до н. э.


    18 Это очень ярко иллюстрируется материалом, тщательно собранным самим же Бейли (В. L. Bailey. The Export..., стр. 62, а также составленные им карты начала проникновения, аттической чернофигурной керамики в различные географические пункты).


    18



    материал западной части Северного При-
    черноморья н восточной его части.

    Самыми ранними образцами импорт-
    ной керамики среди материалов, про-
    лсходящих из Северного Причерномо-
    рья, которые с полной достоверностью
    могут быть признаны изделиями аттиче-
    ского производства, являются найден-
    ные в раскопках на острове Березанп
    фрагменты сосудов работы мастера Со-
    фила — наиболее раннего из афинских
    гончарных мастеров, имя которого за-
    свидетельствовано сигнатурами. Дати-
    руются они еще первой четвертью VI в.
    до н. о. 19 К ним относится прежде все-
    го обломок подставки сосуда (вероятно,
    диноса), целиком покрытый поясами с
    изображением животных. В. М. Скудно-
    ва относит к работам Софила еще два
    фрагмента чернофигурных сосудов с Бе-
    резани, считая их вместе с фрагментом
    подставки диноса ранними произведе-
    ниями мастера, датируемыми началом

    VI   в. до II. э. 20 Имеется в виду, в ча-
    стности, обломок (вероятно, амфоры),
    па котором в четырехугольном ноле,
    оставленном в цвете глины, изображен
    сидящий лев. По поводу этого фрагмен-
    та следует отметить, что на подобного
    рода амфорах наиболее обычным было
    изображение головы коня; другие ри-
    сунки встречаются редко
    2l. Рассматри-
    ваемый фрагмент поэтому должен быть

    датирован, по-вндпмому, уже началом Обломок подставки аттического
    второй четверти VI В. ДО И. когда СЮ-                          диноса работы Софила

    ЖСТЫ РОСПИСИ на таких амфорах стано- Первая чет.ерть VI .. до и. э. Березань

    вятся более разнообразными ". С Бсре-


    10     В. М. С к у д нова. Обломки чериофнгуриых сосудов мастера Софнлоса из Березанп.— СГЭ, XII, 1957, стр. 48, сл. О деятельности Софила, относящейся к пер­вым двум десятилетиям VI в. до н. э., см. J. D. В е а г 1 е у. The Development of Attic Black-Figure. London, 1951, стр. 8, 17; J. Fie 1. Rocke vazy. Praha, 1956, стр. 37.


    20     В. М. С к у д н о в а. Обломки чернофнгурных сосудов..., стр. 48.


    21     J. D. В е a z 1 е у. The Development of Attic Black-Figure, стр. .49.


    2- E. В u s с li о r. Griechische Vasen. 3 Aufl. Miinchen, 1940, стр. 108.



    зани происходит и ранний чернофпгурный кратер с изображением трех человеческих фигур, по бокам которых стоят крылатые сфинксы.

    Таким образом, наиболее ранний аттический импорт на территории северо-западного Причерноморья, как и Юга СССР вообще, относится к 580—570 гг. до н. э.

    Непосредственно к аттической керамике этого времени примыкают фрагменты чернофигурных киликов, также найденных на Березани. В. М. Скуднова считает их работой так называемого мастера «С»23, деятель­ность которого датируют второй четвертью VI в. до н. э. К наиболее ран­нему периоду афинского импорта в Северном Причерноморье относится также обломок края чернофнгурного килнка с изображением Геракла, происходящий из раскопок ольвцйской агоры 24.

    К числу ранних находок керамики из Северного Причерноморья, ко­торые могут быть признаны продукцией аттических мастерских, следует присоединить также единичные экземпляры сосудов или их фрагменты, принадлежащие к так называемому стилю Вурва. Этот стиль, являющийся непосредственным предшественником аттической чернофигурной техни­ки, существовал некоторое время параллельно с последней. Все найденные на Юге СССР образцы керамики этого стиля (а они насчитываются еди­ницами), насколько нам известно, происходят из района Буго-Днепров- ского лимана (Березань, Ольвия и округа) 2S. К ним относятся вазы, происходящие из Ольвии и опубликованные Б. В. Фармаковскнм 26, фрагменты сосудов из раскопок Березани27, которые были упомянуты выше, а также найденные при раскопках поселения у Широкой Бал­ки близ Ольвии обломки крышки леканы с изображением сирен и пантер 28.

    Все упомянутые выше образцы принадлежат конечному периоду раз­вития стиля Вурва и не могут быть датированы временем более ранним, чем описанные выше изделия аттической чернофигурной керамики.

    К числу образцов керамики стиля Вурва, которые лишь с известной долей вероятности можно считать происходящими из Северного Причер­номорья, вероятно, относятся три скнфоса из бывшей коллекции древно­


    23     В. М. Скуднова. Аттические чернофнгурные килики из Еерезани.— СГЭ, VIII, 1955, стр. 35, сл.


    24     Т. Н. К н п II о и и ч. Итоги работ Ольвнйской экспедиции,— КСИИМК, 51, 1953, стр. ИЗ, рис. 46, 1 Е. И. JI е в и. К вопросу об ольвнйской агоре.— СА, XXI, 1954, стр. 322, рис. 2, 1.


    25    Лишь часть из образцов названной группы найдена при раскопках и может быть, следовательно, с полной достоверностью отнесена к числу северочерноморских находок.


    26     Б. В. Фар маковский. Архаический период на юге России.— МАР, № 34, 1914, табл. III, 3—5.


    27    АА, 1904, стр. 105.                                                                                                                                                                              _


    28     Б. М. Р а б и ч к н н. Поселенце у Широкой Балки.— КСИИМК, 40, 1951, стр. 122, рис. 34.


    20



    в районе Боспора Киммерийского,


    стей Фогеля 29, место находки которых не представляется возможным уста-
    новить, а также три вазы из коллекции Эрмитажа, изданные Т. Н. Книпо-
    вич 30. По времени и они все не могут быть признаны более ранними, чем
    рассмотренная выше аттическая керамика.

    Самый ранний образец аттической керамики, найденный в восточной

    части Северного Причерноморья,
    происходит из раскопок Феодосии.

    Это небольшой обломок чернофи-
    гурного сосуда с изображением
    воина в шлеме и со щитом в ру-
    ке 31. Изображение воина относит-
    ся к категории так называемых
    «свирепых воинов»
    («fierce fighters»)
    по Бизли, отметившему, что сосуд,
    которому принадлежит этот фраг-
    мент, несомненно был расписан ру-
    кою безымянного мастера, распи-
    савшего известный афинский ди-
    нос, найденный при раскопках
    Акрополя (так называемый мастер
    вазы «Акрополь 606»)32. Деятель-
    ность мастера акропольского дино-
    са не выходит за рамки второй чет-
    верти VI в. до н. э.33 60-ми годами
    VI в. до н. э. датируются фраг-
    менты чернофигурного кратера из
    Нимфея, который приписывают ра-
    боте мастерской Лида 34.


    29     J. В о 1] 1 a u. Griechische Altertiimer siidrussischen Fundorts aus dem Besitze des Herrn A. Vogell. Cassel, 1908, стр. 9, № 48—50; табл. I, 1, 7. Бёлау поместил эти скифосы в разряд коринфских и ионийских сосудов, нс высказываясь о месте их изго­товления.


    30     Т. Н. К н и п о в и ч. Три вазы стиля Вурва в Эрмитаже.— ИРАИМК, II, 1922, стр. 165, сл., табл. X—XII. Место находки этих сосудов также неизвестно. Все они куплены у торговцев древностями, по словам которых один происходит из Ольвип, а два других — с Борезани.


    31     Э. Р. Ш т е р п. Феодосия и ее керамика. Одесса, 1906, табл. 2, 1.


    32     J. D. В е a z 1 е у. The Development of Attic Black-Figure, стр. 40 и табл. 13, 3. ц


    33     Бизли (там же) отмечал, что феодосийский фрагмент представляет большой исторический интерес, так как он, по сведениям автора, являлся наиболее ранним образцом аттической керамики, найденным па территории Юга СССР. В настоящее время, как было показано выше, вывод Бизли остается в силе лишь но отношению к Крыму, поскольку среди находок с Березанп содержатся образцы аттической керамики более раннего времени.  о


    34     В. М. С к у д н о в а. Фрагменты чернофигурного кратера мастерской Лидоса из Нимфея,— СГЭ, IX, 1956, стр. 45, сл.; М. М. X уд я к. Два святилища на акро­поле Нимфея.— Тр. ГЭ, II, 1958, стр. 84, рис. 1.


    Обломок чернофигурного сосуда с изоб­ражением так называемых «свирепых воинов»


    Первая половина VI а. до н. э. Феодосия


    21



    Из Нимфея же происходит ряд других обломков аттических чернофи­гурных сосудов первой половины VI в. до н. э. 35

    Как видно из приведенного материала, при всей его малочисленности, в первой половине VI в. до н. э. аттический импорт явно преобладает в северо-западном Причерноморье. В северо-восточной части Причерно­морья он в это время почти отсутствует, хотя проникновение сюда атти­ческих изделии также берет начало еще в первой половине века.

    Прн рассмотрении ранних образцов аттического импорта в Северном Причерноморье бросается в глаза их высокое качество. Этому отме­чавшемуся уже факту ав, как представляется, можно найти следующее объяснение. В первой половине VI в. до н. э. Афины еще только начинают проникать на понтпйскнй рынок, где в то время уже существовали проч­ные, хотя еще и не очень длительные, экономические связи с ионийскими центрами и Коринфом. Для того чтобы освоить этот, уже освоенный дру­гими рынок, афинянам необходимо было предстать на нем с товарами более высокого качества, чем у конкурентов. В последующее же время, когда аттические изделия уже зарекомендовали себя с наилучшен стороны и приобрели соответствующий спрос у покупателей, можно было перейти к более массовому экспорту, в котором наряду с дорогими изделиями первоклассных мастеров все более значительное место занимала дешевая массовая продукция.

    Как видно нз вышеизложенного, афинский импорт в Северном При­черноморье в первой половине VI в. до н. э. крайне немногочислен, что может свидетельствовать лишь о спорадичности торговых сношений афинян с этим районом. Торговые сношения в период их зарождения, несомненно, носили еще случайный характер 37. Но важно отметить, что уже с этого


    85 М. М. X у д я к. Из истории Нимфея VI—III веков до н. э. Л., 1962, стр. 17, 45.


    36      В. М. Скуднова подчеркивает, что раипне аттические изделия нз Северного Причерноморья отличаются более высоким качеством, чем импортировавшиеся в пос­ледующее время (13. М. Скуднова. Аттические чернофигурные килнки нз Бере- зани, стр. 36). Следует, однако, иметь в виду, что и в более позднее время Афины экс­портировали в Северное Причерноморье первоклассные изделия, выдающиеся образцы своего ремесла. По благодаря резкому расширению экспорта, наряду с первоклас­сными экземплярами с течением времени все в большем количестве встречается н массовая продукция весьма дюжинной работы.


    37      Необходимо также считаться н с возможностью того, что аттические товары в это время поступали в Понт через посредство ионийских и коринфских купцов. По весьма возможно, что скорое всего между Афинами и причерноморскими областями завязались уже непосредственные торговые сношения (В. L. В a i 1 е у. The Export..., стр. 63). Мнение В. М. Скудновой (Чорноф1гурш леыфн з арха'чпого некрополя Оль- Bi'i.— АП, VII, 1958, стр. ИЗ), будто непосредственные торговые связи между Северным Причерноморьем н Афинами вряд ли существовали в течение всего VI в. до н. э., нельзя признать убедительным. Об этих связях свидетельствует прежде всего количество аттических изделий, найденных прн раскопках северопонтнйскнх городов, KiTopoe по второй половине YT в. до н. э. весьма велико. Ср. II. А. Сидорова. Архаиче­ская керамика нз Паптнкапея.— МИА, № 103, 1962, стр. 148. Н. А. Сидорова считает, что прямых торговых связей у Боспора с Коринфом не существовало, а коринфская


    22



    раннего времени возникает 'интерес Афин к Северному ПрИЧерНО-

    иорЫО.

    Итак, все сказанное выше приводит к следующим выводам!

    1.    Проникновение афинских товаров в Северное Причерноморье на­чинается скорее всего в конце первой четверти VI в. до н. э. В этот период, как- и во второй четверти столетня, связи Афин с севсропонтнискими горо­дами не носят еще регулярного характера, о чем свидетельствует единич­ность находок аттических изделии, относящихся к рассматриваемому времени.

    2.   Установление торговых связен Афин с северо-западным (Бере- заш., Ольвия) и северо-восточным (Боспор Киммерийский) Причерноморьем протекало параллельно. Все же начало проникновения аттических товаров в западную часть северного побережья Черного моря предшествует появ­лению нх на Боспоре, хотя эта разница во времени п незначительна.

    Л. В начальный период северо-западное Причерноморье играет большую роль в торговле с Афинами, чем северо-восточное.

    Новый этап в развитии связей Афин с Северным Причерноморьем наступает в середине VI в. до н. э. Решающее значение в этом деле имели успехи внешней политики Афин, связанные с именем Писистрата.

    В VI в. до н. э. аттическое крестьянство стало быстро переходить от возделывания зерновых культур к более выгодным культурам оливы и винограда. В результате этого, а также по мере быстрого роста населения, Афины все более начинают нуждаться в привозном хлебе. Во время тира­нии Писистрата в Афинах впервые пробуждается интерес к широкому раз­витию торговли с Северным Причерноморьем, как одним из важнейших источников зерна. Для успешного развития черноморской торговли перво­степенное значение имел вопрос о контроле над ключевыми позициями на нонтийском торговом пути — Черноморскими проливами. И внешняя политика Писистрата в значительной степени преследовала цель обеспе­чить путь к северочерноморскому хлебу.

    В середине VI в. до н. э. (559 г. до н. э.) на побережье Геллеспонта в Херсонесе Фракийском утвердилась власть Мильтиада Старшего 38. Дру­жественные взаимоотношения с ойкистом Херсонеса Фракийского позво­лили Писистрату поставить под афинский контроль Геллеспонт и торговлю с 1Г рнчерноморьем.

    В нашу задачу не входит подробное исследование спорного вопроса

    0      том, был ли Мнльтиад ставленником Писистрата, иными словами, дей­ствовал ли он в интересах внешней политики Афин того времени, как это


    "['"дукция попадала туда, пероптно, через Афины. Ср. также Р. В. Шмид т. Грече­ская архаическая керамика Мнрмекпя и Тирнтакп.— МИА, Л» 25, 1952, стр. 247. •Лптор считает вероятным посредником Милет.

    .. 38 Ch. Т. S е 1 t га a n. Athens, its History and Coinage. Cambridge, 1924, стр. 132; •> P it с т о М. Данов. Борбите на старите гьрци за Черно море и Протоците.—

    1  °ДИцщик на Софийския Университет. Ист.-фил. фак., т. XXXIX, 1942—1943, стр. 10.


    23



    признано большинством ученых 30, или же он действовал самостоятельно, независимо и в противовес политике Писистрата 40. В данном случае важ­ны не личные побуждения Мильтиада или Писистрата, а тот факт, что правление Мильтиада в Херсонесе Фракийском объективно было выгодным для Афин и сказалось самым благотворным образом на их торговле с по­бережьем Черного моря. Ярким свидетельством этого является обширный археологический материал, о котором будет сказано ниже.

    Несколько позднее, в 30-х годах VI в. до н. э., афиняне прочно утвер­дились и в другом ключевом пункте Черноморских проливов — Сигее, который был завоеван Писистратом 41. Таким образом, афиняне укрепи­лись на обоих берегах Геллеспонта.

    Теперь, когда при помощи Мильтиада были заняты острова, охраняю­щие подступ к Геллеспонту, а также Херсонес Фракийский, и под вла­стью афинян находился Сигей, Афины получили политическое преоблада­ние в Геллеспонте. С этого времени начинается новый этап в торговых сно­шениях Афин с Северным Причерноморьем. Если во второй четверти века торговые сношения Афин с причерноморскими областями, как было отмечено выше, носили еще случайный характер (об этом свидетельствуют лишь единичные экземпляры аттических изделий, которые тонут в массе материала неаттического происхождения), то теперь торговля Афин с этим районом не только резко увеличивается в объеме, но приобретает характер непрерывного и регулярного обмена.

    Как уже отмечалось выше, ярким свидетельством афино-северочерно­морских торговых связей, начиная с середины VI в. до н. э., являются многочисленные находки аттической керамики, происходящие из раскопок античных городов и поселений во всех частях Северного Причерноморья.


    89 Литература вопроса (до 1937 г.) сведена у И. В е г v е. Milliados. Studicn zur Geschichte des Mannes und seiner Zeit.— «Hermes», Einzelschrift II. Berlin, 1937, стр. 9, прим. 1; С. Я. Л у p ь е. История Греции, I. Л., 1940, стр. 155; С h. Т. S с 1 t m а п. Athens, its History and Coinage, стр. 60; U. К a h r s t e d t. Beitrage zur Geschichte der Thrakischen Chersones. Baden-Baden, 1954, стр. 5, сл.; E. W i 1 1. Sur revolution des rapports entre colonies et mctropoles en Grece a partir du VI siecle.— «La Nouvelle Clio», VI, 1954, № 7—10, стр. 422, сл.


    40     II. В e r v e. Miltiades, стр. 12, сл. Убедительную критику точки зрения Берве см. U. К a h г s t е d t. Beitriige zur Geschichte..., стр. 5, нрим. 2; E. Will. Sur revolution des rapports..., стр. 422, сл.


    41     Ch. T. S e 1 t m a n. Athens, its History and Coinage, стр. 60; H. В e r v e. Miltiades, стр. 29. Сигей принадлежал Афинам в течение короткого времени еще около 600 г. до и. э. (см. А. А. Т г о v е г. The Intimate Relation between Economic and Poli­tical Conditions in History, as illustrated in Ancient Megara.— Classical Philology, XX, 1925, стр. 124). О характере взаимоотношений Сигея с Афинами в это время можно судить на основапии надппси первой половины VI в. до н. э. из Сигея (Syll. 8, № 2). Берве в вопросе о захвате Писистратом Сигея отрицает элемент экономической заин­тересованности Афин в Черном море (Miltiades, стр. 33), полагая, что все дело сводилось к чпсто личным соображениям и интересам Писистрата. Однако автор совершенно игнорирует богатый археологический материал, который прямо свидетельствует против его выводов.


    24



    В отличие от предшествующего времени, афинская чернофигурная кера­мика, среди которой особенно многочисленна группа киликов так назы­ваемого мелкофигурного стиля («Kleinmeisterschalen»), широко представ­лена в находках Северного Причерноморья 42. Господство этого стиля падает на середину и третью четверть VI в. до н. э. Особенно большое количество киликов мелкофигурного стиля происходит из находок на Березани 43. Среди них имеется и ряд подписных киликов, в том числе с сигнатурами Тлесона, сына Неарха 44. Обломки киликов с сигнатурой этого мастера найдены также в Ольвии и Нимфее и датируются 40-ми годами VI в. до н. э. 46 Много фрагментов чернофигур­ных киликов мелкофигурного стиля найдено в Ольвии . Они нередко встречаются и в находках боспорских городов — Пантикапея 47, Мир- мекия и Тиритаки 48, Нимфея 49, Феодосии 60. Прекрасные образцы изде­лий этого рода, происходящие с Юга СССР, изданы Бёлау в каталоге кол­лекции Фогеля 61. При желании этот перечень можно было бы продол­жить, но и приведенного материала достаточно, чтобы убедиться, что на­чиная с середины VI в. до н. э., уже в третьей его четверти все Северное Причерноморье находится в оживленных торговых сношениях с Афинами. Удельный вес аттического импорта в Северном Причерноморье резко воз­растает по сравнению со второй четвертью VI в. до н. э., однако он все еще значительно уступает традиционному импорту из ионийских центров. И для этого периода, как и для предшествующего, характерен ввоз преиму-


    42     Эта же группа керамики широко представлена и находками из раскопок в западном Причерноморье («Histria», I. Bucure^ti, 1954, стр. 410, сл.; Em. С о n d u- rachi $ i colaboratori. §antierul arheologic Histria.— Materiale ?i cercetari arheologice, IV, 1957, стр. 38, рис. 21, S; их ж e. §antierul Histria.— Materiale $i cercetari arheologice, VI, 1959, стр. 291, рис. 13, 4—5; S. D i m i t r i u et М. С о j a. La ceramique archai'que..., стр. 85.


    43     Э. P. Ш т e p н.ЗООИД, XXIII, 1901, протокол 328 заседания, стр. 88, сл.; его ж е.— ЗООИД, XXV, 1904, протокол 345 заседания, стр. 99, сл.; его ж е.— ЗООИД, XXVIII, протокол 391 заседания, стр. 44 и протокол 397 заседания, стр. 86; С. И. К а п о ш и н а. Из истории греческой колонизации Нйжнего Побужья.— МИА, JVj 50, 1956, стр. 229; В. М. Скуднова. Фрагменты чернофигурных киликов Тлесона.— СГЭ, XI, 1957, стр. 45, сл.


    44    Э. Р. Ш т е р н.—ЗООИД, XXIII, 1901, протокол 329 заседания, стр. 88, сл.


    45     В. М. Скуднова. Фрагменты чернофигурных киликов Тлесона, стр. 45, сл.


    В. 1’ h а г ш а к о v s к у. Olbia.Fouilles et trouvailles.—ИАК, 33, 1909, стр. 118.


    47     О находках последних лет см. В. Д. Б л а в а т с к и й. Раскопки Пантикапея в 1952 году.— КСИИМК, 58, 1954, стр. 80; Г. А. Ц в е т а е в а. К вопросу о торговых связях Пантикапея.— МИА, № 56, 1957, стр. 187.


    48     Р. В. Шмид т. Греческая архаическая керамика Мпрмекня и Тиритаки.— МИА, № 25, стр. 246; В. Ф. Гайдукевич, Е. И. JI е в и, Е. О. П р у ш е в­с к а я. Раскопки северной и западной части Мнрмекия в 1934 г.—МИА, № 4, 1941, стр. 131, рис. 36.


    49     М. М. X у д я к. Раскоикн святилища Нимфея.— СА, XVI, 1952, стр. 248; °го же. Из истории Нимфея..., стр. 19.

    60     Э. Р. Ш т е р н. Феодосия и ее керамика.

    61     J. В о h 1 a u. Griechische Altertiimer..., стр. 13, № 93, 94 и табл. V, 3, 5.


    25



    Чернофигурный килик мелкофигурного стиля

    40-е годы VI ■. до н. э. Береэань


    щественно высококачественных изделий афинского ремесла, что дикто­валось, по-видимому, необходимостью борьбы со своими конкурентами.

    К последней четверти VI в. до н. э. объем аттического импорта в города Северного Причерноморья еще более увеличивается и достигает весьма значительного размера. Наряду с импортом расписной чернофигурной керамики, которая теперь в подавляющей массе представлена рядовой продукцией беглого рисунка, в большом количестве поступает и простая чернолаковая посуда, главным образом килики. За последние годы осо­бенно многочисленные находки аттической керамики указанных групп были сделаны, наприяер, при раскопках ольвийского теменоса в ямах, содержавших культовые отбросы из храмов.

    Теперь Афины начинают все более теснить своих конкурентов52. Владение весьма выгодными позициями на главном звене понтийского тор­гового пути — Черноморских проливах — предоставляло широкие воз­можности всемерного развития торговли с Черным морем. Необходимость широкого развития торговли с этим районом диктовалась растущим спро­сом Афин на привозной хлеб, который, по всей вероятности, уже в это время поступал в Афины и из Северного Причерноморья. Ведь совершенно оче­видно, что обильный импорт из Афин в Северное Причерноморье должен был покрываться ответным экспортом, который, надо полагать, в основной части составляло зерно.


    62     В. Ф. Гайдукевич. Боспорскос царстио. М.—JI., 1949, стр. 39.


    26



    Чернофигурная пелика

    Вторая половина VI в. до н. э. Пантикапей



    Чернофигурный килик мелкофигурного стиля

    Третья четверть VI □. до н. э. Береэань

    Во второй половине VI в. до и. э. афинские товары через посредство Боспора и, особенно, Ольвин начинают проннкать далеко в глубь Скифии. Ареал аттических изделий в конце VI в. до н. о. уже весьма широк. На се­вере он распространяется вплоть до Курска и Киева. Скифская знать в обмен на хлеб и продукты скотоводства охотно покупает вино, масло и дорогие афинские расписные сосуды, находки которых в курганных захоронениях различных районов Юга СССР нередки 53.

    В конце VI в. до н. э. начинается также проникновение аттической чернофигурной керамики на территорию будущего Херсонеса, где в то время, по-видимому, существовала ионинская торговая фактория. Наряду с находками ионийской керамики в различных местах Херсонеса были найдены обломки чернофпгурных и краснофнгурных аттических ваз 54.


    53     Н. II. Б о л д а р ь. Торговые сношения Ольвии со Скифией в VI—IV вв. до и. о. — СА, XXIII, 1955, стр. (И: Н. А. О н а й к о. Античный импорт на территории Среднего Приднепровья.— СЛ, I960, Л? 2, стр. 32, сл.; см. также: о Полтавской группе курганов. — S. u. 1!., стр. 449; о Кубанской группе курганов (второй Ульский кур­ган) — там же, стр. 282 и ОАК за 1898 г., стр. 32, рис. 47 а—в; о погребении у ст. Воронежской — S. и. В., стр. 284 и ОАК за 1903 г., стр. 73, рнс. 138.


    54      Г. Д. Б е л о в. Северный прибрежный район Херсонеса.— МИА, Л» 34, 1953, стр. 14; В. Ф. Гайдукевич. [Рецензия на книгу Г. Д. Белова «Хсрсонес Таври­ческий». JI., 1948].— ВДИ, 1949, № 3, стр. 141; В. Д. Б л а в а т с к и й. [Рецензия на ту же книгу].— Там же, стр. 144.


    27



    Кроме керамических изделий — расписных и чернолаковых сосудов, терракот — Афины, без сомнения, экспортировали на северные берега Понта и иные товары. В их число, надо полагать, входили металлические изделия, включая ювелирные, оливковое масло, которое составляло одну из важнейших статей аттического экспорта. Встает вопрос об аттической керамической таре, в которой это масло перевозилось. Основной тарой для перевозки и хранения жидких тел в античном мире служила остродонная амфора. Амфорные обломки составляют основную массу находок в раскоп­ках античных городов и поселений. При том объеме и размахе торговли, который существовал между Афинами и городами Северного Причерно­морья, значительное число амфор аттического происхождения или их об­ломков в северочерноморских находках следует считать вполне естествен­ным. До сих пор, к сожалению, нет достаточно прочной основы для выде­ления афинской группы простой керамической тары из той массы, которую обычно принято называть амфорами «неизвестного происхождения». A prio­ri можно с уверенностью предполагать, что среди этой массы безусловно присутствует и аттическая группа, так как нельзя допустить, чтобы афи­няне с их столь развитым керамическим производством пользовались в качестве тары привозными амфорами 65.

    Северное Причерноморье интересовало Афины в VI в. до н. э. не только как источник сельскохозяйственных продуктов, в первую очередь — хлеба, но и как рабский рынок 56. По-видимому, еще во второй четверти VI в. до н. э. афинянам были известны рабы из Северного Причерноморья, кото­рые уже тогда, как и в последующее время, использовались в качестве лучников и полицейской силы. На знаменитой вазе Клития и Эрготима,


    66 В настоящее время известны лишь единичные амфорные клейма Афин (см. V. Grace. Stamped Amphora Handles.— «Hesperia», III, 1934, стр. 297, сл.), которые не могут решить вопроса. Одним из путей выделения группы аттических остродонных амфор (керамической тары) является попытка сличения некоторых типов амфор не­известного происхождепия с изображениями амфор в аттической вазовой живописи. Недавно И. Б. Зеест (Керамическая тара Боспора.— МИА, № 83, 1960, стр. 18, 74) на основании сходства с изображениями на аттических вазах высказала предположе­ние об афинском происхождении амфор с так называемыми стаканообразнымн ножками (конусовидная полая ножка), относящихся к V в. до н. э. Обломки этих амфор нередко встречаются среди керамических находок из Северного Причерноморья. Однако вопрос

    об    аттической керамической таре нельзя еще считать решенным — он требует серьез­ного и глубокого детального исследования.

    Некоторая часть оливкового масла высшего качества, вероятно, экспортировалась афинянами в панафинейских амфорах, ряд обломков которых найден и в Северном Причерноморье. См. М. И. М а к с и м о в а. Панафннеиская амфора из Зеленского кур­гана.— КСИА АН СССР, 83, 1961, стр. 18, сл.

    66 Однако Северное Причерноморье, по-видимому, никогда ие было значительным, а тем более решающим рабским рынком (В. О. Гольденберг. До питания про вив1з pa6iB з швтчного Причорпомор’я в античный першд.— Тр. Харьковского уни­верситета, т. II. Уч. зап., XLIII, 1952, стр. 59, сл.; М. I. Finley. The Black Sea Region and the Slave Trade in Antiquity.— XICongres International des Sciences historiques. Resumes de communications, стр. 74, 75).


    28



    Чернофигурная ольпа

    Конец VI в. до н. э. Ольвия



    так называемой пазе Франсуа, при изображениях двух стрелков из лука написаны несомненно северочерноморские имена     и Kijzfxsptoc57.

    Позднее, как известно, афиняне купили 300 скнфов-рабов специально для выполнения ими полицейских функций 59. Имя Скиф имеется и на чернофигурной амфоре при изображении убитого стрелка, над трупом ко­торого сражаются Диомед и Гектор 511.

    Во второй половине VI в. до н. э. рабы северочерноморского происхож­дения встречаются в Афинах среди гончаров н вазопнсцев. На ряде подпис­ных чернофнгурных и ранних краснофнгурных сосудов известно имя ва- зоппсца Скнфа 60. Таким образом, очевидно, что северопонтийскпе рынки уже в VI в. до н. э. приобрели для Афин и значение рабских рынков, что еще более усилило интерес к ним. О знакомство со скифами «воочию» сви­детельствует и изображение стрелков с боевыми секирами, в типичных скифских костюмах на чернофигурной вазе, найденной в Афинах и дати­рующейся последними годами господства Пнспстратндов. С. А. Жебелев высказал весьма вероятное предположение, что скифы служили наемни­ками у Пнсистратндов, а попадать в Афины они могли скорее всего из Се­верного Причерноморья 61.

    Итак, к концу VI в. до н. э. торговля Афин с городами Северного При­черноморья приобретает такой размах, что позиции конкурентов Афин — ионийских городов Малой Азин и островов Эгейского моря — оказываются существенно ослабленными. Традиционный импорт из ионийских центров, с которыми северопонтнйские города были связаны не только длительными и прочными торговыми отношениями, но и как колонии с метрополией (Ми­лет), не прекращается. Но количественно аттический импорт к этому вре­мени, безусловно, вырос настолько, что он, пожалуй, превзошел ввоз из любого другого центра. Об этом свидетельствуют многочисленные наблю­дения, сделанные при исследованиях нозднеархаических культурных на­пластований, как в Ольвни, так и в городах Боспора в2. Значительно труд­нее решить другой вопрос: с кем Афины вели в рассматриваемое время бо­лее интенсивную торговлю—с Ольвией пли Боспором? Трудность решения этого вопроса заключается в различной степени археологической нсследо-


    57 МИС, Л» 104 и стр. 351.

    88    S с h о 1. Л с s с 1)., II, 173= SC, 1, стр. 37 I: TpiaKOjioug Икодад гл.оицеОа. В комедиях Аристофана слово скиф было синонимом полицейского, ('м. также МИС, стр. 232.

    50 МИС, Л!: 105.

    и0 Там же, Л; 100—103.


    01     С.. Л. Жебелев. Афины, Нимфей и шшепа Гнлона.— СП, стр. 180.


    02     15. Ф. Г а й д у к е в и ч. Боспорскос царство, стр. 39; Е. v. Stern. Die giie- cliiscbe Kolonisation..., стр. 144. Г. А. Цветаева (It вопросу о торговых связях Пантн- капея, стр. 189) отмечает, что преобладание ионийского импорта в это время еще но было уничтожено. Автор, вероятно, права в своем утверждении, однако следует пом­нить, что под «ионийским импортом» разумеется продукция целого ряда производствен­ных центров, каждый пз которых в отдельности не бил уже в состояпнн конкурировать с Афинами.


    30



    Волковф


    Будни■


    'Аксютйнцы


    ■ Ду^оЬка 1/Бельсков


    Литой Курган АГомаио^на V                   ^Алвксандрсрол^

    I                                                   АЧврГМЛЫК

    I                                    с

    /         ШщаВКшмяи

    /         /Ншиъ%% / 6

    i Д-1


    ТИРА.


    ■AHweseyci


    пм»а«втиисннв^™ j

    гогия^^ уС'^-УяюкиД «»peroA*»tlil»4 4--------------------------------------- -

    а""вр«1ИИ« “Н»*«Р«»С

    лнос тройской


    Скифия по Геродоту и важнейшие археологические памятники скифской эпохи

    I — греческие города; 2 — городища; 3 — курганы



    ванностн городов Северного Причерноморья. Но все же впечатление та­ково, что на первое место в торговле Афин с Северным Причерноморьем в VI в. до н. э. должна быть поставлена торговля с западной его частью, с районом Березани и Ольвии. Эта точка зрения может быть подкреплена и некоторыми косвенными соображениями. Во-первых, надо полагать, что столкнувшись с сильной конкуренцией ионийских центров, афинские купцы постепенно двигались вдоль западного берега Понта с юга на север. Плавание в VI в. до н. э. было еще весьма примитивным и, вне всякого со­мнения, только каботажным. При этих условиях разница в расстоянии между Афинами и Ольвией, с одной стороны, и Боспором — с другой, играла существенную роль. Во-вторых, и это заслуживает особого внима­ния, уже в весьма раннее время афинские монетные типы оказали значи­тельное влияние на типологию ольвийских монет.

    А.  Н. Зограф отмечал, что литые «ассы» Ольвии с головой Афины Пал- лады на лицевой стороне находят самые близкие стилистические аналогии в тетрадрахмах Афин первого десятилетия V в. до п. э. или самого конца VI сз. Заимствование Ольвией афинских монетных типов отмечает Селт- мен 64. Он полагает, что голова Афины в шлеме на лицевой стороне ольвий- ских монет скопирована с тетрадрахм Писистрата, а Горгоней и колесо на аналогичных монетах — с аттических евпатридских монет с соответ­ствующими типами ®5. Иными словами, Селтмен относит влияние афинских монетных типов на ольвийские еще ко второй половине VI в. до н. э. Эти чрезвычайно показательные факты, безусловно, свидетельствуют об очень ранних и прочных связях Ольвии с Афинами вв. На Боспоре влияние афин-


    08 А. Н. 3 о г р а ф. Античные монеты.— МИА, № 16, 1951, стр. 123. Автор при этом ссылается на труд Свороноса «Tresor des monnaies d’Athenes». Miinchen, 1923, табл. VI и сл. .


    64 Ch. Т. S е 1 t m а n. Athens, its History and Coinage, стр. 132. Селтмен в качестве аналогии приводит материал из Этрурии, где греческие города в VI в. до н. э. также заимствовали (копировали) для собственных монет афинские монетные типы. Как и в Ольвии (ив Северном Причерноморье вообще), там также не найдены афинские монеты этого времени. Автор приходит к выводу, что на различных рынках, тесно связанных экономическими узами с Афинами, заимствование аттических монетных типов начина­лось в тот период, когда сами афинские монеты становились редкими.

    5     Ch. Т. S е 11 ш a n. Athens, its History and Coinage, стр. 13; e г о же. Greek Coins. London, 1955, стр. 180.

    08 В последнее время с рядом статей, посвященных рассмотрению ольвийских «ассов» выступил П. О. Карышковский (см. П. О. К а р ы ш к о в с к и й. Ольвия и Афинский союз.— МАСП, III. Одесса, 1960, стр. 84, сл. и прим. 158, где указаны статьи автора, посвященные этому вопросу; его же. Ольвийские ассы с изображением совы.— СА,. 1962, № 2, стр. 211, сл.), Автор полагает, что мопеты с изображением Афины Паллады датируются примерно 30-ми годами V в. до н. э., а монеты с Горго- неем — последующими десятилетиями (Ольвия и Афинский союз, стр. 96). Не имея возможности здесь подробно остановиться на разборе аргументации П. О. Карышков- ского, более уместном в специальном исследовании, укажем лишь на то, что она не во всем может быть принята. Выводам автора противоречат прежде всего археологические данные, которые показывают, что начало литья «ассов» должно относиться во всяком


    32



    Ольвийские литые медные монеты («ассы») с заимствованными афинскими

    типами                                .

    Первая половина V в. до н. э. Ольвия I — Афина Паллада; 2 — Горгоней


    гкпх типов монет на местные в VI в. до н. э. еще не заметно. Лишь в конце

    V  в. до н. э. оно начинает ощущаться в некоторых пунктах Боспора, как, например, в Феодосии и Синдике 67.

    Прн широком развитии торговли между Афинами и Северным Причер­номорьем весьма примечательным представляется полное отсутствие среди соверочерноморских находок афинских серебряных монет VI—V вв. до н. э., что неоднократно отмечалось в литературе в8. Возникает вопрос, чем объяснить подобное любопытное положение? С одной стороны, вероят­но, прав Э. Кондураки, объясняя отсутствие ранних афинских «сов» (как и милетских н родосских монет) в Причерноморье тем, что в меновых от­ношениях греческих купцов с местным населением долгое время существо- нал натуральный обмен 69. С другой стороны, надлежит отметить, что уже

    случае к первой половине V в. до п. э. Таким образом, приходится прийти к заключе­нию, что датировки П. О. Карышковского завышены.

    7      S. и. В., стр. 227, сл.; Д. Б. Шелов. Монетное дело Боспора в VI—II вв. до н. э. М., 1956, стр. 41.

    8 Д. Б. Шелов. Кпзпкские статоры на Боспоре.— ВДИ, 1949, ЛГг 2, стр. 96 (указана литература). То же отмечено и в западном Причерноморье (см. Э. К о н д у­Р а к и. Эллинистический период (IV—I вв. до п. э.) в Добрудже в свете археологиче­ских раскопок в Истрии.— «Dacia», N. S., Ill, 1959, стр. 229). Единственное исключе­ние составляют две афинские тетрадрахмы из клада, обнаруженного в Болгарии в с. Тонево Ямболского округа (примерно в 80 км от побережья Черного моря), которые Датируются Т. Герасимовым V в. до н. э (Т. Г е р а с и м о в. Колективнц находки от монеты през 1956 и 1957 г.— ИАИ, XXII, 1959, стр. 359).

    69     Э. Кондураки. Эллинистический период..., стр. 229.

    3    Афины н Северное Причерноморье                                                                                                         33



    в раннее время на причерноморских рынках в качестве интерлокальной монеты начинают функционировать электровые статеры Кизика, так на­зываемые кизикины. Д. Б. Шелов, посвятивший специальное исследование кизикским статерам на Боспоре, полагает, что утверждение этой монеты на понтийском рынке произошло гораздо раньше, чем Афины достигли сколько-нибудь заметного влияния в этих районах. Когда афиняне стали доминирующей силон в торговле с Понтом, они не сочли нужным вытеснять кизикины, а подчинили себе Кизик и превратили его монетный двор в фи­лиал своего собственного 70.

    Подводя итог всему сказанному, еще раз отметим, что к концу VI в. до н. э. Афины прочно утвердились на северочерноморских рынках и стали наиболее активными из контрагентов как Ольвии, так и Боспора. Такого положения афинянам удалось добиться благодаря тому, что со второй половины VI в. до н. э. в своей внешней политике они стали обращать особое внимание на Черноморские проливы. Значение проливов как ключа к торговле с Понтом и, более того, как ключа к могуществу и гегемонии было прекрасно понято афинянами. Особенно ярко это прослеживается на примере внешней политики Афин в последующее время. Начиная со второй половины VI в. до н. э. афинский импорт поступал в Северное При­черноморье непрерывно вплоть до периода позднего эллинизма, когда Афины окончательно теряют значение экономического и политического центра. На протяжении V и IV вв. до н. э. афинский импорт, прочно утвер­дившийся еще в VI в. до и. э., абсолютно доминирует в Северном Причер­номорье.


    70 Д. Б.Шело в. Кизикскио статеры на Боспоре, стр. 97; С. Н. S u t li е г 1 a n <i. Corn and Coin: A Note on Greek commercial Monopolies.— AJP, LXIV, 1943, стр. 145. Сьюзерленд полагает, что понтийскпе города принимали серебряную монету в качестве платежа за свой экспорт лишь для того, чтобы оплатить ею греческий импорт. Афины, по его мнению, пользовались для платежей на Понте не своим серебром, а электроиымн статорами Кизика и Лампсака, которые были уравнены с золотым статером.




    СВЯЗИ АФИН С СЕВЕРНЫМ ПРИЧЕРНОМОРЬЕМ

    В ПЕРИОД ПЕРСИДСКОГО ГОСПОДСТВА

    НА ЧЕРНОМОРСКИХ ПРОЛИВАХ

    И ГРЕКО-ПЕРСИДСКИХ ВОЙН

    (КОНЕЦ VI —ПЕРВАЯ ПОЛОВИНА V В. ДО Н. Э.)

    В конце VI в. до н. з. Дарий I завоевал побережья Геллеспонта и Про­понтиды, и Черноморские проливы оказались во власти Персии. В науке высказан взгляд, что в какой-то мере это завоевание было связано со стремлением персидского царя завладеть торговым путем в богатое При­черноморье 1. Но, надо думать, что главным образом названные террито­рии были необходимы Дарию в качестве удобного плацдарма для нападе­ния на Грецию, которую он готовился покорить.

    Некоторые исследователи относят завоевание Черноморских проливов но времени скифского похода Дария I, другие полагают, что оно произо­шло несколько раньше ". Академик В. В. Струве считает возможным свя­зывать завоевание проливов персами с походом Отана (одного из семи за­говорщиков против мага Гауматы) на Самос и другие острова Эгейского моря и убедительно доказывает, что событие это произошло до 517 г. до и. э. 3 Завоевание проливов персами, по-видимому, не было прочным. Это явствует из сообщаемых Геродотом фактов, согласно которым после не­удачного скифского похода полководец Дария I Мегабаз покорил Перинф (Н е г., V, 1), а его преемник — Отан — был вынужден снова начать борь­


    1    В. В. С т р у в о. Дарин I и скифы Причерноморья.— ВДН, 1940, Л» 4.


    2    Различные точки зрения по этому вопросу см. в кн.: 13. II. Поиска я. Визан­тии в классическую и эллинистическую эпохи. М., 1954, стр. 60.


    8    В. В. С т р у в е. Дарий I и скифы Причерноморья, стр. 20. В пользу покорения проливов до скифского похода высказывается и В. П. Невская (Визаитий..., стр. 60).



    б у за покорение Византия, Калхедона, Имброса и Лемноса (Her., V, 25) 4. В результате этих действий проливы оказались уже в более прочной н длительной зависимости от персов 5.

    Таким образом, несмотря на неудачу, поход Дария против скифов имел немаловажный результат: под угрозу была поставлена безопасность одного из важнейших торговых путей греков — понтийский морской путь. Нам ничего не известно о том, каким образом персы использовали свое господство на Черноморских проливах. Обычно принято считать, что пер­сидское владычество в этом районе ущемляло греческую торговлю с об­ластями черноморского бассейна, что проливы были заперты персами в. Однако в пользу этой гипотезы, которая a priori выглядит вполне убеди­тельной, можно привести лишь косвенные доказательства. В борьбе против персов в период греко-персидских войн наиболее активное участие при­няли те греческие государства, которые были особенно заинтересованы в понтийской торговле, и прежде всего — Афины. Косвенным доказатель­ством того, что основной целыо греков в Ионийском восстании и последо- навшнх за ним греко-персидских воинах было освобождение проливов от персидского владычества, Ф. Мильтнер считает и первое мероприятие вос­ставших ионян — отвоевание (в 498 г. до н. э.) Византия и других геллес­понтских городов (Her., V, 103) Безусловно, проблема Черноморскил проливов была одной нз главнейших в борьбе греков с персами, но от­водить этой проблеме исключительную и первенствующую роль, как это делает Ф. Мильтнер, едва лн правомерно, поскольку вопрос о свободе Черноморских проливов был лишь одним из целого круга вопросов, ре­шавшихся в ходе греко-персидских войн.

    Некоторые основания заставляют подвергать серьезным сомнениям общепринятую гипотезу о характере и результатах власти персов на Черноморских проливах или во всяком случае принимать эту гипотезу с существенными оговорками. В этой связи прежде всего обращает на себя внимание рассказ Геродота о том, как Ксеркс наблюдал проход через Геллеспонт, у выхода в Эгейское море, судов, груженных хлебом и направ­лявшихся из Понта в Грецию (Н е г., VII, 147). Эта заметка Геродота инте­ресна не только тем, что она является паиболее ранним литературным сви­детельством о вывозе хлеба нз Причерноморья (несомненно, Северного), но и тем, что она доказывает существование греко-понтииской торговли в период персидского господства на проливах. Правда, относится она к


    4     Подробное об этом с.м. В. П. Н о в с к а я. Византии..., стр. G1, сл.


    6    Л. Т. О 1 m s t с a d. History of the Persian Empire, III. Chicago, 1948, стр. 150.


    0    С. Я. Лурье. История Греции, I. Д., 1940, стр. 187; А. Т. Olmstead.

    History of (lie Persian Empire, стр. 150; Христо М. Д а н о в. Борбите на старите гърци за Черно море и Протоцнте.— Годншник на Софнйския Университет. Ист,- фил. фак., т. XXXIX, 1942—1943, стр. 8, сл.


    7    F. М i 11 п с г. Dio Meercngenfruge in der griechischen Geschichte.— «Klio», 28, 1935, стр. 7.


    36



    480 г. до н. э., к концу владычества персов на Черноморских проливах, по вряд ли имеются серьезные основания полагать, что персидская по­литика в указанное время в чем-либо существенно отличалась от политики к предшествующее время. Скорее можно предполагать, что в более раннее иремя обстановка на проливах была менее обостренной; ведь 480 г. до н. э.— это период кульминации борьбы между персами и эллинами.

    В.  П. Невская делает из упомянутого рассказа Геродота иные вы­воды. Она полагает, что обычно суда с хлебом, шедшие из Понта, за­хватывались персами, а эпизод, рассказанный Геродотом, из которого явствует, что греческие суда прошли через проливы беспрепятственно, был исключением 8. Свой вывод автор обосновывает ссылкой на слова Геродо­та: «приближенные царя узнали, что суда — неприятельские, готовы были .(«хватить их и взирали на царя в ожидании приказания». Царь же подоб­ного приказания не отдал, заявив: «Что же дурного в том, что они везут нам хлеб?», будучи твердо убежден в скорой победе над греками и считая, по мнению В. П. Невской, «более рациональным захватить этот хлеб на месте, после победы над греками» ".

    Едва ли выводы В. П. Невской могут быть сочтены достаточно убеди­тельными. Во-первых, следует обратить внимание на то, что до Абидоса, где Ксеркс увидел корабли, они прошли из Понта беспрепятственно. Сле­довательно, они миновали без серьезных помех весь Боспор Фракийский, Пропонтиду и почти весь Геллеспонт. Эпизод с Ксерксом произошел в Аби­досе, недалеко от выхода Геллеспонта в Эгейское море. Удобнее и естест­веннее было бы установить контрольный пост и запереть проливы в районе Византия, на Боспоре Фракийском, где ни один корабль из-за узости про­лива не мог пройти незамеченным. Известно, что именно там (в Византии, Хрнсополе) впоследствии осуществляли свой контроль над черноморской торговлей афиняне. Во-вторых, если бы захват персами торговых судов, плывших из Боспора, был правилом, и если даже допустить, что их кон­трольным пунктом по какой-то причине был именно Абидос, то возникает вопрос, почему нужно было испрашивать разрешение царя на захват ко­раблей в данном случае. Ведь более естественным было бы захватить суда с огласно общему правилу. Если же в данном случае присутствие царя тре­бовало его личного вмешательства, то речь могла скорее идти о том, чтобы царь, руководствуясь особыми соображениями, распорядился отпустить захваченные корабли. Дело, однако, происходило не так. Наконец, в-тре­тьих, против утверждения о закрытии проливов персами можно привести еще один косвенный аргумент: персы, по-видимому, действительно были до такой степени уверены в своей быстрой и легкой победе над греками, что просто не считали нужным вести против них еще и экономическую борьбу, лишая их снабжения из Понта.


    8    В. П. II о и с к а я. Визаитий..., стр. 64.


    8    Там же.


    37



    О греко-нонтинской торговле в период Ионийского восстания свиде­тельствует и другая заметка Геродота, в которой говорится о захвате в Византии кораблей, плывших из Понта, митнленским тираном Гистиеем (Her., VI, 5; ср. VI, 26). Это событие произошло в тот период, когда Ви­зантин не подчинялся власти персов, и Гистией действовал в своих корыст­ных целях. С другой стороны, заметка Геродота показывает, что обстановка на проливах в какой-то мере нарушала нормальную торговлю и, по-видн- мому, именно от пиратских действий, подобных действиям Гистиея, она и страдала в первую очередь. Говорить же о каком-то организованном контроле и ограничении прохода торговых судов через Черноморские про­ливы нет достаточно веских основании.

    Правильнее было бы полагать, что господство персов на понтииском торговом пути представляло большую потенциальную опасность для тех греческих полисов, которые были заинтересованы в развитии торговли с Черным морем, так как персы в любой момент могли ввести на проливах любые ограничения торговли, подобно тому, как это позднее сделали афи­няне в период своей гегемонии. На вопрос о том, воспользовались ли персы этой возможностью, приходится дать отрицательный ответ. Надо пола­гать, что таких мер контроля и ограничения торговли на Черноморских проливах, как установленные афинянами в период Пелопоннесской войны, персы никогда не вводили. Это не исключает возможности и даже вероят­ности того, что греко-понтийская торговля во время греко-персидских войн терпела определенный ущерб. Однако ущерб этот мог быть вызван обыч­ными причинами военного времени. Военные действия, безусловно, нанес­ли некоторый урон благосостоянию городов Северного Причерноморья Геллеспонтские города, тесно связанные экономически с севоропонтпйскнми, были покорены и разорены финикийским флотом (Her., VI, 33). Это, ко­нечно, не могло не отразиться и на благосостоянии городов северного по­бережья Черного моря. С мнением В. П. Невской о том, что расправа над геллеспонтскими городами была учинена финикийским флотом не столько как над противниками персов, сколько в своекорыстных целях, как над своими торговыми конкурентами, нельзя согласиться 10. Прежде всего необходимо подчеркнуть, что никакой конкуренции между финикийскими купцами и геллеспонтскими греками вообще не существовало. Автор также упускает из виду тот общеизвестный факт, что финикияне были основной и порой единственной силой персидского флота всюду, где бы этот флот ни действовал (Her., III, 19; VII, 96). Поэтому надо полагать, что и в данном случае финикияне исполняли приказы персидского царя и дейст­вовали в его интересах.

    О торговых связях Афин с Северным Причерноморьем в первой поло­вине V в. до II. а., так же, как и в предшествующее время, может дать пред­ставление лишь археологический материал, прежде всего керамические


    10     В. П. Невская. Витантий..., стр. 63.


    38



    пздслия. Этот материал, как будет пока-
    зано ниже, является основным аргумен-
    том в пользу непрерывного развития тор-
    гопых сношений Афин с греческими горо-
    дами, расположенными на побережьях
    Черного моря, в пользу гипотезы об от-
    носительной свободе торговли греков и
    прежде всего афинян, с Понтом Евксин-
    ским в период греко-персидских войн.

    До недавнего времени в науке господ-
    ствовал взгляд, высказанный в свое время
    еще Э. Р. Штерном, согласно которому в
    результате захвата персами Сигея и греко-
    персидских войн, в торговле Афин с Север-
    ным Причерноморьем наступает резкий пе-
    рерыв, торговые связи между ними полно-
    стью или почти полностью замирают.
    Лишь во второй половине V в. до н. э.,
    после «Понтийской экспедиции» Перикла,
    Афинам вновь удается завоевать понтий-
    < кий рынок п. В качестве главного дока-
    зательства приведенной точки зрения

    Э.  Р. Штерн ссылался на почти полное от-
    сутствие среди керамических находок из
    Северного Причерноморья аттической
    краснофигурной керамики развитого стро-
    гого и переходного стилей, которые отно-
    сятся хронологически к периоду греко-
    персидских войн. Немногочисленные об-
    разцы краснофигурной керамики строгого
    стиля, найденные в Северном Причерно-
    морье, в подавляющем большинстве


    Краснофигурный лекиф стиля


    строгого


    Начало V в. до н, э. Ольвия


    п См. Э. Р. Штерн. Значение керамиче­ских находок на юге России для выяснения куль­турно» истории черноморской колонизации.—

    .ЮОИД, XXII, 1900, стр. 8; е г о ж е. Фео­досия и ее керамика. Одесса, 1906, стр. 4 и 33;

    *' г о ж е. Die griechische Kolonisation am ог<1- jreslado (les Schwarzen Meeres im Lichte archiiologi-

    sclier Forscliung.— «Klio», IX, 1909, стр. 144, сл.; С. Я. Лурье, История Греции, стр. 157 н 187; Д. П Ка л листов. Очерки по истории Северного Причерноморья античной эпохи. JI., 19'j9, стр. 194; Р. В. Шмид т. Греческая архаическая керами­ка Мнрмекия и Тнрнтакн.— МИА, № 25, 1952, стр. 246. В последнее время гипотеза ■’). Р. Штерна поддержана румынскими археологами С. Димитриу и М. Кожа (см. ■S. I)i mitriu е t М. С о j a. I,a ceramique archaique et les debuts de la cite Pon- tiqne d’Histria.— «Dacia», N. S., Ill, 1958, стр. 187).


    39



    I


    Чернофигурный лекиф


    Первая


    полонина V Ольвия


    относятся ко времени зарождения стиля —
    последним десятилетиям VI или самому на-
    чалу V в. до н. э. 12

    В то время, когда Э. Р. Штерн выдви-
    нул приведенную гипотезу, она имела серь-
    езные основания, ибо тогда не производи-
    лись еще систематические раскопки городищ
    древнегреческих колоний на Юге СССР, а
    материал из раскопок некрополей почти не
    содержал образцов аттических краснофигур-
    пых изделий раннего времени. В настоящее
    время, когда систематические раскопки боль-
    шого числа городищ дали огромный новый
    материал, изданный, правда, лишь в очень
    небольшой части, правильное представление
    об афинском импорте в первой половине V в.
    до н. э. можно получить только прн учете
    этою материала. Относительно Ольвии на
    это обстоятельство обратила внимание еще
    Е. О. Прушевская 13. То же самое необходи-
    мо подчеркнуть и в отношении городов Бо-
    спора.

    В результате изучения ольвийского мате-
    риала Е. О. Прушевская пришла к выводу,
    что аттическая краснофнгурная керамика
    поступала в Ольвию непрерывно с последних
    десятилетий VI и в течение всего V в. до
    и. э. и что, следовательно, предполагаемого
    0. Р. Штерном перерыва в афинской торговле
    с Северным Причерноморьем в период от вре-
    мени греко-персидских воин до «Понтнй-
    civoii экспедиции» Перикла не было 14.


    12     См., например, Е. О. П р у ш е в с к а я. 05-
    ломок краснофнгуриого кшшка нз Мирмскня.—

    ТОАМЭ, Г, 1945, стр. 121, сл.; К. С. Горб у
    н о в а. Краснофнгурные кнлики из Ольвийского то

    мсноса.— «Ольвия. Раскопки теменоса и агоры»

    М.—JI., 1963; Н. М. Лосева. Аттическая

    краснофнгурная керамика Пантикапея из рас
    копок 1945—1958 гг.— МИА, № 103,1962, стр. 166


    13     См. Е. О. Прушевская. Из олышискнх находок краснофнгурной керами­ки строгого стиля.— СА, VII, 1941, стр. 318.


    14     Е. О. Прушевская сообщала (там же, стр. 318, прим. 1), что ею подготовлялась публикация всего имеющегося материала по краснофнгурной керамике строгого стиля


    4}



    Чернофигурный килик беглого стиля с посвящением Аполлону Дельфинию

    Конец VI —• начало V в. до н. э.. Ольвия


    При решении вопроса о торговле Афин с Северным Причерноморьем в первой половине V в. до н. э. необходимо иметь в виду, что в это время афиняне экспортировали как в Ольвию 15. так и на Боспор преимущест­венно не высокохудожественные изделия краснофнгурного стиля, а де­шевую продукцию керамических мастерских — позднюю шаблонную черно­фигурную и чернолаковую посуду 16. Следовательно, без учета этого мас­сового материала нельзя прийти к правильным выводам . Э. Р. Штерн


    из Ольвии. Смерть, к сожалению помешала автору донести дело до конца. Собранные материалы обнаружить не удалось.

    См. также Т. Н. К н и и о в и ч. Художественная керамика в городах Северного Причерноморья.— АГС11, стр. 363. Автор отмечает, что аттические сосуды ввозились в города Северного Причерноморья «непрерывно, хотя и не всегда в одинаково боль­шом количестве, с конца VI в. до н. э.».


    15    Е. О. Прушевская. Из ольвийскнх находок..., стр. 318.


    16     В. Ф. Гайдукевич. Боспорское царство. М.—Л., 1949, стр. 46.


    17     Одной из крайне важных задач, стоящих перед исследователями, является учет и изучение всего аттического материала и прежде всего материала VI—V вв. до и. э., хранящегося в коллекциях музеев СССР и происходящего из раскопок, про­изводившихся на территории пашей страны. Не может быть сомнения в том, что когда подобная работа будет осуществлена, появится возможность внести много интересных новых деталей в историю взаимоотношений Афин с Северным Причерноморьем.


    41



    привлек для обоснования своей гипотезы лишь материал аттической крас- нофнгурной керамики, не обратив должного внимания ни на поздние группы чернофигурной керамики, ни на чернолаковый материал. А именно этот материал, массовая продукция аттических гончарных мастерских конца

    VI  —первой половины V в. до н. э., представлен в находках из раскопок в Северном Причерноморье в весьма значительном количестве.

    Чернофигурную керамику в Афинах, как известно, продолжали из­готовлять в большом количестве наряду с краснофигурной вплоть до середины V в. до н. э. 18 Характерными для позднего периода разви­тия чернофигурной техники были сосуды малых форм, в первую оче­редь небольшие лекпфы . Эта последняя группа керамики широко представлена как в Ольвии и на Березани, так и на Боспоре, особен­но в некрополях20.

    К началу V в. до н. э. относится группа чернофигурных лекифов из ольвнпского некрополя архаического времени 2t. В погребениях не­крополя Нимфея найдены аттические чернофигурные лекпфы, представ­ляющие различные их группы от конца VI — начала V в. до н. э. до середины V в. до н. э. 22 Такие же группы лекифов найдены н в не­крополях Пантнкапея и Мирмекпя 23. Концом VI — второй четвертью

    V   в. до н. э. датируется и ряд чернофигурных лекифов из Тузлннско- го некрополя на Таманском полуострове 24.

    Аттическая чернофнгурная и чернолаковая керамика первой половины

    V  в. до и. э. и помимо лекифов широко представлена в находках как Оль- вии, так и Боспора. Отдельные фрагменты чернофигурных сосудов обнару­жены и при раскопках Херсонеса Таврического, который в рассматривае­мое время не был еще греческим полисом 25.

    Вместе с тем в северопрпчерноморском материале содержится, правда,


    18    J. D. В о а г 1 е у. The Development of Attic Black-Figure. London, 1951, стр. 87.


    lu Об этой группе керамики см. исследование Е. II a s р е 1 s. Attic Black-Figured Lekythoi. Paris, 1936.


    20    Систематическая публикация этого интересного материала начата лишь в по­следние годы.


    21     В. М. С к уд н о в a. 4opno;J)irypm лешфн з архагчного некрополя Ольви.— АП, VII, 1958, стр. 127, сл. и табл. VIII.


    22    J1. Ф. Силантьева. Некрополь Нимфея.— МИА, № 69, 1959, стр. 29, сл., рис. 9, 10.


    23    Там же, стр. 31, сл.


    24                 II. П. С о р о к и н а. Тузлинский некрополь. М., 1957, стр. 20, а также табл.


    1, 1—3; 8, 3 и рис. 8, 1—5 на стр. 19.


    26     На месте Херсонеса до основания там греческой колонии была, по-виднмому, торговая фактория — эмпорий. См. В. Д. Блаватский. [Рецензия на книгу Г. Д. Белова «Херсонес Таврический». Л., 1948].— ВДИ, 1949, № 3, стр. 146; В. Ф. Г айдукевич. [Рецензия на ту же книгу].— Там же, стр. 141, сл. Ср. Г. Д. Б е­л о в. Северный прибрежный район Херсопеса.— МИА, № 34, 1953, стр. 14.


    42



    в значительно меньшем количестве, также и
    краснофигурная керамика первой половины

                        *> Й

    V   в. до н. э.

    Среди аттической керамики из Ольвии
    представлены образцы всех ступеней разви-
    тия краснофигурной техники: начального
    периода строгого стиля, развитого строгого
    и переходного стилей 27, раннего и позднего
    этапов свободного стиля 28. Из раскопок
    Ольвии происходит большое число чернофи-
    гурных сосудов или их фрагментов20. Весьма
    .шачительное количество аттической распис-
    ной и чернолаковой керамики конца VI —
    первой половины V в. дон. э. обнаружено за
    последние годы 30 прн раскопках ольвнйской
    агоры и особенно священного участка — те-
    меноса. Среди находок имеются превосходные
    образцы краснофигурных киликов началь-
    ного периода строгого стиля, датируемые кон-
    цом VI в. до н. э. 31 Особенно же много чер-
    нофнгурной и чернолаковой керамики (глав-


    М. И. Ростовцев (S. и. .В.,т стр. 172) объясняет редкость находок краснофигурных сосудов строгого стиля на Юге СССР гегемонией Афин в торговле и политике в первой половине V в. до и. э., след­ствием которой, по мнению автора, был значитель­ный экономический упадок греческих городов Се­верного Причерноморья. Кроме того, М. И. Ростов­цев считает возможным объяснять скудость находок керамики строгого краснофигурного стиля тем, что интересы Афин в то время были ориентированы на Запад. Ср. В. Ф. Г а й д у к с в и ч. Воспорское царство, стр. 46.


    27     В. В. Ф а р м а к о в с к и й. Раскопки в Оль- шш в 1902 и 1903 гг.— ИАК, 13, 1906, стр. 168, сл.,

    175, рис. 124, стр. 182, рис. 134, стр. 187; Э. Ш т е р и. О последних раскопках в Ольвии.— ЗООИД, XXII, 1900, протокол 319 заседания, стр. 119; Б. В. Ф а р- м а к о в с к и й. Отчет о раскопках в Ольвии в 1924 г.—СГАИМК, I, 1926, стр. 163, риг. 22; А. А. II е р ед о л ь с к а я. Два новых фрагмента сосудов с росписью Jipuroca.— СГЭ, IX, 1956, стр. 46, сл.


    2“ В. Р h а г m а к о v s к v. Olbia, 1901 —1908. Fouilles et trouvailles.— ИАК, •’3, 1909, стр. 119, рис. 34—37.


    29     Б. В. Ф а р м а к о в с к и й. Раскопки в Ольвии..., стр. 168, сл., 171, 173. Об аттической керамике рассматриваемого времени нз Ольвии см. также Е. И. JI е в и. Привозная греческая керамика из раскопок Ольвии в 1935 и 1936 гг.— Сб. «Ольвия», т. I. Киев, 1940, стр. 106, 111—113 и табл. XIII, 5; XIV, 3,4.


    30    См. А. Н. Карасев, Е. И. Леви. Ольвийская агора (по раскопкам 1946— 1957 гг.).— СА, 1958, Л! 4, стр. 132, сл.


    31     К. С. Горбунова. Краснофигурные килики...


    Краснофигурный алабастр стро­гого стиля

    Вторая четверть V в. до н. э. Пантикапей


    43



    ным образом килнков), относящейся к концу VI и пориoii четверти V в до н. э. 32

    В это время аттические товары не только поступали в большом коли­честве в саму Ольвшо, но через ее посредство проникали и далеко в глубь Приднепровья 33, что является дополнительным свидетельством значитель­ного объема афпно-ольвпйскпх торговых сношений. Чрезвычайно интерес­но отметить, что уже в начале V в. до н. э. аттическая расписная керамика проникает на север вплоть до Курска. Недавно при раскопках на городище Кузина Гора, н 40 км к западу от Курска, были найдены обломки черно­фигурного кплика беглого стиля, а также кратера 34. Каким образом эти изделия проникли столь далеко на север, сказать трудно. Можно, однако, предполагать, что н в данном случае посредником выступала Ольвия. Детальное исследование аттического материала, происходящего из Сред­него Приднепровья, произведенное недавно Н. А. Онайко, приводит к выводу, что широкое распространение аттической керамики в этом районе наблюдается именно с начала V в. до н. э. и в течение всей первой половины века 35.

    В итоге всего сказанного следует прийти к несомненному заключению, что торговля Афин с районом Ольвии не была прервана в начале V в. до н. э., а продолжалась беспрерывно.

    Рассмотрение археологического материала из боспорских раскопок приводит к таким же выводам. Основную массу находок в архаическом не­крополе Пантикапея составляют чернофигурные сосуды, в большинстве своем небольшие лекпфы беглого стиля, что уже отмечалось выше 36. В то


    32     Частично этот интересный материал опубликован Е. И. Леви (Материалы ольвийского тсменоса.— «Ольвия. Раскопки теменоса и агоры». М.—Л., 1963).


    33     К раннему V в. до н. э. относится ряд курганов Киевской группы (в быв. Чи­гиринском уезде), раскопанных Л. Л. Бобринским (см. S. и. В., стр. 421). В одном из них был найден краснофцгурный килик с надписью irjrpo Ae^ivio (ИАК, 14, 1905, стр. 10; И. И. Толсто й. Врач и Дельфиний,— Там же, стр. 44, сл.). У с. Турья найден краснофнгурный сосуд переходного стиля (см. А. А. Б о б р и н с к и й. Отчет

    об     исследовании курганов в Черкасском и Чигиринском уездах Киевской губернии в 1909 году.— ИАК, 40, 1911, стр. 50, рис. 5, 6, 6а). Образцы аттической керамики рас­сматриваемого времени были найдены также в раскопанном В. В. Хвойкой кургане у с. Галущино (см. Б. И. и В. И. X а и о н к о. Древности Приднепровья, II, 1900, стр. 9, курган 1; ср. S. и. В., стр. 432) и у местечка Шполы Звенигородского района Киевской области (см. А. А. Бобринский. Курганы и случайные археологиче­ские находки близ местечка Смолы, т. II. СПб., 1894, табл. VIII, 1 ср. S. и. В., стр. 426). Сводка всего материала содержится в статье: Н. А. Она й ко. Античный им­порт па территории Среднего Приднепровья (VII—V вв. до и. э.).— СА, 1960, Л'г 2, стр. 31, сл.


    34    См. А. Е. А л и х о в а. Особый тип сооружений на городище Кузина Гора.— СА, 1958, № 3, стр. 200, рис. 2; ср. ее ж о. Древние городища Курского Посеймья.— МИА, № ИЗ, 1962, стр. 92 и рис. 8, 5, 9 на стр. 102.


    35    Н. А. О н а и к о. Античный импорт..., стр. 32.


    36     См. S. и. В., стр. 171. Автор считает одной из важных задач выяснение вопроса, можно ли все чернофпгурные сосуды названного комплекса считать аттическими, пли


    44



    Чернофигурный килик

    Начало V в. до н. э. Ольвия

    же время на Боспор из Афин поступала и высокохудожественная красно­фигурная керамика. Из Пантикапея происходят, например, превосходная краснофигурная чаша развитого строгого стиля, которую, очевидно, сле­дует датировать первой четвертью V в. до н. э. 37, килик позднего строгого стиля с изображениями бегущей девушки на внутренней поверхности и фигур эфебов (фрагментированы) — на внешней 3S. Раскопки Пантикапея последних лет также ежегодно пополняют число аттических керамических изделий рассматриваемого времени новыми образцами 39.

    Аналогичная картина наблюдается и в так называемых малых городах Боспора — Тирнтаке, Мирмекии, Нимфее. Ряд образцов аттической ке­рамики первой половины V в. до н. э. найден при раскопках Тиритаки.


    же среди ннх имеются изделия малоазниекой фабрикации (ср. Р. В. Ш м и д т. Гре­ческая архаическая керамика..., стр. 246). В настоящее время можно утверждать, хотя детальная разработка этого вопроса еще н не произведена, что в подавляющем большинстве чернофигурная керамика нз некрополя Пантикапея является, несомнен­но, аттической (см. J1. Ф. Силантьева. Некрополь Нимфея, стр. 31, сл.).


    37     См. Э.Р. Штерн. Значение керамических находок..., стр. 73, сл. Автор оши­бочно приписывал сосуд работе мастера Амаснса II.


    38     См. ИАК, 35, 1910, стр. 29, рис. 16; ОАК за 1907 г., стр. 80, рис. 75.


    89     В. Д. Б л а в а т с к и й. Раскопки Пантикапея (1949 г.) — КСИИМК, 37, стр. 220, сл.; его же. Раскопкн Пантикапея в 1952 г.— КСИИМК, 58, стр. 77, 80, 82; е г о же. Раскопки Пантикапея в 1953 г.— КСИИМК, 63, стр. 112; Г. А. Ц в е- т а е в а. К вопросу о торговых связях Пантикапея.— МИА, № 56, 1957, стр. 187, сл.;

    Н.       М. Лосева. Аттическая краснофигурная керамика Пантикапея..., стр. 166, сл. Автор подчеркивает (стр. 179), что в Пантикапее представлены все периоды красно- ■фигурной вазописи.


    45



    Распространение аттической керамики в Северном Причерноморье

    а — греческие города; б — городища; в — курганы и группы курганов; г — рэйон наибольшего распространения аттической керамики 1—Тира, 2 — Березань, 3—Ольвия, 4— Немировское, 5 — Каневское («Большое»), 6 — Яблоновские, 7—Журовка-Турья, 8— Галущино, 9— Шарповское, 10—Пастырское, 11—Аксютинцы, 12 — Волковцы, 13 — Басовское, 14— Кузина Гора, 15— Вельское, 16 — Александропольский, 17 ~ Солоха, 18 — Керкини- тида, 19 — Херсонес, 20 — Феодосия, 21 — Нимфей, 22 ■— Пантикапей, 23 — Мелитопольский, 24 — Фанаго­рия, 25— Гермонасса, 26—Горгиппия, 27 — Семибратние, 28 — Марьевские, 29 — Елизаветинское, 30 — Воронежские, 31 — Усть-Лабинское, 32 — Ульский, 33—Елизаветовское, 34 — Танаис

    Главным образом это фрагменты чернофигурных сосудов поздних групп 40. Обильны находки фрагментов аттических керамических изделий этого вре­мени в Мирмекии из раскопок как городища, так и некрополя 41. Среди многочисленных обломков чернолаковой керамики V в. до н. э. (участки


    40     В. Ф. Гайдукевич. Раскопки Тиритаки.— МИА, № 25, 1952, стр. 85.


    41     В. Ф. Г а й д у к е в и ч. Раскопки Мирмекии.— МИА, № 25, стр. 142 (рис. 12), 143, 144, 214.


    46



    «Е» и «И») преобладают образцы изделии первой половины столетия: ки- ликов на высоких ножках, скифосов и чаш на низких кольцевых подстав­ках 42. Обломки чернофигурных киликов и лекифов датируются тем же временем 43. Вместе с тем даже и в таком небольшом городе, каким был Мирмекий в VI —первой половине V в. до н. э., встречается и красно­фигурная керамика первой половины V в. до н. э. 44

    Еще более заметны следы торгового влияния Афин в течение первой половины V в. до н. э. в Нимфее. Выше уже отмечались находки аттиче­ской расписной керамики этого времени в некрополе этого города. Много­численны находки и на городище. При раскопках святилища в Нимфее найдено много фрагментов чернофигурных киликов беглого стиля, относя­щихся к первой половине V в. до и. э., а также чернолаковых киликов и чашечек на низкой кольцевой подставке того же времени. Как и в других местах, краснофигурная керамика первой половины V в. до н. э. встре­чается, но в меньшем количестве 45.

    Наконец, необходимо остановиться на Феодосии. Э. Р. Штерн в свое время, отмечая редкость находок аттической краснофигурной керамики строгого стиля в Ольвии и на Боспоре, утверждал, что в Феодосии, по данным раскопок A. JI. Бертье-Делагарда, они отсутствуют полностью 46. Между тем, в другом месте 47 тот же исследователь указал на редкость об­разцов строгого стиля в раскопках этого города и опубликовал некоторые из них 48. Действительно, из Феодосии, по сравнению с Ольвией и городами


    42     В. Ф. Гайдукевич. Раскопки Мирмекия, стр. 194; его же. Раскопки Тиритаки и Мирмекия в 1946—1952 гг.— МИА, № 85,1958, стр. 188; его же. Мир­мекий, II. Варшава, 1959, стр. 31 и 36.


    43     См. В. Ф. Гайдукевич. Раскопки Мирмекия, стр. 214, рис. 139 (чернофи­гурный лекиф беглого стиля первой четверти V в. до н. э. из погребения); его же. Мирмекий, II, стр. 31, рис. 24 (обломок чернофигурного килика начала V в. до н. э.); Katalog wystawy zabytkow z wykopalisk w Mirmekiw r. 1956. Muzeum Narodowe w Warszawie. Warszawa, 1957, стр. 2, сл., № 3 (рис. 4— обломок килика, датируемый 480—460 гг. до п. э.), № 7 (обломок килика около 460 г. до н. э.). Ср. К. М i с h а- lowski. Mirmeki, I. Wykopaliska odcinka polskiego w r. 1956. Warszawa, 1958, стр. 65, рис. 77; M. L. В e г n ha r d. Pamigtnik wystawy zabytkow z wykopalisk w Mirmeki w 1957 roku. Muzeum Narodowe w Warszawie. Warszawa, 1959, стр. 16, сл., № 22—25, 27, табл. II, 4; № 28, табл. Ill; № 29—38.


    44      Е. О. П р у ш е в с к а я. Обломок краснофигурного килика из Мирмекия, стр. 121, сл.; Katalog zabytkow..., 1, стр. 3, № 4. Ср. К. Michalowski. Mirmeki,


    1, стр. 66, рис. 78 (фрагмент краснофигурного кратера первой половины V в. до н. э.); В. Ф. Г а й д у к е в и ч. Мирмекий, II, стр. 45, рис. 41 (обломок кратера начала V в. до н. э.), рис. 42 (обломок дна килика первой половины V в. до н. э.): Pamigtnik wys­tawy zabytkow..., стр. 20, сл., № 39—44 (обломки краснофигурной керамики от 80-. годов до середины V в. до и. э.).                                                                                                                                               


    46     М. М. Худ я к. Раскопки святилища Нимфея.— СА, XVI, 1952, стр. 26U; его же. Два святилища на акрополе Нимфея.— Тр. ГЭ, т. II. «Культура и искус­ство античного мира и Востока», I. М.—Л., 1958, стр. 89, рис. 7 (обломок аттического фигурного сосуда в виде женской головы, первая половина V в. до н. э.).

    48 Э. Р. Штер н. Значение керамических находок..., стр. 8.


    47     Э. Р. Ш т е р н. Феодосия и ее керамика, стр. 4 и 33.


    48     Там же, табл. II, 10, 11.


    47



    Боспора, происходит значительно меньше образцов указанной группы ат­тической керамики. Объясняется это, по-видимому, отнюдь не особым поло­жением Феодосии, а тем обстоятельством, что город почти неисследован археологически. Раскопки некрополя в какой-то мере производились в дореволюционные годы, по городище остается до настоящего времени со­вершенно неисследованным, если не считать небольших разведочных рас­копок И. Б. Зеест 49. Однако ранние слои при этом затронуты не были. Поэтому в настоящее время относительно Феодосии было бы рискованно делать какие-либо категорические выводы 50.

    Говоря о торговых связях Афин с городами Северного Причерноморья в первой половине V в. до н. э., мы коснулись лишь одной из статей афин­ского экспорта — керамики, поскольку она является наиболее характер­ной и многочисленной группой материала. Из этого ни в коей мере не сле­дует, что экспорт Афин в рассматриваемое время ограничивался лишь по­добного рода изделиями. В Северное Причерноморье из Афин вывозили также терракотовые статуэтки 51, изделия из металла и предметы ювелирного искусства 52. В число последних входят, например, замеча­тельные произведения аттической торевтики — серебряные килики, най­денные в Семибратних курганах. Наиболее ранний из них относится еще к 80-м годам V в. до н. э., наиболее поздний — к началу 30-х годов этого же столетия 53. Надо полагать, что из Афин в северопонтийские города по­ступали также оливковое масло, вино и некоторые другие товары. Что


    40 См. И. Б. Зеест. Разведочные раскопки в Феодосии.— КСИИМК, XXXVII,


    J051, стр. 185, сл.


    50                 М. И. Ростовцев (S. и. В., стр. 228, сл.) приходит к выводу, что в Феодосии и


    Нимфее находки аттической керамики V в. до и. э. сравнительно более обильны, чем


    в Пантнкапее. Эти выводы, однако, относятся целиком ко всему столетию без выделения


    различных периодов и должны прилагаться прежде всего ко второй его половине и


    концу. Автор полагает, что приведенные им наблюдения, быть может, указывают на


    большее влияние Афин в Феодосии и Нимфее.


    61     М. М. К о и ы л и н а. Терракотовые статуэтки Пантикапея и Фанагории. М., 1961, стр. 46, сл.; В. Ф. Г а и д у к е в и ч. Боспорское царство, стр. 45; В. Д. Б л а­в а т с к и й. Раскопки некрополя Фанагории.— МИА, № 19, 1951, стр. 212; М. М. К о б ы л и н а. Фанагория.—МИА,Л» 57, 1956, стр. 23. См. также М. Л. Наливкина. Терракотовая головка нз Мирмекия.— СА, VII, 1941, стр. 284, сл. (указана литерату­ра вопроса). К первой половине V в. до н. э. относится, но-впднмому, и неопубликован­ная аттическая терракотовая головка превосходной работы, с остатками покрытия волос черным лаком, из раскопок Мирмекия 1957 г. (М. 57—28).


    62     В. Ф. Г а и д у к е в и ч. Боспорское царство, стр. 45; Е. О. И р у ш е в с к а я. Художественная обработка металла.— АГСП, стр. 335, 337. Автор (стр. 338) обращает внимание на то обстоятельство, что приток серебряных изделий из Афин надает в основном на V в. до н. э., приостанавливаясь в конце правления Спартака I, может быть, в связи с развитием торевтики Пантикапея, с одной стороны, и с экономическим состоянием Афин во время Пелопоннесской войны — с другой.


    63     К. С. Г о р б у н о в а. Серебряные килики из Семибратних курганов и их место в истории развития греческого реалистического искусства V в. до н. э. Авторе­ферат кандидатской диссертации. JI., 1953, стр. 4, сл


    48



    Аттический серебряный килик с изображением Ники

    80-е годы V в. до н. э. 4-й Семибратний курган: а— вид сбоку; б — внутренняя поверхность


    4    Афины и Сегерное Причерноморье



    касается этих последних статей афинского экспорта, то их объем не под­дается пока хотя бы даже приблизительному учету.

    Приведенный материал не оставляет сомненияв том, что, вопреки утвер­ждению Э. Р. Штерна, продукция аттического художественного ремесла, и прежде всего изделия гончарных мастерских, поступала в города Север­ного Причерноморья беспрерывно в течение всей первой половины V в. до н. э. При этом преимущественно ввозились дешевые шаблонные черно- фпгурные и чернолаковые изделия массового изготовления, весьма дюжин­ной работы, хотя встречаются и первоклассные образцы краснофигурной керамики не только раннего, но и развитого строгого стиля 64. В. Д. Бла- ватский отмечает усиление ввоза аттической краснофигурной керамики в третьем десятилетии V в. до н. э., что связано, по его мнению, с ликвида­цией конкуренции ионийских городов 88. Вероятно, правильнее было бы усматривать основную причину усиления ввоза в окончательном падении персидского контроля над Черноморскими проливами, явившемся резуль­татом овладения афинянами Византием, о чем подробнее будет сказано ниже.

    Сложнее решить вопрос об экспорте из Северного Причерноморья в Афины в первой половине V в. до н. э. Для этого времени, к сожалению, отсутствуют источники, которые могли бы, подобно речам Демосфена, представить'яркие и неоспоримые свидетельства грандиозного экспорта в Афины хлеба из Боспорского государства. Однако некоторые косвенные данные позволяют высказать предположение, что и в середине V в. до н. э. и, вероятно, в еще более раннее время, главным объектом северочерномор­ского экспорта, в том числе и в Афины, была пшеница.

    В высшей степени ценные сведения сообщает Геродот. Описывая скиф­ские племена, живущие к северу от Ольвии, Геродот севернее алазонов помещает скифов-пахарей, «которые сеют хлеб не для собственного употреб­ления в пищу, а на продажу» (Her., IV, 17). Хлеб этот, очевидно, поку­пали ольвиополиты. С. А. Шебелев справедливо отмечал, что приведен­ное свидетельство Геродота — «ценное указание на тот источник, откуда Ольвия получала хлеб для своего экспорта, равно как и на то, с каких сравнительно ранних пор последний получил свое начало» 66. Наиболее ранним свидетельством о вывозе хлеба из Понта (можно предполагать, из


    64     Например, кратер (келеба) из Пантикапея с изображением Афины, наливающей из ойнохои вино в фиалу стоящему перед нею Зевсу (В. Д. Б л а в а т с к и й. История античной расписной керамики. М., 1954, стр. 263; Т. Н. К н и п о в и ч. Художествен­ная керамика в городах Северного Причерноморья, стр. 363, рис. 8, а) или гидрия с изображением летящего Гермеса (В. Д. Блаватский. История античной распис­ной керамики, стр. 263).


    55    В. Д. Блаватский. История античной расписпой керамики, стр. 260. Что касается образцов краснофигурной керамики свободного стиля, которые хроно­логически относятся к последующим десятилетиям, то они, по данным, приводимым

    В.      Д. Блаватским, представлены в Северном Причерноморье несколько беднее.


    66    С. А. Ж е б е л е в. Скифский рассказ Геродота.— СП, стр. 339.


    50



    Ольвии или Боспора) является приводившийся уже выше рассказ Геродота о встрече Ксерксом кораблей, везших хлеб из Понта в Эгину и Пелопоннес (Н е г., VII, 147).

    О прочих статьях экспорта из Северного Причерноморья в рассматри­ваемое время можно лишь гадать. Это могли быть, например, рыба, про­дукты животноводства, экспорт которых широко распространился в сле­дующем столетии. Возможно, что в V в. до н. э., особенно в первой его половине, торговые интересы Афин были связаны с Ольвией в большей сте­пени, чем с городами Боспора 57.

    Все сказанное выше приводит к несомненному выводу, что состояние археологического материала в настоящее время требует отказа от старой гипотезы Э. Р. Штерна. С полным основанием можно утверждать, что по­теря афинянами Сигея, а также и греко-персидские войны не привели ни к прекращению, ни к резкому нарушению торговых связей Афин с Северным Причерноморьем, как и с Понтом вообще. Однако следует допускать вре­менные колебания в торговле, которые вызывались политической ситуа­цией в рассматриваемый период. Трудно предполагать, чтобы персы, кон­тролируя Черноморские проливы, не чинили никаких препятствий торгов­ле своего главного врага, что военные действия не создавали никаких помех ремеслу и торговле Афин. Но, как уже было подчеркнуто выше, организо­ванной системы контроля торговли на проливах со стороны персов, как это имело место в период Пелопоннесской войны со стороны афинян, по-ви­димому, не существовало.

    В связи со сказанным в высшей степени интересны результаты археоло­гических исследований Аль Мины в Сирии 68. Аль Мина находилась на территории, принадлежавшей в интересующее нас время Персии. Но в период греко-персидских войн торговые связи этого города с Афинами не прекращались, о чем свидетельствуют многочисленные находки аттической керамики того времени 50. Автор отчета о раскопках в Аль Мине Вулли поэтому с полным основанием отмечает тот примечательный факт, что афин­ская торговля с Востоком через порт Аль Мина-, начавшись в конце VI в. до н. э., т. е. как раз в то время, когда Персия становится врагом Греции, продолжается на всем протяжении V в. до н. э. Афины вели большие тор­говые операции с Персией через этот сирийский порт в течение всей их долгой борьбы в период греко-персидских войн, когда стоял вопрос о са­мом существовании Афин 60. Вулли подчеркивает курьезный, с его точки зрения, факт, что в древности международная торговля не прерывалась


    67   К такому предположению приводят следующие соображения: 1) безусловное влияние афинских монетных типов на типологию ольвийской литой меди («ассов») и 2) сохранение сведений в литературной традиции того времени (Геродот) об источниках хлебного снабжения Ольвии и отсутствие таковых о Боспоре.

    68   См. С. L. W о о 11 е у. The Excavations at А1 Mina. Sueidia.JIIS, 58, 1938,. стр. 1, сл.


    59     Там же, стр. 22.


    60     Там же.


    4*                     51



    войнами, и торговые суда везли свои товары во вражеские гавани без пре­пятствий 61. Конечный вывод автора можно, однако, принять лишь с су­щественными оговорками. Он, очевидно, действителен для периода греко­персидских войн, как это убедительно доказывают данные археологических раскопок не только в Аль Мине. В последующее же время, например, в период Пелопоннесской войны, положение было иным. Афины, господст­вуя па Черноморских проливах, контролировали торговлю своих врагов и активно препятствовали нм, пе пуская на подконтрольные рынки fi2.

    Было бы чрезвычайно интересно и важно попытаться определить коле­бания афинского экспорта в Северное Причерноморье на протяжении V в. до н. э. более дифференцированно — по десятилетиям. К сожалению, при настоящем состоянии материала это не представляется еще возможным н является делом будущего. Пока что можно лишь грубо, в пределах четверти столетия (для богатого бурными событиями рассматриваемого периода это— большой срок), говорить о колебаниях аттического импорта в северочерно­морские города. Тем не менее, на основании археологического материала можно приити к выводу, что наибольший спад в афино-понтнйской торговле приходится на пятнадцатилетие с конца 90-х до начала 70-х годов V в. до н. э., т. е. на период наиболее ожесточенной борьбы греков с персами. Освобождение в 378/7 г. до н. э. Византия завершило дело отвоевания гре­ками понтнйского торгового пути. Однако афиняне не могли еще полно­стью контролировать его, поскольку Византий оказался под властью спар­танского полководца Павсания. В 476/5 г. до п. э. Павсаний был изгнан афинянами из Византия 63. С этого года начинается период безраздельной власти Афин на Черноморских проливах и неуклонного роста афинской торговли с Северным Причерноморьем, продолжавшегося на протяжении всего V в. до н. э. и последующего времени.

    Косвенно об интересе Афин к понтийскому району в первой половине

    V   в. до н. э. свидетельствует передаваемая Плутархом версия о смерти Аристида, согласно которой последний скончался на Понте, отправившись туда по государственным делам (Р 1 u t., Arist., 26). Некоторые ученые склонны признать это сообщение историческим фактом, другие отрицают его достоверность, полагая, что речь идет о разных лицах, носивших одно имя °4. Думается, что не столь важно точное установление или отрицание факта смерти Аристида на Понте, а также и того, имеется ли в виду извест­ный афинский государственный деятель или его тезка. Сам факт появления


    С.    L. Woolley. The Excavation at A1 Mina, стр. 22.


    82 Подробнее см. ниже, стр. 89, сл.


    63     J. W о 1 s k i. Pausanias et la probleme de la politique Spartiate (480—470).— ■«EOS», XLVII, 1, 1954. Wratislaviae, 1956, стр. 78, сл.


    84 Сводку литературы вопроса см. в кн.: Плутарх. Избранные биографии. JI., 1941, стр. 383, прим. 99. Ср. также Д. П. К а л л и с т о в. Очерки..., стр. 204. II. О. Карышковский (Ольвия и Афипский Союз.— МАСП, III. Одесса, 1960, стр. 80, прим. 130) высказывает предположение, не является ли Аристид, «умерший на Понте», стра­тегом-аргирологом, коллегой Ламаха, упоминаемым Фукидидом (IV, 75).


    52



    подобной версии указывает на то, что проблема установления прочных свя­зей с Понтом стояла перед Афинским государством во времена Аристида, который, независимо от того, признавать ли его смерть на Черном море историческим фактом или нет, по-видимому, имел какие-то дела на Черном море. И это представляется нам вполне естественным. Остальные хлебные рынки (Египет, Сицилия, Южная Италия и т.д.) никогда не могли считать­ся достаточно гарантированными для Афин, ибо там сталкивались эконо­мические интересы различных полисов. Понтнйскнй же рынок после Ионин­ского восстания и последующих событии полностью контролировался афи­нянами и здесь они не имели конкурентов. Города — члены Афинского .мор­ского (Делосского) союза в силу ряда обстоятельств были расположены преимущественно на путях к Черному морю. И хотя в рассматриваемое время афинская внешняя политика еще ориентировалась в большей сте­пени на запад, чем на восток, можно полагать, что объясняется это в ка­кой-то мере именно более устойчивым положением афннских позиций на северо-востоке, в частности, на понтнйском торговом пути.

    Остается еще рассмотреть вопрос, проявляли ли афиняне в V в. до н. э. (в середине столетия) особую заинтересованность в северном побережье Черного моря или же их целью было широкое развитие торговых связей со всем Причерноморьем? Нам представляется не подлежащим сомнению последнее. Однако, поскольку в литературе высказано противоположное мнение, вопрос этот требует разъяснения. Д. П. Каллистов считает, что в середине V в. до н. э. устремления афинян были направлены именно на северные берега Понта, и пытается объяснить, почему это произошло С5. Отмечая на основании заметки Плутарха о «Понтийской экспедиции» Пе­рикла (Р 1 и t., Per., 20), что прежде всего афиняне обратили свои взоры на южный берег Черного моря, Д. П. Каллистов полагает, что в западном Причерноморье афиняне встретили неблагоприятную обстановку, выра­зившуюся в столкновении с серьезными конкурентами в лице ряда ионин­ских городов и Кизика. «Связи этих городов,— пишет автор,— с запад­ным побережьем были древнее афинских. Может быть, именно поэтому афинянам не оставалось ничего другого, как перенести свою деятельность на северное побережье Понта» 66. Для обоснования своей точки зрения Д. П. Каллистов обращается к археологическому материалу, давая ему весьма произвольное толкование. Автор совершенно справедливо указы­вает, ссылаясь на соответствующие публикации (в настоящее время их число можно было бы намного увеличить), что археологические исследо­вания западнопонтийскнх городов рисуют картину сосуществования в культурных слоях второй половины VI в. до и. э. аттической керамики с коринфской н ионийской. При этом он, однако, умалчивает, что в точности такую же картину мы наблюдаем в это время и в Северном Причерноморье.


    65    Д. П. Каллистов. Очерки..., стр. 205, сл.


    66     Там же.


    53



    И там аттическая керамика сосуществует с керамикой тех же центров, что и на западном побережье. И на севере и на западе Черного моря удельный вес аттической керамики в течение VI в. до н. э. постепенно увеличивается. Однако она не становится доминирующей вплоть до V в. до н. э., когда она вытесняет своих конкурентов и здесь и там. И в Северном Причерноморье связи ионийских городов были древнее афинских. Для обоснования явле­ний, происходящих в V в. до и. э., Д. П. Каллистов привлекает не син­хронный материал, а значительно более ранний — материал VI в. до н. э., который, кстати, также свидетельствует против точки зрения автора. Что касается нумизматического материала, приводимого Д. П. Каллистовым, то и он указывает не на различие в экономических связях северного и за­падного побережий Понта, а, напротив, на их общность. Находки кизик- ских статеров, как известно, характерны не только для западного Причер­номорья, но и для Северного, где кизикины имели хождение в качестве международной монеты 67. Не только некоторые западнопонтийские города чеканили с середины V в. до н. э. монету не по аттической системе (Апол­лония все-таки по аттической), но и все города Северного Причерноморья чеканили монету по эгинской, а не по аттическо-евбейской системе ®8. Следовательно, и в данном случае доводы, приводимые Д. П. Каллистовым, неосновательны. Автор обошел молчанием важный эпиграфический текст, прямо свидетельствующий против его построений. Речь идет о списке фо- роса афинских союзников за 425/4 г. до н. э., в котором содержится название западнопонтийского города Аполлонии 08. Этот город, а возможно, и неко­торые другие города западного Причерноморья, несомненно, входил в орбиту афинского политического влияния, в то время как относительно городов северного побережья Понта подобных прямых свидетельств не пмеется 70.

    Таким образом, вопреки мнению Д. П. Каллистова, Афины не миновали западного побережья Черного моря в процессе завоевания понтийских рын­ков. Они постепенно продвигали свою торговлю с юга на север.И если, быть может, нет оснований утверждать, что экономические позиции Афин в Се­верном Причерноморье прочно укрепились лишь после освоения запад­ного побережья Черного моря, то во всяком случае процессы эти про­текали параллельно.

    С другой стороны, действительно, экономическая заинтересованность Афин в рынках Северного Причерноморья была неизмеримо выше их за-


    67     Д. Б. Ш е л о в. Кизикские статеры на Боспоре.— ВДИ, 1949, № 2, стр. 93, сл.; А. Н. 3 о г р а ф. Античные монеты.— МИА, № 16, 1951, стр. 121.


    68                 Д. Б. Ш е л о в. Монетное дело Боспора VI —II вв. до н. э. М., 1956, стр. 73;

    А.Н. 3 о г р а ф. Античные монеты, стр. 43.


    66     ATL, I, стр. 116; Т. В. Б л а в а т с к а я. Западнопонтийские города в VII — I вв. до н. э. М., 1952, стр. 69, сл.; И. Б. Б р а ш и н с к и й. К вопросу о положении Нимфея во второй половине V п. до н. э. — ВДИ, 1955, № 2, стр. 151.


    70     И. Б. Б р а ш и н с к и й. К вопросу о положении Нимфея..., стр. 148, сл.


    54



    пнтересованности в любом другом черноморском районе. Это и понятно, поскольку именно плодородные степи Северного Причерноморья были богаты хлебом, составлявшим всегда основной продукт афинского им­порта, в котором Афины постоянно ощущали острую необходимость.

    Итак, в течение первой половины V в. до н. э. продолжалось укрепление экономических позиций Афин в Северном Причерноморье. Можно пред­полагать, что в период греко-персидских войн греческие города Северного Причерноморья косвенно помогали успеху общего дела греков путем продажи жизненно необходимого хлеба Афинам и другим греческим полисам.




    ВЗАИМООТНОШЕНИЯ АФИН С ГОРОДАМИ СЕВЕРНОГО ПРИЧЕРНОМОРЬЯ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ V В. ДО Н. Э.


    «Понтийская экспедиция» Перикла

    В науке общепризнано, что одной из основных вех на пути установле­ния тесных экономических взаимоотношений между Афинами и черномор­скими областями, равно как преобладания Афин в указанном районе, была так называемая Понтийская экспедиция Перикла. Не подлежит со­мнению, что результаты этого предприятия имели первостепенное значе­ние как для Афин, так и для всего Причерноморья, в том числе и для се­верных его районов. Между тем, решение вопросов о времени, целях и ходе экспедиции встречает ряд трудностей н вызывает серьезные расхожде­ния среди исследователей, поскольку единственным свидетельством о морском походе Перпкла в Понт является краткое сообщение Плутарха в биографии Перикла (Р 1 u t., Per., 20) 1. Ввиду того, что этот отрывок до сих пор получает различное толкование, считаем необходимым процитиро­вать его еще раз полностью. В нем говорится: «Войдя в Понт с большим, прекрасно снаряженным флотом, [Перикл] выполнил все, о чем просили [расположенные там] эллннскне города, и отнесся к ним благосклонно(^'.Ха- v&pwjtdx;); окружающим же варварским племенам и их царям и властителям (Suvaomtc) он показал, как велико могущество, бесстрашие и смелость [афинян], плывущих, куда им вздумается, и подчинивших себе все моря; синопейцам он оставил тринадцать кораблей под начальством Ламаха и воинов против тирана Тимесилея. Когда же тот был изгнан вместе со своими приверженцами, [Перикл] провел через народное собрание постановление,


    1    Вопросы, связанные с экспедицией Перикла в Понт, подробно рассмотрены нами в специальной статье «Понтийская экспедиция Перикла». — ВДИ, 1958, Л« 3, стр. 110, сл.


    56



    чтобы шестьсот добровольцев из афинян попыли в Синопу и поселились там вместе с синопейцами, поделив дома и землю, которые раньше принадле­жали тиранам».

    Вопрос об источнике Плутарха настолько спорен, что его не представ­ляется возможным разрешить сколько-нибудь убедительно 2. Однако бро­сается в глаза отсутствие даже намека на мероприятия Перикла в Черном море у Фукидида, современника Перикла, оставившего подробное описание его деятельности. Этот факт, как нам представляется, нельзя считать слу­чайным; он, очевидно, свидетельствует о том, что «Понтийская экспеди­ция» сама по себе не занимала особо важного места в афинской внешней политике 3. Умолчание Фукидида о «Понтийской экспедиции» Перикла, с пашей точки зрения, имеет важное значение и для уточнения ее датировки.

    Рассказ Плутарха не дает достаточного материала для точного хроно­логического определения морского похода Перикла в Понт. Различными учеными был предложен ряд датировок, или их модификаций, охватываю­щих широкий диапазон времени от 455 до 435/4 г. до н. э. 4 Наиболее до­казательной является, с нашей точки зрения, аргументация Белоха, от­носящего экспедицию Перикла в Черное море ко времени после Самосской иойны 440/39 г. до н. э. 5

    Нами была высказана гипотеза, основанная на привлечении косвенных данных, что морской поход Перикла в Понт должен быть связан с меро­приятиями афинян по подавлению Самосского восстания и что он датирует­


    См. И. Б. Б р а ш и н с к и й. Понтинская экспедиция Перикла, стр. 111, м|шм. 2; ср. П. О. К а р ы ш к о в с к и й. Ольвия и Афинский союз.— МАСП, 111. Одесса, 1960, стр. 73, сл., прим. 82, 83.


    3                Подробнее см. И. Б. Б р а ш и н с к и й. Понтинская экспедиция Перикла,


    ' гр. 111; там же и литература вопроса. П. О. Карышковский (Ольвия и Афинский


    i <)!(>:{, стр. 72) полагает, что Фукидид и не мог ничего сообщить о «Понтийской эксне- ,! III (it н», поскольку он в своем труде касался лишь тех фактов, которые имели прямое


    " in косвенное отношение к Пелопоннесской войне. Автор, однако, не учитывает того,


    'п'о в книге I труда Фукидида (гл. 89—118) сообщаются все важнейшие события жиз-


    аи Афин в период так называемого пятидесятилетия. Фукидид (1, 89) предваряет "'ик ание этих событий замечанием: «Обстоятельства, способствовавшие усилению мо-


    I  ущества афинян, были следующие». И далее коротко описывает все сколько-нибудь


    кашпые внешнеполитические мероприятия афинян, которые нет нужды здесь пере- Ч1М-.(ять. Все они способствовали укреплению могущества Афин, что, в свою очередь, "мело отношение, прямое или косвенное, к возникновению конфликта между Афинами


    II    1 партой. Но в таком случае, если бы и «Понтийская экспедиция» Перикла была ('т". и, важна для укрепления могущества Афин, а 11. О. Карышковский признает ее

    1     |*оною, то и она имела бы косвенное отношение к возникновению Пелопоннесской I!l>*iщ,1. Фукидид же, по-видимому, не придает ей значения и поэтому не причисляет к мероприятиям, способствовавшим «усилению могущества афинян». Исходя нз ска- l;i111н)|-0^ 1ШМ представляется, что доводы П. О. Карышковского не могут быть призна- 111,1 основательными.

    ? См. И. Б. Г> р а ш и н с к и й. Понтийская экспедиция Перикла, стр. 111, сл.

    . . ’ .1. В е 1 о с h. Die attische Politik seit Perikles. Leipzig, 1884, стр. 325; его ж e.

    ‘•J'eehische Geschichte, I. Strasbuig, 1893, стр. 503, сл.; ср. его же. Griechische Ge- M||ichte, II, 2, 1923, стр. 216.


    57



    ся скорее всего летом 439 г. до н. э. 0 С критикой выдвинутой гипотезы вы­ступил недавно П. О. Карышковский 7. С некоторыми его доводами нельзя не согласиться, однако, необходимо подчеркнуть, что молчание Фукидида о походе Перикла, молчание, которое требует объяснения, может быть по­нято только, если постулировать связь этого события с Самосской войной.

    Поэтому, не настаивая категорически на непосредственной связи на­званных событий, мы считаем возможным предполагать их хронологиче­скую связь 8.

    По-видимому, в настоящее время нет возможности абсолютно точно датировать экспедицию Перикла и можно лишь говорить, что ее следует относить ко времени не ранее 440 г. до н. э.

    В источниках, точнее, в единственном источнике—сообщении Плу­тарха — нет объяснения причин, вызвавших поход Перикла в Чернов море, что представляет широкий простор для построений различного рода, иногда диаметрально противоположных и зачастую необоснованных ги­потез ®. Наиболее вероятна и убедительна, как нам представляется, точка зрения Делькур, согласно которой отпадение Византия в 440 г. до н. э. во время Самосского восстания показало афинянам, насколько острой является проблема хлебного обеспечения Афин. Поэтому после усмирения Самоса Перикл решил укрепить позиции Афин в понтийском районе и от­правился во главе афинского флота в Черное море 10.

    Говорить о целях предприятия Перикла можно лишь предположи­тельно. В широком смысле они, надо полагать, заключались в укреплении афинских позиций, авторитета Афин в жизненно важном для них понтий­ском районе. Это прежде всего была демонстрация силы и могущества Афин, что казалось особенно необходимым после недавних потрясений, испытанных Афинской державой в результате Самосской войны. Пример Самоса мог быть и был в действительности заразительным. Очевидно, дело не ограничилось присоединением одного лишь Византия к восставшему Самосу; к восстанию примкнули в более или менее активной форме и другие города, например, карийские . Самосское восстание, несомненно,


    6     И. Б. Б р а ш и и с к и н. Понтийская экспедиция Перикла, стр. ИЗ, сл. Ср. Л. Zimmern. The Greek Commonwealth. 5 ed., revised, Oxford, 1961, стр. 362, прим. 1: «...никакой даты (Поитийской экспедиции Перикла.— И. В.) лет, но мы можем определенно связывать ее с событиями 439 г.».


    7    Г1. О. Карышковский. Ольвия и Афинский союз, стр. 78, сл.


    8     В. В. Струве, соглашаясь с тем, что Понтийская экспедиция и Самосское вос­стание хронологически связаны, в отзыве о нашей диссертации высказал гипотезу, что морской поход Перикла непосредственно предшествовал восстанию Самоса и да­тируется, следовательно, 440 г. до н. э.


    *   Они сопоставлены в нашей статье «Понтийская экспедиция Перикла», стр. 114, сл.


    10     М. D е 1 с о и г t. Pericles. Paris, 1940, стр. 154. Ср. В. 11. Невская. Визан­тии в классическую н эллинистическую эпохи. М., 1954, стр. 85.


    11    G. В u s о 11. Der Phoros der athenischen Biindner. — «Philologus», XLI, 1882, стр. 673. Возможно, что в это время от Афин отпал также город Энос, расположенный


    58



    имело широкий отклик и пользовалось большим сочувствием; под его влиянием и в дальнейшем некоторые союзные города отлагались от Афин 12. Попытка, правда, неудачная, Византия сбросить с себя контроль афинян, была для последних серьезным предостережением. Отпадение Византия, безусловно, должно было весьма отрицательно сказаться на экономике Афин 13. Опыт показывал, что неповиновение Византия не исключено и в будущем, а это должно было привести к выводу, что укрепления афиня­нами подступов к Черноморским проливам только со стороны Эгейского моря было недостаточно; нужно было утвердить свой контроль над про­ливами также и обеспечением подступов со стороны Черного моря.

    Может быть, прав Б. Н. Граков, полагая, что экспедиция Перикла была совершена по просьбе греческих поселенцев, осевших на берегах Черного моря 14, но это предположение нуждается в дополнительных доказатель­ствах. Слова Плутарха о том, что Перикл «выполнил все, о чем просили расположенные там эллинские города», можно понимать и в том смысле, что Перикл выполнил просьбы, с которыми к нему обратились во время пребывания в этих городах, например, в Синопе. С чем были связаны эти просьбы, сказать трудно. Возможно, они были как-то связаны с борьбой различных группировок внутри самих городов, в частности, борьбой демо­кратических элементов за власть. Такое понимание как будто подкреп­ляется рассказом Плутарха о мероприятиях Перикла в Синопе, где был устранен тиран Тимесилей и установлен демократический строй 16. С другой стороны, нельзя исключать и возможности того, что просьбы понтийских городов были связаны с соперничеством и спорами их друг с другом. И, наконец, главным образом, вероятно, имелась в виду помощь против вар­варских племен, прежде всего — пиратов, которым Перикл «показал, как велико могущество, бесстрашие и смелость афинян, плывущих, куда им вздумается, и подчинивших себе все моря» , а также местных царьков,


    па фракийском побережье. Ср. J. М. М а у. Ailios; its History and Coinage 474—341

    В.     С. London, 1950, стр. 71.


    12     G. В us о 1 t. Der Phoros..., стр. 717.


    13    Некоторые исследователи полагают, что в Л'в. до н. э. в Афины из Понта посту­пало такое же количество зерна, как и при Демосфене в IV столетии (см. A. Kirch- h о f f. Die Getreidesperre bei Byzantion in den ersten Jahren des Pelopormesischen Krie- kres.— SBA, 1888, II, стр. 1185; A. G r u n d у. Thucydides and the History of his Age,

    1.     London, 1948, стр. 161).


    14    МИС, стр. 238.


    15     Ср. М. И. Максимова. Античные города юго-восточного Причерноморья. М.—JI., 1956, стр. 98, сл.


    16     По мнению Т. В. Блаватской (Т. В. Б л а в а т с к а я. Очерки политической истории Боспора в V—IV вв. до п. э. М., 1959, стр. 66, прим. 52), в рассматриваемом отрывке содержится некоторое противоречие. Почему Перикл показал морскую мощь Афин варварским племенам, их царям и династам? Для припонтийских варваров, занимавшихся земледелием и скотоводством и не имевших своего флота,— указывает автор,— этот вопрос не мог иметь большого значения. Т. В. Блаватская высказывает предположение, что целью Афин в данном случае было умаление в глазах варваров


    59



    посягавших на независимое существование греческих городов 17. В этой связи уместно вспомнить, что вопрос о свободе и безопасности мореплавания был одним из основных вопросов внешней политики Перик­ла. Этот пункт («чтобы все могли плыть, не опасаясь нападения». Pint., Per., 17) должен был обсуждаться на несостоявшемся панэллинском кон­грессе, который Перикл пытался созвать после победы над персами.

    В науке неоднократно высказывались весьма противоречивые сужде­ния о причинной связи смены династий на Боспоре с экспедицией Перикла в Понт 18. Действительно, хронологическая связь этих событий бросается в глаза, поэтому вполне допустима и их причинная связь. Однако делае­мые из этого сопоставления выводы о вмешательстве Перикла в дела Бос­пора, о его пребывании на Боспоре лишены каких-либо оснований. Пол­ное отсутствие конкретных данных не позволяет здесь идти дальше более или менее вероятных гипотез 19.

    Наибольший интерес в связи с рассматриваемыми проблемами представ­ляет вопрос о том, можно ли на основании краткой заметки Плутарха решить, к какому району Причерноморья относились действия эскадры Перикла. Плутарх определенно указывает лишь на мероприятия Перикла на южном берегу Черного моря, а именно, в Синопе. Тем не менее, совре­менные исследователи склонны толковать сообщение Плутарха расшири­тельно, распространяя его на все Причерноморье, в том числе и прежде всего на северное побережье Понта, в частности, на Боспор. С экспедицией Перикла в Понт связывают и определенные события в Северном Причерно­морье — смену династий на Боспоре, о чем было сказано выше, основание колонии, политическое подчинение северопричерноморских городов и включение их в состав Афинского морского союза и т. д.20 Однако для по­добных выводов, несмотря на всю их заманчивость, имеющийся материал не дает достаточных оснований. Напротив, ряд соображений заставляет


    Понта авторитета какого-либо другого государства, например, Персии. Думается, что в подобных умозаключениях нет'пужды. Во-первых, нет сомнения в том, что демон­страция силы афинян — морской и любой другой ■— была рассчитана прежде всего на варваров, стремившихся завладеть греческими городами черноморского побережья. Во-вторых, можно предполагать, что морская демонстрация Перикла имела в виду варваров, занимавшихся пиратством (как, например, тавры, ахеи, гениохн), посколь­ку, как известно, вопрос о свободе мореплавания был одним 11:1 коренных вопросов политики Перикла.


    17     Например, Амис был захвачен каким-то капиадокийскнм вождем (см. М. И. М а к с и м о в а. Античные города..., стр. 101). Еще и во времена Ксенофонта, на ру­беже V и IV вв. до н. э. вождь нафлагонцев Корила угрожал независимости Синопы и ее приморских владений (X е п., Anab., V, 5, 23; М. II. Максимов а. Античные города..., стр. 104).


    18    Различные мнения приведены в нашей статье «Понтинская экспедиция Перикла», стр. 115, сл.


    Подробнее см. ниже, стр. 67, сл.


    20    См. С. А. Ж е б е л е в. Афины, Нимфей и измена Гилона.— СП, стр. 181;

    II.     Б. Б р а ш и п с к и й. К вопросу о положении Нимфея во второй половине V в. до н. э. — ВДИ, 1955, № 2, стр. 151, сл.; П. О. К а р ы ш к о в с к и й. Ольвия и Афин­ский союз, стр. 81.


    60



    прийти к выводу, что посещение северных берегов Понта афинским флотом но время «Понтийской экспедиции» весьма сомнительно и маловероятно и что скорее всего действия афинской эскадры ограничивались теми района­ми южного и, возможно, отчасти западного Причерноморья, которые были расположены на ближних и дальних подступах к Черноморским проли- на.ч, этой важнейшей артерии Афинского государства 21.

    Прежде всего следует подчеркнуть, что в самом источнике, у. Плутарха, отсутствует даже намек на деятельность Перикла у северных берегов 11онта. В то же время о его действиях на юге, в Синопе, говорится, если и не подробно, то во всяком случае достаточно определенно. Можно ли это считать случайностью? Думается, что нет.

    II. О. Карышковский полагает, что источник Плутарха содержал гораздо больше конкретных сведений о деятельности Перикла на Черном море, чем это счел нужным включить в свой рассказ Плутарх, который выбрал лишь один эпизод из целого ряда других 22. Хотя это предположе­ние и недоказуемо, оно возможно. Если встать на такую точку зрения, то следует полагать, что Плутарх выбрал наиболее яркий эпизод из «Понтий­ской экспедиции», эпизод, который больше всего должен был служить воз­величению Перикла. Если бы успехи Перикла касалпсьидалекого Север­ного Причерноморья, которое, без сомнения, было хорошо известно, как читателям автора источника, из которого Плутарх почерпнул свои сведе­ния, так и его собственным, то эти успехи, если они действительно имели место и были таковыми, как полагают многие исследователи 23, должны были совершенно затмить эпизод в Синопе и Плутарх не смог бы отнести их к числу «бесполезных» сведений, как это полагает П. О.Карышковский. Действия и успехи Перикла на северных берегах Пойта, с нашей точки зрения, должны были найти отражение в повествовании Плутарха, если бы они имели место 24. К сказанному следует добавить еще одно соображение общего характера. Как нам представляется, в любом историческом источ­нике можно черпать лишь те данные, которые в нем действительно содер­жатся. Любая реконструкция и дополнение источника, если она не опи­рается на факты, содержащиеся в других источниках, а основывается лишь на логических соображениях, является произвольной, сколь бы соблаз­


    21     И. Б. Б р а ш и н с к и й. Понтийская экспедиция Перикла, стр. 110, прим. 23; ср. ATL, I, стр. 539, где отмечается, что в так называемом фрагменте № 38 списка фороса за 425/4 г. до п. э., о котором подробнее речь будет ниже, с уверенностью вос­станавливаются лишь названия гераклеотов и Аполлонии, расположенных по соседству с Фракийским Боспором, и поэтому неясным остается вопрос, были ли какие-либо другие черноморские города — члены Афинского союза — расположены далеко на запад или север от проливов. Правда, издатели фрагмента включают в число союзников ряд северопонтийских городов.


    22     П. О. Карышковский. Ольвия и Афинский союз, стр. 73.


    23    Там же, стр. 72, сл. Ср. И. Б. Браши некий. Понтийская экспедиция Перикла, стр. 116.


    24    См. И. Б. Брашинский. Понтийская экспедиция Перикла, стр. 11G, сл.


    61



    нительной и правдоподобной она ни казалась исследователю. Поэтому мы считаем совершенно неоправданными попытки прочитать у Плутарха то, чего он не написал. В данном случае это относится к деятельности афин­ского флота Перикла, имевшей якобы место на севере Понта.

    В пользу отстаиваемой нами точки зрения на сферу деятельности Перикла на Понте, при отсутствии прямых указаний в источниках, сви­детельствуют, как нам представляется, некоторые косвенные данные.

    Источники рисуют Перикла как чрезвычайно осторожного полководца и политика, не склонного к рискованным предприятиям и авантюристиче­ской политике. Фукидид дважды (I, 144, 1 и II, 65, 7) вкладывает в уста Перикла слова о том, что условием победы афинян в Пелопоннесской войне в числе других является отказ от стремления к расширению своего влады­чества (xai ap%r(v [лт] ётихти^оях;). Эту же черту внешней политики Пе­рикла — отказ от новых завоеваний — подчеркивает и Плутарх (Per., 21), возможно, имевший источником в данном случае Фукидида. Он пишет, что «все силы афинского государства он [Перикл] обратил главным образом на защиту и упрочение уже имеющегося». Перикл сдерживал стремления афинян к дальнейшей экспансии: он препятствовал попыткам новых за­хватов в Египте и организации восстаний в приморских владениях пер­сидского царя, оказывал противодействие стремлению своих сограждан овладеть Сицилией, Этрурией и Карфагеном 26, понимая, что такая «чрез­мерная» экспансия может оказаться гибельной для Афин. Предполагаемая экспансия Афин на север Черного моря, на самую окраину эллинского ми­ра, никак не согласуется с приведенными свидетельствами об основах внешнеполитического курса Перикла. Рассказав о решительных мероприя­тиях Перикла, направленных на подчинение Синопы, Плутарх заканчива­ет свое повествование об этом слова^л: «В других же случаях он противо­действовал увлечениям сограждан...» (далее перечисляются приведенные выше примеры). Из этого можно заключить, что мероприятия Перикла в Синопе рассматриваются Плутархом, как исключительный, а не обычный случай .

    Политика Перикла по отношению к Северному Причерноморью, одному из главных источников продовольственного снабжения Афин, по всей вероятности, не должна была существенно отличаться от политики


    25     Р 1 u t., Per., 20; ср. Р 1 u t., Alcib., 17: «Афиняне рвались в Сицилию еще при жизни Перикла и взялись за дело после его смерти».


    26     Ср. В. П. Б у з е с к у л. Перикл. Харьков, 1899, стр. 264, где автор подчер­кивает, что экспедиция Перикла в Понт не преследовала завоевательных целей. П. О. Карышковский (Ольвия и Афинский союз, стр. 74) толкует цитированные слова Плу­тарха иначе. Он полагает, что в них содержится противопоставление решительной, агрессивной политики Перикла на Понте его сдержанности по отношению к Египту, Сицилии и т. д. Едва ли с этим можно согласиться. По всему контексту видно, что приведенные слова Плутарха относятся не к Понту вообще, а только к одной лишь Синопе; сдержанность Перикла противопоставляется его действиям именно в Синопе, а не на Понте в целом.


    62



    и о отношению к другим основным источникам хлебного снабжения — Сицилии и Египту.

    Говоря о власти и гегемонии Перикла, как над греками, так и над вар- нарами, Плутарх подчеркивает не столько момент принуждения, сколько дипломатические мероприятия Перикла: установление дружественных отношений с царями и заключение союзов с династами (8ia...xai «р'-Мок; рхаь'квт xal ao[A|j.a-/ia<; rcsippa'iffjtivwv Suvaaixov) 27. Думается, что именно на таких основаниях строились отношения Перикла в частности и с бос­форскими правителями.

    Из сказанного не следует делать вывода, будто мы хотим изобразить Перикла миротворцем, а внешнюю политику Афин его времени исключи­тельно миролюбивой. Нет, она была агрессивной, но не авантюристиче­ской; она вытекала из трезвой оценки своих сил и возможностей. Попытки же подчинения городов Северного Причерноморья — это относится осо­бенно к городам Боспора — были бы явной авантюрой, противоречащей трезвой и осмотрительной политике Перикла. Здесь мы имеем в виду преж­де всего то несомненное обстоятельство, что афиняне не могли бы обес­печить свою власть над городами Боспора, поскольку те находились очень далеко от Афин: они действительно были расположены на самом краю эллинского света. Заметим, что трудности, обусловленные расстоянием в древности вырастали не в арифметической, а в геометрической прогрес­сии 28.

    Необходимо, наконец, учесть и другой момент. Поход в Северное При­черноморье в середине V в. до н. э. был предприятием далеко не столь про­стым, как это может показаться на первый взгляд. В рассматриваемое время плавание было в основном каботажным 29. Как убедительно показала М. И. Максимова, краткий путь через Черное море был освоен греками не ранее первой половины IV в. до н. э. или, может быть, в самом конце V столе­тия 30. Следовательно, во время «Понтийской экспедиции» Перикла плава­ние по Черному морю было, по всей вероятности, каботажным 31. Это относится во всяком случае к военному флоту, поскольку по мореходным качествам военные корабли значительно уступали торговым судам 32. В таком случае поход афинского флота, возглавленного Периклом, к север­


    27      Р 1 u t., Per., 15. Источник — Платон (Alcib., 104 В): «Перикл... может делать все, что ему угодно не только в этом городе, но и во всей Элладе, и даже за ее преде­лами имеет большое влияние у многих великих народов».


    28     Так, например, остров Лесбос казался македонянам, в противоположность афинянам, далеким, как это явствует из обращения послов Митилены к лакедемонянам в Олимпии (Thu с., III, 13, 5).


    29    М. И. Максимова. Античные города..., стр. 151, сл.


    30     Там же.


    31    М. И. Максимова (там же, стр. 151) на этом основании приходит к выводу, что гипотеза о посещении Периклом северных берегов Понта является маловероятной.


    32    A. W. Gomme. A forgotten factor of Greek Naval Strategy.— JHS, 53, 1933, стр. 17; Сб. «Эллинистическая техника». М.—Л., 1948, стр. 322.


    63



    ным берегам Понта, помимо всего прочего, требовал весьма значительного времени, тем более, что на основании сопоставления с событиями в Синопе можно предполагать, что задержки происходили и в других местах (к тому же, опять-таки на основании сопоставления с синопскими событиями, можно предполагать, что флот Перикла, по мере его плавания, ослаб­лялся). Думается, что Перикл не мог отлучиться на столь длительное время из Афин, где он в это время фактически правил единолично33. Ко­нечно, вовсе необязательно считать, что все мероприятия в Черном море были проведены Периклом лично. Он, как известно, оставил (ArcsXiite) Ламаха во главе отряда в Синопе, а сам покинул этот город. Изложение дальнейших событии у Плутарха дает основания предположить, что Перикл после посещения Синопы отправился в Афины, поскольку, по сло­вам Плутарха, он уже находился там, когда Ламах одержал победу над Тимесилеем. Вероятно, вместе с Периклом в Афины отбыли также и основ­ные силы афинского флота. Но независимо от решения этого вопроса в силе остаются соображения о трудностях, связанных с плаванием по Черному морю, особенно после наступления периода осенних бурь, когда связь Средиземноморья с Северным Причерноморьем, да, вероятно, и с Понтом вообще, фактически прерывалась до следующей весны 34. Напом­ним также, что поход Ламаха в Понт в 424 г. до н. э. окончился полной неудачей отчасти и из-за неблагоприятных условий для плавания 35.

    В период, когда назревала Пелопоннесская война, Северное Причерно­морье как наиболее важный потенциальный источник хлеба, безусловно, представляло для Афин первостепенный интерес. Не приходится сомне­ваться в том, что афиняне, и, надо думать, Перикл, должны были предпри­нимать определенные шаги для укрепления своих позиции на северопон- тийских рынках. Едва ли при этом для Афин могло иметь особо важное значение вовлечение северопонтнйских городов в орбиту своего политиче­ского влияния. Вряд ли можно всерьез считать, что Афины придавали решающее значенле тем нескольким талантам, которые могли быть со­браны с этих городов в виде взносов в союзную казну, тем более, что реальная возможность их сбора была весьма сомнительной. Еще менее афи­няне могли бы рассчитывать на прямую военную помощь со стороны этих городов — это приходится исключить полностью. Для Афин, гото­вившихся к решительной борьбе со Спартой, города Северного Причерно­морья представляли интерес главным образом и, вероятно, исключитель­но в качестве поставщиков зерна и другого сельскохозяйственного сырья. Для афинян на первом месте стояли задачи установления пли сохранения


    33    С,м. Т h и с., II, 65, 9; ср. Р 1 u t., Per., 9, 16; Р 1 a t., Alcib., 104 В.


    34    См. [D е m. ], XXXIV и XXXV, а также R. Carpenter. The Greek Penetra­tion of the Black Sea.— AJA, 52, 1948, стр. 1, сл.; В. W. L a b a r e e. How the Greeks sailed into the Black Sea.— AJA, 61, 1957, стр. 29.


    35    T h u с., IV, 75, 1—2; cp. Jus t., XVI, 3, 9—10.


    64



    своего экономического влияния в этих городах. Иное дело города южного, а возможно, и западного, побережья Черного моря. Они, вероятно, не иг­рали для Афин той экономической роли, какую играли северные города, поскольку самый важный вопрос для афинян на Понте заключался в хлеб­ном снабжении, а города южного и западного Причерноморья не были экс­портерами зерна.

    Таким образом, не подлежит сомнению,— с этим согласны все исследо­ватели,— что Афины проявляли особую заинтересованность в прочных экономических связях именно с северопонтийскими городами. Весь воп­рос заключается в том, какими методами афиняне добивались влияния в этих городах. Обязательно ли нужно считать, как это делает большинство ученых, что взаимоотношения Афин с городами Северного Причерноморья основывались на политическом подчинении последних, на вовлечении их н состав Афинского союза, или можно полагать, что афиняне добивались своих целей иными мерами? Нам представляется, что первое решение не только не является единственно возможным, но, наоборот, менее вероят­но 38.

    Хотя в пользу отстаиваемой нами точки зрения С. А. Жебелева, заклю­чающейся в предположении, что города Северного Причерноморья не на­ходились в политической зависимости от Афин, прямых свидетельств нет, но, как нам представляется, здесь можно привести некоторые косвенные данные. Мы имеем в виду прежде всего политику афинян на Черноморских проливах в период Пелопоннесской войны, о чем подробнее речь пойдет и следующей главе 37. Известно, что в это время афиняне заперли Черно­морские проливы путем установления на них строжайшего контроля, соз­дав для этой цели специальную коллегию «стражей Геллеспонта» — геллес- понтофилаков. Эта мера, по-видимому, служила достаточной гарантией того, что хлеб, вывозившийся из Северного Причерноморья, направлялся по назначению — в Афины и тем из союзных городов, которые получали на то разрешение. Если бы города Северного Причерноморья, из которых производился экспорт хлеба, были «владениями» Афин, если бы в них дей­ствительно находились афинские гарнизоны, как это, в частности, пред­полагается относительно Нимфея, то, очевидно, контроль за тем, кому и куда продается зерно, мог бы осуществляться в самих этих городах. А что главной задачей геллеспонгофнлаков был контроль именно над вывозом зерна, с полно]! очевидностью вытекает из того единственного источника, который дает о них сведения — декрета в честь жителей Мефоны. Этот же документ является неоспоримым свидетельством роли, которую понтий- ский хлеб играл в жизни Афин в период Пелопоннесской войны 38.


    30     И. Б. Б р а ш и н с к и й. Понтийская экспедиция Перикла, стр. 118, сл.


    37     См. ниже, стр. 89, сл.


    38    В свете сказанного выводы Т. В. Блаватской о боспорской хлебной торговле в период Пелопоннесской войны, об отсутствии связей между Боспором и Афинами (Т. В. Б л а в а т с к а п. Очерки..., стр. 71, сл.) представляются неубедительными.

    5    Лфшш и Северное Причерноморье                                                                                                         гч



    Все сведения, сообщаемые источниками об афинской власти над Черно­морскими проливами во второй половине V в. до н. э., показывают, что они находились под надежным контролем. Таким образом, торговые связи при­черноморских городов, в том числе и северопонтийских, были под постоян­ным и неослабным наблюдением афинян, которые могли направлять н ре­гулировать их по своему усмотрению.

    При таких условиях у афинян не было необходимости в территориаль­ных захватах в Северном Причерноморье — их интересы в достаточной море обеспечивались властью над проливами, которая делала их фактиче­скими хозяевами всей поитийской торговли 39. Их главная задача заклю­чалась во всемерном укреплении своего владычества на Черноморских проливах, для чего было необходимо укрепить подступы к ним путем соз­дания опорных пунктов, со стороны как Эгейского, так п Черного морей. Надо полагать, что именно в этом, с одной стороны, и в установлении дружественных связен и, возможно, союзов с греческими городами Понта, царями и властителями — с другой, и заключалась понтийская политика Афин при Перикле, равно как и в последующее время.

    Территориальные захваты в Северном Причерноморье, в частности, на Боспоре Киммерийском, могли привести к серьезным столкновениям с гос­подствовавшей там властью, в которых афиняне не могли быть заинтере­сованы, поскольку результаты едва ли оказались бы для них благоприят­ными или во всяком случае были бы очень сомнительными главным об­разом из-за дальности расстояния. Подчинение и более близких к Афинам территориально понтийскнх городов было делом,’ связанным с большими трудностями. Это явствует хотя бы из того же рассказа Плутарха о походе Перикла в Понт. Согласно сообщению Плутарха, Перикл оставил в Си- ноне 13 триер и военный отряд под руководством Ламаха против правивше­го там тирана Тимесилея. Когда же тот был изгнан вместе со своими еди­номышленниками (а это произошло, судя по всему, уже после отплытия Перикла), Перикл, бывший уже в Афинах, провел через народное собрание постановление об отправке в Синопу ООО афинских клерухов из доброволь­цев для укрепления там власти Афин. Этот эпизод показывает, что подчи­нение таких отдаленных городов, как понтийские, было делом, требовав­шим большого напряжения сил и связанным с вооруженными столкно­вениями 40.

    Можно возразить, что города Северного Причерноморья не обязательно должны были быть подчинены афинянам силой. Они сами могли просить у Афин покровительства и разрешения войти в состав членов Афинского со­юза. Именно так изображает П. О. Карышковский предполагаемое им


    39    С p. Р s. X е п., Rcsp. Ath., II, 3 и И.


    40     С борьбой в Синопе связан, вероятно, и фрагмент надписи — списка павших афинских граждан и наемников (IG, I2, 944). Подробнее см. И. Б. Б р а ш и н с к и й. Понтийская экспедиция Перикла, стр. 119, сл.


    66



    включение Ольвии в Афинский союз 41. Однако относительно столкнове­ний городов Северного Причерноморья с окружающими племенами в се­редине V в. до н. э. никаких сведений нет. Можно думать, что в это время их взаимоотношения были нормальными, и греческие города не испытыва­ли еще опасности со стороны скифов. Поэтому нет достаточных оснований предполагать, что просьбы о помощи против варваров, обращенные к Пе­риклу, исходили предпочтительно от северопонтийскнх городов. С другой стороны, сами города Северного Причерноморья не были заинтересованы во вхождении в Афинский союз, так как выгоды от этого были весьма и весьма сомнительны, а тяготы и неудобства как экономического, так и политического характера,— очевидны. Нет нужды подробно говорить здесь об общеизвестных фактах эксплуатации афинянами своих союзников, о недовольстве, вызывавшемся у последних хозяйничанием Афин, о том возмущении и многочисленных восстаниях союзников, которыми полна вторая половина V столетня до н. э. Если бы афиняне действительно пося­гали на автономию северопонтийскнх городов, то подобная политика, надо полагать, должна была встречать со стороны последних противо­действие, а не приветствия.

    Для обеспечения реальной власти над городами Северного Причерно­морья Афинам потребовались бы значительные военные силы и прежде всего постоянный крейсерский флот на Понте. Но располагали ли афиняне подобными силами во времена Перикла, не говоря уже о последующем вре­мени? Думается, что в условиях назревания серьезного конфликта со Спартой, требовавшего мобилизации всех сил и ресурсов, не говоря уже о времени, когда разразилась Пелопоннесская война и на карту было по­ставлено само существование Афин, афиняне подобными силами не распо­лагали; они не могли распылять свои силы. Конфликты на северном побе­режье Черного моря и, в частности, с властителями Боспора, могли нанести лишь ущерб хлебной торговле афинян, которая имела для них первостепенное значение. В свете сказанного представляется, что попытки Перикла подчинить северочерноморскпе города были бы авантюрой, не вяжущейся с той характеристикой, которую античные авторы согласпо дают его внешней политике. Поэтому враждебные действия эскадры афи­нян против боспорских правителей маловероятны.

    Вернемся к предположениям о связи смены династий на Боспоре с «Пон- тпйской экспедицией» Перикла. Думается, что эти предположения не лишены основания, хотя окончательное решение вопроса п невозможно при имеющихся у нас данных. Но из предположения о связи этих двух со­


    41     П. О. К а р ы ш к о d с к и й. Ольвия и Афинский союз, стр. 75. Автор при этом полагает, что причиной обращения Ольвии за помощью к Афинам была опасность со сторопы скифов, отношения с которыми после замены Скила Октамасадом, с его точки зрения, несомненно, резко ухудшились. Следует, одпако, заметить, что это предполо­жение П. О. Карышковского является совершенно произвольным; оно никак не выте­кает из текста Геродота (IV, 78—80), на который ссылается автор.


    5*                      67



    бытии вовсе еще не следует, что эскадра Перикла посетила боспорскив берега. О том, что огромный афинский флот вошел в Черное море и вме­шался во внутреннюю жизнь Синопы н, по всей вероятности, Амиса, на Боспоре, безусловно,, очень скоро стало известно. Уже самый факт пребы­вания афинского флота в Евксинском Понте мог привести к серьезному политическому кризису на Боспоре.

    Вполне возможно, что определенные круги на Боспоре, связанные, с одном стороны, с крупной морской хлебной торговле», а с другой,— с вер- хушком «варварских» племен, н возглавлявшиеся выходцем из варварской среды Спартоком, воспользовались случаем для свершения государствен­ного переворота. Быть может, власть Спартока на первых порах больше устраивала и широкие демократические круги Боспора, чем власть сверг­нутых Лрхеанактндов, и поэтому получила признанно демократических Афин. Быть может, дело обстояло и не так, а захват власти Спартоком был реакцией против возможных афинских притязаний. Во всяком случае, очевидно, что на смену эллинам — Археанактидам — на> Боспоре пришли «варвары» — Спартокиды. И этот факт является еще одним аргументом против гипотезы сторонников признания действий Перикла на севере Понта. В самом деле, если в южном Причерноморье деятельность Перикла привела к демократизации городов, к изгнанию тирана и весьма вероят­ным действиям против варваров, в частности, в Амисе, то на Боспоре в это время наблюдается как раз обратное.

    Во всяком случае надо полагать, что смена династий и связанные с нею не известные нам ближе события в политической жизни Боспора, произо­шли без прямого вмешательства Афин, а были внутренним делом самого Боспора 4-.

    Что касается взаимоотношений Афин с новой властью на Боспоре, то в последнее время высказываются предположения об их враждебности. Наиболее законченное выражение эта концепция получила в работе Т. В. Блаватской 43. Не имея возможности здесь входить в подробное обсужде­ние аргументации автора, отметим, что с нашей точки зрения, она не может быть признана убедительной прежде всего потому, что основана на субъ­ективном толковании источников. Остановимся лишь на одном примере. Основным аргументом, приводимым Т. В. Блаватской в защиту отстаивае­мой ею точки зрения, выдвигается «тенденциозное умолчание» Геродота о греческих городах Боспора Киммерийского. Это умолчание трактуется автором как яркий показатель враждебности Афин в это время к господ­ствовавшей на Боспоре власти. Такая трактовка, с нашей точки зрения, совершенно неправильна.

    Привлекаемые Т. В. Блаватской (стр. 59) данные для обоснования тезиса о тенденциозности Геродота по отношению к Боспору также не мо­                                           '—   i90*

    42     Ср. II. Б. Б р а ш и и с к и й. Понтийская экспедиция Перикла, стр. ’

    R. W о г л о г. Die Dynastie der Spartokiden.— «Historia», IV, 4, 1956, стр- k°J

    43     Т. В. Б л а в а т с к а я. Очерки..., стр. 56—67.


    68