Юридические исследования - ИССЛЕДОВАНИЯ ПО АГРАРНОЙ ИСТОРИИ ЧЕХИИ. Б .Т. РУБЦОВ (Часть 3) -

На главную >>>

Иные околоюридические дисциплины: ИССЛЕДОВАНИЯ ПО АГРАРНОЙ ИСТОРИИ ЧЕХИИ. Б .Т. РУБЦОВ (Часть 3)


    Вряд ли можно отыскать в истории человеческого общества более сложные и насыщенные важнейшими событиями периоды, чем 'переходные эпохи, когда на смену устаревшим социально- экономическим формациям приходят новые, представляющие собой следующую ступень в поступательном развитии человечества, когда в напряженной борьбе утверждаются новые общественные отношения. Не удивительно, что подобные этапы все-мирной истории привлекают к себе особенное внимание ученых; в то же время многие их стороны все еще остаются недостаточно выясненными и вокруг многих из них продолжают разгораться жаркие научные опоры и длительные дискуссии. Это в полной мере относится и к тому критическому периоду, когда феодальный способ производства в европейских странах отступал шаг за шагом перед развивающимися капиталистическими отношениями, теряя одну позицию за другой, а силы феодальной реакции упорно отказывались капитулировать, контратакуя на отдельных участках, а порой даже пытаясь перейти в контрнаступление на целых «вправлениях. Особая сложность этого процесса заключается в том, что в разных странах, в зависимости от конкретно-исторических условий, он протекал по-разному и не укладывался в какие-либо единые хронологические рамки.


    Академия НАУК СССР ИНСТИТУТ ИСТОРИИ

    Б .Т. РУБЦОВ

    ИССЛЕДОВАНИЯ ПО АГРАРНОЙ ИСТОРИИ

    ЧЕХИИ

     

     

    ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК СССР Москва 1963


    ОТВЕТСТВЕННЫЙ РЕДАКТОР академик С. Д. С К А 3 К И И


    Памяти

    братьев Виктора и Владимира Бутенко и других товарищей по учебе, павших на фронтах Великой Отечественной войны





    МАТЕРИАЛЫ К ИЗУЧЕНИЮ ЭВОЛЮЦИИ АГРАРНОГО СТРОЯ ЧЕХИИ XIV - НАЧАЛА XV в.

    (источниковедческая справка) [1]

    В предлагаемом вниманию читателей исследовании нам не раз приходилось обращаться к использованию поземельных опи­сей, приходо-расходных ведомостей, берновых регистров и других аналогичных по характеру документов, являющихся первокласс­ными источниками по эволюции аграрного строя Чехии в пе­риод, непосредственно предшествующий гуситскому революци­онному движению.

    Однако в тексте исследования даже важнейшим из этих ис­точников поезящены, по необходимости, лишь очень краткие за­мечания, разбросанные к тому же в разных местах, ввиду чего представляется не лишним дать здесь систематический обзор наиболее важных документов. Они сгруппированы по отдельным вотчинным комплексам. При этом следует оговориться, что на­стоящее приложение не претендует на то, чтобы дать развер­нутый критический анализ источников, что частично сделано в различных местах настоящей монографии, а является лишь крат­кой справкой, уточняющей сведения о каждом из использован­ных источников.

    Весьма содержательными и многочисленными сведениями мы располагаем по отношению к огромным владениям архиепископ­ства Пражского. Эти документы охватывают более чем столетний период, от последних десятилетий XIII до конца XIV в. К числу самых древних их сохранившихся урбариев, свидетельствующих о том, что подобные документы составлялись весьма рано, при­надлежит поземельная опись Пражского епископства, составлен­ная в 80-х годах XIII века. К сожалению, значительная часть этого памятника утрачена, сохранившийся отрывок был издан Эмлером [2], впрочем, со значительными пропусками и искажения­ми; в настоящее время текст переиздан Р. Новым [3].

    Отрывок состоит из двух пергаменных листов, уцелевших в качестве подклейки к переплету какой-то позднейшей книги, ис­писанных с обеих сторон. В сохранившемся тексте имеется крат­кое описание части епископских владений и доходов в 12 селах Бехарско-Жерчицкого дистрикта, в 10 селах Штепановского ди­стрикта и в одном населенном пункте Ржечицкого. Л. II. Ясин­ский убедительно показал, что этот отрывок является частью той описи, о которой неоднократно упоминается в более позднем урбарии архиепископства Пражского[4].

    По своему характеру документ принадлежит к числу кратких поземельных описей, так как не содержит поименного перечисле­ния держателей с их повинностями, ограничиваясь лишь ука­занием на общее количество поземельных единиц в каждом из упоминаемых населенных пунктов и приводя норму феодальных рент с каждой единицы земельной площади. Ценность сообщае­мых фрагментом сведений значительно выигрывает от того, что при сравнении с упомянутым архиепископским урбарием кон­ца XIV в. мы имеем возможность, сопоставляя данные описи, касающиеся одних и тех же населенных пунктов, прийти к опре­деленным заключениям об изменениях в структуре феодальной ренты и общем росте ее суммы за столетие.

    В последнее время удалось точно датировать интересующий нас отрывок урбария. й. Эмлер отнес его в одном случае ко времени около 1290 г., а в другом —около 1295 г.[5] Между тем Р. Новый на основании палеографического и просопографическо- го анализа показал, что наиболее вероятной датой документа является 1283—1284 гг.[6], так что он должен быть с полным основанием признан самым древним из сохранившихся чешских урбариев [7].

    Владения Пражского архиепископства были подробно описа* ны в последнем десятилетии XIV в. Значение этого обширного памятника определяется тем, что здесь мы находим составленное в одно и то же время, по одинаковому плану развернутое опи­сание крестьянских повинностей более чем в 200 селах, распо­ложенных в 13 из 18 дистриктов архиепископства Пражского, охватывавших большую часть чешских земель[8].

    При описании сел составитель указывал общее количество земли, обложение, приходящееся на один лан, держания лиц, связанных с администрацией, прочие доходные статьи (корчмы, лавки, пивоварни, мельницы, право на сбор пошлины и т. д.). Барская запашка упоминается только мимоходом и далеко не во всех случаях, когда можно предполагать ее наличие. Кроме того, иногда приводится также и сумма королевской берны, подымного и других налогов. Вместе с тем наш источник показывает срав­нительно большую гибкость феодальных форм эксплуатации в условиях развития товарно-денежных отношений: в ряде сел в числе барщинных повинностей крестьян мы встречаем обязан­ность отвозить господские продукты на ближайший рынок; в случае невыполнения этой повинности крестьяне платят денежный штраф.

    Несмотря на то, что данные поземельной описи Пражского архиепископства конца XIV в. не позволяют проследить за рас­пределением земельного фонда между держателями, так как. в ней ни разу не приводится величина земельных участков крестьян какого-либо села, значение описи во многом выигрывает от того, что можно сравнить ее данные с материалами только что упомя­нутой ранней поземельной описи епископства Пражского [9]. Опи­сания нескольких сел из числа сохранившихся в отрывке епи­скопского урбария [10] могут быть сопоставлены с относящимися к тем же пунктам данными описи конца XIV в., что позволяет установить изменения, происшедшие в течение ста лет.

    Чрезвычайно важным дополнением к рассмотренным урбари- ям являются еще два документа, обрисовывающие архиепископ­ское хозяйство в XIV в. Это, во-первых, берцовый регистр 1379 г.и, представляющий собой подробный список всех пла­тельщиков берны, т. е. зависимых держателей в архиепископских владениях, вместе с указанием количества находившейся в их пользовании земли и, во-вторых, приходо-расходная ведомость архиепископского казначея |2.

    Подавляющее большинство перечисленных в берновом списке сел включены и в архиепископский урбарий. При этом в урбарии содержатся данные о некоторых панствах, не отраженных в имеющемся в нашем распоряжении берновом регистре (таковы панства Роудницкое, Гельфенбуркское, Бехарско-Жерчицкое. Чешско-Бродское и Рокицанское), а с другой — регистр содержит сведения о Гералецком панстве, описание которого отсутствует в урбарии. Во многих случаях в регистре берны содержится большее количество сел по сравнению с данными урбария по одним и тем же панствам (шапример, в урбарии описано 61 рже- чнцкое село, а >в регистре 92, в урбарий включено 29 пржибрам­ских сел, а в регистр 47 и т. п.). По содержанию урбарий и ре­гистр дополняют друг друга: в первом нет сведений о распреде­лении земли между крестьянами, но так как при взимании берны величина ее зависела от количества земли у каждого под­лежащего обложению владельца, составители регистра прояв­ляли стремление как можно более точно обмерить крестьянские поля.

    В результате з некоторых округах размеры крестьянских дер­жаний показаны с точностью до четверти югера (т. е. до :40 ча­сти основной единицы — лапа!). Само собой разумеется, что это превращает берновый регистр в важнейший источник для опреде­ления размеров крестьянских наделов и для установления ко­личества земли, приходившегося на каждую группу хозяйств; другими словами, этот документ позволяет со значительной степенью уверенности судить о дифференциации чешского кре­стьянства. В связи с этим попутно вырисовывается с полной определенностью потрясающая бедность подавляющей массы крестьянства некоторых районов Чехии, которая подводит нас к пониманию движущих сил революционных битв XV в.

    С несколько иной стороны дополняет данные урбария архи­епископских владении упомянутая выше приходо-расходная ве­домость. Документ состоит из пяти неоднородных частей: в пер­вой содержатся данные о чиншевых поступлениях в архиепископ­скую казну, во второй — о подымном сборе, в третьей — о всех прочих поступлениях (этот раздел представляет особый интерес, так как отражает такие доходы, о которых урбарий не сообщает ни слова,—суммы, вырученные за проданную рыбу, шерсть, кожу, лес, овес и т. п.). Четвертая часть ведомости содержит за­метки обычного урбариалыюго характера о трех селах (Душники, Храштяни и Збузани) и владениях близ Праги ,3. Наконец, по­следняя часть представляет собой особый документ — ведомость Елишки, жены бургграфа Тинского, за 1397 г.[11] Не касаясь здесь этой последней части (см. ниже), подчеркнем, что те части ведо­мости, которые непосредственно характеризуют архиепископское хозяйство, убедительно показывают, что оно уже прочно вошло к концу XIV в. в систему рыночных связей Чехии.

    При изучении поземельной описи владений архиепископства Пражского, регистра берны и приходо-расходной ведомости нельзя не отметить, что во всех них, и особенно в урбарии, мы сталкиваемся с большим числом представителей архиепископ­ской администрации и служилых людей; таковы бургграфы, управляющие, судьи, направники, лесничие, сборщики всевоз­можных податей, поборов и пошлин, глашатаи, вооруженные стражники или воины (обычно о них сообщается, с каким именно оружием должны они являться для несения службы), стражи зам­ков, лесные и луговые сторожа, а также лица, о которых извест­но, что они держали свои земельные владения, обычно неболь­шие, «за службу» (pro servicio), которая не определена точнее. Имеются здесь упоминания и о палачах.

    Из других владений белого духовенства мы располагаем прежде всего близкой по своему характеру к урбариям описью земельных владений Пражского пробства, относящейся ко време­ни около 1410 г.[12] Этот сравнительно небольшой по объему документ (рукопись состоит из 47 листов, из которых три с поло­виной занимают урбариальные заметки) [13] перечисляет около 50 сел, принадлежавших пробству, и указывает поступавшие с них доходы. Описания в большинстве случаев очень кратки и ограничиваются преимущественно указанием общей суммы доходов. Документ начинается описанием Волинского панства (у Прахатице), а затем приводятся краткие сведения о других селах пробства, которые были рассеяны небольшими группами и даже поодиночке в различных краях Чехии. Наиболее по­дробными и ценными являются сведения о волинских селах, кото­рые описаны не совсем обычным образом. Сначала приводится подробный список повинностей крестьян с. Струнковице, а в даль­нейшем при описании сел этой группы указывается лишь количе­ство ланов и сумма всех поступлений с каждого населенного пункта. Относительно же крестьянских повинностей составитель ограничивается констатацией, что они отбываются «prout strunko- wicze», или указывает отличие от таких платежей. Об остальных селах приводятся лишь весьма краткие справки о количестве при­читающегося с них чинша без указания величины крестьянских участков и норм обложения. Показательно, что несмотря на крайне лапидарный стиль как этой части, так и всего памятни­ка, в нем содержатся многочисленные сведения о наличии доме- ниальных земель пробства в разных селах.

    Другим документом подобного характера, отличающимся, впрочем, большой краткостью, является урбарий истсбницкого плебана (точнее было бы называть документ списком дохо­дов, чем собственно урбарием) [14]. Здесь мы находим сведения о владениях плебана и о получаемых им чиншах и различных поборах в девяти населенных пунктах, однако лишь в двух пле- бан получал сравнительно значительные доходы 1S, а в остальных взимал лишь денежные платы, порой весьма небольшие. По фор­ме урбариальные заметки о тех двух селах, где в пользу плебана шли все три вида феодальной ренты, построены необычно: снача­ла дан список держателей с указанием денежных и натуральных поборов, а затем' этот список повторен еще раз, но уже с перечислением одних только барщин [15]. При всей кажущейся не­значительности этого памятника он представляет немалый инте­рес, так как весьма редко встречаются аналогичные по содержа- чию документы мелких вотчинников, к числу которых должен быть отнесен плебан.

    Весьма существенную часть известных в настоящее время источников по истории аграрного развития Чехии накануне гу­ситского революционного движения представляют поземельные описи монастырей. Первый по времени из сохранившихся доку­ментов такого рода — это урбарий августинского монастыря в Роуднице, составление которого относится к 1338—1341 гг.[16] Этот памятник был напечатан И. Эмлсром, но по копиям, выпол­ненным и сверенным с оригиналом другими лицами 2|. По сви­детельству А. Н. Ясинского, лично изучавшего рукопись, она занимала 7 сложенных пополам пергаменных листов, состав­лявших две тетради[17].

    Урбарию предшествует краткое описание земельных владений Роудницкого монастыря, составленное по приказу основателя монастыря пражского епископа Яна из Дражиц в декаб­ре 1338 г.[18] В урбарии содержатся материалы более чем о 40 се­лах, которые находились около монастыря, а также в Сланском, Литомержицком, Мельницком, Жатецком и Рокицанском краях [19]. Составитель описывал села не всегда одинаково. Напри­мер, в пяти селах Сланского округа приведена норма обложения с одного лана и подсчитана сумма денежного чинша со всего села, а в двух других указана лишь норма обложения на каждый лан. При описании сел, расположенных между Литомержице и Устьем, приводится, напротив, только общая сумма обложения с каждого села. Только в одном случае, при описании с. Шлапа- нице, содержится подробное перечисление зеех держателей и по­казана величина надела, что является весьма ранним случаем подобного рода[20] среди изученных нами урбариев. Вслед за этой частью включен ряд известий о дальнейших земельных приобретениях монастыря, значительная часть которых прихо­дится на время до июня 1341 г., когда был подведен итог всех чиншевых платежей, получаемых монастырем с его владений[21]. После этого в текст поземельной описи было внесено только два дополнения о новом расширении монастырских владений и об уплате берны в 1377 г.[22] После 1377 г. на полях рукописи были сделаны еще некоторые исправления и дополнения [23].

    Использование материалов роудницкого урбария затрудняет­ся тем, что строгий географический порядок соблюдается только в начале рукописи, а далее составитель заносил сведения о новых владениях монастыря по мере их приобретения, поэтому урбари­альные заметки и записи перепутались — относящиеся к одному району и даже населенному пункту попали в разные места и т. п. Тем не менее значение рукописи Роудницкого монастыря доста­точно велико. Это первый памятник подобного рода, сохранив­шийся целиком. Распределение земли между крестьянами с. Шлапанице, будучи единственным свидетельством подобного рода от первой половины XIV в., является исходным пунктом при сравнении с аналогичными данными более поздних позе­мельных описей, относящихся к тому же району. Вместе с тем документ свидетельствует об укоренившемся обычае составлять поземельные описи, по крайней мере в монасты|>ских владениях (к моменту составления начальной части описи не прошло еще полных пяти лет со дня основания монастыря). Наконец, вторая часть описи позволяет заключить о темпах роста монастырских владений и доходов: в декабре 1338 г. сумма чиншей с мона­стырских сел составляла 237 марок ‘/г фертона и 5 грошей, а в июне 1341 г. уже 323 марки и 2'/г фертона, т. е. выросла за этот короткий срок более чем на '/з-

    Ценным дополнением к Роудницкому урбарию является дипломатарий того же монастыря, изданный также Эмлером . Содержащиеся в этом сборнике грамоты дополняют наши сведе­ния о росте монастырских владений, а также помогают изучить хозяйство монастыря, свидетельствуя, например, об укрепляю­щихся связях монастыря с рынком.

    К числу наиболее ранних монастырских урбариев, кроме уже рассмотренной поземельной описи Роудницкого монастыря, сле­дует отнести также ряд памятников, составленных во владениях цистерцианского ордена. К этой группе принадлежат урбарии Седлецкого, Збраславского и Погледского монастырей. Первый из них сохранился лишь в виде двойного пергаменного листа, служившего долгое время оберткой актов кутногорского сей­ма XVI в. Этот немаловажный документ давно упоминался в на­учной литературе[24], но лишь несколько лет назад он был образ­цово издан й. Нугличеком, который путем сложного и остро­умного анализа установил дату его составления —30-е годы XIV в. [25]

    Сохранившийся отрывок урбария содержит описание всего нескольких сел (при этом у некоторых описании отсутствуют на­звания) с поименным перечислением держателей, указанием величины их держаний, иногда с точностью до одного югера; в конце разделов, посвященных отдельным селам, подведены итоги денежных поступлений по каждому селу. В этом документе привлекает внимание почти полное отсутствие упоминаний о натуральных поборах, барщина же не упоминается вовсе. Около описаний некоторых сел рукой другого писца, но также почер­ком XIV в., отмечены суммы причитающейся с них берны, исчисляемой по обычной норме (32 гроша с лана). Что касается чинша, то в тех случаях, когда определена его величина, она составляет 48, 60 и даже 64 гроша с лана.

    К близкому времени (скорее всего к концу первой половины XIV в.) относится урбарий Збраславского монастыря. Этот не­большой по размерам документ, изданный Эмлером в упомяну­том сборнике чешских поземельных описей предгуситского вре­мени [26], был обнаружен на предпоследнем пергаменном листе одной из старинных рукописных книг Пражского капитула и представляет собой, по всей вероятности, лишь черновой набро­сок и притом не урбария в точном смысле слова, а скорее чин­шевой книги или является списком доходов с отдельными замет­ками урбариального характера[27]. Содержащиеся в этом доку­менте сведения размещены довольно беспорядочно. При пере­числении сел, как это было показано А. Н. Ясинским, далеко не полном и не соответствовавшем действительному составу мона­стырских владений в момент оформления описи[28], обычно ука­зано лишь весьма суммарно количество земли, принадлежащей монастырю в каждом селе, но не названы имена держателей и величина их наделов. Другой особенностью этой поземельной описи является то обстоятельство, что при перечислении дохо­дов с различных видов владений во многих случаях отмечено и то, на что должны расходоваться соответствующие суммы. Здесь перечислены такие статьи расходов, как на питание мо­нахов, на обувь для них, на школу при монастыре, на монастыр­ского врача и т. д. Вместе с тем опись показывает эксплуататор­скую основу монастырского хозяйства. Обращает на себя вни­мание сравнительно продолжительная барщина, хотя полных данных о всех видах феодальной ренты источник не дает, так как в нем отсутствуют сведения о денежных и натуральных пла­тежах, приходящихся на каждое хозяйство. Не лишено значе­ния и то, что в число доходных статей монастыря входят и по­шлины за перевозку, в том числе за транспортировку по реке. В описи отмечается наличие большого количества рыбных сад­ков, что свидетельствует о роли рыборазведения в монастырском хозяйстве.

    К сожалению, не представляется возможным установить с полной точностью дату составления третьего урбария рассмат­риваемой группы, а именно поземельной описи владений Поглед- ского монастыря [29]. Этот памятник сохранился в составе неболь­шого отрывка монастырского картулярия и состоит из трех пер­гаменных листов. До последнего времени исследователи вслед за Эмлером относили его просто к середине XIV в., однако Й. Нугличек высказал предположение, что он одновременен по времени составления седлецкому урбарию, т. е. относится к 30-м годам XIV в.[30]

    Поземельная опись Погледского монастыря содержит, несмот­ря на свою краткость, список всех населенных пунктов, принад­лежавших монастырю :в момент ее составления. Документ распа­дается на две части: первая представляет собой перечисление сел, плативших в пользу монастыря церковную десятину, причем в большинстве случаев указаны имена держателей и количество вносимого каждым из них зерна, а также общий итог десятины со всех десяти сел; во второй части содержится описание двух сел (Длоуга Весь и Циботин), построенное по иному плану: при имени каждого держателя указаны количество его земли и при­читающиеся с него денежные и натуральные взносы, а затем подведена сумма всех поступлений[31]. В конце помещена крат­кая приписка о платежах некоего Гаммермайстера, относящаяся уже к 1478 г.

    Значительно более подробный и систематический характер имеет поземельная опись Хотешовского монастыря [32], изданная Эмлером по двум сохранившимся спискам начала XVI в.[33] Эта поземельная опись состоит из двух частей, из которых вторая (описание сел Энцеванского панства), написанная по-чешски[34], была составлена, как это показал А. Н. Ясинский, не ранее кон­ца XV в. и уж во всяком случае после гуситских войн [35]'. Ввиду этого мы использовали лишь первую (латинскую) часть хоте­шовского урбария и 'все упоминания о нем относятся именно к этой первой части.

    В момент составления описи владения женского Хотешовско­го монастыря — одного из крупнейших в Чехии, принадлежав­шего к ордену премонстратов,— насчитывали (по данным урба­рия) 57 сел, 3 местечка, а также город Энцевани, расположен­ные в Пльзеньском крас и у Роудницы[36].

    Опись не является абсолютно полной и охватывает монастыр­ские владения только в пер-вом из указанных краев. Урбарий Хотешовского монастыря составлен по известному плану, строго выдержанному в пределах почти всего документа. Здесь приво­дится количество земли в селах, денежная, натуральная и отра­боточная рента с каждого лана крестьянских наделов, перечис­ляются монастырские леса, луга, мельницы с указанием полу­чаемых от них доходов и, наконец, дается поименный список держателей с указанием количества земли, титула владения и часто профессии держателя, если он занимается, кроме сель­ского хозяйства, каким-либо промыслом или ремеслом. Кроме того, в эти заметки включаются иногда также данные об уплате берны, подымного с<5ора и других налогов. Подробное перечис­ление многочисленных видов барщинных работ (пахота, уборка хлебов, -сбор конопли, льна, заготовка сена и дров, извозная по­винность и др.) и натуральных платежей (пшеница, рожь, овес, ячмень, просо, горох, лен, конопля, хмель, овощи, мак, ягнята, мясо, гуси, куры, цыплята, яйца, сыр, сало, жир и др.) дает известное представление как о развитии производительных сил страны, так и о положении крестьян на Западе Чехии. Сведения о сельских ремесленниках и многочисленной монастырской че­ляди дополняют картину жизни чешского феодального села XIV в. многими ценными подробностями, относящимися к хозяй­ственной жизни и к области социальных отношений.

    Впрочем, многие важные вопросы недостаточно освещены ма­териалами описи. Почти полностью отсутствуют сведения о бар­ской запашке, ее относительных размерах по сравнению с кресть­янскими наделами, о составе сельскохозяйственных культур на домениальных землях и т. д., хотя о наличии домена свидетель­ствуют барщинные повинности крестьян [37].

    К южным границам Чехии переносит нас урбарий Тржебонь­ского монастыря, изданный в 1949 г. и не ставший пока, насколь­ко нам известно, предметом специального исследования[38]. Этот урбарий сохранился в копии, составленной архивариусом князей фон Шварценберг Зибертом в начале 70-х годов XVII в., а ори­гинал был отослан в имперскую канцелярию для подтверждения прав князей фон Шварценберг на часть бывших владений мона­стыря. Ввиду утраты оригинала сейчас не представляется воз­можным решить, насколько точно была снята копия, и весьма вероятно предположение издателя, что имевшийся в его распо­ряжении текст был не копией в полном смысле слова, а рядом выписок из источника. Следует также добавить, что копиист часто ошибался (особенно в цифрах), не отличал маргинальных записей от первоначального текста и до некоторой степени под­правлял язык документа [39].

    Поземельная опись Тржебоньского августинского монастыря была составлена, как это видно из ее вводного абзаца, в 1378 г.[40] В изданной части урбарий охватывает семь сел, расположенных в окрестностях монастыря вперемежку с владениями панов Рожмберкских, систематически оказывавших поддержку мона­стырю и увеличивавших его владения.

    Во всех селах описание ведется следующим образом. По­именно перечисляются держатели, с указанием величины их участков и вносимого ими денежного чинша, затем подводятся суммы земель и денежных поступлений, а в заключение пере­числяются барщинные работы, 'выполняемые как всеми жителя­ми села совместно, так и приходящиеся на каждый лан крестьян­ской земли. Описание с. Шальмановице предваряется новой датой — 1382 г. В конце урбария содержится приписка, относя­щаяся к с. Дворжец и датированная 1401 г. В ней идет речь об условиях замены барщины денежными платежами [41].

    К рассмотренному урбарню непосредственно примыкает при­ходо-расходная ведомость того же монастыря за 1367—1407 гг.[42] В ней содержится краткое перечисление монастырских доходов и подробное указание статей расхода. Эти материалы ярко ри­суют хозяйственную жизнь небольшого провинциального мона­стыря на Юге Чехии, особенностью которого является, между прочим, сравнительно большое применение наемной рабочей силы крестьян (safari, coloni) на полевых работах и в различных ви­дах ремесла. Вторая особенность заключается в том, что мона­стырское хозяйство было не только тесно связано с рынком, но и сильно зависело от него, покупая даже значительную часть продуктов питания, необходимых для монахов. К сожалению, мы не располагаем сведениями о том, выступал ли сам мона­стырь на рынке в качестве продавца.

    Весьма важны указания на цены многих продуктов, что позво­ляет судить, в частности, о реальном значении крестьянских чин­шей и платежей. Крестьяне Тржебоньского монастыря платили до 74—75 грошей с лана земли, (не учитывая стоимости барщин­ных работ и натуральных повинностей, а хорошая молочная ко­рова стоила 23—24 гроша, откормленная свинья—II —12 гро­шей, овца — 3—4 гроша .

    По счетам прослеживается также значительный рост мона­стырских доходов, связанный с увеличением владений монасты­рей; об одновременном расширении собственно монастырского хозяйства можно судить на основании того, что число поденщи­ков за 30 лет выросло почти в четыре раза. Нельзя оставить без внимания и то обстоятельство, что сравнение приходо-расходной ведомости с поземельной описью показывает, что, несмотря на усилия монастырской администрации, имевшей в своем! распо­ряжении все средства патримониальной юстиции, денежный чинш с крестьян почти никогда не поступал в соответствии с нормой обложения. За некоторые семилетия недобор достигал суммы в 4882 гроша Р/г денария (т. е. 81 копа 22 гроша и '/г дена­рия) [43]. Все это является яркой иллюстрацией бедственного по­ложения крестьян на Юге Чехии.

    Одним из самых важных и трудных для изучения является урбарий Островского бенедиктинского монастыря. В настоящее время он занимает 21 лист большой рукописной книги, перепле­тенной в XVII в. и включающей в себя целый ряд документов.

    Следует заметить, что при переплетении или даже раньше неко­торые листы были потеряны, а оставшиеся переплетены в произ­вольном порядке. Ввиду этого пользоваться текстом в издании Эмлера, напечатавшего урбарии в том виде, какой он принял после переплетения[44], чрезвычайно затруднительно, так как пе­чатный текст явно обнаруживает следы путаницы. Попытку объ­яснить нынешнее состояние источника и реконструировать его первоначальный вид предпринял А. Н. Ясинский[45]. Сравнив дей­ствительное географическое расположение названных в остров­ском урбарии сел с тем порядком, в каком они помещены в па­мятнике, Ясинский предположил, что первоначальные описания сел велись не в тетради, а на отдельных листах, сложенных опре­деленным образом[46]. Впоследствии же, когда эти листы были сшиты в тетради и разрезаны по сгибам, а затем переплетены вместе, некоторые листы в получавшихся таким образом тетра­дях попали не на свои места. При этом перечисление сел при­няло тот вид и «порядок», который имеет место в издании Эм­лера [47].

    Дальнейшее изучение островского урбария, осуществленное Р. Новым, показало, что история этого памятника отличается еще большей сложностью. Палеографический анализ рукописи позволил установить, что некоторые описания сел были напи­саны одной рукой (и притом той, которой принадлежит вступи­тельное замечание, датированное 1388 г.), основная же часть урбариальных заметок — другой, а именно рукой монастырского нотария Микулаша из Нового Града Пражского, которому при­надлежит второе вводное замечание, датированное 1390 г.[48] На этом основании Р. Новый высказывает предположение о том, что изданный Эмлером текст представляет соединение двух совер­шенно различных урбариев, причем от более раннего сохрани­лись до настоящего времени лишь незначительные отрывки Это предположение очень убедительно, так как можно говорить нечтолько о палеографических различиях, но и о различных ти­пах составления урбариальных заметок: составитель урбария 1388 г. давал лишь суммарное описание повинностей по селам[49], тогда как Микулаш из Нового Града приводил точные данные о повинностях и платежах каждого держателя. Поэтому мысль Р. Нового о двух урбариях Островского монастыря представ­ляется нам правильной и плодотворной для дальнейшего изуче­ния памятника. Нельзя не отметить также и заслугу Р. Нового в деле реконструкции первоначального вида обоих урбариев; первый он выделил и напечатал в виде приложения к своей ра­боте [50], а второй урбарий восстановил, опираясь на составлен­ный в 1626 г. список припражских владений Островского мона­стыря, когда урбарий 1390 г. не утратил еще своего первона­чального вида 3®. Принимая заключения Р. Нового и опираясь на его наблюдения, можно, однако, не согласиться с тем, что в 1388 г. был составлен полный урбарий, так как при этом неясно, зачем монастырю через два года понадобилось повто­рить этот немалый труд. Поэтому мы полагаем, что и Пржибик, являвшийся, согласно Р. Новому, нотарием монастыря до 1389 г., когда его заменил Микулаш [51], не успел завершить порученное ему дело, в силу чего его преемник и должен был заняться со­ставлением урбария, причем включал в статьи, посвященные от­дельным селам, сведения о каждом держателе и его повинно­стях[52]. Поэтому мы располагаем незаконченным урбарием 1388 г. и более полным и законченным— 1390 г.; при пользова­нии текстом в издании Эмлера, добавим в заключение, необхо­димо систематически учитывать дополнения и исправления, вне­сенные Р. Новым.

    Островская поземельная опись, составленная нотарием Мику- лашем в 1390 г., принадлежит к числу полных и содержательных документов такого рода. В описании сел есть сведения о вели­чине крестьянских наделов, платежах и повинностях крестьян, подсчитаны общие количества земли и сумма денежных поступ­лений с каждого села. Кроме того, в описи перечисляются сель­скохозяйственные культуры. В хозяйстве монастыря находим иногда довольно неожиданные доходные статьи, среди которых названы корабль и золотой прииск[53]. Однако о собственно мо­настырском домене мы встречаем и в этой поземельной описи только несколько случайных упоминаний. Что касается незакон­ченной описи Пржибика, составленной в 1388 г.[54], то в ней со­держатся описания 12 сел, однако весьма краткие — указаны лишь количество земли и норма ее обложения. Тем не менее и эти заметки представляют значительный интерес.

    В составе одной рукописной книги с урбариями Островского монастыря находится немало грамот и нотариальных записей:. (55), опубликованных Й. Эмлером и Р. Новым С4; последний под­разделяет их на три группы: а) грамоты о сиротах, находив­шихся под покровительством монастыря (30), б) эмфитевтиче- ские договоры и другие земельные документы, иллюстрирующие расширение монастырских владений и положение его служилых, людей (17), в) различные другие документы (акты о разделе имущества, соглашение о добыче золота в Либне, список недо­имок по с. Петров и др., всего 8).

    Не менее важным источником для аграрной истории Чехии является относящийся к первым годам XV в. (1406 г.) обширный урбарий еб Бржевновского монастыря, который был назван Эм­лером «жемчужиной» среди подобных памятников[55]. Этот урба­рий сохранился в двух списках, из которых один относится к се­редине XV, а другой к середине XVI в. (1553 г.)[56]. Эмлер поло­жил в основу своего издания первый из этих списков, сравнивая его, однако, в необходимых случаях и с более поздним.

    Монастырь бенедиктинцев в Бржсвнове был одним из круп­нейших в Чехии и в начале XV в. владел, как это видно из описи, многочисленными деревнями, огородами и отдельными дворами в Пражском, Литомержицком краях, в Прахенском крае у юго- западных пределов страны и, 'наконец, обширными вотчинами на северо-востоке — в Полицком и Броумовском панствах. Кро­ме того, в опись не были включены еще владения монастыря в Чехии и Моравии, составлявшие в общей сложности 36 сел [57].

    Урбарий Бржевновского монастыря, строго говоря, распа­дается на три части. В самом начале помещен список монастыр­ских владений, причем при названии каждого 'населенного пунк­та отмечено, находится ли он полностью или частично во владе­нии монастыря. В этом случае монастырские вотчины помещены в географическом порядке, начиная от наиболее близких и кон­чая северочешскими и моравскими владениями. Всего в списке владений, гае считая курий, городских домов и отдельных мель­ниц, перечислены земельные владения монастыря в 105 населен­ных пунктах (84 раза в этом списке указано, что монастырю принадлежало все село) [58]. Вторую и основную часть урбария составляют собственно урбариальные заметки по каждому селу, причем помещены они в том же порядке, что и в списке. Третью часть урбария составляют список подымной подати, которую мо- пастырь собирал в пяти деканатах[59], список пошлин в Клумине, следующий за описанием города [60], отрывок приходо-расходной ведомости церкви в с. Гержманковице, относящийся к 1437 г.[61], отрывок приходо-расходной ведомости 1406 г.[62] и маленькая эм- фитевтическая заметка, относящаяся к некоему Яну Голенику[63].

    Урбариальные заметки бржевновской поземельной описи со­ставлены не одинаково. В большинстве случаев они включают данные о количестве земли, нормах обложения, о свободных дер­жаниях и господских доменах, а также о сумме всех доходов монастыря в каждом населенном пункте, однако в целом ряде случаев указаны и поименно держатели с их конкретными взно­сами и повинностями, но всегда в этих случаях без определения размеров их держаний. К сожалению, в таких случаях обычно не указаны количество земли и нормы обложения и только под­ведены итоги обложения [64].

    Урбарий Бржевновского монастыря представляет немалый интерес еще и потому, что в нем отчетливо выражена заинтере­сованность монастырской администрации в укреплении господ­ского хозяйства и расширении домениалыюй земли. Крестьяне рассматриваются прежде всего как рабочая сила господского хозяйства, и не случайно поэтому, что при описании столь боль­шого количества сел составитель только в исключительных слу­чаях счел нужным указать величину крестьянских полей. Нельзя не отметить, однако, что при всех таких упоминаниях величина этих наделов свидетельствует об искусственном выравнивании земельных участков[65]. Целью такого выравнивания было стрем­ление феодала иметь полноценную барщинную оброчную едини­цу. Крестьянский надел здесь, как и вообще при феодализме, рассматривался как средство обеспечить помещика рабочими руками. Со всеми этими явлениями связан и значительный рост барщины, норма которой иногда устанавливается уже словами «работать во все дни, когда прикажут, на своих харчах» [66].

    Стремление обеспечить монастырское хозяйство рабочими руками приводит также к своеобразному распределению бар­щин, когда часть зависимых людей в каком-либо селе (обычно это наиболее слабо обеспеченные землей держатели) освобож­дается от денежного чинша и используется непосредственно для работы на домене. Вместе с усилением крепостнических отноше­ний все шире распространяется и термин «колон» (colonus) [67].

    Превращая часть крестьян в прикрепленную к домену рабо­чую силу и «освобождая» их от чиншей, монахи (так же как и светские феодалы) повышали денежные платежи другой части крестьян, оставшихся на положении чиншевиков. Денежные платежи, встречаемые в бржевновском урбарии, вообще значи­тельно превышают те, которые обычно наблюдаются в предыду­щих поземельных описях, и в отдельных случаях поднимаются до 90—96—128 грошей с лана [68].

    Таким образом, содержание бржевновской описи дейстьи- тсльно позволяет считать ее одной из самых ценных, но, конечно, не в том смысле, в каком понимал Эмлер, видевший едва ли не главное ее достоинство в том, что в ней приводится ряд церковно- топографических сведений 8|.

    Описание небольшой части владений Бржевновского мона­стыря содержится также в отрывке инвентаря монастырского имущества, который был составлен в 1390-1394 гг.[69] Несмотря на свою отрывочность, он является серьезным дополнением к дан­ным урбария. В инвентаре перечислены рабочий, молочный скот, свиньи и птица, находившиеся на господских дворах. Кроме того, инвентарь перечисляет орудия труда, начиная от больших ле­мешных плугов и кончая мотыгами и косами, а также позволяет заглянуть в содержимое монастырских закромов и кладовых, где хранились наряду с зерном также репное семя, лен, овощи и все­возможные пищевые продукты (масло, сметана .и т. п.). Все эти данные детализируют картину жизни монастырской вотчины и делают ее более конкретной.

    Все охарактеризованные выше документы по аграрной исто­рии Чехии относились к собственно чешским землям. Впрочем, в бржевновском урбарии была описана небольшая группа морав­ских сел. Ждярский урбарий, к характеристике которого мы те­перь переходим, заключает описание почти исключительно мо­равских сел одноименного монастыря. Урбарий был составлен в 1407 г. Он сохранился в единственной рукописи в составе бу­мажного кодекса, включающего также два более поздних урба­рия— 1462—1483 гг. Самый ранний урбарий представлен пол­ным текстом и первоначальным наброском. Кроме того, часть его имеется в сокращенном изложении. Окончательный текст и изложение опубликованы М. Земеком и И. Поганкой, которые приводят в примечаниях и места первоначального наброска, отличающиеся от остальной редакции[70].

    Отличительной особенностью этого урбария является то, что он написан отчасти по-латыни, отчасти по-чешски [71].

    По своему характеру ждярский урбарий принадлежит к чис­лу подробных документов такого рода. В окончательной редак­ции в каждом селе поименно названы держатели вместе с коли­чеством находившейся в их пользовании земли, а также пере­числены денежные и натуральные платежи и барщины. В неко­торых селах подведены и общие итоги всех поступлений. Всего в урбарий включены описания доходов монастыря в 17 населен­ных пунктах.

    Особое место среди чешских поземельных описей принадле­жит урбарию Страговского монастыри. Этот урбарий сохранился в двух рукописях XV в., из которых одна, написанная на перга­мене, является оригиналом, составленным в 1410 г.[72], а вторая — списком, выполненным во второй половине века. Список заклю­чает в себе некоторые дополнения и пропуски по сравнению с первоначальной рукописью. Именно этот список был издан Эм- лером 86, впрочем, расхождения между ними незначительны и от­мечены в научной литературе87.

    Во владениях Страговского монастыря насчитывалось 61 село и 20 дворов, расположенных в разных районах Чехии: около Праги, в Захлумье, около города Колина, в Лоунском крае. Мо­настырь вел обширное хозяйство: более чем в 20 селах имелись господские домены, поля и огороды, в 16 селах — виноградники, хмельники. Кроме того, монастырю принадлежало большое ко­личество корчем, несколько доходных домов в Праге, а также леса, луга и рыбники Ч

    По своей форме страговская опись очень близка к урбариям Бржевновского и Островского монастырей. Перечисляя мона­стырские села, составитель везде указывает количество единиц обложения и нормы платежей, натуральных ззносов и барщин, затем идет перечисление других доходных статей — мельниц, лу­гов, корчем и др., вперемежку с которыми перечисляются обычно и подсоседки, после чего следует список держателей, где приве­дены данные о количестве имеющейся у них земли. В отличие от бржевновской, эта поземельная опись не дает итоговых за­меток об общей сумме поступлений в каждом селе. Другим внешним отличием является то, что в опись включено довольно много грамот, уточняющих условия крестьянских держании, а также их повинности н платежи 89.

    Останавливаясь на содержании страговской поземельной опи­си, необходимо подчеркнуть, что здесь мы находим в зачаточной форме те хозяйственные инструкции, которые так типичны для Чехии уже более позднего времени: в некоторых —к сожалению, очень немногочисленных—случаях составитель описи при пере­числении барщинных работ указывает точный характер и поря­док отдельных последовательных операций (например, при об­работке виноградников) 90. Эти скупые указания особенно важ­ны, если учесть, что от изучаемого периода сохранилось очень мало письменных свидетельств, конкретно характеризующих не только развитие, но хотя бы состояние производительных сил, что представляет разительный контраст с обилием соответствующего материала для XVI и последующих веков 91.

    Подобно поземельной описи владений Бржевновского мона­стыря страговскнй урбарий отражает те изменения в хозяй­ственном и социальном развитии страны, которые произошли в Чехии накануне гуситских войн. Мы находим в нем довольно много определенных указаний на наличие домениальной земли, что, безусловно, является свидетельством возросшей роли гос­подского хозяйства в экономике страны. Особенно ценно, что документ содержит сведения об увеличении домена за счет крестьянских участков и о стремлении монахов к захвату полей и лугов[73]. О путях увеличения домена за счет крестьянских участков говорят условия ряда грамот, не случайно включенных в состав разбираемой описи: просрочка чиншевых платежей на одну-две недели вызывает очень .высокие и прогрессивно возрас­тающие денежные штрафы, а опоздание на три недели влечет за собой потерю прав крестьянина на политую его потом землю[74][75].

    Рабочую силу и барском хозяйстве составляли крестьяне. Об этом прямо свидетельствует увеличение барщины во владениях Страговского монастыря, причем часто барщина вообще не нор­мируется, а в отдельных случаях дело доходит до классической формулировки: «постоянно работать, сколько будет необходима и сколько будет приказано». Характерно, что такая формулиров­ка применяется не только к подсоседкам, наиболее обездоленной части крестьянства, но и к дедичам, наследственно владеющим своими наделами [76].

    Источник указывает также на крепнущую связь монастыр­ского хозяйства с рынком. Правда, об этом мы узнаем не непо­средственно, а сквозь призму барщинных повинностей крестьян. Не говоря о том, что обязанность возить продукты на рынок встречается здесь достаточно часто, мы находим и другую харак­терную черту — обязанность крестьян пасти и стричь господских овец, распространенную почти во всех с<*лах монастыря.

    В первом десятилетии XV в. была составлена поземельная опись Градищенского монастыря, принадлежащего к цистер- цианскому ордену. Ее издал й. Эмлер без соблюдения необхо­димых в таких случаях критических приемов[77]. Текст урбария сохранился только наполовину в довольно неисправном списке, который близок ко времени составления самого памятника. Для выяснения происхождения как самого урбария, так и опублико­ванного Эмлером текста многое сделал А. Н. Ясинский, уточ­нивший и время его написания [78].

    Поземельная опись Градищенского монастыря .включает опи­сание примерно половины монастырских владений. Все населен­ные пункты в нем перенумерованы. Сохранившаяся часть откры­вается с половины абзаца, имевшего, по всей вероятности, № 33; название соответствующего села установить сейчас не представ­ляется возможным. Параграфы, посвященные отдельным селам, состоят из двух частей; в первой названы поименно держатели с перечислением величин их участков и указанием суммы плате­жей, натуральных взносов и барщин. Иногда отмечается, что- держания отдельных крестьян обусловлены специальными пунк­тами, изложенными в особых грамотах. Во второй части зафик­сированы общие количества денежных и натуральных оброков и отработок по селам, а также норма уплачиваемой земской берны. В описи прямо указывается, в чье распоряжение должны поступать те или иные платежи. Внешней особенностью позе­мельной описи является то, что составитель перенумеровал в каждом селе зависимых людей и в дальнейшем, при указании повинностей, довольствовался ссылкой на типичные нормы об­ложения. При этом привлекает внимание частое несоответствие крестьянских повинностей величине земельных держаний. Можно было бы привести многочисленные примеры, когда >в одном и том же селе одинаково облагаются держатели и целых, и поло­винных наделов, и даже кварталов. Особенно резко проявляется это несоответствие при раскладке барщинных повинностей внут­ри сел $.

    Поземельная опись Градищенского монастыря принадлежит к числу наиболее содержательных памятников этого рода. Преж­де всего она позволяет выявить хозяйственную специфику рай­она, где располагались монастырские владения, сосредоточен­ные, против обыкновения, з ближайших окрестностях монастыря. Эта специфика заключалась в распространении овцеводства как на домениальных землях, так и в хозяйстве крестьян [79]. Рост ов­цеводства, как показывает урбарий, сопровождался захватом общинных угодий. Другой особенностью хозяйства градищеиских монахов является высокая барщина, которую отбывали крестья­не. При это mi самый список барщинных работ очень обширен и разнообразен. Наряду с обычными барщинами (пахота, уборка хлеба, сенокос и т. д.) здесь находим такие работы, как приго­товление кольев для господского хмельника, ремонт монастыр­ского водопровода и т. п." Наконец, в градищенской поземель­ной описи есть упоминание о таких платежах, как plaske, oprav- пё, plecne, значение которых впервые выяснил А. Н. Ясинский: ■они представляли собой специальные сборы с крестьян за право выпаса в лесах и на пастбищах 10°.

    Итак, градищенскин урбарий — весьма ценный исторический источник: он помогает выяснить структуру феодальной ренты и распределение земли между держателями в одном из уголков Северной Чехии, относительно которого у нас нет других сви­детельств.

    Еще Эмлеру был известен урбарий или, вернее, отрывок чин­шевой книги цистерцианского Златокорунского монастыря в Южной Чехии [80]. Этот документ привлек внимание И. Шусты, посвятившего ему специальную статью ,02. Несколькими годами позже памятник был издан Й. Климешом, впрочем, не слишком удачно J03. Собственно говоря, памятник до настоящего времени ждет научной публикации.

    Сохранившийся отрывок чиншевой книги содержит описание монастырских сел в двух рихтах (judicionatus) — Нетолицкой и Льгеницкой. Перечисление держателей в селах предворяется указанием количества земли в соответствующем селе. Документ представляет значительный интерес, так как в нем содержатся данные, подтверждающие весьма значительную степень парцел­ляции крестьянских участков в Южной Чехии. Характерно, что имеющиеся в тексте отметки об уплате отдельными крестьянами денежных и натуральных платежей выставлены не против всех упомянутых там имен. Это позволяет предположить, что многие из крестьян не могли своевременно уплатить причитающиеся об­роки, и помогает понять истинный смысл санкций в отношении неисправных плательщиков. Эти санкции встречаются в грамо­тах, которые включены в состав страговской поземельной описи.

    В заключение следует остановиться еще на двух памятниках, близких по своему характеру к поземельным описям, охаракте­ризованным выше. Это небольшой отрывок бернового регистра первой половины XIV в., приводящий данные о сборе берны в части чешских владений премонстратского монастыря в Шлег- ле |04. В уцелевшем отрывке сохранились описания берны в 20 се­лах Коуржимского и Колинского округов. Как обычный берцовый регистр отрывок дрколеиского регистра лишь от случая к случаю указывает количество земли в селе. Сведений о крестьянских повинностях здесь нет вовсе, зато документ содержит немало све­дений о свободных держаниях. В источнике содержатся данные о количестве лошадей у крестьян некоторых сел.

    Значительно меньший интерес представляют сохранившиеся отрывки чиншевой книги Вышебродского цистерцианского мона­стыря [81]. Содержание уцелевшей части памятника несколько от­личается от рассмотренных описей, так «ак в ней приводятся лишь суммы чиншевых поступлений с отдельных сел, без указа­ния крестьянских наделов. Во второй части описи приведены сведения о натуральных сборах, которые вымогались монахами ко всем праздникам католического календаря под видом добро­вольных подношений [82].

    Материалы вышебродского урбария до некоторой степени до­полняют данные других поземельных описей, но сами по себе не могут послужить базой для сколько-нибудь серьезных и обос­нованных выводов о монастырском землевладении.

    Все рассмотренные выше документы относятся к владениям духовных феодалов — архиепископства Пражского и монасты­рей. Поземельные описи, приходо-расходные книги и прочие хо­зяйственные документы светских вотчин сохранились в гораздо меньшем количестве. Это, впрочем, нельзя считать просто игрой случая — общеизвестно, что во всей Европе в средние века наи­более организованное хозяйство велось во владениях католиче­ского духовенства, в особенности таких орденов, как цистер- цианский, бенедиктинский и другие. Поэтому именно в монастыр­ских вотчинах раньше всего стали составлять и хранить позе­мельные описи, приходо-расходные книги, грамоты и прочие до­кументы. Однако в XIV в. урбарии составляли уже и крупней­шие светские феодалы, и в настоящее время гмы располагаем тремя такими урбариями — панов из Рожмберка, графов фон Биберштейн и графов фон Лихтенштейн. Владения первых были разбросаны по всей южной части Чехии, вотчины вторых были сосредоточены у ее северных границ, в Фридлантском крае, а владения Лихтенштейнов находились на Юге Моравии, у самой границы с Австрией и частично на территории последней.

    Урбарий панов из Рожмберка был составлен в 70-х или 80-х годах XIV в. Он сохранился в единственной рукописи, листы ко­торой были частично переставлены при переплетении, и был издан более 80 лет назад'07. Он распадается на две отдельные части: в одной описано общее владение братьев Петра и Яна, а в другой, разрывающей «первую и ■вклинивающейся >в лее, описаны земли младшего брата Олдржиха. Так как раздел рожмберкских владений произошел в 1374 г., то урбарий в том виде, в каком он сохранился, не мог возникнуть раньше. Но в первой части до­кумента упомянут 1379 г., ввиду чего эта дата принималась не­которыми исследователями за дату составления всего памятни­ка [83]. Однако чешскими учеными было в дальнейшем показано, что владения Олдржиха были описаны в 1374—1379 гг.[84] Вторую часть памятника считают возможным датировать между 1379 и 1384 гг., когда умер старший брат Петр м0. Обе части памятника написаны одним и тем же почерком ш. В тексте урбария имеются неоднократные ссылки на более 'ранние описи рожмберкских владений, появление которых можно отнести к первой половине XIV в. и, может быть, даже, как предполагал Ясинский, к концу предыдущего века ,,а. Именно эти ранние описи послужили осно­вой рассматриваемого урбария.

    К моменту составления описи Рожмберки владели 18 пан­ствами в Чехии и одним в Австрии пз. Эти владения не пред­ставляли собой территориально единого целого. Отдельные пан­ства и села лежали далеко друг от друга и перемежались име­ниями других феодалов (например, только что описанными се­лами Тржебоньского монастыря, а также имениями Вышеброд- ского и Златокорунского монастырей).

    Бросающейся в глаза внешней особенностью рожмберкского урбария является то, что весь текст разделен на снабженные заголовками разделы, в каждом из которых охарактеризовано какое-либо одно панство. Кроме того, описанию каждого насе­ленного пункта предпосылается порядковый номер, общий для всей описи. Такая структура облегчает изучение документа и позволяет уточнить систему ссылок. Еще более важна другая особенность, тесно связанная со спецификой хозяйственного раз- вития южных районов Чехии: резкое преобладание денежных платежей над другими видами феодальной ренты и даже частич­ное вытеснение их. Так, при указании чиншевых платежей, при­ходящихся на каждый лан земли (описание рожмберкских сел не включает поименных списков крестьян), стоимость натураль­ных взносов и отработок присчитана к сумме чинша, причем не всегда указывается, какие разновидности барщин подвергались в данном случае замене деньгами.

    В огромных имениях панов из Рожмберка мы видим разнооб­разные отрасли сельского хозяйства: полеводство, лесоразведе­ние, садоводство, скотоводство, луговое хозяйство. Мы узнаем также о других многочисленных ответвлениях панского хозяй­ства — об огородничестве, рыборазведении, пчеловодстве, изго­товлении солода и пива, а также о дополнительных доходных статьях: сборах с мельниц, корчем, ланок, рынков, бань, рихт и пошлин 13а переезд через мосты и т. д., наконец, о строитель­ных мероприятиях и занятиях горным делом.

    Существенное достоинство поземельной описи в том, что она позволяет наглядно представить одно из крупнейших феодаль­ных хозяйств Чехии XIV в. Несмотря на некоторую неполноту, чрезмерную лаконичность и недостаточную ясность отдельных сведений, она остается одним из ценнейших источников данного типа. На основании рожмберкского урбария можно изучить, в частности, структуру феодальной ренты в южной части Чехии на рубеже 70—80-х годов XIV в., познакомиться с характерными особенностями феодальной эксплуатации в чешской деревне на­кануне Великой крестьянской войны. С другой стороны, отсут­ствие указаний на величину и обложение отдельных крестьян­ских хозяйств и включение в состав чиншевых платежей стои­мостного /выражения других видов феодальной ренты затрудняют возможность применения к рожмберкской описи статистических методов исследования. Кроме того, поскольку все данные рожм- беркского урбария относятся к одному, и притом весьма ограни­ченному, периоду времени, они не дают сами по себе материала для изучения развития аграрного строя в пределах интересую­щего нас периода. Ввиду этого приходится особенно пожалеть о том, что до настоящего времени остается неизданным другой урбарий рожмберкских владений, относящийся к 1415—1420 гг., о существовании которого известно лишь из упоминаний в науч­ной литературе П4.

    Важнейшим дополнением к поземельной описи рожмберкских владений является приходо-расходная книга Зубка, бургграфа Новоградского панства, за 1390—1391 гг.[85] В ней даже более отчетливо, чем в соответствующих документах Тржебоньского монастыря, отражается степень вовлечения феодалов в товарно­денежные отношения. При изучении этих документов мы видим, с одной стороны, что управитель барских имений получает свое содержание деньгами и покупает на рынке подавляющее боль­шинство необходимых ему продуктов питания и овес для господ­ских лошадей. С другой стороны, домениальная земля здесь сравнительно невелика и эксплуатируется не совсем обычным образом. Мелкие участки господской земли обрабатываются без­земельными крестьянами (так называемые coloni), полу­чающими денежное вознаграждение — 1 кону в год. Скот и ин­вентарь эти крестьяне также получают от гоаподина П6.

    Таким образом, в качестве характерной особенности ведения хозяйства в имениях панов из Рожмберка надо отмстить значи­тельное применение наемной рабочей силы (ср. соответствующие данные в тржебоньских документах). Вместе с тем приходо-рас­ходная книга новоградского бургграфа показывает, какую значи­тельную часть доходов феодала составляли личные поборы с крестьян, сборы с выморочного имущества и особенно судебные штрафы. Наконец, на основании таких материалов можно соста­вить представление о темпах роста крупной вотчины в кон­це XIV в.

    Немаловажным дополнением к перечисленным документам являются также отрывки приходо-расходных ведомостей хоуст- ницких бургграфов за 1375—1387 гг., списки недоимщиков по Тржебоньскому панству за 1418—1419 и 1420 гг., а также чин­шевая «нига Пржибеницкого панства, относящаяся к 1421 г. Первый из этих памятников опубликован М. Труцом [86] и по со­держанию аналогичен упоминавшимся выше приходо-расходным книгам Зубка. По в то же -время ведомости хоустницких бург- графов Краса и Яначека сохранились -плохо, что становится ясным, если припомнить, что они были подклейкой переплета более поздней книги |18. В этих документах содержатся данные о служебных поездках бургграфов и связанных с ними расходах, о платах за работы, выполненные в замке, о покупках оружия и т. д. Среди всего остального обращают на себя внимание рас­ходы на доставку арестованных крестьян. Это явление лишний раз свидетельствует о борьбе в чешской деревне.

    Весьма своеобразным документом являются списки недоим­щиков за ряд лет, к сожалению, еще не изданные [87]. В «их со­держатся перечисление держателей в отдельных селах с указа­нием недоимочных сумм, далее упомянуты опустевшие и забро­шенные участки с указанием суммы убытков, затем перечислены неуплаты штрафов, в каждом случае подсчитана сумма их, на* конец, по каждому полугодию подведен общий итог. Так, на­пример, за полугодие 1418 г. убытки господ составили 30 коп 20 (грошей, за первое полугодие 1419 г.— 16 «ап 22 гроша 4 ден., за второе —29 коп 27 грошей 5‘/г ден, в 1420 г. за полугодие — 48 коп 6 грошей.

    Из других неопубликованных документов привлекают внима­ние также отрывки чиншевых книг Пржибеницкого панства за 1421 г.[88]

    В этом источнике перечислены держатели, уплатившие свято- гавельский чинш в Пржибеиицком и Пржибеничсском панствах. Сюда же включен отрывок расходной ведомости по Хоустницко- му панству за ноябрь 1421 —январь 1422 г. Первый из этих па­мятников не только дает нам возможность определить величину феодальной ренты, но и (помогает опровергнуть укоренившееся в исторической литературе представление, будто чинш с этих сел собирали табориты [89].

    Сопоставление вышеупомянутых документов свидетельствует о постоянном возрастании недоимок и тем самым дает некоторое представление об обострении социальных отношений в Чехии накануне гуситского революционного движения.

    Если по хозяйственной истории владений панов из Рожм­берка мы располагаем многочисленными и разнообразными источниками, то о владениях других феодалов — Биберштейнов в нашем распоряжении есть гораздо более ограниченные дан­ные. Главным документом, характеризующим крупную светскую вотчину на Севере Чехии, является урбарий фридлантских вла­дений Биберштейнов.

    Фридлантский урбарий сохранился в виде рукописи, состоя­щей из 41 листа. В конце XIX — начале XX в. она находилась в частном владении; отдельные отрывки из документа приво­дились разными лицами, а в 1905 г. полный текст урбария был опубликован Галльвихом [90]. Рукопись начинается *с оборотной страницы второго листа и не имеет заглавия, а прямо откры­вается списком платежей ко дню св. Михаила жителей Фрид- ланта. Текст рукописи разделяется на две части. Первая часть (листы 1—33) содержит описание повинностей 21 села. Кроме того, здесь упоминаются еще четыре села, отданные в качестве лена (Lehen) разным феодалам, но никаких сведений о платежах крестьян этих сел там не приводится. На основании помещенной вслед за описанием этих сел приписки, датированной 25 апреля 1409 г., можно заключить, что вся предшествующая часть состав­лена незадолго до указанной даты. В этой же приписке назван, наконец, (владелец Фридлаптского панства з момент составления урбария. Оно принадлежало крупному дворянскому силезскому роду — фон Биберштейнам. Скорее всего первая часть урба-рмя была составлена, как это предполагает ее издатель, после раз­дела обширных биберштейнских владений '.между братьям» Иоганном и Ульрихом в 1400—1406 гг. или после возвращения всех .‘бибераитейиских владений под власть Иоганна, т. е. после 1406 г.; в любом случае первая часть урбария составлена в пер­вом десятилетии XV в. Что касается второй части урбария, то она состоит из описаний нескольких сел у Циттау в Силезии. Это описание несколько более позднего происхождения (быть может, оно связано с новым разделом биберштейнских владений в 1416 г.) ,23.

    Урбарий был напнеан на средневековом немецком языке, причем составитель весьма вольно относился даже к условной орфографии своего времени. По характеру содержащихся в нем сведений этот урбарий достаточно интересен. В нем содержатся данные о поступлениях с целых сел и во многих случаях с от­дельных крестьянских держаний, причем указаны и размеры последних. Особого внимания заслуживает подробное описание платежей жителей города Фридланта и предместья. Здесь упо­минаются многочисленные мясные и хлебные лавки, мастерские сапожников и других ремесленников, школа и др. Ценные све­дения содержатся здесь и о мерах, денежном счете и т. д. Еди­ницей земельной площади здесь является гуфа, состоявшая из 12 прут. Урбарий дает нам возможность заглянуть в один из от­даленных уголков средневековой Чехии, позволяет выявить спе­цифические особенности его хозяйства. Так, например, мы узна­ем, что в некоторых селах полевое хозяйство было сведено к ми­нимуму, а полевые участки не облагались. В одном селе вместо чинша крестьяне должны были давать белок. Охота, рыбная лов­ля, лесное и луговое хозяйство играли очень большую роль.

    Выдающимся источником по истории крупного светского зем­левладения в Моравии является урбарий лихтенштейнских вла­дений — самый объемистый из всех известных нам документов подобного содержания [91]. Рукопись написана на бумаге одним почерком и представляет собой увесистый том из 212 листов, исписанных в две колонки. Современный переплет был изготов­лен в XVIII в., а переписка самого урбария была начата 14 июля 1414 г. Урбарий -написан не по-латыни, а по-немецки, причем весьма аккуратно. В книге имеются поправки и приписки, со­ставленные в XV в.125

    В книге содержатся описания лихтенштейнских владений в 9 округах, из которых 3 находились в Моравии, 5 — в Австрии,

    .а 1 —на современной границе ЧССР. Урбарий поименно пере­числяет iBcex держателей по каждому населенному пункту, чрез­вычайно подробно перечисляет объекты держаний и их платежи. Барщинные повинности обычно указываются в виде нормы для всех жителей данного села; особо перечисляются рыбная ловля, виноградники, леса, мельницы и всевозможные угодья, а также приносимые ими доходы.

    Настоящее исследование находилось уже в печати, когда нам стала доступной небольшая, но весьма ценная публикация еще двух моравских урбариев интересующей нас эпохи. Оба доку­мента извлечены из кодекса, в составе которого были объеди­нены в начале XVII в. под одним переплетом бумажные и пер­гаменные листы. Состав кодекса чрезвычайно пестрый, и среди других записей в нем находятся отрывки урбариев, опублико­ванные брненским ученым В. Некуда 126.

    Первый урбарий датируется 1407 г. Здесь сохранились замет­ки урбариального характера по 6 селам (Горне Гершпице, По- доли, Бедржиховице, Велешовнце, Працс, Богуннце). Что ка­сается второго урбария, то страницы, на которых он был написан, были в дальнейшем подчищены, а сверху помещен список дохо­дов брненского капитула. Большая заслуга В. Некуда состоит в том, что он восстановил первоначальный текст документа и опубликовал его. Если датировка урбария 1407 г. облегчается тем, что соответствующая дата имеется в написанных той же рукой и помещенных на соседних листах списках доходов брнен­ского капитула (это подтверждается также и тем, что одно из сел — Велешовице — было приобретено .капитулом только в 1406 г.), то время составления ранних урбариальных заметок мо­жет быть установлено лишь на основании того, что из описанных составителем сел одно (Праце) было приобретено брненским капитулом в 1369, а второе (Горни Гершпице) — в 1372 г.127 Для уточнения даты составления урбария (между 1372 и 1407 гг.) издатель прибегнул к палеографическим наблюдениям и пришел

    з» UL. Einleitung, S. I—XVI. XVIIIXXIV.

    126 VI. N е k u d a. Urbafe па panstvi Ьгпёпвкё kapituly (Zlomky urbafe ze 70.—80 let stol. 14 a z r. 1407, urbaf z r. 1619).— CMM, XLVII (1962), str. 43 a nasi. Pfiloha I. Zlomek urbafe brnenske kapituly ze 70—80 let 14 stoletf, str 62—63; Priloha II. Zlomek urbafe kapituly sv. Petra v Вгпё z roku 1407, str. 63-65.

    *?T У1. N ek u d a. Op. cit., str. 45.

    к выводу, что документ относится к концу 70-х или 80-м годам XIV в.

    По содержанию оба брненских урбария однородны. Они включают обычные заметки о размерах принадлежавших капи­тулу земель по отдельным селам и перечисляют платежи и по­винности крестьян, не указывая, впрочем, размеров наделов от­дельных держателей, выделяя только подсоседков. Характерной особенностью поземельной описи 1407 г. является то, что она содержит указания на текст более раннего урбария [92].

    Несмотря на фрагментарность, документы, опубликованные В. Некудой, расширяют наши познания об аграрных отношениях в Моравии накануне гуситских войн |29. Особенно надо отметить ранний урбарии, который является первым из известных в на­стоящее время моравских документов такого рода.

    Подведем итоги нашего обзора хозяйственных документов чешской вотчины. Охваченная этими материалами (разумеется, не сплошь) территория сравнительно велика. Особенно ценно то, что в силу разбросанности архиепископских, монастырских и светских владений мы получаем ряд одновременных данных о различных по своим географическим и социально-экономиче­ским условиям районах страны. Несмотря на всю недостаточ­ность этих сведений, они все же позволяют в какой-то степени наметить некоторые локальные особенности социально-экономи­ческого развития этих районов, а также установить исключитель­ную сложность аграрных отношений изучаемой эпохи.

    Важным ^преимуществом чешских поземельных описей, прихо­до-расходных ведомостей и других хозяйственных документов вотчины как исторических источников, определивших, между про­чим, выбор их в качестве объекта нашего исследования, являет­ся то, что содержащиеся в них сведения в силу единства своего характера допускают сопоставление и до некоторой степени так­же статистическую обработку. Ни один вид исторических источ­ников не дает для аграрной и социальной истории Чехии нака­нуне Великой крестьянской войны XV в. данных о таком большом количестве населенных пунктов.

    Приложение 2

    О НЕКОТОРЫХ ОСОБЕННОСТЯХ СТАТИСТИЧЕСКОЙ ОБРАБОТКИ ИСТОЧНИКОВ ПО АГРАРНОЙ ИСТОРИИ ЧЕХИИ XIV —XV вв.

    Источники, положенные в основу настоящего исследования, при всем богатстве содержания составлены так, что обработка их статистическими методами исследования — единственный путь, который обеспечивает необходимую объективность полу­ченных результатов,— сопряжена ic большими трудностями. Не говоря уже о дефектности многих документов, пострадавших от времени и других обстоятельств, следует подчеркнуть неопреде­ленность формулировок и неполноту сведений, заключающихся в поземельных описях, грамотах и аналогичных источниках. Мно­гие факты и обстоятельства, которые для составителей урбариев и других документов предстазлялись совершенно очевидными, либо вообще не отмечались, либо отражались совершенно неоп­ределенными формулировками. Кроме того, авторы сохранив­шихся документов имели в виду лишь практические 'потребности своего времени и руководствовались не какими-либо общими ира- г.илами и положениями, а конкретными заданиями, изменявши­мися от случая к случаю. В силу этого данные описи «е всегда сопоставимы и даже тогда, когда они подавляют исследователя своей полнотой и обстоятельностью, требуют оснозательиой пред­варительной 'подготовки для 'Получения ответа на те вопросы, ко­торые занимают современного ученого. Нельзя забывать и о том, что документы, насыщенные большим количеством циф­ровых данных и всевозможными выкладками, несмотря иа всю кажущуюся простоту последних, в силу специфики своего оформ­ления и содержания представляли для их составителей очень большие трудности. Это относится в первую очередь к арифме­тическим подсчетам в таких документах. Общеизвестно, насколь­ко хаотично и беспорядочно велась деловая и финансовая до­кументация в средние века, и соответствующие материалы •чеш­ских вотчин подтверждают это в полной мере. Поэтому прихо- дится скорее поражаться, встречая среди большого количества расчетов правильные результаты, чем пытаться найти в каждом отдельном случае причины ошибок.

    В свете всего сказанного становятся понятными расхождения в подсчетах исследователей XIX—XX вв., пользовавшихся одни­ми и теми же источниками, не говоря уже о том, что недостаточ­ная определенность последних создает почву для произвольного их истолкования Значительное несовпадение абсолютных и особенно процентных итогов заставляет прежде всего уделить внимание выработке точных методологических критериев для интерпретации источников и последовательно их придерживать­ся, тем более, что обилие сведений, заключающихся в сохранив­шихся письменных памятниках XIV—XV вв., поззоляет прийти к достаточно выразительным и объективным количественным показателям. Поскольку в тексте исследования нельзя было раз­вернуть соответствующие вычисления и таким образом достаточ­но подробно показать путь, каким были получены результаты, обобщенные в таблицах, включенных в текст второй, третьей и пятой глав настоящего исследования, мы попытаемся здесь на нескольких конкретных примерах показать, каким образом по­лучены сводные данные по структуре ренты, с одной стороны, ч о крестьянской дифференциации, с другой. Перейдем прежде всего к данным о ренте.

    При сравнении удельного веса различных видов феодальной ренты и, следовательно, при определении особенностей феодаль­ной эксплуатации возникают большие трудности — иногда непреодолимые — при выражении денежной стоимости барщин­ных повинностей и натуральных поборов. В некоторых случаях составители документов приводят оценки барщин и натуральных платежей, которыми пользовалась вотчинная администрация при переводе этих повинностей на деньги, но эти ценные сведения вносились на страницы документов, к сожалению, далеко не всегда. Однако, когда соответствующие данные засвидетельство­ваны в каких-либо населенных пунктах в пределах того же вот­чинного комплекса или в территориально близких селах, мы считали возможным распространить такие оценки и на занимаю­щие нас села. Равным образом иногда приходилось использовать и соответствующие указания по соседним владениям других фео­далов. Цены на некоторые виды продуктов (например на зерно, кур, яйца, сыры) используются на основании общих данных для всей Чехии или отдельных ее частей в интересующее нас время [93]. Правда, и после этого остается еще немало таких случаев, когда точное определение стоимости натуральных поборов и особенно некоторых барщин не представляется возможным. Таковы, на­пример, указания на неопределенные барщинные повинности: «работать», «работать, сколько прикажут», «работать по прика­зу господина» и т. п. Даже в тех случаях, когда барщина опре­делена точным количеством дней в неделю, бывает порой крайне затруднительно установить, сколько именно дней крестьяне фак­тически работали на протяжении года и какова была точная стоимость этих барщинных работ.

    Чтобы пояснить все высказанное наиболее наглядным обра­зом, рассмотрим в качестве примера ближайшие к Бржевновско- му монастырю 8 сел, часть которых находилась на территории современной Праги, а часть расположена поблизости от нее[94]. В этих селах (см. табл. 1) крестьяне платили весьма высокие денежные поборы, значительны были и натуральные платежи, но особенно выделялись многочисленные и чрезвычайно обремени­тельные барщины, немалая часть которых,— а может быть даже и большая,— не только не поддается переводу на деньги, но даже простому арифметическому подсчету. Таковы, например, многочисленные перевозочные работы[95], обязанность стричь и мыть овец и сенокосные работы. Привлекает особое внимание повинность крестьян села Любой работать по 3 дня каждую не­делю[96]. Конечно, можно механически определить количество дней (156) и получить таким образом цифру, внесенную в таблицу (2808), зная,, что эту барщину отбывали все 18 держателей де­дин в селе. Но подобный расчет вряд ли может нас удовлетво­рить, ибо нет никакой уверенности, что эта громадная барщина систематически отбывалась в полной мере. Очевидно, в данном случае —весьма редком — речь должна идти о предельной норме барщины, а не о ее действительном уровне. На еще более зыбкую почву мы вступаем при попытке подсчитать барщинные повинности держателей двух дедин в с. Збузани, которые долж­ны «работать всегда, когда им прикажут»[97]. Мы ограничились


    Феодальные поборы крестьян в селах Бржевновского монастыря

    (группа ближайших к монастырю сел)

    Названия населенных пунктов

    Количество земли (в единицах)

     

     

     

     

     

     

     

    Феодальная

    рента

     

     

     

     

     

     

    Денежные платежи (п грошах)

    Натуральные

    поборы

    Уборка

    к

    к

    X

    et

    £

    re

    i-

    о

    X

    в

    С

    Б

    и

    О

    К

    о

    X

    б

    арщннные повинности Извозные работы

    Мытье и стриж­ка овец

    Принудительное участие в охоте (в днях)

    V

    2

    X

    Z

    ф

    *=>

    о п

    ф

    IS

    3

    X

    X

    8

    Ж

    2

    1

    С

    £

    V

    V                      о

    з

    5

    а

    X

    1-

    э

    SE

    tc

    э

    я

    SC

    >> 

    X

    в» Р- 2е

    1*1

    й!

    х

    я

    X

    с

    о

    *

    я

    X

    ск

    X

    et

    а

    6 га »

    ■и —

    *•5 х

    «J я С эс р>

    К f3 п 2 °

    С

    е

    1/ в с- О о С. = Ч

    =

    с.

    •С

    i я х

    ■К S п с-сх = 41 STO с Л X

    Вржевнов...................

     

    440

    9

    449

    54

    295

    76

    +

    57

    +

     

     

    410

    37*

    41372

    20

    _

    100

    _

    _

    _

    15

    _

    _

    _

    _

      

     

    ‘2

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

    +

    Иночани ....................

    97*

    360

    7

    367

    707*

    760

    97*

    287*

    312

    667*

    19

    97*

    Тржебоннце.................

    7

    560

    47*

    5641/*

    63

    560

    7

    35

    294

    56

    14

    7

    19

    Жепи.........................

    8

    704

    67s

    7107*

    32

    8

    24

    320

    32

    8

    Рузине .......................

    21

    1103

    207*

    11237s

    107

    1070

    126

    +

    21

    504

    +

    Либоц........................

    18

     

    2808

    Велес л а вин...............

    314

    57*

    3197*

    43

    135

    36

    +

    27

     


    только тем, что отметили в соответствующей графе табл. 1 наличие этих повинностей. Ввиду таких особенностей имеющихся в нашем распоряжении данных мы воздерживаемся от того, чтобы производить в этом и других подобных случаях количе­ственные расчеты и включать их в общие таблицы, помещенные в тексте. Показательно, однако, что даже те барщины, которые могут быть точно высчитаны, выражаются суммой 303572 гро­шей. не считая перевозок и др. (при общей сумме всех денежных платежей, равной 39477s грошам) [98].

    Особенно большие трудности возникают, заметим попутно, при попытках статистической обработки материалов урбария Градищенского монастыря. Здесь чрезвычайно широка шкала разнообразных барщинных повинностей, часть из которых под­дается строгому учету, но наряду с ними фигурируют такие виды отработочной ренты, которые описаны весьма неопределенно; таковы извозные повинности[99], обязанность стричь и мыть овен, работать на хмельнике, тесать колья для последнего, выкапы­вать репу, вывозить навоз на поля, ремонтировать трубы, по ко­торым в монастырь подавалась вода, и многое др. Но эти труд­ности не являются единственным препятствием для вычисления полной суммы феодальной ренты. В той же поземельной описи встречаются села, где многочисленные, и, по-видимому, очень об­ременительные барщины не переводятся на деньги. Например, в с. Гневоусице держатели (в урбарии их перечислено всего 3 человека) должны еженедельно отряжать трех работников для монастыря, причем не указана ни продолжительность, ни харак­тер их работ[100]. В другом селе (Втелно) держатели 8 ланов по­мимо денег (64 гроша с лана в год) должны были выставлять по 240 копен зерновых, перевозить их в монастырские амбары и во время уборки еще дополнительно отрабатывать по одному дню в неделю; кроме этого, им вменялось в обязанность косить сено и перезозить его по приказу монастырской администрации [101]. Само собой разумеется, что точный количественный расчет стои­мости отработочной ренты оказывается в таком случае практи­чески невозможным. Поэтому, при обработке данных по Гради- щенскому монастырю мы вынуждены были отказаться от полного подсчета стоимости феодальной повинности по всем принадле­жавшим ему селам и ограничиться лишь темн, где такие расчеты оказывались возможными.

    Безусловно, сведения о высоких барщинных повинностях крестьян в том или ином панстве — пусть даже и не определен­ные с полной точностью — представляют исключительный инте­рес и значение их для установления общих тенденций развития аграрного строя в Чехии в изучаемое время трудно было бы переоценить. Но вместе с тем выразить стоимость этих барщин, в деньгах с необходимой степенью точности в сущности невоз­можно. Заметим также, что в тех селах, где барщины оценены, но действительная их коммутация зависит от потребностей гос­подского хозяйства, мы считали возможным допускать, что ком­мутация фактически осуществлялась во всех случаях, когда в итоговой заметке, подводящей суммы различных поступлений по данному населенному пункту, приводится только денежное выра­жение стоимости барщины[102]. Укажем в заключение, что в тех случаях, когда в том или ином селе,.помимо поддающихся денеж­ной оценке, засвидетельствованы и такие барщины, для выраже­ния которых в деньгах мы не находим в источнике необходимых данных, однако сами эти барщины явно незначительны или, во всяком случае, относительно невелики, мы считаем возможным производить арифметические расчеты по селу в целом, отметив наличие таких неопределенных барщин особым знаком в спе­циальной графе таблиц.

    После всех этих замечаний общего порядка поясним сказан­ное на нескольких примерах. Одним из самых легких (в отноше­нии занимающих нас расчетов) объектов является Дивчи-Ка* менское (Мейдштейнское) панство Рожмберков (см. табл. 2). Здесь насчитывалось 12 сел (кроме того, упоминается курия Pyennyk [Пеник], уплачивавшая pro toto 35 грошей 1 ден.) — всего 76 лаповых и 19 подсоседских участков, а также 11 курий (величина платежей дает возможность приравнять их к ланам), которые вносили 4604*/г грошей чинша. Кроме того, в трех селах (Тржисов, Плана, Бори) упоминаются платы за кур, яйца и сыры, составлявшие в сумме 43 гроша (24 гр.+ 11 гр.+8 гр.). В двух последних селах, а также в с. Краслетин имеются платы за барщины, равные 881/* грошам (66 гр.+ 161/2 гр.+ 6 гр.). Та­ким образом, общая сумма денежных платежей с панства (вме­сте со стоимостью коммутированных видов феодальной ренты) достигала, как это видно из .приводимой таблицы, 4736 гр. Помимо этого в уже названном селе Тржисов держатели 12 ла-


    Структура феодальной ренты в Дивчи-Каменском (Мейдштейнском) панстве

    (70-е годы XIV в.)

    Названия населен­ных пунктов

    X

    4

    X

    V

    г.

    О

    5

    О к к 2 X Я

    Jo

    Феодальная рейта (в грошах)

    чинш

    денежная

    Стоимость

    коммутирования

    Всего

    Стои­

    мость

    бар­

    щин

    Итого

    натураль­

    ных

    поборов

    бар­

    щин

    Тржисов.............

    12

    576

    24

     

    600

    76

    676

    Врабче .............

    8

    496

    ___

              

    496

              

    496

    Плана................

    И

    704

    11

    66

    781

    781

    Гомоли .............

    18

    1080

              

    1080

    1080

    Кроцлов ............

    6

    208

    208

    208

    Голубов ............

    10

    (325)

    325

    325

    Бори.................

    5!/2

    220

    8

    167а

    2447*

    2447*

    Краслетин ....

    4Vi

    (293)

    (61

    299

    299

    Опалице ............

    2

    97

              

    97

              

    97

    Залужи..............

    1

    (1467а)

    1467*

    1467*

    Чертине.............

    1

    (60)

    60

    60

    Ямне.................

    8

    364

    364

    364

    [Пеник]..............

    1

    (35)

    35

    35

    Всего по панству

    _

    46047а

    43

    со

    со

    4736

    76

    4812

     

    98.4%

    1,6%

    100%

     

    нов и 1 подсоседок должны были все вместе отработать 80 дней на уборке хлеба и выставить 36 косцов (из этого количества на долю подсоседка приходится 8 дней уборочных работ) [103]. Так как в этом же панстве при описании повинностей крестьян с. Краслетин стоимость дня уборки приравнена к !/г гр.13, а также зная, что работа 1 человека на сенокосе обычно оценивалась в 1 грош за день, получаем возможность выразить стоимость бар­щинных работ в этом панстве суммой в 76 грошей. Отсюда соотношение между денежными платежами и барщиной в Дивчи- Каменском панстве выражалось 98,4% и 1,6%. Представляло бы большой интерес определение величины и удельного веса нату­ральных поборов и барщин, которые в момент составления урба­рия уже уплачивались деньгами. Хотя, наличие процесса комму-


    танин здесь не вызывает сомнения, но определить его темпы и точный размер коммутированных частей ренты не представляет­ся возможным, так как в урбарии отразился лишь один из завер­шающих этапоз коммутации натуральных видов феодальной ренты. В самом деле, в двух селах (Плана и Бори) имеется плата вместо работы для всех держателей [104]. Два раза состави­телем урбария специально оговорено (с. Голубоз и Краслетин), что указанная для данного села сумма денежных платежей включает стоимость барщины, кур, яиц и сыров [105]; три раза та­кая сумма определена как платеж «pro toto» (Пеник, Залужи, Чертине [106]), т. е. и здесь в нее включена стоимость отработочных и натуральных повинностей. Наконец, в упоминавшемся с. Крас* летин предусмотрена возможность коммутации барщин подсо­седков . Однако уже тот факт, что в 8 селах из 13 (12 + Пе­ник) упоминаются натуральные виды феодальной ренты, несом­ненно существовавшие в прошлом (в одном из них натуральные повинности к моменту составления урбария обращены з деньги, но барщины еще отбывались), показызает, что и на юге Чехии барщины занимали в эпоху, предшествовавшую составлению ур­бария рожмберкских владений, значительное место в системе феодальной эксплуатации. Вместе с тем можно на том же осно­вании заключить о победоносном зытеснении натуральных видов ренты денежными платежами.

    К сожалению, далеко не всегда интересующие нас расчеты оказывается возможным осуществить с такой определенностью, как это было в Дивчи-Каменском панстве. Рассмотрим в каче­стве другого примера небольшую группу архиепископских сел в Жерчицком дистрикте (см. табл. 3). Как видно из источ­ника , в трех селах (Жерчице, Кобилнице, Чеевице) насчиты­валось 37 ланов крестьянских земель, господский двор, 3 лана домениальной поливной земли с лугами, лесные угодья и два подсоседскнх участка. Оставляя в стороне последние (подсосед­ки отбывают неопределенную барщину — «pro curia laboranb), мы видим, что каждый из 19 ланов в с. Жерчице был обложен маркой чинша, подымным сбором ('/г гр.), к которому присоеди­нялся специальный побор в пользу сборщика (2 галлержа). Та­ким образом, сумма денежных поборов составляла в Жерчице 64 X 19 = 1216 гр. чинша и 122/3 гр. подымного !9, т. е. 12282/3 гр. В соседнем селе Кобилнице 9 ланов платили такой же чинш и подымный сбор, но здесь не зафиксирован побор в пользу сбор­щиков последнего; следовательно, сумма денежных поступлении составляла в Кобилнице (64 X 9) + (‘/2 X 9) = 5807s гр. В селе Чеевице, где было также 9 ланов, упомянут один только чинш, взимавшийся в тех же размерах, т. е. сумма поступлений с этого села составляла 576 грошей. В двух первых селах крестьяне сда­вали дополнительно большие натуральные поборы — по 2 стри- хона озса, по 4 курицы, а также должны были выставлять по 24 копны и убирать по 1 дню овес. Всего крестьяне этих сел сда­вали (19 + 9) X 2 = 56 стрихонов «пшеницы, столько же овса и (19 + 9) X 4 = 112 кур. В соответствии с тем, что цена пше­ницы и овса составляла примерно по 6 и по 3 гроша за стрихон, а пара кур оценивалась обычно в 1 грош, получим, что общая стоимость всех натуральных поборов в указанных селах состав­ляла 560 грошей (в том числе лшеница стоила 336 грошей, овес 168 грошей, куры 56 гр.). Что касается барщинных работ, то крестьяне должны были выставить (19 + 9) X 24 = 672 копны и отработать 28 дней уборочных работ. Последние оценивались в этом районе по одному грошу за день[107], а копны таким же образом оценивались в расположенных поблизости селах Бржев­новского монастыря[108]. Таким образом, общая стоимость барщи­ны выражается суммой в 700 грошей; эту последнюю сумму сле­довало бы увеличить за счет стоимости барщинных повинностей подсоседков, но выразить их в деньгах невозможно. Сопостав­ляя все эти цифры, приходим /к заключению, что .в жерчицких селах денежные платежи намного превышали стоимость натура- лий и барщин: на их долю приходится 65,4% всей феодальной ренты (2385 гр. 1 ден. из суммы 3645 гр. 1 ден.), а на долю на* туралий и барщинных повинностей остается соответственно 15,4% и 19,2% (560 и 700 гр.; см. выше, стр. 145, табл. 3).

    Если в разобранном выше примере все виды крестьянских по­винностей могли быть сравнительно легко выражены в деньгах, то гораздо более сложным примером является расчет стоимости составных частей феодальной ренты в Жижелицком панстве Рожмберков (см. табл. 4), расположенном поблизости от жер­чицких сел [109]. Во-первых, в четырех населенных пунктах из 16 здесь встречаются повинности крестьян, которые не поддаются точному измерению и оценке. Это уборка и перевозка сена в с. Блуди, стогование сена в с. Главечник и Кундратице, а также


    Структура феодальной ренты в жерчицких селах архиепископства Пражского

    Названия населенных пунктов

    а

    «:

    2

    о 5 “ = ■7 к

    Феодальная рента (в грошах)

    Денежная

    л

    t V

    О • й У . = £

    х £ ь

    ^ э и ч О =

    Стоимость

    барщин

    И того

    чикш

    другие плите ж и

    всего

    Жерчице..........................................

    19

    1216

    22

    1228*'з

    380

    475

    2083*/*

    Кобилнице ......................................

    9

    576

    4*/*

    580^2

    180

    225

    985V*

    Чеезпце ..........................................

    9

    576

    576

    576

    Всего . . . . j"

    37

    2308

    17‘/о

    2385‘/6

    65,4%

    560

    15,4%

    700

    19,2%

    3645','в

    100%

     

    не определенные более точно сенокосные работы .в с. Добржич. Во-вторых, в трех населенных пунктах этого панства отмечена общая уборочная повинность для всех крестьян (zhon); она от­бывалась держателями всех наделов, независимо от их размера; между тем в с. Жижелице, Лоуконоси и Радозесице источник показывает лишь общее количество земли, не указывая, как она распределялась между держателями. Другими словами, мы вы­нуждены исходить из минимальной величины этой повинности, считая, что каждый лан выставлял по одному работнику; между тем количество держаний могло и намного превосходить число ланов. В-третьих, все расчёты в Жижелицком панстве затруд­няются тем, что здесь в каждом из населенных пунктов суще­ствовали особые нормы обложения (наименьший чинш состав­лял, к примеру, 32 гроша с лана, а наибольший 88). Поэтому мы вынуждены контролировать каждую горизонтальную графу таб­лицы отдельно.

    В первом населенном пункте (Градиштко) насчитывалось 12 ланов, каждый из которых платил по 60 грошей годового чин­ша, по 4 гроша особого сбора (quando dominus extra terram ad expedicionem iturus est, per quattuor grossos) 23 и выставлял по

    4  жнеца; всего крестьяне вносили в этом селе 720 грошей чинша, 48 грошей упомянутого дополнительного сбора, и стоимость убо­рочных работ составляла также 48 грошей. В следующем насе­ленном пункте (Жижелице) мы находим еще более сложную


    Структура феодальной ренты в Жижелицком панстве

    (70-е годы XIV в.)

    Названия населенных пунктов

    Количест­во земли (в лапах)

    Феодальная рента (в грошах)

    чннш

    Деж

    стоимость

    коммути­

    рованных

    барщин

    жкая

    прочие плаюж и

    всего

    Стойкость

    натураль­

    ных

    поборов

    Стоимость

    барщины

    Наличие неоценен­ных бар­щин

    И того

    Градиштко......................................

    Жиже лице.......................................

    12

    16’/»

    720

    1534

    48

    67‘/2

    768

    16017s

    48

    164Ve

    816

    17657в

     

    7’/з

    693

    31V2

    7247s

    317з

    +

    756 4-i-

    Течмин ...........................................

    4 Vs

    252

    18

    27П

    18

    126

    414

    Лоукоиоск ......................................

    0

    792

    36

    S28

    63

    891

    Колеса ...........................................

    26

    832

    104

    936

    104

    1040

    Поста и ь.........................................

    G

    42»

    24

    444

    444

    Льгота............................................

    7

    420

    28

    448

    448

    Главечник ......................................

    14

    448

    28

    56

    532

    +

    532++

    Кундратице......................................

    53а

    368

    23

    391

    577s

    -1-

    448++

     

    12

    5737<

    51

    624®/4

    6247а

     

     

    3080

    154

    3234

    2697а

    35037s

    Добржич.........................................

    2>/4

    231

    231

    21/s

    +

    233l/a+ +

     

    7

    56*.»

    28

    588

    588

    Пржепихи........................................

    12

    960

    48

    1U08

    1008

    Страшов..........................................

    15

    900

       

    6:>

    960

     

     

     

    960

    Всего по панству........................

    197

    12783я

    28

    777

    13588s/., 03,8%

    52

    0,4%

    8327*

    5,8%

    +

    144727»

    100%

     


    картину. Держатели вносили с 167/в ланов по 80 грошей чинша и 4 гроша сбора в пользу господина, выставляли по 4 жнеца, от­бывали по 2 дня пахоты и по 1 дню «сгона». Чинш их составлял 1350 грошей, а вместе с дополнительным побором — 1417!/г гро­шей, стоимость барщин — считая за день пахоты по 1 грошу и определяя стоимость «сгона» в соответствии с числом ланов —

    118*/в грошей. Кроме того, в Жижелице насчитывалось 23 подсо­седка, которые платили по 8 грошей чинша и выставляли по 2 жнеца; их чинш составлял еще 184 гроша, а барщина может быть приравнена к 46 грошам. Подобным образом каждый из VU ланов в с. Блуди платил по 88 грошей чинша и по 4 гроша в пользу господина и сдавал по 4 курицы. Барщина упомянута здесь в самом общем виде — крестьяне должны были убирать и перевозить хлеб и сено. Определяя сумму денежных поступ­лений от блудских крестьян в 7241/г гроша (693 гроша чинша и 31'/г дополнительного побора) и стоимость кур в ЗР/г, мы ли­шены возможности учесть барщину, хотя она выполнялась крестьянами и была довольно обременительной. Переходя к не­большому селу Течмин, где насчитывалось лишь 4*/* лана, мы находим чинш в 56 грошей и уже известный дополнительный сбор в 4 гроша, а также обязанность сдавать по 4 курицы и вы­ставлять по 28 копен хлеба с лана. Денежные платежи в этом селе составляли 270 грошей, стоимость кур 18 грошей, а стои­мость копен —126 грошей. В селе Лоуконоси, где Рожмберкам принадлежало 9 ланов, держатели платили по 88 грошей, не счи­тая дополнительного 4-грошового сбора, убирали хлеб по 4 дня, отбывали 1 день «сгона» и два дня пахотных работ; это дает в итоге 792 гроша чинша, 36 грошей дополнительного побора, 63 гроша за барщину. Значительно более низкие чинши — 32 гро­ша с лана — платили держатели 26 ланов в с. Колеса; здесь существовал тот же дополнительный побор и обязанность вы­ставлять по 4 жнеца, ввиду чего на долю денежных платежей здесь приходится 936 гр. (из них 104 гроша дополнительного сбора), а барщина может быть оценена суммой 104 гроша. В се­лах Постань (6 ланов) и Льгота Углиржска (7 ланов) зафикси­рован только чинш (по 70 и 60 гр.), а также дополнительный по­бор в 4 гроша, всего в первом селе крестьяне платили 444 гроша, а во втором 448. Несколько более сложная картина вырисовыва­ется при переходе к с. Главечник. Здесь держатели 14 ланов пла­тили по 32 гроша чинша, по 4 гроша обычного дополнительного побора и по 2 гроша за уборку хлеба, что составляет 448 + 56 + 4-28 = 532 гроша денежных взносов. К сожалению, не представ­ляется возможным оценить стоимость единственной существовав­шей здесь барщины — обязанности стоговать сено. Эта последняя повинность отбывалась и в с. Кундратице (53/4 ланов), где кре­стьяне выставляли, кроме того, по 10 жнецов с лана. Чинш здесь составлял марку, взимался и обычный дополнительный побор, так что всего крестьяне платили 391 грош (из них 368 чистого чинша), а стоимость уборочных работ может быть приравнена «к 57'/2 грошам. В с. Радовесице, где насчитывалось 387г ланов, чинш достигал 3080 грошей (80 грошей с лана), дополнительный побор составлял еще 154 гроша, а стоимость барщин (по 4 жнеиа, по

    1  дню «сгона» и по 2 дня пахотных работ с лана) выражается суммой 26972 грошей. Еще более высокий чинш (по 84 гроша с лана) платили крестьяне с. Добржич, где, однако, Рожмберкам принадлежало всего 23/4 лана земли; здесь не отмечен дополни­тельный побор, но зато крестьяне сдавали по 1 курице и по 22 яйца, а также отбывали сенокосные работы. Денежные пла­тежи в этом селе были равны 231 грошу, а стоимость натуралии составляла всего 272 гроша (полгроша за курицу и по грошу за копу яиц). Наконец, в последних четырех селах этого панства (Вапно — 7 ланов, Пржепихи— 12 ланов, Страшов— 15 ланов и Росохи—127» лана) засвидетельствованы только денежные платежи, а именно чинш (в двух первых по 80, в третьем по 60, в четвертом по 45 грошей с лана); а также дополнительный по­бор в пользу господина. В итоге по этим селам денежные пла­тежи выражались соответственно суммами 588, 1008, 960 и 624% гроша. Если, с другой стороны, сгруппировать полевые ла­ны Жижелицкого панства по размерам ренты, то из 197 ланов 40 платили по 32 гроша чинша, 123Д по 45, 47а по 56 грошей, 34 по копе, 53/4 — по марке, 6—по 70 грошей, 743/в — по 80, 23/4— по 84 и, наконец, 167/s лана — по 88 грошей. Таким обра­зом, сумма годового чинша по всему панству составляла 1280 + 5733/4 + 252 + 2040 + 368 + 420 + 5950 + 231 + 1485 = = 125993/, грошей. Обшая сумма дополнительного побора состав­ляет, исключая 23/< лана (с. Добржич), 19474 Х4 = 777 грошей. Прибавляя сюда 184 гроша чиншевых платежей жижелицких подсоседков и включая 28 грошей, которые вносили «pro robo­tis» крестьяне с. Главечник, получаем, что все денежные платежи крестьян в Жижелицком панстве составляли 135883/* грошей. В сравнении с этим натуральные повинности крестьян жижелиц­ких сел невелики— они оценивались всего лишь в 52 гро­ша. Что касается барщин, то упоминание о них содержится, как указано выше, при описании десяти населенных пунктов, причем основу всех барщинных повинностей составляла уборка господ­ского хлеба. Эту повинность в той или иной форме отбызалч держатели 1287а ланов из 197, и сверх того 23 жижелицких под- соседка выставляли по 2 жнеца со своих участков. Пахотные по­винности распространялись лишь на держателей 643/s ланов. Все эти барщинные работы оцениваются в совокупности по панству суммой в 8327в гроша. Таким образом, мы получаем соотноше­ние трех видов барщины в Жижелицком панстве в следующем виде: 135883/4 гроша—денежные платежи, 52 — стоимость нату- ралий, 83278 — стоимость барщины; в процентном отношении это
    лает соответственно 93,8%, 0,4% и 5,8% 24. Однако в данном случае общим процент барщины следовало бы повысить и, быть может, довольно значительно, так как вне нашего учета оказался ряд повинностей, стоимость которых не могла быть выражена в деньгах.

    Подпись: Размеры феодальной ренты с одного лана крестьянской земли во владениях
панов из Рожмберка

    Панство

    Количество

    населенных

    пунктов

    Количество земли (в ла­нах)

    Общая сумма ренты ка i лан

    В том числе стоимость барщин

    Крумловское.................................................................

    28

    230Vi

    43

    IV#

    Дивчн-Каменское . . .

    12

    88

    60

    1

    Рожмберкское.................

    70

    525*/в

    30

    2

    Фримбуркское • . . . .

    10

    107

    6

    Виткувское........................

    15

    178

    4

    Тржебоньское.................

    14

    168V*

    65*/*

    Vs

    Bvkobckoo .......................

    17

    230

    83 Vs

    3

    Подегусское ...................

    16

    191V*

    69

    3

    Хоустнкцкое....................

    25

    307»/в

    58

    4А

    Ложнбеницкое.................

    34

    492»/«

    73

    174