Юридические исследования - ВАТИКАН МЕЖДУ ДВУМЯ МИРОВЫМИ ВОЙНАМИ. М. М. ШЕЙНМАН -

На главную >>>

Иные околоюридические дисциплины: ВАТИКАН МЕЖДУ ДВУМЯ МИРОВЫМИ ВОЙНАМИ. М. М. ШЕЙНМАН


    Папство существует более полутора тысяч лет. Епископы Рима возглавляли самую богатую и самую многочисленную христианскую общину Римской (империи. Уже с IV в., они стали претендовать на первенствующее положение  христианской церкви. Звание «папы», которое имели все епископы, с V в. закрепилось за одними римскими епископами.



    АКАДЕМИЯ НАУК СССР МУЗЕЙ ИСТОРИИ РЕЛИГИИ



    ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК СССР Москва 19 4 8 Ленинград




    Папство существует более полутора тысяч лет. Епископы Рима возглавляли самую богатую и самую многочисленную христианскую общину Римской (империи. Уже с IV в., они стали претендовать на первенствующее положение  христианской церк­ви. Звание «папы», которое имели все епископы, с V в. закре­пилось за одними римскими епископами.

    К концу VI в. папство стало серьезной политической силой» Оно приспособило церковное учение к потребностям феодального общества. По словам Энгельса, римско-католическая церковь «окружила феодальный строй ореолом божественной благодати. Свою собственную иерархию она установила по феодальному образцу, и в конце концов она была самым крупным феодаль­ным владетелем, потому что ей принадлежало не менее трети всего католического землевладения».

    В середине VIII в. в результате сделки с франкскими коро­лями образовалось государство римских пап—Церковная об­ласть.

    По выражению Маркса, папа «начал вести себя как свет­ский князь».

    Избрание папы в разное время зависело от франкских ко­ролей, от феодалов Римской области, от германских государей.

    В 1059 г. папа Николай II предоставил право избрания папы исключительно высшим чинам католической церкви — кар­динальской коллегии. Формально это соблюдается до сих пор, на самом же деле выборы пап всегда происходили и сейчас происходят в обстановке сложнейших политических интриг, в которых много столетий решающую роль играли крупные «като­лические монархии». До начала XX в. Австро-Венгрия, Испания и Франция пользовались правом «вето» при выборе папы» На конклаве 1903 г. наиболее вероятным кандидатом на папский престол был кардинал Рамполла. При первом и втором голосо­ваниях он получил 24 и 29 голосов из 56, а кардинал Сарто —



    5 и 10. Все шансы были за то, что нужное большинство в две трети голосов будет подано за Рамполлу. Тогда выступил кра­ковский кардинал Лузина и заявил Рамполле отвод от имени австрийского императора, который считал, что этот претендент настроен в пользу Франции, а не Германии. При седьмом го­лосовании Рамполла получил 10 голосов, а Сарто—50, послед-- ний и был избран (на папском престоле он принял имя ПияХ).

    Политические интриги разгорелись также на конклаве 1914 г., где боролись влияния двух групп воюющих держав — австро- германской и англо-французской. То же происходило на конкла­ве 1922 г. и, наконец, в 1939 г., когда избранным оказался кар­динал Пачелли (Пий XII).

    В средние века феодальная аристократия и монархи факти­чески решали, кого посадить на папский престол; в наше время главную роль на конклавах играет влияние крупных империа­листических держав. Нет сомнения, что при выборе преемника Пия XII решающее слово скажет американский капитал.

    «Золотой век» папства — это XI, XII и XIII вв. Огромные богатства текли со всей Европы в папскую казну. Папы, эти «наместники св. Петра», были связаны с крупнейшими банкир­скими домами. В политике они добивались первенства перед светской властью. Немалую роль в укреплении позиций папства сыграли многочисленные монашеские ордена и инквизиция, ко­торая терроризировала население Европы и уничтожала не только свободомыслящих людей, но и тех, кто мешал чем-либо торговым и денежным спекуляциям римского престола..

    С образованием феодальных монархий власть пап заколе­балась, и к XV—XVI вв. папы стали мелкими тиранами, каких немало было в Италии. На папском престоле часто сидели люди, которых даже самые горячие защитники папства не могут не назвать преступниками, тиранами, убийцами (например, папа Иоанн XII был обвинен церковным собором в убийстве, свято­татстве и кровосмесительстве).

    Меньше всего папская власть пользовалась уважением в са­мой Италии; народные движения уже в XI в. (и позже) даже в самом Риме были направлены и против пап.

    Реформация XVI в. нанесла папству сильный удар. Позже большую роль в расшатывании власти пап сыграла французская буржуазная революция конца XVIII в.

    Наполеон I захватил Рим (1808 г.) и упразднил светскую власть папы (1809 г.). Целостность папского государства была восстановлена только Венским конгрессом в 1814 г.

    К середине XIX в. Церковная область, столицей которой по- прежнему был Рим, являлась одним из восьми мелких госу­дарств Апеннинского полуострова. Несколько позже они вошли в состав итальянского королевства. Территория Церковной обла-



    сти равнялась 16 тысячам квадратных миль, населения в ней было 3 млн. человек.

    По характеру своего управления папское государство занимало особое положение. Оно отличалось исключительной продажно­стью администрации, отсутствием законности, господством мра­кобесов. Верховная власть принадлежала папе; его первыми помощниками в управлении были кардиналы — карьеристы и интриганы, награбившие огромные состояния. Промышленность и торговля находились в крайнем упадке. Для порядков, суще­ствовавших в Церковной области, характерен следующий факт. Население тщетно добивалось у папы Григория XVI (1831 — 1846 гг.) разрешения на постройку железной дороги: папа счи­тал, что железная дорога — дело дьявола, и не разрешил строить ее в своем государстве.

    Армия папского государства была наемной, так как папа не доверял своим подданным. Управлял армией кардинал. Государ­ство не имело свода законов, и в судебных учреждениях царил произвол. Инквизиция была всесильна. Учебными заведениями ведала «священная конгрегация наук» из духовных лиц, которые душили всякую, живую мысль. Городом Римом управлял кардинал; он же возглавлял полицию. Главными провинциями управляли тоже кардиналы, в большинстве случаев деспоты. Население было обременено налогами. Народные восстания происходили часто и подавлялись самыми жестокими, мерами.

    В 1831 г. послы Австрии, Франции, России, Англии и Пруссии предъявили папе меморандум, в котором просили его провести реформу управления, преобразовать суд, учредить му­ниципалитеты, улучшить управление провинциями, создать го­сударственный совет. Папский двор принял эти предложения, но ничего не сделал.

    После смерти Григория XVI (1846 г.) на папский престол был избран кардинал Джиованни-Мария-Мастаи-Феррети, принявший имя Пия IX. Английский историк Кинг дает ему следующую характеристику: «Эпилептик, в котором больше сен­тиментальности, чем глубоких чувств и привязанностей, суевер­ный, несерьезный человек небольшого ума» (В. King «А Histo­ry of Italian Unity», Лондон, 1899, т. I, стр. 174).

    Вначале Пий IX заигрывал с либералами. Он даже пошел на некоторые реформы, объявил политическую амнистию, умень­шил цензурные строгости. В 1848 г. он был вынужден образо­вать правительство во главе со светским лицом. Но папа был напуган революционным движением в Италии, широко развернув­шимся к концу 1847 г., а еще больше—в 1848 г. под влиянием февральской революции во Франции и мартовской — в Австрии. Пий IX быстро перешел в лагерь реакции и в конце 1848 г. бежал из Рима в Гаэту, под охрану французских штыков.



    В Риме в феврале 1849 г. была провозглашена республика, папа лишился светской власти.

    В 1849 г. началась военная интервенция Франции и Ав­стрии. Римская республика была подавлена, и 12 апреля 1850 г. Пий IX вернулся в Рим. Власть снова перешла к духовенству.

    Пий IX, окруженный иезуитами, носился с идеей абсолют­ной власти папы. Он с ненавистью относился к демократиче­ским движениям, метал громы и молнии против социализма, проклинал науку. Фанатический мракобес, он в 1854 г. провоз­гласил догмат о непорочном зачатии богородицы, а в 1864 г. издал знаменитый Силлабус, или «список важнейших заблуждений нашего времени». В него папа включил все лучшее, чего челове­ческая мысль достигла на протяжении тысячелетий, все, хоть в малейшей степени расходившееся со средневековыми учениями церкви. Особенно резко осуждал папа социализм, коммунизм и веротерпимость. Силлабус требовал признания абсолютной вла­сти пап и превосходства церковной власти над светской.

    Наконец, 18 июля 1870 г. на Ватиканском церковном соборе по настоянию Пия IX был провозглашен догмат о непогреши­мости пап: все, что папа говорит «с амвона» («ех cathedra»), для каждого католика стало абсолютно обязательным и не под­лежащим критике. Обсуждение вопроса о папской непогрешимо­сти вызвало большие споры. 55 епископов, несогласных с этим догматом, уехали с собора. Небольшая часть противников дог­мата откололась от римской церкви и образовала «старокатоли­ческую» церковь. В брошюре «Ватиканизм» английский пре­мьер Гладстон писал (1875 г.): папе «достаточно сказать: «Я объявляю ex cathedra...», и все те речи, какие могут последо­вать за подобными заявлениями, всякий католик, признающий Ватикан своим учителем, обязан принимать безусловно как то, что на богословском языке католиков называется «божественной верой», наравне с членами апостольского символа... Вся христи­анская религия, по воззрению современной римской церкви,— в сердце одного человека. Отныне воля и приговор одного человека для половины христианского мира будет решать, в чем должна состоять ее религия».

    Папское государство было серьезнейшим препятствием к объединению Италии. Итальянский народ единодушно требовал ликвидировать это государство и лишить папу светской власти. В августе 1870 г., сейчас же после того как из Церковной области ушли французские войска (в связи с франко-прусской войной), в Риме началось народное восстание против папы. Чтобы не дать восстанию разгореться, итальянский король Виктор-Эммануил двинул свои войска на Рим и в сентябре за­нял город. Папа был лишен светской власти. Территория пап­ского государства вошла в состав итальянского королевства.



    ПиЗ IX протестовал против этого. Он заперся в Ватиканском дворце и объявил себя «узником». При каждом удобном случае (восшествие на папский престол, приемы иностранных предста­вителей, выступления перед коллегией кардиналов и т. п.) папы заявляли протест против «несправедливости», совершенной коро­левской властью, и против «узурпации» их прав. Со временем, однако, эти протесты стали лишь формальными.

    Объективно лишение папы светской власти в конце концов оказалось полезным для самого папства.

    Действительно, папы претендуют на роль учителей и руково­дителей всего мира. Только за последние полвека они издали огромное число энциклик, в которых излагают принципы «иде­ального» общественного строя. Они утверждают: если челове­чество последует их указаниям, мир, счастье и довольство воца­рятся среди людей. Но дальнейшее существование папского го­сударства в центре Европы было бы наглядным опровержением принципов, проповедуемых Ватиканом. Это государство, если бы оно доньгне существовало, могло быть только капиталистическим государством с сильнейшими пережитками феодализма, с нище­той многих и богатством немногих, с классовым неравенством и классовой борьбой. Когда Муссолини при заключении Латеран- ских соглашений предложил Пию XI увеличить территорию воссозданного в миниатюре папского государства — Ватикана, папа ответил, что ему не нужны территории, где подданные устраивали бы забастовки и где кипела бы классовая борьба. В этом есть своя логика: папству выгоднее, чтобы его государ­ство было скорее «символическим», чём реальным; проповедуя о евангельском переустройстве мира, папы не могли бы, конечно, на примере собственного государства показать пример такого переустройства.

    Новое положение, в котором очутилось папство вследствие ликвидации Церковной области, учел уже Лев XIII, сменивший Пия IX. Он стал искать сближения с итальянским правитель­ствам и добивался расширения международных связей Вати­кана.

    Лев XIII сидел на папском престоле с 1878 по 1903 г. Это был период широкого развития и роста социалистического рабо­чего движения. Ленин писал, что в 1872—1904 гг. «везде скла­дываются пролетарские по своей основе социалистические партии, которые учатся использовать буржуазный парламентаризм, со­здавать свою ежедневную прессу, свои просветительные учреж­дения, свои профессиональные союзы, свои кооперативы. Учение Маркса одерживает полную победу и — идет вширь. Мед­ленно, но неуклонно идет вперед процесс подбирания и соби­рания сил пролетариата, подготовки его к грядущим битвам» (В. Ленин, Соч., т. XVI, стр.. 332).



    Рост социалистического рабочего движения, победоносное шествие марксизма напугало буржуазию всего мира, и папство было выдвинуто ею в качестве одной из сил, способных проти­востоять социализму.

    Лев XIII выступил против социализма с программной энцикликой «Рерум новарум» (1891 г.). В поисках союзников он остановил выбор и на Вильгельме II. Германский канцлер Бюлов, посетивший Льва XIII вместе с кайзером в 1903 г., пишет, что папа сравнил Вильгельма с Карлом Великим. Карл, сказал папа, «склонил весь тогдашний цивилизованный мир к подножию креста, получив эту миссию от папы Льва III. Те­перь... германский император тоже получил от папы, но уже от него, от папы Льва XIII, миссию вернуть Европу в лоно христианства, поборов социалистические и атеистические идеи». Вильгельм, который, кстати сказать, был не католиком, а про­тестантом, ответил, что охотно примет эту миссию.

    После поражения Германии и Австро-Венгрии в первой ми­ровой войне Ватикан, который желал победы этих государств, сменил ориентацию.

    В это время социалистическое рабочее движение сделало новые огромные успехи. Социалистическая революция под руко­водством большевистской партии Ленина — Сталина победила в России, и революционное движение широкой волной охватило весь мир. Международная реакция объединяла свои силы для борьбы с этим движением и с Советской Россией. Во главе это­го похода стояли Англия, Франция и США. Вот почему после первой мировой войны Ватикан ориентировался прежде всего на эти государства.

    Считая главной своей задачей борьбу с социалистическим рабочим движением и с Советской страной, ватиканские иерархи поняли то, что отлично усвоила и поняла империалистическая буржуазия, а именно, что есть социализм Маркса —Ленина — Сталина и есть лжесоциализм Макдональда — Шейдемана. «Макдональды и Шейдеманы у власти, при оставлении старых буржуазных порядков, их, так сказать, правительства не могут быть чем-нибудь другим, кроме обслуживающего аппарата в руках буржуазии, кроме прикрытия язв империализма, кроме орудия в руках буржуазии против революционного движения угнетенных и эксплоатируемых масс. Они, эти правительства, нужны капиталу, как ширма, когда ему неудобно, невыгодно, трудно угнетать и эксплоатировать массы без ширмы» (И. Сталин, «Вопросы ленинизма», изд. 11, стр. 29).

    С такими лжесоциалистами, как Макдональд и Шейдеман, Ватикан мог быть заодно.

    Папа Бенедикт XV был серьезно встревожен германской ре­волюцией 1918 г., но очень скоро убедился, что с «социалистами»



    Носке и Шей деманом он легко найдет общий язык. 2 апреля

    1919    г. папа писал социал-демократу Эберту по случаю избра­ния последнего президентом Германской республики: «Славно­му достопочтенному человеку Фридриху Эберту... Мы получили твое письмо, в котором ты любезно извещаешь нас, что 11 февраля с. г. Национальным собранием Германии ты избран президентом этого государства и что ты принимаешь этот пост. Мы благодарим тебя за это письмо и желаем тебе успеха в выполнении высокой миссии, возложенной на тебя, тем более, что мы видим, что ты будешь заботиться о том, чтобы сущест­вующие между апостолическим престолом и Германией отноше­ния не только сохранились неизменными, но чтобы они стали еще более прочными».

    Папа не ошибся: правые лидеры германской социал-демо­кратии в союзе с католической партией центра спасли господ­ство германской буржуазии и расчистили путь Гитлеру.

    Точно так же Ватикан в революционные годы после круше­ния империи Габсбургов не возражал против сотрудничества хри- стианско-социальной (католической) партии Австрии с социал- демократической партией для подавления рабочего движения в стране. В сентябре 1919 г. тогдашний (и нынешний) австрий­ский канцлер социал-демократ Реннер выступил с деклара­цией; в ней выражались надежды на то, что отношения между Австрией и Ватиканом «останутся столь же сердечными, как и до сих пор». Для закрепления этих сердечных отношений Реннер поехал в Рим и 9 апреля 1920 г. был принят папой.

    Одновременно с ориентацией на англо-французскую реакцию Ватикан, начиная с 1922 г., все больше присматривался к новой контрреволюционной силе, которая возникла сначала в Италии (при денежной и политической поддержке извне, в! частности со стороны капиталистов Америки и Англии), а потом щ в дру­гих странах,— к фашизму.

    Ватикан помог Муссолини притти к власти и два десятилетия сотрудничал с ним. Он сотрудничал и с гитлеровским фашизмом, когда тот пришел к власти, и с японским империализмом.

    В послевоенной буржуазной литературе Ватикан объявлен сторонником демократии. Проватиканские писатели силятся до­казать, что он и не мог быть с фашизмом: «доктрина» католи­цизма будто бы непримирима с «доктринами» фашизма. Но если говорить о социальном учении папства, то оно за последнее сто­летие постоянно приспособлялось к потребностям буржуазии, чтобы оправдать капиталистический строй. Не так уж трудно было примирить социальное учение папства с фашизмом. Неко­торые видные представители католицизма (например австрийский епископ Худаль, референт папы по вопросам Германии и Авст­рии) еще задолго до второй мировой войны выпускали книги, вос­



    хваляющие Гитлера и доказывающие совместимость фашист­ских «доктрин» с социальным учением Ватикана. Правда, тот же епископ в конце 1944 г., когда полный разгром Гитлера уже окончательно предопределился, выступил вместе с некоторыми другими реакционерами из Ватикана с планом воссоздания мо­нархии Габсбургов в качестве «барьера против Германии». Но это свидетельствует лишь о том, как умеют менять вехи вати­канские политиканы.

    В годы второй мировой войны папа больше всего боялся победы демократических сил и усиления Советского Союза. Ва­тикан в это время был одним из центров, где замышлялись за­говоры против демократии, плелись интриги, целью которых был сепаратный мир.

    К концу войны, видя, что поражение Гитлера и Муссолини неизбежно, Пий XII одновременно добивался выгодного держа­вам «оси» «почетного мира» и стал искать опоры в англо-сак­сонских странах, прежде всего в США.

    За последние годы влияние США на Ватикан выросло на­столько, что с полным основанием можно говорить об америка­низации Ватикана. Возросла финансовая зависимость Ватикана от американского капитала. Как сообщалось в печати («Правда»,

    5    апреля 1947 г.), 80 процентов доходов Ватикана поступают из США и Канады. Миссионерская деятельность Ватикана субси­дируется главным образом Америкой. Печать сообщает, что в годы войны США стали центром мирового католического мисси­онерства (The New International Year Book, 1942, Нью-Йорк, стр. 117). Миссионерские организации папы, оплачиваемые дол­ларами, являются орудием американского империализма,

    Ватикан поддерживает все послевоенные планы реакционных кругов США, в том числе «план Маршалла». 26 июня 1947 г. газета «Нью-Йорк Таймс» напечатала статью «Ватикан одобряет план Маршалла», написанную хорошо информированным мно­голетним корреспондентом этой газеты в Ватикане — К. Чиан- фарра. Комментируя статью папской газеты «Оссерваторе Рома­но», Чианфарра пишет, что Ватикан выступает за «план Мар­шалла». Граф делла Торре — редактор папской газеты и главный комментатор международной политики Ватикана, писал: «Мы верим в план Маршалла». Планы, подобные этому, заявил делла Торре, «сияют присущей им внутренней правдой».

    Реакционные политики США, поджигатели войны, зачасти­ли в Ватикан. К папе ездил Буллит, в феврале 1947 г. папа при­нимал Гувера, а в августе — Гарримана.

    Папа восхваляет и «доктрину Трумэна».

    В борьбе против коммунизма и СССР Ватикан сотрудни­чает и с правыми социалистами — этими прислужниками импе­риалистической реакции.



    «Все силы мракобесия и реакции поставлены ныне на службу борьбы против марксизма. Вновь вытащены на свет и приняты на вооружение буржуазной философии, служанки атомно-долла­ровой демократии, истрепанные доспехи мракобесия и поповщи­ны: Ватикан и расистская теория; оголтелый национализм и об­ветшалая идеалистическая философия; продажная желтая пресса и растленное буржуазное искусство» (А. Жданов, Выступление на дискуссии по книге Г. Ф. Александрова «История западно­европейской философии»).

    * * *

    После ликвидации папского государства в 1870 г. осталось неопределенным правовое положение папства. Этот вопрос был разрешен в 1929 г. Аатеранскими договорами с Муссолини. Тог­да на части территории Рима было создано государство-город Ватикан. Оно занимает 44 гектара и имеет до 1000 подданных. Во главе государства стоит папа, управляющий бесконтрольно. Ему подчинен ряд конгрегаций, выполняющих различные функ­ции (конгрегации соответствуют министерствам обычных прави­тельств). Одной из наиболее влиятельных является «конгрегация пропаганды веры», которая представляет собой своеобразное министерство пропаганды и занимается больше всего пропаган­дой реакционных политических идей, травлей коммунизма и СССР. Кроме того, при папе имеются три трибунала и ряд де­партаментов, из которых самый важный — статс-секретариат (министерство иностранных дел). Совокупность учреждений Ватикана называется «римской курией».

    Папе подчинены находящиеся в разных странах света 70 кардиналов, свыше 1000 архиепископов и епископов, нунции и легаты при многих правительствах, сотни апостолических вика­риев и префектов (главным образом в колониальных и полуколо­ниальных странах), огромная армия священников и монахов. В ве­дении Ватикана и подчиненных ему организаций имеются силь­ные средства массовой пропаганды: печать, газетные агентства, издательства, школы, университеты, а в Ватикане — своя радио­станция и даже академия наук. По указанию Пия XI во многих странах начали создаваться под руководством духовенства мас­совые светские организации под названием «Католическое дей­ствие». Для раскола рабочего движения церковь создала като­лические профсоюзы. Восстановленные и образовавшиеся после войны почти во всех государствах Европы католические партии находятся под сильнейшим влиянием Ватикана. Огромное вли­яние на дела Ватикана оказывает орден иезуитов: очень многие крупные чиновники папского двора и его дипломаты принадле­жат к этому ордену*



    Ни одна международная церковная организация не вросла так глубоко в политику, как Ватикан. Ни одна из них не исполь­зует так широко религию и религиозные верования для реак­ционных политических целей. Когда критикуют эту сторону деятельности папства, проватиканские элементы поднимают вопль об «оскорблении религии». На самом деле речь идет не о религии, а о реакционной, антинародной позиции тех, кто при­крываются религией. О том же, что Ватикан ведет именно такую, т. е. антинародную политику, об этом говорят факты.

    В настоящей работе автор, не ставя целью дать полную исто­рию папства после первой мировой войны, и предоставил слово фактам.



    ГЛАВА I

    ВАТИКАН И ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОИНА


    СМЕРТЬ ПИЯ X И БОРЬБА ВОКРУГ ВЫБОРОВ ПАПЫ

    19     августа 1914 г., в самом начале первой мировой войны, умер глава католической церкви папа Пий X. Конклав (собрание кардиналов для избрания папы) собрался 31 августа. Дипломаты и церковные иерархи главных воюющих стран получили указания своих правительств воздействовать на конклав, чтобы повлиять на выборы нового папы. Французские послы в Лондоне и Ма­дриде получили инструкцию добиться, чтобы на конклаве был образован блок из кардиналов Франции, Англии, Бельгии и Испании для избрания папы, желательного Антанте.1

    Бывший президент Франции Пуанкаре в воспоминаниях пи­шет, что ои поручил передать парижскому архиепископу карди­налу Аметту перед поездкой последнего в Рим на конклав, что «правительство рассчитывает на патриотическое согласие фран­цузских кардиналов», — на то, что «они будут голосовать за самого достойного кандидата и вместе с тем за самого благо­желательного к Франции...». О состоявшейся беседе своего представителя с кардиналом Пуанкаре записывает: «Парижский архиепископ сделает все от него зависящее, чтобы объединить голоса всех французских кардиналов на одном кандидате». 2

    Французский кардинал полагал, что на конклаве удастся образовать блок французов, бельгийцев, англичан и испанцев.

    Правительства Австро-Венгрии и Германии в свою очередь старались влиять на конклав через католические верхи своих стран. С этой целью немецкие епископы решили припугнуть кон­клав «русской опасностью». Об этом рассказывает в своих вос­поминаниях Эрцбергер, один из виднейших руководителей не­мецкой католической партии (центра), тесно связанной с



    Ватиканом. 2 сентября 1914 г., пишет Эрцбергер, конклаву римских кардиналов был вручен «Меморандум немецких като­ликов о мировой войне». В этом меморандуме видные деятели католической церкви, в том числе и депутаты рейхстага, заявля­ли, что «Германия ведет войну не ради завоеваний, но борется за свое существование. Самое тяжелое нападение в настоящей войне приходится выдерживать со стороны православных мос­ковитов... Победа России нанесла бы тягчайший урон католи­честву». 3 Католицизм, заявляли далее немецкие епископы, не имеет более опасного врага, чем Россия.

    В этом документе, врученном конклаву за день до избрания папы, руководители немецкого католицизма не только выгоражи­вали империалистическую Германию и оправдывали войну, кото­рую она вела, но и старались повлиять на конклав, уверяя, что победа союзников была бы победой России и православия, т. е. угрозой католицизму. Поэтому в интересах католициз­ма — укрепление позиций центральных держав, а один из путей к тому —избрание папы немецко-австрийской ориентации.

    В книжке немецких протестантов об отношении Ватикана к Германии также указывается, что меморандум немецких католи­ческих епископов имел целью воздействовать на конклав в интересах Германии. 4

    Английский историк папства католик Джонсон пишет: при­бывшие в Рим на конклав «кардиналы стран Антанты увидели, какое глубокое впечатление произвел на высшие церковные кру­ги в Риме призрак победы России и насколько распространено было убеждение, что Германия и Австрия представляют прин­ципы авторитарности и порядка». 5

    Конклав избрал папой архиепископа Болонского кардинала Делла Киеза, который принял имя Бенедикта XV. «Аристократ по рождению и дипломат по карьере»,— характеризует его Пуанкаре. 6 Делла Киеза много лет состоял на папской дипло­матической службе, а при Льве XIII был помощником статс- секретаря ('министра иностранных дел) Ватикана.

    Какова же была позиция Ватикана в первой мировой вой­не? Мог ли Ватикан, являющийся центром мирового католи­цизма, имеющий также свои, особые политические цели и тради­ции, оставаться в стороне от мировой войны, тем более, что обе воюющие стороны стремились использовать в своих интересах эту влиятельную организацию? Не случайно же в начале вой­ны, в декабре 1914 г., протестантская Англия направила в Ватикан чрезвычайную миссию, которая вскоре была преобра­зована в посольство, так как, по словам католического писателя Гвинна, правительство Англии пришло к выводу, что отсут­ствие дипломатических отношений с Ватиканом усиливает влия­ние Австрии и Германии на папский престол. Установление



    дипломатических отношений с папой стало для Англии «воен­ной необходимостью».7

    АВСТРО-ГЕРМАНСКИЕ СИМПАТИИ ВАТИКАНА

    По поводу позиции Ватикана в первой мировой войне со­здалось много «благочестивых» легенд. Их поддерживают про- ватиканские круги, заинтересованные в том, чтобы представить позицию Ватикана в лучшем свете, вопреки истине. Об этих легендах сообщают и некоторые буржуазные историки. Граф Сфорца (нынешний министр иностранных дел Италии) пишет: «Одно обстоятельство сильно потрясло католическую Западную Европу в июле и августе 1914 г. Война была начата как раз самым католическим из Императоров и королей, пре­старелым Францем-Иосифом. Когда он объявил войну Сербии, миллионы благочестивых душ в Италии, Франции, Англии, Ирландии, Бельгии надеялись, что папа будет стараться предот­вратить и предотвратит катастрофу. Надежда создала легенду. Сначала говорили, что Пий X, узнав об ультиматуме, предъяв­ленном Сербии, немедленно приказал своему нунцию в Вене сделать внушение императору. Когда война разразилась, стали толковать, что австрийские придворные помешали нунцию гово­рить с императором. Последний акт легенды: когда 20 августа, в первый месяц войны, Пий X внезапно скончался, утверждай ли, что он умер от разрыва сердца, угнетенный тем, что' не смог предотвратить бедствия. На самом же деле все происходило совершенно иначе...» 8 Действительно, даже католические писа­тели не отрицают того, что предшественник Бенедикта XV Пий X одобрительно отнесся к ультиматуму, предъявленному Австро-Венгрией Сербии и послужившему непосредственным поводом к войне. Пий X и Мерри дель Валь — его статс* секретарь подогревали воинственный пыл австро-венгерских монархистов. Представитель Австро-Венгрии в Ватикане граф Пальфи доносил 29 июля 1914 г. министру иностранных дел в Вену, что Мерри дель Валь одобрительно отозвался об австрий­ском ультиматуме и что сам папа стоял за более решительные действия в отношении Сербии.9 В конфликте между Австро- Венгрией и Сербией, пишет Гвинн, Ватикан выражал надежду, что «Австрия обуздает интриги славян». 10

    Граф Сфорца также утверждает, что вражда к России и славянству была не последней причиной благосклонного отноше­ния Ватикана к австрийскому ультиматуму. «Когда угроза вой­ны стала неминуемой,— пишет Сфорца,— ...граф Пальфи нанес несколько визитов... кардиналу Мерри дель Валь и беседовал с ним о жизненных потребностях и, как он говорил, обязанностях монархии. Документы, опубликованные после войны австрий­



    ским республиканским правительством, доказывают, что Вати­кан, во всяком случае вначале, благосклонно отнесся к мероприя­тию, которое должно было означать унижение православной России; римская церковь не без основания считала ее одним из главных препятствий к объединению восточных церквей с рим­ским престолом». 11

    29 июля Пальфи доносил в Вену: «Во время моего визита, который я отдал два дня назад кардиналу статс-секретарю, последний, естественно, навел разговор на великие проблемы, овладевшие сейчас вниманием Европы. В его замечаниях нельзя было почувствовать какого-либо духа примирения или уступок. Он характеризовал нашу ноту Сербии как очень резкую, но безоговорочно одобрил ее и косвенно выразил надежду, что мо­нархия доведет дело до конца. Несомненно, полагает кардинал, жаль, что Сербию не удалось усмирить раньше... Это заявление совпадает с точкой зрения папы, так как его святейшество в последние годы неоднократно выражал сожаление, что Австро- Венгрия пренебрегла возможностью наказать своего опасного дунайского соседа». 12

    Пальфи далее писал, что «легко установить связь между апостолическими чувствами и духом войны», а именно: папа видел в Сербии элемент, разъедающий католическую австро- венгерскую монархию, которую Ватикан считал своим оплотом в борьбе против православия.

    Факты эти давно стали известны мировой печати, однако Ватикан хранил молчание. Лишь в (мае 1936 г., много лет спустя после смерти кардинала Мерри дель Валь, газета Вати­кана «Оссерваторе Романо» опубликовала три документа в «опровержение» этих фактов: две записи этого кардинала, сделан­ные для себя в разное время, и третья, неизвестно кем напи­санная, должны был;и убедить, что Мерри дель Валь не делал воинственных заявлений против Сербии. На самом деле «опровер­жения» подтверждают то, что должны были опровергнуть. Мерри дель Валь сообщает в своих записках, что он был осто­рожен в беседах с австрийским и баварским дипломатами и не высказывал мнения, будто Австро-Венгрия должна прибегнуть к войне, а сказал лишь, что после сараевского убийства она не обязана итти на компромисс и имеет право на удовлетворение и на приготовления для защиты своей жизни.

    Если даже поверить этим записям, то и в такой формули­ровке заявление статс-секретаря Ватикана могло быть истол* ковано тогда только как одобрение военных приготовлений про­тив Сербии. На самом же деле записки Мерри дель Валь, сде­ланные через много лет после событий, чтобы оправдать дейст­вия Ватикана в 1914 г., не точно передают то, что действительно происходило.



    Достоверность донесения Пальфи подтверждается донесе­нием его коллеги — представителя Баварии барона фон Ритте­ра. 26 июля 1914 г. последний доносил в Мюнхен: «Папа одо­брительно относится к резкому выступлению Австрии против Сербии... Кардинал. статс-секретарь надеется, что на этот раз Австрия не уступит. Он себе не представляет, когда же Австрия будет вести войну, если она и на этот раз колеблется подавить своими армиями агитацию, которая привела к убийству крон­принца и которая в конце концов угрожает самому существованию монархии. Все это также свидетельствует о большом ужасе, ко­торый святой престол испытывает перед панславизмом». 13

    В 1939 г., через десять лет после смерти Мерри дель Валь, в Лондоне были изданы его воспоминания о Пие X. Кардинал тщательно маскирует действительное отношение Ватикана к мировой войне, хотя и посвящает этому специальную главу. Он пишет, что Пий X предвидел мировую войну задолго до ее на­чала. Так, еще в 1911 и 1912 гг. папа не разговорил, что миро­вая война начнется именно в 1914 г. Тем удивительнее, что Пий X не поднял голоса протеста против надвигавшейся опас­ности. И только после начала войны, пишет Мерри дель Валь, папа стал лихорадочно собирать документальные свидетельства, «чтобы наметить определенную линию действия и поднять без­боязненно свой голос в защиту святых принципов спразедли- вости и мира». 14 Он не успел этого сделать, продолжает Мерри дель Валь, так как вскоре умер.

    Это все, что статс-секретарь, т. е. ближайший советник Пия X, смог сообщить об отношении папы к мировой войне. Противоречие в его сообщении явное: папа за много лет до войны знал, когда она начнется, но так и не смог решить, каково же должно фыть отношение Ватикана к этому событию. Только когда начались бои и немцы вторглись в Бельгию, он стал собирать документальные свидетельства, чтобы «наметить определенную линию». Такое освещение событий имеет целью скрыть правду о германо-австрийской позиции Ватикана.

    Масарик, президент Чехословацкой республики, в своих воспоминаниях пишет:

    «Ватикан в начале войны был бесспорно австрофильски и германофильски настроен. Из австрийского посольства при Вати­кане (граф Пальфи) и Квиринале (Маккио) распространялись сведения, что папа Бенедикт XV настроен против Сербии и за Австрию. У меня были совершенно точные данные о графе Пальфи. Австрия, так заявил он в Риме, католическое государ­ство по преимуществу, она является защитницей церкви главным образом против православия. Граф Пальфи подчеркивал, что не только государственный секретарь, но и сам папа безусловно одобряет выступление против Сербии. Австро-Венгрия была в



    Европе единственным большим католическим государством; поэтому заранее можно и должно было ожидать, что Ватикан окажется на стороне Австрии. Ватикан знал, что австрийский католицизм — это «болото» (так о нем отзывались крупные ка­толические органы печати в Германии), но его надеждой был кат.олицизм немецкий, который благодаря своей жизненности и политической силе (центр) мог бы повести за собой австрий­ских и венгерских католиков... Кроме того, решающее значение 'имело личное хорошее отношение Франца-Иосифа к папе». 15 Хорошие отношения существовали также между Ватиканом и наследником австрийского престола Францем-Фердинандом, убитым в 1914 г. в Сараеве. Вот что сообщал 30 (17) июня

    1914      г. русский посол в Вене Шебеко министру иностранных дел в Петербург:

    «...С годами стало заметно усиливаться влияние Ватикана на решения покойного наследника престола... Это влияние выра­зилось в усилении пропаганды католичества в монархии, осо­бенно в Галиции, Боснии и Герцеговине, а также k Албании». 16 Ватикан рассматривал австро-венгерскую монархию как оплот католицизма в Европе и проводник католического влияния на Балканах; таким же оплотом католицизма он считал Баварию.

    Уже по одному этому Ватикан с большей симпатией отно­сился к Германии и Австрии, чем к протестантской Англии, антиклерикальной Франции и православной России, которую ненавидел. При этом он не боялся протестантизма Пруссии, так как еще задолго до войны кайзер Вильгельм II показал готовность воспользоваться поддержкой католической церкви в своих политических целях (особенно в колониальной политике); кроме того, католическая партия центра — опора папства в Г ермании — пользовалась в этой стране большим политическим влиянием.

    ПАПСКОЕ «МИРОТВОРЧЕСТВО»

    Ватикану приходилось скрывать свои германо-австрийские симпатии и действовать осторожно, чтобы не оттолкнуть от себя католиков стран Антанты. К осторожности Ватикан вы­нуждал также ход войны: было невыгодно окончательно связы­вать себя с одной стороной раньше, чем определится, кто выйдет победителем. При всем сочувствии к Германии и Австрии Ватикан заявлял о своем нейтралитете и выступал в роли «миротворца».

    Ватикан «избегал жгучих современных вопросов, а удовле­творялся общими рассуждениями о своем божественном назна­чении. Особенно Ватикан специализировался на роли миро­творца», пишет Масарик. 17



    Папские призывы к миру, составленные в общих фразах и обходившие наиболее острые вопросы о виновниках и причинах войны, никого не задевали и позволяли каждой стороне тол­ковать их по-своему. В то же время «миротворчество» папы, как и участие в решении некоторых вопросов о положении военнопленных, поднимало его авторитет во всех странах в глазах рядовых людей, жаждавших окончания войны.

    Примером того, как папская дипломатия старалась уйти от ясной постановки вопроса, является энциклика Бенедикта XV от 1 ноября 1914 г. Она содержит много общих фраз о вреде войны, об ее ужасах, но не называет и не осуждает виновни­ков войны и не дает ни одного указания на выход из создавше­гося положения. Папа апеллирует к государям и правителям; войну он критикует с моральных позиций. Основное зло, пишет он, — в забвении божьих заповедей: в отсутствии любви к ближнему, в потере уважения к властям, в расколе между классами.

    Между тем зло было не в этом, и причина войны — не в «забвении божьих заповедей». Ленин писал в октябре 1914 г.: «Рост вооружений, крайнее обострение борьбы за рынки в, эпоху новейшей, империалистической, стадии развития капитализма передовых стран, династические интересы наиболее отсталых, восточно-европейских монархий неизбежно должны были при­вести и привели к этой войне». 18 И когда папа в начале войны в своей энциклике объявил, что война — следствие упадка ре­лигии, он этим выгораживал капитализм и обманывал народные массы.

    Папа призывал духовенство всех стран именно в дни войны усилить борьбу против социализма, используя для этого все возможности и средства. Папа понимал, что война приведет к обострению вражды народных масс к капитализму и вызо­вет рост симпатий к социализму; и он начал поход против со­циализма. Он писал: агитаторы внушают трудящимся, что люди все равны и должны занимать одинаковое положение в обществе, что незачем стремиться к вечному ; счастью после смерти, а надо быть счастливыми на земле; следствием этой пропаганды, жаловался папа, является то, что бедные люди выступают против богатых и совершают несправедливости, посягая на их богатства. Они начинают искать благ на земле, а так как эти блага распределены неравномерно, то «несчаст­ливые» выступают против «счастливых». Так примитивно «объ­яснял» папа борьбу классов. Он предлагал духовенству ожи­вить в людях веру в вечное, будущее счастье!; счастье, писал он, дают не земные, преходящие блага, ибо сказано: «блаженни нищие»...



    Противодействие революционизированию масс папа считал важнейшей своей задачей в дни войны.

    О том, какую цену в самом католическом лагере придавали миротворческим призывам папы, свидетельствует история с папской молитвой о мире. В январе 1915 г. был опублико- ван текст молитвы о ниспослании скорейшего мира, которую папа предписал читать во всех церквах. Французские епископы сочли, что текст молитвы неудовлетворителен, так как призывы папы к миру могут посеять в массах пацифистские настрое­ния.19 Архиепископ Парижский, кардинал Аметт, внес поправ- ку в текст папской молитвы: он предложил молиться не о мире вообще, а о мире,* построенном «на торжестве права и на царстве права», подразумевая, что «торжество права» обеспе­чит Европе лишь победа Антанты.

    Вот что сообщал об этом 4 февраля (22 января) 1915 г. российский посланник при Ватикане: кардинал Аметт в своем пастырском послании разъяснил, что «под миром, о коем молит папа, вовсе не надо непременно разуметь мир немед­ленный, во что бы то ни стало, мир ради мира, это мир как норма человеческого бытия, мир прочный и долговечный... Прося о нем, всякий верующий волен понимать его как осу­ществление стремлений именно своей родины и государства, к которому он принадлежит».20

    Такое толкование папской молитвы французскими еписко­пами сначала вызвало смущение в Ватикане, но вскоре там согласились, чтобы папскую молитву о мире католики-немцы толковали в пользу Г ермании, а католики-французы — в поль­зу Франции.

    В беседе по этому вопросу кардинал статс-секретарь Гаспарри сказал российскому посланнику: «...всякий, прося мира, может представлять его себе, как ему угодно, как то и разъяснили французские епископы».21

    Папа всемерно помогал центральным державам (Германии и Австро-Венгрии) удерживать Италию от вступления в войну на стороне Антанты. Он пытался воздействовать на Франца- Иосифа, чтобы тот пошел на некоторые уступки в пользу Италии и тем привлек ее в лагерь Гер(мании и Австрии.

    . «Центральным державам помогал Ватикан. Для установления возможно более тесного контакта с Ватиканом в Рим, кроме Бюлова, был направлен лидер католической партии центра депутат рейхстага Эрцбергер. «Бенедикт XV,— пишет Бю- лов,— горячо поддерживал мои усилия, направленные на сохра­нение мира. Он желал сохранения Габсбургской империи, этой последней католической великой державы. Он ясно созна­вал, что войны можно было избежать лишь при условии, чтобы Австрия больше не медлила пожертвовать по меньшей мере



    Трентино... Папа поручил венскому архиепископу кардиналу Пиффлю переговорить в этом смысле со старым императором Францем-Иосифом...»22

    Антанта, однако, обещала заплатить дороже, и 23 мая

    1915     г. Италия в качестве ее союзника вступила в войну. В связи с этим осложнилось и положение Ватикана. Его симпатии к Германии и Австро-Венгрии вызывали в Италии подозрения, что папа желает поражения этой страны. Подо­зрения усиливались в связи с тем, что в кругах немецких католиков (центр) выдвигались планы на случай победы Гер­мании — восстановить самостоятельное папское государство и этим путем решить «римский вопрос». 23 Эрцбергер пишет, что уже в мае 1915 г. к нему поступили проекты создания неболь­шого нейтрального государства римского папы.

    Спустя несколько дней после вступления Италии в войну правительство Испании предложило папе свое гостеприимство. Папа отклонил это, и чтобы успокоить общественное мнение Италии, Гаспарри 27 июня 1915 г. сделал заявление, что папа отклоняет вмешательство иностранных армий для решения римского вопроса.

    АНТИРУССКАЯ ПОЗИЦИЯ ПАПЫ

    Заявления папы о нейтралитете не убедили католиков стран Антанты в том, что папа не придерживается германо­австрийской ориентации. Особенно сильны были эти сомнения во Франции. Масарик пишет: «Дошло даже до того, что французские епископы во время войны высказались против Ватикана и папы».24

    В сентябре 1915 г. видный французский католический прелат епископ Бодрийяр посетил Ватикан и имел интервью с Гаспарри о позиции Ватикана в войне. Гаспарри выдвинул ряд условий, которые с точки зрения папы могли бы обеспечить мир. В числе этих условий были сохранение целостности Фран­ции, восстановление независимой Бельгии и сохранение Австро- Венгрии как великого государства. Одним из условий мира, по мнению Бенедикта XV, должно было быть такое решение балканского вопроса, которое (отстранило бы Россию от Кон­стантинополя и исключило бы влияние России на Балканах и на Ближнем Востоке, так как это влияние было бы самым опас­ным для интересов католицизма. 25

    В этом последнем пункте папских условий мира сказалась старая вражда Ватикана к России.

    Ватикам опасался, что в случае победы союзников Россия создаст в Константинополе «второй Рим», второй центр хри­стианства, но не католицизма, а православия; он боялся также,



    что Россия повлияет на решение вопроса о «святых местах» в Палестине в пользу православной церкви. Ватикан предпочи­тал, чтобы Палестина с ее «святыми местами» осталась в рукдх мусульманской Турции, а не попала в руки христианских госу­дарств Антанты. Когда англичане заняли Иерусалим, зво­нили колокола всех церквей Италии; лишь в соборе Петра (в Ватикане) они молчали. 26

    В разгар войны, когда не было исключено, что союзные войска займут Константинополь, Ватикан уже спешил полу­чить часть добычи: он поднял в Англии кампанию за то, чтобы храм Софии в Константинополе в случае занятия горо­да войсками Антанты был передан папе. С этим же требова­нием Ватикан обратился к французскому правительству. 27

    В связи с появлением в октябре 1915 г. в близкой к Вати­кану клерикальной газете статьи, направленной против России, российский посланник при Ватикане обратился за объяснением к секретарю конгрегации чрезвычайных дел епископу Пачелли (ныне папа Пий XII); посланник указал, что для газеты, находящейся прд воздействием папского престола, «этой счи­тающей себя сверхнациональной и принципиально миротвор­ческой власти, едва ли является подходящей ролью возбуж­дение щекотливых вопросов и притом в форме, способной вы* звать в России неприязненное подозрение, а среди союзников по меньшей мере недоумение». Из беседы с Пачелли россий­ский посланник вынес убеждение, что «перспектива возмож­ного водворения России в Царьграде и «креста на Св. Софии» составляет ныне очередную заботу католичества». 28

    ПРОТЕСТЫ ПРОТИВ ГЕРМАНОФИЛЬСКОЙ ПОЛИТИКИ ПАПЫ

    Пронемецкая позиция папы вызвала протесты в странах Антанты. Английский кардинал Борн счел нужным выступить в защиту папы. 30 мая 1915 г. он опубликовал открытое письмо «Папа и война». Борн критиковал тех, кто требовал, чтобы папа осудил действия Германии в Бельгии, он оправдывал по­литику молчания najibi, утверждая, что такова традиция Вати­кана, будто бы одинаково относящегося ко всем народам. За­щищая папу, Борн сделал в том же письме выпад против Рос­сии, которая тогда была союзником Великобритании. 29

    22    июня 1915 г. была опубликована беседа папы с Латапи — представителем французской газеты «Либерте». Бенедикт XV высказался против операций русских войск в Галиции и против британской блокады Германии, а также весьма двусмысленно сказал о нарушении немцами бельгийского нейтралитета. Послан­ники всех этих государств при Ватикане потребовали обь-



    яснения. Тогда Гаспарри выступил в клерикальной газете Жоррьера д’Италиа» с разъяснениями. Латапи, заявил Гаспар­ри, «исказил» слова папы: антирусского вьгпада (в связи с дей­ствиями русских войск в Галиции) папа сделать не мог, так как у него нет русских сообщений по этому вопросу, о Бельгии он тоже ничего не сказал, так как у него не было данных о том, что там происходит, что же касается приведенного в беседе с Латапи заявления против Англии в связи с потоплением нем­цами «Лузитании», то папа, хоть и очень опечален этим фактом, все же !не может занять определенной позиции, так как не имеет возможности установить обстоятельства дела. 30

    Так «исправлял» статс-секретарь пронемецкое выступление папы. Представители Антанты в Ватикане не удовлетворились. Российский посланник Нелидрв сообщает следующие подробно­сти. Газете «Оссерваторе Романо», доносил он, пришлось поме­стить опровержение российской миссии; дослу Великобритании, потребовавшему объяснений, статс-секретарь ответил письмом, со­державшим «категорическое заявление, что, по мнению св. отца, применяемая Англией против Германии строгая блокада с запрещением ввоза даже продовольствия для мирного населения не составляет акта, противного законам, ни юридическим, ни нравственным... и что, следовательно, упоминая об этом в бесе­де с Латапи, папа не имел в виду высказать, что Англия на­рушила эти законы...»31 Дав такое разъяснение, статс-секретарь просил британского посланника не опубликовывать его в печа­ти, так как это было бы «противно этикету».

    Бельгийскому послу был дан письменный ответ, смысл кото­рого сводился к тому, что «хотя св. престол и не имеет возмож­ности высказаться по поводу противоречивых утверждений», нарушен или не нарушен Германией бельгийский нейтралитет, «но так как сам германский рейхсканцлер в речи в рейхстаге признал вступление войск в Бельгию актом незаконным, оправ­дываемым лишь военной нуждой», то так и следует считать. 31 Пришлось папе поправиться и относительно Франции. Бене­дикт XV заверил, что он горячо любит Францию «не только католическую, но и Францию вообще». «Таким образом, — пи­сал российский посланник при Ватикане, — в результате оказа­лось, что Бенедикту XV пришлось почти везде отказаться от суждений по поводу войны. 3*го отступление, конечно, не по­служило на пользу «высшему нравственному авторитету» св. престола и лишь дало новую пищу бесконечным пересудам печати об истинном отношении папы к европейской войне и преследуемых им при этом побочных целях». 31

    После этого инцидента было заявлено, что ни один журна­лист не будет более принят папой до окончания войны.



    Папа воздерживался от заявлений, направленных против Германии; когда же нельзя было уклониться (например, по по­воду нарушения Германией бельгийского нейтралитета), он делал это в нарочито туманной форме..

    В Бельгии кардинал Мерсье выступил против немцев, окку­пировавших страну, папа же помогал немецким военным властям наладить отношения с католическим духовенством этой страны. Эрцбергер пишет: «Смею сказать, что стараниями курии уда­лось создать положение, делавшее возможным сносное сожи­тельство германской военной власти и высшего церковного уч­реждения Бельгии». 32

    После объявления Германией беспощадной подводной войны, нанесшей особенно тяжкий ущерб Англии, англофильски на­строенный кардинал Мерри дель Валь побуждал папу к более энергичному осуждению подводной войны. 33 Папа отказался, так как не хотел выступать против Германии. *

    Результатом такой политики было появление в печати заяв­лений, подобных следующему. В 1919 г. в связи с обращениями католических организаций Германии и Австрии к папе с прось­бами, чтобы он выступил против условий мирного договора, французская газета «Ом либр» 22 мая писала: «Антанта не потерпит никаких вмешательств в переговоры, откуда бы они ни [исходили, ... и со стороны Ватикана, который во время войны действовал в пользу Германии и никогда не протестовал против германских зверств. И если сегодня папа выступит в качестве защитника убийц женщин и детей, осквернителей церквей, под­жигателей, нарушителей договоров и законов, он этим покажет свою пристрастность». 34

    ПОСРЕДНИЧЕСТВО ПАПЫ В ПОЛЬЗУ ГЕРМАНИИ

    «В конце 1916 г. и в начале 1917 г., говоря словами Ленина, совершался «поворот в мировой политике от империалистиче­ской войны к империалистскому миру». Две основные причины вызывали у империалистов потребность прекратить затеянную ими войну: истощение военных ресурсов и рост революционного настроения народных масс». 35

    Ватикан, всегда враждебный революционному движению, больше всего боялся, что война расшатает буржуазный строй и закончится победой социальной революции. О своем посе­щении папы в 1915 г. Эрцбергер писал: папа с огорчением го­


    *  Германская разведка имела среди людей, окружавших Бенедикта XV, своего шпиона. Это был немецкий священник, камергер папы. Когда его разоблачили, Гаспарри просил итальянское правительство, чтобы шпиона не арестовывали. В 1917 г. его выслали в Германию (Н. Johnson, стр. 21).



    ворил о войне «и между прочим заметил: если ^война протя­нется долго, то будет социальная революция,, какой еще свет не видал». 36 Сам Эрцбергер не меньше папы боялся победы рево­люции, и когда Германия стала терпеть поражения на фронтах, стоял за быстрейшее заключение мира, чтобы задушить нара­ставшую революцию.

    Стремление спасти от разгрома Германию и Австрию как оплот реакционных сил в Европе, а весь капиталистический мир от угрожавшей ему революции было одним из важнейших мотивов папского «миротворчества».

    «Уже с 1915 г. с германской стороны началось дипломати­ческое зондирование возможности сепаратного мира между Россией и Германией».37 В этом Ватикан помогал Германии. Российский посланник в Берне (Швейцария) в ряде донесений, относящихся к концу 1915 г., сообщал о приезде в Швейцарию представителя германского правительства князя Бюлова, стре­мившегося выяснить возможность переговоров о мире. «Более вероятным кажется, — сообщил российский посланник 3 ноября (21 октября) 1915 г., — что князь намерен вести переговоры со святейшим престолом. Вчера он был в знаменитом монастыре Эйнзидель, где имел свидание с папским посланцем Мар- кетти». 38 25 ноября посланник телеграфировал в Петербург о том, что сообщил в Париж французский посол в Швейцарии: «6 декабря (23 ноября) состоится в Ватикане консистория, во время которой, по слухам, папа намерен обратиться с воззва­нием, призывающим народы к миру. На консистории будет присутствовать кельнский архиепископ кардинал Гартман, я император Вильгельм намерен будто бы тогда же издать воз­звание, в котором он объявит миру, что Германия согласна прекратить войну...».39

    Секретная консистория кардиналов действительно состоя­лась 6 декабря с участием кардинала Гартмана, прибывшего в Рим 26 ноября. Папа выступил на консистории с большой речью, призывая к «справедливому миру». Путь к этому, сказал он, в том, чтобы воюющие державы вступили в непосредственный или через посредников обмен мнениями об условиях мира. Папа призывал к уступчивости и «справедливой компенсации».

    В конце ноября посланник вновь сообщил о Бюлове, «кото­рый встречался здесь с испанским послом в Ватикане Винья- зой, ... виделся, как говорят, с лицами, имевшими отношение к Ватикану». Эрцбергер также писал, что в 1916 г. Германия несколько раз обращалась к папе, чтобы он принял на себя посредничество в вопросе о мире. 40

    Папа, как и империалисты, добивался империалистического мира ради сохранения буржуазного общественного строя.



    Глубокие расхождения в лагере империалистических держав обрекли на неудачу эти попытки завязать переговоры о мире.

    ПАПСКАЯ НОТА МИРА И ЕЕ ОЦЕНКА ,

    В 1917 г., напуганный победой революции в России и рево­люционным брожением во всей Европе, папа предпринял более энергичные шаги к тому, чтобы прекратить войну. Роль посред­ника он возложил на нунция в Баварии епископа Пачелли (нынешний папа Пий XII). 26 июня 1917 г. Пачелли обратился к германскому правительству, чтобы выяснить его условия мира. Эрцбергер писал: «Встреча между канцлером Бетман-Гольвегом и нунцием привела к подробному обсуждению конкретных усло­вий мира». 41

    29     июня Пачелли был принят кайзером. Об этой встрече Вильгельм II рассказывает в своих мемуарах:42 «...Я предложил, чтобы папа сделал попытку посредничества». Начинать надо, инструктировал германский император папского нунция, с тою, что папа «должен в первую очередь попытаться побудить католическое духовенство во всех странам изгнать из человече­ских душ ненависть». Пачелли «нашел эту идею безусловно удач­ной и достойной внимания». Затем Вильгельм посоветовал Пачел­ли расколоть фронт Антанты, оторвав от нее Италию. «Я ука­зал нунцию, что Италия и Австрия являются римско-католи­ческими государствами, на которые папа мог бы легко и реши­тельно повлиять», побудив вступить в сепаратные переговоры о мире. Вильгельм обещал хорошо заплатить Ватикану за услугу: если, сказал он, папе удастся добиться соглашения между Италией и Австрией, «то благодарные ему народы, ко­нечно, охотно поддержат перед итальянским правительством по заключении мира его стремление к независимости. Последние мои слова произвели впечатление на нунция, и он сказал, что я прав и что папа должен что-нибудь сделать в вопросе о мире». 43

    Самый веский аргумент Вильгельм II оставил на конец бе­седы: «Если папа ничего не сделает в пользу мира, — сказал он нунцию,— то возникает опасность, что мир будет добыт усилия­ми социалистов, и тогда наступит конец господствующему по­ложению папы и римской церкви даже среди католиков».

    Вильгельм не менее папы боялся революции и знал, чем можно воздействовать на Ватикан. «Этот аргумент, — писал он, — подействовал на нунция. Он заявил, что немедленно доло­жит Ватикану о моей точке зрения и сам выступит в пользу немедленных действий папы с целью добиться мира...»

    Получив инструкции Вильгельма, Пачелли отправился в Рим и, как сообщает английский католический исследователь папской политики периода мировой войны Джонсон, Ватикан поспешил



    с (выработкой условий /мртра. В конце июля они были вручены воюющим державам.

    Для союзников предложения папы явились сюрпризом, гер­манское же и австрийское правительства были заранее осведом­лены о них. 44

    В своем мирном обращении папа выдвигал, между ирочим, следующие условия: сокращение вооружений; свобода морей; относительно репараций и возмещения убытков и военных расхо­дов предлагалось договориться на основе «полного и обоюдного прощения» (это было, несомненно, в интересах Германии); четвертым условием было возвращение занятых территорий; в ноте специально было сказано, что Германии должны быть возвращены ее колонии.

    Папская «программа мира» была сформулирована так, что­бы обеспечить наилучшие условия для Австрии и Германии.

    В Германии у господствующих классов почва горела под но­гами: начались забастовки на военных заводах, в августе вспых­нуло восстание во флоте, военные ресурсы подходили к концу. Между тем лагерь Антанты усилился со вступлением в войну Америки. В этот критический для Германии момент папа и выступил со своей нотой.

    Предложения папы совершенно совпадали с целями Герма­нии. Германский канцлер Михаэлис 21 августа T917 г. заявил в комитете рейхстага, что он отвергает мнение, будто папская нота инспирирована центральными державами. Однако, доба­вил Михаэлис, эта нота целиком соответствует позиции и взгля­дам, нгоднократно высказанным Германией.4^

    Маневры папы были по достоинству оценены в лагере Ан­танты. Клемансо назвал его предложение «германским миром», «миром против Франции», «миром против Антанты».

    Английские газеты писали, что военное положение сулит со­юзникам более выгодные условия, чем те, которые предлагает папа. Британский посол в Париже лорд Берти в своем дневнике записал, что «папская нота была германским зондом», папское предложение он называл «германо-папским». 46

    В США папская нота мира также была оценена как продик­тованная интересами Германии и Австро-Венгрии.

    Полковник Хауз, ближайший помощник президента Вильсо­на, писал французскому послу в Америке: «Я думаю, вы правы в вашем предположении, что мирные предложения (папы. — М. Ш.) инспирированы Австрией». 47

    13 августа 1917 г. Лансинг, государственный секретарь США, писал Вильсону о папской ноте следующее: «Мое личное впечатление, что эти (папские. — М. Ш.) условия мира исхо­дят от Австро-Венгрии и, возможно, санкционированы герман­



    ским правительством». 20 августа Лансинг написал Вильсону письмо, в котором разбирал паескую ноту мира. Он пришел к выводу, что папская нота «практически идет не дальше де­кабрьских мирных предложений Германии». Лансинг высмеивал папские призывы к «справедливости и взаимному прощению» и доказывал, что такое прощение было бы на-руку только гер­манскому империализму. Бельгия, писал Лансинг, поругана, а ее население ограблено и даже порабощено. Справедливо ли бу­дет отрицать право Бельгии на возмещение всего того, что она потеряла за три года оккупации ее Германией? То же относится к Сербии и Румынии. Разве, писал далее Лансинг, необычайные разрушения, произведенные немецкими захватчиками в Север­ной Франции, не должны быть хотя бы частично возмгщены? Христианское всепрощение, к которому призывает папа, писал Лансинг, ведет к тому, что бремя ложится всей тяжестью на одну из сторон и очень легко на другую. Ланг.инг доказывал Вильсону, что предложения лапы совпадают с желаниями немцев. Свое письмо он заключил словами: «папа стал агентом Германии», союзники уже отклонили папские предложения, они должны быть отклонены всеми.48

    В результате 27 августа 1917 г. появился ответ Вильсона папе. Президент отвергал его предложения, так как принять их «означало бы, на наш взгляд, содействовать восстановле­нию мощи Германии и возобновлению ее политики».

    Отрицательно была встречена папская нота и в Италии. Министр иностранных дел Сонино заявил 25 октября 1917 г., что папское послание «инспирировано Германией». Итальянский дипломат Альдрованди-Марескотти сообщал: «Сонино разо­слал итальянским посольствам и миссиям длинный циркуляр по поводу папской ноты. В циркуляре «при всем уважении к св. отцу и его добрым намерениям» он заявляет, что трудно было выбрать более неподходящий момент для его выступ­ления...»49

    Папская нота как явно продиктованная интересами Герма* нии была отвергнута союзниками. Во французских правитель­ственных кругах высказывались за то, чтобы игнорировать папское обращение, не отвечать на него.

    В другом лагере, в берлинских правительственных кругах, как свидетельствует Эрцбергер, нота папы была встречена сочувственно, но «позиция Германии обрекала его (папское предложение. — М. Ш.) на неудачу. Немцы упорно отказы­вались дать недвусмысленное согласие на восстановление неза­висимости Бельгии».50 Германский империализм, хищный и жадный, еще накануне его полного разгрома не хотел отка­заться от своих грабительских планов.



    Приверженность Ватикана к австро-германскому блоку зашла настолько далеко, что он пытался вести переговоры в пользу немцев и помимо воли правительства Германии.

    В ответ на папскую ноту министр иностранных дел Англии лорд Бальфур телеграфировал 21 августа британскому пос­ланнику в Ватикане графу де Салису, что правительство Великобритании, не будучи в состоянии выяснить точку зрения союзников, не может сказать, даст ли оно ответ на ноту папы и 6 какой форме этот ответ может быть < дан. Бальфур писал также, что, пока не будет предложений, гарантирующих, что мир не попадет вторично в такие бедствия, и ясного заявления Германии о восстановлении независимости Бельгии, прогресса в деле <мира быть не может.

    23      августа Гаспарри заявил британскому посланнику, что Германия в резолюции рейхстага выразила готовность вос­становить Бельгию; посол возразил, что рейхстаг — не пра­вительство Германии. Гаспарри через некоторое время сказал посланнику, что он ожидает официальной декларации Герма­нии о Бельгии.51 В письме к Пачелли — нунцию в Мюнхе­не— Гаспарри предложил добиться у германского правитель­ства такой декларации, что Пачелли и пытался сделать. Его старания не увенчались успехом: 24 сентября он получил ответ германского правительства, что оно не в состоянии дать тре­буемого заверения по бельгийскому вопросу.52 Папа обратил­ся к австрийскому императору, прося воздействовать на герман­ское правительство, чтобы оно' объявило о своей готовности восстановить независимость Бельгии. Из всего этого ничего не вышло.

    Через два года вопрос о папской ноте 1917 г. дискути­ровался в германском Учредительном собрании. Представи­тели разных партий возмущались тем, что бывшее правитель­ство Германии не приняло папских предложений: это спасло бы империю от краха. Лидер католической партии центра Эрцбер­гер 29 июля 1919 г. рассказал Учредительному собранию: «В конце сентября (1917 г. — М. Ш.) я был в Мюнхене. Папский нунций — мой давний личный друг... Во время моего визита нунций пришел ко мне со слезами на глазах: «Все потеряно, даже ваше бедное отечество».53

    Таким образом, накануне разгрома вильгельмовской Герма­нии Ватикан пытался спасти германский империализм, сохра­нить его по возможности таким, каков он был до войны. В этом Ватикан видел средство предотвращения революции в Европе. Немецкий правоверный католический историк папства фон Лама писал, что еще 23 октября, т. е. незадолго до германской рево­люции, «Оссерваторе Романо» выражала надежду, что на путь демократического развития Германию поведет Вильгельм II, а



    это помешает событиям развиваться «по русскому образцу». 54, В дни разгрома, писал он, Германия считала, что папа — един­ственная сила, которая в состоянии повлиять на победителей в интересах Германии.

    ЗАБОТА О СУДЬБЕ ВИЛЬГЕЛЬМА II И ЕГО ГЕНЕРАЛОВ

    После крушения Германской империи, в период Парижской конференции, папа неоднократно выступал в пользу Германии, требуя «справедливости». Было бы ошибкой считать, что это делалось из альтруистических, соображений: папа опасался, что ухудшение внутреннего положения в Германии приведет к даль­нейшему углублению германской революции.

    Особенно близко к сердцу папа принимал судьбу свергну­той династии Гогенцоллернов и военной камарильи Вильгель­ма II. В защиту бывшего германского императора Ватикан вы­ступал в 1919 и 1920 гг. Статья 227 Версальского мирного договора гласила, что союзные государства привлекут к суду Вильгельма как главного нарушителя международной морали и святости мирных договоров; для суда над ним предполагалось создать международный трибунал; союзные правительства должны были обратиться к правительству Голландии, где укрылся Вильгельм, с требованием выдать его.

    Немецкие епископы, верой и правдой служившие Вильгель­му, когда он был кайзером, обратились к папе с настойчивой просьбой употребить все его влияние, чтобы не допустить суда над бывшим императором Германии.

    Ватикан предложил двум видным юристам Болонского уни­верситета изучить этот вопрос. В итоге в папских изданиях «Оссерваторе Романо» (27 июня) и «Унита каттолика» (16 ав­густа) появились статьи, отражавшие точку зрения папы. В них доказывалось, что суд над Вильгельмом и его генералами был бы неслыханным в истории событием, а если бы в связи с этим на Голландию было оказано давление, чтобы она выдала бывшего кайзера, это было бы нарушением всех законов спра­ведливости и противоречило бы обещаниям Вильсона соблю­дать права слабых народов.55 «Оссерваторе Романо» писала, что найти виновника войны можно будет только в далеком будущем.

    Между тем мир знал, кто виновник войны: «Обе враждовав­шие друг с другом группировки держав, и Антанта и Трой­ственный Союз, вели империалистическую политику и подготов­ляли захватническую войну. Поэтому в войне 1914—1918 гг. «ее виновники — империалисты всех стран». Но непосредствен­но начала войну летом 1914 г. Германия. Она была самой агрессивной державой...» 56



    Вильгельмовскую Германию, германский империализм выго­раживал Ватикан, когда, возражая против суда над кайзером, затемнял вопрос о виновниках войны и утверждал, что причина ее — «печальная политика господствующего атеизма». 57 Вати­канские политики нашли «виновника» войны] в лице «господ­ствующего атеизма»! Но где атеизм господствовал в 1914—

    1918     гг.? Настойчивое желание Бенедикта XV в конце первой мировой войны спасти от суда Вильгельма и его генералов очень напоминает аналогичные стремления Пия XII в конце второй мировой войны спасти от суда народов гитлеровскую преступную клику.

    Из сказанного вытекает, что Ватикан не был нейтрален в первой мировой войне. Заявляя о своей нейтральности, он на самом деле был на стороне Германии и Австрии и желал их победы. К концу войны, когда их поражение стало очевидно, папа стремился спасти реакционные режимы Э1их стран, доби­ваясь компромиссного мира на основе восстановления двоен­ного положения, так как больше всего боялся нараставшего по­всюду революционного движения. Больше же всего он был на­пуган революцией в России. Ватикан считал, что нужно поско­рее закончить! войну и объединить все силы империализма, против революционной России.



    ГЛАВА II


    ОТНОШЕНИЕ ВАТИКАНА К ВЕЛИКОЙ ОКТЯБРЬСКОЙ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ И К СОВЕТСКОМУ СОЮЗУ

    ВАТИКАН В СОЮЗЕ С ИНТЕРВЕНТАМИ И БЕЛОГВАРДЕЙЦАМИ

    В октябре 1917 г. пролетарская революция, которой так боялись и Ватикан и реакционная буржуазия всех стран по­бедила в России. Ее влияние на весь мир было огромно. Международная реакция собирала силы, чтобы затопить рево­люцию в крови. В авангарде реакции выступали верхи церкви с Ватиканом во главе. 23 января 1918 г. «Оссерваторе Романо» писала: «Анархия стучится в ворота во всех странах. Собирай­те срочно ваши силы, чтобы преградить ей доступ». Страх Ватикана перед народными движениями был настолько велик, что Бенедикт XV считался с возможностью перенесения центра католической церкви из Рима в другое место; надежного места в Европе не было, его можно было найти а Америке. 1

    Особенно возненавидел Ватикан Великую Октябрьскую со­циалистическую революцию. Вражда его к советской стране объясняется прежде всего тем, что Октябрьская революция «установила диктатуру пролетариата и передала руководство огромным государством рабочему классу, сделав его, таким образом, господствующим классом. Тем самым Октябрьская со­циалистическая революция открыла новую эру в истории чело­вечества — эру пролетарских революций». 2

    (1апство на протяжении всей своей полуторатысячелетней истории было врагом нового, прогрессивного. Будучи по само­му своему существу глубоко реакционным, Ватикан с ненави­стью встретил Октябрьскую социалистическую революцию. С такой же ненавистью папство встретило французскую рево­



    люцию конца XVIII в. Прошло с того времени более 150 лет, но до сих пор во многих документах, исходящих ив Ватикана и связанных с ним кругов, эта революция упоминается с прокля­тиями.

    Борьба папства против Октябрьской революции и Совет­ского Союза шла и идет параллельно борьбе империалистиче­ской буржуазии против СССР.

    Как известно, в попытках возбудить мировое общественное мнение против Советской страны играла большую роль лживая пропаганда о положении в СССР, о политике советской власти. Ватикан, опирающийся на большой аппарат католической церкви и имеющий мощные средства пропаганды, выступает и здесь в первых рядах самых закоренелых врагов нашей родины.

    Одновременно с пропагандой против СССР ватиканская дипломатия использовала свое влияние на консервативные като­лические круги в ряде стран (в частности, на существовавшие до войны во многих государствах Европы клерикальные пар­тии), чтобы создавать и активизировать антисоветские заговоры империалистов и фашистов. 14 октября 1919 г. Лысаковский (посланник Керенского, а потом белогвардейских «правительств» Колчака и Деникина при Ватикане) доносил в Париж предста­вителю колчаковского и деникинского «правительств» Сазонову: после разговоров с руководящими деятелями Ватикана он при­шел к выводу, что святой престол будет с симпатией относить­ся «к борьбе с большевизмом, которого он более всего боится». 3 В сообщении Лысаковского от 9 ноября 1919 г. говорилось: Бенедикт XV в частной аудиенции заявил ему, что он «надеет­ся, что в скором времени покончено будет с большевиками». 4 Борьба с большевиками и участие в этой борьбе совместно со всеми антибольшевистскими элементами,— такова была про­грамма Бенедикта XV.

    26 мая 1919 г. верховный совет союзников в Париже (Кле­мансо, Ллойд-Джордж, Орландо, Вильсон, Сайондзи) в ноте Колчаку заявил с своей готовности и дальше помогать ©му в борьбе с советской властью, а также дать ему и тем, кто с ним, «возможность укрепиться в качестве всероссийского пра­вительства». 5

    Одновременно и Ватикан собирался признать Колчака «пра­вителем России». 10 мая 1919 г. Лысаковский доносил: «Я вы­нес определенное впечатление, что Омское правительство будет признано Ватиканом немедленно по признании его Дгржавами согласия».6 Разгром Колчака Красной Армией разрушил эти планы союзников и папы.

    Связь Ватикана с белогвардейцами продолжалась долго. Ког­да последние остатки врангелевских войск были выброшены из



    Советской России, папа проявил трогательную заботу о них: в 1921 г. он переслал им в Константинополь 300 000 лир.*

    Свою антисоветскую деятельность Ватикан оправдывал «ре­лигиозными гонениями», якобы имевшими место в СССР. Сказ* ка о религиозных гонениях давно опровергнута, в том числе многими буржуазными и церковными деятелями; тем не менее к этому аргументу Ватикан прибегает до сих пор.

    В начале революции ватиканские иерархи усмотрели гонения на религию в советском декрете об отделении церкви от госу­дарства. Но отделение церкви от государства давно проведено в ряде буржуазных стран, и никто не видит в этом гонения на религию.

    Английский исследователь папской политики Мак-Кейб, до­казывая лживость сказки о религиозных гонениях, отмечает: в самый разгар революции, в 1918 г., когда реакционеры во всем мире вопили о «религиозных гонениях» в России, католики в Ленинграде беспрепятственно устроили уличную религиозную процессию, что запрещалось при царизме. Это, замечает назван­ный автор, отнюдь не свидетельствовало о гонениях советской власти на религию.7

    7    февраля 1919 г. омский архиепископ православной церкви Сильвестр и сибирский епископ Вениамин, служившие Колчаку, обратились к папе с письмом о том, что советская власть будто бы преследует религию, уничтожает интеллигенцию, разрушает культуру, социализирует женщин и т. п. На это клеветническое обращение колчаковских прислужников папа тотчас же ответил, что сочувствует им от всего сердца. 12 марта 1919 г. Гаспарри обратился от имени папы с телеграммой к народному комис­сару иностранных дел в связи с антисоветскими вымыслами колчаковских епископов. «Сообщают из серьезного источника,— писал Гаспарри,— что ваши приверженцы преследуют служителей бога, в особенности тех, которые принадлежат к православной религии. Святой отец Бенедикт XV узещевает вас дать строгие приказания, чтобы служители всякой религии были ува­жаемы...»8 Наркоминдел ответил Гаспарри, что в Советской России, где церковь отделена от государства, существует полная свобода совести и никого за веру не преследуют. «У нас,— го­ворилось в телеграмме Наркоминдела,— не происходит никаких явлений, подобных тем, которые составляли правило в тех стра­


    *  В лондонском ежегоднике «The Statesmans Year Book» до 1934 г. включительно в списке стран, с которыми Ватикан находился в диплома­тических отношениях, значилась также «Россия». Как известно, Советский Союз не имел в Ватикане своих представителем. «Россией», с которой Ва­тикан долго поддерживал дипломатические отношения, были различные белогвардейские группы.



    нах где господствовала римско-католическая церковь, по отно­шению к иноверцам». Указав на лицемерие выступления папы в защиту православной религии, «которую римско-католическая иерковь до сих пор считала схизматической и еретической», Наркоминдел отметил, что папа не протестовал против бесчис­ленных зверств белогвардейцев и интервентов на территории Со­ветской России.9

    Папа был крайне озабочен судьбой семьи Романовых. В ав­густе 1918 г. он обратился через Могилевского архиепископа барона Роппа к советскому правительству с ходатайством за членов бывшей царской семьи.

    Ненавидя пролетарскую революцию, Ватикан в то же время непрочь был воспользоваться ее демократическими завоева­ниями, в частности осуществлением свободы совести, для укре­пления своих позиций в России. Папа рассчитывал, что паде­ние царизма ослабит православную церковь.

    Отделением церкви от государства, проведенным советской властью, создавалось одинаковое правовое положение для всех религий. Благодаря этому отпали ограничения, которые суще­ствовали при царизме для религий неправославных. Ватикан рассчитывал, что это даст возможность насаждать в России католицизм. 10

    Эти планы строились на песке. Оказалось, что отделение церкви от государства имеет целью вовсе не замену одной госу­дарственной религии другою, а обеспечение подлинной свободы совести для всех граждан и превращение религии з частное дело.

    В апреле 1918 г. Бенедикт XV назначил префекта Ватикан­ской библиотеки епископа Ахилла Ратти своим представителем (апостолическим визитатором *) в Россию, Польшу и Прибал­тику. Советское правительство не разрешило ему въезд в страну. В Польше Ратти занялся организацией антисоветских заговоров. В 1920 г. при приближении Красной Армии к Вар­шаве дипломатический корпус из Варшавы уехал, остался толь­ко Ратти (к этому времени — уже нунций). Его биографы отме­чают, что он участвовал в организации борьбы против насту­павшей Красной Армии и для этого возбуждал религиозный фанатизм: когда Красная Армия была под Варшавой, нунций устраивал большие религиозно-шовинистические демонстрации на улицах. 11 В эти же дни и Бенедикт XV выступил с заявле­нием (письмо к кардиналу Помпильи от 5 августа), что насту­пление Красной Армии на Запад представляет собой угрозу Европе. 12


    *  Апостолический визитатор — представитель папы, посылаемый с временной миссией в какую-нибудь страну.



    После гражданской войны, когда ставка на интервенцию была бита, Ватикан вновь пытался заслать своих агентов в Со­ветский Союз. Он получил разрешение на поездку своего пред­ставителя для посещения католических епархий СССР. Этим представителем был француз-иезуит д’Эрбиньи. Последний, од­нако, занялся другим, не столь невинным делом. 13 Вернувшись из СССР, он повел клеветническую антисоветскую пропаганду.

    При всей своей вражде к советской стране д’Эрбиньи в кни­ге об этой поездке признал, что в СССР существует свобода совести. Он убедился, что советский строй крепок, что надежды на свержение советской власти путем военной интервенции тщетны. Поэтому в 1924 г. д’Эрбиньи выступил с новым планом «наступления на Восток». Для проникновения в СССР, пред­лагал он, Ватикан должен готовить священников, знающих условия местной жизни, язык, быт. Он предложил создать в Риме специальный институт и аналогичные институты в Гали­ции и Бельгии. Д’Эрбиньи считал необходимым преодолеть тео­логические расхождения между католическим и православным духовенством, чтобы привлечь на сторону папства православное духовенство. План был принят папой. Д’Эрбиньи объездил Ев­ропу и Америку, собирая средства на это дело. В 1929 г. в речи по случаю открытия нового здания Русского католического института в Риме папа заявил, что задача института — бороть­ся с большевиками и что теперь уже надо начать подготовку к тому моменту, который представится рано или поздно для широкого наступления католицизма на Восток.

    Такое наступление, ^ак показали события, папа предпринял в трогательном единении с германским военным командованием и при его помощи, когда началась вторая мировая война.

    Д’Эрбиньи возглавил в Риме Восточный институт, специ­альной задачей которого является борьба с Советским Союзом и коммунизмом.

    ВАТИКАН И ГОЛОД В ПОВОЛЖЬЕ

    Неурожай и голод в Поволжье в 1921 г. империалистиче­ские государства рассчитывали использовать для нового насту­пления на Советскую Россию. Под предлогом «помощи голо­дающим» французские, английские, американские и другие империалисты хотели обосноваться в Советской стране, создать свою шпионскую агентуру и подготовить новую интервенцию. По этому пути пошел и Ватикан: он также пытался использо­вать голод в Поволжье для осуществления своих антисоветских планов. 12 марта 1922 г. Гаспарри и полномочный представи­тель Советской России в Италии В. В. Воровский подписали



    соглашение о работе ватиканской миссии помощи голодающим в России. Ватикан обещал, что его миссия будет воздерживать­ся от политической деятельности. Пункт 2 соглашения гласил: уполномоченные Ватикана «обязуются воздерживаться от вся­ких политических действий, прямых или косвенных, как внутри России, так и за границей, противных существующему прави­тельству». 14 Этого обязательства Ватикан не выполнил. Осо­бый интерес к миссии проявили иезуиты. Во главе ее был по­ставлен американский иезуит Эдмунд Волш, крайне враждеб­ный советскому строю.

    Одним из ближайших представителей папы в России был архиепископ Цепляк. В 1923 г. Цепляк и католический священ­ник Буткевич были арестованы и преданы суду за контрреволю­ционную деятельность.

    Происходивший в Москве в марте 1923 г. судебный про­цесс Цепляка, Буткевича и других представителей католического духовенства вскрыл, что последнее начало борьбу против совет­ской власти еще в 1918 г. На первых порах борьба была на­правлена против декрета об отделении церкви о г государства и возглавлялась архиепископом бароном Роппом при ближайшем участии епископа Цепляка. Ксендзам рекомендовалось высту­пать в костелах с проповедями против коммунизма и советских законов, особенно — законов о браке.

    Антисоветская деятельность Цепляка и других католических священников приняла еще более острый характер после декрета

    об   изъятии церковных ценностей для дела борьбы с голодом. На процессе вскрылось, что Цепляк и некоторые другие обви­няемые посылали информацию в Ватикан и что их антисовет­ская деятельность получала одобрение папы. Выяснилось также, что Буткевич был агентом английской разведки. 15

    Дело контрреволюционных церковников международная ре­акция рзшила использовать для начала давно подготовлявшей­ся ею атаки на Советский Союз. Сначала не без влияния Ва­тикана в защиту уличенных в антисоветской и шпионской дея­тельности католических церковников выступил тогдашний пред­ставитель Польши в Москве. В ответной ноте 22 июля 1922 г. Наркоминдел писал, что советское правительство прибегло «к самым решительным мерам в борьбе с небывалым по своим размерам бедствием голода» и что, выступая против тех, кто мешает успешной борьбе с голодом, оно не считает себя в праве делать какое-либо исключение для лиц католического вероиспо­ведания. «Против же архиепископа Цепляка,— говорилось в ноте Наркоминдела,— следственные власти вынуждены были возбудить следствие ввиду его призыва к неисполнению закон­ных распоряжений власти». 16



    Вскоре на помощь агентам папы выступило консервативное правительство Англии.

    30     марта 1923 г. британский официальный агент в Москве Ходжсон вручил Наркоминделу ноту протеста против смерт­ного приговора, вынесенного Буткевичу. Ходжсон угрожал при­менением репрессий в случае, если приговор будет приведен в исполнение.

    8     мая Керзон предъявил Советскому Союзу ультиматум, в котором также брал под защиту контрреволюционных церков­ников. Ультиматум объясняется тем, что «укрепление Совет­ского Союза и рост его политического влияния вызывали тре­вогу в английских реакционных кругах. Они снова готовились перейти в наступление против Страны Советов». 17 Антисовет­ская кампания папы шла параллельно заговору английских ре­акционеров против Советской страны.

    Подобно тому как Цепляк и Буткевич намеревались исполь­зовать голод для борьбы с советской властью, папская миссия стремилась воспользоваться своим пребыванием в СССР для достижения целей, ничего общего с помощью голодающим не имевших. По этой причине советское правительство предложило ей в 1924 г. покинуть территорию СССР.

    По этому поводу папа 18 декабря 1924 г. выступил с речью в секретной консистории о том, что, посылая в СССР свою миссию помощи голодающим, он не имел в виду благоприят­ствовать советскому строю, которому «он так мало сочувствует», что он всегда «считал своей обязанностью неоднократно и во всеуслышание» указывать людям, «в особенности государствен­ным мужам», на «тяжелые опасности и несомненный вред, ко­торый означают социализм и коммунизм».

    ВЫСТУПЛЕНИЕ ВАТИКАНА ПЕРЕД ГЕНУЭЗСКОЙ КОНФЕРЕНЦИЕЙ

    10 апреля 1922 г. в Генуе открылась конференция европей­ских держав—первая европейская конференция, на которой участвовала Советская Россия. Правительства буржуазных го­сударств пытались навязать советской делегации «такие прак­тические предложения, которые означали полное закабаление трудового населения Советской страны». 18 Эти предложения делегация РСФСР в своем меморандуме квалифицировала как стремление иностранного капитала «звест^ в России систему капитуляции, покушающуюся на ее суверенитет». 19 Уже тогда наиболее дальновидные политики буржуазии понимали, что на­вязать советской России свою волю никому не удастся. Однако не все в лагере буржуазии примирились с тем, что сказал в



    связи с конференцией Ленин: что «всякие попытки навязать нам условия, как побежденным, есть пустой вздор, на который не стоит отвечать». 20

    В числе тех, кто все еще хотел навязать Советской стране условия, какие империалисты навязывали колониальным стра­нам, был и Ватикан. Папа три раза выступал в связи с кон­ференцией: 7 и 29 апреля и 9 мая. В первых двух выступле­ниях Пий XI выражал свое удовлетворение тем, что впервые после войны встречаются победители с побежденными, призы­вал к сотрудничеству и милосердию. Свои антисоветские планы папа изложил в меморандуме, врученном участникам конферен­ции 9 мая. «В исторический час,— говорится в папском мемо­рандуме,— когда обсуждается вопрос о том, чтобы вновь до­пустить Россию в семью цивилизованных народов, св. престол выражает пожелание об ограждении в России интересов рели­гии». Для этой цели папа предлагал, чтобы в соглашении между державами, представленными в Генуе, в той или иной форме, «но вполне ясно и определенно», фигурировали три условия, касающиеся религиозных вопросов. Папа лицемерно требовал свободы совести, хотя эта свобода положена в основу советского декрета об отделении церкви от государства. Он требовал также возвращения религиозным общинам (в том числе и иностран­ным) принадлежавшего им до революции недвижимого иму­щества.21 Требования, предъявленные папой, преследовали да­леко не религиозные цели. Перед Генуэзской конференцией империалисты Англии и Франции готовили планы колониаль­ного порабощения Советской страны. Они хотели получить ис­ключительные права для иностранцев в России. Папа добивался исключительных прав и для своих агентов, которых он имел в виду направить в Советскую Россию под видом миссионеров. Он добивался для них таких же прав, какими миссионеры поль­зуются в колониях.

    Таким образом, Ватикан был за продолжение политики угроз по отношению к Советской России.

    «КРЕСТОВЫЙ ПОХОД»

    Новое • усиление антисоветской активности Ватикана прихо­дится на 1929—1930 гг. Оно не случайно совпало с переходом Советской страны к социалистической реконструкции народного хозяйства и с успешным выполнением первой сталинской пяти­летки. Капиталистический мир в то время переживал глубокий экономический кризис, и «наиболее агрессивные элементы международной буржуазии стали искать выхода из кризиса на



    путях новой войны против страны социализма... Реакционно­империалистически з круги некоторых капиталистических стран готовили к весне 1930 г. военную интервенцию против СССР». 22 Застрельщиком кампании за войну против СССР был и папа римский.

    2 февраля 1930 г. Пий XI обратился к кардиналу Базилио Помпильи с письмом, где говорилось, что он потрясен «ужас­ными и святотатственными злодеяниями против бога и души», которые будто бы происходят в России. Папа напомнил, что в меморандуме, врученном участникам Генуэзской конференции, он предлагал оказать давление на Советскую Россию, чтобы на­вязать ей ряд условий, но, «к несчастью», державы его не послушали и вступили с СССР в нормальные дипломатические отношения. Папа напомнил также, что он давно борется с Со­ветской Россией, с первых же дней своего вступления на пап­ский престол. На 19 марта 1930 г. он назначил специальные антисоветские молебствия.

    Призыв к «крестовому походу» был повсюду подхвачен са­мыми реакционными элементами и облегчил дело империали­стов, разжигавших антисоветскую войну. Несколько недель почти во всех странах мира реакционные элементы буржуазии и духовенства (часто при личном участии представителей Вати­кана) вели разнузданную антисоветскую травлю.

    Товарищ Сталин говорил на XVI съезде партии, что поли­тикой подготовки антисоветской интервенции «объясняются та­кие Факты, как разрыв английского консервативного кабинета с СССР, захват КВжд китайскими милитаристами, финансовая блокада СССР, «поход» клерикалов во главе с папой против СССР, организация вредительства наших спецов агентами иностранных государств, организация взрывов и поджогов, вроде тех, которые были проделаны некоторыми служащими «Лена- Гольдфильдс», покушения на представителей СССР (Польша), придирки к нашему экспорту (САСШ, Польша) и т. п.». 23

    «Крестовый поход» провалился потому, что он не был под­держан массами, к которым апеллировал папа.

    Антисоветские выступления папы продолжались и после «крестового похода». Ватиканская печать старалась и старается скомпрометировать успехи хозяйственного строительства СССР, его социальные достижения, она продолжала и продолжает сообщать всякие небылицы о Советском Союзе.

    Со времени прихода фашистов к власти в Германии вати­канская антисоветская и антикоммунистическая пропаганда шла в ногу с травлей, которую вели против СССР гитле­ровцы,— с травлей, явившейся важнейшим элементом в подго­товке войны против Советского Союза.



    ПЛАНЫ ПАПСКИХ АГЕНТОВ


    В докладе на VI Всесоюзном Съезде Советов в 1931 ц В. М. Молотов сообщил следующие факты об антисоветской деятельности Ватикана:

    «Картина международной жизни была бы, пожалуй, неполна, если бы я не упомянул еще об одном государстве, которое до сих пор в нашем представлении больше сочеталось с средне­вековьем, чем с современной жизнью. Легко догадаться, что дело идет о Ватикане, пытающемся за последние годы активно вмешиваться в международную жизнь,— вмешиваться, конечно, в защиту капиталистов и помещиков, в защиту империалистов, в защиту интервентов и поджигателей войны... К нам в руки случайно попал доклад неофициального агента Ватикана в Ав­стрии г. Видалэ. Этот господин из бывших полковников австрий­ской армии развивает план созыва международного антиболь­шевистского конгресса в Вене, основной же целью этого агента папы является содействие в подготовке нападения на СССР. В указанном документе по этому поводу говорится:

    «Борьба против большевизма означает войну, и война не­пременно произойдет... Поэтому не время и не место заниматься изучением вопроса, каким образом ее избежать, и тратить энер­гию на безнадежные мирные утопии».

    Развив подробный, хотя и довольно нелепый, план антисо­ветской кампании, этот, с позволения сказать, политический деятель из австрийских полковников пишет: «Если бы события развернулись настолько, что будет объявлен экономический бойкот и проведены указанные политические мероприятия (раз­рыв сношений с СССР, предъявление всяческих претензий с конфискацией советского имущества за границей и др.), неиз­бежным последствием этого явится борьба с большевизмом во­енными средствами».

    В этом документе «глубокомысленные» расчеты ведутся на бывшие белые армии Врангеля и Юденича, а также на то, что «нетрудно будет набрать для этой цели из миллионов безра­ботных, наводняющих в настоящее время Европу и Америку, достаточное число привыкших к войне старых солдат и пред­приимчивой молодежи»... А что касается сбора денежных средств, то главные надежды возлагаются на пожертвования «святейшего папы», а также на «пожертвования» «состоятель­ных лиц из дворянства, крупных помещиков, финансистов и промышленников, высоких государственных деятелей»...

    Вот чем занимаются агенты Ватикана. Вот какова роль «святейшего папы» в подготовке новой мировой бойни и напа­дения на СССР».24



    МЕЧТЫ О РАЗДРОБЛЕНИИ СОВЕТСКОЙ РОССИИ


    После Октябрьской революции и в годы иностранной интер­венции Ватикан стоял за раздробление России, за отрыв от нее ряда территорий. Этот курс Ватикана совпадал с политикой империалистов. Враждой к Советской стране определялось так­же его отношение к тем «государствам» и «правительствам», которые после революции образовались на территории бьюшей царской России.

    Ватикан сочувственно отнесся к заговорам украинских на­ционалистов, которые хотели оторвать Украину от России. Ва­тикан считал, что при поддержке интервентов и националистов он сможет продолжать насаждение католической веры на Укра­ине, начатое унией 1596 г. Украинские националисты в свою очередь считали, что связь с Ватиканом будет способствовать укреплению их позиций за пределами Украины.

    В мае 1919 г. в Ватикан прибыла чрезвычайная дипломати­ческая миссия Петлюры во главе с графом Тышкевичем, поме­щиком из Волынской губернии. Петлюровский представитель обещал Бенедикту XV ряд привилегий для униатской и като­лической церквей на Украине. Ватикан для реализации своих планов направил в феврале 1920 г. священника Геноки (одного из руководителей религиозного ордена «Св. сердца») апостоли­ческим визитатором на Украину. Геноки сначала поехал в Вар­шаву, чтобы посоветоваться с нунцием Ратти. До Украины он не добрался, так как власть авантюриста Петлюры пала и Украина стала советской. Геноки поехал в Вену. В 1923 г. папа назначил его своим представителем в Галицию, где он должен был заняться окатоличиванием украинского населения.

    Не меньший интерес проявил Ватикан к Кавказу, в частно­сти к Грузии. И здесь он преследовал цели, ничего общего не имеющие с интересами трудящихся кавказских республик. Ха­рактерную деталь сообщает Эрцбергер в своих воспоминаниях. В 1916 г. он ездил в Турцию, где вел с правительством пере­говоры о вытеснении французских католических организаций немецкими. Эрцбергер был тесно связан с Ватиканом (там он бывал и в годы войны), и его миссия в Турции не могла не быть одобрена папой. В Турции он вел переговоры и по армян­скому вопросу; при этом он делал различие между армянами- католиками и армянами-православными: первых брал под за­щиту, а против истребления вторых турецкими властями не протестовал, так как, объясняет он, православные армяне тяго­тели к России. В записке, составленной в феврале 1916 г. для турецкого правительства, Эрцбергер писал: «Несмотря на лой- яльное настроение армян-католиков и сделанные им заверения,



    их постигла та же участь, как и их единоплеменников» (т. е. православных). 25

    Одним из средств к изоляции Грузии от Советской России Ватикан считал подчинение грузинской церкви Риму. Для этого папа в 1921 г. назначил епископа Мориондо своим представи­телем (апостолическим викарием и администратором) для Кав­каза и Крыма.

    Ордену иезуитов также были даны указания подготовиться к деятельности на Кавказе. Но в 1921 г. Грузия стала совет­ской, и Мориондо не пришлось туда ехать. Вместо него папа назначил в декабре 1921 г. своим представителем епископа Сметса. Последний как апостолический делегат жил в Тбилиси до 1924 г.

    После революции в течение ряда лет при Ватикане суще­ствовало представительство «правительства» грузинских мень­шевиков.

    С помощью архиепископа Сметса под видом ученых архео­графов и палеографов Ватикан засылал своих людей и в Со­ветскую Армению. 26

    ПОЛИТИКА ВАТИКАНА В ПРИБАЛТИКЕ

    Прибалтику Ватикан рассматривал как путь в Советскую Россию, как удобное место для антисоветских заговоров и как «санитарный кордон» против большевизма. Это полностью со­впадало с политикой крупных держав, которые в своих отно­шениях с прибалтийскими государствами имели в виду прежде всего использовать их для осуществления своих антисоветских планов.

    Здесь причина того, что Ватикан, стремившийся проникнуть в Прибалтику, не спешил с признанием этих государств, ожидая решения крупных держав.

    В мае 1919 г. в Ватикан прибыла делегация Эстонии, чтобы добиться признания. «Ватикан,— сообщил Лысаковский,— остал­ся верен принятому им решению не принимать на себя почина в этой области, а следовать решению Держав согласия...» Статс-секретарь Гаспарри сказал Лысаковскому, что, отвечая эстонской делегации, «он списал ответ французского и англий­ского правительств эстонской делегации». 27 В 1921 г. Ватикан направил в Эстонию - своего представителя.

    Для закрепления своих позиций в Финляндии Ватикан в

    1920   г. основал самостоятельную финляндскую епархию.

    Уже в 1918 г. он учредил в Риге епископство, а в мае 1922 г. заключил конкордат с Латвией, предусматривавший особые права католической церкви.



    Связь политики Ватикана с общей политикой империали­стов особенно легко проследить на его отношении к Литве. Из всех прибалтийских государств Литва по составу населения яв­ляется наиболее католической. Казалось, это должно было вы­звать очень дружественное отношение Ватикана к Литве; на самом же деле оно было между двумя мировыми войнами да­леко не дружественным, а часто и крайне напряженным.

    В годы первой мировой войны Германия оккупировала Литву; немецкие католические политики выдвинули план обра­зования Литовского королевства во главе с немецким герцогом фон Урахом, 28 но эта затея провалилась вследствие поражения Германии. *

    В мае 1919 г. литовская делегация прибыла в Ватикан до­биваться признания независимости Литвы. Лысаковский доно­сил 17 июня 1919 г.: делегации Литвы в Ватикане сказали, что до решения крупными государствами вопроса о будущем Литвы папа «не может принять какие-либо решения». Гаспарри при­знавался Лысаковскому, что в литовском вопросе папа «вынуж­ден балансировать между польскими притязаниями и отпором против них литовцев». 29

    Ватиканские иерархи считали, что Польша, а не маленькая Литва будет реальной силой в осуществлении антисоветских планов империалистов и папы; поэтому они и относились к Литве несочувственно.

    В конце 1919 г. в Ватикан приехал ксендз Наржаускас и от имени литовского духовенства жаловался папе на чинимые польскими властями религиозные притеснения литовцев, живу­щих в Польше; его миссия не встретила никакого сочувствия.30

    9     октября 1920 г. польский генерал Желиговский захватил у Литвы Вильно. Советское правительство решительно проте­стовало против этого. В Лиге наций возник тогда «проект объ­единения Литвы и Польши, шедший вразрез национальным стремлениям литовского народа»; этот проект «имел в виду со­здание нового фронта против Советской России». 31

    Проект объединения Литвы с Польшей давно вынашивался и в Ватикане. Только в ноябре 1922 г. Ватикан признал Литву самостоятельным государством, но от планов поглощения Литвы Польшей не отказался и после.

    В декабре 1924 г. в Рим прибыла литовская делегация, что­бы вручить папе пожелания Литвы в вопросе о Виленщине в связи с предстоявшим тогда заключением конкордата с Поль­шей. Делегация просила, чтобы в церковном отношении Вилен-


    *  Герцог фон Урах, как сообщает в своих воспоминаниях князь Бю- лов, был другом лидера католической партии центра Эрцбергерг, близкого к Ватикану.



    щина зависела не от Варшавы, а непосредственно от Ватикана. Папа отказался принять это предложение, так как оно озна­чало бы несогласие с захзатом Виленщины Польшей.

    В феврале 1925 г. конкордат между Польшей и Ватиканом был подписан. Виленский вопрос был в нем решен в духе ре­шения Совета Лиги наций, санкционировавшего в 1923 г. за­хват Виленщины. В Литве это вызвало сильное возмущение. Литовский посланник в Ватикане Мацевичиус заявил резкий протест. Он писал: Литва ожидала, что в виленском вопросе папа будет внепартийным, между тем по конкордату с Поль­шей Виленщина признана одной из польских церковных про­винций; тем самым «св. престол санкционировал акт грубого насилия, акт несправедливости, являющейся плодом нарушения международных договоров и обещаний, и дал этому правовую санкцию и свое моральное одобрение».32 Ватикан отказался принять литовскую ноту как оскорбительную и потребовал ото­звать посланника.

    В 1930 г. Ватикан выступил посредником между Польшей и Литвой, предлагая условия, шедшие в ущерб интересам Литвы. Посредничество не привело ни к чему. Тогда агенты папы в Литве и католическое духовенство стали добиваться прихода к власти реакционной клерикальной партии христианских демо­кратов, которая пошла бы на соглашение с Польшей. Вмеша­тельство нунция Бартолини во внутренние дела Литвы выну­дило литовское правительство потребовать, чтобы Ватикан ото­звал его. Так как папа не спешил, литовские власти предло­жили нунцию покинуть страну. 8 июня 1931 года Бартолини выехал из Литвы. «Правда» тогда писала: «Едва ли не главной силой, толкающей литовских клерикалов на политику превра­щения Литвы в польскую колонию, является Ватикан, воз­главляющий антисоветскую интервенционистскую политику клерикализма и активно поддерживающий интервенционистские круги в Польше».33

    ВАТИКАН И ПОЛЬША

    Ватикан выдает себя за «бескорыстного друга Польши». Польша с ее преобладающим католическим населением издавна привлекала внимание пап. После образования польского госу­дарства Ватикан завоевал в нем сильные позиции. Католиче­ские писатели утверждают, что первый нунций в Польше, архиепископ Ратти, участвовал в выработке польской консти­туции. По его настоянию, пишут они, ей был придан клери­кальный отпечаток, внесены два пункта: 1) католическая ре­лигия является главной религией государства и 2) ни одна мера, касающаяся религии, не может быть осуществлена без



    согласия папы. С заключением в 1925 г. конкордата влияние Ватикана на политику правящих кругов тогдашней Польши еще более возросло.

    Какие же цели преследовал Ватикан в Польше?

    Из записок Хауза, относящихся к 1917 г., видно, что капи­талистические державы после первой мировой войны хотели ви­деть Польшу достаточно большой и мощной, «чтобы служить буферным государством между Германией и Россией».34 После победы социалистической революции в России империалистиче­ские государства постарались превратить Польшу в орудие своей антисоветской политики.

    Ватикан помогал империалистам превратить послеверсаль- скую Польшу в очаг антисоветских заговоров. Папа неодно­кратно заявлял, что для него Польша является «стражем като­лицизма на Востоке», т. е. форпостом борьбы с Советским Союзом.

    Во время первой мировой войны у обоих воюющих лагерей были разные планы образования польского государства. Вати­кан, который ближе всего принимал к сердцу интересы Австро- Венгрии, сочувствовал проекту образования Польши в пределах этой монархии. В начале 1916 г. в Ватикан прибыла делегация польских деятелей, державшихся русской ориентации, чтобьг выяснить позицию папы в польском вопросе. 6 февраля 1916 г. российский посол в Риме Гире сообщил о том, как их приняли в Ватикане: «Встретив сперва недоброжелательство, они вы­ехали отсюда под более благоприятным впечатлением». 35

    Более подробно об этом посещении и об отношении Вати­кана к польскому вопросу сообщает участник делегаций — вид­ный польский правый буржуазный деятель Роман Дмовский, которого никак нельзя упрекнуть в предубеждении против Ва­тикана. Вот что он пишет:

    «Наименее сочувственное отношение к нашим стремлениям и нашей позиции я встретил там, где, казалось бы, этого мень­ше всего можно было ожидать, а именно в Ватикане. У меня было впечатление, что папа Бенедикт XV весьма благожела­тельно расположен к Польше. Однако я не мог поближе узнать его точку зрения, так как ватиканские дипломаты поставили мне условие, чтобы на аудиенции я не касался вопросов поли­тики. Но беседы с руководителями ватиканской политики более чем достаточно определили их позицию.

    Я затрагиваю вопрос, особенно щепетильный для католиче­ского государства, но вместе с тем весьма важный и требующий серьезной и четкой трактовки. Я делаю различие между цер­ковью и политикой апостолического престола. Церковь для ка­толиков является властью, которой они обязаны безоговороч­



    ным послушанием в вопросах веры. Политика же Ватикана яв­ляется делом человеческим, и, подобно всякому человеческому делу, она не свободна от ошибок и стоит в одном ряду с поли­тикой всякого другого государства. Наибольшее католическое государство обязано чувствовать себя связанным с ней по­стольку, поскольку она не противоречит благополучию государ­ства и народа. Мне кажется, что ватиканская политика во время войны допустила крупные ошибки в особенности в отно­шении Польши.

    Позицию Ватикана в отношении Польши лучше всего харак­теризует беседа, которую я имел в январе 1916 г. с высоким сановником Ватикана, из которой я привожу текстуально ту часть, которая имеет значение для данного вопроса.

    Меня спросили:

        Почему вы идете с Россией?

        Потому что я хочу, чтобы Германия была разбита.

         Зачем вам поражение Германии?

         Потому что иначе не будет объединенной Польши.

        А вы думаете, что объединенная Польша будет счастлива под скипетром российского монарха?

        Я полагаю, что Польша может оставаться под чужой властью только пока она разделена. Объединенная Польша бу­дет и независимой. Стремясь к объединению, мы стремимся к независимой Польше.

    В ответ я услышал взрыв смеха:

        Независимая Польша! Но ведь это фантазия, несбыточ­ная мечта.

    Не скажу, чтобы мое польское ухо было приятно поражено этими словами. Я спросил:

        Что же ваша эминенция нам посоветовала бы?

         Ваше будущее — с Австрией.36

    Итак, подытоживает Дмовский, отношение Ватикана в

    1916   г. к вопросу о независимости Польши можно выразить в следующих словах: «Независимая Польша — это несбыточная мечта, ее будущее — с Австрией».

    Политика Ватикана целиком совпадала с политикой цент­ральных держав. Дмовский так и пишет: «Дипломатия Вати­кана... рекомендовала полякам возлагать свои надежды на цен­тральные державы».37

    О том, что папская политика в польском вопросе в годы мировой войны совпадала с политикой Германии и Австро- Венгрии, сообщал также американский государственный секре­тарь Лансинг в письме к презнденту Вильсону 20 августа

    1917    г. Комментируя пункт папской «ноты мира» от 1 августа, е котором говорилось о восстановлении независимой Польши,



    Лансинг писал: папа имеет в виду создание польского государ­ства только за счет русской части Польши. Следовательно, за Австрией и Германией он оставлял захваченные ими польские земли.

    Ориентацию в польском вопросе на центральные державы показало и сочувствие Ватикана «регснтскому совету» Поль­ского королевства, созданному в сентябре 1917 г. по приказу германского генерал-губернатора в результате соглашения между Германией и Австро-Венгрией. «Регентский совет» был креату­рой этих держав и назначался германским и австрийским импе­раторами.

    В письме Наркоминдела от 19 июня 1918 г. дается такая характеристика «регентскому совету»: Советская Россия «не может признать существующего в Польше так называемого Регентского Совета представителем воли пол*ского народа. Именно потому, что Рабоче-Крестьянское Советское Правитель­ство признает за польским народом право на самоопределение, оно не может считать Регентский Совет чем-нибудь иным, как только органом германской оккупации».38 Симпатии Ватикана

    были с этим «органом германской оккупации», что и отрази­ло

    лось в письмах папы к «регентскому совету», ив назначении в апреле 1918 г. папским представителем в Польшу епискоша Ратти, который установил тесные отношения с правящими кру­гами, в том числе со ставленником Германии и Австро-Венг­рии — «регентским советом».

    Но центральные державы были разбиты, и ватиканские планы создания Польши в пределах Австро-Венгрии рухнули. В Ватикане были вынуждены считаться с этим фактом. Преж­нее враждебное отношение к польской независимости приняло новые формы.

    Из донесений Лысаковского, относящихся к первой поло­вине 1919 г., когда германские оккупационные войска вынуж­дены были спешно убраться из По/ьши, а «регентский совет» перестал существовать, явствует, что Ватикан в то время крайне осторожно относился к решению польского вопроса, выжидая, как его решат государства Антанты. Причины весьма слабых в то время симпатий Ватикана к Польше, как сообщал Лысаковский, были в том, что папа «опасался социалистическо­го оттенка варшавского правительства».40 Скоро эти опасения рассеялись. Ватикан также не сочувствовал тому, что к Польше должны будут отойти польские земли, которыми завладели Австрия и Германия. Папа решительно возражал против воз­вращения Польше ее древних земель на западе, но он был го­тов приветствовать присоединение к Польше территорий Советской России. 10 марта 1919 г., выступая перед кардина­



    лами, Бенедикт XV подсчитывал, какие новые епархии обра­зуются в Польше и Прибалтике. В числе польских епархий он назвал и Минскую.41 Значит, против присоединения Минска к Польше Бенедикт не возражал.

    В вопросе о польских границах на западе Ватикан держался немецкой ориентации.

    В 1919—1921 гг. решался вопрос о Верхней Силезии: перейдет она к Польше или останется за Германией? Папа предложил своему нунцию в Польше Ратти отправиться в Верхнюю Силезию наблюдать за плебисцитом. Ратти было предложено не делать ни шагу без консультации с немецким кардиналом Бертрамом в Бреславле; последний же обеспечил наилучшие условия для исхода плебисцита в пользу Германии. В верхнесилезском вопросе Ратти поддержал Германию, а не Польшу. Польское духовенство заявило папе протест. 30 но­ября в сейме было внесено предложение вручить нунцию пас­порта, и папа принужден был отозвать его в декабре 1920 г. из Польши. 42

    Новый папский представитель в Верхней Силезии, епископ Огно-Серра, проводил ту же прогерманскую политику, что также вызвало протесты польского духовенства и правитель­ства.

    В самой Польше Ватикан ориентировался на реакционные феодально-капиталистические круги. Папа освящал средневеко­вые формы господства крупных помещиков над крестьянами и национальный гнет в послеверсальской Польше. Папа поощрял антисоветский курс правящих классов Польши, полонизацию и окатоличивание украинского и белорусского населения Запад­ной Украины и Западной Белоруссии.

    В бытность свою нунцием в Польше Пий XI строил планы подчинения православной церкзи католицизму. Он возлагал большие надежды на униатскую церковь. Его ближайшим со­ветником был униатский митрополит граф Шептицкий, рези­денция которого находилась во Львове. В планах папы именно Галиция должна была стать опорным пунктом, откуда Ватикан мог бы проникнуть на территорию СССР.

    Католический богослов Грентруп в книге об отношении католической церкви к национальным меньшинствам писал об ниатской церкви в Польше:

    «Апостолический престол рассматривает украинскую церковь в рамках большой церковной политики как коридор, через ко­торый ои надеется получить доступ к православной церкви. Украинцы лишь в том случае смогут оправдать эту задачу завоевания православной церкви, если своеобразие их религиоз­ного обряда и их образа жизни укрепится. А потому следует



    ожидать из Рима, насколько это возможно, содействия и вся* ческой помощи развитию украинской церковности». 43

    Ватикан никогда не был защитником истинных интересов польского народа. Перед второй мировой войной он посредни­чал между Германией и Польшей, предлагая условия соглаше­ния, выгодные Германии и невыгодные Польше.

    Внутри Польши папа поддерживал реакционные элементы, которые готовы были пожертвовать независимостью своей страны во имя сохранения собственных классовых привилегий.

    Не случайна поэтому поддержка Ватиканом после второй мировой войны всех врагов действительно независимой и демо­кратической Польши.



    ГЛАВА III


    ВАТИКАН И ИТАЛЬЯНСКИЙ ФАШИЗМ

    ВРАЖДА К КОММУНИЗМУ —ПРИЧИНА СИМПАТИИ ПАПСТВА

    К ФАШИЗМУ

    После второй мировой войны, закончившейся разгромом фа­шистских государств, католические писатели стали уверять мир, будто папа и Ватикан всегда были враждебны фашизму. Об­разцом такого рода литературы может служить книга «Вати­кан и война», 1 написанная американским журналистом Чиан- фарра. Автор — католик. До войны он семь лет был в Риме корреспондентом газеты «Нью-Йорк Таймс» и вновь вернулся туда после войны. Он близко соприкасался с руководящими деятелями Ватикана, Чианфарра утверждает, что Ватикан был враждебен фашизму, хотя приводимые им факты свидетель­ствуют о противном.

    Даже католические писатели признают, что страх перед демократией и коммунизмом и вражда к СССР определили по­литику Ватикана после первой мировой войны, причем ватикан­ские иерархи называют коммунизмом и большевизмом не толь­ко коммунистическое, но и вообще демократические движения. В фашизме же, в лице Муссолини и Гитлера, папство видело силу, которая может успешно вести борьбу с коммунизмом и демократией. После первой мировой войны в Италии поднялось сильное рабочее движение, угрожавшее само1му существованию капиталистического строя. Разгромить поднимавшуюся револю­цию буржуазия поручила фашистам.

    Луиджи Стурцо, лидер и один из основателей итальянской католической партии пополяри, признает, что буржуазия под­держивала фашизм деньгами и оружием, так как опасалась по­терять свои позиции в связи с ростом рабочего движения. 2 Не только в Италии, но и в США, Англии, Франции и других



    странах буржуазия и ее правительства поддерживали итальян­ский фашизм. Американский банкирский дом Моргана в 1925 г. предоставил правительству Муссолини заем в 100 млн. долларов и кредит в 50 млн., укрепляя власть фашизма, кото­рую капиталисты считали «твердой рукой в Европе». 3 Ватикан также видел в фашизме «твердую руку», способную одолеть ра­бочее движение и демократию.

    Кардинал статс-секретарь Гаспарри сказал о фашистском режиме Муссолини: «Фашистское правительство Италии яв­ляется единственным во всем мире исключением из политиче­ской анархии правительств, парламентов и школ». 4

    Фашистская партия была образована в Италии в 1919 г. Зная о глубоком недозольстве народа капиталистическим гос­подством и о разочаровании масс в результатах войны, фа­шисты на первых порах выдвигали демагогические «антикапи- талистические» лозунги: минимум заработной платы, национа­лизация военных предприятий, увеличение прямых налогов, народная республика. Они подлаживались под националистиче­ские настроения (мелкой буржуазии, провозгласив целью своей политики «воссоздание Римской империи» и строительство «Великой Италии». Считаясь с аятицерковными настроениями в народе, фашисты до прихода к власти требовали ограничить привилегии церкви, конфисковать церковные имущества, рас­пустить католические союзы. На съезде фашистской партии в Милане в 1919 г. даже предлагали изгнать папу из Рима.

    Став во главе правительства в октябре 1922 г., Муссолини повел поход против трудящихся. Были разгромлены рабочие и крестьянские массовые организации, клубы и кооперативы, убиты многие деятели рабочего движения, отменен восьмичасо­вой рабочий день, уменьшены налоги на капитал. Кровавую диктатуру реакционной буржуазии фашисты объявили «корпо­ративным государством^. В интересах жадного итальянского империализма Муссолини бросался от одной внешнеполитиче­ской авантюры к другой. Вст>пив з союз с гитлеровской Герма­нией, итальянский фашизм вместе с ней втягивал мир во вто­рую войну и довел Италию до краха.

    Как же сложились отношения Ватикана с фашизмом?

    Летом 1921 г. умер миланский архиепископ. Преемником его Бенедикт XV назначил Ахилла Ратти, только что отозванного из Варшавы, где он как папский нунций возбудил против себя даже католическое духовенство за свою прогерманскую пози­цию в вопросе о западных границах Польши. При назначении Ратти миланским архиепископом папа возвел его в карди­налы. 6 февраля 1922 г., после смерти Бенедикта, Ратти был избран на папский престол.



    Милан тогда был главной базой Муссолини; отсюда рас­ползалась фашистская зараза по Италии. В Милане Ахилл Ратти связался с фашистами еще до того как они пришли к власти. Американский католический биограф Пия XI священ­ник Тилинг пишет, что в Милане Ратти имел возможность изучать фашизм «из первых рук». 5

    Английский католик Гвинн пишет о Пие XI: «Значитель- ную пользу для Ватикана имело то, что папа заслужил уваже­ние и любовь фашистов, когда был еще архиепископом Милан­ским. Муссолини заявил, узнав о результатах папских выборов: «Я думаю, что с приходом Пия XI отношения между Италией и Ватиканом улучшатся». 6

    ЛИЧНОСТЬ ПИЯ XI

    В Пие XI сочетались качества двух его предшественников. Как и Бенедикт XV, он расширял политическое влияние папства и добивался срастания католической церкви с буржуаз­ным государством. За время своего понтификата он заключил 26 конкордатов и соглашений с разными странами. Пий XI воспринял и черты Пия X, для которого особенно характерен был страх перед прогрессивными движениями и научными от­крытиями. Недаром в 1907 г. Пий X выпустил энциклику про­тив «модернизма», напоминающую «Силлабус» 1864 г. Пия IX.

    Большую часть жизни будущий папа Пий XI провел как теолог и книжник. После посвящения в 1879 г. в сан священ­ника он много лет преподавал богословие, а с 1888 г. перешел на службу в Амврозианскую библиотеку в Милане. Здесь, среди книг, он провел более двадцати лет. С 1910 до 1918 г. он был вице-префектом и префектом Ватиканской библиотеки. В 1918 г., когда потребовалось назначить апостолического виэитатора в Россию, Польшу и Прибалтику, выбор Бенедик­та XV остановился на Ратти. С ©того времени началось быстрое продвижение N Ратти, закончившееся через четыре года избранием его на папский престол.

    Его политикой двигала ненависть к демократии, коммуниз­му и СССР. Католические биографы Пия XI пишут, что ком­мунизм он «узнал» и возненавидел в 1919 г., когда в Варшаве наблюдал приближение Красной Армии.

    В Варшаве его ближайшее окружение составляли: реакцион­ная польская аристократия, которая боялась за свои поместья и боролась за феодальные привилегии, иностранные дипломаты, превратившие Варшаву в очаг заговоров против Советской рес­публики (среди этих дипломатов находился будущий президент США — враг Советской России Гувер), и французские гене­



    ралы (в их числе будущий вишиец и глава кагуляров Вейган), прибывшие по поручению своей буржуазии организовать войну против России. В этом кругу Ахилл Ратти и «познавал» ком­мунизм.

    В январе 1935 г. Лаваль, будущий вишиец, а тогда министр иностранных дел Франции, посетил Пия XI. О впечатлении, которое произвел на него папа, он записал: «Когда я ув'идел папу, мне представился наш деревенский кюре». И вот этот «деревенский кюре», оказавшийся в 1918—1920 гг. в самой гуще политических интриг и страстей, увидел, как рушится ста­рый мир. Это породило в нем ненависть к новому миру.

    Граф Сфорца так характеризует Пия XI: «Новый папа был не только, подобно Пию X, враждебен идеям свободы, но пред­ставлял собой род ученого, выросшего в библиотеках и архивах и боящегося жизни». Когда ему указали, что иметь дело с фа­шистскими демагогами опасно, он ответил: «Я знаю, но по крайней мере они не верят в фетиши либерализма». 7 *

    «По своим семейным традициям и воспитанию,— говорится в анонимном антифашистском памфлете, распространявшемся в 1929 г. в Италии,— папа Пий XI принадлежит к консерва­тивным ломбардским кругам, известным и своей реакционно­стью и антипролетарским духом... Для него демократия может быть только дьявольским масонским творением». 8

    Американец Л. Лимэнн, бывший католический священник и теолог, перешедший затем к протестантам, пишет, что Пий XI однажды публично заявил: он заключит союз с самим дьяво­лом* если это в интересах церкви. 9 Об этом же пишет амери­канский католический священник Дойл, ссылаясь на адрес папы от 14 мая 1929 г.: «Папа Пий XI зашел настолько далеко, что сказал, что он стал бы договариваться с самим дьяволом, если бы этого потребовало благо душ». 10

    Итальянские историки Ля Пиана (профессор церковной истории в Гарвардском университете, США) и Сальвемини (бывший профессор истории во Флорентийскол! университете) пишут: «Пий XI был одержим страхом перед коммунизмом и недоверием к демократии». 11 «Крестовый поход против комму­низма, пишет Ля Пиана, был лейтмотивом понтификата Пия XI. Консерватор по воспитанию и убеждению, Пий не симпатизировал демократическим институтам, которые (с их


    *  Граф Сфорца, находясь в эмиграции в годы господства фашизма в Италии, немало написал о реакционной и профашистской политике Вати­кана. Это не помешало ему в 1947 г. войти в качестве министра иностран­ных дел в кабинет де Гаспери* находящийся под прямым влиянием Вати­кана и американских империалистов. Такова судьба буржуазных «демокра­тов», больше всего боящихся собственного народа.



    фетишем свободы, как он прозвал конституционные права совести, слова и собраний) стали рассадниками социализма ы коммунизма». 12

    Ничего нет удивительного, если этот папа заключил конкор­даты и с Муссолини и с Гитлером.

    ВАТИКАН ПОМОГ ФАШИСТАМ ЗАХВАТИТЬ ВЛАСТЬ

    В январе 1919 г. с одобрения папы Бенедикта XV в Италии была образована католическая народная партия пополяри. Она объединяла широкие массы мелкой буржуазии, в особенности крестьян. Большое влияние в партии имели крупные помещики, представители финансового капитала и духовенство. Бене­дикт XV поставил перед пополяри задачу стать политической партией, осуществляющей «социальную программу» церкви; это означало: посредством социальной демагогии, используя влия­ние церкви, обманывать католические массы во имя реакцион ных целей Ватикана и эксплоататорских классов. Большие на­родные массы поднялись после войны к активной политической жизни. Но это были массы в значительной мере неискушенные политически. Не допустить их участия в революционном, со­циалистическом движении, натравить наиболее отсталые массы против рабочего движения и спасти буржуазный строй — такова была цель господствующих классов Италии и Ватикана. Этой цели призвана была служить и католическая партия пополяри.

    В 1874 г. в виде протеста против ликвидации папского го­сударства папа Пий IX запретил католикам Италии участво­вать в политической жизни, избирать и выставлять свои канди­датуры в парламент и органы местного самоуправления Non expedit»). При сохранении этого запрета католическая партия не смогла бы выполнить роли, к какой ее призывали Ватикан и реакционные итальянские круги. Основатель пополяри свя­щенник Луиджи Стурцо пишет, что при образовании партии он получил обещание кардинала Гаспарри об отмене запре­та. 13 Действительно, 12 ноября 1919 г., за несколько дней до парламентских выборов, запрет был отменен и пополяри полу­чила 99 мандатов из 508; она стала одной из сильных полити­ческих партий. Ватикан благодаря этому приобрел в Италии серьезную силу, через которую мог влиять на правительство. Лысаковский доносил 26 ноября 1919 г., что отмена «Non expedit» и покровительство Ватикана католической партии были следствием «сознания необходимости... сойти с мертвой точки в своих отношениях к королевскому правительству и бороться в Италии против большевизма».14

    В пополяри были три течения: 1) правое, буржуазно-поме­



    щичье; эта численно небольшая часть партии имела опору в Ватикане и была связана с папским «Банко ди Рома»; она тянул^ к союзу с фашизмом; 2) левое крыло имело связи с трудящимися слоями населения; оно требозало сотрудничества с социалистами и признания СССР; 3) значительный по чис­ленности центр во главе с лидером партии священником Стурцо занимал колеблющуюся позицию, а в решающий момент капи­тулировал перед правым крылом партии и Ватиканом, потребо­вавшим перехода в лагерь фашизма.

    В боях, которые пришлось выдержать рабочему классу Италиц после первой мировой войны, поиоляри раскалывала рабочий класс. Стурцо писал, что первая всеобщая забастовка железнодорожников в январе 1920 г. была враждебно встречена пополяристами, которые свели ее к нулю. 15

    В 1921 г. пополяри стала второй по численности партией итальянского парламента: она имела 108 мандатов и могла стать серьезной помехой фашизму. Но на помощь Муссолини пришел папа. Итальянские историки Г. Сальвемини и Ля Пиана пишут, что перед походом фашистов на Рим (1922 г.) Пий XI сослужил большую службу фашизму тем, что помешал объеди­нению сил (пополяри, социалисты и либералы), которые вместе могли бы образовать правительство и воспрепятствовать приходу фашистов к власти. 2 октября 1922 г. Ватикан обратился с цир­кулярным письмом к итальянскому духовенству, предписывая за­нять нейтральную позицию во внутриполитической борьбе. Такой циркуляр в ^ тот момент мог быть истолкован только как отре­чение папы от пополяри в пользу фашизма. 16

    Лондонский журнал «The Political Quarterly» (1946 г., №4) писал, что духовенство Италии не любило фашизма, но страх перед коммунизмом отбросил его в лагерь Муссолини. «За че­тыре недели до фашистского похода на Рим,— писал этот жур­нал,— католическая иерархия была инструктирована циркуляр­ным письмом из Ватикана, что «итальянское духовенство должно, не отождествляя себя с партией пополяри, занять ней­тральную позицию в политическом конфликте». Большей по­мощи фашистскому движению нельзя было и оказать».

    Ватикан, опираясь на высшую иерархию и правое крыло пополяри, не только помешал всенародному отпору фашистам; как разоблачил Маттеоти (социалистический депутат, убитый по приказу Муссолини в 1924 г.), «Банко ди Рома», связанный с Ватиканом, участвовал в субсидировании «похода» фашистов на Рим для захвата власти. По этому вопросу лондонский жур­нал «The nineteenth Century and After» (февраль 1943 г., стр. 58—59) писал: утверждение Маттеоти, что «Банко ди



    Рома» в числе других банков покрыл расходы, связанные с «походом» Муссолини на Рим, основано на фактах и ныне яв­ляется общеизвестным. Банк римского папы вместе с другими банками Италии были тем «провидением», которое привело фашистов к власти.

    Фашистское правительство Муссолини старалось углубить расхождения внутри пополяри, в частности, путем уступок и льгот клиру. Этим оно завоевало на свою сторону буржуазную и клерикальную часть партии, которая с подозрением относи- лась к демократическому большинству.

    Революционная волна, охватившая Италию в первые годы после мировой войны, увлекла и католические массы. В стихий­ных аграрных выступлениях, в захвате крестьянами помещичьих земель участвовали и организации пополяри, местами действо­вавшие весьма активно. «Движение увлекло и низовых органи­заторов католических союзов, . т. е. низшее духовенство. В 1919—1920 гг. в приходских церквах на органах играли «Интернационал», а церковные колокола вызванивали мелодию «Красного знамени» — гимна коммунистов». 17 Ватикан, как и буржуазно-клерикальная верхушка пополяри, увидел, что он вызвал духов, с которыми не может справиться. *

    В первый кабинет Муссолини вошли три представителя по­поляри: министры труда и финансов и товарищ министра ино­странных дел. Партия раскололась на два лагеря. Верхи, свя­занные с Ватиканом, крупным капиталом, аграриями и высшим духовенством, были за сотрудничество с Муссолини. **

    В апреле 1923 г. на конгрессе пополяри в Турине правая часть партии, стоявшая за безусловное сотрудничество с фа­шистским режимом, образовала группу «национальных католи­ков». Священник Стурцо, ставший в оппозицию к фашизму, ушел под давлением Ватикана с поста лидера партии и вскоре эмигрировал.

    25 апреля 1923 г., в связи с обострением внутриполитиче­


    *  Положение в самом Ватикане было тревожное. Общее недовольство, охватившее Италию, проникло и в среду, окружавшую папу. Как сообщают английские биографы Пия XI, вскоре после его избрания (начало 1922 г.) ватиканская жандармерия стала выражать недовольство своим жалованьем. После увольнения нескольких недовольных пассивный протест грозил вы­литься в открытый мятеж. Чтобы предупредить его, папская швейцарская гвардия заняла здание жандармерии. В конце концов было найдено удо­влетворительное решение, и в Ватикане, пишут биографы папы, был водво­рен мир (W. and L. Townsend. The Biography of his Holiness Pope Pius XI, London, 1930, p: 173).


    ** «Впервые за много месяцев св. отец спал спокойно в ночь после похс?да Муссолини на Рим»,— сообщает Л. Лимэнн (Vatican Policy in the second world war, New Y°i*k, 1946, p. 22).



    ской борьбы в Италии, кардинал Гаспарри обратился к итальянским епископам с письмом, в котором говорилось: «Его святейшество желает, чтобы все те, кто в какой-либо степени представляют интересы религии, держались крайне благоразум­но и избегали даже видимости покровительства политическим партиям». 18 Это был приказ духовенству не поддерживать пополяри и вообще какую бы то ни было оппозицию фашизму.

    В 1924 г. папа еще раз помог Муссолини в критический момент. Убийство фашистами социалистического депутата Мат­теоти (июль 1924 г.) вызвало в стране сильнейшее возмущение режимом Муссолини. Граф Сфорца пишет, что в связи с этим убийством положение Муссолини сильно пошатнулось. Тогда на помощь ему пришли иезуиты; их сильная и опытная организа­ция была способна еще влиять на итальянские массы. Немец фон Лама, горячий поклонник папства, пишет, что в то время среди итальянских католиков возникло движение за сотрудни­чество с социалистами. 9 сентября 1924 г. на приеме студентов- католиков папа высказался против такого сотрудничества как противоречащего религиозной морали. Намечавшийся блок про­тив Муссолини был расстроен. 19

    В 1926 г. партия пополяри была распущена. Пий не проте­стовал против роспуска католической партии, так как ее сущест­вование мешало Ватикану сотрудничать с фашизмом. Семь лет спустя с благословения папы была распущена другая католиче­ская партия, опора церкви и папства в Германии,— партия центра. Пополяри была распущена в интересах Муссолини, центр — в интересах Гитлера.

    На протяжении двадцатилетнего господства фашизма в Ита­лии между Ватиканом и фашистским режимом не раз вспыхи­вали острые споры о школе, о воспитании молодежи, о церков­ном и гражданском браке, о расистских законах, о католиче­ских организациях и т. д. Однако три всех временных рас­хождениях союз Ватикана с фашизмом оставался незыблемым. В папских энцикликах нет ни слова против фашизма. Как пра­вило во всех спорных вопросах Ватикан в конце концов шел на уступки фашистскому режиму, стыдливо оправдываясь тем, что религия предписывает «отдавать кесарю кесарево».

    ЛАТЕРАНСКОЕ СОГЛАШЕНИЕ И КОНКОРДАТ

    Самьгм крупным событием в отношениях Ватикана с фа­шистским режимом Италии было заключение в феврале 1929 г. Латеранского договора и конкордата.

    В 1870 г. в связи с объединением Италии было ликвидиро­вано папское государство — Церковная область. Папа был ли­



    шен светской власти и остался лишь главой церкви. Рим, рань­ше столица папского государства, стал столицей Италии. Пра­вительство Италии приняло 13 мая 1871 г. «Закон о гаран­тиях». Папе обеспечивалась неприкосновенность, ему были оставлены во владение Ватиканский и Латеранский дворцы в Риме со всеми зданиями и садами и летняя его резиденция. Гарантировались свобода конклавов и церковных соборов, бес­препятственные сношения с духовенством во всем мире и с иностранными государствами. Италия обязалась выплачивать пале ежегодно 3 220 ООО лир. 20

    Пий IX протестовал против ликвидации папского государ­ства, отказался признавать «Закон о гарантиях» и проклял короля Виктора-Эммануила и вообще всех, кто лишал папу светской власти. Так возник «римский вопрос».

    В июне 1925 г. в связи с юбилеем короля Виктора-Эмма­нуила III газета «Оссерваторе Романо» писала: зачем же праздновать двадцатипятилетие господства, которое берет свои корни в событиях 1870 г. и которое создало тяжелое положе­ние для папы? Может ли католик, если он хочет остаться ка­толиком, праздновать это событие? Могут ли епископы уча­ствовать в этом деле? Можно ли благодарить бога за то, что положение, созданное в 1870 г., длится до сих пор? В начале правления Виктора-Эммануила папа Лев XIII заявил протест, и Ватикан не переставал протестовать. Разве могут теперь епи­скопы и духовенство от протестов перейти к торжеству? 21

    Совсем по-иному заговорили ватиканские владыки позже, когда сложился их союз с фашизмом. 21 декабря 1939 г. Пий XII с большим торжеством принимал в Ватикане того же короля Виктора-Эммануила III. Италия, сказал папа на этом приеме, всегда была «сильна под августейшей и мудрой рукой короля- императора и при благоразумном руководстве ее правитель­ства». Последние слова были адресованы Муссолини. Прошло еще шесть лет. В 1946 г. итальянский народ высказался за ликвидацию монархии; Пий XII тогда решительно выступил за сохранение королевской власти.

    В ватиканских кругах еще задолго до первой мировой вой­ны существовали планы восстановления папского государства путем иностранного вмешательства. Чтобы не допустить этого, Италия добилась внесения в секретный договор с союзниками, заключенный 13/26 апреля 1915 г., пункта о том, что Ватикан не будет участвовать в мирной конференции после войны.

    Параграф 15 этого соглашения гласит: «Франция, Велико­британия и Россия будут поддерживать противодействие, ко­торое Италия будет оказывать всякому предложению, клоня­щемуся к привлечению представителя святейшего престола к



    участию во всех переговорах о мире и об урегулировании во-

    w                      о о ОО

    просов, выдвигаемых настоящей войной».

    Италия опасалась, что Ватикан поднимет вопрос об интер­национальной гарантии папской независимости. Об этом согла­шении стало известно в ноябре 1917 г., после Октябрьской революции, когда советское правительство опубликовало тайные дипломатические документы. Ватиканская печать объявила договор «оскорблением папы». В английском парламенте в декабре 1917 г. помощник министра иностранных дел отрицал существование такого пункта в договоре. Тем не менее текст договора появился в мировой печати, и на мирной конференции в Версале Ватикан не участвовал. Неофициальные агенты папы во время Версальской конференции* находились в Париже.

    Чикагский епископ Келли по поручению Ватикана должен был организовать встречу представителя папы кардинала Мерсье с Вильсоном. Келли обратился к советнику^ президента Вильсона полковнику Хаузу. Тот ответил, что президент охотно примет кардинала. Когда же Келли сообщил ему, что Мерсье собирается обсудить с президентом «римский вопрос», Хауз воз­разил, что это дело Америки не касается. Встреча не состоялась. 23

    По словам Альдрованди Маррескотти, генерального секре­таря итальянской делегации на мирной конференции, 18 мая

    1919    г. в Париже состоялась встреча епископа Келли с Орлан­до, главой итальянского правительства и итальянской делегации на мирной конференции: «Монсиньор Келли приступил к бесе­де, говоря, что теперь, ввиду расчленения Австрии, а также потому, что Франция совершенно атеистична, Италия является единственной католической великой державой. Он считает, что Италия могла бы воспользоваться этим обстоятельством, чтобы утвердить свое положение в мире, используя все средства, имеющиеся в распоряжении католической церкви. По его мне­нию, следует принять весьма срочное решение.

    Орландо. Что вы хотите этим сказать? Я не могу при­нять никакого решения без согласия короля и парламента.

    Келли. Решение должно быть принято в срочном порядке, ввиду представляющейся возможности принятия папы в Лигу наций.

    Орландо. Принятие папы в Лигу наций я рассматриваю только как результат примирения с Италией, ибо я не могу себе представить, чтобы св. престол мог быть принят куда бы то ни было вопреки воле Италии. Если бы представитель папы вошел в какое-либо помещение, Италии не оставалось бы ниче­го другого, как уйти оттуда. Между Италией и св. престолом возобновилась бы, таким образом, борьба на ножах.



    Келли. Да ведь папа и не думает добиваться принятия в Лигу наций помимо и против вас»... 24

    Значит, еще в 1919 г. Ватикан предлагал свои услуги Ита­лии, обязуясь служить ее внешнеполитическим целям.

    Решение «римского вопроса» подвинулось вперед с приходом к власти фашистов и с избранием Ахилла Ратти папой. Послед­ний еще в бытность свою нунцием в Варшаве неофициально встречался с итальянским послом Томмасини и обсуждал с ним пути решения «римского вопроса». 25

    Пий XI видел в Муссолини человека, способного задушить народное движение в Италии. Как сообщает в своей книге о Ватикане Томас Морган, проживший восемнадцать лет в Риме как представитель американской прессы, Муссолини заявил представителям иностранной печати: «Если бы религии не было, ее нужно было бы создать». «Муссолини сказал, что религия должна удерживать народ в нормах морали и объеди­нять его деятельность согласно обычаям и законам; сверхъ­естественное существо служит тому, чтобы делать массы единым целым, преданным религии и государству». 26 Муссолини смотрел на католическую религию и на панство как на силу, которая поможет осуществить планы империалистической буржуазии Италии. Еще до того как возглавить правительство, он настаивал на соглашении с папой. Выступая в парламенте

    21    нюня 1921 г., он призывал оценить величие и силу католи­цизма, который имеет в Риме свой центр.

    4 ноября 1922 г. итальянское духовенство служило молебны по случаю прихода фашистов к власти. В январе 1923 г., т. е. вскоре после установления фашистской диктатуры, кардинал Гаспарри вел секретные переговоры с Муссолини о спасении католического банка в Риме («Банко да Рома»). Сальвемини и Ля Пиана пишут, что 20 января 1923 г Гаспарри имел секретную встречу с Муссолини. «Банко ди Рома» контролиро­вали итальянские католики. Прелаты и Ватикан вложили туда свои капиталы. Когда этот банк оказался перед лицом краха, Муссолини спас его с помощью государства. Это стоило италь­янским налогоплательщикам полтора миллиарда лир. 27 О том же сообщает американский публицист Стил. 28

    «Оссерваторе Романо» восхваляла фашистский режим в то самое время, когда он громил католические организации Ита­лии. Так, в декабре 1925 г. был опубликован проект закона, ликвидировавшего все нефашистские, в том числе и католиче­ские профсоюзы. Именно в те дни «Оссерваторе Романо» печа­тала восторженные стать(и о фашистском режиме.

    Видные представители Ватикана не находили слов для вос­хваления Муссолини. 31 октября 1926 г. Мерри дель Валь,



    папский легат на 700-летнем юбилее Франциска Ассизского, сказал: «Моя благодарность обращена также к нему (Муссо­лини)», Муссолини — человек, «явно покровительствуемый бо­гом». 29

    В 1926 г. начались секретные переговоры мгжду Ватиканом и Муссолини о ликвидации «римского вопроса». Они велись через Франческо Пачелли (брата папы Пия XII) и заверши­лись 11 февраля 1929 г. подписанием Латеранского соглаше­ния и конкордата.

    Целью Латеранского договора было устранить всякие осно­вания к разногласиям между Ватиканом и Италией, «достиг­нуть окончательного урегулирования взаимоотношений» между обеими сторонами, обеспечить папе абсолютную независимость и «окончательно и бесповоротно» решить «римский вопрос».

    Согласно статье 1 договора, Италия признает римско каго- лическую религию «единственной государственной религией». Для обеспечения абсолютной независимости папского престола на территории Рима было создано государство папы — Вати­кан. Статья 3 гласит: «Италия признает за св. престолом пол­ную собственность и исключительную и абсолютную власть и суверенную юрисдикцию над Ватиканом в его настоящем со­ставе со всеми его принадлежностями и дотациями, создавая таким образом для особых целей и на основаниях, о коих гово­рит договор, город Ватикан...» *

    Следующие статьи договора предусматривают администра тивно-технические вопросы, устанавливают понятие ватиканско­го гражданства и определяют гарантии для граждан Ватикана.

    По статье 12 «Италия признает за св. престолом активное и пассивное право посольства, согласно общих правил международного права». Между Италией и Ватиканом устанав­ливаются нормальные дипломатические отношения.

    Другие статьи договора дают перечень недвижимостей, при­знаваемых собственностью папского престола, предусматривают освобождение чиновников Ватикана от налогов, порядок тран­зита через Италию в Ватикан, свободу и безопасность созыва конклавов, порядок наказания за преступления, совершенные g Ватикане, и т. д. Статья 24 гласит, что папский престол «же­лает оставаться и останется посторонним светскому соперниче­


    *  «Когда итальянское правительство предлагало ему (Пию XI.— М. Ш.) больше территорий, этот мудрый человек отказался, заявив, что не хочет ни территорий, ни подданных, так как,— добавил он, смеясь,— он не лю­бит, чтобы его беспокоили забастовками и другими неприятными веща­ми»,— сообщает в своей книге о Ватикане А. ван дер Вельдт, американ­ский католический священник, теолог, профессор психологии в ватиканском «Университете пропаганды веры» (A. van der Veldt, The City set on a Hill. New York, 1946, p. 60).



    ству между другими государствами и созываемым на этот счет международным конгрессам, если только спорящие стороны не обратятся с одновременным воззванием к его мирной миссии». Это обязательство Ватиканом никогда не соблюдалось. Та же статья далее гласит: «Город Ватикан всегда и во всех случаях будет рассматриваться как территория нейтральная и непри- косновенная».

    Одновременно с договором была подписана финансовая кон­венция, предусматривавшая порядок ликвидации финансовых претензий Ватикана к Италии. В виде компенсации потерь, по­несенных Ватиканом в 1870 г., Италия обязалась выплатить 750 млн. лир и 1 млрд. лир в ценных бумагах.

    Заключенный тогда же конкордат устанавливал права като­лической церкви Италии, определял ее положение в государ­стве, права и привилегии духовенства, порядок назначения епископов. Католическая церковь обязывалась молиться за благоденствие итальянского короля (статья 12), для епископов вводилась обязанность присягать на верность государству.

    По конкордату во всех школах — низших и высших — вво­дится религиозное воспитание. Брак признается только церков­ный, государство обязалось покровительствовать католической религии и церкви.

    После Латеранского соглашения, писал лондонский журнал «The Political Quarterly» (1946 г., № 4), в Италии «сотруд­ничество между церковью и государством становилось все бо­лее тесным, несмотря на колебания. Духовенство было частью государственной машины... Это был симбиоз».

    Латеранские соглашения — это соглашения о союзе Вати­кана с итальянским фашизмом.

    Папский нунций в Германии Евгений Пачелли (ныне папа Пий XII) в предисловии к немецкому тексту договора, издан­ному в 1929 г., писал, что после Латеранского соглашения церковное руководство, признанное независимым от всякой го­сударственной власти, сможет посвятить свои силы задачам мировой церкви.30 То, что у Ватикана имеются планы мирового господства католической церкви,— несомненно; но объективные наблюдатели утверждают, что от Латеранского соглашения больше выиграл фашистский режим Италии, Ватикан же еще больше связал себя с судьбой этого режима.

    В Италии, несмотря на свирепый террор, существовала оппозиция фашизму. В анонимном нелегальном памфлете, рас­пространявшемся в 1929 г. в Италии, говорилось, что большин­ство католиков этой страны не расположено к фашистам. Низ­шее духовенство не забыло о преследованиях, которым оно под­вергалось со стороны фашистов, и о разгроме католические



    организаций. 31 Конкордат и Латеранокое соглашение прив^зы вали духовенство и верующих к фашистскому режиму.

    С помощью Латеранского соглашения Муссолини рассчиты­вал укрепить и свое международное положение: он, наконец, решил шестидесятилетний спор между Италией и Ватиканом. Латеранское соглашение, пишут Сальвемини и Ля Пиана, поло­жило начало тесньгм отношениям между фашистским государ­ством и Ватиканом не только в дипломатической и администра­тивной областях, но и в финансовой. Это — договор о союзе, усиливший позиции фашизма и в самой Италии и за грани­цей. 32 Проватикански настроенный Томас Морган также при­знает, что от соглашения больше выиграл Муссолини. j3

    Через два дня после подписания соглашения, 13 февраля, папа на приеме профессоров и студентов миланского католиче­ского университета заявил, что Муссолини — человек «послан­ный провидением».34

    Бывший лидер пополяри священник Стурцо так оценивает Латеранские соглашения: «Пий XI ясно видел, что пришло время покончить со всеми разногласиями и что Муссолини был человеком, способным преодолеть все препятствия. С другой стороны, Муссолини... понимал всю выгоду, которую он и фа­шизм смогут извлечь из того факта, что именно ^н разрешил римский вопрос. Сверх того, он сразу завоевал симпатии почти всех иностранных католиков».

    КОНФЛИКТЫ МЕЖДУ ВАТИКАНОМ И ФАШИСТСКИМ ПРАВИТЕЛЬСТВОМ

    Латеранское соглашение и конкордат не устранили разно­гласий между фашистским правительством и Ватиканом по ряду вопросов.

    Наиболее острый конфликт возник в 1931 г. по вопросу о католических организациях молодежи, являющихся частью «Католического действия». * В мае 1931 г. фашистская печать выступила с заявлением, что вокруг «Католического действия» и юношеских католических организаций группируются антифа­шисты, в частности люди, принадлежавшие раньше к партии пополяри. Во всей Италии начались фашистские демонстрации


    *  «Католическое действие» — массовая организация католической церкви, существующая во многих странах. Цель ее — ведение религиозной, а также политической пропаганды в интересах церкви и миссионерская деятельность. «Католическое действие» находится под руководством папы и епископов. В его состав входят различные организации — юношеские, ^кеиские, профессиональные и др. О «Католическом действии» см. Adolf Kardinal Bertram, Im Geiste und Dienste der Katholischen Akiion», Munchen, 1929; журнал «The Contemporary review», август 1937, London.



    против церкви, разгром католических организаций, избиение священников. В Риме фашисты сожгли изображение папы. 30 мая 1931 г. фашистское правительство закрыло все католи­ческие юношеские клубы, а 9 июля Муссолини отдал распоря­жение, запрещавшее членам фашистской партии состоять в организациях «Католического действия». *

    Руководители «Католического действия» утверждали, что они не занимаются антифашистской деятельностью. Папа про­тестовал против закрытия юношеских организаций и преследо­ваний «Католического действия». В июне 1931 г. он заявил, что разногласия очень глубоки, что в Италии налицо гонения на церковь. В энциклике от 29 июня папа заявил, что в Италии «началось подлинное преследование свободы», что удар по «Католическому действию» смертельно его поразил. Прини­мая группу членов юношеских католических организаций Праги в июле 1931 г. папа сказал им: ло возвращении в Чехоглова- кию «скажите, что вы могли констатировать такое уродливое положение: «Католическое действие» может процветать в стра­не Гуса, но преследуется в Риме Петра».

    Несмотря на острую полемику, обе стороны не хотели углубления конфликта. В июньской энциклике папа писал о «больших успехах», достигнутых фашистской партией и фа­шистским режимом в Италии, и добавлял: «Мы не имеем в виду осудить партию (фашистскую.— М. Ш.) и режим (фа­шистский.— М. Ш.) как таковые». Как (можно осудить фашист­ский террор против церкви, одобряя фашистскую партию и фашистский режим? В начале сентября 1931 г. мир был за­ключен на следующих условиях: «Католическому действию» разрешается иметь свои юношеские организации, но последние занимаются только религиозным воспитанием молодежи. Руко­водителей «Католического действия» назначают епископы; не могут стоять во главе этих организаций лица, принадлежавшие к враждебным фашизму партиям; знаменем католических орга­низаций стал фашистский флаг. 36

    Вскоре папа наградил Муссолини ватиканским орденом «Золотой шпоры», а затем через посредство близкого к Мус­солини иезуита Таччи-Вентури была устроена встреча Муссо­лини с папой.

    Мир и дружба были быстро восстановлены.37 Одной из причин того, что стороны стремились к быстрейшему соглаше­нию, как сообщал лондонский «Таймс», явились события в Испании.38 Единый фронт папы и Муссолини против испан­


        По указанию папы (июнь 1930 г.) членам организаций «Католиче­ское действие» не запрещалось быть членами фашистской партии.



    ской революции образовался уже в то время, задолго до мяте­жа Франко.

    Вскоре папа прищел на помощь Муссолини в одном щекот­ливом деле. В декабре 1931 г. фашистское правительство Ита­лии обязало всех профессоров и преподавателей высших учеб­ных заведений принести присягу на верность фашистскому ре­жиму. Католики, помня энциклику папы от 29 июня 1931 г., в которой он осуждал религиозные гонения в Италии, организо­ванные фашистскими властями, сомневались, могут ли они присягать этому режиму. 3 декабря «Оссерваторе Романо» в инспирированной статье дала следующее разъяснение: в присяге говорилось, что принимающий ее клянется быть верным «коро­лю, его наследникам и фашистскому режиму». Слова «фашист­ский режим» составляют одно целое с предыдущими словами «король и его наследники», а все вместе есть «правительство государства». А подчиняться правительству церковь всегда учила. Следовательно, заключала «Оссерваторе Романо», ка­толики могут и должны приносить присягу верности фашист- кому режиму.39 Так изворачиваются иезуиты!

    Незадолго до второй мировой войны, в рождественском по­слании 1938 г., папа выразил свою благодарность Муссолини и благословил его.

    ЗАИНТЕРЕСОВАННОСТЬ ВАТИКАНА В ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКЕ ИТАЛИИ

    4    октября 1935 г. итальянские войска вторглись в Абисси­нию. Фашистская Италия упорно старалась осуществить свою программу захвата и грабежа чужих территорий. Нападение на Абиссинию вызвало возмущение в демократических странах, и общественное мнение требовало от Лиги наций применения санкций к Италии.

    Не так отнеслись к этому событию папа и итальянское духо­венство. Папа поддержал разбойничье нападение Муссолини на Абиссинию, а духовенство приняло ближайшее участие в этой войне.

    Биографы Пия XI подчеркивают, что он был итальянским патриотом. Симпатии Пия XI к Муссолини объясняются, по­мимо того что он видел в нем врага демократии и коммунизма, также и тем, что он считал «дуче» способным осуществить ве­ликодержавные стремления итальянской буржуазии, которым сочувствовали ватиканские иерархи.

    Материальная заинтересованность Ватикана в военных предприятиях Италии дала себя знать, например, в 1911 г., во время войны Италии с Турцией в Триполи. Российский пове­



    ренный в делах при Ватикане князь Волконский доносил упра­вляющему министерством иностранных дел 10 октября 1911 г.: «Война, возникшая между Италией и Турцией из-за Триполи, не может не интересовать Ватикана... Общественное мнение еди­нодушно признает заинтересованность курии в теперешнем кризисе и почти нераздельно приписывает ей на этот раз опре­деленные итальянские симпатии. Это довольно понятно, ибо прежде всего здешнему духовенству нельзя поставить в упрек отсутствие патриотизма, когда речь идет о вопросах внешней политики. Далее, Ватикан может ожидать лишь успеха для своей деятельности в Триполи, если полумесяц заменен будет савойским крестом... Но едва ли не самым главным грузом на чаше весов является известная связь Ватикана с Банко ди Рома. Достаточно вспомнить то обстоятельство, что во главе назван­ного учреждения стоит г. Эрнест Пачелли, представитель кле­рикального Рима, дядя восходящего светила ватиканской ди­пломатии, монсиньора Евгения Пачелли (нынешнего папы Пия XII.— М. Ш.). Значительность же роли этого банка в нынешнем конфликте настолько очевидна, что даже переоцени- вается в здешнем общественном мнении, доходящем до утверж­дения, будто война вызвана именно деятельностью руководите­лей Банко ди Рома... В заключение позволю себе высказать мысль, что удачный результат итальянского военного предприя­тия доставил бы здешнему клерикальному миру возможность сочетания земных приобретений с соблюдением духовного ней­тралитета». 40

    Американский посол в Риме тогда «также подчеркивал, что хорошо информированные круги считают, что Ватикан субси­дирует газетную кампанию (за войну с Турцией), ввиду круп­ных интересов в этом деле Банко ди Рома». 41

    Это тот самый клерикальный банк, который по соглашению с папским престолом Муссолини спасал от краха в 1923 г. Этот исторический пример наглядно показывает, что Ватикан никогда не был чужд «мирским интересам» Италии и, выра­жаясь словами князя Волконского, умеет «сочетать земные при­обретения с соблюдением духовного нейтралитета».

    УЧАСТИЕ В ЗАГОВОРЕ ПРОТИВ АБИССИНИИ

    Откровенную проитальянскую позицию занял Пий XI в войне Италии против Абиссинии.

    Задолго до военных действий итальянский фашизм столко­вался с французским правительством о своих завоевательных планах в Африке. В январе 1935 г. Лаваль отправился в Рим для переговоров с Муссолини. «Муссолини открыл Лавалю свой



    план захвата Абиссинии (Эфиопии). Лаваль не возражал. Боль­ше того, он вполне определенно дал понять Муссолини, что французское правительство не будет препятствовать осуществле­нию его замысла. Руки Муссолини были развязаны. Нападе­ние на мирное африканское государство становилось для него теперь лишь вопросом времени. Был доволен собой и Лаваль. Кстати, ему дана была аудиенция у римского папы. Глава ка­толической церкви отечески ласково принял раскаявшегося со­циалиста и бывшего безбожника. Папа не мог не знать, что Лаваль прибыл в Рим с оливковой ветвью мира. В груди свя­тейшего отца билось итальянское сердце: ему приятно было убедиться, что Франция идет навстречу великодержавным стремлениям Италии и что она не препятствует осуществлению мечтаний Рима о господстве над миром. Вместе с папским бла­гословением Лаваль возведен был в звание графа римской курии». 42

    Таким образом, задолго до войны Ватикан уже знал о сго­воре между Италией и Францией относительно Абиссинии и участвовал в этом сговоре.

    Французский писатель Жюль Ромен передает рассказ самого Лаваля о посещении им папы: «Я сразу почувствовал себя с ним непринужденно... И мы отлично поговорили...» 43 При этом папа и Лаваль заключили сделку за счет Абиссинии.

    По случаю посещения Ватикана Лавалем было опубликова­но официальное заявление: «Его святейшество выражает свою радость по поводу того, что после семидесяти етнего перерыва представитель французского правительства прибыл не только за тем, чтобы отдать визит вежливости, но и чтобы восстано­вить уважение французского народа. Господину Лавалю был вручен орден Пия IX, дарованный ему Пием XI. Папа также подарил четки из золота и кораллов дочери Лаваля. Как от­ветный подарок Лаваль вручил папе три прелестно переплетен­ные книги». 44

    В заключение сделки Италии с Францией об Абиссинии сыграл свою роль и нунций в Париже Мальоне (позже — статс- секретарь Ватикана); за это он получил кардинальскую шапку.

    Через месяц после сговора между Муссолини и Лавалем «Оссерваторе Романо» писала (24 февраля 1935 г.): «Колони­зация является делом великой человеческой солидарности, осу­ществляемым в результате настойчивости, большого мужества, глубокой воли и братской любви». Это был гимн колониаль­ному разбою. Нелишне отметить, что на сей раз разбойники сговорились против христианского государства, с которым Ва­тикан с 1918 г. находился в нормальных дипломатических отношениях.



    ВАТИКАН И ВОЙНА В АБИССИНИИ


    Итальянское духовенство с восторгом встретило войну про­тив Абиссинии. Больше сотни архиепископов и епископов в первые же дни войны заявили о своей солидарности с Муссо­лини. 45 На католических конгрессах и собраниях, на совеща­ниях епископов выносились резолюции, приветствующие войну. Епископы призывали народ поддержать военные меры прави­тельства и оправдывали войну.

    Особенно отличился в военно-шовинистической пропаганде миланский архиепископ кардинал Шустер, фашист. 25 октября 1935 г., напутствуя итальянские войска, отправляемые в Абис­синию, Шустер говорил: «С богом, дружно за работу. Испол­ним наш долг патриотов и католиков. Особенно важно это те­перь, когда знамя Италии несет на поля Абиссинии торжество креста божия». Через два дня Шустер превозносил «добле­стные армии», которые «по приказу своей страны и ценой своей крови открывали двери Абиссинии для католической цивили­зации». «В эту минуту,— сказал Шустер,— итальянский флаг на полях Абиссинии с триумфом воздвигает крест Христа, рвет цепи рабства и открывает прямой путь миссионерам евангелия». Здесь что ни слово, то лицемерие и ложь: «воздвигать крест на полях Абиссинии» было незачем, так как Абиссиния — хри­стианское государство.

    В день, когда итальянские войска вторглись в Абиссинию, звонили колокола всех итальянских церквей. Духовенство соби­рало золото и серебро на нужды войны. 8 декабря один из епископов, обращаясь к Муссолини, сказал: «Для победы Ита­лии итальянское духовенство готово расплавить золото церквей и бронзу колоколов».46

    Как отнесся к военному угару, охватившему итальянское духовенство, папа? Защитники Ватикана утверждают: одно дело — папа, другое—итальянское духовенство. Это не совсем так: при централизации и дисциплине в католической церкви достаточно было одного слова папы, чтобы прекратить военно­шовинистическую пропаганду духовенства. Но папа и вся иерар­хия были солидарны с Муссолини.

    Под давлением мирового общественного мнения 7 октября 1935 г. Совет Лиги наций признал Италию агрессором и де­кларировал необходимость применить к ней финансовые и эко­номические санкции. 28 декабря кардинал Лауренти, влиятель­нейший член папского суда, в присутствии видных кардиналов решительно высказался против санкций.

    23    февраля 1936 г. статс-секретарь Пачелли выступил перед высокопоставленными лицами с хвалебной речью по адресу Италии, ее короля и Муссолини. Ни слова не было сказано о



    войне в Абиссинии. Восхваление Италии и ее фашистского ре­жима в тот момент, когда на полях Абиссинии лилась кровь, было выражением солидарности с Муссолини.

    Не остался в стороне от военной шумихи и Пий XI. В се­редине июня 1935 г., в разгар подготовки к войне, Муссолини собрал в Рим 7000 ветеранов мировой войны и устроил воен­ные торжества, чтобы поднять воинственные настроения в на­роде. Папа дал ветеранам аудиенцию, служил для них мессу и благословил их. Многие из них вскоре были отправлены с ар­мией в Абиссинию.

    Папа не мог, однако, так же открыто, как епископы, выра­жать радость по поводу захватнической войны: ведь он дол­жен был демонстрировать миру свою «любовь ко всему чело­вечеству». Поэтому он предоставил итальянскому духовенству свободу действий, сам же лицемерно призывал молиться за мир и старался в глазах общественного мнения смягчить тяжесть преступлений итальянского фашизма. 27 августа

    1935     г. папа заявил, что разговоры о войне приводят его в содрогание, тем более что «в иностранных государствах уже говорят об агрессивной, захватнической войне». Он дал понять, что события в Африке нельзя рассматривать как подготовку захватнической войны. Война, которая ставит целью только за!воевание, сказал папа, есть война несправедливая; он «не ве­рит, не хочет верить», что такая война готовится. С другой стороны, заявил далее папа, в Италии говорят, чго это война за самосохранение, война против растущей опасности, война, необходимая для материального обеспечения возросшего насе­ления. Если это верно, сказал он, «что существует необходи­мость в экспансии и в защите границ, мы не можем не на­деяться, что она будет удовлетворена иными средствами, чем война». Какими — не легко сказать, говорит папа, это должно быть обсуждено. 47

    Итак, папа сначала опровергал утверждение, будто Италия готовит захватническую войну. Далее он повторил слова фаши­стов, что в связи с ростом населения Италия нуждается в но­вых территориальных приобретениях. Против этого папа не воз­ражал, он стоял лишь за «мирный» путь поглощения Абисси­нии Италией. 7 сентября 1935 г., выступая перед ветеранами войны, он заявил, что молится за мир, «но... мы надеемся, что надежды, требования и нужды такого великого и доброго на­рода, нашего народа, будут признаны и удовлетворены, его права признаны и обеспечены справедливо и мирно».43

    12 мая 1936 г. по случаю занятия итальянскими войсками Аддис-Абебы папа выступил с таким заявлением: «Мы чув­ствуем необходимость принять участие в триумфальной радости



    великого и доброго народа» по поводу мира, который послужит прелюдией «действительного мира в Европе и во всем мире».

    Папа, присвоивший себе роль защитника религии и духо­венства, молчал, когда итальянские власти арестовали и отвез­ли в Венецию главу коптской церкви в Абиссинии Матиаса. 49

    Упомянутый Чианфарра пишет: «Одной из причин та­кого отношения, и, быть может, наиболее важной, было то, что захват Абиссинии должен был открыть новое поле для мис­сионерской деятельности римско-католической церкви»... 50 В католических изданиях Абиссиния именуется «страной для миссионерской деятельности». Крайне нетерпимый к людям, исповедующим иную, не" римско-католическую, религию, Ва­тикан считает всех христиан — не-католиков «схизматиками» и «еретиками». Еретической Ватикан считает и христианскую церковь Абиссинии. Папа рассчитывал, что с завоеванием Абис­синии Италией откроется в этой стране широкая возможность для «миссионерской деятельности», которая усилит мощь и бо­гатство римской церкви.

    Ватикан назначил епископа Джиованни Кастеллани апосто­лическим легатом для «Итальянской Восточной Африки». В ав­густе 1937 г. было опубликовано сообщение этого епископа о результатах его поездки по Абиссинии и о широких планах миссионерской работы Ватикана в этой стране. Между Вати­каном и Муссолини не было разногласий по абиссинскому во­просу. Фашистское правительство требовало лишь, чтобы мис­сионерами были исключительно итальянцы. Ватикан принял это требование. Француз Жароссо, апостолический викарий в Джибути, был смещен с должности, а на его место назначили итальянца-епископа Кастеллани.

    В американской печати была опубликована статья отстав­ного офицера военно-морского флота Сили о том, что Ватикан в значительных размерах финансировал войну в Абиссинии «в обмен на обещание Муссолини разрешить католической цер­кви пользоваться исключительными правами на завоеванной земле». 51

    Были также сообщения, что Ватикан предоставил Италии значительные средства на закупку военных материалов и сырья за границей, согласился на длительную отсрочку платежей Италии по старым долгам и открыл Итальянскому банку в Па­риже, Берлине, Соединенных Штатах и других местах большие

    ко

    кредиты.

    Незадолго до итало-абиссинской войны папа своеобразно включился в шовинистическую кампанию, начатую Муссолини и итальянским духовенством. 28 июля 1935 г. он решил уве­ковечить память некоего Юстина Якоби, которого назвал «ве­



    ликим итальянцем». Якоби с 1838 до 1860 г. проповедывал ка­толицизм в Абиссинии, и никто о нем почти 80 лет не вспо­минал. Накануне войны папа провозгласил «моральную значи­мость» Якоби для церкви — первая ступень посмертной карьеры христианина, которого католическая церковь собирается причи­слить к лику святых.

    Вместе с итальянской армией в Абиссинию прибыли пап­ские агенты — миссионеры. 3 февраля 1937 г. «Оссерваторе Романо» сообщала о посылке папой в Абиссинию епископа- эфиопа.

    Поддержка папой Муссолини в явно несправедливой, гра­бительской войне вызвала глубокое разочарование верующих во всех странах. Даже наиболее слепые приверженцы папы убедились, что он — в союзе с фашизмом. Протестантский епи­скоп Бирмингамский, доктор Барнес, критикуя отношение пап­ства к захвату Италией Абиссинии, а позже Албании, сказал: столетия палами были итальянцы, и Италия оказывает влияние на Ватикан. С точки зрения многих это мешает папе быть ней­тральным в международных событиях. Ни Пий XI не осудил захвата Абиссинии, ни нынешний папа Пий XII не осудил за­хвата Италией Албании. 53

    Католическим прелатам вне Италии пришлось выступить с оправданием папской политики в абиссинском вопросе. Г лава английских католиков кардинал Хинсли объяснял позицию папы тем, что падение фашизма привело бы к большим потрясениям в Италии. «Хотя я в принципе не одобряю фашизм,— заявил он в октябре 1935 г.,— я должен сказать, что если фашизм в Италии погибнет, ничто не спасет эту страну от хаоса. С ним погибнут и божьи дела». 54

    Кардинал опасался, что разгром фашистской диктатуры бу­дет способствовать развитию широкого народного движения в Италии и других странах.

    Итало-абиссинская война была прелюдией ко второй ми­ровой войне. Буржуазные правительства Англии и Франции вели политику попустительства итальянскому фашизму. «По­литическим результатом этой политики попустительства было дальнейшее укрепление «оси» Рим — Берлин». 55 Поддержка Ватиканом войны в Абиссинии была частью его политики со­трудничества с державами «оси».



    ГЛАВА IV


    ВАТИКАН И ГЕРМАНСКИЙ ФАШИЗМ

    КАТОЛИЧЕСКИЙ ЦЕНТР РАСЧИСТИЛ ДОРОГУ ФАШИСТСКОЙ

    ДИКТАТУРЕ

    Господство фашистов в Германии принесло неслыханные страдания всему человечеству. В самой Германии гитлеровская фашистская диктатура породила дикий террор, зоологический шовинизм, моральное вырождение, упадок культуры и средне­вековое варварство. Гитлеризм развязал вторую мировую войну, стоившую колоссальных жертв человечеству, особенно народам Советского Союза.

    Как же сложились отношения между Ватиканом и гитлеров­ским фашизмом?

    Свыше полустолетия одной из наиболее влиятельных бур­жуазных партий в Германии была католическая партия — центр. Центр участвовал во всех составах правительства со времени ноябрьской революции 1918 г. в Германии до 1933 г.— до захвата власти фашистами. В лице одного из своих лиде­ров, фон Папена, центр был представлен в первом кабинете Гитлера.

    Центр объединял людей по религиозному признаку. В этой партии состояли и угольные бароны, и рейнские промышлен­ники, и крупные помещики — все те, кто привел к власти Гит- лера,— и одновременно широкие слои мелкой буржуазии: чинов­ники, лавочники, крестьяне, и немало промышленных рабочих. Между правым крылом партии, в лице капиталистов и поме­щиков (среди которых были сильны монархические элементы), и левым, в лице рабочих и мелкой буржуазии, была непрохо­димая пропасть. Их объединяла только общность религии. Но это обстоятельство широко использовала реакционная, буржу­



    азно-помещичья верхушка партии; с помощью католического духовенства она вела за собой массы мелкой буржуазии и ра- бочих. Германский канцлер (1909—1917 гг.) Бетман-Гольвег пишет в своих мемуарах, что в центре были спаяны «объеди­ненные в нем консервативные и демократические элементы». 1

    Смешанный социальный состав центра давал этой партии возможность в зависимости от конъюнктуры участвовать то в либеральных, то в реакционных правительствах. Она сотрудни­чала с социал-демократами; в лице Брюнинга она правила и одна путем чрезвычайных декретов; она, наконец, сотрудничала с фашистами.

    Э. Тельман в статье «Центр — ведущая партия германской буржуазии» 2 писал, что «центр как партия представляет собой классовый союз между промышленниками-капиталистами и крупными аграриями в целях совместного ограбления трудя­щихся масс. Руководство партией лежит целиком в руках пред­ставителей тяжелой промышленности и крупных аграриев; при этом большую роль играет решающее влияние рейнско-вест­фальского и силезского феодального дворянства, имеющего, на­ряду с помещичьими, большие промышленные интересы».

    Акционерами центральной газеты этой партии («Германия») были князья, бароны, банкиры, а главным акционером — фон Папен. Виднейшими руководителями партии были Брюнинг и глава католических профсоюзов Штегервальд. Ее председате­лем был крайний реакционер — католический священник Каас, близкий к папе.

    Большую силу придавала центру ее массовая база. Под ру­ководством и влиянием этой партии находились католические профессиональные союзы, юношеские, женские и детские орга­низации, различные сословные и профессиональные объедине­ния, союзы торговцев, чиновников, художников, ремесленников, крестьян, промышленников. Центр имел свои, католические, спортивные, туристские, культурные, театральные, книгоизда­тельские и другие союзы. Центру служили религиозные ордена, монастыри и многочисленные благотворительные организации. Наконец, его поддерживала католическая церковь.

    Для привлечения масс католическая партия прибегала к де­магогии. Она выступала против классовой борьбы и звала к классовому сотрудничеству, но не скупилась, когда этого тре­бовали обстоятельства, и на выпады против капитала. Она при­зывала строить сословное государство на основе «христиан­ских принципов», и всегда они были направлены против трудя­щихся. Демагогия и в значительной мере социальная программа идейно роднили эту партию с фашизмом.

    О политике центра Э. Тельман писал: «Целиком и полно-



    стьго отвечает фашистской идеологии тот факт, что правитель­ство Брюнинга, проводя курс крайней социальной реакции и политического закабаления <масс, неизменно вуалирует его фра­зами о «народном единстве» и тому подобном». И дальше: «Идеологические и организационные связи центра с правыми кругами... являются характерными признаками того, что центр благодаря своей структуре и идеологии уже с самого начала был призван взять на себя ведущую роль в проведении фашист­ской диктатуры в Германии».

    В ноябре 1918 г. революция в Германии смела трон Виль­гельма II. Напуганная буржуазия передала спасение буржуаз­ного строя социал-демократии и центру. Немецкий католик фон Лама писал: если в 1919 г. Национальное собрание Германии не приняло марксистской конституции и если развитие рево­люции было задержано,— это случилось благодаря католикам, т. е. центру. 3

    Член германской делегации на Парижской мирной конфе­ренции, лидер центра Эрцбергер, чтобы выторговать более мягкие условия мира, пугал дипломатов большевистской рево­люцией. «Эрцбергер,— читаем мы в «Истории дипломатии»,— снова воспользовался уже испытанным средством: германские уполномоченные пробовали пугать союзников угрозой револю­ции и настойчиво предлагали свои услуги для борьбы с боль­шевизмом». 4

    Крупнейший германский промышленник Тиссен, принадле­жавший к католическому лагерю, пишет, что лидеры центра были за подписание Версальского договора из страха перед большевизмом5 (т. е. они стремились скорее развязать себе руки для разгрома революции в Германии).

    По мере укрепления позиций буржуазии центр стал играть все более ведущую роль как правящая партия, отодвигая на задний план социал-демократию, пока к власти не пришло чи­сто католическое правительство Брюнинга, а после — фон Па- пена. Они завершили фашизацию Германии и расчистили путь к власти Гитлеру. *

    Центр проводил политику возрождения германского милита­ризма. Брюнинг был доверенным лицом в военном министер­стве. Партия центра, оказавшись у власти, с помощью чрезвы­чайных декретов грабила рабочих и предоставляла миллиард­ные субсидии промышленникам и помещикам. Под видом борь­


    *  Что центр расчистил путь фашизму, признали (после прихода Гитле­ра к власти) и многолетние союзники центра по коалиционным правитель­ствам — лидеры германской социал-демократии, когда они очутились в эмиграции. См. «Zeitschrift fur Sozialismus», Karlsbad, № 9, 1934 (изд. с.-д. эмиграции), ст. «Das Dritte Reich und die Kirchen».



    бы с большевизмом центр вел реакционнейшую внутреннюю по­литику.

    В республике, где правили католический центр и правые лидеры социал-демократии, свергнутый Вильгельм II получал от государства огромные «пособия». Члены бывшей император­ской семьи и владетельные князья потребовали, чтобы респуб­лика вернула им замки, земли, капиталы и т. д. на сумм> около трех миллиардов рублей. В 1926 г. вопрос этот был по­ставлен на народное голосование. Центр и католическое духо­венство агитировали, чтобы страна, неспособная прокормить миллионы безработных и инвалидов войны, уплатила эту огром­ную сумму Вильгельму и его родне. В июне 1926 г. католиче­ские епископы выпустили обращение к верующим, в котором утверждали, что конфискация собственности князей нарушает божьи заповеди. С помощью церковников князья получили мил­лиарды марок.

    По мере обострения классовой борьбы и роста экономиче­ского кризиса германская буржуазия все более склонялась к мысли, что для сохранения ее власти «...есть только одно сред­ство — уничтожить буржуазные свободы, свести к нулю парла­мент (рейхстаг) и установить террористическую буржуазно-на- ционалистическую диктатуру, способную подавить рабочий класс и найти себе базу среди реваншистски настроенных мел­кобуржуазных масс. И она призвала к власти партию фаши­стов, именующую себя для обмана народа партией национал- социалистов...» 6

    Вот как католический центр расчистил путь фашистам.

    В конце марта 1930 г. было сформировано правительство во главе с Брюнингом при участии другого лидера центра — Ште- гервальда в качестве министра труда. Разработанная прави­тельством программа «оздоровления хозяйства» была по сути программой ограбления трудящихся: она предусматривала сни­жение заработной платы и расходов по социальному обеспече­нию, а также повышение пошлин на зерно, что привело к рез­кому вздорожанию продовольствия. В то же время были приняты законы в пользу крупных помещиков и банков. Прави­тельство приступило к осуществлению большой программы во­енного строительства. Оно начало поход против демократиче­ских прав трудящихся, взяло курс на фашизацию.

    В сентябре 1930 г. новый кабинет Брюнинга (при министре внутренних дел Вирте, тоже члене центра) опубликовал финан­совую и хозяйственную программу, которая предусматривала дальнейшее ограбление трудящихся: сокращение пособий без­работным и жалованья низших служащих, снижение заработной платы рабочих, увеличение налогов на предметы широкого по-



    требления. Германская коммунистическая партия назвала эту программу программой «жесточайшей голодной блокады, напра­вленной против трудящихся».7 Одновременно правительство католического центра вступило в переговоры с фашистами об их участии в правительстве.

    В бюджете правительства Брюнинга на 1931 г. предусмат­ривалось новое ограбление трудящихся. Из 10.6 млрд. марок 5.2 млрд. отводилось на подготовку войны.

    В конце марта был издан чрезвычайный закон, направлен­ный против революционных организаций, в первую очередь про­тив коммунистической партии, против права собраний и союзов.

    В июне 1931 г. правительство издало очередной чрезвычай­ный закон, предусматривавший дальнейшее сокращение зара­ботной платы рабочих и низших служащих, введение нового подоходного («кризисного») налога, всей тяжестью ложивше­гося на низшие слои населения.

    В августе 1931 г. правительство Брюнинга разработало и издало новый чрезвычайный декрет, принесший новые тяготы для рабочих, массовые увольнения, ликвидацию социального обеспечения. В декрете оговаривалось, что не могут быть сни­жены расходы на церковь, а также пенсии и возмещения быв­шим князьям. 9 декабря было объявлено новое снижение зара­ботной платы рабочих. Одновременно были запрещены стачки.

    Вместе с наступлением на жизненные интересы трудящихся правительство центра организовало поход против рабочих орга­низаций. Брюнинг и его партия усиленно искали союзников в правых националистических и фашистских кругах. В октябре 1931 г. возобновились переговоры с фашистами об участии Гитлера в правительстве. Переговоры велись через мюнхен­ского кардинала Фаульгабера.8 Они происходили в те самые дни, когда в Гарцбурге собрался съезд германских промышлен­ников, банкиров, монархистов и фашистских главарей, предре­шивший передачу власти Гитлеру.

    В области внешней политики правительство центра держало курс на создание антисоветского блока. В марте 1932 г. в рейхстаге ораторы коммунистической фракции разоблачили ли­деров центра, которые ездили в Париж с предложением фран­цузской буржуазии своих услуг для борьбы против СССР.

    Политика Брюнинга и центра была настолько профашист­ской, что Гитлер в декабре 1931 г. в беседе с представителем «Ассошиэйтед пресс» заявил: «Чрезвычайные указы Брюнинга заимствованы на три четверти у нас».

    В переговорах между центром и гитлеровцами о коалиции посредническую роль играл также фон Папен.



    Этот лидер католической партии еще в октябре 1931 г. тре­бовал: «Скрытая диктатура Брюнинга должна сбросшь покров парламентаризма, и Брюнинг должен стать во главе диктатор­ского правительства». За полтора года до захвата власти Гит­лером Папен настаивал, чтобы роль фашистского диктатора взял на себя Брюнинг.

    30 мая 1932 г., после 26-месячного управления Германией, кабинет Брюнинга, которого рабочие называли «канцлером го­лода»,— кабинет, расчистивший дорогу для фашистской дикта­туры, подал в отставку. В опубликованном в связи с этом заяв­лении ЦК коммунистической партии Германии говорилось:

    «Свыше двух лет правительство Брюнинга по поручению финансового капитала находилось у власти. Путем чрезвычай­ных декретов, устранения мнимодемократических форм капита­листической диктатуры, путем последовательного наступления на жизненный уровень трудящихся масс, на остатки их завое­ваний правительство Брюнинга проводило курс, который ком­партия с полным правом называла политикой фашистской дик­татуры...»

    На смену Брюнингу 1 июня 1932 г. пришел фон Папен, возглавивший «переходный» кабинет перед установлением от­крытой фашистской диктатуры. Папен также был одним из ру­ководителей центра. Он стоял на правом крыле партии. Этот крупный помещик в начале войны 1914 г. был военным атташе Германии в Америке и организатором германского шпионажа; в декабре 1915 г. правительство США потребовало его отзыва. 9 О своих политических взглядах этот враг СССР сказал в июне 1932 г. в интервью с вице-директором «Юнайтед пресс»: «Я всю жизнь был монархистом». Папен добивался открытой фашистской диктатуры. Он также правил путем чрезвычайных декретов, всей тяжестью ложившихся на трудящихся, легали­зовал фашистские штурмовые отряды и вел с Гитлером пере­говоры о его вступлении в правительство.

    Почва под ногами правящих классов горела. Росло сопро­тивление пролетариата. Буржуазия решила, что для спасения ее господства настало время спустить с цепи фашистов. После кратковременного правления Шлейхера в результате закулисных интриг, в которых ближайшее участие принимал лидер центра Каас, 30 января 1933 г. Гитлер стал рейхсканцлером, а католик Папе» вице-канцлером. * Гитлера поставил у власти германский


    *  Американский посол в Германии В. Додд в своем дневнике записы­вает: Папен «представляет в гитлеровском кабинете остатки партии центра, которая играла большую роль со времени Бисмарка... Папен старается дер- жагь Гитлера в контакте с папой, когда новый рейх встречает затруднения со стороны католиков. Здесь считают, что он — пустая, интриганская лич­ность» Ambassador Dodds Diary». Нью-Йорк, 1941, стр. 82).



    монополистический капитал с полного одобрения правящих кру­гов Англии, Франции и США. Расчистила фашизму путь к власти католическая партия при самой активной поддержке реак­ционных лидеров социал-демократии.

    Так католическая партия при поддержке лидеров социал- демократии привела Гитлера к власти. Все, что характерно для фашистского режима, начало осуществляться еще католическими кабинетами Брюнинга и Папена. Верхи католической церкви были заодно с фашистами. «Демократия отжила свой век»,— писала «Германия». 20 августа 1930 г. один из видных теоре­тиков центра, священник Мукерман, известный враждой к ком­мунизму, напечатал в «Германии» статью, в которой подпевал фашистам: «Громадному большинству нашего народа ясно, что в настоящий момент самым лучшим было бы совсем отказаться от неуклюжей машины парламентаризма». Католическая печать призывала к неприкрытой диктатуре буржуазии.

    Американский публицист Стил пишет, что немецкий католи­цизм несет большую ответственность за установление фашист­ского господства в Германии. Центр участвовал во всех пра­вительствах Германии с 1919 по 1933 г. Его лидеры были канц­лерами и вице-канцлерами. При их правлении, пишет Стил, республика неуклонно развивалась вправо. Часть католических политиков была организована в баварской народной партии и в националистической партии Гугенберга, который издавна со­трудничал с Гитлером. Отсюда шли деньги нацистам; ассоциа­ция баварских промышленников, находившаяся под католиче­ским влиянием, еще в 1922 г. собирала средства в пользу Гитлера. Образование правительства Гитлера было делом Па­пена, лидера правого крыла католических политиков. 10


    ЦЕНТР В ДНИ ФАШИСТСКОГО ПЕРЕВОРОТА

    История перехода лидеров центра на сторону Гитлера про­слежена в книге одного из деятелей антифашистского движения в Германии Пауля Меркера. 11 Автор пишет, что политика Кааса — Брюнинга после поджога рейхстага свидетельствует «об отсутствии морали у этих руководителей, которые выдавали себя за политических представителей немецких католиков». И священник Каас и Брюнинг знали, что рейхстаг подожгли фашисты; но они молчали, так как в тот момент стремились к коалиции центра с фашистской партией. 28 февраля 1933 г. собрался центральный комитет партии центра, чтобы обсудить положение, создавшееся в связи с пожаром рейхстага. Каас



    потребовал, чтобы ораторам и газетам центра (а центр имел более 350 ежедневных газет) было запрещено писать, что гит­леровцы подожгли рейхстаг.

    Общая ненависть к демократии и коммунизму сблизила католический центр с гитлеровцами. Брюнинг в начале марта 1933 г. заявил, что непримиримую борьбу против коммунизма он вел и до Гитлера; его поэтому мало беспокоит разгул тер­рора, который гитлеровцы обрушили на трудящихся. В борьбе с коммунизмом, обещал далее этот лидер центра, гитлеровское правительство будет пользоваться полной его, Брюнинга, под­держкой.

    В конце марта 1933 г. начались переговоры между Каасом, Брюнингом и Гитлером о сотрудничестве центра с фашистами. Одним из условий поддержки гитлеровского режима Каас выдвинул заключение конкордата с Ватиканом. Гитлер охотно согласился: он учитывал, что в тот момент, когда фашистская диктатура еще не окрепла и была непопулярной в Германии и за границей, конкордат поднимет ее авторитет в глазах католи­ков. 23 марта, выступая с правительственной декларацией, Гитлер заявил о своем намерении заключить конкордат. После этого фракции центра и баварской народной партии голосовали за предоставление чрезвычайных полномочий Гитлеру, санкцио­нировали разгул фашистского бандитизма и террора. 12

    Выступая в рейхстаге, Каас заявил: партия центра «в этот час протягивает руку своим недавним противникам» во имя «национального спасения»!

    Выполнив свою миссию, расчистив путь для фашистской диктатуры, партия центра 5 июля 1933 г. объявила себя распу­щенной. Одновременно самораспустилась и католическая бавар­ская народная партия. Часть их лидеров сразу же перешла к фашистам, Каас уехал в Рим, к папе, Брюнинг — в Англию, затем в Америку. Все это было проделано при прямом участии Ватикана, куда Каас ездил для обсуждения условий будущего конкордата.

    СОТРУДНИЧЕСТВО КНЯЗЕЙ ЦЕРКВИ С ФАШИСТСКОЙ ДИКТАТУРОЙ 13

    До установления открытой фашистской диктатуры (1933 г.), когда германская буржуазия еще рассчитывала без помощи фа­шистов справиться с рабочим движением, католическая церковь относилась к гитлеровцам неприязненно. Князья церкви ничего не имели против подавления трудящихся и их организаций, но



    в гитлеризме они видели противника партии центра. Церковь была крайне раздражена стремлением гитлеровцев лишить ее самостоятельной политической роли. Эта борьба, начавшаяся еще до захвата Гитлером власти, была по существу борьбой за многомиллионные католические массы. Фашисты стремились привлечь на свою сторону церковные организации, всячески рекламировали себя как «защитников религии» и в то же время не стеснялись в средствах, когда встречали сопротивление.

    Когда Гитлер еще только рвался к власти, церковь не раз показывала ему и верующим массам свое нежелание итти у него на поводу. Более того, в марте 1931 г. специальные па­стырские послания католических епископов Германии отудили гитлеризм. Епископы запретили священникам состоять в фа­шистской партии и хоронить ее членов по религиозному ритуалу, если во время похорон совершаются также фашистские церемонии. *

    Однако после захвата фашистами власти князья церкви резко переменили курс: от оппозиции они перешли к сотрудни­честву с Гитлером. Фашисты арестовали и избили многих свя­щенников — представителей «политического католицизма», гро­мили католические издательства и газеты. Они бросали в кон­центрационные лагери не только коммунистов и социал-демо­кратов, но также «неблагонадежных» священников и деятелей центра. Ватикан смотрел на это сквозь пальцы: он желал со­трудничества германских католиков с Гитлером.

    Папу особенно привлекала в гитлеризме ненависть послед­него к демократии и коммунизму. Венский кардинал Инницер, вернувшись в те дни из Рима, заявил на одном католическом собрании: «Святейший отец внимательно следит за каждым усилием в борьбе с большевизмом».

    23    марта 1933 г. в упомянутой правительственной деклара­ции Гитлер много внимания уделил религиозному вопросу. Было очевидно, что фашизм стремится привлечь церковь на свою сторону и хочет урегулировать отношения с нею.

    Высшие руководители церкви поспешили ухватиться за эту декларацию. 28 марта в Фульде собралась традиционная кон­ференция германских епископов. В ее послании говорилось, что раньше католическая церковь «в интересах чистоты веры» от­рицательно относилась к фашизму, теперь же, после выступле­ния Гитлера, причины, побуждавшие ее к такой политике, от­пали. 14


    *  В 1933 г. после установления фашистской диктатуры церковные круги разъяснили, что осуждение касается не нацизма в целом, а только некоторых его «заблуждений религиозно-нравственного порядка».



    На следующий же день видный руководитель католической церкви Германии кардинал Бертрам отменил все церковные за­преты и ограничения, которые существовали для членов фа­шистской партии.

    Епископы легко усвоили фашистскую терминологию о «на­циональном возрождении», «величии наций», «жизненном про- странстве». Католические газеты писали хвалебные статьи о фашизме, нападали на либерализм и демократию. Они призы­вали католиков поддерживать Гитлера. В апреле Бертрам посе­тил Гинденбурга и заявил ему о желании епископов участво­вать вместе с фашистским правительством в «национальном воз рождении».

    Когда в мировой печати появились сообщения об ужасах фашистского режима, о массовых убийствах рабочих и интел­лигентов, о еврейских погромах, архиепископ Конрад Гребер из Фрейбурга опубликовал (16 апреля) послание к верующим, в котором выгораживал фашистских правителей и писал, что на Германию за границей клевещут.

    «Оссерваторе Романо» писала 18 мая 1933 г., что речь идет о сотрудничестве епископов с правительством «в восстановле­нии отечества на христианской основе» и что церковь ничего общего не имеет с политической оппозицией фашизму.

    5   мая баварские архиепископы и епископы в особом обраще­нии к верующим писали, что гитлеровское правительство поста­вило перед собой «великие цели» духовного и хозяйственного «возрождения и обновления» Германии; эта цель, по словам князей церкви, может быть достигнута «в сотрудничестве всех любящих отечество» и «в гармоническом содружестве государ­ства и церкви». Особенно расшаркивались они перед фашиста­ми — благодарили их за поход против коммунистов.

    В послании епископы выдвигали требования: 1) обязатель­ное религиозное воспитание детей и сохранение религиозных школ; 2) сохранение католических юношеских организаций; 3) сохранение всех прав католической церкви; 4) возвращение на службу в государственные и общественные учреждения лю­дей, связанных ранее с центром, а затем уволенных после установления фашистского господства.

    Но конфликт разгорелся позже; на первых порах и гитле­ровцы и епископы больше искали путей к соглашению, чем по­водов к раздорам.

    Послание баварских епископов положило начало целой се­рии профашистских посланий князей церкви.

    30 мая в Фульде вновь собралась конференция епископов. Ее послание — ярко выраженный шовинистический и фашист­ский документ. 15 В национал-социализме, писали епископы, осо­



    бое значение имеет авторитет фюрера. Это не расходится в принципе с учением католической церкви, так как в ней самой велика роль авторитетов. Епископы приветствовали агрессив­ную внешнеполитическую программу Гитлера и обещали помо­гать ему. Они благодарили Гитлера за гонения на коммунистов и безбожников и требовали, чтобы «новое немецкое величие» было построено на религиозной основе.

    Епископы весьма осторожно критиковали фашистскую «тео р(ию расы и крови».

    Однако и на этот раз епископы предъявили свои требова­ния фашизму: 1) полная свобода внутрицерковной жизни, 2) увеличение числа религиозных школ, 3) сохранение католи­ческих юношеских, профессиональных, сословных и благотвори­тельных организаций, а также церковной прессы (ибо, гово­рится в послании, католическая пресса всегда отстаивала требо­вания законной власти).

    Послание заканчивается призывом к верующим поддержать фашистов и просьбой к Гитлеру, чтобы он затушил все «тлею­щие угольки», т. е. продолжал гонения на коммунистов и рево­люционных рабочих. Документ этот был подписан тремя кардиналами (Бертрам, Шульте, Фаульгабер) и 22 архиеписко­пами и епископами.

    Затем последовали многочисленные аналогичные послания отдельных епископов. Они были составлены по одному трафа­рету: благодарность Гитлеру за гонение на коммунизм и на безбожие и повторение требований фульдской конференции.

    Пресмыкательство высших представителей церкви доходило до невероятных пределов. Когда Геринг назначил епископа Бернинга (из Оснабрюка) членом государственного совета, * католическая газета «Германия» восторженно писала, что на торжестве по случаю начала работы этого органа «Бернинг, как и другие представители католического духовенства, стоял с вы­тянутой (по-фашистски.— М. Ш.) рукой и пел национал-со циалистские гимны».

    14 октября 1933 г. Германия вышла из Лиги наций. Чтобы оправдать этот шаг, правительство объявило новые вы­боры в рейхстаг и плебисцит (12 ноября 1933 г.), который прошел в обстановке дикого террора.

    В связи с плебисцитом и выборами епископы призывали верующих голосовать за фашистов. 16 Например, 6 ноября


    *  Фриц Тиссен, сыгравший столь большую роль в захвате фашистами власти и принадлежавший к католическому лагерю, пишет, что именно он советовал назначить в Государственный совет высшего представителя церкви, чтобы продемонстрировать ее солидарность с гитлеровским режи­мом (F. Thyssen, I paid Hilter, p. 214, New York, 1941).



    кардинал Бертрам прямо заявил, что католики должны поддер­жать фашистское государство. Епископы оправдывали выход Германии из Лиги наций (послание архиепископа Гребера от 8 ноября). Баварские епископы в своем обращении называли политику Гитлера «миролюбивой» и требовали, чтобы католики отдавали свои голоса фашистам.

    РЕЛИГИОЗНЫЕ ГОНЕНИЯ В ФАШИСТСКОЙ ГЕРМАНИИ

    По мере того как фашисты прибирали к рукам руководство во всех областях политической, общественной и культурной жизни, стали возникать конфликты с церковью. Они обостря­лись или затухали в прямой зависимости от внутриполитиче­ской жизни страны и от ее международных отношений, так как церковь в Германии и Ватикан обыкновенно пользовались вся­ким случаем для того, чтобы снова и снова настаивать на своих требованиях (которые, как мы знаем, нисколько не мешали католическому духовенству поддерживать Гитлера во всех глав­ных пунктах его политики).

    Дорожа поддержкой церкви, гитлеровское правительство все же не желало уступать в вопросе о ее массовых организа­циях: так был велик страх перед всяким объединением масс, если во главе его не стояли фашистские сатрапы.

    В моменты особенного обострения конфликтов с церковью порядком доставалось и ее высшим руководителям, если власти считали нужным их припугнуть. Например, в ноябре 1938 г. группа фашистов ворвалась во дворец мюнхенского кардинала Фаульгабера. 17 Нападкам подвергся и другой деятель католиче­ской церкви — Мукерман.

    Церковь протестовала; но в то время как католические мас­сы приходили к выводу о необходимости единого антифашист­ского фронта, князья церкви удерживали их от борьбы против фашистских угнетателей и с удвоенной яростью нападали на коммунизм.

    В августе 1936 г. собравшиеся на очередную конференцию германские епископы уговаривали фашистских правителей за­быть распри и оценить по достоинству сотрудничество церкви в борьбе с коммунизмом. 18 Они призывали Гитлера установить «религиозный мир» ради объединения всех сил против больше­визма. В заключение выражалась надежда, что фашистское правительство Германии «с божьей помощью» задушит респуб­лику в Испании и обещали ему поддержку в этом подлом деле.

    24   декабря 1936 г. епископы выпустили новое послание в гом же духе. Оно изобиловало нападками на коммунизм и на



    СССР. «Как католики,— пишут епископы,— мы готовы, не­смотря на недоверие к нам, воздавать государству то, что ему принадлежит, и поддерживать фюрера в борьбе против боль­шевизма и в других его делах». 19 И только в конце послания содержатся жалобы на нарушения конкордата.

    19     августа 1938 г. появилось новое обширное послание фульдской конференции, в котором епископы заявляли о своем безоговорочном признании гитлеровского режима. 20

    ПОЧЕМУ ВАТИКАН ПОШЕЛ НА СОЮЗ С ГИТЛЕРОМ

    Курс центра и германских князей церкви на соглашение с фашизмом был продиктован Ватиканом, который ценил Гитлера за его борьбу против демократии и коммунизма.

    С первых дней германской революции 1918 г. Ватикан боял­ся ее углубления. Пий XII быЛ в 1919 г. нунцием в Баварии, когда там установилась советская власть. Американский католи­ческий писатель Шаркей в книге о Ватикане, напечатанной с одобрения церковных властей, пишет, что в те дни Пачелли проповедывал в Мюнхенском соборе против коммунизма. 21 Это и понятно: Ватикан опасался, как бы революция в Германии не пошла «по русскому пути». Однако враг демократии, сто­ронник кайзера Бенедикт XV признал буржуазную республику как «меньшее зло», тем более, что значительной силой в этой республике был католический центр. 2 апреля 1919 г., тотчас после избрания Эберта президентом Германии, Бенедикт поздравил его и выразил надежду, что Эберт установит более тесные отношения с Ватиканом. 22

    29    декабря 1919 г. Пачелли прибыл в Берлин. Он выразил симпатии папы к Германской республике и желание Ватикана установить дипломатические отношения с Германией (при мо нархии в Ватикане были представлены Пруссия и Бавария).

    Правые лидеры социал-демократии, вместе с католическим центром спасавшие господство германской буржуазии, шли навстречу папским притязаниям.

    30   апреля 1920 г. прусский посланник при Ватикане фон Бер ген вручил свои верительные грамоты представителя Герман ской республики. Фон Берген пробыл на своем посту в Вати­кане двадцать три года: он представлял там до 1933 г. Герман­скую республику, а после захвата фашистами власти до 1943 г.— гитлеровскую «третью империю».

    Пока центр и социал-демократия справлялись с задачей со­хранения буржуазного строя, папа терпимо относился к их блоку; когда же оказалось, что эти партии не могут сдержи­вать народное возмущение и что буржуазия уже поручила



    спасение капиталистического общества фашизму, папа отрекся от центра и пошел на союз с Гитлером. «В новогоднем (1933 г.— М. Ш.) выступлении в национал-социалистской прессе накануне своего назначения рейхсканцлером Гитлер объявил себя борцом против марксизма и против «исполинской опасности большевизма». «Мировая реакция с удовлетворением приняла эту декларацию»,— читаем мы в «Истории диплома­тии». 23

    С удовлетворением принял ее и Ватикан. Католик Гвинн пишет: В Европе нарастали революционные события. Папа боялся их теперь не меньше, чем пятнадцать лет назад, когда он состоял нунцием в Польше. Революционный кризис оказался особенно сильным в Германии, и потому Ватикан благосклонно отнесся к захвату власти фашистами. Решитель­ное ослабление коммунистических организаций Германии, пи­шет Гвинн, «было хорошим предзнаменованием». Правда, палу тревожили фашистские методы, но все же он решил поддержать гитлеровский режим, который обещал «подавить анархию и коммунизм». 24

    Пачелли был главным советником Пия XI в последние годы жизни последнего. В Ватикане он, естественно, слыл большим знатоком Германии. Лорд д’Абернон, первый после мировой войны английский посол в Германии, пишет о Пачелли: «Пап­ский нунций — одно из наиболее осведомленных здесь лиц...» 25 По словам биографа Пачелли Кис ван Гоэка, этот князь церкви «всегда был известен своими сильными германскими симпатиями». 26 Не без его влияния Ватикан столь благожела­тельно отнесся к захвату власти фашистами. Еще в октябре 1930 г. появились сообщения о встрече Пачелли с Каасом, при­чем ватиканские круги уже тогда требовали, чтобы центр ориентировался не на социал-демократию, а на гитлеровцев.2/

    4 апреля 1933 г. правительство Гитлера направило в Ватикан Папена для переговоров о конкордате. Пока шли переговоры с папой, в Германии происходили преследования католиков и их организаций. Католической прессе, сообщавшей об этих гоне­ниях, из Ватикана было предписано прекратить нападки на Гитлера.28 В июле 1933 г. такое же указание прессе дал архиепископ Бамбергский. Архиепископ Фрейбургский Конрад Гребер запретил духовенству критиковать даже те меры Гитлера, которые были прямо направлены против церковников. Вскоре Гребер отправился в Рим для участия в переговорах о конкор­дате.

    20     июля конкордат был заключен. Благодарный папа на­градил фон Папена «Большим крестом ордена Пия» и званием папского камергера. Другой гитлеровский представитель,



    участвовавший в переговорах, Бутман, получил портрет палы с автографом. 29

    Мировое общественное мнение было возмущено террором, которым Гитлер ознаменовал свой приход к власти. Католики вне Германии были возмущены гонениями против католическо­го духовенства. Подписание папой в этот момент договора с Гитлером было, естественно, понято как реабилитация этого преступника. Католический историк д’Арку пишет: «Ватикан был первым государством, которое заключением договора с Гитлером легализовало его подпись».30

    Фриц Тиссен пишет о конкордате: «Конкордат был первым договором, заключенным новым режимом... Гитлер видел в нем значительное политическое достижение... Национал-социалист­ское правительство было признано в качестве партнера одним из наиболее уважаемых моральных авторитетов мира...»

    И с точки зрения внутренней политики конкордат был вы­годен фашистскому режиму, так как церковь ослабила свою оппозицию. 31 Духовенство обязалось не участвовать в «полити­ческих» (т. е. нефашистских) партиях. Государство получило право отводить кандидатов в немецкие епископы, выдвигаемых Ватиканом. Все епископы обязаны были приносить присягу верности правительству. Доходы духовенства не облагались на­логами. Церковь получила' от государства деньги и право рели­гиозного преподавания в школах. Конкордат сохранил церкви ее массовые организации. В заявлении, сделанном в июле 1933 г. в Риме представителям печати, Папен сказал, что «борьба против большевизма» — важнейшая задача, а потому «церковь должна каждому, кто перед собой ставит эту задачу, оказать поддержку. В этом отношении новая Германия являет­ся для Ватикана особенно сильным и важным фактором».

    СААРСКИЙ «ПЛЕБИСЦИТ»

    Большую службу сослужил Ватикан Гитлеру и во время «плебисцита» в Сааре (13 января 1935 г.), когда гитлеровцы раз­вернули бешеную агитацию, сопровождавшуюся террором, за присоединение Саара к Германии.

    Решить исход «плебисцита» должна была позиция католи­ков — большинства местного населения. 11осле первой мировой войны Ватикан отказался дать саарским католикам самостоя­тельное церковное управление, и они в религиозном отношении зависели от церковных властей Германии, а именно от трирско­го и шпейерского епископов. Значительные слои саарских като­ликов, в том числе и часть духовенства, были вначале против



    немедленного присоединения к Германии, зная о происходивших там религиозных преследованиях. Демократические слои насе­ления были против присоединения Саара к Германии, пока там господствует фашизм.

    На помощь Гитлеру пришли папа, германские и саарские епископы. Германские епископы выпустили послание к верую­щим, призывая их голосовать в соответствии с планами гитле­ровцев. Епископы Трира и Шпейера 16 ноября 1934 г. запре­тили духовенству Саара участвовать в политической кампании, связанной с «плебисцитом». При этом они заявили, что католики должны помнить о «моральном долге любви к германской на­ции и о лойяльности к отечеству». Это было прямым предпи­санием голосовать за присоединение к Германии. Ватикан по­слал в Саар своего «наблюдателя», который сочувственно отнесся к профашистской позиции германских епископов. Часть саарского духовенства, настроенная против гитлеризма, не ре­шалась выступить, опасаясь репрессий церковных властей Германии. В результате во время голосования, происходившего в обстановке фашистского террора, большинство населения вы сказалось за присоединение к Германии.

    РОБКИЕ «ПРОТЕСТЫ» ПАПЫ

    Ватикан был рад разгрому германских рабочих организа­ций. Чтобы не мешать Гитлеру в этом подлом деле, он на пер­вых порах спокойно смотрел и на религиозные гонения и на еврейские погромы в Германии. Апологет ватиканской поли­тики Чианфарра так объясняет это молчание папы: «Некоторые политические соображения останавливали папу. Прежде всего св. престол нашел в гитлеровском режиме сильного союзника в борьбе против распространения коммунизма...» 32

    Тот же автор далее разъясняет: первая половина 1936 г. принесла победу народному фронту в Испании и во Франции; в то же время война в Абиссинии восстановила народы мира против Италии; это, а также гражданская война в Испании за­ставляло папу воздерживаться от нападок на Гитлера. Итальян­ская и немецкая помощь Франко, пишет далее Чианфарра, «сделала папу союзником нацизма в Испании».33

    Только 14 марта 1937 г. папа после длительных и безре­зультатных попыток уладить дело миром выступил с энцикли­кой о положении католической церкви в Германии.34 Он про­тестовал против гонений на церковь, осуждал обожествление расы, народа и «фюрера», вытеснений «веры в личного бога». Он осуждал антисемитские нападки фашистов на христианство и на Библию, в частности осудил книгу Розенберга «Миф XX



    столетия», которая была, между прочим, евангелием германского «новоязьгчества». Однако, заявил папа, даже в этот тяжелый час гонений на религию он желает мира между церковью и государством в Германии.

    Небезынтересно, что в этой энциклике папа говорит только о «новоязычестве», но не о фашизме.

    Чтобы никто не вздумал истолковать это выступление как признак сочувствия антифашистам, папа через пять дней (19 марта) выпустил новую энциклику, на этот раз против коммунизма. Смысл этого погромного документа таков: папа недоволен религиозными гонениями в Германии, но борьба с коммунизмом остается его главной задачей; стоит лишь Гитле­ру пойти на некоторые уступки, и мир будет достигнут на платформе совместной борьбы против демократии и СССР.

    Анализируя причины того, что папа избегал разрыва с гитлеровской Германией, нью-йоркский журнал по вопросам внешней политики писал: «Ватикан желает избегнуть всего, что может быть истолковано как его участие в антифашистском фронте». Ватикан, писал далее журнал, не выступает более решительно против Гитлера из боязни, как бы такое выступле­ние не стало косвенной поддержкой большевизма.

    Додд, американский посол в Берлине (1933—1938 гг.), пи­шет в своем дневнике по поводу религиозной борьбы в Герма­нии, свидетелем которой он был, что успех борьбы против гитлеровских гонений на религию мог быть только при под­держке лютеран католиками. Но папа и германские католиче­ские епископы были против такого единства. Папа не хотел создания в Германии мощной антифашистской оппозиции, так как, пишет Додд, он рассчитывал, что гитлеровцы уничтожат коммунизм в России и помешают успеху социализма во Фран­ции и Испании.36

    Конфликты возникали между Ватиканом и фашистами Италии и Германии также по расовому вопросу.

    В мае 1938 г. ватиканская конгрегация семинариев и уни­верситетов разослала всем католическим университетам письмо, призывавшее к борьбе против фашистской расовой «теории». Указывалось, что в Германии католическая церковь подвергает­ся преследованиям и что папу беспокоит распространяющееся «вреднейшее псевдонаучное учение» — расизм. 29 июня папа вновь выступил против расовой «теории». Поводом к этому было издание итальянским фашизмом расистских законов.

    Осуждение Ватиканом расовой «теории» было столь же лицемерно, как и вся его «критика» гитлеризма.

    Для папы, конечно, не было секретом то, что все злодея ния гитлеровцев были применением расовой «теории» на прак­



    тике. Самым логичным было бы порвать с фашизмом все отно­шения и выступить против него во весь голос. Этого, кстати сказать, и ожидали от папы многие католики, не иску­шенные в политике и наивно считавшие, что папа по самому своему положению «наместника Христа» должен же, наконец, поднять голос для призыва к гуманности, против фашистского разбоя. Но у Ватикана были другие цели и расчеты, что объясняет его позицию и в вопросе о расах. Для Ватикана он имел не «теоретическое», а весьма практическое значение. Дело тут не в отвлеченных соображениях гуманности, а в самых ре­альных интересах церкви. Против преступлений, которые тво­рили гитлеровцы, осуществляя на практике свою расовую тео­рию, папа не протестовал. Он также не осудил ни одного епи­скопа за поддержку и пропаганду расизма.

    Как известно, фашисты утверждали, что германцы — выс­шая раса, призванная самим провидением господствовать над другими народами. Расовая теория гитлеровских людоедов включала как составной элемент антисемитизм. Ватикан не мог не выступить против бредней о превосходстве германской расы уже хотя бы потому, что расизм расходится с представлениями и чувствами миллионов верующих. Католицизм в XX столетии потерял многие свои позиции в Европе, зато расширил свое влияние за ее пределами, в частности в колониальных странах. Солидарность с расистами и даже простой отказ от осуждения их человеконенавистнических «теорий» могли бы помешать Ватикану в его деятельности вне Европы.

    Распространяя католицизм среди многих народов, в част­ности колониальных и полуколониальных, которых империалисты третируют как народы низшего порядка, католические миссио­неры обыкновенно умеют наживать политический капитал с по­мощью своей проповеди равенства «цветных» и белых — правда, не политического и не экономического, а равенства «перед богом».

    Это же общее соображение относится, в частности, к вопро­су об антисемитизме.

    На том «основании», что евангельский Христос был евреем, гитлеровцы нападали на Библию как на еврейскую книгу и на христианство в целом как на религию, созданную евреями. Папа не мог не заявить и о своем отрицательном отношении к антисемитизму. Но дальше робких протестов дело, разумеется, не пошло. Ни разу папа не протестовал против зверского истребления фашистами евреев сначала в Германии, а потом и во всех оккупированных странах. Более того: в 1938 г., в один из моментов резкого усиления антисемитизма в Германии и в Италии, когда папа заявил свой «протест» против расизма,



    иезуитский журнал в Риме «Чивильта каттолика» поместил се­рию антисемитских статей, которые охотно напечатал бы и любой фашистский листок.

    Таким образом, и в вопросе об антисемитизме позиция папы определяется его общей антиреволюционной политикой.

    Профессор церковной истории Гарвардского университета (США) Ля Пиана писал: когда Гитлер и Муссолини начали проводить антисемитскую политику, многие ожидали, что папа раз навсегда ясно выскажется об отношении католической церкви к еврейскому вопросу, тем более, что католическая пе­чать Италии и Франции участвовала в тразле евреев, а поль­ский кардинал Хлонд в 1936 г. также выступил заодно с анти­семитскими погромщиками. Однако ни Пий XI, ни Пий XII не осудили антисемитизм. Неудивительно, пишет Ля Пиана, что многие не видят разницы между принципами Пия XII и Мус­солини. 37

    Но даже заявив в 1938 г. свой робкий протест против анти­семитских законов в Италии, папа сразу пошел на попятный: в августе 1938 г. между Ватиканом и правительством Италии было заключено соглашение, по которому расовый вопрос был передан компетенции государства, а не церкви. Католические организации Италии отказались от критики антисемитских за­конов. Отношения между# фашизмом и Ватиканом после этого улучшились. 6S

    Не осудили папы и погромную антисемитскую деятельность американского католического священника Кофдина. Точно так же ни в одном из выступлений Пия XII не встретить осужде­ния планов Гитлера, мечтавшего истребить 20 миллионов ела* вян.

    Подобно реакционным правящим кругам Англии, Франции и США ватиканские иерархи ценили гитлеровский режим как злейшего врага демократии, коммунизма и СССР. Поэтому даже тогда, когда политика гитлеровцев затрагивала прямые интере­сы церкви, Ватикан упорно стремился к соглашению с этим режимом.



    ГЛАВА V


    БОРЬБА ВАТИКАНА ПРОТИВ РЕСПУБЛИКИ В ИСПАНИИ

    ОТНОШЕНИЕ ЦЕРКВИ К РЕВОЛЮЦИИ

    Фашистский переворот в Испании был подготовлен поме щиками, финансовым капиталом и католическим духовенством. План восстания был разработан при ближайшем участии гене­ральных штабов Германии и Италии. Финансовую помощь мятежникам оказывали также влиятельные иностранные круги, в частности английский нефтяной король Детердинг.

    Кровавый режим Франко с самого начала пользуется горя­чими симпатиями Ватикана.

    В Испании больше, чем в какой-либо другой европейской стране, сохранились крупнейшее помещичье землевладение и различные формы феодальной зависимости крестьянства. Бога­тая и влиятельная католическая церковь Испании всегда была связана с реакционнейшими кругами и сотни лет являлась опорой королевской власти.

    В руках церкви в Испании сосредоточены огромные богат­ства.. До революции ей принадлежала почти треть земель. Она также крупный банкир и промышленник. Орден иезуитов вла­деет здесь банками, промышленными предприятиями, радиостан^ циями, газетами. Капиталы церкви вложены во многие крупные фабрики, заводы, рудники.

    По конкордату с Римом, заключенному еще в 1851 г., като­лическая религия объявлена на «вечные времена» «единствен­ной религией испанской нации».

    14 апреля 1931 г. после свержения королевской власти в Испании была провозглашена республика. Образовалось времен­ное республиканское правительство во главе с католиком Алкала



    Замора. Уже в первые дни революции давняя глухая ненависть широких масс к князьям церкви вылилась в народные высту­пления против католического духовенства и, особенно, мона­стырей. 12 мая 1931 г. министр иностранных дел Испании Лерус заявил представителям печати: «Происшедшие в Испа­нии инциденты носили стихийный характер и были вызваны неосторожностью католического духовенства, оскорбившего рес­публиканские чувства населения». Действительно, во многих городах и деревнях в первые дни революции засевшие в мона­стырях монархисты и монахи стреляли по демонстрантам. Английский журналист Фрэнк Питкерн, находившийся в те дни в Мад'ухде, писал, что много монахинь было поймано с оружием в руках или в тот момейт, когда они подносили патро­ны священникам, стрелявшим в республиканцев из окон и с крыш церквей. 1

    В мае 1931 г. глава испанской церкви кардинал Сегура вы­пустил послание, в котором превозносил свергнутый режим ко­роля Альфонса XIII, а его самого — как «прекрасного христи­анина и примерного испанца». Кардинал призывал католиков объединиться против революции «для сохранения существую­щего социального строя и религии, находящейся псд угрозой».

    Монархисты при участии духовенства (создали много контрреволюционных организаций, которые в 1933 г. были объ­единены в так называемую СЭДА (Испанская конфедерация правых автономистских организаций). Во главе этого объедине­ния стал фашист, тесно связанный с помещиками, иезуитами и Ватиканом,— католик Хиль Роблес. СЭДА включала партии и другие организации монархического, клерикального и фашист­ского направлений. Она сыграла наиболее активную роль в подготовке мятежа Франко. Используя религиозные предрас­судки коестьянства и мелкой буржуазии, контрреволюция очень часто выступала с церковными лозунгами.

    Важнейшим вопросом, который должны были разрешить со­бравшиеся в июле 1931 г. Учредительные кортесы, была ликви­дация помещичьего и церковного землевладения в пользу крестьян. Буржуазные республиканцы, однако, стояли на стра­же крупного частного землевладения и пошли на куцую земель­ную реформу только под давлением народных масс. Несколько более радикальны они были в вопросе об ограничении могуще­ства церкви.

    Еще до созыва Учредительных кортесов был опубликован декрет о свободе вероисповедания, об отмене преподавания религии в школах и об удалении церковных эмблем из школь­



    ных помещений. В августе 1931 г. комиссия кортесов предло­жила проект конституции, в котором предусматривались от­деление церкви от государства, роспуск религиозных орденов и национализация их имущее? в, признание гражданского брака и право развода.

    Проект конституции вызвал бешеное сопротивление реак- ции. Особенно резким нападкам подвергся план национализа­ции собственности католических орденов. 10 августа испан­ские епископы опубликовали пастырское послание против про екта конституции.

    Кардинал Сегура, высланный правительством за участие в заговорах, прислал из-за границы инструкцию испанскому духовенству, в которой предписывал, не дожидаясь конфиска­ции, распродавать церковные имущества, а деньги помещать з надежное место. В связи с заговорам епископов правитель­ство 20 августа издало декрет, запрещающий продажу имуще­ства, принадлежавшего церкви или религиозным орденам.

    14 октября кортесы приняли 24-ю статью конституции, определяющую положение церкви: было провозглашено отделе­ние церкви от государства (бюджетные ассигнования в поль= зу церкви сохранились и после этого), орден иезуитов рас­пущен, а его имущество конфисковано. Прочим религиозным орденам было запрещено заниматься промышленной, торго­вой и преподавательской деятельностью.

    Духовенство и монархическая реакция усилили борьбу против конституции в целом, особенно же против отделения церкви от государства.*

    Церковники пустили в ход все средства, чтобы разжечь в народе религиозный фанатизм. Они распускали сказки о «чудесах», якобы происходящих в разных местах страны и знаменующих порицание революции со стороны небесных сил. Духовенство устраивало монархические демонстрации, распро= страняло клевету, будто республика преследует религию, орга­низовало подачу правительству массовых петиций против отде­ления церкви от государства. В августе, когда в кортесах об­суждался проект конституции и закона об отделении церкви от государства, было опубликовано послание епископов с рез­кой критикой правительственной политики. Ватикан и его пред= ставитель в Мадриде Тедесчини вдохновляли заговоры 1монар- х истов.


    *  Только в марте 1933 г. кортесами был принят декрет о конфискации имуществу церкви^ Однако в жизнь он проводился медленно, а иезуиты тем временем прибегали ко всяким хитростям, чтобы переписать имуще­ство на подставных лиц. Таким образом, фактически они сумели сохранить свои богатства до прихода (в конце 1933 г.) реакционного правительства, укрепившего положение церкви.



    16 октября Пий XI обратился через Тедесчини к испан­скому духовенству и верующим с посланием, в котором писал, что он близко принимает к сердцу «их страдания и потери и их страхи перед грядущими опасностями». 2 Папа, разумеется, протестовал против отделения церкви от государства. Когда орден иезуитов был распущен, папа обратился к генералу этого ордена с соболезнующим письмом. В январе 1932 г. папа вторично выступил в защиту иезуитов.

    Агенты Ватикана и клерикальная печать в годы реслуб лики вели ожесточенную кампанию против установления дипло­матических отношений Испании с Советским Союзом.

    В 1933 г. к власти пришло реакционное правительство Аеруса. За его спиной стоял глава клерикально-фашистского блока, руководитель СЭДА Хиль Роблес. Обманом и давле­нием на избирателей, особенно на женщин, духовенство спо­собствовало на выборах победе кандидатов реакционных партий и фашистов. «В некоторых деревнях, например в провинции Оренсе, священники колокольным звоном созывали в церковь крестьян и заявляли им: «Мы отдали ваши голоса тем, кто их заслуживает, поэтому избирательные бюро закрыты». 3 Министр юстиции в знак простеста против фальсификации выборов подал в декабре 1933 г. в отставку. Он заявил, что на выборах имели место «величайшие безобразия, когда-либо совершавшие­ся, ибо никогда еще золото так не лилось рекой из кошель­ков реакционеров, никогда еще в такой степени не эксплоа- тировался религиозный фанатизм...» 4

    Правительство Леруса готовило реставрацию. Было при­остановлено проведение аграрного закона, разрабатывался декрет о возврате земли помещикам. Возобновились государэ ственные субсидии церкви, иезуитам возвратили их имущество, с Ватиканом было заключено новое соглашение.

    В то же время правительство ввело военно-полевые суды, запретило коммунистическую печать, преследовало коммунистов. Печать испанских клерикалов, а также газета папы «Оссерва­торе Романо» требовали казнить участников героического вос­стания горняков в Астурии.

    В мае 1935 г. Роблес стал военным (министром. Лихорадоч= но подготовлялся фашистский переворот. Роблес и его партия прибегали к демагогии. Хосе Диас, секретарь коммунистиче­ской партии Испании, говорил: «СЭДА — партия крупных эксплоататоров, земельных аристократов, банкиров, крупного капитала, церковных магнатов — выступает перед деревен­скими массами, ... перед отчаявшимися от голода безработными, обещая им рай небесный на земле. Мы знаем, что это ложь, что СЭДА ничего не дает трудящимся, кро‘ме тюрьмы и



    свинца... СЭДА развивает свою работу также через церковь и ее ретивых приверженцев из аристократических кругов». 5

    УЧАСТИЕ ДУХОВЕНСТВА В МЯТЕЖЕ ГЕНЕРАЛА ФРАНКО

    16 февраля 1936 г. на выборах в кортесы победил народ­ный фронт. Новое правительство отменило реакционные зако­ны Леруса и приняло меры к ускорению аграрной реформы.

    Помещики, крупная буржуазия, церковь, офицерство не хотели мириться со своим поражением. В ночь с 17 на 18 июля они подняли мятеж.

    Пламенный трибун испанского народа Долорес Ибаррури 3 января 1937 г. говорила: «...наша борьба является нацио­нальной войной за независимость нашего отечества от ино­странного фашизма, войной за освобождение народных масс от феодального ига и фашистского варварства. Войну начали не мы. Это они, аристократы, военная каста, духовенство, бар­чуки, фашисты и дегенераты, навязали на|м войну...» 6

    О   роли духовенства в лагере фашистских мятежников Долорес Ибаррури сказала: «К буржуазной своре присоеди­нилось тупое духовенство. Они объединились для того, чтобы преградить народу путь к прогрессу и справедливости, чтобы помешать победе рабочего класса, которая неизбежно придет вслед за победой (народного фронта».7 Духовенство еще до мятежа сколачивало вооруженные банды для нападения на рабочие и крестьянские организации, на республиканцев, коммунистов.

    Высшее духовенство отдавало церковные богатства на орга­низацию мятежа. Оно окропляло «святой» водой знамена мятежников, обещало отпущение грехов тем, кто будет убивать республиканцев и коммунистов, служило молебны о победе Франко. В Севильском соборе в начале мятежа был отслужен в присутствии Франко молебен о победе над республикой. Питкерн писал из Барселоны:

    «Здесь по деревням... шляются священники с полными сумами и раздают деньги всяким проходимцам, бродягам, ротозеям и жуликам и говорят им: «Только бы расправиться с народным фронтом, и у них всегда будет денег вволю». Это было подтверждением из первых рук того, что Альварес дель Вайо сказал мне в «Поемьер-отеле» на Рессел-сквер всего несколько дней назад. Церковь, рассказывал он, самый круп­ный землевладелец в Испании, — усиленно реализует свою недвижимость и проводит широкую кампанию подкупа, рас­сылает во все стороны священников, которые щедро раздают деньги бродягам и уголовникам». 8



    В тех местностях, где мятежники одерживали верх, тотчас восстанавливалось былое всесилие помещиков, духовенства, иезуитов. В тылу у Франко священники были доносчиками и вдохновителями террора. 9

    О    том, как духовенство служило мятежникам, известны свидетельства и из католического лагеря. Об этом пишут, например, итальянский католический священник Стурцо 10 и секретарь бургосского суда Антонио Руис Вилаплана, право­верный католик. Последний служил год у Франко и, возму­щенный массовыми расстрелами, бежал к республиканцам. Его книга «Я свидетельствую» — обвинительный акт против палачей. Вот что пишет Вилаплана о деятельности духовенства в лагере Франко:

    «Не подлежит сомнению, что в Испании все высшие пред­ставители церкви и большинство низшего духовенства никогда не симпатизировали республике, вообще, а по отношению к республике народного фронта они занимали открыто враждеб­ную позицию.

    Будем справедливы: народная республика также не симпа­тизировала духовному сословию; но будем справедливы до конца: народная республика, которая в глубине души не питала никакой склонности к духовенству, ничем этого не проявляла и никогда не преследовала представителей католического культа.

    В Бургосе в течение всего периода с февраля до июля

    1936    г., при политическом господстве народного фронта, обряды религиозного культа с его пышными церемониями, носящими самый вызывающий характер, ничем не нарушались. Предста­вители республики даже присутствовали, в лице своих высших судебных чиновников, на официальном открытии нового совеща­ния в бургосском соборе: в разгар господства народного фронта дни пасхальной недели были объявлены «неприсутственными» даже в учреждениях, непосредственно нодчиненных светскому государству.

    Никто не может привести ни одного случая, ни одного само­го ничтожного примера, конкретного факта или детали в дока­зательство враждебности со стороны республики или совершения актов, оскорбляющих религию, ее служителей или верующих.

    Несмотря на это, духовенство и клерикалы не могли прос­тить республике три основных пункта ее программы: отделение церкви от государства, свобода вероисповедания и светская школа...

    Открыто вмешавшись в гражданскую войну, церковь высту­пила в роли самой жестокой мстительницы. Ежедневно священ­ники с амвона... шлют проклятия врагам, разжигая в людях ненависть, мстительность и звериную злобу...



    Церковь принимает активное участие в военной жизни: благословляет оружие и трофеи, служит молебны... о победе над врагом и его уничтожении.

    Церковь выступала в роли вдохновительницы мятежных ге­нералов и под влиянием звериного инстинкта самосохранения стала на путь непримиримой борьбы с народом.

    Это она, поповская церковь во главе с ее черным папой, кардиналом Сегура, напутствует в предсмертный час «преступ­ников», жертв кровавой расправы.

    Это она, проникнув во все высшие сферы и центральные органы, поработив женщин и превратив их в свою мощную опо­ру, распоряжается судьбой населения, составляя списки «без­божников», свободомыслящих и масонов, подлежащих - уничто­жению.

    Это она устраивает в Бильбао и Кадиксе позорные аутодафе, призывая темную толпу к разрушению лучших памятников че­ловеческой мысли и культуры; это она организовывает лицемер­ные крестовые походы против «безнравственности и неприличия в одежде», подстрекая со страниц печати к оскорблениям и враждебным действиям против «нескромно одетых женщин», разрешающих себе появляться на улице без чулок, о чем гласит также приказ бургосского губернатора, опубликованный 19 июля

    1937   г. во всех местных газетах.

    И, наконец, это она... ввела в тюрьмах обязательное богослу­жение с причастием для сотен и тысяч заключенных, несчастных жертв слепого фанатизма». 11

    Французский писатель, правоверный католик и монархист Жорж Бернанос, находившийся в теснейшей связи с испанскими мятежниками, рассказывает в книжке «Большие кладбища под луной» о преступлениях мятежников и интервентов на острове Майорка и о подлой роли духовенства, благословлявшего массо­вые убийства и расстрелы. Он пишет: «В крохотном городке Манакор итальянцы сочли подозрительными 200 жителей. Ночью их стащили с кроватей, повели на кладбище и расстре­ляли, а тела сожгли. Особа, которую я принужден, соблюдая приличия, все же именовать архиепископом, послала одного из своих священников в Манакор. Стоя в крови, между двумя залпами священник отпускал грехи несчастным. Щадя чувстви­тельность французских контрреволюционеров, я не останавли­ваюсь на деталях этой военной и религиозной церемонии.

    Я видел, как архиепископ Пальмы своими преосвященными руками благословлял итальянские пулеметы». 12

    Среди низшего испанского духовенства были и сочувствовав­шие республике и боровшиеся в республиканской армии. Но та­ких честных людей среди духовенства было мало, и не они опре­



    деляли политику церкви, стоявшей в целом на стороне мятеж­ников и интервентов.

    ВАТИКАН И СОБЫТИЯ В ИСПАНИИ

    Ватикан, став на сторону фашистских мятежников, на пер­вых порах лицемерно утверждал, что придерживается «политики невмешательства». В энциклике от 3 июня 1933 г. папа, имея в виду события в Испании, лицемерно заявил, что Ватикан ни­когда не связывал себя с какой-либо одной формой правления и поэтому одинаково может сотрудничать и с республикой и с монархией. Это заявление было лицемерным, так как на деле Ватикан сотрудничал с врагами республики, помогал им. В октябре 1934 г. статс-секретарь Ватикана Пачелли прибыл в республиканскую Испанию. 13 Его приезд имел целью спло­тить силы клерикальной реакции. При Ватикане >же с 1937 г. существовало неофициальное представительство генерала Фран­ко, а при Франко был представитель Ватикана. Одновременно «святейший престол» вел переговоры с Испанской республикой

    об   установлении дипломатических отношений. Когда империали­стические державы одна за другой признали генерала Франко, по их стопам пошел и папа: в мае 1938 г. Ватикан признал Франко и установил с ним дипломатические отношения, не прерывая переговоров с республикой.

    14 сентября 1936 г. Пий XI принял группу бежавших из Испании контрреволюционных священников и монахов. В речи перед ними он позволил себе резкие выпады против республи­канской Испании. Папа утверждал, что испанская республика «разрушает и уничтожает самым варварским образом» веру, ци­вилизацию и искусство. Бежавших из Испании заговорщиков он назвал «мучениками», «страдальцами за дело Христа». Обра­щаясь к руководящим деятелям капиталистических стран, он призывал «прибегнуть ко всем средствам защиты» и высту­пить не только против Испании, но и против СССР, Мексики и Китая. 14

    24     декабря 1936 г. в традиционной рождественской речи папа говорил об «ужасах, творимых красными в Испании», и призывал весь мир к «крестовому походу» против республики.

    Ватикан был рад интервенции Италии и Германии в Испа­нию. Здесь одна из причин того, что он молчал о религиозных преследованиях в гитлеровской Германии: за интервенцию в Испанию папа готов был все простить. Больше того, газета «Оссерваторе Романо» призывала к крестовому походу, к воен­ной интервенции против Испанской республики.

    В кампанию против Испании Ватикан старался втянуть так­же влиятельную и богатую католическую церковь Америки.



    Пачелли ездил в 1936 г. в США, между прочим, и для этой цели. В известной мере это ему удалось.

    ОБЪЕКТИВНЫЕ НАБЛЮДАТЕЛИ О ПОЛОЖЕНИИ РЕЛИГИИ

    В ИСПАНИИ

    Не все церковники были одинаково ослеплены враждой к республиканской Испании. Были и среди них люди, имевшие смелость сказать о ней правду.

    В Америке среди широких слоев населения, в том числе и католического, было сильно движение в пользу республикан­ской Испании. В комитете помощи Испании участвовали неко­торые церковники, хотя высшие представители католической церкви поддерживали мятежника Франко.

    Во Франции было такое же положение.

    В январе 1937 г. шесть представителей английского духовен­ства — декан Кентерберийского собора Джонсон и пять других священников — лично ознакомились с ситуацией в Испании. По возвращении они опубликовали отчет, в котором опровергли клевету на республику и заявили, что нигде не встретили и следов гонений на религию. В народе, отмечали эти священни­ки, антиклерикальные настроения сильны, особенно против иезуитов, так* как некоторые церкви и монастыри были исполь­зованы мятежниками для организации восстания.

    Член этой делегации Бринтон так писал о церкви в Испа­нии: «Может ли церковь претендовать на уважение, если ее «любовь» выразилась в накоплении баснословных богатств сре­ди окружающей ее гнетущей нищеты? Может ли она претен­довать на неприкосновенность, если ее служители стали руково­дителями мятежа против демократии, если ее здания использо­ваны как арсеналы и крепости, если она благословляет детоубийц?.. Не следует, однако, думать, что вся церковь в Испании на стороне мятежников. Многие из тех, кто поддержи­вает правительство и с кем я разговаривал,— католики... Стра­на басков — вся католическая и вся предана республике. С дру­гой стороны, мятежники... безжалостно расстреливают священ­ников, смертный грех которых был в том, что они остались лойяльными республике».