Юридические исследования - ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКАЯ ПРОПАГАНДА США. А. В. Валюженич. (Часть 2) -

На главную >>>

Иные околоюридические дисциплины: ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКАЯ ПРОПАГАНДА США. А. В. Валюженич. (Часть 2)


    В работе освещаются истоки, формы, методы, средства и сама система организации американской внешнеполитической пропаганды.

    Автор прослеживает развитие и становление доктрины внешнеполитической пропаганды США с конца XVIII века до наших дней. В книге показана активность империалистических кругов США вокруг создания официального аппарата внешнеполитической пропаганды, а также раскрывается деятельность американских пропагандистских организаций во время второй мировой войны и в послевоенный период.

    В книге рассматриваются организационные основы и деятельность нынешнего правительственного аппарата внешнеполитической пропаганды и его зарубежных филиалов.

    Работа написана на основе интересных источников и вводит в научный оборот новые факты и документы.


    А.В. Валюженич


    ВНЕШНЕ­

    ПОЛИТИЧЕСКАЯ

    ПРОПАГАНДА

    США


    ИСТОРИКО-ПОЛИТИЧЕСКИИ

    ОЧЕРК


    Издательство «Международные отношения» Москва 1973



    Валюженич А. В.

    В 16 Внешнеполитическая пропаганда США. М., «Междунар. отношения», 1973.


    В работе освещаются истоки, формы, методы, средства и сама система организации американскрй внешнеполитической пропаганды.

    Автор прослеживает развитие и становление доктрины внешнело- литической пропаганды США с конца XVIII века до наших дней. В книге показана активность империалистических кругов США вокруг создания официального аппарата внешнеполитической пропаганды, а также раскрывается деятельность американских пропагандистских организаций во время второй мировой войны и в послевоенный период.

    В книге рассматриваются организационные основы и деятельность нынешнего правительственного аппарата внешнеполитической пропаган­ды и его зарубежных филиалов.

    Работа написана на основе интересных источников и вводит в на­учный оборот новые факты и документы.

    1115-010                                                                   32 И+9(М) 7

    В 003 (01) —73 1—73


    Рецензент — доктор исторических наук профессор Г Н. Севостьянов


    Анатолий Васильевич Валюженич

    ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКАЯ ПРОПАГАНДА США

    Редактор Т. Д. Лосева. Обложка художника Н. Н. Румянцева. Художественный редактор Рл А. Казаков. Технический редактор Л. С. Андреева. Корректор

    .Л. Ф. Крылова

    А—08880. Сдано в набор 17/VII 1972 г. Подписано в печать 1Б/ХИ 1972 г. Формат 84X108782. Бумага тип. №2. Уел. печ. л. 11.34. Уч.-изд. л. 11,93. Тираж 18 000экз.

    Изд. № 010-И.

    Издательство «Международные отношения». Москва, И-90, Мещанская, 7.


    100 С.


    Ярославский пол
    комитете Совета
    ной торговли.


    Государственном и полиграфии  Цена 72 коп.



    Вспомогательные рычаги ЮСИА

    К такого рода рычагам или звеньям агентства можно в первую очередь отнести отдел обще­ственной информации и консультативную комиссию США по информации. Вспомогательными эти рычаги яв­ляются в том смысле, что они непосредственно не заня­ты в оперативной деятельности ЮСИА. Их работа, од­нако, представляется важной в деле обеспечения функ­ционирования всех других подразделений агентства.

    Отдел общественной информации выполняет роль коллективного представителя агентства и его популяри­затора в самих Соединенных Штатах. Отдел в меру не­обходимости информирует общественность страны о деятельности ЮСИА. С этой целью проводятся неофици­альные пресс-конференции, организуются встречи журна­листов с руководителями агентства. Для обеспечения соответствующей поддержки работы ЮСИА со стороны американской общественности отдел два раза в год го­товит доклад конгрессу. Этот доклад, однако, направ­ляется не только в конгресс, но и в редакции американ­ских периодических изданий, в школы, университеты, благотворительные фонды, библиотеки и т. д.46 Помимо доклада отдел выпускает оперативные пресс-релизы. В них обычно воспроизводятся речи руководящих работ­ников ЮСИА в рекламных целях.

    Консультативная комиссия США по информации, ос­нованная в соответствии с положениями закона об ин­формации и образовательных обменах, не является органическим звеном ЮСИА. Она была создана конгрес­сом как контрольный и в то же время консультативный орган по общим и конкретным вопросам внешнеполити­ческой пропаганды США. Комиссию называют также тем звеном, которое связывает ЮСИА с конгрессом.


    112



    ЮСИА В СИСТЕМЕ ОРГАНОВ ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ ВЛАСТИ США


    АДМИНИСТРАТИВНАЯ ПОДДЕРЖКА



    ИНФОРМАЦИОННОЕ АГЕНТСТВО США



    В официальных ежегодных докладах конгрессу и неофициальных ежеквартальных сводках рекомендаций директору ЮСИА члены комиссии дают оценку пропа­гандистским мероприятиям агентства, высказывают по­желания и предложения по направлению информацион­ной политики, содержанию программ и другим касаю­щимся агентства вопросам. И хотя комиссия называется консультативной, ее предложения, как показывает прак­тика, часто носят обязательный характер для руководст­ва ЮСИА.

    Члены комиссии, которыми могут быть только люди, не занятые на государственной службе, официально на­значаются президентом с согласия сената на 3-летний срок. Обычно это бывают представители большого биз­неса. В качестве членов комиссии, например, побывали Филип Рид — председатель совета директоров «Джене- рал электрик», Юстин Миллер — президент Националь­ной ассоциации владельцев радиостанций, Сигурд Лар- мон — один из управляющих концерна «Крейслер», Фрэнк Стэнтон — президент крупнейшей радио-телеви- зионной корпорации Си-Би-Эс и др.

    Именно эта комиссия представляет собой тот важней­ший канал, по которому монополистический капитал Америки диктует свою волю при определении стратеги­ческих и тактических задач внешнеполитической про­паганды, осуществляет контроль за содержанием ее про­грамм, объединяет частные и правительственные усилия в этой области.

    Из последних докладов и рекомендаций комиссии яв­ствует, что империалистические круги США подготовили серию новых раундов «холодной войны», не отказались от ведения «психологической войны» против социалисти­ческих стран, против молодых государств, встающих на путь независимого развития. А чтобы придать видимость объективности своей внешнеполитической пропаганде, показать, что она якобы формируется с учетом зарубеж­ного общественного мнения, правящие круги США вве­ли в консультативную комиссию в июле 1972 года семи­десятилетнего Джорджа Гэллопа — председателя прав­ления Американского института общественного мнения.

    Трудно переоценить это назначение, поскольку жизнь показала, что многие агрессивные внешнеполитические акции США совершались без учета как мирового, так и своего общественного мнения.



    ГЛАВА ШЕСТАЯ


    НА СЛУЖБЕ ИНТЕРВЕНЦИИ


    Идеологическое насыщение пропагандистских программ

    Анализируя внешнюю политику своей страны, в прошлом видный дипломат, а ныме профессор Йельского университета Р. Стил подчеркивал, что «ин­тервенция — военная, политическая, экономическая — была и остается доминирующим средством послевоенной политики Вашингтона». Он указывает при этом, что «клю­чом к американской внешней политике является идеоло­гия антикоммунизма» 1.

    Идеологической облицовкой, а также насыщением этих интервенций, приданием им характера антикомму­нистических «крестовых походов» в Соединенных Шта­тах стали заниматься созданные вскоре после окончания второй мировой войны различные организации и центры. Это — институт войны, мира и революции при Стэн- фордском университете, русский исследовательский центр при Гарвардском университете, русский институт Колумбийского университета и др. Руководители такого рода институтов и центров не делали секрета из того, что их учреждения призваны оказывать США помощь в изыскании современных форм, приемов и методов борьбы с коммунизмом. Эта помощь обычно осуществля­лась на договорных и контрактных началах с Пентаго­ном, ЦРУ, государственным департаментом, ЮСИА.

    Разработками программ воинствующего антикомму­низма занимались и кафедры общественных наук выс­ших учебных заведений США. В связи с этим примеча­тельным является заявление бывшего президента аме­риканской исторической ассоциации Коньерса Рида, указавшего, что «беспристрастное поведение» и «либе- рально-нейтральное отношение» американского ученого


    116



    к вопросам социализма и коммунизма в исследованиях по общественным наукам противоречат «общественной ответственности», ибо «тотальная война, независимо от того, является она горячей или холодной, призывает каж­дого занять свое место в строю»2.

    В подготовке антикоммунистических материалов для внешнеполитической пропаганды США большое участие принимают журналисты желтой прессы, причем их услу­ги оплачиваются ЦРУ.

    Однако пропагандистское насыщение внешнеполити­ческих программ Соединенных Штатов не являлось мо­нополией антикоммунистов, рядившихся в тогу ученых или независимых публицистов. На протяжении всей ис­тории «холодной войны» и демократическая, и республи­канская партии старались превзойти друг друга в своем антагонизме к тому, что они называют «коммунизмом». Такое соревнование превратило американскую полити­ческую систему по сути дела в распространителя и раз­носчика самых невообразимых лозунгов, домыслов и догм по вопросу о «коммунизме». «В смысле доктрин,— признавался Джордж Кеннан,— мы в Америке также имеем в определенном отношении однопартийную систе­му, ибо две наши партии идеологически неразличимы!»3.

    Вместе с тем общность идеологий обеих партий, суть которой сводилась к защите и сохранению в США капи­талистического строя и порядков, предполагала раз­ность позиций, с которых выступали против коммунизма представители демократов и республиканцев. Среди них были представители различных течений буржуазной идеологии, начиная от либералов, звучная риторика ко­торых создавала вокруг них ореол прогрессивности, и кончая ультраконсерваторами, призывавшими к немед­ленному использованию атомной бомбы для утвержде­ния мировой гегемонии США. «Хотя различия в ритори­ке либерала-прагматика и правых экстремистов столь велики, как расстояния между полюсами, на деле их объединяет союз, в котором обе стороньи чувствуют себя неловко,— отмечал журналист С. Лене.— Для тех и дру­гих коммунизм — постоянный враг, которого нельзя уре­зонить, но который должен быть побежден»4.

    Впрочем, эта «неловкость», отмечавшаяся главным образом в период маккартизма, быстро прошла, а пла­ны» борьбы с коммунизмом стали разрабатываться либе­ральными и консервативными стратегами и тактиками


    117



    «холодной войны» уже в тесном сотрудничестве. Ан­тикоммунисты, как подметил видный представитель пра­вого крыла консерваторов Уильям Бакли, действовали сообща, «сплачиваясь на пути к достижению определен­ной цели. Социалисты!, консерваторы, профсоюзные ли­деры, ученые профессора — всех их связывала мысль, что коммунизм является философско-стратегической уг­розой нынешнего века»5.

    Интеллектуальным трестом антикоммунизма уже в 50-е годы считалась организация «Американцы — за де­мократические акции», активными членами которой яв­лялись бывший вице-президент США X. Хэмфри, видный историк и теоретик американского либерализма А. Шле- зингер-мл., выдающийся либеральный экономист Дж. К. Гэлбрейт, теолог-философ Р. Ниебур. Хэмфри, долгое время являвшийся кумиром Шлезингера, признавал, что «эта организация оказывала противодействие коммуни­стам по всем важнейшим вопросам нашего времени»6.

    При правительстве Эйзенхауэра тон задавали теоре­тики антикоммунизма, группировавшиеся вокруг правого крыша республиканской партии. Наибольшую активность при этом проявляли эксперты правительства Р. Страус- Хюпе и У. Кинтнер, Э. Коттрелл и А. Даллин, Э. Гудман и Б. Вольф, М. Шульман и Р. Такер. Их «научные» тру­ды не только питали арсенал антикоммунистической и антисоветской пропаганды в течение многих лет, но и составляли тот идейный фундамент, на котором возводи­лись открыто враждебные Советскому Союзу и другим социалистическим странам внешнеполитические доктри­ны и стратегии. Идеи этих воинствующих проповедни­ков горячей войны черпал при формировании и претво­рении в жизнь доктрин «отбрасывания» и «освобожде­ния», существо которых сводилось к «балансированию на грани войны», государственный секретарь США и один из «архитекторов» ЮСИА Джон Ф. Даллес.

    Большое место при пропагандистском насыщении внешнеполитических доктрин и стратегий того времени, а также прикрывающих их информационных программ, отводилось попыткам создания соответствующего «обра­за» image») своего противника. Для Даллеса и окру­жавших его экспертов главным врагом был Советский Союз, которому они попытались сотворить образ некоего библейского «огромного зверя». Такой «образ», по их замыслам, должен был отпугивать народы от дружбы и


    118



    сотрудничества с Советским Союзом, поощрять их на борьбу с ним7.

    Речи и внешнеполитические заявления Даллеса были полны громких лозунгов, выражавших непреклонность политики Соединенных Штатов: «переговоры с позиции силы», «массированное возмездие» и т. д. Определяя от­ношение государственного департамента и его шефа к Советскому Союзу, сенатор Фулбрайт говорил, что оно «сбивает с толку общественное мнение, путает его, вь&- ставляет триумфальные победы Советов за поражения, а поражения Запада — за подлинные триумфы»8.

    В то же время идеологи империалистической буржуа­зии прилагали максимальные усилия для создания поло­жительного «образа» Америки. Правящие круги Соеди­ненных Штатов отдавали себе отчет в том, что многое будет решаться на' идеологическом фронте борьбы двух социальных систем, двух главных классовых сил совре­менности— социализма и капитализма. Поэтому буржу­азные теоретики стремились создать такой «образ» Сое­диненных Штатов, который бы в целом с их экономикой, политикой, идеологией вызывал симпатии у зарубежных народов, убеждая их в мнимом «преимуществе» капи­талистической системы.

    Построенные на ложных предпосылках и псевдонауч­ных концепциях «образы» США прикрывали и глобаль­ные устремления американского империализма.

    От „кампании правды“

    к „мистике превосходства“

    Пресловутая «кампания правды» Трумэ­на, о которой подробно говорилось выше, не сумела ока­зать сколько-нибудь значительного влияния на поступа­тельное развитие исторического процесса. Идеи мира и социализма завоевывали все более прочные позиции во всех странах мира. На противодействие этим идеям, на камуфляж акций в рамках провокационной внешнепо­литической доктрины «отбрасывания» были направлены все пропагандистские программы ЮСИА. Несостоятель­ными оказались утверждения первого директора ЮСИА Теодора Штрейберта, что агентство сосредоточит дея­тельность на передаче «объективных, фактических» но­востей с беспристрастными комментариями, которые спо­собствовали бы «раскрытию содержания важнейших


    119



    политических акций США» в тех или других странах или районах. В действительности тон и содержание всех ма­териалов носили отнюдь не «прямой и убедительный» характер, о чем говорил директор, а были резкими и враждебными по отношению к народам и правительст­вам зарубежных, и главным образом социалистических, стран9.

    В 1954 году ЮСИА, поддерживаемое рядом полуофи­циальных пропагандистских организаций стран Запада, развернуло кампанию под названием «всемирное наступ­ление с целью разоблачения фальшивого интеллектуаль­ного и идеологического призыва коммунизма». Одной из операций в рамках этого «наступления» явилась орга­низация сбора в США, а затем распространения по всем зарубежным постам и отделениям ЮСИА антикоммуни­стических и антисоветских книг. Одновременно агент­ство провело кампанию по проверке кадров и чистке информационных центров в иностранных государствах. Из вашингтонской штаб-квартиры ЮСИА поступило, на­пример, указание снять с полок американских библио­тек произведения известного американского поэта прош­лого века Генри Торо, стихи которого, воспевающие свободу, якобы способствовали превращению представи­телей местной интеллигенции в коммунистов. В черный список ЮСИА попало в то время около 400 имен амери­канских авторов, включая Эрнеста Хемингуэя и Дороти Паркер. Их книги можно бьвло получать исключительно по специальному разрешению.

    Штрейберт придавал большое значение производст­ву пропагандистских кинолент. Был резко сокращен вы­пуск кинофильмов, посвященных показу «американской панорамы», и увеличено производство фильмов на ан­тикоммунистические темы, имеющие прямое отношение к внешней политике США. Укреплялись связи с частны­ми фирмами, которые должны были помогать ЮСИА в распространении в зарубежных странах пропагандист­ских материалов.

    В то время как на Женевской конференции 1954 го­да по Индокитаю государственный секретарь США Дал­лес пытался уговорить бывших союзников по интервен­ции в Корее послать свои войска во Вьетнам, ЮСИА создавало новые посты в Камбодже, Лаосе и Южном Вьетнаме. Деятельность этих постов была направлена на подрыв Женевских соглашений, на оправдание создан­


    120



    ного в сентябре 1954 года агрессивного блока СЕАТО. С той поры Южный Вьетнам и Таиланд становятся опор­ными центрами проникновения, откуда Вашингтон стал оказывать постоянное вооруженное давление.

    Подрывную пропаганду посты и отделения ЮСИА вели и в странах Латинской Америки. Соренсен, напри­мер, даже не пытается скрыть, что расположенные в этом районе ЮСИС «сделали много для свержения в Гвате­мале демократического правительства президента Арбен- са, а также для рекламы антикоммунистической резолю­ции, принятой под нажимом Вашингтона» 10.

    Одновременно с реорганизацией студий «Голоса Аме­рики», которые для облегчения контроля за их работой были переведены из Нью-Йорка в Вашингтон, был сде­лан упор на подготовку антикоммунистических про­грамм, рассчитанных на слушателей социалистических стран. Тон и содержание этих программ, передаваемых в эфир радиостанциями правительства США, практиче­ски не отличались от передач радио «Свободная Евро­па» и «Освобождение».

    Наибольшая активность американских радиопропа­гандистов отмечалась в период контрреволюционного мятежа в Венгрии в 1956 году. Профессор Б. Уэстер- филд пишет, что американские радиопередачи, выдер­жанные в духе политики «освобождения», сыграли «весь­ма заметную роль» в развитии мятежа. В связи с этим, заключает Уэстерфилд, американская пропаганда «по­терпела сокрушительное поражение»11. «Американские пропагандисты и политики сбивали с толку народ Вен­грии как до, так и во время октября 1956 года (пик раз­гула контрреволюции.— А. 5.),— подтверждает, хотя и с большим опозданием, Соренсен.— Они виновны в том, что вели себя провокационно и безответственно. Погиб­шие тогда мужчины и женщины могли бы жить и те­перь» 12.

    Венгерские события и неприглядная роль в них аме­риканской внешнеполитической пропаганды поставили на повестку дня в США вопрос о соотношении «пропа­ганды словом» и «пропаганды делом». Тот же Уэстер­филд, разделяя мнение некоторых своих коллег, назвал пропагандистов из «Голоса Америки», РСЕ и РО не в меру «ретивыми крестоносцами», «хмелеющими от зву­ка собственные голосов». Профессор также обратился к властям, занимающимся вопросами разработки про­


    121



    паганды, с советом «трезво подходить к оценке своих перспективных действий». Узстерфилд подчеркнул при этом, что «пропагандист находится под угрозой, если он не может подкрепить слова делами. Слова не могут за­менить дел» 13.

    Спустя семь месяцев после трагических событий в Венгрии ЮСИА представило конгрессу США доклад, в котором содержались элементы самокритики и завере­ния, что агентство будет «всеми средствами стремиться избегать искажать или перевирать факты» 14. Как при­знание вины ЮСИА послужила смена директора агент­ства. Выбор президента Эйзенхауэра пал на подающего надежды в области развития «нового республиканизма» профессора международного права Артура Ларсона. Ларсон подготовил документ по разъяснению задач ЮСИА, в котором, однако, призвал к повторению уже дискредитировавших себя в глазах народов провокаци­онных пропагандистских акций. Он посчитал нормаль­ным вновь нацелить деятельность агентства на вмеша­тельство во внутренние дела зарубежных государств и народов 15.

    Несмотря на неприглядную роль США в венгерских событиях и ее осуждение мировым общественным мне­нием, ЮСИА, как будто ничего не случилось, продол­жало подогревать нездоровые эмоции вокруг этих собы­тий. Миллионными тиражами печатались и распростра­нялись сомнительные фотографии и воспоминания сбежавших за границу венгерских контрреволюционе­ров, готовились «документальные» фильмы, показываю­щие в ложном свете историю мятежа, поднятого Остат­ками эксплуататорских классов в Венгрии.

    Между тем у вашингтонских поборников «свободы» в зарубежных странах разразился скандал в собственном доме. Осенью 1957 года в американском городе Литл- Рок губернатор штата Арканзас отдал приказ нацио­нальным гвардейцам окружить центральную среднюю школу и не допускать туда негритянских детей. Дейст­вия Фобуса и жестокая расправа полиции с протестую­щими демонстрантами подтвердили всем сомневающим­ся, что официальные США не потерпят равноправия между жителями с белой и черной кожей. ЮСИА, напе­рекор фактам, пыталось убедить своих слушателей, что события в Литл-Роке имеют-де «изолированный харак­тер», что их нужно, мол, рассматривать в какой-то «пер­


    122



    спективе». Более того, пропагандисты агентства впослед­ствии утверждали, что им якобы удалось вызвать у зарубежной аудитории «хорошо сбалансированную реак­цию» на безобразные проявления расовой дискримина­ции— этого крупнейшего социального зла современной Америки 16.

    Разговоры о «хорошо сбалансированной реакции», однако, не соответствовали действительности. Опросы зарубежной аудитории, проведенные по заказу самого же ЮСИА частными организациями в 13 крупнейших городах стран Запада, показали, что события в Литл-Ро- ке нанесли серьезный ущерб престижу лидера «свобод­ного мира» 17.

    В середине 50-х годов «образ» Соединенных Штатов строился, как подметил видный журналист-международ­ник Дж. Крафт, на «мистике превосходства», которую создавали специалисты, пришедшие во внешнеполитиче­скую пропаганду из рекламного дела 18. Это они, частич­но рассматривавшие «холодную войну» как борьбу двух конкурирующих фирм за сбыт товаров, приклеивали яр­лыки «американского превосходства» на пропагандист­скую продукцию США. В фильмы, посвященные пробле­ме разоружения, вклеивались кадры, демонстрирующие новейшие модели американских бомбардировщиков. Аб­зацы, посвященные «американскому превосходству», до­бавлялись в рассылаемую за рубеж «просветительную» литературу и в комментарии «Голоса Америки». Об «аме­риканском превосходстве» заставляли говорить выез­жающих из США по программам обменов ученых и ар­тистов, инженеров и врачей, студентов. Об этом шла речь и на инструктажах американских туристов.

    Своего рода изюминкой в пропаганде «американского превосходства» считалась передвижная выставка под на­званием «Безграничное космическое пространство». Эта выставка компоновалась из красочных диаграмм и рисунков, подписи к которым говорили о том, что только США достигли такой ступени технического про­гресса, которая позволит им первым в истории человече­ства выйти в космос. Даже сама программа этого «выхо­да в перспективе» называлась «Авангард».

    Первый советский спутник нанес по всей этой мисти­фикации мощнейший удар. «Американцы были поверг­нуты в шоковое состояние. Люди же всего мира нахо­дились под впечатлением потрясающих научных успе­


    123



    хов Советского Союза, запустившего 4 октября 1957 г. первым на космическую орбиту спутник,— отмечал Со­ренсен.— Волна мрачного пессимизма захлестнула со­юзников и друзей Америки. Литл-Рок, полагали они, вскрыл серьезнейшие проблемы внутренней жизни Аме­рики, а спутник показал ее техническое отставание» .

    С тем, чтобы как-то найти выход из кризиса, в кото­ром очутилась американская внешнеполитическая про­паганда, правительство Эйзенхауэра было вьинуждено рассмотреть вопрос о пребывании Ларсона в должности директора ЮСИА, несмотря на его смелое предложение соорудить «специальный пропагандистский спутник» и запустить его в оболочке с многочисленными отражате­лями, которые позволили бы всем добрым людям видеть этот спутник невооруженным глазом20.

    Бессильное осуществить этот проект, но не признаваясь в этом, правительство США дало отставку его автору, а на его место назначило кадрового дипломата Джорджа Ал­лена. Определяя политику агентства на ближайшие годы, Аллен заявил, что ЮСИА будет «продолжать представ­лять за рубежом сбалансированную картину американ­ских целей и политики... Его не будет сбивать с дороги запуск спутников, оно будет держаться в стороне от боль­ших и малых кризисов, которые могут возникнуть»21.

    Это заявление директора ЮСИА не было подкреплено делами. ЮСИА, как и прежде, продолжало вести анти­коммунистическую и антисоветскую пропаганду, в фокусе которой происходило извращение венгерских событий 1956 года. На эту тему ЮСИА опять устраивало в своих зарубежных центрах специальные фотовыставки, распро­страняло соответственно сработанные «документальные» кино- и телевизионные ленты.

    «Проникнуть за железный занавес» — под таким ло­зунгом строилась работа ЮСИА при Аллене. Главным орудием в этой деятельности стал «Голос Америки». В одном из своих выступлений в феврале 1959 года Ал­лен подчеркивал, что передачи «Голоса Америки» пред­ставляют собой метод «новой дипломатии», существо которой сводилось к тому, что «правительство нацелива­ет свои обращения прямо к зарубежным народам». «Мы делаем все, что в наших силах,— продолжал дирек­тор ЮСИА,— для того чтобы эти обращения попадали в цель. Наши передачи ведутся на 35 языках, проникая


    124



    в гостиные, спальни, подвальи, туда, где есть радио­приемники»22.

    С приходом Аллена ЮСИА наладило контакты с го­сударственным департаментом, которые были нарушены при Ларсоне, стремившемся к максимальной самостоя­тельности. Аллен постарался также по возможности от­вести в сторону огонь критики, направленной против агентства в связи с неудачами внешнеполитического кур­са США. «Я был давно убежден,— говорил Аллен, наме­кая на государственный департамент,— что на 90 про­центов впечатление, которое США производит за грани­цей, зависит от нашей политики и не более как на 10 процентов от того, как мьи ее объясняем,— все равно, говорим ли мы мягко, громко, жестко, воинственно или примирительно. Пропагандистское искусство никогда не сможет заменить хорошую политику»23.

    За максимальное приближение ЮСИА к источнику формулирования внешней политики США и тем самым повышение эффективности в его деятельности выступи­ла и группа сенаторов, возглавляемая Л. Джонсоном, который был тогда председателем комиссии по ассигно­ваниям. С целью «исправления несоответствий» в про­паганде и внешней политике эта группа высказала пред­ложение вернуть ЮСИА в государственный департамент. Государственный секретарь Даллес протестовал: госу­дарственный департамент «должен подчинить себя ре­шению задач формулирования и осуществления внешней политики», а «не превращаться в механизм, состоящий из оперативных агентств». И, несмотря на серьезные колебания Эйзенхауэра, Даллесу, считавшему себя един­ственным законным консультантом президента США по вопросам внешней политики, удалось отстоять свою по­зицию24.

    В период нахождения на посту директора ЮСИА Ал­лен активизировал культурные обмены США с зарубеж­ными странами, расширил сеть информационных цен­тров. Особое внимание при этом было уделено созданию курсов английского язьика, знание которого, как полагал Аллен, могло бы сослужить хорошую службу в рамках общего проникновения США в другие страны.

    Несмотря на заявление Аллена, что агентство в его деятельности не будут «сбивать с дороги запуск спутни­ков» и явное замалчивание в связи с этим успехов Со­ветского Союза в космосе, ЮСИА буквально взорвалось


    125



    информацией после того, как Соединенным Штатам уда­лось запустить в космос свой «Эксплорер». Через четы­ре дня после запуска были готовы и разосланы за рубеж десятиминутный фильм об «Эксплорере» и брошюра на двенадцати языках. Макетами «Эксплорера», а затем и «Авангарда» были снабжены двести «космических» вы­ставок, объездившие многие страны мира.

    Нарушило ЮСИА и свое обещание «держаться в стороне» от кризисов, которые могли бы возникнуть на международной арене. Весной 1958 года,, когда один из таких кризисов вызвала американская военная интер­венция в Ливан, агентство активно выступило с ее оп­равданием. Суть разъяснений сводилась к тому, что военно-морская пехота США выступает в Ливане в ка­честве некоего «желанного гостя»! «Благодаря отчасти ЮСИА это была в современной истории одна из тех немногих военных интервенций, которая не подверглась широкому осуждению»25,— с удовлетворением впослед­ствии комментировали это событие ответственные со­трудники агентства.

    Еще при Штрейберте в структуре ЮСИА был создан отдел для сбора и анализа опросов, среди которых вы­делялись так называемые «престижные опросьп». Они, как объясняли сотрудники агентства, должны были при­ниматься во внимание при выработке американской внешней политики, поскольку служили индикатором от­ношения иностранных граждан к США. Аллен придал этой работе особый размах.

    Однако «престижные опросы», результаты которых держались ЮСИА в секрете, сыграли в итоге совсем не ту роль, на которую рассчитывало правительство. Све­дения о результатах опросов, указывающие на резкое падение престижа США в зарубежных странах, просо­чились в прессу и вызвали громкий скандал. Во время предвыборной кампайии 1960 года кандидат демокра­тической партии, используя эти данные, обвинил своего оппонента из республиканской партии в том, что тот «вводил в заблуждение американский народ», когда за­являл, что престиж Америки «никогда ранее не был выше».

    На итогах выборов 1960 года, несомненно, сказалась и ложь республиканской администрации по поводу за­сылки в воздушное пространство Советского Союза са- молетов-шпионов «У-2». В 1954 году ЦРУ с одобрения


    126



    президента начало операции по засылке в Советский Союз самолетов-шпионов. Их полеты, совершаемые в тайне от американского народа, особенно участились в 1955 году, когда Советский Союз отверг предложенный США так называемый «план открытого неба», принятие которого означало бы легализацию шпионажа в СССР.

    1 мая 1960 г. военный помощник информировал пре­зидента о том, что очередной «У-2» не вернулся из «сво­ей миссии в Россию». На следующее утро представитель национальной администрации по аэронавтике и косми­ческому пространству, которая служила прикрытием для шпионских баз «У-2», заявил, что самолет «У-2», совершая обычную «метеорологическую миссию», при­землился, видимо, в районе озера Вэн в Турции по при­чине «неполадок с кислородным питанием». Правитель­ство США продолжало держаться этой версии и 5 мая, когда Советский Союз официально объявил, что над со­ветской территорией сбит американский самолет-шпион. Президент настоял, чтобы государственный департамент сделал официальное заявление о том, что самолет мог «случайно» залететь в Советский Союз из-за потери пи­лотом сознания ввиду «неполадок с кислородным сна­ряжением». И только 7 мая, когда задержанный со сби­того советской ракетой самолета «У-2» пилот Пауэрс признался в своей шпионской деятельности, в Вашингто­не было наконец сделано заявление, соответствующее действительности. «Впервые за 184-летнюю историю,— горько сетовали журналисты-международники Дэвид Уайз и Томас Росс,— правительство США публично при­зналось, что оно намеренно лгало, занималось шпиона­жем и грубо нарушало территорию чужой страны»26.

    История с самолетом-шпионом легла темным пятном на всю американскую внешнеполитическую пропаганду, которая, несмотря на постоянные утверждения о своей чрезвычайной осведомленности и правдивости, разноси­ла эту ложь по всему миру. Оправдывая свои неблаго­видные действия, ЮСИА вместе с тем продолжало упорствовать, что все было бы «о-кэй», будь агентство чуть ближе к президенту и другим «архитекторам» внеш­ней политики США.

    Однако главную причину промахов и провалов вне­шнеполитической пропаганды при Эйзенхауэре ее экс­пертам следовало бы искать не во взаимоотношениях должностных лиц американского правительства, а преж­


    127



    де всего в самой внешней политике Соединенных Шта­тов. Политика «отбрасывания» и «освобождения», про­возглашенная республиканцами взамен зашедшей в тупик политики «сдерживания» президента Трумэна и предусматривавшая всеобъемлющие подрьивные дейст­вия против социалистических государств, оказалась не­состоятельной, ибо не оправдалась ее основная посыл­ка— ставка на «внутреннюю слабость» социализма. В этой связи не могла иметь успеха и внешняя пропа­ганда, в задачи которой входило идеологическое обеспе­чение этой политики.

    „Новые рубежи“ американской

    пропаганды

    Получивший на выборах 1960 года мандат на управление страной Джон Ф. Кеннеди уна­следовал от правительства Эйзенхауэра не только аппа­рат внешнеполитической пропаганды со всеми его сла­бостями, но и целый ряд советов и рекомендаций по его усовершенствованию.

    Эксперты из окружения нового президента в первую очередь подвергли изучению уже готовый доклад и вы­воды, сделанные упоминавшимся здесь специальным ко­митетом Спрейга. Этот комитет по изучению информа­ционной деятельности США в зарубежных странах проработал более года и представил итог своей работы президенту Эйзенхауэру за 28 дней до его ухода из Бе­лого дома.

    Ряд рекомендаций комитета Спрейга, таких как рас­ширение начатой по инициативе Эйзенхауэра программы обмена людьми, известной под названием «Народ — на­роду», и более тесное увязывание ее с «продвижением внешнеполитических целей Соединенных Штатов», уси­ление «психологического потенциала программ помощи иностранным государствам», увеличение информацион­ных программ и контактов с «советским блоком», улуч­шение качества научно-исследовательской работы и под­готовки кадров пропагандистов и некоторые другие, были учтены новым президентом27. Однако главная ре­комендация комитета Спрейга, поддержанная Эйзенхау­эром, была отвергнута Кеннеди. Имеется в виду даль­нейшая судьба созданного в 1953 году Эйзенхауэром бюро по координации операций, учреждение которого,


    128



    по мнению комитета, представлялось «важнейшим ша­гом вперед» на пути развития «информационной деятель­ности». Новый президент сразу же распустил БКО, а его функции распределил между аппаратом Белого дома, государственным департаментом, ЮСИА и частично взял на себя28.

    Доклады о положении в области внешнеполитической пропаганды США были представлены Кеннеди будущим заместителем государственного секретаря Дж. Боллом, сенатором Эллендером, директором института междуна­родных социальных исследований Л. Фри, ответственны­ми сотрудниками ЮСИА Д. Вильсоном и Т. Соренсеном. Рекомендации этих докладов в своей основе повторяли выводы, сделанные при создании ЮСИА комитетом Джексона. Однако президента Кеннеди более всего за­интересовал доклад, содержащий предложения о том, что США должны «принять путь более позитивный, не­жели неприкрытый антикоммунизм», показывать себя как страну, в которой происходит «революция нарастаю­щих ожиданий», найти ключ к «духу национализма» в афро-азиатских странах и «совершать более эффектив­ную работу по проведению психологической войны про­тив коммунизма зачжелезным занавесом»29. Как пока­зала деятельность агентства, эти предложения были уч­тены его новым руководством.

    Президент Кеннеди, хорошо знающий возможности пропаганды, собрал вокруг себя способных журнали­стов. Идеи в Белый дом поставляла целая группа наня­тых с этой целью ученых, причем предпочтение было от­дано воспитанникам Гарвардского университета, где учился сам Кеннеди. Бостонская газета «Глоб» писала, что в качестве консультантов в Вашингтоне тех дней ра­ботало пять тысяч ученых и преподавателей из этого университета.

    «Пусть слово идет впереди», — провозгласил Кенне­ди на официальной церемонии вступления в должность президента США, состоявшейся 20 января 1961 г. И бук­вально на следующий день из Вашингтона, как из рога изобилия, хлынул поток слов. Ими обыгрывались неоп­ределенные «новые цели», определялись расплывчатые «новые подходы», излагались замысловатые «новые про­граммы». Все это подавалось соскучившейся в послед­ние годы по живому и красивому слову публике в упа­ковке благозвучной и манящей своей туманностью


    5-490


    129



    доктрины «новых рубежей». Эту доктрину создало либе­ральное окружение нового президента, рассматривавшее стоявшие перед Соединенными Штатами проблемы в духе полной уверенности, что они существуют постоль­ку, поскольку за них не брались «правильные» люди.

    «Правильными» людьми в глазах Кеннеди были не только такие именитые советники Белого дома, как гене­рал Максуэлл Тэйлор или декан Гарвардского универ­ситета Макджордж Банди, но и члены правительства Роберт Макнамара — президент компании Форда, на­значенный министром обороны; Дин Раск — президент фонда Рокфеллера, ставший государственным секрета­рем, банкир Дуглас Диллон, утвержденный министром финансов. За ними «вторым эшелоном» следовали фи­гуры помельче, в свою очередь, подбиравшие себе совет­ников в университетах, фондах, корпорациях. Все они за­няли прочные позиции в правительственном аппарате, где разрабатывали сценарии ядерных войн и программы дальнейшей экспансии американского капитала, подыски­вали волонтеров для созданного в рамках закона о «на­циональной обороне» «Корпуса мира».

    Во главе ЮСИА Кеннеди поставил известного жур­налиста и телекомментатора Эдварда Морроу, который пообещал конгрессу, что «постарается сделать вырабо­танную президентом политику Соединенных Штатов по­всюду понятной и по возможности привлекательной».

    Для восславления «новой эры» был ангажирован ве­леречивый историк-публицист А. Шлезингер-мл.

    «Всем казалось, что будущее светится надеждой,— писал об этих днях Шлезингер.— Дули свежие ветры. Повсюду царило возбуждение, которое исходило от но­вых людей и новых идей»130. Однако Шлезингер не обра­тил внимания на тот факт, что все эти «новые идеи» были не такими уж новыми, за какие он выдавал их не­сведущим в политике людям. Проверка жизнью показа­ла, что «новые идеи» представляли собой своеобразную амальгаму старых идей демократии трумэновского типа с ее ориентацией на ожесточение «холодной войны» и стивенсоновской демократии с ее упором на необходи­мость показа всему миру «скрытого идеализма Аме­рики».

    «Новым идеям», которые широко рекламировала аме­риканская пропаганда, придавало своеобразие прежде всего то, что они излагались не простым языком, а эв­


    130



    фемизмами. Благопристойно звучащие слова пришли на смену грубым штампам и фразеологии «холодной вой­ны» 50-х годов. Американский империализм пересматри­вал свою тактику, приспосабливал ее к изменившейся международной обстановке, в которой инициатива пере­шла к государствам социалистического содружества, международному коммунистическому и рабочему движе­нию, развивающимся странам. Однако, как показала практика, за всеми словесными ухищрениями скрывался все тот же агрессивный антикоммунизм, пронизывающий идеологию и политику империалистических кругов США. Вот почему «свежие ветры», которым в январе 1961 года так радовался Шлезингер, собрали над Америкой грозо­вые тучи, из которых уже 15 апреля грянул первый гром.

    Еще до того, как Кеннеди стал президентом, ЦРУ и Пентагон подготовили для вторжения на Кубу армию из контрреволюционеров-беженцев и прочих отщепенцев. О боевой готовности этой армии Кеннеди доложили как раз в тот момент, когда новый президент приступал к исполнению своих обязанностей. Одобрив вторжение, Кеннеди, однако, желал избежать политического риска, и вторжение, по его мнению, должно было походить на спокойную «высадку» в ночное время. Больше всего пре­зидент боялся, что из всего этого будет торчать «рука Вашингтона».

    О плане интервенции было известно влиятельной га­зете «Нью-Йорк тайме», симпатизировавшей демокра­тической партии и самому Кеннеди. Газета, постоянно бравировавшая своей оперативностью и объективностью, знала об этом плане, но молчала о нем. Знали и молчали другие газеты и радио. Знал о нем, наконец, и молчал директор ЮСИА. Так осведомленность буржуазных средств информации оборачивалась опасной для амери­канского народа неосведомленностью.

    Вторжение в заливе Кочинос окончилось, как изве­стно, полным крахом. Не удалось американской внешне­политической пропаганде спрятать от народов и «руку Вашингтона», организовавшую и направлявшую интер­венцию. Военная авантюра Кеннеди, предпринятая че­тыре дня спустя после того, как космический корабль «Восток», пилотируемый Ю. Гагариным, совершил первый в мире орбитальный космический полет, отозвалась серь­езным ударом по престижу США, который упал еще ни­же, чем после случая с самолетом-шпионом «У-2».


    5*


    131



    С этого времени отмечается повышенное внимание президента Кеннеди к вопросам внешнеполитической пропаганды, с помощью которой он рассчитывал поднять престиж империалистической Америки. Морроу стано­вится доверенным лицом президента. «Кеннеди облек Морроу полным доверием. Ни один глава правительст­венной информации не был так близок к президенту»*31,— отмечал Шлезингер. Морроу «участвовал в принятии по­литических решений, у него был прямой телефон к пре­зиденту, и его часто можно было видеть спешившим из своей штаб-квартиры на Пенсильвания-авеню в Белый дом. Он стал советником президента по психологическим факторам в формулировании и осуществлении внешней политики»32, — подтверждала газета «Вашингтон пост».

    После ряда консультаций с президентом и государ­ственным секретарем США Морроу в июле 1961 года выделил пять основных тем американской внешнеполи­тической пропаганды: «разоружение», «Берлин», «ООН», «право свободного выбора», «модернизация». Эти темы, имевшие большое значение в определении судеб мира, должны были доминировать во всей пропагандистской продукции США. Однако сам Морроу подчеркивал, что президент просил его уделить особое внимание первым двум темам*33.

    В теме «разоружение» упор делался на аргументацию общего характера, сводившуюся к тому, что, дескать, несмотря на «упрямство Советов», Соединенные Штаты «делают все, что в их силах, для заключения договора о разоружении или прекращении ядерных испытаний». На популяризацию этого тезиса ЮСИА затратило много средств и времени. Обыгрывались публичные заявления американских государственных деятелей по этим вопро­сам, подчеркивались некоторые тактические маневры западной дипломатии на многочисленных конференци­ях по разоружению, шло убеждение зарубежной аудито­рии в том, что различные акции по демонстрации ядер- ной мощи США — это всего-навсего «защитная реакция» на «постоянную советскую угрозу».

    В поле зрения американской внешнеполитической пропаганды не попали, однако, важнейшие исторические факты. Летом 1960 года, в самый разгар предвыбор­ной борьбы, в Соединенных Штатах вышла книга А. Шлезингера «Кеннеди или Никсон?». Претендуя на объективное освещение исторического процесса, Шле­


    132



    зингер отметил, что Кеннеди не в пример Никсону обе­щает стране «созидательный идеализм». Но формулиров­ка такого рода идеализма была весьма своеобразной. «Новый дух, зарождающийся в нашей нации, поведет нас к пересмотру подхода к международным делам. Вме­сто бесконечных ответов на инициативу других мы нач­нем сами выступать с инициативой в борьбе за достой­ный мир. Разоружение из занятия чиновников станет первоочередной задачей осуществления нашей внешней политики». Однако, продолжал Шлезингер, «до начала создания надежной системы' разоружения у нас нет дру­гого выбора, кроме как уничтожить существующее отста­вание в нашей собственной обороне. Только путем пока­за, что мы можем продолжать гонку вооружений столь­ко времени, сколько и они, нам удастся убедить русских в необходимости контроля за вооружениями. Но мы будем вооружаться (курсив мой.— А. В.) для того, чтобы ра­зоружаться»*34. Это высказывание специального помощ­ника президента примечательно еще и тем, что оно цели­ком основывается на ложной предпосылке, будто, вынуж­дая Советский Союз соревноваться в гонке вооружений, монополии США способствуют «истощению» советской экономики и вьпнуждают тем самым СССР идти на поли­тические уступки.

    Обо всем этом, разумеется, умалчивала пропаганда США. Обходила она стороной и факт, что именно в пе­риод правления администрации Кеннеди была принята программа огромного военного строительства. Причем вы­качивание средств на ее осуществление производилось с помощью нагнетающих внутри страны и на междуна­родной арене напряженность домыслов о различного ро­да «отставаниях» США от СССР в области производства вооружений. О том, что все эти «отставания» gaps») представляют собою чистейшей воды выдумку, говорили даже постоянно ратующие за гонку вооружений респуб­ликанцы. Эйзенхауэр в своем выступлении 12 января 1961 г. заявил, что разговоры об «отставании» США в области строительства ракет и бомбардировщиков не имеют под собой никаких оснований. В своей же про­щальной речи 17 января он попытался даже предупредить страну об опасности растущего влияния «огромной воен­ной организации» и огромной «индустрии вооружений», то есть всего того, что Эйзенхауэр назвал «военно-про­мышленным комплексом»35.


    133



    Но правительство Кеннеди не прислушалось к этому предупреждению. Более того, новый президент в своем первом послании к стране 30 января 1961 г. заговорил о каком-то «часе национальной опасности» для США. Кеннеди сказал также, что он распорядился ускорить выполнение программы строительства ракет, подводных лодок, вооруженных ракетами с ядерными зарядами, по­высить мощь ВВС. Президент США дал обещание дове­сти страну до состояния готовности «ответить момен­тально на решение любой проблемы в любой точке земного шара»36. Эта готовность обернулась затем эска­лацией войны в Индокитае, созданием карибского кри­зиса, поставившего мир на грань ’ядерной катастрофы!.

    Советский Союз, всегда выступавший за прекраще­ние гонки вооружений, за запрещение ядерных испыта­ний во всех сферах, за полное разоружение, не отказал­ся от своей политики и в эти тревожные годы. Летом 1963 года Кеннеди откликнулся, наконец, на очередную инициативу Советского Союза провести переговоры о прекращении ядерных испытаний в атмосфере, космиче­ском пространстве и под водой. С 15 по 25 июля состоя­лись встречи представителей СССР, США и Англии и был согласован текст договора. А 5 августа в Москве был подписан Договор о запрещении испытаний ядер- ного оружия в трех сферах.

    После подписания договора президент США высту­пил по телевидению. Он обратился к стране и ко всему миру со словами «надежды и удовлетворения». «С на­чала истории война была постоянным компаньоном че­ловечества,— говорил Кеннеди. — Теперь же появился шанс повернуть мир прочь от войны». «Шанс» Кеннеди подавался народам американскими пропагандистами в самом позитивном ракурсе. Но хранилось полное молча­ние о том, что частью цены за договор, полученной во­енно-промышленным комплексом США, явилась интен­сификация подземных испытаний. И хотя Кеннеди прямо сказал, что договор «не запрещает нашей стране прово­дить подземные испытания», в то время мало кто прида­вал значение этой фразе. Обыгрывалась в основном миротворческая фразеология президента.

    Еще до начала переговоров Кеннеди обсудил усло­вия будущего договора с Объединенным комитетом на­чальников штабов — этим гнездом «ультра-ястребов». А министр обороны Макнамара в день подписания до­


    134



    говора выдвинул подробный план усовершенствования ядерных испытаний под землей. Военным было твердо обещано, что США возобновят ядерные испытания в ат­мосфере, когда «это будет сочтено необходимым для национальной безопасности»37. Все это осталось «вне поля зрения» служб пропаганды США вкупе с тем фак­том, что утром 24 сентября 1963 г. сенат США ратифи­цировал договор, а после полудня единодушно проголо­совал за крупнейший в истории мирного времени воен­ный бюджет США.

    А во время поездки Кеннеди в Западную Германию незадолго до подписания договора все средства и орудия американской пропаганды были направлены на мусси­рование отвлекающих внимание народов от главных международных вопросов моментов, вроде берлинской стены и т. п. Что же касается самого берлинского вопро­са, то американская пропаганда не нашла ничего луч­шего, кроме утверждений, будто его решение «отрица­тельно повлияет на безопасность всех народов»38.

    Темы ЮСИА «право свободного выбора» и «модер­низация» были рассчитаны на прикрытие и оправдание попыток проникновения США в развивающиеся страны. В фокусе американской пропаганды, причем, находился так называемый «Союз ради прогресса».

    Неудачу с попыткой военного вторжения на Кубу Кеннеди решил скомпенсировать «мирным» проникнове­нием в странь» Латинской Америки, которое узаконива­лось рамками «Союза ради прогресса». «Новый союз,— разъяснял Кеннеди на церемонии по случаю создания этой организации,— является колоссальным, совместно с латиноамериканцами, усилием, не имеющим прецедента по привлекательности и величию поставленной цели: удовлетворить насущные нужды американских народов в жилищах, работе и земле, здравоохранении и школах... Это план, который трансформирует шестидесятые годы в историческое десятилетие демократического прогрес­са»39. Для убеждения населения стран Латинской Аме­рики в искренности слов президента США ЮСИА уве­личило число своих постов в этих странах, расширило деятельность «двунациональных центров». 2100 местных радиостанций регулярно снабжались записанными на магнитофонную пленку комментариями американских пропагандистов на эту тему. Особое внимание уделялось обработке выборочной аудитории, к которой ЮСИА от­


    135



    носило в государствах этого района студенческие и проф­союзные организации. Делался акцент на личные кон­такты с их лидерами. С 1961 по 1963 год ЮСИА распро­странило с их помощью более 10 млн. экземпляров книг, прославляющих «Союз ради прогресса», и более 13 млн. книг, содержащих клевету на народную Кубу. На теле­визионные станции поставлялись отснятые в США еже­месячные сюжеты «Панамериканской панорамы», кино- журнал «Горизонты». Пропагандистским целям служили и поездки самого Кеннедй в Венесуэлу, Колумбию, Мексику, Коста-Рику.

    Слова, однако, оказались в итоге бессильными перед делами. Американские исследователи Дж. Левинсон и Хуан де Онис, тщательно изучившие положение в этих странах за истекшее десятилетие по сравнению с поло­жением до начала осуществления программ «Союза ради прогресса», пришли к выводу, что оно не улучшилось, а, наоборот, ухудшилось. В конце 1970 года, констатиро­вали Левинсон и Онис, в Латинской Америке ощуща­лась острая нехватка жилищ, тревожно возрос уровень безработицы, значительно увеличилась армия безземель­ных крестьян, угрожающе сократилось число больниц и клиник. «Союз ради прогресса — это исторический блеф»40,— заключают исследователи. И если о нем еще иногда вспоминает американская пропаганда, то боль­шей частью по инерции. Провозглашенным в качестве альтернативы кубинской революции «Союз ради прогрес­са» не выдержал испытания временем.

    Иную стратегию и тактику избрало правительство Кеннеди для стран, расположенных вне американского континента. Говорить о мире, «праве свободного выбо­ра», «модернизации» и в то же время творить войну — таковы лейтмотив и методы этой стратегии и тактики. Азия — яркий тому пример.

    После создания в сентябре 1954 года агрессивного блока СЕАТО Вашингтон, спекулируя на мнимой «ком­мунистической угрозе», двинулся со своей «помощью» в Лаос, Камбоджу и Южный Вьетнам. С того времени из Таиланда и Южного Вьетнама американский империа­лизм оказывал давление на другие страны этого района, использовал новые формы вмешательства в их дела. Американская помощь была не чем иным, как средством давления на правительства стран, ее принимающих, и орудием неоколониалистской политики правящих кругов


    136



    США. Однако американской и мировой общественности внушалась мысль, что такого рода помощь — это, так сказать, «магическая формула», которая дает возмож­ность решить все проблемы и создать «независимую и процветающую Азию».

    Кеннеди, придя к власти, модернизировал эту форму­лу. Была разработана новая доктрина, получившая из­вестность как «доктрина противоповстанческой войны». Она предназначалась для получающих американскую помощь стран, в которых росло и ширилось националь­но-освободительное движение.

    При президенте США была создана специальная груп­па по вопросам «противопартизанской» войны. Предсе­дателем группы стал генерал М. Тэйлор, членами — за­меститель министра обороны, председатель Объединен­ного комитета начальников штабов, министр юстиции, директора ЦРУ, ЮСИА и АМР. Вся деятельность груп­пы была сосредоточена на разработке «сценариев» по борьбе с развивающимся национально-освободительным движением, по предотвращению революционных «ситуа­ций» в развивающихся странах.

    В полном соответствии с этой доктриной правитель­ство Кеннеди не только стимулировало гражданскую войну в Южном Вьетнаме, но и превратило ее в амери­канскую захватническую войну.

    Кеннеди в первую очередь начал «реконструировать» марионеточную армию Южного Вьетнама, увеличив ее до 200 тыс. человек, а затем стал «насыщать» ее американ­скими солдатами и офицерами, направлявшимися туда большими группами под видом советников и экспертов правительству Нго Динь Дьема, постепенно доведя их число до 16,5 тыс. За несколько месяцев Сайгон запол­нился американскими войсками и снаряжением. «Зеле­ные береты» — войска специального назначения, нахо­дившиеся в подчинении непосредственно президента США,— вели истребительную войну против непокорного населения Южного Вьетнама, а правительство Кеннеди наотрез отказывалось признавать участие американских войск в этой грязной войне. И, однако же, как сообщала" 23 июня 1971 г. бостонская газета «Глоб», опубликовав­шая часть секретных архивов Пентагона, именно пре­зидент Кеннеди, следуя совету своего специального по­мощника генерала Тэйлора, сделал решающий шаг по превращению американских «советников» в Южном


    137



    Вьетнаме в регулярные войска. «Глоб» процитировала памятную записку № 52.00 от 11 мая 1961 г., в которой говорилось, что президент дал согласие на засылку аген­тов в Северный Вьетнам, на «просачивание специальных южновьетнамских сил в Юго-Восточный Лаос», на созда­ние «сети сопротивления, тайные баз и специальных групп саботажа» в Северном Вьетнаме. Одновременно президент распорядился, чтобы государственный депар­тамент подготовил и опубликовал... «Белую книгу об от­ветственности Демократической Республики Вьетнам за агрессию против Южного Вьетнама»!

    Операции по дезинформации американского и миро­вого общественного мнения приобретали чудовищные формы. «Зачем брать на себя какие-либо обязательства или говорить о том, что мы нарушаем Женевские согла­шения?— говорил Кеннеди на заседаниях своего каби­нета.— Разве нельзя продолжать молчать? Нельзя, по крайней мере, самим говорить об этом!»41. Не удивитель­но, что на Женевской конференции в 1962 году предста­вители США утверждали, будто бы США стремятся к установлению мира в Индокитае, а тем временем аме­риканские военные суда и транспортные самолеты пере­возили в Южный Вьетнам боевые подразделения и технику.

    Чтобы приглушить растущее недовольство агрессив­ной внешней политикой США, Пентагону и ЮСИА было приказано заниматься жестким контролем за новостя­ми из Вьетнама. Источником информации американской и зарубежной общественности стали, таким образом, не поля сражений, а сайгонский штаб американской армии.

    Американские цензоры контролировали и сведения, идущие из Пакистана. В то время как в эту страну из ~США не прекращались поставки оружия, которое воен­ный режим Пакистана уже тогда готовил для нападения на Индию, ЮСИА и другие пропагандистские службы, оставляя эти новости без внимания, заполняли прессу и эфир сообщениями о готовящейся поездке в этот район супруги президента, а затем не давали передышки слу­шателям и читателям скрупулезными описаниями самой поездки. После же ее завершения энергично распростра­нялся посвященный ей кинофильм. Большая пропаган­дистская кампания по созданию «образа» «щедрой Аме­рики» была поднята и в связи с поездкой в Пакистан вице-президента США Джонсона.


    138



    По-иному строились пропагандистские программы США для стран Африки. Кеннеди уделял повышенное внимание огромным потенциальным возможностям этого континента. И это чувствовалось во всем. В начале сво­его президентства он назначил специального помощника государственного секретаря по делам Африки. 28 видных государственных и общественных деятелей Африки бы­ли приглашеньг в Соединенные Штаты. Их поездки по США снимались на пленку, которая затем в виде кино­фильмов с соответствующими пропагандистскими допол­нениями рассылалась в страны. В Африке побывали и видные американские государственные деятели.

    О возросшей роли стран Африки в планах американ­ского империализма свидетельствуют и такие данные. Если в 1959 году ЮСИА содержало в 13 странах кон­тинента 24 поста, которые обслуживали 63 американца и 254 местных граждан, то к 1963 году 174 американца и 542 местных гражданина обслуживали уже 55 постов в 33 африканских странах. За то же время в 3 раза уве­личились и ассигнования на пропагандистские операции в Африке. К 1963 году ЮСИА распространяло в афри­канских государствах ежемесячно 150 тыс. на англий­ском и 100 тыс. экземпляров на французском языках специальной газеты для местной интеллигенции. Выпу­скался киножурнал, который, по подсчетам ЮСИА, ежемесячно смотрели до 30 млн. зрителей. Более 1,5 млн. книг американских авторов было переведено на француз­ский язык и распродано по низким ценам жителям бывшей «французской» Африки. В 19 странах действо­вали курсы английского языка, на которых обучалась местная элита. Около города Монровия в Либерии был сооружен комплекс радиостанций «Голоса Америки», ве­щающих на континент. Пропагандистский материал для них готовили корреспонденты ГА в Африке.

    Наряду с нападками на принципы, на основе которых был решен национальный вопрос в странах социализма, американские службы развернули пропаганду «прогресса расовых отношений в США». Американских негров стали представлять не как угнетаемое и бесправное меньшинство, а как «равноправных участников много­национального американского общества». Для подкреп­ления этого тезиса в страны Африки направлялись те немногие представители негритянского народа США, которым удалось подняться выше своих других собрать­


    139



    ев по социальной лестнице42. Эти «послы доброй воли» были призваны демонстрировать «благополучие и про­цветание» негров в Америке, приглушая одновременно возмущение, которое неизбежно вызывали у народов безобразные факты расовой дискриминации в США.

    Брат президента США Роберт Кеннеди, который, как сообщала «Нью-Йорк тайме» 15 сентября 1961 г., воз­главил комитет по психологической и политической вой­не, ориентировал пропагандистские программы на мо­лодежь развивающихся стран. После частых путешествий по этим странам он убедился в широком распростране­нии там антиамериканских настроений среди молодежи, о росте ее симпатий и приверженности идеям социализ­ма. Министр юстиции США обратил внимание и на тот факт, что в новых государствах молодежь быстро за­воевывает позиции в верхних сферах государственной власти. Было также учтено, что в Индии и Пакистане молодьпх людей до 25 лет — 60%, в Бразилии — 64, в Ве­несуэле— 72, в Индонезии — 61%. Двум третям населе­ния Ирака, Египта и Южной Кореи было менее 30 лет и т. д. Все эти факторы повлияли на создание межведом­ственного комитета молодежи, который возглавил по­мощник государственного секретаря по образовательным и культурным обменам Л. Бэттл. В комитет вошли пред­ставители Пентагона, ЮСИА, АМР и других ведомств. Американские посольства и миссии в иностранных госу­дарствах получили инструкции о подготовке предложе­ний касательно новых приемов и методов соответствую­щей обработки всех «политически активных» молодых людей43. ЮСИА также разработало ряд новых про­грамм. «Голос Америки» начал ежедневные передачи под рубрикой «Точка зрения молодежи на международ­ные проблемы» на английском языке и «Мир, в котором мы живем» на 18 языках; в странах Африки стал рас­пространяться журнал «Взгляд Америки», страницы! ко­торого были в основном посвящены приукрашенному описанию жизни африканских студентов, обучающихся в США. Обработкой латиноамериканских студентов за­нялись специальные советники по студенческим делам. Вырос поток лекторов и специалистов по молодежному и студенческому движению, выезжающих из Соединен­ных Штатов во многие страны.

    «Выиграть в холодной войне. Идеологическое наступ­ление Соединенных Штатов» — под таким девизом вес­


    140-



    ной 1963 года президент Кеннеди подключил конгресс США к разработке новых и усовершенствованию старых форм, методов и приемов внешнеполитической пропаган­ды. «Мы не можем надеяться на то, что добьемся целей нашей внешней политики только с помощью военных и экономических программ. Борьба, происходящая ныне во всем мире, будет полностью решаться в умах лю­дей»44,— такими словами открыл начавшиеся слушания в конгрессе председатель подкомиссии по международ­ным организациям и движениям палаты представителей Д. Фассел.

    Перед подкомиссией прошли многие сотни лиц из го­сударственных, общественных и частных организаций с отчетами о том, как они борются против коммунизма, и с планами усиления и расширения этой борьбы. Эти слу­шания превратились в своего рода постоянный форум, на котором обсуждаются стратегические и тактические на­правления «идеологического наступления» США, прово­дится антикоммунистическая индоктринация его участ­ников. Руководители пропагандистских ведомств США, выступавшие в конгрессе, сообщали о «постоянных уси­лиях» своих организаций совершать «идеологические ин­тервенции» в страны социалистического содружества.

    «Голос Америки» и культурные обмены — вот глав­ные орудия, которыми пользовалась американская внеш­неполитическая пропаганда для проникновения в Совет­ский Союз и другие социалистические государства Евро­пы. Причем в конгрессе шел откровенный разговор о том, что американские радиопередачи имеют целью не ин­формирование слушателей, а их убеждение в превос­ходстве американской системы, а перед выезжающими по обменам лекторами и даже художественными коллек­тивами ставились задачи распространения различных мнений и взглядов, враждебных коммунистической идео­логии 45.

    В 1963 году Кеннеди издал уже упоминавшийся здесь меморандум, согласно которому правительственная про­паганда целиком подчинялась задачам внешней полити­ки США. При этом отмечалась и важность роли мирово­го общественного мнения, которое должно было учиты­ваться при формулировании этой политики. Именно эту сторону вопроса обычно выделяют американские иссле­дователи путей развития внешнеполитической пропаган­ды США46.


    141



    В связи с этим представляется целесообразным отме­тить предвзятость такого отношения, поскольку крупные внешнеполитические акции правительства Кеннеди (от попытки военного вторжения на Кубу и кончая создани­ем карибского кризиса) показывают, что оно меньше всего считалось с общественным мнением как в своей стране, так и за ее пределами.

    Карибский кризис начался, как известно, с очередно­го нарушения самолетами-щпионами «У-2» суверените­та Кубы. Все разведывательные полеты над кубинской территорией были санкционированы президентом Кенне­ди. И хотя он и его помощники, как вспоследствии при­знался специальный помощник президента Теодор Сорен­сен, знали, что появление на Кубе советских ракет сред­него радиуса действия никоим образом не может изменить военного баланса сил СССР и США, основывавшегося главным образом на межконтинентальных стратегических ракетах, тем не менее они решили рискнуть47.

    22 октября 1962 г. в 19 часов по вашингтонскому вре­мени Кеннеди зачитал по телевидению свое заявление, изобиловавшее эмоциональными возбудителями, вроде «цена свободы», «несчастные кубинцы» и т. п. И без вся­ких консультаций с конгрессом, который, согласно кон­ституции США, может только один объявлять войну, приказал отмобилизовать вооруженные силы страны для нанесения первого наступательного удара.

    Мир оказался у порога термоядерной войны. Развя­занный правительством США карибский кризис грозил атомной смертью сотням миллионов людей. И только благодаря мудрьим действиям Советского Союза импе­риалистам США не удалось столкнуть мир в пропасть военной катастрофы!.

    Советская инициатива в улаживании карибского кризиса была с удовлетворением встречена во всем мире. Казалось бы, наступил подходящий момент для американской пропаганды прекратить нагнетать между­народную напряженность. Этого, однако, не произошло. Все средства и орудия внешнеполитической пропаганды США были брошены в новое психологическое наступле­ние. На этот раз в ход были пущены нелепые домыслы о роли Советского Союза в карибском кризисе. Смелую и благородную инициативу Советского Союза американ­ская пропаганда умудрилась переиначить в «слабость Советов», а свою авантюристическую акцию превратить


    142



    в «победу Кеннеди». Американские ученые, обслуживаю­щие пропагандистский аппарат, постарались превратить эти утверждения в «аксиомы», на которых строился внешнеполитический курс США последующих лет.

    Многие исследователи настойчиво приписывают пре­зиденту Кеннеди заслугу в создании «климата потепле­ния» в американо-советских отношениях. При этом обыч­но ссылаются на его речь, произнесенную в Американ4 ском университете 10 июня 1963 г. В ней-де президент призывал прекратить «холодную войну» и найти позитив­ное решение проблемы разоружения. Иные исследовате­ли-международники даже считают эту речь «проявлени­ем политического мужества» Кеннеди, поскольку он вы­ступил против давно сложившихся в США политических догм, на которые не решались посягнуть предыдущие американские президенты. Однако подлинное мужество любого политического деятеля — это слагаемое не из его слов или намерений, а его дел и свершений. Дел же, на­правленных на оздоровление международного климата, на свертывание «холодной войны», у покойного президен­та, к сожалению, не было. Что же касается его речи, ко­торую, кстати, в течение нескольких дней предпочитал не комментировать официальный рупор правительства США «Голос Америки», то она, безусловно, предназна­чалась для маскировки подлинных далеко не миролюби­вых целей империалистического государства. Эта речь, вместе с тем, в известной мере была вызвана к жизни из­менениями в соотношении сил на международной арене в пользу социализма, сил, диктующих необходимость реалистического подхода к международным проблемам.

    Вот этот-то реалистический подход стал проявляться и в пропаганде США на социалистические страны. Меня­лась ее тактика. На смену грубым штампам пропаганды времен Эйзенхауэра — Даллеса шла звучная риторика либералов «холодной войны».


    ,,Поиски мира“ и эскалация% войиы во Вьетнаме

    Спустя месяц после вступления Линдона Б. Джонсона в должность президента США американ­ским дипломатическим и пропагандистским органам за границей был разослан новый одобренный Белым домом


    143



    перечень основных направлений, которыми должны были руководствоваться в своей деятельности пропагандисты. Из тем, что были определены в июле 1961 года, оставля­лись без изменения лишь две: «право свободного выбо­ра» и «ООН». А вместо лозунгов «разоружение», «Бер­лин» и «модернизация» акцент переносился на «поиски мира», «силу и надежность» и «власть правопорядка»48.

    Эти направления пропаганды были, в свою очередь, подтверждены Карлом Роуэном, сменившим вскоре ушедшего по болезни в отставку Морроу. Назначение нег­ра на столь высокий пост было воспринято в США как пропагандистский шаг, имеющий целью ослабить в ка- кой-то мере накал волнений среди негритянского населе­ния страны, требующего предоставления равных прав. Негр во главе правительственного учреждения должен был также служить, по мысли правящих кругов США, символом американской демократии. Сам же Роуэн неод­нократно ссылался на то, что на посту директора ЮСИА он будет следовать линии своего предшественника: «Наша обязанность, определенная президентом Кеннеди и под­твержденная президентом Джонсоном, заключается в оказании помощи в достижении внешнеполитических це­лей Соединенных Штатов. Других дел у нас нет»49.

    В 1964 году, однако, большая часть продукции ЮСИА была посвящена популяризации биографии ново­го президента США. Уже весной по всем зарубежным отделениям агентства с этой целью был разослан доку­ментальный фильм «Президент», а летом, осенью и зи­мой из Вашингтона в зарубежные страны шел поток со­общений о предвыборных баталиях в США и о состояв­шихся в ноябре самих президентских выборах.

    К концу 1964 года ЮСИА направило также в свои зарубежные отделения полнометражный пропагандист­ский фильм «Джон Ф. Кеннеди», постановщики которого попытались, хотя и без эффекта, пояснить, что же на практике представляла собой политика «новых рубе­жей». Фильм, тем не менее, имел успех: в 67 странах его просмотр организовали на коммерческой основе, в 50— ЮСИА распространило фильм бесплатно. Успех этого фильма объяснялся, однако, не его художественными до­стоинствами или возросшим интересом народов к поли­тике США, как пытались было утверждать пропагандис­ты ЮСИА. Зрители выражали свои симпатии не прези­денту Соединенных Штатов, как таковому, а памяти


    144



    трагически погибшего человека в условиях общества, где царит насилие.

    Несостоятельность основной пропагандистской темы «поиски мира», так же как и тем «право свободного вы­бора» и «власть правопорядка», была вскрыта во время событий в Доминиканской Республике летом 1965 года. Восставший против узурпировавшей власть военной хун­ты народ потребовал восстановления правопорядка в своей стране, заявив о своем праве на свободный выбор представителя верховной власти. Белый дом возмутился. Но возмущение это проявилось не в обыкновенной про- пагандистскрй шумихе, которой внешнеполитическая пропаганда США пользуется в своей повседневной дея­тельности, а в вооруженной интервенции в суверенное государство. «Защищаем жизни американских граждан и их собственность», — под таким девизом морская пехо­та США захватила столицу республики Санто-Доминго.

    Американским гражданам и их собственности, как показало расследование в Доминиканской Республике, никто не угрожал. Не было там, очевидно, и «активности коммунистов», на которую по заведенной привычке сосла­лось правительство США. Однако официальная пропа­ганда повела кампанию убеждения мировой обществен­ности в том, что американские войска в Доминиканскую Республику введены с целью «защиты демократии» и т. п. В этой пропагандистской кампании вместе с ЮСИА принял участие и батальон психологической вой­ны I армии США, направленный Пентагоном из Форт- Брэгга— места подготовки американских войск специ­ального назначения.

    Несмотря на комбинированные усилия, Пентагону и ЮСИА не удалось обелить черные дела империализма США. Вторжение США в Доминиканскую Республику было справедливо расценено народами всех стран как уродливый рецидив «дипломатии канонерок», как попра­ние прав малых государств, как акция, ставящая под угрозу мир во всем мире.

    Действия американской военщины в Доминиканской Республике лишь подлили масла в огонь народного воз­мущения, вспыхнувшего в связи с варварским нападени­ем США на Демократическую Республику Вьетнам и новой эскалацией войны в Южном Вьетнаме.

    4 августа 1964 г. президент Джонсон выступил с сооб­щением, что самолеты ВВС США «совершают налеты на


    145



    торпедные катера и некоторые объекты поддержки в Северном Вьетнаме, которые использовались в этих враждебных операциях». Под «операциями» президент подразумевал «нападение» северовьетнамских торпедных катеров на военные корабли США в Тонкинском заливе. Это заявление Джонсона носило провокационный харак­тер, поскольку на военные корабли США никто не напа­дал. Однако конгресс США поспешно принял резолю­цию, подтверждающую полномочия президента на воен­ные действия во Вьетнаме.

    Ввиду того что ЮСИА непосредственно участвовало в процессе принятия этого чреватого угрозой всему миру решения, оно заранее подготовилось к тому, чтобы по возможности оперативнее доказать народам мира пра­вильность американской версии. Выступление Джонсона транслировалось на 37 языках для всех стран мира. За­тем сообщение президента и резолюция конгресса неод­нократно повторялись и широко комментировались все­ми американскими пропагандистскими службами.

    Американские войска расширили боевые действия во Вьетнаме. Стратегические бомбардировщики «В-52» бомбили густонаселенные пункты Демократической Рес­публики Вьетнам, наземные подразделения армии США осуществляли тактику «выжженной земли» на террито­рии Южного Вьетнама. Каратели из страны, кичившейся своей гуманностью, безжалостно истребляли мирных жителей. А внешнеполитическая пропаганда США, раз­вивая тему «силы и надежности», убеждала народы в... желательности американской эскалации50. Этой теме был, например, посвящен фильм с интригующим названи­ем «Ночь дракона», который фальсифицировал причины интервенции США во Вьетнаме. Дублированная на

    23 иностранных языках, эта кинофальшивка была разос­лана в 110 стран. В различные страны Европы, Ближнего и Среднего Востока, Латинской Америки направлялись служившие в Южном Вьетнаме американские чиновники с лекциями, оправдывавшими агрессию США.

    В поисках «правдоподобной и убедительной» инфор­мации о войне во Вьетнаме ЮСИА совместно с подразде­лениями психологической войны Пентагона попыталось даже создать «документальный» фильм, в котором роль вьетнамских патриотов исполняли загримированные под крестьян американские солдаты, а военные действия изображались с помощью пиротехники. «Мы хотим по­


    146



    казать всему миру, как у нас тут идут дела»51, — разъяс­нял представитель ЮСИА корреспонденту вашингтон­ской газеты «Ивнинг стар», случайно оказавшемуся на месте съемки этого фильма. Такое разъяснение, однако, не удовлетворило тех американцев, которых постоянно убеждали в том, что ЮСИА в подготовке своих «инфор­мационных программ» руководствуется только правдой. «Это поистине трагичный для Америки день, когда чи­новники ЮСИА устраивают сцену, сооружают декора­ции, подбирают актеров, чтобы снять искусственные сце­ны войны, — писала 13 января 1965 г. «Индиана ивнинг газетт». — Почему практикуется и разрешается такой обман в то время, как на поле боя в действительности умирают наши мужчины и парни, а в небе сбивают наши самолеты? Это позорный пример лицемерия для всех на­ших парней, их родителей и всего американского наро­да». ЮСИА грубо нарушает функцию «рассказывать правду об Америке», подчеркивал конгрессмен Чембер­лен. В своей речи в палате представителей США он пря­мо заявил, что история с фильмом — это результат «об­мана, практикуемого администрацией по отношению ко всей войне во Вьетнаме»52.

    Вместе с тем эскалация военных действий во Вьетна­ме неизбежно влекла за собой и эскалацию американ­ской внешнеполитической пропаганды. Вьетнам становит­ся одним из главных объектов, где сосредоточиваются основные силы и средства пропагандистского воздей­ствия ЮСИА. В апреле 1965 года в Вашингтоне было объявлено, что на директора ЮСИА возлагаются обязан­ности по осуществлению «психологических операций» во Вьетнаме. Одновременно директор ЮСИА должен был контролировать «психологические операции», которыми до этого занимались во Вьетнаме самостоятельно Пента­гон, ЦРУ и АМР53. Появились также сообщения, что ЮСИА перебросило из Либерии на Филиппины три пере­движные коротковолновые радиостанции, предназначае­мые для вещания на Демократическую Республику Вьет­нам. В Южном Вьетнаме была сооружена к тому же средневолновая станция, ведущая передачи на всю тер­риторию Вьетнама54. В различных провинциях Южного Вьетнама под надзором ЮСИА появились мобильные радиостанции, рассчитанные на сообщение оперативных «новостей» об «американской помощи Вьетнаму», «побе­дах южновьетнамских войск» и других «позитивных со­


    147



    бытиях», которые, по мысли американских пропагандис­тов, должны были поднимать моральный дух солдат ма­рионеточной армии и в то же время устрашать мирное население, которое оказывало поддержку бойцам На­ционального фронта освобождения Южного Вьетнама. Для того чтобы жители вьетнамских деревень слушали такие передачи, американцы расширили распростране­ние транзисторных радиоприемников, устройство кото­рых было фиксировано на прием волн американских станций. Только в начале второй половины 60-х годов во Вьетнаме было распространено 10 тыс. таких радио­приемников 55.

    Наращивая мощности своих радиопередающих уст­ройств, к которым в 1968 году присоединилась построен­ная в Таиланде по кодовому проекту «Бамбук» мощная радиостанция, американские пропагандисты исходили из того, что вьетнамские крестьяне более всего доступны для «психологической обработки» с помощью радио.

    Повысилась также роль телепропаганды. Получила, в частности, развитие практика так называемых «комму­нальных телепросмотров», когда вьетнамцев насильно сгоняли в специальные помещения и заставляли смотреть там американские телевизионные ленты.

    Расширение операций «психологической войны», со­провождавшее эскалацию военной агрессии, вызвало не­которую реорганизацию органов внешнеполитической пропаганды. В Вашингтоне был создан межведомствен­ный комитет по психологическим операциям, который возглавило ЮСИА. Членами комитета стали представи­тели Белого дома, Пентагона, государственного департа­мента, ЦРУ и АМР. В Сайгоне начал действовать под руководством ЮСИА Объединенный штаб США по свя­зи с общественностью (ДЖЮСПАО), костяк которого составили специалисты «психологической войны» Пента­гона и эксперты по «массовым коммуникациям» АМР56.

    Вскоре после своего создания в июле 1965 года ДЖЮСПАО насчитывал около 600 человек, которые бы­ли заняты подготовкой радиопрограмм, листовок и других пропагандистских материалов. Представители ДЖЮСПАО создали и возглавили местные комитеты «психологической войны», в задачи которых входило ор­ганизовывать посылку «одобряющих» писем и подарков солдатам марионеточной армии. В провинциях Южно­го Вьетнама, контролируемых сайгонским режимом, пе­


    148



    чатались пропагандистские листовки, показывались пере­движные выставки, создавались так называемые «куль­турные группы», рекламирующие США и их политику. Все это делалось в соответствии с так называемыми про­граммами «умиротворения» и «революционного разви­тия» Южного Вьетнама.

    Примечательно, что побывавший во Вьетнаме журна­лист Дж. Крафт отмечал в газете «Интернэшнл геральд трибюн» 10 августа 1972 г. отнюдь не миротворческую сторону этих программ. Он писал, что одна из сторон программ заключается в «уничтожении подозреваемых коммунистов».

    Львиная доля «психологическихусилий»ДЖЮСПАО затрачивалась на попытки склонить южновьетнамских патриотов к дезертирству или к сдаче в плен. Только в

    1966году каждую неделю с самолетов и вертолетов раз­брасывалось до 5 млн. листовок-пропусков. А во время лунного нового года, когда в военных действиях насту­пало некоторое затишье, обращения к вьетнамским пат­риотам передавались через мощные громкоговорители.

    Американские практики «психологической войны» ис­пользовали во Вьетнаме и другие более коварные прие­мы эмоционального воздействия. Так, в ночное время над джунглями с кружащих на низкой высоте самоле­тов передавались похоронная музыка или какофония звуков в расчете на испуг суеверных жителей, боявших­ся «лесных призраков». Но ни листовки, ни запугивания «призраками», ни другие «психологические» трюки не оказывали на бойцов НФОЮВ тех действий, на которые рассчитывали американские пропагандисты. В то же вре­мя правда о вьетнамской войне блокировалась предста­вителями ДЖЮСПАО.

    По мере раскрытия роли ЮСИА в эскалации вьет­намской войны общественность США убеждалась в том, что ее вводит в заблуждение свое же правительство.

    Еще до истории с бутафорским фильмом в амери­канской прессе появились сообщения, в которых коррес­понденты критически отзывались о жестких правилах, введенных для журналистов во Вьетнаме. «Самое страш­ное заключается в том, что правительство США и его представители в Сайгоне придерживаются той точки зре­ния, что нужно делать все, чтобы правда не увидела све­та»57,— так описывал сложившуюся ситуацию журна­лист Р. Браун.


    149



    Вскоре после назначения директора ЮСИА руководи­телем операций «психологической войны» во Вьетнаме в печати стали появляться статьи, в которых конкретизи­ровались такие задачи агентства, о которых раньше ниче­го не говорилось. Речь шла о процедуре осуществления ЮСИА функции цензора за информацией, поступающей из Сайгона. Представители ДЖЮСПАО начали выпол­нение возложенных на них новых полномочий с неофици­альных бесед с американскими журналистами о «жела­тельности», чтобы в прессу попадали сообщения о дейст­виях войск, носящих эмблему США, в «благоприятном для них свете». Неофициальные беседы, однако, практи­ковались недолго — они были заменены официальным распоряжением, запрещающим корреспондентам переда­вать, в частности, информацию о местонахождении авиа­ционных баз и площадок. Распоряжение запрещало так­же собирать и передавать информацию о числе сбитых или поврежденных американских самолетов. В другом официальном документе указывалось, что в тех случаях, когда корреспонденты берут интервью у должностных лиц армии США или проявляют заинтересованность в осмотре каких-либо военных сооружений, их обязатель­но должен сопровождать офицер «специального назна­чения». После того как эти распоряжения были доведе­ны до сведения журналистов, представитель агентства Ассошиэйтед Пресс Дж. Биб справедливо заметил, что теперь американская общественность не получит «ни полного, ни правдивого рассказа» о войне во Вьетнаме58.

    Строгости цензуры еще более^силились после визита в Сайгон помощника министра обороны США Дж. Силь­вестра. Вспоминая беседу, которую Сильвестр провел с журналистами 17 июля 1965 г., корреспондент Си-Би-Эс М. Сейфер говорил, что помощник министра настоятель­но требовал от журналистов, чтобы те «распространяли только такую информацию, которая «представляла бы США в выгодном для них свете»59. Позже Сильвестр от­кровенно разъяснил взятое на постоянную практику официальными пропагандистами США положение о том, что «правительство имеет право на ложь»60.

    Этим «правом» американская пропаганда пользова­лась в полной мере при помощи так называемых «управ­ляемых новостей», в которых на передний план выдви­галась трактовка вьетнамской войны как решающего фронта борьбы против коммунизма. Американскому


    150



    гражданину внушалась мысль, что во Вьетнаме их сооте­чественники воюют против «коммунистов и красных» во­обще, что американские парни гибнут под «красным коммунистическим огнем». Пропаганда такого рода была нацелена на разжигание антикоммунистической истерии прежде всего в самих США.

    Взамен лозунга «сдержать коммунистическую агрес­сию» президент Джонсон в 1966 году призвал «одержать полную победу» над патриотами Южного Вьетнама. В связи с этим все средства массовой информации были направлены на убеждение американского народа под­держать морально и материально проводимую агрессив­ную политику.

    Одним из самых распространенных методов разжига­ния антивьетнамских настроений среди американского народа стала усиленная кампания по искажению «обра­за» южновьетнамских патриотов. С этой целью перед телевизионными камерами организовывались выступле­ния лиц, побывавших в Сайгоне и согласившихся пред­ставить вьетнамскую войну в нужном для американских правящих кругов свете.

    В некоторых органах печати помещалась заведомо ложная информация без ссылок на источники. Так, к примеру, была пущена газетная утка о том, что южно­вьетнамские патриоты якобы сжигают освобожденные ими населенные пункты, убивают местных жителей.

    Подобная «информация» была, однако, нацелена не только на обработку американских граждан, но и на введение в заблуждение жителей зарубежных стран, где ширились выступления за немедленное прекращение аме­риканской агрессии во Вьетнаме, за полный и безотла­гательный вывод американских войск из Юго-Восточной Азии. Сообщения, представляющие США во Вьетнаме в «выгодном» для них свете, были рассчитаны и на то, чтобы вызвать раскол в рядах международного и нацио­нальных движений за окончание вьетнамской войны, де­зинформировать мировую общественность об истинных целях агрессии, о зверствах карателей из регулярных и специальных войск США.

    «Управляемые» новости, кино- и телевизионные лен­ты о «победах» и «добрых делах» США во Вьетнаме, о «симпатиях вьетнамского народа к США» и т. п. рас­пространялись ЮСИА по многим странам мира.

    Для того чтобы придать своей информации достовер­


    151



    ность, руководство ЮСИА стало приглашать во Вьетнам иностранных журналистов в надежде, что их сообщени­ям поверят больше. Однако приглашения направлялись только тем корреспондентам, которые, побывав в Индо­китае на средства ЮСИА, в порядке благодарности избегали бы писать в своих странах критические отчеты о вьетнамской политике США61.

    По приглашению ЮСИА в Индокитае побывал и ми­нистр обороны Израиля Моше Даян, изучавший там не только опыт борьбы с партизанами, но и психологиче­ские аспекты этой войны. Сейчас еще на книжных пол­ках нет научных исследований, раскрывающих степень использования этого опыта Израилем в борьбе с народа­ми арабских стран. Зато доподлинно известно, что ЮСИА принимало самое активное участие в психологи­ческой подготовке нападения Израиля на ОАР летом

    1967 года, поскольку проникновение на Ближний Восток занимало важное место в планах внешней политики США. Это, в частности, было ясно выражено в так назы­ваемой доктрине Эйзенхауэра, по которой США под предлогом борьбы с «международным коммунизмом» пытались навязать арабским странам кабальную по­мощь. Получив отказ, США изменили тактику — глав­ным объектом их проникновения стал Израиль, который должен был сыграть роль форпоста в борьбе с прогрес­сивными режимами в арабских государствах. С тех пор США через Израиль стали оказывать методичный на­жим на арабские страны. Одним из методов этого нажи­ма явилось психологическое наступление, вылившееся, в частности, в беспочвенные обвинения против их полити­ки, против экономических и социальных преобразований.

    Особого накала «психологическая война» США до­стигла в конце мая 1967 года (т. е. незадолго до напа­дения Израиля на ОАР), когда «Голос Америки» почти удвоил часы своих передач на ОАР. В них содержались нападки на политику президента Насера. Передавались также «отвлекающие сводки» о передвижении 6-го воен­но-морского флота США в Средиземное море. Провока­ционная деятельность ЮСИА вызвала волну протеста в арабском мире. В результате агентство было вынуждено срочно эвакуировать свои посты из Египта, Сирии и Ирака.

    В довершение ко всему, ЮСИА, как стало известно, нарушило заповедь, данную конгрессу при создании


    152



    агентства: не распространять в самих США своей про­пагандистской продукции.

    Осенью 1964 года, когда директор’агентства разъез­жал по стране и произносил речи, лейтмотив которых сводился к тому, что ЮСИА «способствует целям» аме­риканской внешней политики только «в зарубежных странах», конгресс опубликовал доклад о том, что агент­ство в связи с войной во Вьетнаме проводит антикомму­нистическую пропаганду среди населения США. Во вре­мя очередных слушаний ЮСИА в конгрессе выяснилось, что агентство готовит и распространяет публикации, рас­паляющие «воинственные» инстинкты у читателей.

    Цензура конгресса в то время не позволила общест­венности США узнать ни названий книг, ни имен издате­лей или авторов, услугами которых пользовалось ЮСИА. И только спустя два с половиной года стало, в частно­сти, известно, что среди этих книг были «Террор во Вьет­наме» Дж. Маллина и «Почему Вьетнам» Ф. Трэгера. Больше же всех к антикоммунистической продукции ЮСИА благоволило нью-йоркское издательство «Прэ- гер»62.

    Все ухищрения американской внешнеполитической пропаганды, направленные на сохранение «холодной войны» под прикрытием псевдопатриотического лозунга «защиты национальных интересов», оказались в конеч­ном счете бесполезными.

    Полный провал потерпели как операции «психологи­ческой войны» во Вьетнаме, так и всей «информационной политики» США вообще. Слова и дела федерального правительства США в глазах американской и мировой общественности стал все шире разделять так называе­мый «кризис доверия», о котором, как заметил журнал «Тайм», говорили те американцы, которым несколько претило более откровенное, но грубое слово «ложь»63.

    Большая ложь американской пропаганды крылась, однако, не только и не столько в приемах или методах штатных пропагандистов ЮСИА, Пентагона или других ведомств правительства США, сколько в заведомой и специально подготавливаемой лжи, берущей начало в са­мом Белом доме. «Странное и меланхоличное явление ха­рактеризовало поведение американской внешней поли­тики в 60-е годы, — писали хорошо информированные вашингтонские журналисты Уильям Макгэфин и Эрвин Нолл. — Правительство Соединенных Штатов постоянно


    153



    уличали во лжи как своим гражданам, так и всему миру. Речь идет не об эвфемизмах, преувеличениях, искусных передержках или ловких упрощениях, составляющих ис­кусство пропаганды, а о преднамеренной и явной лжи. Три последних правительства (Эйзенхауэра, Кеннеди и Джонсона.— А. В.) действовали методом прямого обма­на во время международных кризисов»64.

    Мосты", ведущие к

    контрреволюции

    В мае 1964 года президент Джонсон, вы­ступая с речью в Вирджинском военном институте, при­звал «наводить мосты» через «пропасть», отделяющую США от социалистических стран, и, как он выразился, «показать перспективы прогресса для Восточной Евро­пы». Этот призыв был положен в основу новой внешнепо­литической доктрины, получившей название доктрины «наведения мостов».

    Если доктрины «сдерживания», «отбрасывания» или «освобождения» отвергали положение, сложившееся в Восточной Европе в послевоенные годы, то доктрина «наведения мостов», в основе которой лежала теория о способствовании развитию так называемого полицент­ризма в мировой системе социализма, внешне исходила из признания этого положения и существующих соци­альных систем. Однако ее конечная цель, как показала практика, заключалась в изменении этого положения и реставрации в социалистических странах капиталистиче­ских порядков. «Не было острого разрыва между полити­кой сдерживания и завязыванием отношений или строи­тельством мостов, — пояснял заместитель государст­венного секретаря в правительстве Джонсона Н. Катцен- бах. — Они не являются антитезами. Оба эти элемента были долгое время частью нашей политики в отношении к Советскому Союзу, и они являются двумя сторонами одной медали соответствующего ответа Москве»65.

    С этого времени американская пропаганда все чаще пускает в ход прием, который называют «ненавязчивым убеждением» soft sell»), в отличие от приемов «лобово­го убеждения» hard sell»), практиковавшихся идеоло­гами США в разгар «холодной войны». У «ненавязчиво­го убеждения» множество оттенков. Все они, однако, без грубых и бранных слов, столь характерных для времен


    154



    осуществления воинственных доктрин «сдерживания», «отбрасывания», «освобождения». «Словесная вражда не опрокинет коммунистических режимов», — был вынуж­ден констатировать один из творцов доктрины «наведе­ния мостов» Збигнев Бжежинский66. Такое признание в известной мере может служить объяснением изменения тона внешнеполитической пропаганды США последних лет на социалистические страны.

    Соответственно изменилась и ориентация американ­ской пропаганды, направленной на социалистические страны. Если раньше ее нацеливали большей частью на противников социализма, на остатки эксплуататорских классов и людей, чувствующих себя «социально ущемлен­ными», как на те прослойки населения в этих странах, которые, по расчетам американских стратегов, должны были подрывать социалистический строй изнутри, то с появлением доктрины «наведения мостов» ставку стали делать на другие слои и группы населения, прежде все­го на молодежь, рассчитывая на процесс «внутренней эволюции», «трансформации», «изменения» социализма. Решающее значение в пропаганде стало придаваться апологетике достижений научно-технического прогресса в капиталистических странах, что должно якобы вызывать у этих слоев населения разочарование в социалистиче­ском строе, толкать их к «интеграции» со странами За­пада, словом, «размывать» социалистическое содруже­ство. Подобная эволюция, по Бжежинскому, должна осуществляться сверху путем захвата политической вла­сти элементами элиты, зараженной национализмом и преклоняющейся перед теориями «нового индустриаль­ного общества», «постиндустриального общества» и т. д. Большая надежда при этом возлагалась на теорию кон­вергенции— слияния капиталистической и социалистиче­ской систем.

    Эта теория пронизывает все «новые общественные и государственные формации», которые пытаются создать в своих трудах буржуазные ученые. Яркий пример то­му— «новое индустриальное общество» известного аме­риканского экономиста и политика Джона Гэлбрейта67. С помощью псевдонаучных выкладок и концепций ему удалось «сконструировать» на бумаге такое общество, в котором мирно уживаются политика монополий и вну­тригосударственное планирование, регулирование цена­ми и контроль над «объемом реализуемой продукции»,


    155



    эксплуататоры и эксплуатируемые. Всем хозяйством но­вого общества, в котором все решает современная инду­стрия, управляет лишенная классового самосознания «техноструктура». Она охватывает широкий круг лиц — от высших администраторов до низших служащих и ра­бочих. А для того чтобы «техноструктура» не могла узурпировать политическую власть и не поглотила тем самым демократию, Гэлбрейт вводит в «новое индустри­альное общество» противовес,, которым становится сосло­вие педагогов и ученых, не связанных в своих политиче­ских действиях узами какой-либо организации. Гэлбрей­ту, причем, будто бы невдомек, что именно это «мудрое и уравновешенное сословие педагогов и ученых» в сво­ем большинстве принимает сейчас участие в гонке во­оружений, в «научном» обосновании империалистической стратегии и политики антикоммунизма, в разработке но­вых форм эксплуатации рабочего класса, в том числе научных работников и инженеров.

    Утопичность «нового индустриального общества» Гэлбрейта очевидна. Даже обладая незаурядной фанта­зией, невозможно представить, что служившие моделью этого общества Соединенные Штаты, потрясаемые классо­выми и расовыми битвами, раздираемые внутренними противоречиями, смогут когда-либо приблизиться к мате­риализации умственных построений этого видного либе- рала-реформатора. Впрочем, теорию «нового индустри­ального общества» под таким углом зрения восприняли многие серьезные ученые-экономисты в различных стра­нах. Другое дело — американская пропаганда. При раз­вивающемся кризисе империалистической идеологий об­щество такого типа пришлось ей весьма к месту. Причем не столько общими рассуждениями о том, как можно из­бавиться от безработицы и кризисов, сколько тезисом Гэлбрейта о потере рабочим классом своей революцион­ности, о его растворении в «техноструктуре нового инду­стриального общества». Привлекательной для пропаган­дистов оказалась и идея профессора о мессианской роли неуправляемого «сословия педагогов и ученых», заполу­чившего высшую государственную власть.

    Так началось новое наступление буржуазной пропа­ганды на рабочий класс, который изображался как «интеллектуально деградирующая» толпа, не способная на великие свершения. При этом настойчиво проводи­лась мысль, что интеллектуальный труд, которым зани­


    156



    мается «сословие», превратился в век научно-техниче­ского прогресса в подлинно производительный труд. А раз так, то «мыслящее сословие» может и должно ото­двинуть «темный» рабочий класс и его представителей от высшей государственной власти и само возглавить на­родные массы. Искусственным противопоставлением ин­теллигентского «сословия» фабрично-заводским рабочим буржуазные пропагандисты преследовали не только так­тическую цель — столкнуть их, помешать их объедине­нию и сплочению в условиях обостряющейся классовой борьбы на международной арене. Стратегическая цель такой пропаганды заключалась в том, чтобы внедрить в сознание людей мысль об особой и исключительной роли «сословия педагогов и ученых» в свершающемся исто­рическом процессе. Иными словами, подобная пропаган­да была рассчитана на подрыв подлинно революционной теории и практики, исходящих из того, что самой пере­довой и революционной силой современности является рабочий класс.

    Подобные теории, как, впрочем, и другие наукооб­разные концепции о потере рабочим классом революци­онности, появлялись как до, так и после Гэлбрейта. Толь­ко концепции этого профессора излагались более тонко и были подчинены одному — заставить читателя пове­рить, будто в процессе совершающейся эволюции соци­ализм неизбежно превратится в одну из разновидностей капитализма. Но в отличие от других адептов конвер­генции он предрекает поглощение социализма не зау­рядным, так называемым «свободным предприниматель­ством», а «просвещенным» государственно-монополисти­ческим капитализмом. Следует отметить, что с появлением гэлбрейтовской теории заметно изменились направ­ления империалистической пропаганды. Если ранее шло прямое противопоставление буржуазно-либеральной идеологии со всеми ее концепциями, теориями и док­тринами идеологии социалистической, то теперь государ­ственные и частные пропагандистские службы стали вы­искивать элементы! «схожести» в экономике капитализма и социализма с тем, чтобы сначала переиначить посвое^ му уразумению эти «элементы» в пользу капитализма, а затем уже объявить о «преимуществах» всей капиталис­тической системы перед социалистической. Буржуазные пропагандисты полагали, что, действуя в этом направ­лении, им удастся посеять семена сомнений среди наро­


    157



    дов стран социалистического содружества, вызвать там «тихую революцию», под которой подразумевалась, по су­ществу, обыкновенная контрреволюция. Роль лидеров в совершении этой контрреволюции отводилась некоторым прослойкам колеблющихся «интеллектуалов» и студен­тов, которые должны были выступить во имя неких «об­щечеловеческих ценностей» против марксистско-ленин­ского учения о непримиримости классовой борьбы, против социалистического государства как высшей формы ор­ганизации трудящихся в условиях исторического проти­воборства социалистической и капиталистической систем.

    Для придания большего правдоподобия и убеди­тельности своим материалам и передачам американские пропагандисты пытались даже вставать в позу защитни­ков «истинно социалистических идеалов», фарисейски обличая сторонников «консерватизма», «догматизма», «сталинизма» и т. п. Всячески подогревались национали­стические и шовинистические чувства и настроения в противовес чувствам социалистического, пролетарского интернационализма. Враги социализма хотели тем са­мым разобщить страны социалистического содружества, изолировать Советский Союз.

    Так постепенно в деятельности органов внешнеполи­тической пропаганды США выкристаллизовались новые тенденции. Речь идет об окончательном переходе к веде­нию строго дифференцированной пропаганды на социа­листические страны в надежде на их раскол. При этом стали учитываться исторические, экономические, психо­логические особенности государств, а также проблемы и трудности их развития. Упор был перенесен на слабые места в политике некоторьих коммунистических партий.

    Поистине ценной находкой для внешнеполитической пропаганды США послужила раскольническая политика группы Мао Цзэ-дуна в мировом коммунистическом и рабочем движении. Директор ЮСИА Роуэн говорил в се­нате, что в результате сложившейся ситуации программы передач «Голоса Америки» на социалистические страны подверглись «основательному пересмотру». Дело дошло до того, что ежедневно ГА стал ретранслировать домыс­лы и клевету Пекина68.

    Вместе с тем активизировалась американская пропа­ганда на КНР. Выступая с речью в национальном клубе печати в Вашингтоне 23 февраля 1967 г., директор


    158



    ЮСИА Леонард Маркс — специалист в области телеви­дения, назначенный вместо ушедшего в отставку Роуэ­на — с удовлетворением отметил, что передачи ГА слуша­ют руководители КНР. В связи с этим Маркс выразил надежду, что после окончания строительства новых аме­риканских станций американские радиопередачи будут доноситься «во все районы Китая». И год спустя вышла в эфир построенная американцами в Таиланде радио­станция «Голос свободной Азии» мощностью в 1 млн. ватт.

    Негативный подход американской пропаганды к раз­витию социалистических государств уступил место под­черкиванию значения так называемой «либерализации системы». Так, Чехословакия в тот период «преврати­лась» в модель государства «с вековыми либеральными традициями», которое могло бы «при их дальнейшем со­вершенствовании» стать примером для других стран Восточной Европы. Упор при этом делался на мнимую невыгодность отношений между Чехословакией, Совет­ским Союзом и другими социалистическими странами. Буржуазные элементы, выступающие против социализма и коммунизма, были соответственно перекрашены в бор­цов «за демократический социализм с гуманным лицом».

    Все эти враждебные делу строительства подлинно на­учного социализма, сплочению международного комму­нистического движения как залога дальнейшего успеш­ного развития революционного процесса идеи и теории не только разносились радиостанциями «Голос Амери­ки», «Свободная Европа», «Свобода», РИАС и координи­рующими с ними свою деятельность английской Би-Би-Си и западногерманской «Немецкой волны», но и распрост­ранялись через каналы «культурной дипломатии»: обме­ны, выставки, поездки туристов.

    Одним из инициаторов превращения этих факторов из средства сближения народов в орудие идеологиче­ской интервенции выступил президент комитета радио «Свобода» X. Сарджент. Основываясь на своем много­летнем опыте по разработке и проведению операций «психологической войны», он даже отдал предпочтение «культурной дипломатии» перед другими орудиями про­пагандистского воздействия69.

    С Сарджентом был согласен и влиятельный член администрации Кеннеди и Джонсона Артур Голдберг. В своих рассуждениях о «новой» внешней политике для


    159



    Америки он подчеркивал, как здесь уже отмечалось, что контакты США с социалистическими странами не явля­ются «наградой коммунистическим правительствам»70. А творец «нового индустриального общества» профессор Гэлбрейт, анализируя направления внешней политики США 60-х годов, писал: «Обнаружилось, что многие хо­рошие и либеральные вещи — помощь другим государст­вам, техническая помощь, субсидии на заграничные по­ездки, стипендии, библиотеки в других странах — можно делать под флагом противодействия коммунистической угрозе»71. Не удивительно поэтому, что президент Джон­сон постарался придать обменам милитаристскую окрас­ку, назначив помощником государственного секретаря по обменам эксперта Пентагона Гарри Макферсона.

    «Культурная дипломатия» США преследовала и другую цель: не дать выветриться в самих США ан­тикоммунистическому угару, поддерживать у своих со­отечественников убеждение, что они-де живут в самом свободном и демократическом государстве. Искажение представлений о жизни граждан социалистических стран — таковым было содержание устных и письменных выступлений некоторых журналистов, профессоров, биз­несменов, возвращавшихся из поездок по Советскому Союзу и европейским социалистическим государствам. Причем значительное внимание уделялось антикоммуни­стической обработке американской молодежи и студен­тов, начавших активные выступления за немедленное прекращение вьетнамской войны, за равные гражданские права, против бесчеловечной капиталистической системы. На них был буквально обрушен поток домыслов, будто молодежь социалистических стран разочаровалась в со­циализме. Этим самым идеологи империалистической буржуазии стремились не только подчеркнуть преимуще­ства американского образа жизни, но и дезориентировать американскую молодежь, сбить ее с правильного пути в борьбе за социальный прогресс и революционное преоб­разование общества72.

    Используя естественный интерес различных общест­венных организаций, университетов, профсоюзов к своей деятельности, Пентагон, государственный департа­мент, ЮСИА направляли в эти организации лекто­ров, выступления которых носили ярко выраженный ан­тикоммунистический характер.

    Содержание антисоветской пропаганды, однако, не­


    160



    сколько изменилось. Если ранее Советский Союз пред­ставлялся как «враг № 1», постоянно готовый к нанесе­нию первого военного удара, то с принятием новой внешнеполитической доктрины США этого «врага» стали показывать как скованного по рукам и ногам «превос­ходством американской военной мощи» гиганта, разди­раемого к тому же «внутренними экономическими труд­ностями». Одновременно мнимая «агрессивность» Совет­ского Союза уже характеризовалась не в стремлении к мировой войне, а в «организации и поощрении» нацио­нально-освободительных войн.

    Большое место в империалистической пропаганде от­водилось искажению процесса экономического соревно­вания между социализмом и капитализмом. В связи с этим как в самих США, так и в зарубежных странах резко возросло количество материалов об экономическом положении Советского Союза и социалистических госу­дарств. Пропагандисты уже не пытались доказывать, что коммунизм является «нежизнеспособным» общественным строем, который не может решить стоящих перед ним задач. Поворот был сделан в сторону убеждения, что советская экономическая система в силу якобы свойст­венных ей «внутренних неразрешимые противоречий» переживает глубокий кризис, что Советский Союз не мо­жет разрешить своих экономических проблем без корен­ного изменения социального строя. Стал усиленно рас- прост раняться фальшивый тезис о «неприспособленности» плановой системы хозяйства к органическому и своевре­менному освоению новых достижений науки и техники, о «невозможности» в странах социалистического содру­жества повышения эффективности производства из-за отсутствия материальных стимулов у трудящихся. Ши­роко использовалось ложное утверждение о только коли­чественном росте производства при социализме, якобы не сопровождающемся качественными изменениями его материально-технической базы. На этой основе появи­лась теория «экстенсивного роста производства» в стра­нах социализма. Поиски новых форм организации и со­вершенствование методов руководства плановой эконо­микой, ставшие возможными на базе хозяйственные успехов в Советском Союзе и других социалистических государствах, выдавались буржуазными пропагандиста­ми за свидетельство кризиса, за отход от главные прин­ципов социализма, за перерождение социализма. При


    6-490


    161



    этом апологеты буржуазных методов хозяйствования предпочитали, естественно, не поднимать таких принци­пиальных вопросов: в чьих руках находятся средства производства в социалистических странах и какова ос­новная цель развития их экономики. Так совершенствова­ние планирования и управления промышленными пред­приятиями, повышение роли директоров фабрик и заво­дов, выдвижение прибыли как одного из показателей эффективности производства, а также упорядочение цен как средства создания и поддержания правильных про­порций в экономике американскими пропагандистами вы­давались за «возвращение к капитализму», за преобра­зования, «меняющие» характер социализма, за шаги, «предшествующие» переходу к свободной игре цен на рынке. А для того чтобы доказать недоказуемое, в ход шли приемы подтасовки отдельных цифр, обыгрывания надерганных на потребу пропаганды статистических данных.

    Спекулируя на некоторых трудностях Советского Союза, вызванных климатическими условиями, амери­канские пропагандисты усилили огонь по самой идее кол­лективного сельского хозяйства. Под сомнение вновь были поставлены и высокая производительность труда, которой, мол, не могут достичь кооперативные хозяйст­ва, и их эффективность для обеспечения населения до­статочным количеством продовольствия и создания у крестьян необходимой материальной заинтересованности. Дальний прицел этого огня был рассчитан на развиваю­щиеся и становящиеся на путь социалистического раз­вития страны, в которых американская пропаганда пы­талась всячески дискредитировать коллективные формы организации сельского хозяйства.

    Однако главными объектами подобных идеологиче­ских и психологических атак империалистической про­паганды являлись европейские социалистические госу­дарства. В распространяемой государственным департа­ментом массовой популярной брошюре «Как делается внешняя политика» предельно ясно говорилось, что в за­дачи внешней политики США входит «поощрение воз­рождения в коммунистических странах национализма и индивидуализма — чувств, которые уже меняют и рас­калывают некогда монолитный коммунистический блок». «Мы надеемся на трансформацию коммунистических стран,— раскрывал суть политики «наведения мостов»


    162



    заместитель помощника государственного секретаря по европейским делам Р. Шетцел, — и трудимся во имя этого»73.

    Этот «труд» обернулся в конечном счете прямым эк­спортом контрреволюции в социалистические страны. В Чехословакии в 1968 году под серьезную угрозу была поставлена социалистическая власть, опирающаяся на руководящую роль коммунистической партии. Опасность нависла над всеми социалистическими завоеваниями, которые были добыты кровью многих сотен тысяч граж­дан этой страны и советских солдат в борьбе с фашист­скими поработителями. В подобной ситуации беспри­страстное наблюдение за разгулом там подогретых им­периалистической пропагандой антисоциалистических сил со стороны Советского Союза и других стран социа­листического содружества оказалось бы равнозначным предательству. На это, естественно, не могли пойти и не пошли верные интернациональному долгу коммунисты.

    Вот тогда-то буржуазные пропагандисты и пустили в ход так называемую «доктрину ограниченного сувере­нитета», основная «теоретическая» посылка которой за­ключалась в искусственном противопоставлении принци­па пролетарского интернационализма, разработанного великим Лениным, принципам независимости, суверени­тета и равноправия национальных отрядов коммунисти­ческого и рабочего движения. Это противопоставление, по замыслу творцов «доктрины», должно было в конеч­ном итоге столкнуть друг с другом революционные отря­ды, внести раздоры в мировое коммунистическое дви­жение.

    «Доктрина ограниченного суверенитета» также пре­следовала цель продолжения нагнетания международ­ной напряженности и оправдания тем самьим нового раунда гонки вооружений. Характерно, что участники состоявшейся в апреле 1969 года в Вашингтоне юби­лейной сессии Совета НАТО, прикрываясь ссылками на угрозу, которую якобы таит в себе «доктрина ограни­ченного суверенитета», в заключительном коммюнике обошли полным молчанием Обращение государств — участниц Варшавского Договора о проведении совмест­ного совещания, на котором можно было бы определить конкретные меры на пути к разрядке международной напряженности.

    Однако главную ставку на подрывной заряд «доктри-


    6*


    163



    ньв» империалистическая пропаганда ставила во время проведения международного Совещания коммунистиче­ских и рабочих партий в Москве в июне 1969 года. Уже в дни, предшествовавшие Совещанию, внешнеполи­тическая пропаганда США и смыкающиеся с ней соответствующие службы других империалистических государств намекали на то, что под предсто­ящий форум коммунистических и рабочих партий «подложена бомба замедленного действия», что Совеща­ние будет проходить под «несчастливой звездой» или даже на «острие ножа». Но империалистическая «бомба замедленного действия» не сработала. Об «ограничен­ном суверенитете» действительно говорили многие пред­ставители коммунистических и рабочих партий мира, принявшие участие в этом историческом Совещании. Разговор, однако, шел об этой «доктрине» как об оче­редном трюке империалистической пропаганды. Отноше­ние советских коммунистов к принципам интернациона­лизма глава делегации КПСС Генеральный секретарь ЦК КПСС Л. И. Брежнев в своем выступлении охарак­теризовал так: «Что касается нас, советских коммунис­тов, то мы считаем, что современная обстановка в мире с новой силой подтверждает правоту и жизненность ле­нинской концепции пролетарского интернационализма»74. Это был достойный ответ всем тем, кто пытался проле­тарский интернационализм, долг верности социалистиче­скому лагерю, взаимоподдержку подменить псевдонауч­ными, несущими в себе подрывной заряд концепциями «доктрины ограниченного суверенитета».

    Ставка международного империализма на разобщение социалистических государств, на «размыв», «эрозию», «мутации» социализма была бита. Благодаря рево­люционной бдительности, укреплению могущества соци­алистических стран, широкой и всесторонней координа­ции их усилий стала разваливаться джонсоновская по­литика «наведения мостов», ведущих к контрреволюции.

    Старые мотивы „новой"

    пропаганды

    Весной 1969 года конгресс США опубли­ковал сборник документов, касающихся результатов изу­чения ведущими американскими экспертами вопроса о том, как представляют себе Америку народы иностран­


    164



    ных государств, и рекомендаций по улучшению так на­зываемого «образа» США. В сборник вошли также мате­риалы симпозиума «Будущее публичной дипломатии Соединенных Штатов», организованного подкомитетом по международным организациям и движениям палаты представителей. Документы и материалы конгресса изо­билуют фактами о резком ухудшении «образа» США за последние годы, о провалах американской внешнеполи­тической пропаганды75.

    «Образ» США в иностранных государствах, судя по выводам экспертов, «резко ухудшился в связи со сле­дующими событиями: американской войной во Вьетнаме, неразрешимостью расовой проблемы, преступностью и беззаконием в самих Соединенных Штатах. «Представ­ление о Соединенных Штатах у иностранцев,— говорит­ся в сборнике,— складывается как о беззаконном, не­уравновешенном, больном обществе».

    Такое представление, по данным опросов, сложилось у каждого четвертого итальянца и англичанина, у трех из десяти японцев, у четырех из десяти французов и запад­ных немцев. Причем многие иностранцы, ранее считавшие США «дружественной, щедрой, отзывчивой и прогрессив­ной» страной, были «потрясены до глубины души», узнав об «американских городских гетто, мощнейших негритян­ских бунтах за последние три года и о перспективах не- прекращающихся расовых конфликтов в стране»76.

    Большую часть вины за создавшееся положение аме­риканские эксперты возложили на «средства массовых коммуникаций», которые якобы имеют тенденцию к «на­гнетанию негативизма». Однако в заключениях экспер­тов звучала и более объективная нота. Если ранее обыч­но преувеличивались возможности внешнеполитической пропаганды, то здесь уже шел разговор о том, что внеш­няя политика «начинается дома», что в зарубежных стра­нах судят о США по их делам, а не по словам, что ника­кой рекламой нельзя прикрыть вред, нанесенный «немуд­рой политикой и программами», о том, что «пропаганда делом намного сильнее, выразительнее и убедительнее, чем слова».

    Вместе с тем «теоретики» и практики пропаганды про­должали настаивать, что «умножение усилий» во всех областях подготовки и осуществления пропагандистских программ должно улучшить «образ» США за рубежом. С этой целью творцам внешней политики рекомендова­


    165



    лось более аккуратно, как с «полноправными партне­рами», обращаться со своими союзниками. Рекомендо­валось также «научиться» вести обоюдный разговор, ибо международные отношения предполагают диалог, а не монолог. А для того, чтобы понимать других, перед ли­цами, принимающими участие в формулировании внеш­ней политики США, выдвигалась задача тщательного изучения зарубежной аудитории, «ее настроений, ее вос­приятия США, с тем чтобы быть уверенными в том, что аудитория правильно реагирует на складывающиеся ре­альности». По утверждению исследователей, «инстру­менты для этой работы» могут предоставить «социаль­ные и бихевиоральные науки. Соединенные Штаты дол­жны лучше использовать их в будущем».

    Задачи по улучшению «образа» США за рубежом сно­ва возлагались на ЮСИА. Мнение экспертов, усиленное выводами консультативной комиссии по вопросам инфор­мации, сводилось к тому, что агентство может и должно выполнять «чрезвычайно эффективную и важную работу для правительства США»77. Ответственным за эту работу пришедший в 1968 году в Белый дом президент Ричард Никсон назначил одного из своих близких помощников по избирательной кампании вице-президента радио-теле- визионной корпорации Си-Би-Эс Фрэнка Шекспира.

    Излагая свое кредо во время утверждения на долж­ность перед сенатской комиссией по иностранным делам, новый директор ЮСИА заявил, что Соединенные Штаты несут перед всем миром «особую и огромнейшую ответ­ственность». В то же время он не смог дать вразумитель­ное объяснение председателю комиссии, в чем конкрет­но должна выражаться деятельность агентства. Пересы­пая свое заявление избитыми штампами «холодной вой­ны», Шекспир дал понять, что он — за решительную «идеологическую» борьбу с коммунизмом. Под таковой Шекспир понимал, однако, как показала жизнь, самые обыкновенные психологические диверсии78.

    Одной из первых акций нового директора ЮСИА бы­ла замена руководящих работников агентства людьми консервативного толка. Сам он при этом открыто заяв­лял, что принадлежит к числу «консервативных консерва­торов».

    «Консервативный консерватор» пригласил на место директора «Голоса Америки» миллионера из штата Ала­бама К. Гидденса, который не преминул заявить, что его


    166



    первейшая обязанность заключается в организации «свя­щенного похода» с целью «разбудить у всего мира инте­рес к достоинствам системы свободного предприниматель­ства». К. Тауэри — правая рука Шекспира, занявший пост его специального помощника, неоднократно заявлял, что ЮСИА нацелено на борьбу с коммунизмом, и в пер­вую очередь с Советским Союзом. Региональный отдел Восточной Азии и стран Тихого океана возглавил ответст­венный сотрудник ЦРУ и бывший советник вице-прези­дента по внешнеполитическим вопросам К. Крейн. Во гла­ве всех служб массовой информации также были постав­лены люди, рассматривающие международные проблемы с точки зрения правых сил79. В консультативную комис­сию США по вопросам информации по рекомендации Шекспира был введен редактор журнала «Нэшнл ревью» Уильям Бакли, который прежде всего посоветовал дирек­тору ЮСИА «навести порядок» в зарубежных информа­ционных центрах агентства, «придать нужный идеологи­ческий баланс» имеющейся там литературе. Хотя реко­мендация Бакли не имела, по существу, практического значения, поскольку соответствующий баланс в зарубеж­ных библиотеках ЮСИА был установлен еще во времена сенатора Маккарти и неизменно поддерживался с тех пор всеми руководителями агентства, она все же была учтена Шекспиром. А политический ренегат Дж. Бэрн- хэм, прославившийся также своими призывами начать атомную войну против коммунизма, помог составить спе­циальный список антикоммунистических книг авторов консервативного толка. Под названием «некоторые кон­сервативные книги» он был разослан всем американским информационным центрам. Библиотекам «рекомендова­лось» обязательно иметь на своих полках среди антиком­мунистических пасквилей, состряпанных авторами «ли­берального» и консервативного толка, по два труда са­мих Бакли и Бэрнхэма, сборник речей губернатора Р. Рейгана, книги Б. Голдуотера, ренегата У. Чемберса и других «столпов» антикоммунизма. Всего в списке бы­ло 41 название подобных «трудов»80.

    Видный американский историк Генри С. Коммаджер^ обратил внимание и на другую сторону вопроса, выте­кающего из политики «баланса». Он выяснил, что «ЮСИА запрещает распространение книг, в которых критикуется американская внешняя политика»81.

    Деятельность ЮСИА, как и прежде, планировалась с


    167



    учетом основных задач и целей внешнеполитической про­паганды. Если стратегическая пропаганда нацеливалась на создание благоприятных условий для достижения ко­нечных для данного этапа целей внешней политики США, то усилия тактической пропаганды сосредоточивались на решении текущих политических задач. Стратегическая пропаганда США обычно адресуется к сравнительно уз­ким группам людей, имеющих возможность оказывать влияние на общественное мнение своей страны. Для них, как правило, предназначаются книги, научные журналы и другие публикации с углубленной трактовкой различ­ных вопросов. Этой же цели служат культурные и обра­зовательные обмены. Основная же функция тактической пропаганды США — оперативное вмешательство в теку­щие события по конкретным вопросам, их комментиро­вание, обращение к максимально широкой аудитории при помощи газет, радио, телевидения, кино.

    Пропагандистские киноленты, которые Шекспир вся­чески превозносил в конгрессе, готовились под руковод­ством и при участии некоего Гершензона, который, как и другие руководители ЮСИА, произвольно трактовал «политику баланса». Наиболее показательными в этом смысле можно считать фильмы о «молчаливом большин­стве» и Спиро Агню. В первом «баланс» выявлялся не в раскрытии самой темы, а в выпячивании ложного тези­са, что большинство американцев поддерживает вьет­намскую политику правительства. Во втором — вице-пре­зидент показывается как рьяный защитник гражданских прав, как принципиальный борец с нищетой в США. В фильме нет критики, которой подвергается Агню со сто­роны «либеральных» элементов США, но зато хватает нападок вице-президента на эти элементы как «бесплод­ное стадо высокомерных снобов»: Гершензон, однако, отказался сделать фильм о жизни американских универ­ситетов, считая, что даже при полном использовании «политики баланса» ему не удастся избежать показа бро­жения среди студентов, а это повредит «образу» Аме­рики. Часто фильмы ЮСИА, прославляющие казенный патриотизм, делались на таком низком уровне, что их отказывались смотреть даже самые невзыскательные зри­тели. Так, представитель ЮСИА в Сьерра Леоне после общественного просмотра фильма об американском про- поведнике-евангелисте Билли Грэхеме прислал в вашинг­тонскую штаб-квартиру возмущенное письмо, в котором


    168



    рекомендовал при подготовке следующего «патриотиче­ского» фильма показать «крупным планом жирное брюхо джентльмена с торчащим из пупка американским фла­гом».

    Кризисную ситуацию со своими фильмами ЮСИА по­пыталось разрешить путем приобретения кинолент у ча­стных корпораций. Среди отправленных в зарубежные посты агентства кино- и телевизионных фильмов имелось немало лент, отснятых Си-Би-Эс, Эн-Би-Си, «Белл энд телефон». Это были в основном фильмы, содержащие апологетику американской интервенции во Вьетнаме. По признанию Шекспира, продукция частных корпора­ций носила большую степень правдоподобия, нежели ки­нофильмы ЮСИА82. Это, однако, не означает, что ЮСИА свертывает свою кинодеятельность. Напротив, только в 1973 году агентство выпускает несколько десятков кино­фильмов, которые, как разъясняло руководство ЮСИА, подразделяются на две группы: фильмы, имеющие целью «поднять уважение к США и их политике», а также фильмы, «противодействующие коммунизму»83.

    Война во ‘Вьетнаме поставила на повестку дня и во­прос о том, как ЮСИА выполняет предписанную ему функцию «давать советы правительству США относи­тельно зарубежного общественного мнения и его значе­ния для внешней политики США». По инициативе газе­ты «Нью-Йорк тайме» было предпринято специальное изучение этого вопроса. Газета пришла к выводу, что ЮСИА действует в обход своего устава. «Сотрудники агентства в Южном Вьетнаме, Таиланде и Лаосе, — отме­чала «Нью-Йорк тайме»,— заняты главным образом раз­работкой директивных указаний по осуществлению опе­раций психологической войны во Вьетнаме и по коорди­нации этих операций с военными в рамках «программы умиротворения»84. ЮСИА, другими словами, продолжа­ло и развивало практику, начатую при демократической администрации, но скрываемую от общественности.

    Расширило ЮСИА и операции «черной пропаганды», проведение которых оно ранее также тщательно скрыва­ло. Как сообщала 22 марта 1972 г. газета «Нью-Йорк тайме», Шекспир был вынужден признать в сенатской комиссии по иностранным делам, что в ряде случаев его ведомство распространяет свою информацию без ссылок на источник. Например, сочиненную сотрудниками ЮСИА брошюру о «преимуществах разведки нефти част­


    169



    ными компаниями» в Эквадоре распространяли предста­вители концерна «Тексако — Галф ойл». Там же материа­лы ЮСИА публиковались от имени профсоюза шоферов такси и профсоюза транспортных рабочих. В Парагвае сотрудники агентства финансировали и редактировали журнал, издаваемый под вывеской ассоциации учителей английского языка. В 10 латиноамериканских странах издавалась крупным тиражом и распространялась под­готовленная агентством брошюра сомнительного поли­тического содержания, на которой ЮСИА не обозначило фирменную марку.

    Выяснилось, однако, что операции «черной пропаган­ды», которыми обычно занимается ЦРУ, для ЮСИА санкционировал еще президент Кеннеди. В его известном меморандуме 1963 года, как обнаружилось на слушаниях в конгрессе в 1972 году, имелся секретный параграф, раз­решающий ЮСИА заниматься этой подрывной деятель­ностью 85.

    Шекспир пошел и на нововведение в своем аппарате. Для придания ему «милитаристской функции», как под­черкивала газета «Вашингтон пост», директор ЮСИА объединил в одном региональном отделе все страны — члены НАТО, хотя они, как известно, расположены в раз­ных географических районах. А государства Ближнего Востока были слиты в одно подразделение с другими му­сульманскими странами. Критерием для такого слияния послужило наличие в этих странах нефтяных ресурсов.

    Имели место и другие изменения. Так, зарубежные посты агентства получили больше прав. Им было разре­шено решать самим вопросы финансового обеспечения производимой ими на местах пропагандистской продук­ции. Ранее размер средств на эти" цели определялся в штаб-квартире ЮСИА в Вашингтоне. Важнейшие долж­ности в зарубежных отделениях агентства стали запол­нять исключительно сотрудниками, накопившими прак­тический опыт по противодействию коммунистической идеологии 86.

    Отчеты руководства ЮСИА в различных комиссиях конгресса показывают, что, как и прежде, американские пропагандисты в различных странах мира старались ис­пользовать все средства убеждения и идеологического манипулирования ради защиты империалистических ин­тересов.

    В странах Юго-Восточной Азии и Дальнего Востока


    170



    ЮСИА, продолжая практику прошлых лет, осуществля­ло пропагандистское прикрытие агрессии США в Индо­китае, вело агитацию за «гуамскую доктрину» президен­та Никсона. В Индонезии, где подрывная деятельность агентства была одно время запрещена, ЮСИА вновь активизировалось. В Японии поощрялись те силы, кото­рые стоят за возрождение милитаризма и его экспансио­нистской политики. Военная интервенция США в Кам­боджу сделала возможным организацию пункта ЮСИА в Пномпене.

    В странах Африки упор демагогически делался на так называемые «темы национального развития». «Эти темы, — разъяснял Шекспир, — поддерживают нацио­нальные цели США на континенте и обеспечивают наи­лучший контекст для внимания африканцев к целям, действиям и политике Соединенных Штатов».

    Таким же замаскированным под альтруизм империа­листическим контекстом были пронизаны программы ЮСИА в странах Ближнего Востока и Южной Азии. «На­ши программы, — комментировал Шекспир, — составля­ются так, чтобы на них обратили внимание молодежь и «подрастающие лидеры», а также те, кто уже утвердился в жизни». Всячески обхаживались израильские экстре­мисты, ведущие курс на обострение напряженности, на срыв мирного политического урегулирования ближне­восточного кризиса. В условиях этого затянувшегося кризиса использование средств «психологической войны» в широких масштабах, по расчетам заокеанских страте­гов, должно привести к осуществлению тех целей, кото­рых не удалось им достичь путем прямой вооруженной агрессии. Главная цель этой «психологической войны» — помешать движению арабских стран к независимости, единству, по пути прогресса. Не терял Шекспир оптимиз­ма и в отношении Индии, несмотря на то что индийское правительство предъявило требование о закрытии не­скольких отделений агентства.

    В странах Латинской Америки наряду с начавшими принимать массовый характер операциями «черной про­паганды» шла усиленная обработка населения в духе борьбы с «угрозой коммунизма». Победа блока прогрес­сивных партий Народное единство на президентских вы­борах в Чили только подлила масла в этот антикоммуни­стический огонь ЮСИА.

    Для стран Западной Европы по традиции готовились


    171



    лекции, семинары, дискуссии. Не прекращалась кампа­ния по оправданию интервенционистской внешней поли­тики США и агрессивных программ НАТО, «научному» обоснованию «закономерности» пороков и язв, разъеда­ющих американское общество. Прикрываясь пропаган­дистской шумихой о советском военном присутствии в Средиземном море, ЮСИА открыло свой пост на Мальте. Особый акцент придавался операциям «психологической войны» через радиостанцию РИАС в Западном Берлине. Она не только символизировала «присутствие» амери­канских войск в Берлине, но и в духе худших традиций «холодной войны» вела передачи, которые обществен­ность ГДР расценивала как подстрекательские, поддер­живающие нездоровую обстановку в Европе.

    Передачи американских радиостанций и культурные обмены — вот основные орудия, на эффективность кото­рых продолжало рассчитывать ЮСИА в социалистиче­ских странах87.

    После вступления Никсона на пост президента амери­канская печать и радио широко комментировали его ло­зунг «от политики противоборства к политике перегово­ров», представляя его как новый позитивный политичес­кий поворот. Однако, провозглашая этот лозунг, правя­щие круги США, пожалуй, больше всего отдавали дань требованиям американской общественности об измене­нии внешнеполитического курса и перенесении внимания правительства на решение внутренних проблем. Тезис о переходе «от противоборства к переговорам» в то же вре­мя ознаменовал в определенной степени признание аме­риканским империализмом несостоятельности планов использования военных средств для того, чтобы задер­жать или остановить поступательное движение вперед стран социалистического содружества.

    Изменения соотношения сил на мировой арене, а так­же внутри системы капитализма находят выражение в обострении и углублении всей совокупности межимпериа­листических противоречий. Кризис внешней политики и дипломатии империализма заставляет ее искать более реалистические подходы к взаимоотношениям государств с различным социальным строем. Такая тенденция ока­зала значительное воздействие и на политику Соединен­ных Штатов Америки.

    Однако складывание новой, более благоприятной для дела мира международной обстановки не означает свер­


    172



    тывания той напряженной борьбы, которая ведется меж­ду лагерем социализма и империалистическими силами. Более того, идеологическая борьба сохраняет всю свою остроту и приобретает еще большее значение. Это свя­зано с тем, что империализм в условиях ширящегося при­знания принципов мирного сосуществования продолжает использовать наиболее изощренные средства и методы для идеологического проникновения в социалистические страны. Этому подчинена и вся деятельность органов внешнеполитической пропаганды США. Так, «Голос Америки» расширил штат своих сотрудников, готовящих программы радиопередач на социалистические страны. Соответственно были введены дополнительные часы ве­щания на русском, украинском, болгарском, польском, венгерском и других языках. В передачах ГА по мере возможности соблюдался так называемый «мягкий под­ход», а программы обычно готовились по такому рецепту: сначала — короткие, придающие видимость объективно­сти новости, затем — «сбалансированный» комментарий по тому или другому вопросу внутренней или внешней политики США, а в заключение — развлекательная, чаще всего музыкальная, программа, основное назначение ко­торой— привлечь к передачам ГА слушателей.

    «Мягкий» тон ГА исчезал, однако, в передачах, кле­ветнически изображающих положение советских граж­дан еврейского происхождения. Дикой злобой и беспоч­венными обвинениями в адрес социалистического строя были пропитаны целые радиокампании, обычно инспири­руемые сионистскими кругами США в периоды еврей­ских пасхи и нового года.

    Увеличилось количество «интеллектуальных» бесед «Голоса Америки», рассчитанных главным образом на студентов и молодую интеллигенцию. Учитывая, что не­прикрытой пропагандой капиталистического строя теперь уже ничего не добьешься, ГА перешел на рекламу кон­цепций элитарных общественных и государственных фор­маций типа «послеиндустриального» или «технотронного» обществ, где техника и электроника «стирают» различия между классами, формируя тем самым новую социаль­ную структуру.

    Во главе таких обществ буржуазные идеологи ставят, конечно же, не рабочий класс, а «всемогущую» электрон­но-кибернетическую элиту, которая якобы в состоянии обеспечить райскую жизнь для всех членов общества.


    173



    Творить «послеиндустриальные» общества стало сво­его рода модой. Каждый видный буржуазный общество­вед стремится ныне осчастливить человечество собствен­ной «моделью» будущего общества. Леон Кейсерлинг в своем обществе обещает избавить американцев от ни­щеты и дать им непрекращающееся процветание, Эдвард Шилз — расширить личные свободы, Роберт Теобалд — заменить труд восхитительными удовольствиями, Уолт Ростоу — обеспечить перманентную, но безобидную для эксплуататорских классов революцию. А Сеймур Липсет и Дэниэл Белл даже сконструировали общество «без идеологии», в котором люди живут, так сказать, только хлебом единым и ради него.

    Однако американскую пропаганду в этих мифических обществах привлекают не столько псевдонаучные концеп­ции общего плана, сколько конкретный тезис о том, что эти общества создаются не революционным, а эволюци­онным путем и что их первоначальной моделью служат нынешние Соединенные Штаты.

    С целью поддержания «баланса» транслировались и беседы, подготовленные консервативными авторами. Они обычно увлекались перепевами на тему о преимущест­вах системы «свободного предпринимательства» и зле «централизованной государственной власти». Уж очень не хотелось этим авторам признавать, что сами они жи­вут не под крылышком «свободного предпринимательст­ва», а в условиях жесткой и регламентированной систе­мы государственно-монополистического капитализма.

    Вместе с тем империалистическая пропаганда уже не шла в лобовую атаку на социализм. Более того, некото­рые комментаторы рассуждали даже о возможности по­явления благоприятных перспектив... дальнейшего разви­тия социализма. Однако трактовка такого развития да­валась обычно с реформистских или мелкобуржуазных позиций. В таком «социализме», проповедуемом буржу­азными идеологами, руководящая роль рабочего класса заменялась гегемонией мелкобуржуазной «интеллигент­ской элиты», отрицалась классовая роль социалистиче­ского государства как орудия диктатуры пролетариата. Марксистско-ленинская идеология при этом подменялась смесью самых различных буржуазных и мелкобуржуаз­ных концепций или отбрасывалась совсем. Словом, аме­риканская пропаганда была за «социализм без комму­нистов».


    174



    Цель подобной пропаганды — убедить слушателей, что на свете может существовать несколько «социализмов», а раз так, то можно и нужно иметь разные представления о них. Этим самым буржуазные идеологи посягали на марксистско-ленинский тезис о том, что социализм есть один, что его основные и одновременно общие для всех стран принципы были сформулированы Марксом, Энгель­сом, Лениным. Американские пропагандисты умалчива­ли, естественно, о том, что социализм, основанный на этих принципах, построен в СССР. Внушалась таким образом мысль о возможности и даже желательности строитель­ства «собственных национальных моделей социализма», мысль, острие которой было направлено против Совет­ского Союза, против марксистско-ленинского учения о социалистическом государстве.

    В последнее время американские службы внешнепо­литической пропаганды стали уделять внимание, как за­свидетельствовал директор ЮСИА летом 1972 года в своем интервью журналу «Ю. С. ньюс энд Уорлд ри- порт», обработке внутри некоторых социалистических стран определенных групп нестойких в политическом и идеологическом отношениях людей. Причем любое дей­ствие со стороны кого бы то ни было, направленное про­тив социалистического правопорядка, Шекспир считал «великим благословением» для пропаганды США. Одна­ко самое высшее «благословение» для ЮСИА Шекспир увидел в шовинизме и национализме. Именно на поощ­рение этих враждебных делу социализма и пролетарского интернационализма явлений нацелилась американская пропаганда, рассчитывающая взорвать изнутри страны социалистического содружества.

    Одновременно буржуазные пропагандисты организо­вывали разного рода «философские» диспуты, на которых затрагивались темы «порочности человеческой натуры вообще и «врожденного» эгоизма в частности. Слушате­лей в связи с этим подталкивали не стесняться в проявле­нии эгоизма для достижения личного благополучия за счет общественного.

    Распространяя такие антисоциалистические взгляды, американская пропаганда ставила перед собой вполне^ определенную цель. Дело в том, что империалистической буржуазии нужны взращенные на такого рода идеях люди. Ведь не секрет, что потребителям, спекулирующим на своих правах, но забывающим о своих обязанностях,


    175



    свойственны полное равнодушие к другим людям и судь­бам общества, присущи беспринципность и бездеятель­ность. Души и сердца таких потребителей заражены стихийностью, которая легко приемлет семена буржуаз­ной идеологии, семена, которые, по задумке идеологиче­ских интервентов, могут прорасти при соответствующих условиях предательствами, раздорами, бунтами, контрре­волюцией. Не зря же штаб ударных частей американ­ского империализма — Пентагон предоставляет «Голосу Америки» свои радиостанции для такого рода пропа­ганды.

    Примечательно, что высшую оценку эффективности «Голоса Америки» директор ЮСИА дал на примере слушавшего это радио, а затем сбежавшего из СССР отщепенца Кузнецова. Заслугу в том, что Кузнецов стал предателем, приписывали себе и руководители радиостан­ций «Свобода» и «Свободная Европа» в попытках убедить конгресс в «полезности» этих подрывных центров88.

    Возможно, такая дискуссия и не возникла бы, не слу­чись экстраординарного события. 25 января 1971 г. сена­тор Клиффорд Кейс представил на рассмотрение законо­проект, цель которого — «вовлечь радио «Свободная Европа» и «Свобода» в надлежащий процесс, совершае­мый конгрессом». В объяснительной записке Кейс, в част­ности, писал: «Во время последних двадцати лет несколь­ко сотен миллионов из фондов правительства США через секретный бюджет ЦРУ шли почти на полное содержа­ние этих двух радиостанций, вещающих на Восточную Европу. Только в одном последнем финансовом году ЦРУ предоставило им 30 млн. долл. У конгресса, однако, никогда не спрашивали разрешения на это, что противо­речит конституции»89. Представители государственного департамента, которые особенно рьяно защищали РСЕ и PC, поправили сенатора, уточняя, что стоимость опера­ций этих радиостанций составляет не 30 млн., а около 36,2 млн. долл., из которых только около 2 млн. посту­пает лз частных источников90. Другими словами, то, что давно утверждали прогрессивные круги всего мира, под­твердилось: подрывная деятельность РСЕ и PC оплачи­валась за счет американских налогоплательщиков.

    Конгресс, тем не менее, пошел на поводу у сторонни­ков поддержания климата «холодной войны» и дал со­гласие на создание «крыши» для этих содержанок ЦРУ под названием «Американский совет частных междуна­


    176



    родных связей». Не смутил законодателей и тот факт, что дальнейшее финансирование этих диверсионно-шпион* ских организаций легализовалось в соответствии с... за­коном об информации и образовательных обменах США 1948 года.

    Весной и летом 1972 года в стенах Капитолия вновь возникли дискуссии по поводу дальнейшей судьбы РСЕ и PC. Председатель сенатской комиссии по иностранным делам резко выступил против их дальнейшего существо­вания, справедливо заметив, что место им «на кладбище холодной войны».

    В ходе обсуждения вопроса об ассигнованиях этим радиостанциям на 1973 год, которое состоялось после возвращения в США президента Никсона из поездки в СССР, Иран и Польшу, Фулбрайт вновь заявил: «Я не могу понять, каким образом правительство может про­сить американских налогоплательщиков выделить еще 38 млн. долл. на финансирование «Свободной Европы» и «Свободы», когда всего за несколько дней до этого граж­дане нашей страны видели, как президент, находясь в Москве и обращаясь к народу Советского Союза, заверял: «Мы верим в право каждого народа определять собствен­ный курс, избирать собственную систему, идти собствен­ным путем без вмешательства других».

    Недоумение Фулбрайта попытался рассеять замести­тель государственного секретаря США Алексис Джон­сон. Согласно его разъяснениям, PC и РСЕ «содействуют взаимопониманию между странами». Подобный нелепый аргумент, естественно, не мог вызвать ничего, кроме иро­нических улыбок у многих сенаторов.

    Кстати, вопросами культурных и образовательных об­менов в государственном департаменте ведает сейчас быв­ший президент РСЕ Джон Ричардсон. Он, разумеется, рассматривает обмены не как средство для сближения народов, а как орудие для достижения империалистиче­ских интересов США в зарубежных государствах91. При­чем для Ричардсона, как и для Шекспира, социалистиче­ские страны — это «авторитарные режимы», «закрытые общества», которые нужно «взламывать», «пробивать», совершать против них другие диверсии.

    Слепой антикоммунизм руководителей официального ведомства внешнеполитической пропаганды США стал притчей во языцех даже у американской буржуазной прессы. О Шекспире рассказывали как о советнике пре­


    1/а 7—49Э


    177



    зидента, рекомендовавшем «не садиться» за стол пере­говоров с Советским Союзом для обсуждения вопросов об ограничении стратегического оружия и даже... пор­вать с Москвой дипломатические отношения. Канцлеру ФРГ Вилли Брандту директор ЮСИА, как отмечала та же пресса, советовал не предпринимать никаких шагов к нормализации отношений с Советским Союзом и дру­гими социалистическими странами. Сообщались и другие факты «экстравагантностей» директора ЮСИА.

    Сам же Шекспир свои «экстравагантности» отчасти объяснял желанием выиграть в «идеологической борь­бе» с коммунистами. Однако понятие «идеологической борьбы» директор ЮСИА, как, впрочем, многие буржу­азные идеологи, трактует совершенно произвольно. Де­ло в том, что «идеологическая борьба» и «психологиче­ская война» — понятия не тождественные. Именно иде­ологической борьбе, в которой Советский Союз и другие страны социалистического содружества честно и прав­диво разъясняют и отстаивают самые передовые социа­листические и коммунистические идеи, Соединенные Штаты и координирующие с ними свою деятельность пропагандистские службы некоторых стран Западной Ев­ропы противопоставляют большей частью «психологи­ческую войну» с ее ложью, домыслами, клеветой и дру­гими «неортодоксальными» методами воздействия на человека, навязывания ему определенных убеждений.

    Однако стратегические и тактические направления, формы и методы внешнеполитической пропаганды опре­деляют не только Шекспир или ему подобные. Они всего- навсего приказчики монополий, диктующих внутреннюю и внешнюю политику империалистического государства.

    Подводя общие итоги деятельности официального ор­гана внешнеполитической пропаганды за период с осени 1968 по начало 1972 года, газета «Вашингтон пост» под­черкивала, что большинство сотрудников агентства убеж­дено, что «ЮСИА действует не в духе перехода от проти­воборства к переговорам»92.

    Некоторые приемы 'внешнепбли-

    тической пропаганды США

    Содержание открытой, или «белой», то есть ведущейся из официальных источников, внешнепо­литической пропаганды США определяется, как, впро­


    178



    чем, и «черной», большей частью разнообразными «ми­фами», в распространении которых заинтересованы пра­вящие круги этой страны. «Мифы» эти рассчитаны прежде всего на создание определенной психологической обстановки среди зарубежной аудитории, соответствую­щего настроя по отношению к той или иной внешнеполи­тической акции Соединенных Штатов. Так, в связи с войной США во Вьетнаме через все каналы американ­ской внешнеполитической пропаганды усиленно муссиро­вались якобы доказанные фактами сообщения о том, что еще в 50-е годы патриоты Вьетнама «безжалостно уни­чтожили» 500 тыс. своих соотечественников в освобож­денных районах. Эти сообщения, однако, оказались на поверку самым обыкновенным вымыслом. Доказательст­ва этому представил ученый Г. Портер из Корнуельского университета, проведший тщательное изучение всех со­бытий, из которых компоновались эти сообщения. Ре­зультаты изучения появились на страницах газеты «Ин­тернэшнл геральд трибюн» в сентябре 1972 года. Портер убедительно доказал, что сообщения о «зверствах» вьет­намских партизан представляют собой всего-навсего оче­редную выдумку американской пропаганды, рассчитан­ную на введение в заблуждение общественного мнения, на то, чтобы вызвать у народов «чувство негодования» к вьетнамским патриотам.

    Такие и подобные им «мифы» создаются внешнеполи­тическими службами США и учеными-экспертами при­менительно к тем целям и задачам, которые ставят перед собой правящие круги США. «Мифами» этими пропита­ны и экономические, и военные, и дипломатические, и идеологические концепции внешней политики Соединен­ных Штатов.

    Саму же основу такого рода «мифов», наряду со «сфабрикованными новостями», о которых уже шла речь, составляют так называемые пропагандистские стерео­типы.

    Теорию стереотипов, или стереотипизации, впервые выдвинул У. Липпман еще в 1922 году в работе «Обще­ственное мнение»93. Существо этой теории сводится к тому, что пропагандист должен добиваться того, чтобы индивидуум воспринимал окружающий мир «путем вооб­ражения», а не реального познания. Пропагандист соору­жает воображаемый мир, зашторивая в то же время действительность. Стереотипы пропагандиста, по Лип-


    179



    пману, позволяют человеку составить мнение о мире еще до того, как он его сам увидит, и представить большин­ство вещей раньше, чем он почувствует их. Подобная предвзятость и призвана управлять всем процессом вос­приятия. Она в виде заданного, запрограммированного стереотипа обозначает определенные объекты и явления окружающей среды, но так, что почти незнакомое может казаться известным, а совсем незнакомое — чем-то глу­боко чуждым. Подобные иллюзии-представления созда­ются символами-стереотипами с амплитудой колеба­ния от действительного индекса до самой неопределен­ной аналогии, намека, подозрения и даже вражды. С помощью стереотипов пропагандист стремится к мак­симальному упрощению действительности или ее отдель­ных явлений в расчете на то, что в таком «сверхупрощен- ном» виде человек легче всего сможет воспринять их. При этом пропагандистские стереотипы «конструируют­ся» так, чтобы они несли в себе вполне определенный «образ» или часть его. Каждый такой стереотип как бы заключает в себе простой ответ на сложные, комплекс­ные проблемы действительности.

    Вместе с тем стереотипы американской внешнеполи­тической пропаганды, как отмечал исследователь из Миссурийского университета Дж. Мерилл, содержат обычно негативный смысл. Они видятся профессору как «неудачные», «ущербные», «опасные для доброй воли людей», «причиняющие вред» и т. п.94

    Одним из наиболее распространенных стереотипов, в который американские идеологи постарались вложить смысл, который в сознании неискушенных в политике людей вызывал бы ассоциации со всем тем, что проти­воречит идеалам человечества, стал так называемый «сталинизм». Причем, именно на взрывную способность этого стереотипа более всего полагались идеологические интервенты.

    Используя этот стереотип, руку к созданию которого приложили профессиональные антикоммунисты и анти­советчики типа историков Шлезингера и Фейнсода, по­литологов Такера и Арендт, философа Хука и «кремле- нолога» Вольфа, американская зарубежная пропаганда и кооперирующиеся с ней соответствующие службы дру­гих империалистических государств стремились вызвать «идеологический взрыв» в социалистических странах, ко­торый в конечном итоге создал бы обстановку, благо­


    180



    приятную для проникновения в них монополистического капитала.

    Первые активные попытки манипулирования этим стереотипом американские пропагандисты предприняли в те годы, когда в странах социализма разоблачался культ личности, преодолевались его последствия. Пона­чалу, правда, заокеанские рыцари «психологической вой­ны» избегали выступать с открытым забралом. Предпо­лагалось, что критика культа личности сама по себе приведет к подрыву или даже к «саморазрушению» со­циалистического строя и правопорядка. Но когда импе­риалистические иллюзии стала гасить действительность, показавшая, что правильная и принципиальная критика культа личности ведет в итоге не к подрыву, а, наобо­рот, к укреплению и совершенствованию социалистиче­ского строя, буржуазная пропаганда изменила свой тон и содержание. «Сталинизм» стал отождествляться импе­риалистическими пропагандистскими службами не с культом личности, а с... марксистско-ленинским учением. Более того, ярлык «сталинизма» стал приклеиваться практически ко всем проявлениям социалистической дей­ствительности, которые по тем или иным причинам не устраивали буржуазных идеологов. Под «сталинизм» подгонялось буквально все, что противостоит, противо­действует или просто-напросто идет вразрез политиче­ским и идеологическим установкам империализма.

    Сея ложь и распространяя домыслы с помощью «сконструированного» ими же самими «сталинизма», американские пропагандисты стремятся исподволь по­дорвать и веру в правильность марксистско-ленинских идей у советских людей, заставить их отвернуться от своей собственной истории. А в возникший таким путем «интеллектуальный вакуум» хлынули бы враждебные марксизму-ленинизму идеи. Идеологи империализма со­знают, что у тех, кто теряет историю, нет будущего. Им поэтому легче и приятнее иметь дело с Иванами-не- помнящими-родства, чем с гражданами, критически, но с достоинством относящимися к своей собственной ис­тории.

    Другим пугалом, которым вот уже многие годы опе­рирует внешнеполитическая пропаганда США, нацелен­ная на капиталистические страны и страны «третьего мира», стал стереотип «красная опасность». В послевоен­ной истории нет, пожалуй, ни одной агрессивной внешне­


    181



    политической акции США, в прикрытии или оправдании которой не присутствовал бы этот стереотип. Его осо­бенность состоит в том, что он был создан из самых невообразимых вымыслов и клеветы на советский народ, на природу социалистического общества. Причем, утвер­ждения о «воинственности» социализма пропитаны таки­ми несуразицами, которые зачастую ставят в тупик даже искушенных в нравах и приемах американской пропаган­ды людей. Словом, чем немыслимее информация, тем скорее она осядет в голове человека,— вот на что наде­ются приверженцы подобной стереотипизации представ­лений.

    При подготовке различного рода пропагандистских мифов, стереотипов, сфабрикованных новостей эксперты в области политической и идеологической интервенции идут на искажение смысла отдельных слов, на замену одних, вызывающих определенную ассоциацию в созна­нии человека, другими, смягчающими или извращающи­ми эту ассоциацию словами. Все-—даже из ряда вон выходящие явления — изображаются подчас как нечто обыденное, случающееся чуть ли не каждый день в жиз­ни обыкновенного человека.

    Тенденция к искажению смысла слов стала прояв­ляться особенно четко с начала американской интервен­ции и эскалации войны во Вьетнаме. Правительство Кен­неди, как известно, первым осуществило широкую за­сылку в страны Юго-Восточной Азии офицеров и солдат вооруженных сил США. Они, однако, выезжали туда не в качестве таковых, а как «советники» американской ад­министрации. Да и само понятие военной интервенции, к которой в послевоенный период не раз прибегали пра­вящие круги США, стало подменяться другими, более спокойными, не вызывающими эмоционального отзвука словами. Если верить, к примеру, американской пропа­ганде, то вооруженные силы Соединенных Штатов теперь уже не вторгаются огнем и мечом в чужие страны, а «вовлекаются» в них to be involved»), «присутствуют» там to be present») или, как в случае с Камбоджей, совершают нечто такое, что можно квалифицировать как «экскурсию».

    Особенно преуспели в бизнесе по искажению слов представители ДЖЮСПАО в Сайгоне. Программа по физическому уничтожению всех, кто подозревался в при­надлежности к коммунистам в Южном Вьетнаме, цинич­


    182



    но именовалась штабом «психологической войны» США «программой Феникс», действующей в рамках более ши­рокой «программы умиротворения». Солдаты с эмблемой вооруженных сил США стирали с лица земли целые по­селения с женщинами, стариками и детьми, а радиостан­ции «Голоса Америки» вещали об этом в академическом тоне как об «умиротворении вражеской инфраструкту­ры». Именно такого рода «умиротворение» имел в виду некий- американский майор, когда говорил по поводу вьетнамской деревни Бьенче: «Чтобы спасти эту дерев­ню, ее пришлось уничтожить»95.

    Широко применяемая в 1971 —1972 годах словесная конструкция «регулярные воздушные удары, ограничен­ные по времени и предпринимаемые в порядке защитной реакции» звучит скорее как название диссертации ка- кого-то физика-теоретика, хотя имеются в виду на самом деле воздушные бомбежки. «Ограниченная воздушная преграда» прежде всего наводит на мысль о плохо фи­нансируемой программе аэрации почвы, нежели об оже­сточенных бомбардировках Лаоса. Словом, прилагались особые старания, чтобы представить войну не только в рациональном, научном ракурсе, но и вызвать по отно­шению к ней чувства оптимизма и симпатии.

    Вообще, многие слова и термины о войне США во Вьетнаме настолько стерлись и опошлились в американ­ской внешнеполитической пропаганде, что они были бы просто смешны, если бы не несли большую трагическую смысловую нагрузку. Но несмотря на изнашивание тер­минологии вьетнамской войны и начавшуюся постепен­ную замену такой терминологии, дабы не оголился ис­тинный смысл того, что происходит, в США еще не ста­вилось под сомнение употребление других терминов, касающихся жизни и смерти людей. Выражение «атом­ное устройство», сильно смахивающее на название атом­ной электростанции, широко употребляется вместо «тер­моядерного оружия». Пентагон подчеркнуто стремятся называть «министерством обороны», хотя деятельность этого учреждения все больше и больше переносится за пределы Соединенных Штатов. Утешительное выражение «национальная безопасность» применяется для оправда­ния действий, связанных с ожесточением контроля и цен­зуры за исходящей из США информацией.

    Но обслуживающие внешнеполитическую пропаган­ду США профессиональные лингвисты и семантики за­


    183



    нимаются не только конструированием эвфемизмов — этих мягких заменителей «жестких» слов, заменителей, ведущих в данном случае ко лжи и обману. Безудержно развивалась тенденция к выхолащиванию или затуше­выванию классового смысла из отдельных слов-понятий, которые всего лишь несколько лет назад считались в официальной Америке своего рода словами «табу» или по меньшей мере неуместными.

    К таким словам-понятиям прежде всего относится «революция». Если раньше в политических и универси­тетских кругах США бытовало негласное правило «сравнивать все революции с коммунизмом» и считать их непригодными и даже враждебными американским интересам 96, то в последние годы это было переосмыс­лено. «Одним из последствий ослабления словесных за­претов в наше время,— отмечал исследователь-междуна­родник Р. Барнет,— является то, что слова, которые обычно произносились шепотом в темных закоулках, сей­час прочно вошли в повседневный лексикон вежливого общества. Опошлившись, они потеряли свою прежнюю притягательность. «Революция» — одно из этих слов. Се­наторы, лекторы, выступающие перед женским общест­вом, популярные журналы — все они говорят о «револю­циях» наших дней — революции растущих ожиданий, революции развития, научно-технической революции, ре­волюции в области телевидения и даже революции в методах приготовления завтрака и крема для пирожных. Нам удалось растворить это внушавшее благоговейный трепет слово в нашем повседневном словаре, но не в на­шем понимании»97.

    Дело здесь, однако, не только в «темных закоулках», «пирожных» или, наконец, в «понимании». Выхолащивая из слова «революция» его подлинное политическое и со­циальное содержание, идеологи империалистической буржуазии хотят поставить это притягательное для на­родов слово-понятие на службу правящим кругам США, украсить им ставший неприглядным «образ» Америки. «Американские либералы и консерваторы,— подметил социолог С. Вагнер,— претендуют теперь на самых рево­люционных в мире. Идет наступление на Советы теми же толкователями американской революционной традиции, которые утверждают, что именно Советы являются реак­ционными и контрреволюционными» 98.

    У честных людей нет, конечно, никаких сомнений в


    184



    отношении обреченности и провала этого «психологиче­ского наступления». Следует только иметь в виду, что оно будет вестись не только с помощью отмеченных вы­ше приемов, знание которых необходимо для успешной борьбы с империалистической пропагандой. «Война слов» все обостряется и, вне всякого сомнения, специа­листы из пропагандистских служб США будут пускать в ход новые или перекроенные на определенный манер старые термины. Однако они вряд ли помогут спасти все то, что обречено на слом неодолимым ходом самой ис­тории.

    Быть или не быть?

    Такой гамлетовский вопрос на протяже­нии многих лет в той или иной форме вставал перед ве­домством американской внешнеполитической пропаган­ды. Обычно это случалось тогда, когда внешняя политика США заходила в очередной тупик и поэтому срочно тре­бовался «козел отпущения».

    Вскоре после скандальной истории с самолетом-шпио- ном «У-2» группа экспертов провела изучение внешне­политических операций США. Среди прочего была сде­лана рекомендация реорганизовать ЮСИА. По мнению экспертов, внешнеполитическая пропаганда США могла бы стать более эффективной, если бы культурные обмены и организация зарубежных выставок были полностью изъяты из ведения соответственно государственного де­партамента и министерства торговли США и целиком пе­реданы в распоряжение ЮСИА. Само же ЮСИА реко­мендовалось переименовать в агентство по международ­ным обменам или в агентство по культурным обменам США. Эти рекомендации, однако, не были приняты.

    Затем наступил длительный период критики про­грамм ЮСИА со стороны приверженцев внешнеполитиче­ской пропаганды как «психологической войны» в ее чис­том виде. Эта критика возымела в 1965 году определенное действие — президент Джонсон, как уже отмечалось, стал активно привлекать ЮСИА к осуществлению операций военной пропаганды на театре военных действий в Доми­никанской Республике и во Вьетнаме.

    Этим, однако, не кончилось. Стали раздаваться настой­чивые требования о расширении ЮСИА, о превращении его в федеральное министерство типа государствен­


    8—490


    185



    ного департамента. Чаще всего с подобными требования­ми выступали представители тех политических и акаде­мических кругов, которые абсолютизировали пропаганду, видели в ней чуть ли не «тотальное» оружие в борьбе с коммунизмом". Противники же преобразования ЮСИА в министерство обосновывали свою позицию тем, что со­здание громоздкого аппарата пропаганды неизбежно приведет к полному отрыву программ внешнеполитиче­ской пропаганды от самой внешней политики, формули­руемой в государственном департаменте США.

    Критиковали ЮСИА за неэффективность и сторонни­ки использования методов рекламы во внешнеполитиче­ской пропаганде. Наиболее убежденным сторонником та­ких методов был, пожалуй, владелец рекламной фирмы в Чикаго Артур Мейерхоф. В своей вызвавшей оживлен­ный резонанс книге «Стратегия убеждения» все неудачи и провалы ЮСИА он объяснил неумением его сотрудни­ков подходить к пропаганде как к обыкновенному биз­несу 10°. По мнению Мейерхофа, этих провалов можно бы­ло бы избежать, если бы ЮСИА целиком посвятило себя «тщательно организованной кампании по продаже идей» с помощью методов рекламы. Против такого пред­ложения тотчас же выступили некоторые теоретики и практики пропаганды, в их числе и профессор Лассвелл, которые выразили сомнение, что идеи можно «продавать» с таким же успехом, как мыло или пылесосы. Однако отмеченный за последние годы приток в органы внешне­политической пропаганды США специалистов рекламно­го дела свидетельствует, что мысль о «продаже идей» не дает покоя американским предпринимателям.

    Среди критиков внешнеполитической пропаганды как орудия «холодной войны» 0ыли и представители крупно­го бизнеса США. Разуверившись в возможностях пропа­ганды создавать в социалистических странах климат, вы­годный для американских монополий, они стали высту­пать даже за «оздоровление международной обстановки». «Оздоровленная» обстановка нужна монополиям США для того, чтобы попытаться проникнуть в социалистиче­ские страны путем «тихой интервенции» с помощью так называемых мультинациональных, а на деле — американ­ских корпораций 101.

    Недоверие к возможностям массированной внешне­политической пропаганды проявлялось и в кругах госу­дарственного департамента, которые выступали за со­


    186



    вершенствование и более широкое использование старых традиционных дипломатических форм и методов общения между государствами. Считая, что при решении междуна­родных вопросов основную роль играют отношения меж­ду правительствами, они тем самым отрицали целесооб­разность существования ЮСИА или выступали за его возвращение в государственный департамент на правах обычного информационного отдела.

    Незадолго до президентских выборов 1968 года, когда престиж США в зарубежных странах дошел до самой низ­кой, критической точки, в поддержку программ прави­тельственной внешнеполитической пропаганды выступил координационный комитет республиканской партии. «Творцы политики должны понимать, — подчеркивалось в его докладе, — что агрессивное и умное использование современных средств массовой информации часто может сделать кратчайшим и наиболее эффективным путь для достижения специфических зарубежных целей». Ради этого комитет, как отмечалось, рекомендовал «свести ин­формацию с культурными и образовательными обмена^ ми в одной организации» 102.

    Осенью 1969 года в Нью-Йорке был созван специаль­ный симпозиум по проблемам деятельности ЮСИА. Диа­пазон предложений, высказанных на этом симпозиуме, был весьма широк — от значительного расширения дея­тельности ЮСИА до его полной ликвидации. И хотя уча­стники этого симпозиума выражали различные взгляды, все они, не отрицая значения внешнеполитической пропа­ганды в развернувшейся на международной арене идео­логической и политической борьбе, признали необходи­мость пересмотра целей и практической деятельности своего пропагандистского ведомства 103.

    У другой группы критиков недостатков внешнеполити­ческой пропаганды США отмечалась склонность взвали­вать вину за ухудшение «образа» страны в зарубежных государствах на «слабую координацию пропагандистских усилий» среди правительственных учреждений. Такую позицию, в частности, занял Дж. Уиттон — видный тео­ретик внешнеполитической пропаганды, один из органи­заторов в 1962 году в Принстонском университете симпо- зиума на тему «Пропаганда и „холодная война”»104. В 1970 году он, как и на симпозиуме, выступил за созда­ние крупного «министерства коммуникаций». В то же время Уиттон взял под защиту существующие органы


    8*


    187



    внешнеполитической пропаганды от критики тех, кто по­лагал, что с помощью «психологических операций» за рубежом можно поддерживать на «высоком уровне» «образ» США, независимо от того, как ведет себя госу­дарство во внутренней и внешней политике 105.

    Основательному разбору работа главного органа внешнеполитической пропаганды США подверглась вес­ной 1972 года на слушаниях в сенатской комиссии по иностранным делам. Сенаторы, главная задача которых сводилась к принятию рекомендации об утверждении или отклонении запрашиваемого ЮСИА бюджета на 1973 финансовый год, досконально опросили руководи­телей о деятельности агентства и, в свою очередь, вы­сказали много любопытных суждений, которые в изве­стной мере являются отражением мнений американского избирателя 106.

    Бйло, в частности, установлено, что агентство про­должало действовать в духе изживших себя традиций «холодной войны», в то время как официальным лозун­гом внешнеполитического курса США был провозглашен «переход от политики противоборства к политике пере­говоров» с социалистическими странами. При этом вни­мание руководителей агентства было обращено на их собственные директивы, буквально пестрящие избитыми штампами «холодной войны» вроде «порабощенных на­родов», «тоталитарных режимов» и прочих провокаци­онных нелепостей. Тон этих директив всему персоналу ЮСИА, к тому же, не оставлял никаких сомнений в том, что руководство агентства намерено и впредь про­должать политику прямого вмешательства во внутрен­ние дела суверенных государств 107. Что же касалось на­стоящих диктаторских режимов Греции, Португалии, Южно-Африканской Республики, опозоривших себя пе­ред всем миром жестоким угнетением и порабощением своих собственных народов, то руководители ЮСИА не обращались к ним иначе, как к «истинным демократи­ям», «бастионам свободы», «лучшим друзьям Америки».

    Дело, однако, не ограничивалось только директива­ми. Члены комиссии доказали, что прямое вмешатель­ство в жизнь суверенных государств осуществлялось и с помощью радиопередач «Голоса Америки», носящих подстрекательский характер, и при помощи литературы, распространяемой ЮСИА за рубежом без обозначения фирменной марки, и посредством демонстрации среди


    188



    местного населения специально сфабрикованных для разжигания нездоровых эмоций кинофильмов.

    Из показаний руководящих деятелей агентства яв­ствовало также, что в последние годы, наряду с усиле­нием «психологического наступления» на Советский Со­юз и другие страны социалистического содружества, ЮСИА стало проявлять повышенный интерес к странам Западной Европы. Там агентство развернуло бурную деятельность, направленную против твердо наметившей­ся тенденции к смягчению международной напряженно­сти. При этом руководители ЮСИА особую ставку де­лали на кинофильмы «Вьетнам, Вьетнам» и «Чехослова­кия-68» как на наиболее «эффективные» средства соответствующей индоктринации европейской аудитории за последние годы.

    Вместе с тем руководящие работники официального органа внешнеполитической пропаганды США постара­лись скрыть от сенатской комиссии не только судьбу, но и приемы подготовки этих кинофальшивок. Так, «Вьет­нам, Вьетнам», съемки которого обошлись американско­му налогоплательщику в 250 тыс. долл., вызвал такое замешательство у иностранной аудитории, что его приш­лось срочно снять с экрана. Иначе и не могло быть, ибо этот фильм с первого и до последнего кадра преднаме­ренно искажал всю историю войны и американской ин­тервенции во Вьетнаме, а движение против этой войны изображал как действия небольших групп американской общественности.

    Глубокое возмущение у зарубежной общественности вызвала и лента «Чехословакия-68». Причем, не столько трюками режиссера, который ухитрился произвольно втиснуть всю историю страны в рамки тринадцатиминут­ной демонстрации, сколько поразительным кощунством создателей фильма, попытавшихся увязать в одно целое кадры, посвященные черным дням Чехословакии в усло­виях гитлеровской оккупации, с кадрами, показывающи­ми освободительный марш Советской Армии в 1945 году, марш, принесший этой стране свободу и независимость.*

    В то же время разъяснения руководителей ведомст­ва внешнеполитической пропаганды США относительно мотивов и побуждений, движущих ими при подготовке своей пропагандистской продукции, показали, что лежа­щие в ее основе ложь и домыслы берут начало не только в воинственных догмах «холодной войны», на которых


    189



    воспитано не одно поколение американцев, но и в самом обычном невежестве. Что, к примеру, правдивого можно было ожидать от считающего себя «экспертом по ком­мунизму» первого заместителя директора ЮСИА Г. Лу­миса, который на слушаниях не смог ответить на вопрос сенатора Айкена о том, из скольких палат состоит вер­ховный законодательный орган Советского государ­ства 108.

    Однако членов комиссии не так беспокоили личные качества высокопоставленных пропагандистов США (хотя эти качества нельзя недооценивать), как общий стиль работы агентства, выражающийся прежде всего в забвении «информационной» функции, в полном подчи­нении всей своей деятельности задачам «увековечения холодной войны и воспрепятствования смягчению меж­дународной напряженности»109. В результате комиссия призвала сенат лишить ЮСИА ассигнований. Призыв этот не получил, между тем, поддержки. После нажима, совершенного видными представителями администрации, сенат проголосовал за самый большой в истории «холод­ной войны» бюджет агентства.

    Этот акт верхней палаты конгресса США свидетель­ствовал прежде всего об укрепившихся в последние годы связях ЮСИА с законодателями. И это несмотря на то, что агентство не представляет собой типичного прави­тельственного учреждения. Оно, иначе, не обслуживает конкретно интересы отдельных групп финансово-про- мышленного капитала страны, содержащих при конгрес­се влиятельное «лобби», которое оказывает мощное дав­ление на законодателей во время прохождения и приня­тия тех или иных угодных этим группам законов. В отличие от некоторых других федеральных учрежде­ний ЮСИА функционирует только в сфере внешней по­литики, да и то в ее специфическом измерении — внеш­неполитической пропаганде, взгляды на задачи которой многие годы не находили у этих групп единообразия. Агентству, не имеющему своего «лобби», приходилось поэтому самому предпринимать настойчивые усилия по «обработке» членов конгресса: разъяснять им существо методов и приемов борьбы с коммунизмом, оправдывать имеющиеся в распоряжении ЮСИА средства и возмож­ности, добиваться максимальных ассигнований, от кото­рых будто только зависит исход в развернувшейся на международной арене битве за умы и сердца людей.


    190



    И ЮСИА, судя по общей поддержке его деятельности конгрессом, стало, кажется, преуспевать в этих своих усилиях.

    Следует вместе с тем отметить, что за активизацию внешнепропагандистской активности правительства вы­ступают представители других влиятельных кругов США.

    Сторонники усиления американской внешнеполитиче­ской пропаганды не упускают случая подчеркнуть ее зна­чение в той битве идей, которая развернулась на между­народной арене. Директор и владелец Американского ин­ститута общественного мнения Джордж Гэллап указы­вал на необходимость для правительства США вести всеохватывающую борьбу за распространение американ­ских идей. «Историки,— писал он,— должны, конечно, согласиться, что независимо от того, какая нация или нации выиграют или проиграют войны, которые могут произойти в ближайшее столетие, победит та страна, чьи идеи будут наиболее широко приняты». Гэллапу вторит профессор Чукас, призывавший американское правительство уделить максимум внимания распростра­нению своих идей. «Пропагандистская идея живуча,— убеждает он, — она почти неразрушима, а ее последст­вия часто нельзя предвидеть». «Характер завтрашнего мира будут определять идеи, а не истребители «Фантом», авианосцы, стоящие миллиарды долларов, и даже не массированные бомбардировки», — подчеркивает видный дипломат Честер Боулс.

    Среди сторонников расширения «идеологического и психологического наступления» на страны социалистиче­ского содружества — ученые и писатели, журналисты и политики, конгрессмены и бизнесмены. И почти все они, требуя выделения на это наступление еще больших средств из государственного бюджета США, ссылаются на слова Эйзенхауэра, который в последние годы своей жизни говорил: «Раз мы должны победить в холодной войне, то давайте потратим на это через ЮСИА полмил­лиарда или даже миллиард долларов в год, если это нуж­но. А если мы должны, то давайте возьмем эти деньги из оборонного бюджета или из ассигнований на освоение космоса или из каких-либо других программ. В нацио­нальном бюджете, превышающем 100 миллиардов дол­ларов, мы сумеем найти необходимые средства»110.

    Однако в потоке заключений, выводов и рекоменда­ций по усовершенствованию аппарата внешнеполитиче­


    191



    ской пропаганды и повышению ее качества практически отсутствуют признания, касающиеся самого факта, что в условиях усугубляющегося общего кризиса капитализма в арсенале буржуазии остается все меньше и меньше по­зитивных идей, способных увлекать человечество. Поэто­му идеологи империалистической буржуазии тщетно пы­таются отыскать такое средство, с помощью которого можно было бы задержать и даже повернуть вспять не­умолимый ход истории.

    Пропагандистская защита идеологии и политики об­реченного строя строится не на научном понимании объ­ективных исторических процессов, а вопреки им. Поэтому даже самая изощренная пропаганда не может компен­сировать ущерба, причиняемого агрессивной политикой.



    ЗАКЛЮЧЕНИЕ


    Одна из особенностей внешней политики США в послевоенный период заключается в том, что внешнеполитическая пропаганда из «побочного продук­та» общей идеологической активности правящих кругов превратилась в важное орудие внешней политики. Это нашло свое отражение в появлении целого ряда новых звеньев внешнеполитического аппарата. Среди них — ЮСИА, а также специальные управления или отделы ми­нистерства обороны, ЦРУ и других ведомств правитель­ства США, которые имеют выход на международную арену. Специально для разжигания «холодной войны», нагнетания международной напряженности в Европе, для проведения диверсионных операций и сбора разведыва­тельных данных о Советском Союзе и социалистических странах американские правящие круги под прикрытием частных организаций создали радиостанции «Свободная Европа» и «Свобода».

    Усиление идеологической активности американского империализма на мировой арене развертывается в усло­виях обостряющегося общего кризиса капиталистической системы. Это обрекает внешнеполитическую пропаганду США на серьезные трудности. Их первоисточник — об­щие закономерности общественного развития нашей эпо­хи, диктующие переход человечества от капитализма к социализму.


    19а



    В этих условиях происходит кризис буржуазной идео­логии. Политика империализма, имеющая целью сохра­нение отживших порядков, сталкивается с растущим со­противлением народных масс, нарастает их недовольство, ненависть к империалистическим угнетателям. Все это определяет слабость исходных позиций внешнеполитиче­ской пропаганды американского империализма.

    Важнейшим стратегическим направлением внешнепо­литической пропаганды США является, с одной стороны, создание в зарубежных странах «образа» своей страны и своего общества, с другой — «образа» противника, ко­торые соответствовали бы общим политическим целям и лучше всего служили задаче завоевания на свою сторону определенных прослоек, групп и слоев зарубежного на­селения. Это стратегическое направление пропаганды является важнейшим потому, что сейчас речь идет не о споре между государствами, а о столкновении двух со­циальных систем, олицетворяющих две главные классо­вые силы современности — социализм и капитализм.

    Вполне понятно, что американский империализм идет на все, чтобы в наиболее выгодном свете представить самое себя — свою экономику, социальный и политиче­ский строй, свою политику, свой образ жизни, свою куль­туру и искусство. Одновременно делается все, чтобы очернить, исказить научный социализм, идеи коммуниз­ма, политику коммунистических партий, международное коммунистическое движение.

    Конкретное содержание этих постоянных направле­ний американской внешнеполитической пропаганды меня­лось в зависимости от многих факторов. Таковыми были и общая политическая тактика правящих кругов, и реак­ция общественного мнения на те или другие внутриполи­тические или внешнеполитические действия, и политиче­ская обстановка в иностранных государствах, и многие другие обстоятельства.

    Однако неизменной основой американской пропаган­ды истекщдх лет оставался антикоммунизм —это кон­


    194:



    центрированное выражение идеологии и политики всего современного империализма. Отличаясь большим диапа­зоном в своем проявлении, антикоммунизм преследовал три тесно взаимосвязанные цели: подрыв или ослабле­ние общественного строя в социалистических странах, предотвращение революционных процессов в странах ка­питала, сохранение в орбите своего господства молодых государств, сбросивших оковы колониального угнетения.

    Учитывая происшедшие на международной арене изменения, выразившиеся прежде всего в укреплении мо­гущества социалистических стран, американская анти­коммунистическая пропаганда сменила в последние годы тон и темы. Вместо «лобового» убеждения в преимущест­вах капиталистической системы или прямого противопо­ставления социализма и капитализма в пользу последне­го пошло в основном восхваление псевдонаучных концеп­ций элитарных «внеклассовых» общественных и государ­ственных формаций типа «нового индустриального», «послеиндустриального» или «технотронного» обществ, которые якобы призваны в соответствии с так называе­мой теорией конвергенции мирно поглотить и растворить в себе социалистические страны.

    Отмечались и другие темы, направленные на «размыв», «эрозию» социализма. Среди них не последнее место за­нимали проповеди о возможности построения различных видов «социализмов» — «с гуманным лицом», «демокра­тического», «многопартийного», «социализма без комму­нистов» и т. п. Отрицался и порицался лишь один под­линный социализм, построенный в СССР на основе уче­ния Маркса, Энгельса, Ленина. Основной заряд такой пропаганды предназначался в конечном счете для раско­ла социалистических стран, их разобщения.

    Множество пропагандистских тем и вариаций на них были рассчитаны на подрыв коммунистической идеологии путем внедрения в сознание людей мыслей и взглядов о желательности потребительского и даже паразитического отношения к социалистическому обществу. Такая пропа­


    195



    ганда прежде всего имела в виду морально неустойчивые и политически незрелые элементы этих стран, ибо идео­логи империализма всегда рассматривали эгоистичных потребителей и тунеядцев как свой потенциальный ре­зерв, как свою «пятую колонну».

    Страны «третьего мира» в 60-х годах подвергались усиленной обработке со стороны американской пропаган­ды, главная цель которой сводилась к удержанию их от перехода на путь строительства истинно научного социа­лизма. Для этого широко применялась тактика опоро­чивания жизни и строя социалистических государств, фальсификации и искажений показателей развития их народного хозяйства. В то же время в тех развивающих­ся с.транах, где о капиталистическом пути развития уже не могло быть речи, американские пропагандисты прила­гали максимум усилий, чтобы выхолостить из привлекаю­щего народы «образа» социализма его классовое содер­жание, идентифицировать его с «системой социального обеспечения», «социальным страхованием» и т. п. Одно­временно создавался отрицательный «образ» коммуниз­ма, который империалистическая пропаганда сейчас обычно отождествляет с социалистическими государства­ми с их якобы «безжалостной диктатурой», «насилием», «бесправием» и прочими устрашающими и лживыми про­пагандистскими стереотипами.

    Однако, несмотря на самые изощренные формы и ме­тоды, внешнеполитической пропаганде США не удалось улучшить «образ» Америки. Буржуазные пропагандис­ты не смогли затушевать тот очевидный факт, что импе­риализм неспособен избавить общество от бедности и нищеты, ликвидировать безработицу, обеспечить трудя­щимся жизнь, свободную от страха за завтрашний день. А вооруженные интервенции во Вьетнаме, на Кубе, в Доминиканской Республике и в других странах, совер­шенные под избитым предлогом «защиты свободы от ком­мунизма» и во имя «национальных интересов», еще боль­ше обнажили истинную сущность американского импе­


    1ЗД



    риализма, создали в представлении народов такой «образ» внешней политики США, который ассоциируется с угрозой миру во всем мире.

    В рамках модернизированной общей внешнеполитиче­ской стратегии американский империализм стремится переложить часть бремени по борьбе с развернувшимися национально-освободительными движениями на плечи своих союзников. Этот процесс сопровождается также использованием так называемой «превентивной социаль­ной стратегии», которая заключается в политическом вме­шательстве США в дела других стран с целью недопу­щения там подлинно революционных изменений. «Более обширное американское политическое вмешательство во внутренние дела других стран может стать альтернати­вой военной интервенции» *,— определил существо этой стратегии американский исследователь Хантингтон.

    Вместе с тем неизмеримо вырос авторитет Советского Союза, братских коммунистических партий. Для многих зарубежных народов они являют собой убедительные примеры государств и обществ, сумевших претворить в жизнь вековую мечту человечества — построить самое справедливое на свете социалистическое общество.

    Все это вынуждает правящие круги США искать но­вые пути, формы, средства, методы и приемы своей вне­шнеполитической пропаганды, которая могла бы приук­расить «образ» Америки, сделать его привлекательным для других народов. Прикрываясь такого рода «образом», как считают эксперты американской внешнеполитической пропаганды, Соединенным Штатам будет легче претво­рять в жизнь все интервенционистские программы, кото­рые диктует монополистический капитал2.

    Сейчас, пожалуй, ни одна конференция или научный симпозиум, ни одно совещание в правительстве или слу­шание в конгрессе, посвященные вопросам внешнеполи­тической пропаганды, не обходятся без выступлений в пользу ее дальнейшей активизации, совершенствования


    197



    ее средств и методов. Особая надежда при этом возлага­ется на более активное использование социальных наук, которые должны представить «инструменты» для обол­ванивания народных масс в духе и направлениях, угод­ных американскому империализму3.

    Изобретением новых пропагандистских клише и сте­реотипов, поисками некоей магической формулы, которая могла бы скрыть от глаз народов сущность американско­го империализма, заняты многие теоретики и практики внешнеполитической пропаганды США. Оправдывая не­обходимость подобного рода работы, видный деятель консервативного толка Б. Бернхэм писал: «Ощущается острая нужда в ясной, убедительной и динамичной поли­тической формуле, которая должна сопровождать амери­канское вмешательство в международные дела. Ссылки на «свободные выборы» или на «самоопределение» теперь уже не оправдывают себя. Обманув самих себя важ­ностью «механики» свободы и справедливости, мы уси­ленно пытались возбуждать у других людей иллюзии по этому поводу. Это облегчало наше вмешательство в их дела, но не представило нам ясной и убедительной осно­вы для интервенции»4.

    Какими бы ни были, однако, «одежды» или «форму­лы», в которые пытаются рядить свою пропаганду иде­ологи буржуазии, ей все равно не удастся скрыть или замаскировать существо политики и идеологии империа­лизма. Американский империализм как был, так и остал­ся мировым жандармом, пытающимся любой ценой спа­сти капиталистическую систему. При этом его главным оппонентом на международной арене остается Советский Союз — первое в мире социалистическое государство, ко­торое служит вдохновляющим примером для всех сил, борющихся за социальный прогресс и лучшую жизнь для трудящихся.

    Поэтому антисоветизм остался главным направлени­ем внешнеполитической пропаганды США. Только осо­знание мощи Советского государства удерживает агрес-


    198



    Сйвность США в определенных границах и побуждает американские правящие круги делать ставку не на воен­ные, а в первую очередь на политико-идеологические средства борьбы.

    Сталкивать друг с другом или раскалывать против­ников империализма, вносить разлад во взаимоотноше­ния отдельных слоев, прослоек и групп населения внут­ри социалистических государств — вот в какой перспек­тиве представляются задачи, стоящие сейчас перед идеологами империалистической буржуазии. Практика показала, что американская пропаганда не перестает ис­пользовать под разными углами национализм, сепаратизм и другие антисоциалистические течения, спекулировать на малейшей ошибке, промахе, упущении, допускаемых ее противниками. Делается все, чтобы усилить влияние на некоторые прослойки населения, оторвать их от обще­го фронта борьбы за мир и социализм.

    Особые надежды в пропаганде, имеющей целью раз­ложение коммунистического и всего рабочего движения, буржуазные идеологи возлагают на различного рода те­зисы теоретиков правого и «левого» оппортунизма, по­скольку они во многих случаях сливаются с национали­стическими тенденциями, с самым реакционным, огол­телым антикоммунизмом и антисоветизмом. В связи с этим буржуазные издательства выбрасывают на книж­ный рынок большими тиражами ревизионистскую продук­цию, популяризируют через все каналы своей пропаган­ды взгляды и теории адептов правого и «левого» оппор­тунизма.

    Для оказания давления на Советский Союз и другие социалистические страны в начале 70-х годов правящи­ми кругами США была пущена в ход так называемая стратегия «реалистического сдерживания», или «устра­шения». Приспособленная к концепции, которая в поли­тическом плане признает необходимость перехода «от противоборства к переговорам», эта стратегия во главу угла ставит ту же самую «позицию силы».


    199



    Стратегия «реалистического сдерживания» призвана в современной обстановке сочетать ядерный шантаж по отношению к странам социализма и «ядерную диплома­тию» как средство укрепления «партнерства» США и стран Западной Европы. Новая американская «доктри­на»— это не отказ от прежних империалистических по­зиций, а их развитие, приспособление к условиям обо­стрения противоречий между капиталистическими стра­нами и все более углубляющегося кризиса мирового империализма.

    Американский империализм не отказался от полити­ки с «позиции силы». Если и можно говорить о некото­рой переориентации внешней политики США, то только в том смысле, что она происходит в рамках общего от­ступления империализма.

    В условиях определенной разрядки международной напряженности борьба между двумя системами на меж­дународной арене неизменно перемещается в область идеологии. На нынешнем этапе империалисты применя­ют все средства, чтобы сохранить влияние на сознание людей, попытаться внушить им, что антикоммунизм и антисоветизм — это то, без чего не могут мыслиться «национальные интересы, цели и приоритеты» США.

    Одновременно отмечается подспудный процесс при­способления империалистической внешнеполитической пропаганды к новым реальностям. Среди некоторых вли­ятельных прослоек американской буржуазии наблюдает­ся стремление избавиться от крайностей, которые осо­бенно наглядно компрометируют капитализм, внутрен­нюю и внешнюю политику США. Не удивляют поэтому предложения влиятельных экспертов внешнеполитиче­ской пропаганды правительству Соединенных Штатов заняться наконец «позитивными акциями» по улажива­нию некоторых экономических, политических и социаль­ных проблем внутри страны (нищета, безработица, прес­тупность, расовые волнения и т. п.) 5.

    Однако отсутствие у экспертов пропаганды уверенно­


    200



    сти в том, что правящие круги США в состоянии решить эти проблемы, заставляет их делать особый упор на со­вершенствование форм, приемов и методов внешнеполи­тической пропаганды, укрепление ее аппарата/наращи­вание идеологических усилий.

    Недооценивать этих усилий нельзя. Империалистиче­ская пропаганда все еще способна влиять на отсталые умы и может, если не встретит достойного противодей­ствия, ухудшать политический климат в отдельных стра­нах, подготавливать почву для свершения интервенцио­нистских и контрреволюционных акций.

    Коммунистическая партия Советского Союза, брат­ские коммунистические и рабочие партии обращают серь­езное внимание на постоянное стремление империализма оказывать давление на мир социализма — давление эко­номическое, политическое, идеологическое. «Попытки им­периалистов подорвать изнутри позиции социализма, внести элементы раздора и отчужденности в отношения между социалистическими странами не прекращаются ни на один день, — подчеркнул JI. И. Брежнев в выступле­нии на международном Совещании коммунистических и рабочих партий.—И там, где притупляется бдитель­ность, где коммунисты недооценивают необходимость классового подхода к общественным явлениям, происки империалистов приводят к определенным результатам: активизируются правооппортунистические и даже откро­венно антисоциалистические элементы, усиливаются на­ционалистические настроения»6.

    В связи с этим на первый план выдвигается задача решительного разоблачения различных теорий, содержа­щих в прямой или завуалированной форме антикоммуни­стические концепции, а также пытающиеся маскировать или отрицать историческую обреченность капиталистиче­ского строя.

    Соотношение сил в мире продолжает изменяться в пользу социализма. Результаты советско-американской встречи на высшем уровне в мае 1972 года в Москве под­


    201



    твердили это. В них нашла практическое воплощение ленинская политика мирного сосуществования государств с различным общественным строем, являющаяся неотъем­лемой составной частью программы мира, принятой XXIV съездом КПСС.

    Майский Пленум ЦК КПСС (1972 г.) поручил Полит­бюро ЦК и дальше неуклонно проводить программу мира, а также в соответствии с конкретной ситуацией исполь­зовать различные формы и методы для ее реализации, органически увязывать решение текущих непосредствен­ных задач настоящего времени с долговременной перспек­тивой и целями борьбы за мир, свободу и безопасность народов, общественный прогресс и социализм.



    ПРИМЕЧАНИЯ


    Введение


    1   В. И. Ленин, Полное собрание сочинений, т. 27, стр. 116.

    2    «Международное Совещание коммунистических и рабочих, партий. Документы и материалы. Москва, 5—17 июня 1969 г.», М., 1969, стр. 288.

    3   «Материалы XXIV съезда КПСС», М., 1971, стр. 90—91.

    4    «Международное Совещание коммунистических и рабочих партий», стр. 78.

    5   «Ideological Operations and Foreign Policy», House Report, No. 1352, 88th Cong., 2d Sess, 1964, pp. 6—7.

    6    Sh. Appleton, United States Foreign Policy, Boston, 1968, p. 570.

    7   «The New York Times»,'Oct. 10, 1968.

    8   Л. И. Брежнев, Ленинским курсом. Статьи и речи, т. II, М.,

    1970,   стр. 439.


    Глава первая

    1   См. W. L i р р m a n n, Public Philosophy. N. Y., 1965; J. Martin, International Propaganda, Minneapolis, 1958; S. Huddleston, Popular Diplomacy and War, N. Y., 1954.

    2    P. Linebarger, Psychological Warfare, Wash., 1948.

    3   Cm. G. Creel, How We Advertised America, N. Y., 1920.

    4   T. Paine, Common Sense and Other Political Writings, N. Y., 1953.

    6 G. Gordon, J. Falk, W. H о d a p p, The Idea Invaders, N. Y., 1963, p. 19.

    6    Под таким названием в историю США вошло событие, когда груп­па колонистов Бостона пробралась на английские суда и в знак протеста против несправедливого налогообложения выбросила в воду груз чая.

    7   G. Gordon, J. Falk, W. Н о d а р р, op. cit., р. 19.

    8   W. D i z а г d, Strategy of Truth, Wash., 1961, p. 29.

    9   Cm. «Documents of American History», Ed. by H. S. Commager, N. Y., 1963, p. 100.

    10   Cm. G. Munson, Twelve Decisive Battles of the Mind, N. Y., 1942, p. 38.

    11   Современный американский ученый М. Чукас рассматривает замы­сел Пэйна как план «черной пропаганды», определение которой по­явилось лишь после второй мировой войны. Суть этой пропаганды,

    которая главным образом осуществляется разведывательными ор­


    203



    ганами США, сводится к тому, что она, в отличие от «белой про­паганды», ведется из тайного источника.

    12    См. W. Daugherty, М. Janowitz, A Psychological Warfare Casebook, Baltimore, 1958, p. 73.

    18 W. D i z a r d, op. cit., p. 30.

    14    К. Маркс и Ф. Энгельс, Собр. соч., т. 16, стр. 11.

    16   См. В. Hendrick, Statesmen of the Lost Cause, «The Literary Guide of America», N. Y., 1939.

    16    С h. С u 11 о p, Confederate Propaganda in Europe: 1861—1865, Florida, 1969.

    17    В Англии, например, был создан департамент информации, во Франции задачи ведения внешнеполитической пропаганды осущест­влялись специально созданным так называемым «домом прессы», в Германии — военным ведомством печати.

    18    Подробно деятельность комитета общественной информации осве­щается в работах: G. Creel, How We Advertised America, N. Y., 1920; J. Mock and C. Larson, Words that Won the War, Prince­ton, 1939.

    19   W. Daugherty, M. Janowitz, op. cit., p. 276.

    20    См. E. Sisson, One Hundred Red Days: A Personal Chronicle of Bolshevik Revolution, New Haven, 1931.

    21    См., например, V. M a m a t e у, The United States and East Central Europe. 1914—1918. A Study in Vilsonian Diplomacy and Propagan­da, Princeton, 1957, p. 42.

    22    См. «Архив полковника Хауза», т. III, М., 1939, стр. 231.

    23    «Congressional Record», 65th Cong., 2d Sess, p. 7915.

    24    Наиболее распространенными теориями такого рода являются тео­рия стереотипизации и теория политической семантики, основопо­ложниками которых считают соответственно У. Липпмана и Г. Лас- свелла. Подробнее об этих теориях см. «Стратегия лжи», М., 1967 г.; А. Н. Яковлев, Идеология американской империи, М., 1967; Д. В. Узнадзе, Психологические исследования. М., 1965; Д. В. Ермоленко, Современная буржуазная философия США, М., 1965.

    25    См. Н. Lass well, Propaganda Techniques in the World War, N. Y., 1937.

    28 Cm. F. L u m b 1 y, The Propaganda Menace, N. Y., 1933; E. Mar- t i n, Our Invisible Masters, N. Y., 1929.

    27    Cm. «Psychological Warfare Operations», Department of Army, March, 1955, pp. 109—117.

    28    D. L. Harter and J. Sullivan, Propaganda Handbook, Phila­delphia, 1953, p. 44.

    29    «Bulletin of the Institute for Propaganda Analysis», No 1, Oct., 1937, p. 1.

    80    H. Childs, An Introduction to Public Opinion, Princeton, 1940, pp. 82—88.

    81    L. D о о b. Public Opinion and Propaganda, N. Y., 1966, pp. 240—244.

    32    H. L a s s w e 11, op. cit., p. 9.

    38 Цит. по: H. Childs, An Introduction to Public Opinion, p. 85.

    34    T. Q u a 11 e r, Propaganda and Psychological Warfare, N. Y., 1962, p. 27.

    15    E. Bernays, Propaganda, N. Y., 1928, pp. 9—20.

    38    R. Perusse, Bibliography on International Propaganda, Wash., 1951, p. 1.


    204



    17    В. Smith, R. Casey, H. Lass we 11, Propaganda, Commu­nication and Public Opinion, Princeton, 1946, p. V.

    88    G. Martin, International Propaganda, p. 199.

    39    M. Choukas, Propaganda Comes of Age, Wash., 1965, p. 55.

    40    В. И. Л e н и н, Полное собрание сочинений, т. 25, стр. 352.

    41    L. D о о b, op. cit., р. 242.

    42    Ibid., р. 1.

    43    «USIA. Release No 7», Apr. 29, 1964.

    44    Н. Lasswell, Political and Psychological Warfare, «Propaganda in War and Crisis», Ed. by D. Lerner, N. Y., 1950.

    Глава вторая

    1   См. Ph. G 1 i с к, The Administration of Technical Assistant: Grows in the Americas, Chicago, 1957.

    2   Ch. Thomson and W. Laves, Cultural Relations and US Fo­reign Policy, Bloomington, 1963, p. 37.

    8   О целях создания и деятельности УКМД см. «History of the Office of the Coordinator of Inter-American Affairs», Wash., 1947; Ch. Thomson, Overseas Information Service of the United Sta­tes Government, Wash., 1948.

    4   См. M. Cody, The Work of the Cultural Relations Attache, «The Department of State Bulletin», No 12, Wash., 1945, pp. 574—575.

    6 Подробно о деятельности УКИ см. J. Warburg, Unwritten Tre­aty, N. Y., 1948; W. Carrol, Persuade or Perish, Boston, 1948.

    6   W. Daugherty, M. J a n о w i t z, op. cit., pp. 129, 555.

    7   W. Carrol, op. cit., pp. 6—7.

    8M. Jhonson, The Government Secrecy Controversy, N. Y., 1967, p. 20.

    9   W. Carrol, op. cit., p. 12.

    10    R. Sherwood, Roosevelt and Hopkins, N. Y., 1948, p. 630.

    11   О психологических операциях УВИ во время второй мировой вой­ны см.: Е. Barrett, Truth is Our Weapon, N. Y., 1953.

    12   W. Daugherty, M. J a n о w i t z, op. cit., p. 555.

    13    R. H e i n d e 1, US Libraries Overseas, «Survey Graphic», May 1946, pp. 162—165.

    14   H. Sargent, Information and Cultural Representation Overseas, «An American Foreign Policy Reader», Ed. by H. Ransom, N. Y., 1966, pp. 262—263.

    15   J. Warburg, Unwritten Treaty, pp. 88—89.

    16   W. Daugherty, M. J a n о w i t z, op. cit., pp. 126—135.

    17   W. D i z а г d, The Strategy of Truth, p. 34.

    18   C. Miller, Propaganda, N. Y., 1951, pp. 17—18.

    19   V. Jordan, War Aims in War Propaganda, «Propaganda Analy- sys», March 27, 1941.


    Глава третья

    1   J. Campbell, The US and World Affairs. 1945—1947, N. Y., 1950, pp. 13—17.

    2   M. Parenti, The Anti-Communist Impulse, N. Y., 1969, p. 125.

    3    Впервые доктрина «сдерживания» была сформулирована в статье «The Sources of Soviet Conduct», помещенной в журнале «Foreign Affairs» в июле 1947 года за подписью «Mr. X.».


    205



    4    Цит. по D. Fleming, The Cold War and its Origins, 1947—1950, V. 2, L., 1965, p. 463.

    5    Ibid., p. 465.

    6    «The New York Herald Tribune», July 18, 1947.

    7    D. Fleming, The Cold War and its origins, p. XII.

    8    «The New York Herald Tribune», Dec. 18, 1947.

    9    W. N e b 1 e 11, Pentagon Politics, N. Y., 1953, pp. 44—46.

    10    «Department of State Bulletin», 1945, No 13, pp. 306—307.

    11    A. Meyer ho ff, The Strategy of Persuasion, N. Y., 1965, p. 10.

    12    «Department of State Bulletin», 1945, No 13, pp. 589—593.

    13    «State, Justice and Judiciary Appropriation Bill, 1948». House Re­port No 336, 80th Cong., pp. 6—8.

    14    См. B. S a p i n, The Making of United States Foreign Policy, Wash., 1966, p. 205.

    15    I b i d., p. 204.

    16    J. Me Camy, Conduct of the New Diplomacy, N. Y., 1964, p. 70.

    17    «Congressional Record», June 10, 1947, p. 6754.

    18    Cm. «The United States Information Service in Europe», Senate Re­port No 855, 80th Cong., 2d Sess., 1948.

    19    Cm. «Departments of State, Justice, Commerce and the Judiciary Appropriation Bill», Hearings, Senate, 81st Cong., 1950, p. 271.

    20    «Public Law 402». 80th Cong., 2d Sess., 1948.

    21    Строго говоря, закон Фулбрайта представляет собой дополнение к закону об излишках собственности от 1944 года, который был одобрен 1 августа 1946 г.

    Подробно о законе Фулбрайта см. D. Cate г, World Progress Through Educational Exchange, N. Y., 1953.

    22    Ch. Thomson and W. Laves, Cultural Relations, pp. 69—72.

    23    B. S a p i n, op. cit., p. 205.

    24    W. Daugherty, M. Janowitz, op. cit., p. 136.

    25    J. Warburg, The Last Call for Common Sense, N. Y., 1949, pp. 12—14.

    26    Cm. Ch. Thomson and W. Laves, Cultural Relations, pp. 79—80.

    27    D. Fleming, op. cit., p. 526.

    28    Cm. «Current Developments in US Foreign Policy», Vol. Ill, No. 8, March 1950, Wash., p. 1.

    29    «Department of State Bulletin», V. 22, 1950, p. 672.

    30    «Congressional Record», March 22, 1950, pp. 3765—3766.

    31    «Department of State. Launching the Campaing of Truth», Wash., 1951.

    32    Cm. «Semiannual Report of US Advisory Commission on Informa­tion», Wash., 1951, pp. 2, 9—11.

    33    Cm. «Overseas Information Programs of the United States», Senate Report 406, 83d Cong., 1st. Sess., 1951, p. 48.

    34    Организации, целям и деятельности БПС и подчиненных ему орга­низаций посвящена серия статей. См. «The New York Times», De­cember 10—15, 1951.

    35    См. «German Psychological Warfare», Ed. by L. Farago, N. Y., 1951.

    36    P. Linebarger, Psychological Warfare, Wash., 1948; D. L e r- ner, Sykewar: Psycholigical Warfare against Germany, D-Day to V-Day. N. Y., 1949.

    37    «Dictionary of US Army Terms», Aug., 1950.

    38    «Dictionary of US Army Terms», Nov., 1953.


    206



    39    P. Linebarger, op. cit.f pp. 40, 25.

    40    «Propaganda in War and Crisis». Ed. by D. Lerner, N. Y., 1950.

    41    «Fifth Semiannual Report on Educational Exchange Activities», Wash., p. 3.

    42    Цит. no Ch. Thomson and W. Laves, Cultural Relations, p. 86.

    43    «Supplemental Appropriation Bill for 1951», Hearings, House, p. 5.

    44    «National Committee for a Free Europe», «Portion of Introductory Statement to the Press by Joseph C. Grew», June 1, 1949, pp. 1—2.

    46    Cm. «Political Warfare: A Guide to Competitive Coexistence», N. Y., 1955, pp. 32—37.

    Глава четвертая

    1   См. «Congressional Record», Febr. 19, 1951, pp. 1355—1359.

    2   Слушания сенатской комиссии насчитывают 1900 страниц и изданы под названием: «Overseas Information Programs of the United Sta­tes», 83d Cong., 1st Sess., 1953, Parts 1—2.

    8 «Senate Report No 406», 83d Cong., 1st Sess., 1953.

    4    Ibid., p. 40.

    5    Вопрос выделения бюджетных ассигнований на зарубежную «ин­формационную деятельность» всегда являлся предметом дискуссий в конгрессе США. Консультативные комиссии по информации и ру­ководители ЮСИА обычно считали недостаточными те средства, которые им выделялись.

    6    Управления и отделы зарубежной информации и обменов, о кото­рых уже шла речь, возглавляли в качестве помощников государ­ственных секретарей: У. Бенсон (1945—1947 гг.), Дж. Аллен (1948— 1950 гг.), Э. Барретт (1950—1952 гг.) и в качестве руководителей Администрации международной информации У. Комптон (1952— 1953 гг.) и Р. Джонсон (1953 г.).

    7    D. Lacy, Aid to National Policy, «The Library Trends», 1953, V. 2, pp. 165—166.

    8   Cm. «State Department Information Program—Information Cen­ters», Hearings, Senate, 82d Cong., 2d Sess., 1953.

    9    Ibid., pp. 593—594.

    10   J. S p a n i e r, American Foreign Policy Sinse World War II, N. Y.,

    1965,    pp. 216—217.

    11   Цит. no W. D i z а г d, Strategy of Truth., pp. 42—43.