Юридические исследования - ЗАЙМЫ КАК ОРУДИЕ ЗАКАБАЛЕНИЯ КИТАЯ ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКИМИ ДЕРЖАВАМИ (1840—1948 г.) Э. Я. Брегель -

На главную >>>

Иные околоюридические дисциплины: ЗАЙМЫ КАК ОРУДИЕ ЗАКАБАЛЕНИЯ КИТАЯ ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКИМИ ДЕРЖАВАМИ (1840—1948 г.) Э. Я. Брегель


    В. И. Ленин, давший глубокий и всесторонний анализ монопо­листической стадии развития капитализма, определил экспорт капитала как один из главных и наиболее характерных признаков империализма. «Империализм, — подчеркивал В. И. Ленин, — есть, между прочим, вывоз капитала» *. Внешние займы, представляю­щие собой одну из форм вывоза капитала, являются важным ры­чагом, с помощью которого империалистические монополии осу­ществляют свою экономическую экспансию, захват рынков сбыта и источников дешевого сырья, закабаление и эксплуатацию наро­дов слаборазвитых и зависимых стран.



    ЗАЙМЫ КАК ОРУДИЕ ЗАКАБАЛЕНИЯ КИТАЯ ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКИМИ ДЕРЖАВАМИ

    (1840—1948  г.)

    ГОСФИНИЗДАТ




    * 1 9 6 2 *



    МОСКВА






    Ответственный редактор проф. Э. Я. Брегель


    В. И. Ленин, давший глубокий и всесторонний анализ монопо­листической стадии развития капитализма, определил экспорт капитала как один из главных и наиболее характерных признаков империализма. «Империализм, — подчеркивал В. И. Ленин, — есть, между прочим, вывоз капитала» *. Внешние займы, представляю­щие собой одну из форм вывоза капитала, являются важным ры­чагом, с помощью которого империалистические монополии осу­ществляют свою экономическую экспансию, захват рынков сбыта и источников дешевого сырья, закабаление и эксплуатацию наро­дов слаборазвитых и зависимых стран.

    В советской исторической и экономической литературе имеется немало работ, в которых в той или иной мере затрагивается вопрос о внешних займах Китаю. В их числе можно назвать монографии: Г. В. Астафьев, Интервенция США в Китае и ее поражение, М., 1958; В. Я. Аварии, Борьба за Тихий океан, М., 1952; Б. А. Рома­нов, Россия в Маньчжурии, Л., 1928; А. Канторович, Америка в борьбе за Китай, М., 1935; М. И. Сладковский, Очерки развития внешнеэкономических отношений Китая, М., 1953, а также кол­лективные работы, как например, «Международные отношения на Дальнем Востоке (1840—1949)», М., 1956.

    Вопросы внешних займов Китаю освещаются в ряде работ китайских авторов, в том числе таких, как Чэнь Бо-да, Лю Да-нянь, Ху Шен, Цинь Бэнь-ли и др.[1]

    Однако как советские, так и китайские работы ограничиваются рассмотрением лишь отдельных иностранных займов или некото­рых периодов и сторон использования займов в качестве орудия агрессии империалистических держав в Китае и не ставят своей задачей охватить всю проблему в целом.

    Известное внимание данному вопросу уделяют также западные экономисты. Так, внешним займам Китаю посвящены работы ряда английских буржуазных историков-экономистов: A. G. Coons,

    The foreign public debt of China, London, 1930; P. H. Kent, Railway enterprise in China, London, 1907; американских Т. V. Field, American participation in the China consortiums, Chicago, 1931;

    C.  W. Phelps, The foreign expansion of american banks, New York, 1927; французских — Tcheou Jeungens, Des dettes publiques chinoises, Lyon, 1927.

    Буржуазные экономисты, как правило, стараются свести про блему внешних займов Китаю к чисто техническим вопросам, вся­чески замалчивая подлинную сущность и истинный характер этой формы империалистической экспансии. Более того, нередко аполо­геты империалистических монополий пытаются доказать «прогрес­сивное», «цивилизаторское» значение внешних займов для Китая, заинтересованность страны в подобного рода «помощи», целью которой служило якобы стремление содействовать развитию на­циональной экономики и культуры.

    В условиях нового, третьего этапа общего кризиса капитализма, когда, как указывается в Программе Коммунистической партии Советского Союза, в «...лагере империализма идет острая конку­рентная борьба за рынки сбыта, сферы приложения капитала, за источники сырья», внешние займы выступают важным орудием монополий. Они служат средством экономического и политического порабощения слаборазвитых стран, лишения народов суверенитета и независимости. Разоблачение на примере Китая и других в прош­лом колониальных и зависимых стран, к чему ведет и какие цели преследует финансовая «помощь», которую монополистическая буржуазия навязывает слаборазвитым в экономическом отноше­нии странам, имеет важное значение. Анализ политической сущ­ности внешних займов и других форм экспорта капитала, осуще­ствляемого империалистическими державами, повышает бдитель­ность и классовую сознательность народов, способствует подъему национальной борьбы трудящихся колониальных и зависимых стран за освобождение от гнета иностранного империализма.

    Настоящая работа ставит своей целью показать роль внешних займов, как одного из инструментов империалистической экспан­сии, с помощью которого иностранные монополии закабаляли и в течение длительного времени эксплуатировали и грабили много­миллионный китайский народ. Однако проблема внешних займов Китая, их влияния на различные стороны экономической и полити­ческой жизни страны настолько многообразна, что, несомненно, требует дальнейшего специального исследования.

    Автор

    ВВОДНАЯ ГЛАВА

    Прошло более двенадцати лет с тех пор, как великий китайский народ под руководством своей Коммунистической партии одержал решительную победу над объединенными силами гоминьдановской реакции и иностранного империализма и прочно стал на путь строительства социализма.

    Победа народной революции в Китае в огромной мере способ­ствовала изменению соотношения сил на мировой арене в пользу социализма, превращению социализма в мировую систему. Вместе с тем она дала новый могучий толчок национально-освободитель­ному движению в колониях и зависимых странах, вдохновила про­буждающиеся народы Азии, Африки и других континентов на борьбу против империалистического рабства, за мир и демократию.

    Создание Китайской Народной Республики — мощной социали­стической державы — явилось новым триумфом всепобеждающего марксистско-ленинского учения. За короткий исторический период китайский народ, опираясь на преимущества социалистической си­стемы и на бескорыстную братскую помощь Советского Союза и других социалистических стран, добился огромных успехов в строительстве социалистического общества. В результате корен­ных политических и экономических преобразований в стране возникли новые, социалистические производственные отношения, основанные на общественной собственности на средства про­изводства. Социалистический сектор в экономике Китайской На­родной Республики стал господствующим. На его долю прихо­дится более 90% создаваемого в стране национального до­хода.

    Социалистические производственные отношения создали усло­вия для бурного развития производительных сил, мощного подъема национальной экономики. Выпуск валовой промышленной продук­ции увеличился за 1949—1959 гг. в 13 раз. Быстрыми темпами развиваются в стране металлургия, машиностроение, энергетиче­ская, химическая и другие отрасли тяжелой, а также легкой про­мышленности. За годы народной власти построены тысячи промыш­ленных предприятий, оснащенных современной техникой, в том числе такие гиганты, как Аньшанский и Уханьский металлургиче­ские комбинаты, Чанчуньский автомобильной и Лоянский трактор­ный заводы.

    Серьезные изменения произошли в структуре экономики. Зна­чительно повысилась роль промышленности в общественном произ­водстве. Так, если в 1949 г. доля промышленности в валовой продукции всего народного хозяйства равнялась 30,1%, а сельского хозяйства — 69,9%, то уже в 1959 г. удельный вес промышленной продукции возрос до 67,6%, а доля сельского хозяйства соответ­ственно уменьшилась до 32,4%.

    Социалистические производственные отношения восторжество­вали и в деревне. Китайская Народная Республика первой среди других стран народной демократии практически завершила коопе­рирование сельского хозяйства. Уже в 1957 г. в стране было создано около 780 тыс. производственных кооперативов, объединив­ших 90,2% крестьянских хозяйств. Исчезло море мелкокрестьян­ских индивидуальных хозяйств, задавленных нуждой и гнетом фео­дально-помещичьей эксплуатации. Их место заняло крупное социа­листическое сельскохозяйственное производство. С каждым годом растет оснащение сельскохозяйственных производственных коопе­ративов высокопроизводительной машинной техникой. Так, если в 1955 г. в стране имелось 8,1 тыс. тракторов, то в 1960 г. их коли­чество превысило 60 тыс.

    Развитие производительных сил в деревне, происходящее в рамках социалистических производственных отношений, находит свое выражение в изменении структуры и направления сельско­хозяйственного производства: повышается удельный вес продукции животноводства и технических культур, растет доля товарной про­дукции.

    Экономика Китайской Народной Республики развивается по законам расширенного социалистического воспроизводства. Уже в 1959 г. производство электроэнергии увеличилось по сравнению с 1949 г. более чем в 9,5 раза, угля — в 10 раз, нефти — в 30 раз, металлорежущих станков —в 43 раза. В 1961 г. народный Китай занял шестое место в мире по выплавке стали. По ряду отраслей промышленного производства Китайская Народная Республика превзошла такие высокоразвитые капиталистические страны, как Англия, Франция, Япония.

    Экономические успехи народного Китая — важный вклад в осу­ществление поставленной социалистическими государствами за­дачи выиграть экономическое соревнование с капитализмом в ма ксимально сжатые сроки.

    Китайские трудящиеся досрочно выполнили задания второго пятилетнего плана (1958—1962) по многим показателям. «Ныне,— как указывается в приветствии ЦК КПСС Центральному Коми­тету Коммунистической партии Китая по случаю ее сорокалетия, — Коммунистическая партия Китая организует и направляет гро­мадные усилия всего китайского народа на успешное осуществле­ние важной исторической задачи — превратить Китай в могучее социалистическое государство с современной промышленностью, высокоразвитым сельским хозяйством, передовой наукой и куль­турой» *.

    Огромные успехи Китайской Народной Республики служат ярким свидетельством величайших преимуществ новой социально- экономической системы. Они являются вдохновляющим примером для всех народов, ведущих борьбу за свободу, независимость и экономический подъем своих стран.

    Установлению в Китае народной власти предшествовал дли­тельный период господства в стране иностранного капитала. Поль­зуясь своей военной силой, экономическим и финансовым могу­ществом, иностранные державы более 100 лет чувствовали себя в Китае полновластными хозяевами. Стремясь получать высокие прибыли и сверхприбыли, они хищнически эксплуатировали при­родные ресурсы и население Китая, активно противодействовали развитию национальной экономики.

    В данной главе рассматриваются основные формы и методы, с помощью которых капиталистические государства осуществляли закабаление Китая.

    § 1. ОПИУМНЫЕ ВОЙНЫ И ИХ ПОСЛЕДСТВИЯ ДЛЯ КИТАЯ

    Китай является одним из древнейших центров развития чело­веческой культуры. Еще за много веков до нашей эры в стране был достигнут значительный уровень развития производительных сил, позволивший китайцам намного раньше других народов сде­лать ряд крупных научных и технических открытий, начать произ­водство бумаги, красок, фарфора и других предметов, что сыграло важную роль в развитии мировой цивилизации.

    Рост общественного разделения труда, развитие производи­тельных сил и обмена привели к тому, что еще в XIII—XII вв. до н. э. в стране появились металлические деньги. Они изготовля­лись из меди, добывавшейся в Южном Китае и в районах верх­него течения реки Янцзы. Китай явился также первой страной, начавшей более 10 столетий тому назад использовать бумажные деньги, которые, как известно, возникают на основе значительного развития функции денег как средства обращения.

    По данным китайских исторических хроник и литературных источников еще во II—I веках до нашей эры Китай имел экономи­ческие связи более чем с 30 государствами, в которые он направ­лял свои товары, в том числе: железо, шелк, ковры, лекарственные травы, кожи, яшму, стекло, бумагу.

    Китай с его обширной территорией, изобилующей естествен-


    ными богатствами, многочисленным населением, сулившим деше­вую рабочую силу, издавна привлекал алчные взоры западной буржуазии. В XVI столетии, в период первоначального накопления капитала, буржуазия европейских государств начала предпри­нимать настойчивые попытки проникнуть на китайскую террито­рию, чтобы создать там свои опорные пункты, открывавшие до­ступ к богатствам страны.

    В XVI—XVII столетиях в Китай проникают португальцы, испанцы, голландцы, англичане и французы. Несколько позже, в 1784 г., через год после образования США как самостоятельного государства, в Китае появляются американцы. Представители за­падной буржуазии, достигнув побережья провинций Гуандун, Фуц­зянь и Чжецзян, сразу же принялись за безудержный грабеж китайского народа. Их наемники нападали на прибрежные китайские города и деревни, истребляли население, захватывая огромную добычу. Действия международной буржуазии в Китае убедительно подтверждают слова Маркса, который, характери­зуя методы первоначального накопления капитала, писал:

    «Открытие золотых и серебряных приисков в Америке, искоре­нение, порабощение и погребение заживо туземного населения в рудниках, первые шаги по завоеванию и разграблению Ост-Индии, превращение Африки в заповедное поле охоты на чернокожих-- такова была утренняя заря капиталистической эры производства»К

    Вторжение в Китай иностранцев совпало с глубоким внутрен­ним кризисом, который переживала страна. К концу XVI в. пра­вившая в Китае династия Мин (1368—1644 гг.) значительно осла­бела. Тяжелая феодальная эксплуатация народных масс и гнет торгово-ростовщического капитала приводили к массовому обеззе­меливанию и разорению крестьянства, резкому обострению клас­совой борьбы. В стране все чаще вспыхивали крупные крестьян­ские восстания — войны, длившиеся по несколько месяцев.

    Массовое разорение крестьянства, сопровождавшееся деграда­цией земледелия, вызывало общий хозяйственный упадок, сокра­щение мануфактурного и ремесленного производства, внутренней торговли. Чувствуя свою слабость, династия Мин все больше становилась на путь самоизоляции, обособления от внешнего мира.

    Во втором десятилетии XVII в. началось завоевание Китая маньчжурами, которые в ходе покорения страны не только истре­били большое количество населения, но и разрушили иррига­ционные сооружения, а также многие города, представлявшие со­бой наиболее развитые центры ремесла и торговли.

    Завоевание Китая маньчжурами, находившимися на значи­тельно более низкой ступени общественного развития, затормозило

    дальнейшее развитие производительных сил и рост элемен­тов нового капиталистического способа производства, усилило феодальную раздробленность и экономическую разобщенность страны.

    Противодействовали общественному развитию Китая и ино­странные державы, которые стремились превратить его в один из. постоянных объектов эксплуатации и обогащения.

    До конца XVIII в. основным методом ограбления Китая ино­странными государствами служил неэквивалентный обмен. Уста­навливая искусственно высокие цены на свои товары и в то же время скупая за бесценок дорогостоящее сырье и изделия китай­ских мастеров, западная буржуазия извлекала огромные барыши, нередко достигавшие 100 и более процентов на вложенный капитал.

    Ведущая роль в осуществлении торговой экспансии в Китае принадлежала Англии, значительно опередившей своих соперни­ков на пути капиталистического развития. Обладая развитой про­мышленностью, принесшей Англии славу «всемирной мастерской», мощным торговым и военно-морским флотом, английская буржуа­зия выступала главной агрессивной силой в Китае.

    В 1793 г. в Китай прибыла английская миссия во главе с лор­дом Макартнэем. Миссия ставила своей целью получить у пин­ского правительства специальные привилегии, которые должны были помочь английской промышленной буржуазии захватить обширный китайский рынок и тем компенсировать потерю 13 аме­риканских колоний, превратившихся'в независимые США. Однако миссия потерпела неудачу. В то же время вспыхнувшая во Фран­ции буржуазная революция и последовавшие за нею наполеонов­ские войны, потребовавшие концентрации английских военных сил в Европе, помешали Англии осуществить с помощью вооружен­ных сил свои намерения в Китае. Правда, Британская Ост-Индская компания продолжала предпринимать настойчивые попытки за­хватить в свои руки внешнюю торговлю Китая. Но и они не увен­чались успехом, так как наталкивались на решительное сопротив­ление китайцев.

    В начале XIX в., после крушения наполеоновской империи, английская буржуазия значительно активизировала свою политику на Дальнем Востоке. Стремясь вслед за Индией поставить на ко­лени второе крупнейшее государство Азии — Китай, английские колонизаторы наряду с попытками обосноваться в стране путем высадки вооруженных отрядов прибегли к такому позорному сред­ству, как ввоз опиума.

    Ввоз опиума являлся огромным социальным злом, так как вел к отравлению миллионов людей. В то же время он наносил серьез­ный удар по экономике Китая, его финансам и денежному обра­щению, поскольку приводил к выкачиванию из страны значитель­ного количества серебра.

    Чтобы лучше понять то пагубное вликние, которое ввоз опиума оказывал на экономику Китая, необходимо хотя бы кратко оста­новиться на роли серебра в жизни страны. В Китае под воздей­ствием исторических условий сложилась система так называемой параллельной валюты, при которой в стране существует два само­стоятельных денежных металла, монеты из которых обращаются по свободно устанавливающимся курсовым отношениям между ними. Такими денежными единицами в Китае являлись серебряные ляны[2] и медные чохи, причем оба металла выступали в качестве законного платежного средства с неограниченной платежной силой, а курс ляна по отношению к чоху определялся соотношением рыночных стоимостей серебра и меди.

    Наличие в качестве меры стоимости двух металлов — серебра и меди — свидетельствовало о том, что роль денег как меры стои­мости не была еще развита в достаточной степени, поскольку две меры стоимости, как известно, противоречат природе этой функции.

    Отсутствие твердо установленного ценностного соотношения между серебром и медью создавало условия для свободного обращения обоих металлов без вытеснения одного другим, как это имело место в тех странах, где между стоимостью металлов суще­ствовало постоянно установленное в законодательном порядке со­отношение.

    В то же время система параллельной валюты имела серьезные недостатки. В условиях обращения двух металлов товарные цены получали двойное выражение —в серебре и меди. Всякое изме­нение соотношения стоимости этих металлов вызывало соответ­ствующее изменение цен товаров на рынке, что приводило к боль­шой неустойчивости товарных цен. Все крупные расчеты и пла­тежи, внешнеторговые операции, уплата значительной части на­логов производились обычно в серебре.

    Начало иностранной торговли опиумом в Китае было положено Британской Ост-Индской компанией после захвата ею в 1757 г. Бенгалии, Бихара и Орисы — провинций Индии, производивших опиум. С 1780 по 1816 г., по официальным данным, ежегодный ввоз опиума в Китай составлял 4—5 тыс. ящиков, а в .отдельные годы доходил до 6 тыс. ящиков (ящик опиума весил около 60 кг). Особенно резко возросла эта торговля после ликвидации в 1816 г. монополии Ост-Индской компании по продаже опиума. За 20 лет с 1818 по 1838 г. продажа опиума в стране увеличилась более чем в пять раз — с 4755 тыс. до 25 768 тыс. юаней [3]. Крупнейшим экспор­тером опиума наряду с Англией стали также США. В 1817 г.

    из 4500 даней[4] опиума, доставленного в Китай, на долю США при­ходилось 1900 даней, или 42% [5].

    Торговля опиумом позволяла иностранным государствам без­жалостно грабить Китай, выкачивать из него ценнейшие товары и сырье. Внешнеторговый баланс страны, имевший в прошлом актив­ное сальдо, стал сводиться с крупным дефицитом. Это повлекло за собой значительный отлив серебра из Китая. Цена серебра по отношению к меди резко повысилась. Серебро постепенно стало исчезать из обращения, что создавало большие трудности в сфере хозяйственного оборота, приводило к дезорганизации торговли.

    Вот как описывает положение в стране в этот период в своей докладной записке императору директор палаты ритуала: «Серебро и серебряные монеты стали редкими и дорогими, цена серебра поднялась на 60%, доходная часть бюджета расстраивается, спеку­ляция процветает, торговля дезорганизуется».

    Повышение цены серебра усиливало эксплуатацию и обнища­ние широких народных масс. Поскольку серебряный лян являлся основной денежной единицей, в которой исчислялись государствен­ные подати, крестьяне и другие слои трудового населения, вынуж­денные при уплате налогов обменивать медную монету на серебро, несли тяжелое дополнительное налоговое бремя. Только за период с 1821 по 1839 г. в результате роста цены серебра размер нало­гов на крестьян увеличился более чем на 30%. Кроме того, насе­ление тяжело страдало от роста товарных цен и нарушения тор­говли.

    Утечка серебра, являвшаяся результатом политики «опиумного наступления» иностранных держав, привела к серьезным наруше­ниям в хозяйственной жизни страны.

    «В 1837 г., — указывает Маркс, — китайское правительство, на­конец, оказалось в таком положении, когда необходимо было не­медленно принять решительные меры. Непрерывный отлив се­ребра, вызываемый ввозом опиума, начал вносить расстройство как в дела казначейства, так и в денежное обращение Небесной империи»[6].

    О  масштабах ввоза опиума в страну красноречиво говорит сле­дующий факт. В 1837 г. 57% стоимости всего импорта Кантона, крупнейшего в то время морского порта, приходилось на долю опиума.

    Китай был вынужден принять срочные меры для прекращения контрабандного ввоза опиума, причинявшего стране огромное эко­номическое и социальное зло. Однако первые же попытки, пред­принятые в этом направлении китайским, правительством, были


    использованы Англией для развязывания «опиумной» войны 1839—1842 гг. Эта война была предпринята Англией с целью рас­ширения своей экспансии в Китае и превращения его в объект ограбления и эксплуатации.

    Результатом войны, представлявшей собой разбойничий поход английских колонизаторов, явилось подписание Китаем 29 августа 1842 г. Нанкинского договора, который, как писал Маркс, был продиктован под дулами пушек[7]. Нанкинский договор был первым неравноправным договором, «открывшим двери» в Китай иностран­ным государствам. Он предусматривал открытие для английских купцов пяти портов: Кантона, Шанхая, Амоя, Нинбо и Фучжоу, в которых англичане получали не только право торговли, но и поселения. Договор закреплял за англичанами незаконно захва­ченный ими остров Гонконг и накладывал на страну контрибуцию в размере 21 млн. долл. Наконец, договор устанавливал, что пош­лины на ввозимые и вывозимые из Китая товары не должны пре­вышать 5% их стоимости. Тем самым Китай лишался права использовать таможенные пошлины, этот важный рычаг экономи­ческой политики, в интересах развития своей экономики и защиты национальной промышленности от наплыва иностранных товаров.

    Нанкинский договор явился первым шагом на пути превраще­ния многомиллионной страны в полуколонию капиталистических государств. Вслед за ним цинские власти под давлением военной силы западных государств вынуждены были подписать целый ряд неравноправных договоров, лишавших Китай значительной части его суверенных прав. Уже через год после заключения Нанкин­ского договора Англия заставила китайские власти подписать до­полнительный протокол, который намного расширял возможности ограбления страны английской буржуазией.

    Вслед за Англией притязания на Китай заявили и другие госу­дарства. В июле 1844 г. США, подведя к китайским берегам свою тихоокеанскую флотилию, добились заключения американо-китай­ского договора, а еще несколько месяцев спустя, в октябре 1844 г., аналогичный договор подписала Франция. При этом американский и французский договоры содержали ряд новых, по сравнению с англо-китайскими договорами, условий. Так, например, США настояли на включении в договор таких выгодных для них статей, как: право каботажа на льготных условиях, возможность пере­смотра договора через 12 лет.

    Первая «опиумная» война не только не прекратила ввоза в Ки­тай этого смертоносного яда, но, наоборот, усилила его приток. Так, по далеко не полным данным, ввоз Англией опиума в Китай вырос с 33 508 ящиков в 1842 г. до 52 925 ящиков в 1850 г.[8]. Уве­личение торговли опиумом, приносившей иностранным купцам баснословные прибыли, приводило к подлинному разорению страны. Отлив серебра из Китая быстро возрастал.

    «До 1830 I., — писал К. Маркс, — пока торговый баланс был по­стоянно благоприятен для китайцев, происходил непрерывный ввоз в Китай серебра из Индии, Британии и Соединенных Штатов. Но с 1833 и, в особенности, с 1840 г. вывоз серебра из Китая в Индию приобрел такие масштабы, что он стал грозить Небесной империи истощением» *.

    Ежегодная утечка серебра из Китая в 40-х годах достигла 34—35 млн. мексиканских долларов[9]. Только за двадцать лет — •с 1830 по 1849 г. — потери серебра Китаем, даже по самым скром­ным подсчетам, можно определить в 300—350 млн. лянов — сумму, которая превышала ввоз серебра в страну за предыдущие более чем 100 лет.

    Дезорганизация хозяйственной жизни страны, вызывавшаяся отливом серебра, усиливалась под влиянием хлынувшего после подписания Нанкинского договора потока иностранных товаров. В условиях чередовавшихся одного за другим экономических кри­зисов, которые начиная с 1836 г. вышли за пределы Англии и охватили другие капиталистические страны, Китай стал важным рынком сбыта для ряда иностранных промышленных изделий. Импорт в Китай иностранных товаров, главным образом текстиля, приводил к разорению сотен тысяч кустарей и ремесленников, ухудшению положения трудящихся масс, обострению в стране социальных противоречий.

    Вот как описывали положение в Китае через несколько лет после заключения Нанкинского договора Маркс и Энгельс, «...явились англичане и силой добились установления для себя свЪбоды торговли в пяти гаванях. Тысячи английских и американ­ских судов направились в Китай, и в скором времени страна была переполнена дешевыми британскими и американскими фабрич­ными изделиями. Китайская промышленность, покоящаяся на руч­ном труде, не выдержала конкуренции с машиной. Непоколебимая Срединная империя пережила социальный кризис. Налоги пере­стали поступать, государство оказалось на грани банкротства, на­селение массами пауперизировалось, начало возмущаться, отказы­валось подчиняться, избивало и убивало мандаринов...»[10].

    Еще до вторжения иностранных держав народные массы Китая тяжело страдали от непосильных налогов и поборов, гнета и про­извола со стороны феодальных правителей. Нанкинский договор, взваливший на плечи народа новые (тяготы, послужил важным толчком для вспыхнувшей в середине XIX в. тайпинской рево­люции.

    Восстание тайпинов, длившееся 14 лет — с 1851 по 1864 г.— и охватившее значительную часть страны, было направлено против иностранных колонизаторов и маньчжурско-цинской династии, ко­торая все больше обнаруживала свою неспособность защитить страну от посягательств западной буржуазии. Народные массы понимали, что политика цинских властей ведет Китай к потере не­зависимости и закабалению его иностранными державами.

    В разгар тайпинской революции, пользуясь тяжелым положе­нием страны, иностранные государства под руководством Англии начали вторую «опиумную» войну 1856—1858 гг., которая пресле­довала цель заставить маньчжурское правительство пойти на удо­влетворение новых разбойничьих требований западной буржуазии. Эта «опиумная» война закончилась подписанием в июне 1858 г. китайско-английского и китайско-французского договоров, полу­чивших название «Тяньцзинских трактатов».

    Продиктованные англо-французскими колонизаторами условия договоров наложили на Китай новые тяжелые обязательства. ИнО' странные государства получили, в частности, такие права, как. свободу судоходства по Янцзы — главной водной артерии страны, право содержать в Пекине свои дипломатические миссии, осуще­ствлять торговлю в пяти новых, в дополнение к ранее открытым, портах. Таким образом, западная буржуазия проникала вглубь Китая, в его внутренние провинции и тем самым расширяла коло­ниальную эксплуатацию страны. Тяньцзинские- трактаты явились новым этапом в установлении иностранными державами полити­ческого и экономического господства в Китае, которое длилось более 100 лет и было ликвидировано только с победой народной революции.

    Относительная легкость побед, одержанных иностранными захватчиками в условиях их военного превосходства, бездар­ности маньчжурских правителей и гнилости всего режима, толкала жадную к наживе западную буржуазию на новые захваты. Не прошло и двух лет после окончания второй «опиумной» войны, как англичане совместно с французами, вызвав очередной инци­дент, спровоцировали новую войну. В августе 1860 г. англо­французские десантные войска заняли форты Дагу, Тяньцзинь и предприняли поход на столицу страны — Пекин. Третья «опиумная» война была наиболее короткой. Маньчжурское правительство, на­правив все усилия на подавление тайпинского восстания, быстро пошло на капитуляцию перед западными державами. 13 октябри 1860 г. Пекин был сдан.

    Очередная победа англо-французских сил ознаменовалась под­писанием новых кабальных договоров, вошедших в историю под названием «Пекинских конвенций». В соответствии с этими до говорами Китай открыл для иностранной торговли один из круп­нейших портов — Тяньцзинь, передал в собственность Англии Коу- лунский полуостров, разрешил вербовку и вывоз из страны в ка­честве рабочей силы кули. Кроме того, Китай должен был уплатить Англии и Франции 8 млн. лянов военной контрибуции.

    Иностранные государства получили тем самым доступ в порты северного побережья. Вместе с тем захват английскими колониза­торами Гонконга, а затем Коулунского полуострова положил на­чало созданию иностранными державами своих опорных пунктов в Китае, которые должны были стать важной базой для расширения территориальных владений и иностранного влия­ния в стране.

    «Опиумные» войны, результатом которых явились навязанные цинскому правительству Англией, Францией и США неравноправ­ные договоры, вызвали глубокие изменения в общественной жизни страны. Китай из феодального, каким он был до вторжения иностранных держав, превратился в полуфеодальное, полуколо­ниальное государство. Широкие массы населения стали нести двойной гнет эксплуатации — феодалов и иностранной буржуазии. Китай в значительной мере лишился независимости и утратил характер суверенного государства.

    Иностранный капитал активно использовал открывшиеся перед ним возможности экономической экспансии. К началу 60-х годов XIX в. Англия целиком захватила в свои руки такую важнейшую политическую и экономическую позицию, как таможенная служба, с помощью которой она получила широкую возможность вмеша­тельства во внутреннюю жизнь и, в частности, осуществления кон­троля за одним из основнйх источников дохода цинского прави­тельства— таможенными пошлинами.

    Пользуясь потерей Китаем таможенной автономии и отсут­ствием покровительственных пошлин, капиталистические государ­ства наводнили страну дешевыми потребительскими товарами, что душило национальную кустарную промышленность, приводила к закрытию ремесленных и торговых предприятий. Только за пе­риод с 1864 по 1894 гг. импорт иностранных товаров в Китай вы­рос с 51,3 млн. таможенных лянов до 162,1 млн. таможенных лянов.

    В 70—80 годах XIX столетия в Китае в результате развития товарного производства и роста производительных сил стали воз­никать национальные капиталистические предприятия. В 1863 г. п Шанхае открылась первая рисоочистительная фабрика, в 1873 г. первая шелкомотальная фабрика, а пятью годами позже в Кай- лане — угольная шахта. В 1886 г. в Чифу была построена первая шелкоткацкая фабрика, в 1880 г. — текстильная фабрика в Шан­хае, а в 1891 г.— крупное железоделательное предприятие в Хань­яне. Некоторая часть китайских купцов, помещиков и крупных чиновников стала вкладывать капитал в промышленные предприя­тия нового типа. К концу XIX в. в стране насчитывалось около 40 национальных капиталистических предприятий. Возникновение национальной фабричной промышленности привело к созданию в Китае новых общественных классов — буржуазии и пролета­риата.

    Однако широкому развитию национальной промышленности, капиталистического способа производства препятствовало господ­ство в Китае иностранных государств. В связи с тем, что развитие национального капитализма в стране ограничивало воз­можности грабежа Китая иностранными монополиями, мешало превращению страны в рынок сбыта и аграрно-сырьевой придаток империалистических держав, иностранные государства сознательно проводили в Китае политику, препятствовавшую росту производи­тельных сил и подъему национальной экономики. Они стремились сохранить феодальные пережитки в экономической и политической жизни страны, господство помещиков в деревне, докапиталистиче­ские методы эксплуатации крестьянства—самой многочисленной части китайского населения.

    § 2. ОТКРЫТИЕ ИНОСТРАННЫХ БАНКОВ В КИТАЕ

    Стараясь расширить эксплуатацию Китая и подчинить своему влиянию его экономику, иностранные державы открывают в стране свои банки, служившие одним из важных инструментов агрессии и колониальной политики западной буржуазии. Создание в Китае иностранных банков означало дальнейшее распространение полу­колониального режима на сферу обращения.

    Начало проникновению иностранных кредитных учреждений в Китай было положено Англией, открывшей в 1848 г. в Шанхае отделение Британской восточной банковской корпорации. Вслед за тем в 1854 г. в Китае начинает функционировать филиал Меркантайл бэнк оф Индиа, а тремя годами позже открывается отделение одного из старейших на Востоке английских колониаль­ных банков — Чартерд бэнк оф Индиа, Острелиа энд.Чайна. Этот банк, членами правления которого являлись такие крупнейшие представители финансовой олигархии Англии, как Кэмпбелл — директор Вестминстерского банка, Тарнер — директор банка Ллойда; лорд Инчкэйп, занимавший свыше 20 директорских постов в различных банках, торговых и промышленных корпорациях, был тесно связан с рынками Юго-Восточной Азии, судоходными и торго­выми компаниями Англии на Востоке.

    В 1864 г. группа английских и гонконгских дельцов, тесно свя­занная с британскими торгово-финансовыми кругами, создала Гон- конг-Шанхайскую банковскую корпорацию, ставшую основным финансовым предприятием и важнейшим орудием экономического влияния британского империализма в Китае[11]. По своим задачам к методам работы эта корпорация являлась прямым преемником хищнической деятельности колониальной Ост-Индской компании, нажившей свои капиталы на открытом грабеже и жестокой эксплуатации индийского, а затем и китайского народов.

    В течение 1860—1870 гг. в Китае открыли свои отделения банки Франции, Германии, а несколько позже США, России, Японии, Бельгии и других стран. Однако почти до конца XIX в. английские банки занимали монопольное положение на денежном рынке Китая. В начале 1900-х годов в Китае функционировало уже свыше 20 иностранных банков, а тремя десятилетиями позже их количество достигло 35. Иностранные банки протянули свои щупальцы на сотни километров вглубь Китая к богатейшим руд­ным ископаемым и источникам сельскохозяйственного сырья. Организация, развитие и деятельность иностранных кредитных учреждений представляли собой историю насилия, захватов, непри­крытого экономического грабежа и политического гнета. Подобно гигантским паукам, ткущим свою паутину, иностранные банки создавали отделения во многих городах Китая. К 1936 г. в стране насчитывалось более 100 отделений иностранных банков[12] (см. табл. на стр. 18).

    Большинство иностранных банков, как это *видно из таблицы, имело свои правления за пределами Китая. Их деятельность на­правлялась из Лондона, Нью-Йорка, Токио и других столиц капи­талистических государств. Оперировавшие в Китае иностранные кредитные учреждения были тесно связаны со своими правитель­ствами и широко прибегали к их покровительству и поддержке.

    Свою деятельность иностранные банки в Китае начали с кре­дитования внешней торговли — области, в которой национальные кредитные учреждения имели наименьший опыт и не могли кон­курировать. К семидесятым годам XIX в. в стране было открыто уже около 30 портов для иностранной торговли. Внешнеторговый оборот Китая быстро рос: в 1864 г. он составлял 105,3 млн. тамо­женных лянов, а в 1894 г. — 290,2 млн. таможенных лянов, т. е. за 30 лет увеличился почти в три раза. Иностранные банки в ко­роткий срок полностью монополизировали операции по кредитова­нию внешней торговли. Используя постоянную нужду китайского крестьянства, заставлявшую его обычно продавать за бесценок свою продукцию, иностранные, в первую очередь англий­ские, банки получали огромные прибыли на операциях по экспорту

    КРУПНЕЙШИЕ ИНОСТРАННЫЕ БАНКИ В КИТАЕ

    Наименование банка

    Местонахождение глэнной конторы

    Начало деятельности в Китае

    Количество отделений в Китае

    Английские

     

     

     

    Меркантайл бэнк оф Индиа ....

    Лондон

    1854 г.

    1

    Чартерд бэнк оф Индиа, Острелиа энд Чайна ................................................................................

     

    1857 г.

    7

    Гонконг-Шанхайская банковская корпорация .........................................................

    Гонконг

    1864 г.

    12

    П. энд. О. бэнкинг корпорейшн . .

    Лондон

    1921 г.

    2

    Сасун бэнкинг компанм ..................................

    Гонконг

    1930 г.

    1

    Японские

     

     

     

    Иокогама Спеши бэнк......................................

    Иокогама

    1892 г.

    7

    Тайвань бэнк ......................................................

    Тайхоку

    1911 г.

    7

    Сумитомо бэнк ...................................................

    Осака

    1916 г.

    1

    Митсуи бэнк........................................................

    Токио

    1917 г.

    1

    Митсубиси бэнк.................................................

    я

    1917 г.

    1

    Чосен бэнк ..........................................................

    Сеул

    1909 г.

    3

    Американские

     

     

     

    Нейшнл сити бэнк оф Нью-Йорк .

    Нью-Йорк

    1902 г.

    5

    Америкэн экспресс ...........................................

    я

    1919 г.

    3

    Чейз бэнк .............................................................

     

    1920 г.

    2

    Страховой, сберегательный банк для Дальнего Востока..............................................

    Шанхай

    1930 г.

      

    Прочие

     

     

     

    Немецко-Азиатский банк...............................

    Шанхай

    1889 г.

    5

    Индокитайский банк ......................................

    Париж

    1889 г.

    7

    Нидерландише-Индише Ханделсбэнк

    Амстердам

    1920 г.

    2

    Бельгийский банк для заграницы и Дальнего Востока .............................................

    Брюссель

    1902 г.

    3

    Национальный заокеанский банк . .

    Лиссабон

    1864 г.

    1

     

    сельскохдзяйственных товаров и предметов домашнего и крестьян ского ремесла. Банки имели тесную связь с широкой сетью скуп­щиков, агентов-посредников, проникавших далеко в глубь страны и скупавших продукцию у непосредственных производителей. Именно здесь в сфере торговли из посредников-перекупщиков и начала формироваться так называемая компрадорская буржуа­зия, превратившаяся в дальнейшем в крупную реакционную силу и важную опору иностранного капитала в Китае.

    Вслед за внешней торговлей иностранные кредитные учрежде­ния сосредоточили в своих руках монополию на валютные опера­ции и валютную котировку. Тем самым они получили новую воз­можность оказывать влияние на внутренние дела страны, в част­ности в вопросах денежного обращения и международных рас­четов.

    Особенно сильно возросли роль и влияние иностранных банков в Китае в эпоху империализма. Сращивание банковского капитала с промышленным и образование финансового капитала приводят к тому, что банки начинают выражать интересы финансовой оли­гархии. Концентрируя в своих руках огромные капиталы, распо­ряжаясь большей частью средств производства, банки значительно расширяют сферу своей деятельности, превращаясь в «...центры современной хозяйственной жизни, главные нервные узлы всей капиталистической системы народного хозяйства»[13].

    Эта новая роль банков, которую они приобретают с перераста­нием капитализма эпохи свободной конкуренции в монополистиче­ский капитализм, находит яркое выражение в характере их дея­тельности в Китае. Иностранные банки становятся главной агрес­сивной силой, с помощью которой империалистические державы осуществляют свою колониальную политику, направленную на превращение Китая в аграрно-сырьевой придаток, в объект беспо­щадной эксплуатации и хищнического ограбления. Иностранные кредитные учреждения, в первую очередь такие крупнейшие фи­нансовые институты, как Гонконг-Шанхайская банковская корпо­рация, Немецко-Азиатский банк, Индокитайский банк, Нейшнл сити бэнк оф Нью-Йорк, Иокогама Спеши бэнк, сыграли важную роль в борьбе империалистических государств за раздел Китая на «сферы влияния» и «зоны монопольных интересов», за захват и установление иностранного контроля над ключевыми экономиче­скими позициями.

    § 3. ВАЛЮТНАЯ ИНТЕРВЕНЦИЯ ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКИХ ДЕРЖАВ В КИТАЕ

    Еще на первых этапах проникновения в Китай иностранные государства, пользуясь неупорядоченностью денежного обращения, пытались в целях расширения своего влияния внедрить иностран­ную серебряную монету. Первыми иностранными серебряными мо­нетами, появившимися в Китае, были испанские доллары, завезен­ные в XVI в. с Филиппинских островов испанскими купцами[14].

    Вслед за ними в Китай проникают перуанские, боливийские и чи­лийские доллары.

    В 1854 г., вытесняя испанский доллар и другую иностранную монету, в Китае появился и в сравнительно короткий срок полу­чил широкое распространение мексиканский доллар, имевший в то время хождение наряду с Северной и Южной Америкой в Вест- Индии, Японии и других странах Азии.

    В конце XIX в. ряд стран выпустил специальную серебряную монету, используя ее как средство внешнеэкономической экспансии. Такой монетой в 90-х годах прошлого века являлся, в частности, британский доллар, чеканкой которого под руководством англичан занимался бомбейский монетный двор. Менее чем за двадцать лет — с 1895 по 1914 г. — в обращение поступило около 250 млн. британских долларов, получивших большое распространение на юге Китая'. Почти одновременно с британским долларом, как результат усиления экспансионистской политики США и Японии, на денежном рынке Китая появились американский торговый дол­лар и серебряная иена[15].

    Обращение наряду с национальной валютой иностранных де­нежных знаков свидетельствовало о полуколониальном положении, на которое был низведен Китай международной буржуазией.

    В конце XIX в. наряду с серебряной монетой в Китае стали обращаться иностранные банкноты, эмиссией которых в нарушение всяких принципов суверенитета занимались иностранные банки. Для большей популярности часть иностранных банкнот выпуска­лась в серебряных долларах и национальной денежной единице — лянах.

    В своей эмиссионной, как и других видах, деятельности ино­странные банки не подчинялись китайскому законодательству, а руководствовались правилами, утвержденными для них соответ­ствующими правительствами. Иностранные банки, за спиной кото­рых стояли определенные капиталистические государства со всей своей военной мощью, являлись своего рода «государствами в госу­дарстве». Китайские власти были лишены права не только вцосить какие-либо изменения в уставы этих банков, но и осуществлять, контроль за их эмиссионной деятельностью. Как писал китайский банковский еженедельник: «Наш валютный рынок и наши финан­систы из хозяев превратились в гостей у иностранцев. С внешней стороны иностранные банки как бы поддерживают нашу торговлю, но фактически являются подсобными учреждениями своих прави­тельств в целях захвата в свои руки экономики Китая. Иностран­ные банки выпускают свои денежные боны. Хотя выпуск бон со­гласно закону может последовать лишь после получения разре­шения от китайского министерства финансов, но иностранные банки произвольно выпускают свои боны, причем о сумме их выпуска и об обеспечивающем их фонде не осведомляется даже наше министерство»[16].

    К концу первого десятилетия XX в. выпуск денежных знаков в Китае осуществляли уже свыше 10 иностранных кредитных учреждений. Эмиссия денежных знаков представляла собой ва­лютную интервенцию, осуществлявшуюся империалистическими державами с помощью своих банков. Решающую роль в этой области играли английские банки, продолжавшие занимать гос­подствующие позиции в стране. В 1912 г. в Китае обращалось около 22 млн. юаней английских денежных знаков, из которых более 16 млн. юаней приходилось на долю Гонконг-Шанхайской банковской корпорации[17]. Второе место по размерам эмиссии зани­мали японские банки, среди которых особенно выделялись Иоко­гама Спеши и Тайванский банки. Затем следовали немецкие, французские, американские и прочие иностранные кредитные учреждения.

    Общая сумма иностранных денежных знаков, обращавшихся в Китае в 1912 г., достигала 43 948 тыс. юаней[18]. В то же время китайскими банками было выпущено бумажных денег на 52 675 тыс. юаней[19]. Таким образом, в составе бумажноденежного обращения страны иностранные денежные знаки занимали примерно 45%. В таких городах, как Шанхай, Кантон, Ханькоу, а также во мно­гих частях Маньчжурии, где влияние империалистических держав было особенно сильным, иностранные банкноты играли домини­рующую роль. Так, накануне первой мировой войны 70% всех бумажных денег, обращавшихся на денежном рынке Шанхая, были иностранными[20].

    Главной целью, которую преследовали иностранные банки, выпуская в Китае свои денежные знаки, являлось усиление эконо­мической и финансовой зависимости страны от империалистиче­ских держав, хищническое ограбление и эксплуатация китайских
    трудящихся путем скупки материальных ценностей и выкачивания колониальных прибылей. Выпуск иностранными банками своих банкнот приводил к расширению сферы влияния империалистиче­ских держав в Китае, проникновению иностранного капитала во все поры хозяйственной жизни страны. В то же время он был направлен на закрепление за соответствующими империалистиче­скими державами захваченных ими в Китае «сфер особых инте­ресов» и «зон монопольного влияния». Действительно, выпущен ные британскими банками денежные знаки обращались главным образом в Южном и Центральном Китае — основных районах английского влияния. Сферой функционирования японских банк­нот являлась Маньчжурия, немецких — провинция Шаньдун, фран­цузских— провинции Юннань, Гуанси и отчасти Гуандун и т. д. Выпуск иностранными банками денежных знаков, отражая проти­воречия различных империалистических держав в их борьбе за территориальные владения в Китае, рынки сбыта и сферы прило­жения капиталов, способствовал усилению экономической разоб­щенности отдельных частей страны. Кроме того, это приводило к множественности денежных знаков в обращении, к конкурен­ции между национальной и иностранной валютой, расширению спе­куляции. Наводнение китайского денежного рынка иностранными банкнотами подрывало денежное обращение страны, усиливало обесценение национальной валюты.

    Китайский народ неоднократно выступал с резкими протестами против нарушения суверенитета страны империалистическими дер­жавами, выпускавшими на территории Китая свои банкноты. Эти протесты нередко выливались в мощные антиимпериалистические выступления и демонстрации, кампании бойкота иностранных то­варов и денежных знаков.

    По мере усиления экспансии империалистических держав раз­меры эмиссии иностранных банков в Китае увеличивались, что видно из приводимой ниже таблицы.

    СУММА ОБРАЩАВШИХСЯ В КИТАЕ ДЕНЕЖНЫХ ЗНАКОВ, ВЫПУЩЕННЫХ БАНКАМИ ЧЕТЫРЕХ ДЕРЖАВ ЗА ПЕРИОД С 1912 ПО 1925 г.

    (в тыс. юаней)


    Японские

    банки

     

    Английские

    банки

     

    Американские

    банки

     

    Французские

    банки

     

    Г олы

     

    21 519,4 19 500,2 32 385,2

    44 101,7

    45 904,2 43 078,8

     

    1 095,4 1 579,2

    8        146,2

    10       566,1

    11       978,4

    9        635,9

     
     

     

     

     



    За 13 лет, с 1912 по 1925 г., размеры эмиссии английских бан­ков выросли в 2 раза, японских — в 4 раза, американских — в 9 раз и французских — почти в 18 раз. Иностранные банки по существу являлись хозяевами на денежном рынке страны и проводили по­литику, выгодную империалистическим монополиям.

    Не только эмиссия денежных знаков, но и вся деятельность иностранных кредитных учреждений в Китае служили важным орудием установления контроля империалистических держав над денежным обращением Китая. Иностранные банки всячески под­рывали денежное обращение страны, навязывали китайскому пра­вительству различные проекты денежных реформ, направленные на полное подчинение денежного обращения Китая империалисти­ческим государствам. Поскольку основой денежного обращения в Китае являлось серебро, главное внимание иностранные банки направили на то, чтобы сосредоточить в своих руках важнейшие операции с серебром, что открывало широкие возможности оказы­вать непосредственное влияние на денежный рынок, а вместе с тем и на денежное обращение страны. Уже к началу XX в. через ино­странные банки проходило почти все движение серебра в страну и из нее. Это позволяло иностранным империалистам не только контролировать ввоз и вывоз серебра, но и широко заниматься спекуляцией белым металлом, используя для своего обогащения разницу цен на серебро в Китае, и на мировых рынках.

    В то же время иностранные банки проводили политику кон­центрации у себя крупных запасов серебра. Об этом ярко свиде­тельствует рост серебряных резервов у иностранных банков, на­ходившихся в крупнейшем торгово-финансовом центре страны — Шанхае.

    ЗАПАСЫ СЕРЕБРА В ИНОСТРАННЫХ БАНКАХ ШАНХАЯ

    (в тыс. юаней на конец года)

     

    1928 г.

    1932 г.

    1933 г.

    Английские банки

     

     

     

    Гонконг-Шанхайская банков­ская корпорация ..........................................

    31080

    71316

    83 921

    Чартерд бэнк оф Индиа, Ост- релиа энд Чайна...............................................

    4 637

    21 622

    71658

    Меркантайл бэнк оф Индиа .

    480

    1513

    1737

    П. энд О. бэнкинг корпо- рейшн......

    660

    2 858

    2 629

    Итого

    36 857 97309 159 945


     

     

     

     

    Продолже

     

    1928 г.

    ' 1932 г.

    1933 г-.

    Японские банки

     

     

     

    Чосен бэнк .............................................

    604

    519

    1 459

    Иокогама Спеши бэнк ....

    10 589

    28 543

    20 508

    Сумитомо бэнк ......................................

    1 149

    1419

    1526

    Митсуи бэнк

    1 055

    2 638

    6 406

    Тайвань бэнк .........................................

    1 571

    7 994

    7 535

    Митсубиси бэнк....................................

    1 192

    707

    1 179

    Итого ............

    16160

    41 820

    38 313

    Американские банки

     

     

     

    Нейшнл сити бэнк оф Нью- Йорк ....

    5 995

    20 368

    25 691

    Чейз бэнк ...............................................

    1359

    2 128

    3 840

    Америкэн экспресс ..............................

    1 429

    2 526

    Итого ............

    "7 354

    23 925

    32 057

    Прочие иностранные банки .

    7 889

    21 991

    45 345

    Всего ............

    68 260

    185 045

    275 660

    Процент ко всем серебряным запасам Шанхая....................................................

    40,1

    44,22

    50,35

     

    За пять лет, с 1928 по 1933 г., запасы серебра у иностранных банков Шанхая выросли с 68 260 тыс. юаней до 275 660 тыс. юаней, т. е.‘ более чем в четыре раза, составив 50,35% всех серебряных запасов Шанхая. Аналогичное положение наблюдалось и в других городах страны. Так, в Тяньцзине в руках иностранных банков на­ходилось 50 992 тыс. юаней серебра, или 48,45% всех серебряных запасов. В Китае иностранные банки образно называли «денеж­ными мешками». И действительно, в этих кредитных учреждениях хранилось серебро на десятки миллионов юаней.

    Сосредоточение в руках иностранных банков значительной части всего монетарного серебра давало им возможность оказывать давление на внутренний денежный рынок, искусственно вызывать серебряный «голод» и повышение цены на белый металл или его обесценение.

    § 4. Иностранные банкиинструмент колониальной политики 25

    § 4. ИНОСТРАННЫЕ БАНКИ — ИНСТРУМЕНТ КОЛОНИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКИХ ДЕРЖАВ

    Пользуясь слабостью национальной кредитной системы, поли­тическими неурядицами в стране, подрывавшими доверие населения к местным банкам, иностранные кредитные учреждения сосредото­чивали у себя значительную часть китайских вкладов. Так, депо­зиты Гонконг-Шанхайской банковской корпорации выросли с 8,7 млн. гонконгских долларов в 1883 г. до 471 млн. в 1921 г. и 837,9 млн. гонконгских долларов в 1936 г., т. е. почти в 100 раз К Текущие счета и вклады составляли около 80% всей суммы ба­ланса корпорации. В 1936 г. вклады и текущие счета корпорации более чем в 50 раз превышали ее собственный капитал. Депозиты Китайско-французского промышленного банка возросли за период с 1915 по 1925 г. почти в 18 раз, достигнув в 1936 г. 253 843 тыс. франков. В 1936 г. вклады Немецко-Азиатского банка составили около 40 млн. марок, Бельгийского банка для заграницы и Даль­него Востока — более 84 млн. бельгийских франков [21]. Общая сумма депозитов японских банков в Маньчжурии равнялась в конце 1929 г. 165 млн. иен[22]. Иностранные банки концентрировали у себя примерно 70—80% всех вкладов страны.

    Такое положение давало возможность иностранным империали­стам эксплуатировать Китай с помощью и посредством китайских капиталов, поскольку полученные в виде вкладов средства ино­странные банки предоставляли иностранным компаниям. В то же время сосредоточение в руках иностранных кредитных учреждений значительной части свободных денежных средств ослабляло китай­ские банки, препятствовало их росту, мешал© развитию националь­ной кредитной системы. Китайские банки вынуждены были опери­ровать преимущественно собственными капиталами, размер кото­рых был крайне невелик и обычно не превышал нескольких тысяч юаней. Отсутствие у китайских банков привлеченных средств толкало их на 'различные спекулятивные операции, сулившие крупные прибыли. Однако участие в таких операциях нередко кончалось крахом банков, что усиливало недоверие населения к на­циональным кредитным учреждениям и невольно способствовало росту престижа иностранных банков.

    За счет привлеченных средств иностранные банки осуществляли значительную часть своих активных операций, в частности кредито­вание многочисленных промышленных, коммерческих, транспорт­ных и прочих иностранных фирм и компаний, которые открывались в Китае. Достаточно сказать, что уже в 1921 г. в Китае насчиты­валось более 10 тыс. различных иностранных фирм (в том числе около 6 тыс. — японских), которые пользовались финансовой под­держкой соответствующих иностранных банков. По данным япон­ского бюро изучения Восточной Азии, американские банки свыше 60% полученных вкладов использовали для кредитования амери­канских фирм и компаний.

    Е. Хаусер в своей книге «Шанхай — город для сбыта» писал по поводу одного из крупнейших американских банков: «Сити бэнк [23] оказывает закулисную финансовую поддержку большей части американских торговых предприятий в Шанхае».

    Иностранные банки не только оказывали финансовую под­держку иностранным фирмам и компаниям, высасывавшим жизнен­ные соки страны, но нередко и сами принимали участие в «особенно выгодных» коммерческих операциях спекулятивного характера, суливших легкую и быструю наживу.

    Заинтересованность банков в деятельности иностранных или смешанных предприятий объяснялась еще и тем, что в ряде случаев кредитные учреждения сами являлись пайщиками этих предприя­тий. Например, Гонконг-Шанхайской банковской корпорации при­надлежали контрольные пакеты акций таких крупных предприятий, как горнорудное акционерное общество «Кайланские копи», судо­ходная компания «Жардан Матисон». Тесно связаны были с инте­ресами многих фирм и компаний, функционировавших в Китае, также японский Иокогама Спеши бэнк, Немецко-Азиатский и дру­гие банки.

    Что касается китайской промышленности, то иностранные банки обычно ее не кредитовали, несмотря на наличие крупных свободных средств (у • Гонконг-Шанхайской банковской корпора­ции, например, в 1924 г. наличность достигала 98,2 млн. гонконгских долларов, а в середине 30-х годов поднялась до 150 млн.). Стремясь задержать развитие национальной экономики и сохранить Китай как объект эксплуатации и извлечения монопольных прибылей, иностранные кредитные учреждения отказывались инвестировать средства в китайские промышленные и торговые предприятия. Вместо этого они искали возможность поместить свои .ресурсы в различные, преимущественно некитайские, ценные бумаги, давав­шие крупные барыши. Так, Гонконг-Шанхайская банковская кор­порация имела в своем портфеле в 1923 г. ценных бумаг на сумму 87 млн. гонконгских долларов[24], а в 1936 г. уже более 300 млн. долл., т. е. всех активов этой корпорации, была вложена в английские, индийские и другие, преимущественно колониальные, ценные бумаги [25].

    § 4. Иностранные банкиинструмент колониальной политики 27

    Внимание -иностранных кредитных учреждений привлекали также операции с недвижимостью, нередко кончавшиеся переходом в руки иностранных империалистов крупных земельных угодий и других видов собственности.

    Таким образом, иностранные банки отвлекали китайские сред­ства от производительного использования, направляя их в русло спекуляции или развития в стране иностранного предприниматель­ства, на хищническое ограбление и эксплуатацию китайских тру­дящихся. Деятельность этих банков способствовала уродливому, однобокому развитию китайской экономики, превращению страны в колониальный придаток мировой капиталистической системы.

    Иностранные банки в Китае обладали огромным финансовым и экономическим могуществом. Ярким показателем этого служат получаемые ими прибыли. Например, японский Митсубиси бэнк получил в 1925 г. около 8 млн. иен чистой прибыли, имея оплачен­ный собственный капитал в 30 млн. иен, т. е. потребовалось менее четырех лет, чтобы прибыль превысила всю сумму оплаченного капитала. Чистая прибыль Иокогама Спеши бэнк за год, с 1 июля 1925 г. по 31 июня 1926 г., составила 29,7 млн. иен *. Чистая при­быль Итальянского банка для Китая достигла в 1925 г. 75 221 лиры.

    Среди иностранных кредитных учреждений особой алчностью отличалась Гонконг-Шанхайская банковская корпорация, извле­кавшая из эксплуатации Китая наиболее крупные барыши. Чистая прибыль корпорации в 1922 г. выразилась в сумме 16,2 млн. гон­конгских долларов, а в 1926 г. превысила 17 млн. гонконгских долларов. Между тем прибыль таких крупных капиталистического типа китайских банков, как Чжецзянский промышленный банк, равнялась в 1926 г. 394 тыс. юаней, Коммерческий банк Китая — 235 тыс. лянов, Национальный коммерческий банк — 609 тыс. юа­ней. Лишь 3—4 китайских банка, в том числе Банк Китая и Юж­ного моря, Коммерческий банк Янь-Е, банковская корпорация Цзин-Шен, имели годовую прибыль более 1 млн. юаней. Еще скромнее были результаты деятельности так называемых банков старого типа. Так, общая сумма годовой прибыли 85 шанхайских кредитных учреждений старого типа составляла немногим более

    3  млн. лянов.

    Подавляющая часть всех доходов от банковских операций шла в карманы иностранных банков и стоящих за ними иностранных монополий.

    С конца XIX в. одной из главных функций иностранных банков, отражавших их новую роль в эпоху монополистического капита­лизма, становится предоставление Китаю займов. Банки превра­щаются в важнейший канал, через который империалистические государства осуществляют экспорт капитала, служащий орудием

    экономической экспансии и политической агрессии, средством за­кабаления и порабощения колониальных и зависимых стран.

    Иностранные банки с помощью займов принимают активное участие в борьбе между капиталистическими державами в Китае за получение железнодорожных концессий и строительство желез­ных дорог, за сферы влияния и объекты приложения капиталов. Конспектируя книгу Ейдельса «Отношение крупных банков к про­мышленности», В. И. Ленин обратил внимание на следующее место в работе, показывающее участие банков в промышленности, в част­ности в железнодорожном строительстве: «Но собственно харак­терным случаем являются новейшие экзотические железнодорож­ные начинания и восточно-азиатские предприятия совместно участвующих с Германско-азиатским банком крупных банков.... Это уже «звено в завоевании хозяйственной области» (190).

    (Багдад, — Китай и т. д. колонии)» К

    Вначале иностранные кредитные учреждения в Китае при предоставлении займов выступали в качестве финансовых агентов правительств соответствующих стран. С ростом экономического могущества банков их роль существенно меняется; они превра­щаются в финансовые центры, выражающие интересы крупного монополистического капитала. Банки становятся душой железно­дорожного строительства. В их руках сосредоточиваются не только финансирование строительства, но и связанные с ним поставки материалов и оборудования, контроль за доходами дороги, мате­риальными фондами, которые служили обеспечением займов.

    Стремясь захватить важнейшие экономические позиции в Китае, иностранные банки создали свои специализированные кредитные организации, занимавшиеся финансовыми и хозяйственными опера­циями в отдельных отраслях китайской экономики: железнодорож­ном транспорте, горнорудной промышленности.

    Если в результате захвата таможенной службы империалисти­ческие державы установили свой контроль над внешней торговлей, а в результате эмиссии иностранных денежных знаков — над денежным обращением, то с помощью займов иностранный конт­роль был распространен на важнейшие стороны политической и хозяйственной жизни страны. Опутанный, словно паутиной, ино­странными займами и связанными с ними многочисленными обязательствами, Китай был лишен возможности распоряжаться принадлежащими ему природными ресурсами, внутренними до­ходами, средствами связи и другими производительными силами.

    На примере Китая ясно видна реакционная, антинародная сущность внешних займов империалистических держав. Особенно наглядно проявляется это в настоящее время, когда империалисти­ческие державы, не будучи в состоянии предотвратить крах коло- § 4. Иностранные банки — инструмент колониальной политики 29

    ниальной системы, всячески пытаются сохранить незыблемой экономическую основу эксплуатации слаборазвитых стран. Импе­риалистические государства во главе с США стремятся установить новые формы экономического закабаления молодых государств, сбросивших с себя оковы колониализма.

    Среди экономических рычагов империализма, используемых для сохранения бывших колоний и полуколоний в системе капита­листического неравноправного международного разделения труда, важнейшее место принадлежит экспорту капитала. Однако наряду с прямыми вложениями и займами, типичными формами вывоза капитала, в современный период экспорт капитала осуществляется также в виде субсидий, являющихся главной частью пресловутой «американской «помощи» другим странам *.

    Субсидии представляют собой новую форму экспорта капитала, широко применявшуюся, в частности, американским империализ­мом для поддержки реакционной гоминьдановской клики в ее борьбе против китайского народа. По своей сущности, политическим и экономическим целям субсидии ничем не отличаются от старых форм экспорта капитала. Их предоставление обычно сопровож­дается рядом условий, дающих возможность империалистическим государствам усиливать свое влияние на слаборазвитые страны, удерживать их на положении поставщиков сырья и покупателей готовой промышленной продукции.

    С помощью субсидий и других форм экспорта капитала импе­риалистические державы и в первую очередь США пытаются, как указывается в Заявлении Совещания представителей коммунисти­ческих и рабочих партий, «сохранить новыми методами и в новых формах колониальную эксплуатацию народов бывших колоний. Монополии пытаются удержать в своих руках рычаги экономиче­ского контроля и политического влияния в странах Азии, Африки, Латинской Америки. Эти усилия направлены к тому, чтобы сохра­нить старые позиции в экономике освободившихся стран и захва­тить новые позиции под видом экономической «помощи», вовлечь освободившиеся страны в военные блоки, насадить в них военно­диктаторские режимы, создать военные базы» [26].

    Характерной особенностью второго и третьего этапов общего кризиса капитализма, отражающей большое развитие государ­ственно-монополистического капитализма, является ярко вы­раженный рост участия государства в экспорте капитала. Значи­тельная часть экспорта капитала, особенно в форме субсидий, представляет собой государственный капитал и осуществляется через государственные каналы. Об этом красноречиво свидетель- 30              Вводная глава

    ---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- 1            

    ствуют данные о «помощи» четырех империалистических государств слаборазвитым в экономическом отношении странам за период с 1956 по 1959 г. (в млн. долл.) [27]:

    США             Франция             Англия              ФРГ

    Государственная „по­мощь- а                       8 877 3355 1107 1160

    а)   на основе двусто­ронних соглашений

    (двусторонняя) . . 8 629 3265                                                      896                  666

    б)   на основе многосто­ронних соглашений

    (многосторонняя) .                        248                  90                  211                  494

    „Помощь" со стороны частного'1 капитала . 5 185 1566 2042 1148

    а)   на основе двусто­ронних соглашений

    (двусторонняя) . . 4 639 1562 1998 1086

    б)   на основе многосто­ронних соглашений

    (многосторонняя) .                        546                     4                    44                    62

    Итого.................... 14 062 4921 3149 2308

    Таким образом, государственная «помощь» в общей сумме «помощи» составляет в США 63,1%, во Франции — 68,2, в Анг­лии— 35,1 и в ФРГ — 50,2%.

    Интересно отметить и другую характерную черту, выражающую колониально-империалистическую сущность этой «помощи». Она заключается в том, что размер двусторонней «помощи» во много раз превышает сумму «помощи», оказываемой в многостороннем порядке через международные организации. Так, если взять только государственную «помощь», то в США соотношение между дву­сторонней и многосторонней «помощью» определяется как 35 : 1, во Франции—36 : 1, в Англии — 4: 1. Такое соотношение не слу­чайно. Оно объясняется тем, что двусторонняя «помощь» дает империалистическим государствам широкие возможности для зака- баленйя слаборазвитых стран, навязывания им различных эконо мических и политических условий, вовлечения этих стран в агрес­сивные военно-политические союзы и блоки.

    § 4. Иностранные банкиинструмент колониальной политики 31

    В послевоенный период главным экспортером капитала являются США. Одним из основных каналов экспорта государственного ка­питала в США служат многочисленные программы «помощи». В их числе небезызвестный «план Маршалла», «программа Тру­мэна», «программа взаимного обеспечения безопасности», в рамках которой в 1957 г. был создан Фонд займов экономического разви­тия. В 1960 г. на этот орган было возложено осуществление всей кредитной части программы внешней «помощи» США.

    Наряду с займами важнейшей формой американской «помощи» являются государственные субсидии. Q той роли, которая отво­дится монополистической буржуазией США этой форме внешне­экономической экспансии, свидетельствует тот факт, что за 15 послевоенных лет (с 1 июля 1945 г. по 30 июня 1960 г.) государ­ственные ассигнования по этому виду «помощи» составили 80 млрд. долл., или более 70% всей суммы государственных рас­ходов на финансирование внешней экспансии американских моно­полий

    В системе мероприятий по осуществлению американской эконо­мической экспансии важную роль играют субсидии в форме по­ставок сельскохозяйственных «излишков». Особенно большие раз­меры эти поставки приобрели с 1954 г., когда конгресс принял «Закон о содействии развитию торговли сельскохозяйственными товарами и помощи» (закон 480). ЗИют закон преследует двоякую цель. С одной стороны, он направлен на то, чтобы избавить США от «излишков» продовольствия, которое, несмотря на огромную армию безработных, влачащих полуголодное существование, «не находит» сбыта внутри страны. С другой стороны, товарные субси­дии в форме поставок «избыточных» сельскохозяйственных про­дуктов дают возможность Соединенным Штатам укрепить и расши­рить свои позиции в слаборазвитых странах.

    Страны, получающие сельскохозяйственные «излишки», обязаны продавать их у себя, зачисляя выручку в национальной валюте на специальный счет. Часть этих средств является собственностью США и используется обычно для покрытия американских расходов в этих странах, а также предоставления займов. Остальная часть средств, получаемых странами от реализации американских сель­скохозяйственных излишков, расходуется под непосредственным контролем правительственных органов США главным образом на строительство портов, железных дорог, мостов и других объектов, имеющих военно-стратегическое значение, или направляется на разработку минеральных ископаемых, в которых заинтересован американский капитал.

    Таким образом, американская государственная «помощь» создает благоприятную почву для последующего проникновения

    в эти страны монополий США, для захвата ими новых источников сырья и рынков сбыта, сфер приложения частного американского капитала.

    Одной из главных особенностей финансовых займов и других видов империалистической «помощи» является их политический характер. Империалистические державы широко используют эк­спорт капитала в целях насаждения и поддержки марионеточных правительств и антинародных режимов, с помощью которых они получают возможность продолжать ограбление слаборазвитых стран и эксплуатацию их населения.

    Ярким примером этого служат займы, предоставляемые США марионеточному правителю Чан Кай-ши и его реакционной клике, разгромленной 12 лет тому назад народно-освободительной армией. Потеряв континентальный Китай, превратившийся после победы народной революции в независимое суверенное государство, ус­пешно строящее социалистическое общество, США тщетно пытаются удержать в своих руках Тайвань, исконно принадлежа­щий китайскому народу. Именно этим целям служат предостав­ляемые Чан Кай-ши на многие сотни миллионов долларов финансо­вые займы и различные виды экономической и военной «помощи». Взамен этой «помощи» Чан Кай-ши и его обанкротившаяся клика, состоящая из бывшей крупной китайской компрадорской буржуа­зии, широко открыли на Тайване двери американскому капиталу. Монополии США по существу превратились в основных хозяев острова, безжалостно грабящих его природные богатства и эксплуа­тирующих коренное население.

    - Однако США не довольствовались этим. Тайвань с согласия Чан Кай-ши и его подручных превращен США в одну из своих военно-стратегических баз на Дальнем Востоке и используется как прямая угроза против Китайской Народной Республики и других стран, не желающих нести на себе ярмо империалистиче­ского гнета и эксплуатации.

    Деятельность иностранного капитала в Китае, превратившего богатейшую страну в объект колониальной эксплуатации и источ­ник извлечения монопольных прибылей, что на многие десятилетия затормозило развитие производительных сил и национальной экономики, — поучительный пример, показывающий, для каких целей империалистические державы используют так называемую «помощь» слаборазвитым и зависимым странам.

    ГЛАВА I

    ВНЕШНИЕ ЗАЙМЫ КАК ОРУДИЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ И ФИНАНСОВОЙ ЭКСПАНСИИ ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКИХ ДЕРЖАВ В КИТАЕ В КОНЦЕ XIX — НАЧАЛЕ XX вв.

    § 1. ПЕРВЫЕ ИНОСТРАННЫЕ ЗАЙМЫ КИТАЮ

    Неразвитость денежного рынка, недостаток национальных ка­питалов привели к тому, что начало образованию государствен­ного долга Китая положили не внутренние, а внешние займы. К внешним займам Китай вынужден был прибегнуть в начале вто­рой половины XIX в., когда в результате отлива серебра, вызван­ного ввозом Англией и США большого количества опиума, страна переживала глубокий финансовый кризис. Первые иностранные обязательства Китая возникли в 1865 г., когда один из английских банков предоставил правительству цинской династии заем в раз­мере 1 431 664 ф. ст. для финансирования военных операций в Или. В течение последующих тридцати лет в Китае с помощью иностран­ных, главным образом английских, банков была реализована це­лая серия займов, большинство которых использовалось на админи­стративные нужды и военно-карательные экспедиции Так, в 1874 г. Китай получил у английских банкиров заем в 2 млн. ля­нов на срок 10 лет из 8% годовых для финансирования тайваньской военной кампании. Одним из условий займа являлось обеспечение его доходами шанхайской таможни, находившейся под контролем иностранных держав. Условие гарантирования займа определен­ным видом дохода легло в основу почти всех последующих догово­ров об иностранных кредитах Китаю и было одним из методов лишения страны права распоряжаться своими доходами.

    Новый заем в 5 млн. лянов был предоставлен Китаю в 1877 г. из 15% годовых. Он обеспечивался поступлениями таможен в Кантоне, Веньчжоу, Шанхае и Ханькоу. Полученные по займу средства были израсходованы на организацию военно-каратель­ной экспедиции по подавлению восстаний народа хуэй и отрядов «Някь» на северо-западе страны.

    34 Гл. I. Внешние займыорудие экспансии империалистических держав -------------------- <         

    Наряду с банками займовыми операциями занимались также иностранные коммерческие фирмы, имевшие свои филиалы в Ки­тае. Так, в течение 1870—1880 гг. цинское правительство получило от английской фирмы «Жардан Матисон» и Ориентал бэнк заем в 3 млн. лянов, от банковской фирмы Бэринг Бразерс — 1,5 млн. ф. ст. *.

    В конце 1870 годов, с выходом немецких банков на международ­ную арену, в кредитовании Китая стали участвовать немецкие фи­нансовые учреждения. В 1878 г. Немецко-Азиатский банк предоста­вил цинским властям заем в 2 500 тыс. марок. В,1887 г. китайское правительство через синдикат берлинских и гамбургских банков реализовало новый заем в 5 млн. марок[28]. Оба эти займа, а также' дополнительно предоставленный в 1879 г. английским банком заем в размере 16 150 тыс. лянов были израсходованы Китаем на со­здание военно-морского флота, почти целиком уничтоженного во время японо-китайской войны 1894—1895 гг.

    Общая сумма займов, полученных Китаем к 1894 г., составила около 40 млн. лянов [29]. Вместе с процентами внешний долг равнялся примерно 55 млн. лянов. Значительная разница по сравнению с основной суммой займов объяснялась высокими, нередко двой­ными, процентами, которые иностранные державы взимали с Китая за предоставляемые ему кредиты. Обычная процентная ставка достигала 810, а по некоторым займам поднималась до 12 и даже 15%, как это имело место по английскому займу 1877 г.

    До 1894 г. иностранные кредиты Китаю были сравнительно не­велики, так как вывоз капитала в эпоху домонополистического капитализма играл второстепенную роль среди других форм эконо­мической экспансии. Займы служили средством получения высоких доходов и, как правило, не преследовали специальных экономиче­ских и политических целей.

    § 2. РОЛЬ ВНЕШНИХ ЗАЙМОВ В БОРЬБЕ ЗА РАЗДЕЛ КИТАЯ НА «СФЕРЫ ВЛИЯНИЯ»

    С переходом капитализма в свою высшую и последнюю, импе­риалистическую, стадию экспорт капитала приобретает новое значение. Он становится одним из важнейших факторов экономи­ческой и политической жизни капиталистических государств, глав­ной формой их внешнеэкономической экспансии. Новая роль вывоза капитала в эпоху империализма непосредственно связана с образованием монополий и господством финансового капитала.


    Отмечая это, В. И. Ленин писал: «Империализм есть капитализм на той стадии развития, когда сложилось господство монополий и финансового капитала, приобрел выдающееся значение вывоз капитала, начался раздел мира международными трестами и за­кончился раздел всей территории земли крупнейшими капитали­стическими странами» *.

    В эпоху империализма экспорт капитала достигает огромных размеров. Это в первую очередь вызывае^я характерными особен­ностями развития монополистического капитализма, создающего значительный относительный избыток капитала. При этом «из­быток» капитала отнюдь не является следствием процветания ка­питализма. Наоборот, он образуется в результате ухудшения поло­жения трудящихся масс в условиях монополистического капита­лизма, а также в результате усилившегося отставания земледелия от промышленности.

    Понижение нормы прибыли под влиянием роста органического состава капитала побуждает капиталистов искать объекты для приложения капиталов за пределами своих стран. «Необходи­мость вывоза капитала, — указывает В. И. Ленин, — создается тем, что в немногих странах капитализм «перезрел», и капиталу недостает (при условии неразвитости земледелия и нищеты масс) поприщ «прибыльного» помещения» [30].

    Капитал 'устремляется в отсталые страны, где прибыль выше, так как цены на землю и сырье низкие, а рабочая сила дешевая и капиталов мало. Важнейшими объектами приложения капитала в этих странах служат недра, пути сообщения и средства связи, муниципальные предприятия, т. е. отрасли, развитие которых облегчало иностранным монополиям выкачивание сверхприбылей.

    Движущим мотивом экспорта капитала при империализме становится погоня за монопольной прибылью. Экспорт капитала в эпоху монополистического капитализма превращается в важное орудие эксплуатации и ограбления слаборазвитых стран. «Пока, — указывает В. И. Ленин, — капитализм остается капитализмом, из­быток капитала обращается не на повышение уровня жизни масс в данной стране, ибо это было бы понижением прибыли капитали­стов, а на повышение прибыли путем вывоза капитала за границу, в отсталые страны»[31].

    Возможность получения в колониальных и зависимых странах высоких прибылей на вкладываемые там капиталы приводит к относительному сокращению вложений средств в народное хозяй­ство государств-кредиторов. Так, например, в Англии в 1913 г. из общей суммы эмиссии ценных бумаг, составлявшей почти 250 млн. ф. ст., только V5, или около 50 млн. ф. ст., было помещено в метрополии. Крупные заграничные капиталовложения затрудняют обновление в необходимых размерах основного капитала в про­мышленности стран-кредиторов. Это особенно ярко проявилось в таких странах, как Англия и Франция, где вывоз капитала слу­жил причиной технического отставания промышленности и сравни­тельно медленных темпов ее роста.

    До 80-х годов XIX в. главным экспортером капитала и центром международного кредита являлась Англия, инвестировавшая зна­чительную часть своих средств в европейских государствах. На втором месте стояла Франция. К концу XIX — началу XX вв. крупными экспортерами капитала становятся Германия, а затем США и Япония. Быстрое экономическое развитие ряда европей­ских государств, превращение их в кредиторов, а также рост кон­куренции со стороны Франции заставляют Англию изменить направ­ление своих заграничных вложений. Центр английских инвестиций из Европы перемещается в Азию, главным образом в Индию и Китай. Этому, в частности, способствовали такие факторы, как высокая норма прибыли в этих странах, связанная с низким орга­ническим составом капитала и дешевизной рабочей силы, а также высокая норма процента, обусловленная недостатком ссудных капиталов. Вслед за Англией вывозить капитал в этот район начи­нают и другие империалистические государства. Если в 1901 г. сумма капиталов, инвестированных в Азии империалистическими державами, составляла 438 млн. ам. долл., то в 1910 г. эта цифра увеличилась до 1 238 млн., а в 1913 г. — до 1948 млн. ам. долл.

    Большое распространение получают внешние займы, которые превращаются в сильнейшее орудие империалистических держав в их борьбе за передел мира, за захват новых территорий, рынков сбыта и источников сырья, за получение монопольных прибылей.

    Экспорт капитала, одна из форм которого — внешние займы, приобрел новые черты, присущие империализму. Внешние займы стали выражать господство монополий, усиление агрессивности и реакционной сущности монополистического капитала, паразитиче­ский характер империализма. Одним из проявлений этого были условия, которыми сопровождались заключаемые займы. Они пре­следовали цель усиления экономической и политической зависи­мости колониальных и слаборазвитых стран от империалистиче­ских держав, закрепления капиталистической неравноправном системы разделения труда, хищнической эксплуатации трудящихся масс этих стран чужеземными монополиями.

    Новая роль внешних займов ярко проявилась в Китае, который с конца XIX в. превратился в один из важнейших объектов при­ложения иностранных капиталов.

    Иностранный капитал направлялся в Китай в первую очередь с паразитическими целями — нажиться за счет прямого грабежа местного населения. Экспорт капитала осуществлялся в двух фор­мах: вывоза предпринимательского капитала, представлявшего собой прямые вложения и экспорта ссудного капитала, выступав­шего в виде займов, т. е. косвенных инвестиций. Империалистиче­ские монополии предпочитают прямые вложения, обладающие по сравнению с косвенными рядом преимуществ. Эти преимущества для монополистической буржуазии выражаются, в частности, в по­лучении высокой прибыли на вложенный капитал[32], обеспечении наибольших возможностей для подчинения своему влиянию целых отраслей национальной экономики слаборазвитых стран, хищниче­ской эксплуатации населения и природных богатств. В Китае пря­мые вложения значительно превышали косвенные. Доля прямых инвестиций в общей сумме вложенных средств в 1901 г. состав­ляла 63,9%, в годы первой мировой войны — 67,3 и в 1937 г.— 75,1% [33]. Такое соотношение прямых и косвенных вложений ярко отражало полуколониальное положение страны, где как в сфере производства, так и в сфере обращения важнейшую роль играли иностранные учреждения — филиалы крупнейших англо-американо­японских фирм и компаний, банков, страховых обществ, торговых и других организаций.

    Важная роль в экономической экспансии империалистических государств в Китае, принадлежала также косвенным вложениям, особенно после японо-китайской войны 1894—1895 гг.

    Начало XX в. характеризовалось новыми методами борьбы за экономическое закабаление и политическое порабощение Китая. Главным орудием этой борьбы стали внешние займы. Если в пер­вой половине XIX в. у Китая не было внешнего долга, то после японо-китайской войны задолженность страны возрастает в таких размерах, а иностранные займы приобретают настолько большое значение в ее внешнеэкономических связях, что, по словам англий­ского исследователя китайских финансов Уэйджела, «история Ки­тая, поскольку речь идет о сношениях с внешним миром, есть, глав­ным образом, история его внешних займов»[34].

    Только за период с 1901 по 1922 г., по далеко не полным дан­ным, шесть империалистических государств предоставили Китаю 206 займов, в том числе: Япония — 95, Англия—39, Франция — 29, Бельгия — 16. В среднем Китай получал ежегодно до 10 ино­странных займов. Однако новая роль экспорта капитала не ограни­чивалась одним увеличением количества займов.

    На рубеже XIX и XX вв., когда раздел мира между крупней­шими империалистическими хищниками был закончен и началась борьба за его передел, за «переход от одного «владельца» к дру­гому», внешние займы Китая использовались империалистическими державами для его раздела на «сферы влияния» и «зоны монополь­ных интересов», захвата арендных территорий. Это еще раз под­тверждало ленинское положение о том, что вывоз капитала, «как особенно характерное явление в отличие от вывоза товаров при немонополистическом капитализме, стоит в тесной связи с эконо­мическим и политически-территориальным разделом мира»1.

    Внешние займы, как и прямые инвестиции, носили колониаль­ный характер. Они являлись важным средством экономической экспансии и политической агрессии империалистических государств в Китае, инструментом усиления зависимости и эксплуатации страны. С их помощью иностранные державы добивались от китай­ского правительства значительных политических и экономических привилегий, установления иностранного контроля над основными источниками государственных доходов и отраслями национальной экономики. Внешние займы открывали перед империалистическими государствами широкие возможности для вмешательства во внут­ренние дела Китая. Они приводили к закреплению экономической . и политической отсталости страны, к установлению в Китае, как и в других колониальных и зависимых странах, особых методов господства и эксплуатации. История внешних займов Китая яв­ляется одной из ярких страниц борьбы империалистических дер­жав за политическое порабощение и экономическое закабаление страны.

    Вывоз капитала в Китай сопровождался ростом экспорта това­ров из империалистических государств, в частности экспорта обору­дования и некоторых промышленных материалов. Займы, особенно связанные со строительством железных дорог, как правило, содер­жали специальные оговорки, предусматривавшие покупку железнодорожных материалов в стране, предоставившей заем. Экс­порт капитала создавал тем самым дополнительный спрос на про­дукцию машиностроения и других отраслей тяжелой промышлен­ности в странах-кредиторах. Промышленные монополии, занимав­шиеся производством железа, стали и железнодорожного оборудо­вания, извлекали крупные выгоды от помещения их странами ка­питалов в Китае. Как указывал В. И. Ленин, «.-..использование «связей» для выгодной сделки становится на место конкуренции на открытом рынке»1.

    Широкое использование займов, как средства экономической экспансии, объяснялось тем, что они позволяли вуалировать истин­ную политику империалистических держав в Китае фальшивыми лозунгами о «помощи» и «цивилизаторской миссии». Буржуазные экономисты, апологеты империалистических монополий, пытались выдать финансовую политику капиталистических государств за проявление «гуманности» по отношению к Китаю, изобразить ее, как политику, направленную на развитие национальной экономики и культуры населения. Неосведомленность китайского народа об условиях предоставления займов и их истинной цене давали воз­можность некоторое время скрывать подлинное лицо и цели импе­риалистических держав.

    Важная роль, которую монополистическая буржуазия отводила внешним займам, как орудию закабаления Китая, имела и еще одну немалозначащую причину. Империалистические государства, державшие в своих руках многие ключевые экономические по'зиции в стране и обладавшие большим влиянием на китайское правитель­ство, считали, что в этих условиях они подвергаются наименьшему риску, помещая свои капиталы в займы Китаю.

    Буржуазные исследователи китайских финансов обычно делят займы Китая на политические, экономические и административные. При этом под экономическими понимаются займы на нужды хозяй­ства, а под административными—на управленческие расходы центральных или местных властей. Такая классификация вуали­рует подлинный характер и цели иностранных займов Китаю.

    В действительности все займы, предоставлявшиеся империали­стическими державами Китаю, независимо от их названия, которое сплошь и рядом не соответствовало их действительному назначе­нию, имели не только экономический, но и политический характер и являлись инструментом империалистической агрессии.

    Начало использованию империалистическими державами внеш­них займов Китаю как инструмента политической агрессии и эконо­мической экспансии было положено японо-китайской войной 1894— 1895 гг. К войне с Японией — быстро развивавшимся молодым империалистическим хищником — феодальный Китай, почти не имевший в то время фабричной промышленности, обученной и со­ответствующим образом вооруженной армии, не был подготовлен. Слабость Китая быстро проявилась как в военном отношении, так и в финансовой системе, которая не могла обеспечить мобилизации необходимых средств для покрытия быстро возраставших военных 40 Гл. I. Внешние займыорудие экспанаии империалистических держав

    --------------------------------------- ,------------------------------

    расходов. Имевшиеся финансовые ресурсы быстро иссякли, а пред­принятая правительством попытка выпустить внутренний заем с целью получения дополнительных средств окончилась неудачей.

    Используя возникшие в Китае финансовые затруднения, Англия, стремившаяся расширить свои экономические позиции и полити­ческое влияние в стране, предоставила цинскому правительству два займа на общую сумму около 30 млн. лянов.[35] Первый заем в размере 10 млн. лянов был предоставлен в 1894 г. на срок в 20 лет из 7% годовых. Обеспечением займа служили доходы морских та­можен. Второй — в сумме около 20 млн. лянов был реализован го­дом позже на аналогичных условиях.

    Подписанный цинским правительством в результате военного поражения 17 апреля 1895 г.'мирный договор, помимо тяжелых эко­номических и политических условий, предусматривал уплату Ки­таем огромной контрибуции в 200 млн. лянов; позднее, в связи с возвратом Японией по требованию России, Франции и Германии Ляодунского полуострова, она была увеличена до 230 млн. лянов. Первые два платежа в размере 130 млн. лянов должны были быть проиаГведены в течение 12 месяцев после ратификации договора. Между тем весь годовой доход цинского правительства в то время не превышал 80 млн. лянов.

    Создавшимся положением не замедлили воспользоваться евро­пейские державы. Под флагом финансовой «помощи» китайскому правительству империалисты стремились вырвать у Китая дополни­тельные права и привилегии, глубже проникнуть в экономику. В мае 1895 г., т. е. менее чем через месяц после подписания Китаем мирного договора, Англия через Гонконг-Шанхайскую банковскую корпорацию предложила цинскому правительству кредит для уплаты первого взноса по контрибуции. При этом в ка­честве компенсации за «услугу» Англия потребовала предоставле­ния ей права установить свой контроль над доходами, которыми должен был обеспечиваться заем. Это, по заявлению английских правительственных кругов, диктовалось якобы соображениями обеспечения своевременного погашения займа. Тем самым финан­совый капитал Англии предпринял попытку осуществить с по­мощью займов прямое вмешательство во внутренние дела страны.

    Одновременно с Англией предложение о займе в 200 млн. лянов сделал американский синдикат Моргана и Флинта [36]. Целью займа явилось получение у цинского правительства права строительства в Китае железных дорог, открывавших широкие возможности для экспорта в страну американского капитала и потребительских то­варов.

    Попытки Англии и США навязать Китаю заем вызвали серьез­ное беспокойство в России. Стремясь воспрепятствовать расшире­нию влияния этих стран в Китае, Россия, в свою очередь, предло­жила цинским властям заем под гарантию русского правительства. Используя франко-германское соперничество на Дальнем Востоке, царское правительство привлекло к этому зЪйму французские банки. В июне 1895 г. русско-французская банковская группа пре­доставила Китаю заем в 400 млн. франков (100 млн. лянов) из 4% годовых, сроком на 36 лет Установленный годовой процент был самым низким по сравнению со всеми предыдущими займами, полу­ченными Китаем. Заем, наряду с гарантией русского правитель­ства, обеспечивался доходами морских таможен Китая. В качестве условия займа цинское правительство обязывалось не соглашаться на иностранный контроль над своими доходами без участия в нем России. Заем значительно упрочил позиции России в Китае и явился своего рода подготовительным шагом к предъявлению цин- скому правительству ряда экономических притязаний русского им­периализма на Дальнем Востоке.

    Заем 1895 г. был также широко использован французским импе­риализмом для осуществления своих экспансионистских планов на юге Китая. Еще в ходе переговоров о займе Франция заключила с китайским правительством две конвенции, предоставлявшие ей специальные привилегии в пограничных с Северным Вьетнамом (Тонкином) районах[37]. В соответствии с этими конвенциями Китай открыл для французской торговли несколько городов в провин­циях Гуанси и Юннани, а также обязывался при разработке иско­паемых богатств в Гуанси, Юннани и Гуандуне обращаться в пер­вую очередь к французским предпринимателям и инженерам. Кроме того, цинские власти уступили Франции часть территории Юннани для «выравнивания» границы с французским Тонкином и предоста­вили ей право продолжить на китайской территории строительство железнодорожных линий, уже существующих или проектируемых в Аннаме (центральной части Вьетнама) [38]. Конкретным результа­том этого соглашения явилось строительство Францией железной

    дороги от тонкинской границы до столицы провинции Юннань. По­стройка дороги, длина которой на китайской территории равня­лась 465 км, была закончена в 1910 г.

    Таким образом, заем помог французской буржуазии прочно ук­репить свое положение в южных провинциях Китая. Значение этого района для Франции не ограничивалось его природными богат­ствами. Он имел важное политическое и экономическое значение, так как непосредственно примыкал к французским колониальным владениям в Индокитае; создавался как бы единый район француз­ских интересов.

    Франко-русский заем Китаю вызвал серьезное недовольство в англо-германских политических кругах. Стремясь парализовать действие франко-русского займа и восстановить соотношение сил в свою пользу, Англия через Чартерд бэнк оф Индиа, Острелиа энд Чайна, а Германия через фирму Арнольд-Карберг в конце того же года принудили китайское правительство принять еще два займа по 1 млн. ф. ст.[39]. Оба займа обеспечивались доходами морских та­можен, а германский, кроме того, поступлениями от соляного на­лога и лицзиня (внутренних таможенных сборов) в провинции Цзянсу. Тем самым вслед за таможенными доходами Китай лишался также других важнейших источников бюджетных поступ­лений, которые использовались для уплаты процентов и погашения капитальной суммы иностранных займов. Это был следующий шаг в закабалении Китая и лишении его права распоряжаться своими доходами.

    Империалистические державы вели ожесточенную борьбу между собой за предоставление Китаю займов, что подтверждает слова В. И. Ленина: «Чем выше развитие капитализма, чем сильнее чувствуется недостаток сырья, чем острее конкуренция и погоня за источниками сырья во всем мире, тем отчаяннее борьба за приобре­тение колоний» [40].

    Одним из проявлений этой борьбы было, в частности, соглаше­ние, заключенное в 1895 г. между группой английских и немецких банков, оперировавших в Китае, о совместной деятельности по предоставлению займов цинскому правительству. Соглашение пре­следовало цель затруднить экономическую экспансию в Китае дру­гих государств и было направлено в первую очередь против России и Франции, активно расширявших свои позиции на Дальнем Во­стоке.

    В начале 1896 г. в связи с наступлением срока очередного взноса по контрибуции англо-германская банковская группа, представля­вшая интересы крупного финансового капитала своих государств, предложила китайскому правительству новый заем на весьма тя­желых условиях. Помимо ряда экономических требований, его вы­пускная цена была определена в 89,5 за 100. Тем самым банковская группа намеревалась дополнительно к комиссионным получить не менее 10,5% прибыли от суммы займа.

    В свою очередь правительство Франции, поддерживаемое цар­ской Россией, обратилось через своего посланника в Пекине к цин- ским властям с предложением выступить гарантом по новому ки­тайскому займу. За это оно потребовало предоставления Франции права управления китайскими морскими таможнями, находивши­мися в руках англичан, и дополнительных специальных привилегий в трех южных провинциях: Гуанси, Гуандун и Юннани Тем са­мым заем должен был способствовать расширению влияния Фран­ции в этих провинциях и постепенному превращению их в сферу особых интересов французского империализма.

    Конкуренция со стороны Франции заставила англо-германскую банковскую группировку пойти на смягчение своих первоначальных требований. Китайское правительство, не имея другого выхода, вы­нуждено было подписать соглашение о займе. Новый заем в 16 млн. ф. ст. (около 100 млн. лянов серебром) был заключен на 36 лет, из 5% годовых, по цене 94 за 100. Заем обеспечивался доходами мор­ских таможен. При этом соглашением предусматривалось, что пла­тежи по займу должны производиться не раз в год, как по другим займам, а ежемесячно. Тем самым Китай лишался возможности ис­пользовать в течение года таможенные доходы, предназначавшиеся для погашения займа. У цинского правительства изымался один из важнейших источников дохода, служивший на протяжении многих лет средством покрытия значительной части внутренних расходов. Однако агрессивные устремления англо-германской монополистиче­ской буржуазии этим не ограничились. Для того чтобы возможно дольше держать Китай в долговой кабале, страны-кредиторы вклю­чили в соглашение специальную оговорку о том, что погашение займа может производиться только за счет таможенных доходов. Наконец, в целях обеспечения Англии монопольного контроля над морскими таможнями, было обусловлено, что в течение всего срока займа состав администрации таможен остается без изменений[41].

    Слабость центральной власти, большая зависимость страны от иностранных монополий, наконец, стремление империалистических держав извлечь из вкладываемых ими капиталов максимальные по­литические и экономические выгоды приводили к тому, что условия навязываемых Китаю займов становились все более тяжелыми. Иностранные займы все чаще выступали не только как средство финансового закабаления и эксплуатации Китая, выкачивания ко­лониальных прибылей и получения различных прав и привилегий, но и как орудие расчленения страны, отторжения от нее отдельных районов и территорий. Ярким примером этого являлся англо-гер­манский заем 1896 г., который сопровождался подписанием ряда конвенций и соглашений, закреплявших за Англией и Германией обширные территории и специальные права в различных районах страны. Так, Англия по конвенции 1897 г. захватила часть примы­кавшей к бирманской границе территории Юннани. Германия по­лучила в долговременную аренду побережье бухты Цзяочжоу и специальные права в провинции Шаньдун, в частности на строи­тельство двух железных дорог.

    В свою очередь царская Россия, пользуясь своим положением кредитора, добилась у цинского правительства согласия на прове­дение железнодорожной магистрали через Маньчжурию и ряда других уступок.

    Таким образом, займы все больше превращались в одно из важных средств в осуществлении раздела Китая империалистиче­скими державами, образовании сфер монопольного влияния Анг­лии, Франции, Германии и других капиталистических государств, создания иностранных концессий и сеттельментов, которые, по об­разному выражению китайцев, «вошли в страну подобно волчьим зубам в живое тело».

    Полученная цинским правительством по займам 1895—1896 гг. сумма фактически составляла лишь около 160 млн. лянов. Осталь­ная часть осела в виде взяток, комиссионных и других подобных платежей в карманах многочисленных посредников, принимавших участие в реализации займов. Это привело к тому, что к концу 1897 г. Китай вновь был вынужден изыскивать средства. В усло­виях серьезных финансовых трудностей, которые переживала страна после японо-китайской войны, единственным путем получения средств было заключение нового иностранного займа. За счет но­вого займа цинское правительство намеревалось до 8 мая 1898 г. уплатить Японии остающуюся сумму контрибуции, что давало воз­можность согласно Симоносекскому мирному договору освобо­диться от выплаты процентов

    Вокруг этого займа, сулившего империалистическим державам новые экономические привилегии и возможности дальнейшего раз­дела страны на сферы влияния, разгорелась ожесточенная борьба. Россия, "к которой цинское правительство обратилось с просьбой выступить гарантом по очередному займу в 100 млн. лянов, потре­бовала от Китая новых обязательств и уступок. В основном они сводились к следующему: не допускать представителей третьих дер­жав к строительству железных дорог и эксплуатации промышлен­ных предприятий в Маньчжурии и Монголии; предоставить Китай- ско-Восточной железной дороге концессии на сооружение железно­дорожной линии от главной магистрали к побережью Желтого моря; заменить англичанина, выполнявшего обязанности генераль­ного директора таможен, русским; гарантировать погашение займа и уплату процентов по нему доходами от таможен, а в случае их недостатка поступлениями от поземельного налога и лицзиня[42].

    В январе 1898 г. заем Китаю предложила также Англия. Усло­вия по новому займу ярко отражали захватнические устремления английской монополистической буржуазии, старавшейся закрепить за собой обширные районы Центрального Китая. Заем обусловли­вался такими тяжелыми требованиями, как признание китайским правительством района бассейна- реки Янцзы сферой исключи­тельно английских интересов и превращение порта Дальний, нахо­дившегося в зоне русского влияния, в открытый порт[43]. Последнее требование было направлено непосредственно против России и яв­лялось ответом на попытку русского правительства лишить Англию контроля над китайскими таможнями. Условия по займу преду­сматривали также получение Англией железнодорожной концессии Бирма—Юннань и установление английского контроля над дохо­дами, которые будут служить гарантией займа.

    Россия совместно с Францией выступила с решительным про­тестом против принятия китайским правительством английских тре­бований. Тяжелые условия, выдвинутые странами-кредиторами, за­ставили Китай отказаться от получения займа и обратиться к Япо­нии с просьбой об отсрочке платежа. Однако Япония, пытавшаяся в свою очередь использовать трудное положение Китая, не согла­силась пойти на какие-либо уступки. Японское правительство не­умолимо подтвердило условия договора, по которому неуплата всей суммы контрибуции в течение трех лет приводила к выплате процентов в размере 10 млн. лянов.

    Китай вновь был поставлен перед необходимостью искать сред­ства у Запада. В цинском правительстве возникли серьезные разно­гласия между сторонниками Ли Хун-чжана, придерживавшимися русской ориентации, и проанглийской группировкой Вэн Тун-хэ по вопросу о том, у кого получить необходимый стране заем.

    Следует отметить, что Россия не была заинтересована в предо­ставлении Китаю займов на уплату контрибуции. Русское прави­тельство понимало, что, участвуя в подобных займах, оно косвенно способствовало усилению Японии, которая все больше выступала соперником и конкурентом России на Дальнем Востоке. Этим вос-

    пользовалась Англия и в начале 1898 г. через группу английских и германских банков предоставила Китаю заем в 16 млн. ф. ст.[44], ко­торый явился новым звеном в «золотой цепи», приковывавшей Ки­тай к колеснице английского империализма.

    Условия займа — характерный пример колониально-грабитель­ской политики английского империализма в Китае. Заем наложил на страну бремя тяжелых обязательств. Если по контрибуции Ки­тай в течение шести лет должен был уплатить Японии в качестве процентов около 10 млн. лянов, то по займу 1898 г., заключенному, в частности, для ликвидации всех процентных обязательств, общая сумма процентов составляла 21,5 млн. лянов. Более того, на пла­тежи по контрибуции не было никаких дополнительных начисле­ний, кроме процентов, а по английскому кредиту Китай, получив­ший лишь 83% общей суммы займа, обязывался выплатить всю сумму, что означало дальнейшую потерю, равную примерно 10 млн. лянов.

    Заем был предоставлен на 45 лет. Такой длительный срок был неслучаен. В то время, как по предыдущим займам китайское пра­вительство имело право погасить их по номиналу в любое время, заем 1898 г. не мог быть погафен или конвертирован до истечения всего срока, т. е. ранее 1943 г. Тем самым Китай закреплялся в по­ложении должника Англии на долгие годы. Заем обеспечивался на­ряду с доходами морских таможен поступлениями от лицзиня и со­ляного налога. Бассейн реки Янцзы закреплялся за Англией как район исключительно английских интересов без права уступки или передачи его другим государствам [45].

    Таким образом, японо-китайская война привела к новому этапу в закабалении Китая. С помощью займов империалистические дер­жавы начали осуществлять прямое вмешательство во внутренние дела Китая, устанавливать контроль над важнейшими государст­венными доходами, захватывать китайскую территорию. Вывоз ка­питала после японо-китайской войны стал главной формой эконо­мической агрессии империалистических держав в Китае. Только за период с 1895 по 1898 г. западные державы предоставили цинскому правительству семь займов, на общую сумму в 370 млн. лянов (около 550 млн. золотых рублей), в то время, как все займы, по­лученные Китаем до 1895 г., составляли 40 млн. лянов (см. табл. на стр. 47).

    Если проанализировать эти займы, то можно отметить следу­ющее: 1) постепенное снижение процентной ставки (с 7 до 4,5%), происходившее под влиянием общей тенденции нормы процента к понижению на рынках ссудных капиталов; 2) значительное удли­нение срока займов, который увеличился с 20 лет по займам 1894—

    ЗАЙМЫ, ПРЕДОСТАВЛЕННЫЕ КИТАЮ В СВЯЗИ С ЯПОНО-КИТАЙСКОЙ ВОЙНОЙ 1894-1895 гг.

    Название

    Сумма займа (в тыс. ф. ст.)

    Процент

    Срок пога­шения

     

    Кем прелоегаилен

    Китайский имперский заем 1894 г.........................................

    1 635

    7

    1914

    г.

    Гон кон г- Ш а нха Йс ка я банковская корпора­

     

     

     

     

     

    ция .......................................

    Китайский имперский

     

     

     

     

     

    заем 1895 г............................

    3 000

    6

    1914

    г.

    То же

    Франко-русский заем 1895 г....................................................

    15 820

    4

    1931

    г.

    Группа русских и фран­цузских банков . . .

    Золотой 6% заем 1895 г. (Кассель)..................................

    1000

    6

    1915

    г.

    Чаргерд бэнк оф Индиа, Острелиа энд Чайна

    Золотой 6'Vo заем 1895 г. (Арнольд-Карберг) . .

    1 000

    6

    1915

    г.

    Английская банковская фирма Арнольд — Карберг ..............

    Золотой англо-герман­ский заем 1896 г. . .

    16000

    5

    1932

    г.

    Г онконг-Шанхайская банковская корпора­

    Золотой англо-герман- ский заем 1898 г. . .

    16 000

    4,5

    1943

    г.

    ция и Немецко-Азиат­ский банк...............................................

    То же

     

    1895 гг. до 45 лет по последнему английскому кредиту, направлен­ное на возможно длительное финансовое закабаление Китая; 3) расширение круга доходов, выступавших в качестве обеспечения внешних займов, что лишало китайское правительство своих на­циональных ресурсов и ставило efo в полную зависимость от ино­странных кредитов; 4) использование займов для раздела страны между великими державами.

    Действие закона неравномерного развития капитализма по­рождало ожесточенную борьбу империалистических держав за передел мира, за захват и подчинение своему влиянию новых тер­риторий, новых рынков сбыта, источников сырья и сфер приложе­ния капитала. Империалистические государства, используя финан­совые трудности Китая, все туже затягивали долговую петлю на шее китайского народа. Большинство соглашений о займах содер­жали политические требования, направленные на ликвидацию тер­риториальной целостности и экономической независимости страны. Англия в 1899 г. оккупировала порт Вэйхайвэй, превратив его

    48 Г л. I. Внешние займыорудие экспансии империалистических держав ----------------------------- 1 

    в военную крепость, а бассейн Янцзы сделала сферой своего влия­ния; Россия захватила Порт-Артур и Далянь (Дальний); Германия •оккупировала военно-морскую базу Цзяочжоу и установила конт­роль над провинцией Шаньдун; Франция арендовала залив Гуань- чжоувань и закрепила за собой сферу особых прав и привилегий в провинции Юннань и на части территории провинции Гуандун и Гуанси; Италия потребовала для себя бухту в провинции Чжецзян.

    «Капиталисты всей Европы,— писал В. И. Ленин,— протянули лапы к населенной сотнями миллионов части света, к Азии, в ко­торой до тех пор только Индия да небольшая часть окраины была связана тесно со всемирным рынком... Япония... попробовала про­бить брешь в Китайской стене, открывая такой лакомый кусок, ко­торый сразу ухватили зубами капиталисты Англии, Германии, -Франции, России и даже Италии»

    § 3. КОНТРИБУЦИЯ 1901 г. — НОВЫЙ ЭТАП ФИНАНСОВОГО ЗАКАБАЛЕНИЯ КИТАЯ

    Вторжение иностранных держав в Китай, сопровождавшееся расчленением страны на «сферы влияния», ввозом иностранных потребительских товаров, 'захватом важных экономических пози­ций, вызвало упадок и разорение ремесленных промыслов и кустар­ной домашней промышленности, резкое усиление эксплуатации ши­роких трудящихся масс города и деревни. Глубокую неприязнь на­рода порождала также миссионерская деятельность капиталисти­ческих государств в Китае, использовавшаяся для внесения раскола среди населения страны, оказания поддержки иностранным агрес­сорам и наиболее реакционным слоям китайского общества.

    Уже в 1898 г. в разных концах страны — провинциях Аньхой, Цзянсу, Сычуань — вспыхнули восстания крестьян и городской бедноты, задавленных непосильным гнетом иностранных империа­листов и местных феодалов и тяжело страдавших от частых неуро­жаев, наводнений и других стихийных бедствий. Вскоре восстания охватили Хэнань, Ганьсу, Синьцзян. Это были массовые стихийные выступления средневекового типа, как называл их Ленин, «староки­тайские бунты», направленные в первую очередь против иностран­ных поработителей и захватчиков. «Не европейские народы нена­видят китайцы...,— писал В. И. Ленин,— а европейских капита­листов и покорные капиталистам европейские правительства. Могли ли китайцы не возненавидеть людей, которые приезжали в Китай только ради наживы, которые пользовались своей хваленой цивилизацией только для обмана, грабежа и насилия, которые вели с Китаем войны для того, чтобы получить право торговать одур­манивающим народ опиумом (война Англии и Франции с Китаем

    в 1856 г.), которые лицемерно прикрывали политику грабежа рас­пространением христианства?» *.

    Наибольший размах и остроту антиимпериалистическая борьба получила в северо-восточных провинциях Китая, где население под­вергалось особенно тяжелой эксплуатации. К середине 1900 г. вос­стание разрослось настолько, что повстанцы заняли Пекин. Оно охватило десятки тысяч крестьян, ремесленников, солдат и других слоев китайского населения.

    Восстание 1900 г. ярко показало всю глубину гнева и ненависти китайского народа к иностранным захватчикам. Оно явилось ре­зультатом агрессивной колониальной политики империалистиче­ских держав в Китае, чрезвычайно тяжело отражавшейся на всех сторонах жизни страны и положении широких масс сельского насе­ления и городской бедноты.

    Империалистические государства бросили против восставших всю свою военную мощь. Восемь держав (Германия, Япония, Ан­глия, Франция, США, царская Россия, Италия и Австро-Венгрия) сформировали объединенную 60-тысячную армию, главнокоманду­ющим которой был назначен германский фельдмаршал Вальде- рерзее.

    Иностранные империалисты ставили своей целью не только раз­громить восстание, но и использовать победу над восставшими для получения у китайских властей новых льгот и привилегий, усиления своего влияния в стране. Подавив восстание, империалистические хищники наряду со значительным расширением своих политиче­ских и экономических прав наложили на Китай громадное финан­совое бремя в форме контрибуции; сумма ее была определена из расчета одного ляна на каждого жителя Китая, т. е. в 450 млн. ля­нов. Срок уплаты контрибуции был установлен в 39 лет— до 1940 г. Вместе с процентами Китай должен был выплатить 982 млн. лянов, или около 1,5 млрд. золотых рублей. Фактически размеры контри­буции были еще выше, так как при переводе серебряных лянои в иностранную валюту, в которой производились платежи, Китай дополнительно ежегодно терял до 3 млн. лянов [46].

    Наложенная на Китай контрибуция во много раз превышала так называемые «убытки», причиненные народным восстанием им­периалистическим державам, и по существу являлась ничем не при­крытым грабежом, основанным на военной силе.

    «....Джон Буль, привыкший кичиться своей высокой нравствен­ностью,— писал Карл Маркс, — предпочитает исправлять свой пас­сивный торговый баланс периодическим взиманием военных кон­трибуций, вымогаемых у Китая 'под чисто пиратскими предло­гами»

    По своей форме контрибуция ничем не отличалась от других ви­дов внешней задолженности Китая. На ее основную сумму начи­слялся постоянный процент. Были установлены твердые сроки по­гашения и определенное обеспечение платежей. Уплата контрибу­ции гарантировалась поступлениями от морских и внутренних тамо­жен, а также соляного налога. В целях осуществления контроля за платежами по контрибуции управление морскими таможнями было целиком передано в руки англичан. Тем самым наложенная импе­риалистическими державами на Китай контрибуция приводила не только к лишению страны на длительный срок важнейших источни­ков доходов, но и к утрате значительной части своих суверен­ных прав.

    Размеры контрибуции были настолько велики, что для ее уплаты китайское правительство должно было наложить на провинции специальную разверстку. Ежегодная величина ее составляла: для провинции Ганьсу — 2500 тыс. лянов, Сычуань — 2200 тыс., Гуан­дун— 2 млн., Хэнань — 900 тыс. лянов и т. д.[47]. Общая сумма раз­верстки достигала 18 800 тыс. лянов. В свою очередь для выполне­ния разверстки провинциальные власти вынуждены были ввести различные дополнительные налоги, которые всей своей тяжестью ложились на широкие массы китайского населения. К числу таких налогов относились: в провинции Сычуань — специальный лнцзинь на мясо, в провинции Аньхуэй — налог на ломбарды, в провинции Гацьсу— сбор за оформление документов по продаже недвижи­мости. Однако и эта мера не обеспечивала необходимых средств для уплаты контрибуции тем более, что провинциальные власти пускались на всевозможные ухищрения, стараясь снизить размер разверстки, а нередко и вообще от нее отказаться. Если в течение первых двух лет эти платежи составляли около 13 млн. лянов, то в дальнейшем они резко сократились[48].

    Между тем империалистические хищники, безжалостно грабив­шие Китай, настойчиво домогались уплаты всей суммы контрибу­ции. В 1905 г. китайское правительство для погашения очередного взноса вынуждено было получить у Гонконг-Шанхайской банков­ской корпорации и Немецко-Азиатского банка специальный заем в 1 млн. ф. ст.[49]. Заем был обеспечен местными доходами — торго­выми сборами Пекина и поступлениями по лицзиню в провинции Шаньси.

    '§ 4. Внешние займысредство дополнительной эксплуатации

    Подпись: 51Последовательные действия Советского правительства, направ­ленные на защиту прав и интересов китайского народа, способство­вали борьбе последнего за отмену платежей по контрибуции. В мае 1924 г. американский конгресс, в результате настойчивых требова­ний китайского правительства, принял решение отказаться от остатка контрибуции, подлежавшего уплате США. В июне 1925 г. аналогичное решение приняла Англия, а затем и другие государ­ства.

    #§ 4. ВНЕШНИЕ ЗАЙМЫ —

    СРЕДСТВО ДОПОЛНИТЕЛЬНОЙ ЭКСПЛУАТАЦИИ НАСЕЛЕНИЯ ИНОСТРАННЫМ КАПИТАЛОМ

    В Китае иностранный капитал выступал в основном не как промышленный капитал, рост которого означает развитие произ­водительных сил страны, а как торгово-ростовщический капитал, носивший хищнический, паразитарный характер. Сущность его заключалась в том, что он не только ничего не производил, но, на­оборот, высасывал из непосредственных производителей прибавоч­ный, а нередко и необходимый продукт, усиливая эксплуатацию и разорение широких масс китайского населения. Особенно харак­терным в этом отношении являлся иностранный капитал, притекав­ший в Китай в форме займов. Иностранные займы, средства от которых шли главным образом на уплату контрибуций капитали­
    стическим государствам, административные и другие непроизводи­тельные цели, не способствовали созданию новых материальных ценностей, за счет которых могло бы производиться погашение внешнего долга.

    Уже к 1918 г. внешняя задолженность Китая составляла внуши­тельную сумму (около 1 млрд. юаней), которая продолжала еже­годно возрастать. Уплата процентов и погашение капитальной суммы внешнего долга происходили за счет усиления эксплуатации мелких производителей, главным образом крестьянства, и других трудовых слоев населения путем дополнительного обложения их налогами. Указывая на связь займов с налогами, Маркс отмечал: «Так как государственные долги опираются на государственные доходы, за счет которых должны покрываться годовые проценты и т. п. платежи, то современная налоговая система стала необходи­мым дополнением системы государственных займов»[50]. Правда, в Китае речь идет не о внутренних, а о внешних займах. Однако разница здесь заключается лишь в том, что при внешних займах получаемые по налогам средства поступают в виде погашения займа не национальной буржуазии, а капиталистам той страны, которая предоставляет кредит.

    Погашение внешнего долга Китая происходило полностью за счет налогов, являвшихся главным источником доходов цинского правительства. Налоговая система страны, отражая феодальный характер экономики и слабое развитие промышленности, покоилась главным образом на косвенных налогах, представляющих наиболее массовый вид обложения и, следовательно, всей своей тяжестью ложащихся на трудящиеся слои народа. Более 3/4 всех налоговых поступлений давали таможенные пошлины, соляная монополия и лицзинь.

    Соль — самый массовый и необходимый предмет потребления -- служила в Китае с древних времен объектом обложения. Уже в эпоху Восточного Чжоу (VII—IV вв. до н. э.), а ряд авторов назы­вает и более ранний период[51] население несло на себе обремени­тельную соляную подать. В различные периоды истории китайского общества обложение соли, дававшее один из наиболее крупных и постоянных доходов, имело разные формы — государственной монополии, акциза, единого или нескольких налогов (на производ­ство, на продажу). Однако во всех случаях налог на соль являлся чрезвычайно обременительным и ненавистным платежом, особенно тяжело ложившимся на малоимущие слои китайского населения.

    Экономическая экспансия империалистических держав в Китае вызвала значительное увеличение обложения соли, так как соля­ной налог использовался в качестве обеспечения и источника по­гашения иностранных займов. Только в течение первых трех деся­тилетий XX в. ставка налога выросла почти на 500%. Кроме того, на основной налог был установлен ряд надбавок и дополнительных платежей. О тяжести соляного налога свидетельствуют следующие данные.

    РОСТ ПОСТУПЛЕНИЙ ПО СОЛЯНОМУ И ТАМОЖЕННОМУ ДОХОДАМ

     

    (в тыс. лянов)[52]

     

    Годы

    Соляной налог

    Поступления морских таыожен

    1753

    5 560

    1800

    5 652

    1893

    7 679

    16 801

    1903

    7 737

    1910

    35 571

    19152

    46 185

    36 747

    1920

    52 042

    49 819

    1925

    49 089

    69 865

    1930

    107 209

    145 500

     

    Если в течение полутора столетий — с 1753 по 1903 г. — поступ­ления по соляному налогу выросли примерно на 40%, то за после­дующие 27 лет они увеличились почти в 14 раз.

    Доходы морских таможен, почти целиком обращавшиеся на уплату внешних финансовых обязательств, менее чем за 40 лет выросли почти в 9 раз.

    Однако наиболее тяжелым и разорительным налогом являлся лицзинь. Введенный как чрезвычайный налог в годы тайпинского восстания, лицзинь представлял собой сбор за провоз товаров, взимавшийся на специальных внутренних заставах. В результате вторжения иностранных держав в Китай, вызвавшего значитель­ное ухудшение финансового состояния страны, лицзинь по окон­чании восстания не только не был отменен, но получил еще большее распространение. Если вначале им облагались лишь отдельные предметы роскоши и некоторые товары массового потребления (соль, чай, рис), причем размер налога не превышал нескольких промиль стоимости товара, то уже менее чем через три десятиле­тия после установления лицзиня круг товаров, подлежавших обло­жению, насчитывал несколько J десятков наименований. Значи­тельно была повышена также ставка налога.

    Особенно широкое распространение приобрел лицзинь после подавления восстания 1901 г., когда империалистические державы наложили на Китай тяжелую контрибуцию. Установление для каж­дой провинции твердой суммы ежегодных взносов для уплаты контрибуции, а также необходимость участия провинций своими доходами в погашении систематически возраставшего внешнего долга заставляли местные власти все туже завинчивать налоговый пресс, в частности за счет лицзиня.

    Характерной особенностью лицзиня (как впрочем и ряда дру­гих податей) было то, что он не являлся единым налогом для всей страны. Каждая провинция, вводившая лицзинь, определяла по своему усмотрению не только количество застав, но и размеры ставки, виды облагаемых товаров, методы сбора налога. В ряде провинций налог взимался не со стоимости товара, а с места или поштучно, ставки дифференцировались не только по виду товаров, но и в зависимости от места нахождения застав. Даже название налога не было единым. В зависимости от метода обложения су­ществовало более десяти названий лицзиня.

    В 20-х годах текущего века в стране, по неполным данным, насчитывалось более 6 тыс. внутренних застав[53]. В такой провин­ции, как Хубэй, имелось 226 застав, Хэйлуцзян — 270, Ганьсу — бо­лее 550 застав. Лицзинь охватил всю торговую деятельность, осу­ществлявшуюся внутри страны, не пропуская ни одного предмета потребления. Многократное обложение товаров на заставах зна­чительно повышало их цены, что наносило тяжелый удар по по­требителю— широким слоям населения. Так, товар, перевозив­шийся из Цзиньхуа в Шанхай на расстояние около 300 км, про­ходил 7 застав и его цена увеличивалась на 35%. Цена шелка, отправляемого из Ханьчжоу в Пекин, возрастала почти на 40%.

    Об огромном бремени лицзиня для населения свидетельствует тот факт, что поступления по нему выросли с 14 216 тыс. лянов в 1894 г. до 43 187 тыс. лянов в 1911 г., т. е. за 17 лет — более чем в 3 раза[54]. К 1930 г. этот налог дал около 60 млн. лянов, или почти 10% всех доходов бюджета. Однако эти цифры не отражали всей тяжести лицзиня. Действительная сумма налога, собирав­шегося на внутренних заставах, значительно превышала официаль­ные данные. Неупорядоченность методов сбора налога, множе­ственность ставок обложения, а в ряде районов отсутствие твердо установленных ставок открывали широкие возможности для вся­кого рода злоупотреблений со стороны чиновников, занимавшихся сбором лицзиня.

    Лицзинь, служивший важным источником погашения контрибу­ции и навязываемых Китаю внешних займов, причинял серьезный ущерб развитию торговли и промышленности. Он приводил к со­кращению внутренней торговли, ограничению ее узкими рамками районов, где производилась продукция. В провинции Фуцзян, на­пример, сбор лицзиня почти полностью задушил чайную торговлю в Амое. Значительно сократилась торговля чаем в Фучжоу, кожа­ными изделиями — в Сычуани и т. д. Однако этим не ограничи­вался вред, наносимый лицзинем национальной торговле. По су­ществовавшему положению этим сбором облагались товары только отечественного производства. Иностранные товары, по которым при ввозе уплачивалась дополнительная транзитная пошлина в размере 2,5% их стоимости, освобождались от лицзинных сбо­ров. Это значительно улучшало конкурентоспособность иностран­ных товаров, создавало им преимущественное положение на ки­тайском рынке.

    Сокращение внутренней торговли под влиянием лицзиня вызы­вало упадок ремесла и сельского хозяйства, в частности сокра­щение производства хлопчатобумажной пряжи, шелка, чая, риса, усиливало процесс обнищания и разорения крестьянства и ремес­ленников. Задерживая рост национальной промышленности, под­рывая торговлю, являвшуюся важнейшим связующим звеном между провинциями, лицзинь разрушал внутрихозяйственные связи, усиливал разобщение отдельных районов страны, содейство­вал росту их хозяйственной замкнутости. Тем самым лицзинь вы­ступал в качестве одного из серьезных факторов, тормозивших образование единого национального рынка страны.

    Лицзинь препятствовал также развитию в стране капиталисти­ческого способа производства. Многочисленные феодального типа заставы, мешавшие росту национальной промышленности и тор­говли, задерживали развитие товарно-денежных отношений, спо­собствовали сохранению натурального крестьянского хозяйства и патриархальных отношений в деревне.

    Взимание лицзиня неоднократно вызывало резкие протесты со стороны различных слоев китайского населения. Однако большое фискальное значение лицзиня в системе доходов государства, а также его роль как источника оплаты иностранных обязательств заставляли китайские власти сохранять этот вид обложения. Правда, в финансовом отношении ликвидация лицзиня легко могла быть компенсирована увеличением импортных пошлин на ино­странные товары, что не раз предлагалось прогрессивными китай­скими элементами. Но здесь китайские власти наталкивались на сопротивление империалистических держав, которые, хотя фор­мально и выступали за отмену лицзиня, на деле старались его вся­чески сохранить. Заинтересованность империалистических госу­дарств в лицзине в первую очередь объяснилась тем, что этот архаический налог, препятствуя развитию производительных сил страны, закреплял отсталость национальной экономики, сохранял Китай на положении полуколонии мировой капиталистической си­стемы, рынка сбыта и источника сырья для иностранных моно­полий.

    Увеличение внешнего долга приводило к систематическому росту налоговой эксплуатации населения. За годы господства империалистических держав налоговое обложение населения зна­чительно возросло. Общая сумма налоговых поступлений за пе­риод с 1850 по 1910 г. увеличилась более чем в пять раз. Помимо повышения ставок рост налогового бремени происходил за счет вве­дения новых налогов. В конце XIX и начале XX в. были установ­лены гербовый сбор, налоги на табак, вино, на эмиссию денежных знаков, на банковские прибыли; дополнительные налоги на соль, опиум, чай, сахар.

    Особенно быстро росло количество местных налогов. Под дав­лением цинского правительства, испытывавшего постоянную не­хватку средств, провинциальные власти устанавливали много­численные новые виды обложения, общее количество которых не­редко достигало 20—30. В отдельных провинциях насчитывалось до 70 видов налогов. При этом систематически повышались ставки обложения. Например, в провинции Шаньси в 1896 г. с каждого цзиня [55] вина взималось 3 вэня [56], с каждого цзиня табака — 5 вэней, с каждого цзиня табака-сырца— 10 вэней. К 1900 г. налог на вино был повышен до 5 вэней, на табак — до 8 вэней, на табак-сырец — до 16 вэней. Только за табак и вино население провинции Шаньси ежегодно уплачивало более 200 тыс. лянов налога[57]. Если при­бавить к этому многочисленные платежи по другим налогам, то указанная сумма возрастет в несколько раз. Аналогичное положе­ние имело место и в других провинциях.

    Внешние займы налагали на китайский народ громадную фи­нансовую дань. Для погашения огромной суммы внешнего долга с помощью налогов изымалась значительная часть доходов насе­ления. Внешние займы, являясь одним из методов эксплуатации китайского народа иностранным капиталом, усиливали абсолютное и относительное обнищание широких масс населения,' способствуя экспроприации и разорению мелких товаропроизводителей.

    В то же время использование налогов в качестве источника обеспечения иностранных займов приводило к сохранению в стране архаической налоговой системы на долгие годы.


    ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЕ ЗАЙМЫ КИТАЮ - ВАЖНОЕ СРЕДСТВО ПРОНИКНОВЕНИЯ ИНОСТРАННЫХ МОНОПОЛИЙ В ГЛУБЬ СТРАНЫ (1898—1911 гг.)

    § 1. БОРЬБА ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКИХ ДЕРЖАВ ЗА ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЕ КОНЦЕССИИ

    Строительство железных дорог в колониальных и зависимых странах, где правительство и национальная буржуазия в связи с отсутствием достаточных средств не могли это делать своими силами, всегда служило одним из наиболее выгодных объектов приложения иностранного капитала. Ярким примером являлись Индия и страны Латинской Америки, где иностранные монополии целиком захватили железнодорожное строительство в свои руки.

    Причины этого легко объяснимы. Железные дороги исполь­зуются иностранным капиталом в качестве одной из важнейших предпосылок более глубокого проникновения в экономику коло­ниальных и зависимых стран, средства выкачивания дешевого сырья и получения высоких прибылей, орудия эксплуатации и угнетения народов этих стран. Один из видных предста­вителей английского империализма Сесиль Родс цинично заявил: «В колониях железные дороги предпочтительнее пушек: они де­шевле, а достают дальше». С помощью железных дорог империа­листические государства на протяжении длительного периода хищ­нически грабили, а в ряде случаев и сейчас продолжают грабить зависимые и слаборазвитые страны, выкачивая из них огромные материальные ценности — рудные ископаемые, различное сельско­хозяйственное сырье.

    Жалки- потуги буржуазных «исследователей», пытающихся при­крыть и обелить колониальную политику монополистической бур­жуазии фразами о «цивилизаторской роли» построенных ею в ко­лониальных и зависимых странах железных дорог. Еще в 1853 г. Маркс, показывая истинное значение строительства Англией же­лезных дорог в Индии, блестяще разоблачил колонизаторскую роль подобных предприятий. «... Английские промышленные магнаты, — писал Маркс, — в своем стремлении покрыть Индию железными дорогами руководствуются исключительно желанием удешевить доставку хлопка и другого сырья, необходимого для их фабрик»1.


    Маркс глубоко вскрыл те движущее силы, которые побуждают ко­лониальные державы строить железные дороги в слаборазвитых странах.

    Строительство империалистическими государствами железных дорог в Китае сыграло огромную роль в превращении страны в полуколонию, в разделе ее территории на сферы и зоны ино­странного влияния, в беспощадной эксплуатации китайского на­рода иностранным капиталом.

    Первые попытки строительства на китайской территории же­лезных дорог были предприняты иностранными государствами в се­редине XIX в. В'1863 г. группа английских и американских фирм в Шанхае обратилась к властям провинции Ганьсу за получением концессии на строительство железной дороги Шанхай-Сюйчжоу. В 1865 г. крупнейшая английская фирма на Дальнем Востоке Жардан Матисон компани начала прокладку дороги Шанхай- Усунь[58]. Однако широкие масштабы железнодорожное строитель­ство принимает лишь в конце XIX в. с проникновением в хозяй­ственную жизнь Китая иностранного капитала. В значительной мере этому способствовал Симоносекский мирный договор, намного расширивший возможности иностранного предпринимательства в стране.

    Борьба за получение железнодорожных концессий и вложение капиталов после японо-китайской войны становится одним из глав­ных узлов межимпериалистических противоречий в Китае. Импе­риалистические государства, стремясь обогнать друг друга, на­стойчиво старались вырвать у цинского правительства права на строительство в стране железнодорожных линий.

    Одной из первых начала борьбу за получение железнодорож­ных концессий Франция, которая в мае 1895 г. заключила с Китаем договор, предусматривавший, что железнодорожные пути, суще­ствующие или проектируемые во французском Аннаме, могут быть продолжены по обоюдному соглашению на китайской территории[59]. В феврале 1897 г. Англия добилась разрешения соединить проек­тируемые железнодорожные линии в Юннане с бирманскими доро­гами[60]. Несколькими месяцами позже, в мае 1897 г.,-Бельгия через одну из своих промышленных компаний получила у китайского правительства контракт на строительство железной дороги Пекин- Ханькоу, а Франция в июне того же года — исключительное право на постройку дорог в провинциях Гуанси и Гуандун. В марте 1898 г. Германия добилась права на строительство железных до­рог в Шаньдуне; Англия в мае 1898 г. заключила предваритель­ное соглашение на сооружение железнодорожной магистрали Шанхай — Нанкин, а в июне — на строительство линии Пекин — Ньючжуан.

    Вторая половина 90-х годов прошлого века может быть наз­вана периодом «битвы за концессии». Железные дороги являлись щупальцами иностранного империализма в Китае. Они открывали путь во внутренние районы страны, к огромным природным богат­ствам Китая. В железных дорогах мировой империализм видел важнейшее средство осуществления своей колониальной политики, возможность захвата территории. Как писал один из идеологов английского империализма Оверлах, «железнодорожные концес­сии были оружием, посредством которого иностранные державы выдвигали и проводили свою политику»[61].

    Менее чем за три года —с начала 1896 по ноябрь 1898 г.— империалистические державы, используя средства политического, экономического и военного давления, добились у китайского пра­вительства заключения предварительных контрактов на постройку

    19 железнодорожных линий, общей протяженностью в 10 400 км2. При этом Англия, которая в целях усиления давления на цинское правительство ввела в китайские воды часть своего военного флота, получила право на строительство 9 линий, Франция — 3, Германия — 2, США и Бельгия — по 1 линии. Правда, из-за ярост­ной конкуренции держав большинство этих контрактов не было реализовано.

    Получение железнодорожных концессий являлось одним из элементов колониальной политики империалистических государств в Китае. Оно выражало рост захватнических тенденций монополи­стической буржуазии, устремившейся на поиски новых рынков сбыта товаров и объектов приложения капиталов.

    Агрессивную политику в отношении Китая проводила и цар­ская Россия. В 1896 г. Россия добилась получения у китайского правительства концессии на железную дорогу, соединявшую За­байкалье с Владивостоком, а несколько позже согласия на прове­дение южной ветки к Порт-Артуру и Дальнему. Таким образом, Северная Маньчжурия все больше становилась районом русских интересов. Разоблачая империалистическую политику царизма в Китае, В. И. Ленин писал: «Кому выгодна эта политика? Она выгодна кучке капиталистов-тузов, которые ведут торговые дела с Китаем, кучке фабрикантов, производящих товары на азиат­ский рынок, кучке подрядчиков, наживающих теперь бешеные деньги на срочных военных заказах... Такая политика выгодна кучке дворян, занимающих высокие места на гражданской и воен­ной службе... Самодержавное царское правительство и в этом случае, как и всегда, оказывается правительством безответствен­ных чиновников, раболепствующих перед тузами-капиталистами и дворянами»

    Борьба за железнодорожные концессии была тесно связана с проводимой иностранным капиталом политикой раздела Китая на сферы монопольного влияния и интересов. Пользуясь сла­бостью цинского правительства, империалистические государства стремились к тому, чтобы получение концессии на строительство железнодорожной линии автоматически давало им специальные права и привилегии вдоль всей территории, прилегающей к буду­щей трассе дороги. Для закрепления «сфер особых привилегий» иностранные державы, опираясь на свое экономическое и военное могущество, требовали от китайского правительства официального признания за ними этих территорий без права передачи или ус­тупки их другим странам. По словам китайского экономиста Уон Чин-вэя, «формально и фактически эти железные дороги были иностранными дорогами на китайской территории. Они были, иными словами, иностранной территорией в самом Китае. Под предлогом охраны этих дорог вводилась иностранная полиция и войска. И, наконец, территории, прилегающие к этим дорогам, захватывались иностранными государствами как «сферы конт­роля». Эти территории с течением времени попадали в политиче­скую зависимость от иностранцев. Потери Китая в вопросах же­лезнодорожного строительства были прежде всего утратой своей территории» [62].

    Все займовые и другие финансовые операции, связанные со строительством и эксплуатацией железных дорог, сосредоточива­лись в руках крупнейших иностранных банков и финансовых кор­пораций, получавших на железнодорожном строительстве колос­сальные барыши. Извлекаемая иностранным капиталом прибыль складывалась из ряда элементов, в том числе учредительской при­были, гарантированного процента по займу, комиссии со стоимости дороги или с суммы заказов и работ, предпринимательской при­были. Нередко общий размер прибыли достигал 30 и даже 40% всей суммы займа. Китай служил наглядным примером того, что получаемый от вывоза капитала доход — «солидная основа импе­риалистского угнетения и эксплуатации большинства наций и стран мира, капиталистического паразитизма горстки богатейших государств!»[63].

    Английская монополистическая буржуазия осуществляла свои финансовые операции в области железнодорожного строительства главным образом через такие организации, как Гонконг-Шанхай- ская банковская корпорация, Британско-Китайская корпорация[64] и Пекинский синдикат[65]. Франция использовала Индокитайский банк, франко-бельгийское общество «Societe d etudes des chemins de fer en Chine» и франко-бельгийскую корпорацию «La societe gene­rate des chemins de fer et des tramways en Chine»[66], Германия — He- мецко-Азиатский банк.

    Иностранные банки, осуществляя контроль над постройкой же­лезных дорог, глубоко проникали в хозяйственную жизнь Китая, подчиняя ее интересам империалистических монополий и финан­сового капитала. «Борьба за иностранный контроль над Китаем,— отмечал Оверлах, — характеризовалась теснейшим сотрудниче­ством иностранной политики и иностранных финансов. Это было действительно завоевание через железную дорогу и банк»[67].

    Захват концессий на железнодорожное строительство открывал перед монополистической буржуазией новые возможности экспорта капитала в Китай, служившего одним из средств лишения страны национального суверенитета и независимости. Экспорт капитала в Китай, приносивший иностранным монополиям колониальные прибыли, сопровождался ростом нищеты и разорения китайского населения.

    § 2. ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЕ ЗАЙМЫ — СРЕДСТВО ЭКОНОАШЧЕСКОГО ЗАКАБАЛЕНИЯ КИТАЯ

    Борьба империалистических государств за концессии была тесно связана с предоставлением Китаю железнодорожных зай­мов, носивших ярко выраженный политический характер. Железно­дорожные займы, дополняя другие виды финансовых обязательств, способствовали подчинению экономики Китая иностранному ка­питалу и превращению страны в полуколонию империалистических держав. Характеризуя методы захватнической деятельности импе­риалистических государств, В. И. Ленин писал: «Раз идет речь

    о колониальной политике эпохи капиталистического империализма, необходимо отметить, что финансовый капитал и соответствующая ему международная политика, которая сводится к борьбе великих держав за экономический и политический раздел мира, создают целый ряд переходных форм государственной' зависимости. Ти­пичны для этой эпохи не только две основные группы стран: вла­деющие колониями и колонии, но и разнообразные формы зависи­мых стран, политически, формально (самостоятельных, на деле же опутанных сетями финансовой и дипломатической зависимости»

    Эти слова Ленина целиком применимы к Китаю, который, бу­дучи формально самостоятельным, в действительности находился в глубокой зависимости от иностранного капитала.

    Железнодорожные займы являлись одним из важных мето­дов экономического проникновения империалистических держав в Китай, средством усиления зависимости страны от иностранных монополий. Подобно займам, предоставлявшимся китайскому пра­вительству для уплаты контрибуции Японии и покрытия админи­стративных расходов железнодорожные кредиты способствовали осуществлению агрессивной политики империалистических держав, политики раздела Китая на сферы влияния.

    К моменту предоставления Китаю железнодорожных займов капиталистические государства имели значительный опыт в этом отношении. В Индни английская буржуазия начала интенсивное строительство железных дорог еще в 60-х годах прошлого века. Несколько позднее в 80-х годах американский капитал развернул колониальное железнодорожное строительство в Мексике, а за­тем в ряде стран Латинской Америки. Франция в концу XIX в. имела опыт использования, займов для прокладки дорог в Индо­китае.

    Заключаемые Китаем при получении железнодорожных займов, соглашения содержали кабальные условия, не только обеспечивав­шие империалистической буржуазии извлечение монопольно высо­ких прибылей, но и лишавшие страну прав контроля и управления одной из важнейших отраслей народного хозяйства — железнодо­рожным транспортом. Как отмечал китайский экономист Хсу, ^Заключение соглашений об иностранных железнодорожных займах происходило по большей части после долгих дипломатических пе­реговоров, и соглашения эти, содержание которых было результа­том слабости Китая и вымогательства иностранных империалистов, в конце концов также представляли собой больше политический акт, чем коммерческую сделку»[68].

    Обеспечением железнодорожного займа обычно служила сама дорога и получаемые от ее эксплуатации доходы. Для сохранения на возможно длительный период иностранного контроля над же­лезнодорожными магистралями сроки погашения займов растяги­вались на десятки лет. Досрочное погашение займов было запре­щено, а если и допускалось, то при условии уплаты держателям облигаций специального вознаграждения. Империалистические дер­жавы осуществляли свой контроль не только в процессе строи­тельства дорог, но и после ввода их в эксплуатацию. Для этого в соглашениях предусматривалось, что страна, предоставившая Китаю заем, получает большинство постов по управлению доро­гой. Кроме того, финансовая отчетность железных дорог должна была находиться под контролем иностранных бухгалтеров, а хра­нение денежных средств дорог и все финансовые расчеты осуще­ствляться иностранными банками. Таким образом, в руках ино­странцев сосредоточивалось управление всеми важнейшими звень­ями дороги.

    Буржуазные экономисты, оправдывая иностранный контроль над китайскими железными дорогами, обычно мотивировали его необходимостью защиты вложенных в дорогу иностранных средств. Так, американец Стрэт писал по этому поводу: «Контроль над железными дорогами означает известные финансовые меры предосторожности, направленные на охрану фондов, полученных от займа»[69]. Такого рода доводы не выдерживают критики. Дея­тельность империалистических государств преследовала совер­шенно ясную и определенную цель — держать под своим наблюде­нием одну из важнейших в экономическом и военном отношениях отраслей народного хозяйства Китая. Управление железными до­рогами давало иностранным державам возможность контролиро­вать значительную часть политической и хозяйственной жизни Ки­тая, вмешиваться во внутренние дела страны.

    Иностранные монополии при строительстве железных дорог, как правило, требовали отчуждения обширной полосы по обе сто­роны линии, где вели добычу ископаемых, создавали многочислен­ные подсобные предприятия. Это обеспечивало империалистиче­ским державам контроль не только над железными дорогами, но и над природными богатствами, рынками, экономическим развитием обширных районов, по которым проходили магистрали. Постройка железных дорог в Китае блестяще подтверждала слова В. И. Ле­нина о том, что на деле «капиталистические нити, тысячами сетей связывающие эти предприятия с частной собственностью на сред­ства производства вообще, превратили эту постройку в орудие угнетения миллиарда людей (колонии плюс полуколонии)...»[70].

    Чтобы устранить в период эксплуатации дороги конкуренцию со стороны других государств, в соглашениях предусматривалось преимущественное право страны-кредитора на предоставление п будущем займов для дальнейшего строительства как данной до­роги, так и ее веток. Тем самым империалистические государства обеспечивали себе право контроля не только над существующими, но и над будущими магистралями. Китайскому правительству за­прещалось также отчуждать дорогу без согласия страны-креди- тора.

    Одним из условий займов являлась покупка материалов и под­вижного состава для стр жтелЦства и эксплуатации дороги в стране, предоставившей заем. В. И. Ленин указывал- «Самая обычная вещь: условием займа ставится расходование части его на покупку продуктов кредитующей страны... Вывоз капитала за границу становится средством поощрять вывоз товаров за гра­ницу» *.

    Действительно, только с 1898 по 1912 г. экспорт рельсов и по­движного состава в Китай, не говоря о других промышленных из­делиях, составил 41 358 тыс. ам. долл., в том числе из США —

    11          485 тыс., из Германии — 9 473 тыс., из Англии — б 898 тыс. долл.[71]. Высокие монопольные цены, по которым поставлялись ма­териалы и оборудование, значительно удорожали строительство дорог, взваливая на плечи китайского народа дополнительное бремя финансовых обязательств.

    В борьбе за железнодорожное строительство в Китае важней­шую роль играла Англия, являвшаяся мировым банкиром и круп­нейшим иностранным инвестором. Еще в 1887 г. английские и не­мецкие фирмы навязали китайскому правительству заем в 1 076 тыс. лянов на строительство железной дороги Тяньцзинь- Тангу[72]. Вслед за тем в 1889 г. Англия предоставила Китаю заем в 2 млн. лянов на изыскательские работы по проведению железно­дорожной трассы ТяньЦзинь-Тунсянь.

    В течение 1897—1899 гг., в период наиболее острой борьбы за концессии, Англия заключила предварительные соглашения на финансирование постройки ряда крупных железнодорожных маги­стралей, в том числе Шанхай—Нанкин, Кантон—Цзюлун, Цин- хуа—Даокоу, Пекин—Ныочжуан. Сооружение этих дорог должно было значительно укрепить влияние Англии в Центральном Китае, дать возможность английским монополиям расширить эксплуата­цию природных богатств страны. Предоставление займов на строи­тельство перечисленных железнодорожных линий растянулось на длительный период, охвативший почти все первое десятилетие XX века.

    Однако английские империалисты, привыкшие к безраздель­ному господству в Индии и в других своих доминионах и коло­ниях, не довольствовались отдельными частями страны. Англий­ская монополистическая буржуазия издавна лелеяла план установ­ления своей гегемонии во всем Китае. Особое место в агрессивных устремлениях Англии занимала Маньчжурия, где все боль­шую активность в эпоху империализма проявляла царская Рос­сия, превращавшаяся в соперника Англин на Дальнем Востоке.

    Стремясь распространить свое влияние на северную часть Ки­тая, Англия прибегла, в частности, к такому испытанному сред­ству, как займы. Одним из первых крупных железнодорожных займов, предоставленных для этой цели Англией Китаю, был заем 1898 г. на строительство участка Шаньхайгуань—Мукден на линии Пекин — Мукден. Целью этого займа являлось получение у китайского правительства права прокладки трассы, открывав­шей Англии путь к центру Маньчжурии. Заем был предоставлен в размере 2300 тыс. ф. ст., из S% годовых, по курсу 88—90 за 100, сроком на 45 лет. В числе других условий соглашение о займе предусматривало, что большинство основных административных постов по управлению дорогой предоставляется англичанам и представителям других европейских государств.

    Соглашение о займе на строительство железнодорожной линии Шанхайгуань—Мукден вызвало серьезное недовольство России, рассматривавшей этот район как сферу русских политических и экономических интересов. Не желая углублять в то время противо­речия с Россией, английское правительство вынуждено было пойти на специальные переговоры для урегулирования разногласий и разграничения сфер интересов. Эти переговоры завершились под­писанием 28 апреля 1899 г. соглашения, разграничивавшего районы деятельности Англии и России. Англия обязывалась не до­биваться железнодорожных концессий к северу от Великой китай­ской стены, а также не чинить препятствий России в строительстве железных дорог в этом районе. В свою очередь Россия приняла аналогичные обязательства в отношении Англии в районе Янцзы *. Несколько раньше, 2 сентября 1898 г., подобное соглашение, раз­граничивавшее районы железнодорожного строительства, было подписано также между Англией и Германией[73]. При этом англий­скую сторону представляли Гонконг-Шанхайская банковская кор­порация и Британско-Китайская корпорация, а германскую — син­дикат немецких банков во главе с Немецко-Азиатским банком.

    Раздел Китая на сферы влияния облекался тем самым в форму юридических соглашений между империалйстическими державами.

    В 1903 г. Англия через Британско-Китайскую корпорацию пре­доставила цинскому правительству заем на строительство желез­ной дороги Шанхай—Нанкин. Условия этого займа, вновь показав­шие хищническое лицо английских колонизаторов, носили еще бо­лее тяжелый характер. Заем в Ьумме 3250 тыс. ф. ст. был выпущен по эмиссионному курсу 90 за 100 из 5% годовых. В целях увели­чения срока английского контроля над дорогой соглашение по займу предусматривало, что погашение может начаться лишь че­рез 1272 лет при условии уплаты премии в 2,5% и через 25 лет по паритету. Срок погашения займа был установлен в 50 лет. Заем, помимо гарантии китайского правительства, обеспечивался всем имуществом и доходами дороги. Вся ответственность за своевре­менное погашение займа и уплату процентов возлагалась на ки­тайское правительство. В соглашении указывалось, что в случае невыполнения правительством финансовых обязательств управле­ние дорогой на весь период до погашения займа, т. е. на 50 лет, передается Британско-Китайской корпорации. До полного погаше­ния займа дорога не могла служить обеспечением никакого дру­гого финансового обязательства страны. Все основные администра­тивно-технические должности по постройке и эксплуатации дороги закреплялись за иностранными, главным образом английскими, специалистами. По условиям займа Британско-Китайская корпора­ция являлась монопольным агентом по закупке материалов для строительства дороги. За это она получала 5% со всей стоимости материалов и 20% чистой прибыли дороги, которая уплачивалась специальными финансовыми обязательствами китайского прави­тельства со сроком погашения в течение 50 лет[74].

    Большую активность в железнодорожном строительстве в Ки­тае проявляла также Бельгия. Первый бельгийский заем был пре­доставлен Китаю в 1898 г. на строительство железной дороги Лу- гоуцяо—Ханькоу. Он был выпущен в сумме 112,5 млн. бельгийских франков на 20 лет из 5% годовых под обеспечение строящейся дороги[75]. В 1902 г. Бельгия с помощью Русско-Азиатского банка навязала Китаю второй заем в 40 млн. бельгийских франков на проведение дороги Чжендин—Тайюань. Условия займа были ана­логичны первому[76].

    В 1903 г. на арене борьбы за железнодорожные займы появи­лась Франция, которая совместно с Бельгией предоставила Китаю заем в 25 млн. франков на строительство линии Кайфэн—Лоян [77].

    Железнодорожные займы являлись важным средством расши­рения экономического и политического влияния империалистиче­ских держав в Китае. Они способствовали овладению огромным

    рынком сбыта и источниками ценного промышленного и сельско­хозяйственного сырья, ставили страну во все более зависимое по­ложение от иностранного монополистического капитала.

    § 3. ВСТУПЛЕНИЕ АМЕРИКАНСКОГО ФИНАНСОВОГО КАПИТАЛА

    В БОРЬБУ ЗА ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО В КИТАЕ

    Вслед за европейскими державами в борьбу за железнодорож­ное строительство в Китае активно включается американский мо­нополистический капитал. К концу XIX в. США по уровню своего промышленного развития обогнали своих европейских соперни­ков. Так, если в I860 г. объем промышленной продукции США ис­числялся только в 1,9 млрд. долл. и был в три раза меньше, чем в Англии и Франции, вместе взятых, то уже в 1894 г. он достиг 9,5 млрд. долл. и значительно превысил общий объем промышлен­ного производства этих двух стран ]. Значительно выросла финан­совая мощь и агрессивность американской монополистической буржуазии. Правда, в отношении Китая США находились не­сколько в особом положении. Занятые сначала захватом Самоа и Гавайских островов с целью создания стратегических баз и опор­ных пунктов на Тихом океане, а затем войной с Испанией, они ока­зались позади других держав в грабеже и разделе Китая.

    По этому поводу английский историк Мак Неир писал: «Чем говорить, будто они (США. — Б. Б.) были против агрессив­ной политики европейских держав в Китае, правильнее будет ска­зать, что они ввиду своей занятости войной с Испанией, а затем беспорядками на Филиппинах не могли проявлять активного инте­реса к Китаю» [78]. Буржуазные идеологи, например Де Лабулье

    з  книге «Железные дороги Китая» (1911 г.), Чарльз Хаулэнд в книге «Обзор международных отношений США» (1931 г.) и др., пытаются доказать, что США, за исключением провозглашения доктрины «открытых дверей», не проявляли агрессивных устрем­лений в отношении Китая. В действительности американские моно­полии всеми силами старались не отстать от европейских держав. Выражая агрессивные устремления американских империалистиче­ских кругов, Т. Рузвельт в 1905 г. писал: «Я считаю, что наша даль­нейшая история будет в большей степени определяться нашим положением на Тихом океане, лицом к Китаю, чем нашим поло­жением на Атлантическом океане, лицом к Европе» [79].

    В 1900 г. инвестиции США в Китае оценивались примерно в 24,7 млн. долл. Из этой суммы около 17,5 млн. долл. составляли промышленные капиталовложения, 2,2 млн. — займы и 5 млн.

    долл.—имущество американских религиозных миссий[80]. Господ­ство Англии на юге и в центре Китая, затруднявшее проникнове­ние американского капитала в эти районы, и в то же время заин­тересованность США в Маньчжурии как плацдарме для осуще­ствления своих экспансионистских планов в отношении русского Дальнего Востока и Кореи заставили американский капитал устре­миться главным образом в северные районы страны. По донесе­ниям русского посла в США Кассини влияние Америки было наи­более сильным в Северном Китае и особенно в Маньчжурии[81]. Американские мануфактуристы почти полностью овладели маньч­журским рынком. В 1898 г. ввоз мануфактуры из США в Маньч­журию составил 4,7 млн. долл. при общей стоимости ввезенной в страну мануфактуры в 5,2 млн. долл.[82]. Капиталисты США настойчиво добивались у китайского правительства получения же­лезнодорожных и горнорудных концессий, прав на строительство телеграфных линий.

    Для осуществления своих агрессивных планов США в 1895 г. создали мощный синдикат «Америкэн Чайна дивелопмент ком- пани». Участниками синдиката выступали крупнейшие представи­тели делового мира Америки, в том числе: «железнодорожный ко­роль» Аверелл Гарриман, президент Нейшнл сити бэнк оф Нью- Йорк Джеймс Стиллмен, «стальной король» Карнеги, президент Сентрал траст компани оф Нью-Йорк Олкотт — всего 49 чело­век[83]. Основной задачей синдиката, по заявлению его представи­теля Баша, являлось «взять на себя постройку всех железных до­рог, сооружение которых поставлено ныне на очереди в Китае»[84].

    Такой интерес США к строительству в Китае железных дорог был продиктован двумя причинами: во-первых, значительным со­кращением железнодорожного строительства и деловой активности в США в результате кризиса 1893 г. и последующей депрессии, что заставило американский финансовый капитал обратиться к внеш­ним рынкам; во-вторых, стремлением американской империали­стической буржуазии вначале ослабить, а затем полностью вытес­нить европейские державы из Китая, превратив его в объект мо­нопольной эксплуатации американским капиталом.

    Свою деятельность Америкэн Чайна дивелопмент компани начала с разработки грандиозного проекта строительства транс­китайской железной дороги, которая должна была соединить Кан­тон с Сибирской магистралью[85]. План строительства этой дороги был тесно связан с агрессивными намерениями финансового капи­тала США захватить господствующее положение в Китае путем установления контроля над важнейшими экономическими райо­нами страны. В то же время американские империалисты стреми­лись протянуть свои щупальцы к Сибирской дороге, которая по замечанию В. И. Ленина «открыла Сибирь», издавна привлекав­шую своими богатствами внимание США.

    Параллельно со строительством транскитайской железной до­роги синдикат ставил своей целью осуществить так называемое «мирное» завоевание Маньчжурии. Синдикат добивался исключи­тельного права строительства железных дорог в Маньчжурии. В представленном китайскому правительству проекте концессион­ного договора указывалось, что «в течение тридцати лет китайское правительство без согласия Америкэн Чайна дивелопмент ком- пани не разрешит постройку ни одной железной дороги или желез­нодорожной ветки в Маньчжурии». Договор предусматривал также предоставление компании права приобретать в Маньчжурии и в прилегающих к дороге пунктах Монголии земельную собствен­ность для разработки руд и лесов.

    Предвидя широкое поле деятельности в Китае и получение огромных барышей, Америкэн Чайна дивелопмент компани раз­вила бурную деятельность по реализации проекта. Для перегово­ров с китайскими властями в Пекин был направлен представитель компании Баш, которому активно помогали посланник США в Ки­тае Денби и ряд других официальных лиц. Главной приманкой для осуществления агрессивного американского плана должен был служить крупный заем, который компания готова была предоста­вить китайскому правительству.

    Однако Россия, понимавшая, что с постройкой транскитайской железной дороги она приобретет в лице США опасного конкурента и противника на Дальнем Востоке, решительно выступила против этого проекта. Несмотря на неоднократные попытки американских дельцов в целях преодоления препятствий вовлечь царское прави­тельство или частный русский капитал в совместное железно­дорожное строительство в Маньчжурии, Россия неизменно отве­чала отказом, расстраивая планы США в отношении Маньчжурии и транскитайской железной дороги.

    В 1896 г. в связи с проектом строительства железной дороги, соединявшей Пекин со столицей Центрального Китая Ханькоу, вокруг которого развернулась ожесточенная борьба между импе­риалистическими державами. Соединенные Штаты вновь предпри­няли попытку с помощью займа захватить право на строительство этой дороги. Для переговоров о предоставлении займа и рассмот­рения организационных вопросов в Кита^ был направлен амери­канский специалист по железнодорожному строительству Джефридс и сенатор Уошберн. В ходе переговоров представители США в ка­честве основного условия предоставления займа .потребовали: «чтобы капитал дороги считался смешанным китайско-американ­ским капиталом..., передачи управления строительством всей до­роги, а также равного участия в чистой прибыли»[86]. Китайское правительство не согласилось на поставленные США условия и заключило в 1898 г. заем с бельгийской компанией, за спиной ко­торой стояли Франция и Россия. Заем давал этим державам право осуществлять контроль за сооружением и эксплуатацией железно­дорожной магистрали, которая проходила через район, являв­шийся главной сферой английских интересов.

    Только в 1900 г. Соединенным Штатам Америки впервые уда­лось через Америкэн Чайна дивелопмент компани заключить с ки­тайским правительством соглашение о займе и строительстве же­лезной дороги Кантон—Ханькоу[87]. Тем самым США сделали новый важный шаг в деле закабаления Китая и порабощения его народа.

    Захват империалистическими государствами в свои руки же­лезнодорожного строительства в Китае серьезно затрагивал на­ряду с другими слоями населения интересы китайской буржуазии, лишая ее возможности вкладывать капиталы и участвовать в строи­тельстве национальных железных дорог. В результате роста ино­странного влияния деятельность национальной буржуазии все больше ограничивалась сферой торговли и легкой промышлен­ности, хотя и там она испытывала постоянно усиливавшуюся кон­куренцию иностранного капитала.

    § 4. БОРЬБА ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКИХ ДЕРЖАВ ЗА ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЕ ЗАЙМЫ

    Начало XX в. характеризуется резким обострением политиче­ской борьбы между империалистическими государствами на Даль­нем Востоке. Агрессивные круги Японии, стремившиеся к гегемо­нии на Дальнем Востоке, после заключения Симоносекского до­говора развернули активную подготовку к войне с Россией. Воен­ные расходы Японии резко возросли, составив за период с 1896 по 1903 г. 773 млн. иен. Значительная часть этих средств была полу­чена за счет контрибуции, взимавшейся с Китая.

    Агрессивные планы японского империализма встретили под­держку со стороны монополистического капитала США и Англии.

    Американские финансово-промышленные круги рассчитывали с помощью Японии ослабить Россию на Дальнем Востоке, с тем чтобы в дальнейшем, опираясь на экономическое и военное пре­восходство, укрепить и расширить свое влияние в Маньчжурии и Корее. С первых же дней русско-японской войны США совместно с Англией начали оказывать Японии систематическую материаль­ную помощь. Американский историк Даллес следующим образом описывает настроение правящих кругов США во время русско- японской войны: «Когда война началась, симпатии американцев почти полностью были на стороне Японии. Она была нашим дру­гом и нашей надеждой. Американцы рассчитывали, что она за­щитит наши интересы в Маньчжурии так же, как свои интересы. Мы были убеждены, что она будет придерживаться политики «от­крытых дверей». По этой причине президент Теодор Рузвельт явно проявлял свое дружественное отношение к ней. Она сражалась в нашей борьбе на Дальнем Востоке, — говорил он. И как только он декларировал американский нейтралитет в войне, а это был са­мый благожелательный нейтралитет, американские банкиры бро­сили большую часть своих капиталов для финансирования япон­ских военных операций*[88].

    Действительно, уже в апреле 1904 г. банкирская фирма Кун, Леб энд К0, совместно с Нейшнл сити бэнк и Бэнк оф коммерс, приступила к размещению в США японского займа в 25 млн. долл.[89]. Менее чем через три месяца Япония выпустила второй заем в 60 млн. долл., который был реализован также на рынках США и Англии. Успехи Японии в военных действиях против России укрепили ее кредит за рубежом. В марте—апреле 1905 г. Япония разместила в США и Англии новый заем в 300 млн. долл., а в июле того же года выпустила за границей четвертый заем на номинальную сумму в 150 млн. долл. Этот заем был размещен равными долями в Нью-Йорке, в Лондоне и Берлине[90]. Кроме того, Япония реализовала за границей ряд займов на более мелкие суммы. Общий размер иностранных займов, полученных Японией в годы войны, составил 689 594 570 иен, или около 15—20% всех военных расходов[91]. Оценивая финансовую помощь, которую США оказали Японии в годы войны, газета «Нью-Йорк Таймс» писала: «Весьма вероятно, что без помощи США финансовые планы Япо­нии провалились бы и она проиграла бы войну».

    Кроме финансовой помощи, США' и Англия широко снабжали Японию оружием, стратегическим сырьем и другими материалами, необходимыми для ведения войны. Еще в ходе русско-японской войны США, прикрываясь империалистической политикой «откры­тых дверей», предприняли попытку расширить свои позиции в Маньчжурии. Пользуясь тем, что внимание России и Японии было отвлечено от Китая, представители американской монополи­стической буржуазии начали переговоры с маньчжурскими вла­стями о строительстве на территории Маньчжурии ряда железно­дорожных линий.

    По окончании русско-японской войны американский железно­дорожный магнат Гарриман предпринял поездку в Японию с целью реализации плана строительства единой железнодорожной маги­страли, соединяющей Северо-Восточный Китай, с его огромными естественными ресурсами и широким потребительским рынком, с атлантическими пароходными линиями на Западе. Для осуще­ствления этого проекта Гарриман намеревался приобрести у Япо нии право на управление Южно-Маньчжурской железной дорогой, получаемой ею по мирному договору от России, а у царской Рос­сии — на управление Китайско-Восточной железной дорогой. Япон­ское правительство, опасаясь, что отказ продать дорогу США мо­жет привести к осложнению с подписанием русско-японского мир­ного договора, особенно в отношении получения у России дороги, пустилось на дипломатическую хитрость. Оно приняло предложе­ние Гарримана, заключив с ним 12 октября 1905 г. предваритель­ное соглашение. Соглашение предусматривало создание Америкой банковского синдиката, на который должно было быть возложено финансирование всех расходов по покупке и вводу в эксплуатацию Южно-Маньчжурской дороги.

    Между тем Япония хорошо понимала, что переход Южно- Маньчжурской дороги в руки США фактически означал для нее потерю и всей Маньчжурии, игравшей важную роль в агрессивных планах японских империалистических кругов. В связи с этим сразу же после заключения мирного договора с Россией позиция Японии в отношении продажи дороги США резко изменилась. Через своего консула в Сан-Франциско японские власти известили Гарримана, что считают продажу Южно-Маньчжурской дороги нерешенным вопросом. В телеграмме, направленной Гарриману 15 января 1906 г. участником соглашения директором японского Промышлен­ного банка Соэда Котоици, говорилось: «По аналогии с прежними русско-китайскими соглашениями, Южно-Маньчжурская железная дорога будет управляться акционерным обществом, пайщиками которого могут быть только китайцы и японцы. Ввиду этого согла­шение от 12 октября 1905 г. оказалось неосуществимым и мы, к нашему глубокому сожалению, вынуждены просить Вас считать данное соглашение утратившим силу»[92]. Таким образом, планы США в отношении приобретения маньчжурских железных дорог и на этой основе проникновения на русский Дальний Восток и во внутренние районы Китая вновь потерпели провал

    Война 1904—1905 гг., которая временно отвлекла внимание России и Японии от Китая, была использована западноевропей­скими державами для расширения экономической экспансии в Ки­тае путем заключения с цинским правительством ряда новых согла­шений на железнодорожные займы и строительство дорог. В июле 1905 г. Бельгия предоставила китайскому правительству заем в 12,5 млн. бельгийских франков для завершения работ по строи­тельству железнодорожной трассы Пекин—Ханькоу, а Англия на­вязала заем в 800 тыс. ф. ст. на сооружение дороги Даокоу—Цин- хуа. Кроме того, воспользовавшись тем, что США практически не вели строительства Кантон—Ханькоуской железной дороги (за несколько лет было построено около 60 км пути), английские мо­нополии начали усиленно настаивать на том, чтобы китайское пра­вительство выкупило эту дорогу у американцев, надеясь в даль­нейшем захватить ее в свои руки. В конце 1905 г. Англия через Гонконг-Шанхайскую банковскую корпорацию предоставила ки­тайскому правительству для этой цели специальный заем в 6750 тыс. долл.[93]. Эта сумма, на 3750 тыс. долл. превышавшая сделанные США затраты, была выплачена Америке в качестве ком­пенсации за дорогу. Строительство дороги было передано нацио­нальным железнодорожным компаниям, созданным в провинциях, по которым должна была пройти магистраль.

    Вторая половина первого десятилетия XX века, отражая рост экономических трудностей, вызванных начавшимся в 1907 г. эко­номическим кризисом, отличалась особенно интенсивным проник­новением империалистических держав в Китай. По окончании русско-японской войны японский империализм энергично принялся за расширение своих экономических и политических позиций в Маньчжурии, рассматривая ее как трамплин для дальнейшего проникновения во внутренние районы Китая. Главную роль в осу­ществлении японской политики в Маньчжурии играло созданное в июне 1906 г. «Акционерное общество южно-маньчжурских же­лезных дорог», представлявшее собой крупный железнодорожный и промышленный комбинат[94]. На базе этого общества японский монополистический капитал быстро расширил свое влияние в се­веро-восточных провинциях Китая. Значительно увеличилось в Маньчжурии количество японских промышленных и коммерче­ских фирм, отделений банков[95]. Быстрыми темпами возрастал им­порт в Маньчжурию японских товаров за счет сокращения внешне­торговых оборотов других стран, в том числе Англии и США.

    Наряду с торгово-промышленной экспансией японские империа­листы для реализации своих захватнических планов в Китае стали широко использовать займы.

    В декабре 1906 г. группа японских фирм добилась подписания соглашения с маньчжурскими властями на предоставление займа в 1 млн. лянов для строительства железной дороги Наньчан-Цзюц- зян. Вслед за тем в октябре 1908 г. Япония предоставила Китаю заем на постройку железнодорожной линии Сыньминь-Фэнтянь, являвшейся одной из веток Южно-Маньчжурской железной до­роги. Заем был выпущен на сумму 320 тыс. иен из 5% на 18 лет по эмиссионному курсу 93. Обеспечением * займа служила сама дорога [96]. Одновременно японское правительство добилось права на участие в финансировании строительства дороги Чанчунь-Цзи- линь, которая должна была связать северную часть Южно-Мань­чжурской железной дороги со столицей провинции Гирин. Согла­шение о займе в размере 2150 тыс. иен для строительства этой линии было заключено с Южно-Маньчжурской дорогой в августе 1909 г.[97]. Годом позже Япония совместно с Англией предоставила китайскому правительству заем на выкуп железной дороги Пекин— Ханькоу. Японская доля в этом займе составила 2200 тыс. иен[98]. Стремясь быстрее захватить богатейшие природные ресурсы Маньчжурии, японские империалисты целиком финансировали строительство железнодорожной линии Фэнтянь—Андунь, соору­жение которой было начато без согласия китайского правитель­ства [99].

    Японские займы имели своей задачей облегчить крупным про­мышленным монополиям широкое проникновение на Северо-Во­сток Китая с тем, чтобы превратить этот богатейший район в сырьевую базу и военно-стратегический плацдарм для осуще­ствления агрессивных планов Японии на Дальнем Востоке.

    От Японии не отстают европейские державы. Только в течение 1907—1908 гг. китайскому правительству было навязано 8 займов. Англия, обладавшая наибольшими финансовыми возможностями, предоставила пять займов на общую сумму в 11 650 тыс. ф. ст., в том числе два займа совместно с Францией и Германией. В ре­зультате этих займов английские промышленники и банкиры по­лучили право на строительство трех новых железнодорожных ли­ний. Группа франко-бельгийских банков предоставила дополни­тельный заем в 16 млн. бельгийских франков на строительство железной дороги Кайфэн — Лоян

    Одним из крупнейших займов этого периода явился заем на строительство железной дороги Тяньцзинь — Пукоу. Он был пре­доставлен группой немецких, английских и французских банков в размере 5 млн. ф. ст. из 5% на 30 лет[100]. В отличие от других соглашений обеспечением этого займа служили поступления по лицзиню и местным налогам в провинциях Чжили, Шаньдун и в Нанкине, а также доходы местных таможен в провинции Цзянсу на общую сумму в 3,8 млн. хайгуанских лянов в год. Соглашение предусматривало, что в случае неуплаты или просрочки очеред­ного годичного взноса управление этими доходами переходит на срок займа в руки китайских морских таможен, находившихся под иностранным контролем. Таким образом, империалистические хищ­ники все глубже запускали когти в тело Китая, опутывая страну многочисленными долговыми обязательствами. Предоставляемые китайскому правительству займы имели своей целью облегчить империалистическим государствам захват командных экономиче­ских позиций и установление над страной финансового и поли­тического контроля иностранных монополий.

    Неудача США с покупкой Южно-Маньчжурской железной до­роги не уменьшила их интереса к Маньчжурии. В 1906 г. Гарриман выступил с новым проектом строительства в Маньчжурии, парал­лельно Южно-Маньчжурской линии, Синьфаской железной дороги, которая должна была связать Пекин-Мукденскую дорогу с сибир­ской магистралью. Проект наряду с дорогой предусматривал соз­дание в Маньчжурии банка трех восточных провинций с амери­канским капиталом в 20 млн. долл.[101]. По замыслам Гарримана, банк должен был заниматься финансированием горнодобывающей промышленности, сельского хозяйства, лесного дела, железнодо­рожного строительства, а также вопросами кредитной политики и денежного обращения в Северо-Восточном Китае, т. е. стать эко­номическим центром этого района.

    Начавшийся в 1907 г. в США экономический кризис, а также серьезное противодействие этому плану со стороны Японии при­вели к тому, что контракт на строительство Синьфаской дороги не был заключен и агрессивные намерения американского импе­риализма снова потерпели поражение.

    В 1908 г. американский империализм, настойчиво стремившийся расширить свои позиции на Дальнем Востоке с тем, чтобы обес­печить себе в этом районе постоянные опорно-стратегические базы, вновь предпринял попытку закрепиться в Маньчжурии. Через аме­риканского генерального консула в Тяньцзине Гарриман совместно с государственным секретарем США Ноксом начал переговоры с наместником Маньчжурии Си Ляном и губернатором Мукдена Чэн Дэ-цюанем о предоставлении займа на строительство желез­ной дороги Цзиньчжоу — Цицикар — Айгунь. Создание этой до­роги, проходившей через сферы влияния России и Японии, ставило своей целью ослабить господство этих стран в Маньчжурии. Для более успешной реализации проекта США привлекли к участию в займе Англию. 2 октября 1909 г. представители американо-ан­глийских финансовых кругов подписали с маньчжурскими вла­стями предварительное соглашение о строительстве Цзиньчжоу- Айгуньской железной дороги[102]. Финансирование строительства до­роги должно было производиться американской банковской группой, а все строительные работы возлагались на английскую- фирму Паулинг энд К°[103].

    Однако США не удовлетворились этим. Стремясь занять моно­польное положение в Маньчжурии, американские империалисты вслед за подписанием соглашения выдвинули план интернациона­лизации железных дорог Маньчжурии. В соответствии с этим пла­ном иностранные державы должны были предоставить Китаю заем для выкупа маньчжурских железных дорог, принадлежавших иностранцам. При этом предусматривалось, что на срок предостав­ления займа дороги будут интернационализированы, т. е. переданы под международное управление и контроль, в котором США наме­ревались играть главную роль. В направленном Ноксом 6 ноября 1909 г. правительствам Англии, Франции и других стран мемо­рандуме говорилось: «Наиболее эффективным методом, обеспечи­вающим для Китая использование всех его политических прав в Маньчжурии и способствующим развитию маньчжурских про­винций при условии практического применения принципа от­крытых дверей и равенства торговых возможностей, была бы, возможно, передача шоссейных и железных дорог Маньчжурии под беспристрастный экономический, научный и административ­ный контроль. Средства для этой цели были бы предоставлены заинтересованными великими державами, которые изъявят жела­ние принять участие. Необходимо установить рациональный срок такого займа и условия, которые могли бы привлечь банкиров и владельцев капиталов. План должен обеспечить участие в управ­лении дорогами представителей всех стран, а также равное поль­зование всеми преимуществами для китайских граждан и грузов в период действия займа...»[104]. За демагогическими фразами о же­лании обеспечить интересы развития Маньчжурии в меморандуме скрывались плохо замаскированные намерения США захватить в свои руки управление всеми маньчжурскими железными до­рогами.

    Американские империалисты, планы которых в Китае не раз терпели жестокое поражение, хорошо понимали всю сложность осуществления подобного замысла. Предвидя серьезные возраже­ния Японии и России, против которых в первую очередь и был на­правлен этот проект, США для достижения поставленной цели за­готовили в качестве резерва второй, более умеренный план. Он предусматривал осуществление интернационализации дорог не­сколькими последовательными этапами: вначале нейтрализацию торговли, затем проведение совместных капиталовложений, и на­конец, интернационализацию самих дорог. По этому поводу Нокс писал: «Если это предложение (речь идет об интернационализации железных дорог. — Б. Б.) не сможет быть полностью осуществ­лено, подобную цель можно будет достигнуть с помощью другого проекта, а именно: Великобритания и Соединенные Штаты должны оказать дипломатическую поддержку в сооружении Цзиньчжоу- Айгуньской железной дороги и просить заинтересованные великие державы дружественно завершить нейтрализацию торговли в Маньчжурии и принять совместное участие в финансировании и постройке этой дороги, а в будущем финансировать необходи­мое строительство других подсобных дорог, которые потребуются в связи с развитием торговли в Маньчжурии, и одновременно пре­доставить заем Китаю с тем, чтобы Китай выкупил все существую­щие в Маньчжурии железные дороги и осуществил вышеуказан­ную нейтрализацию»[105].

    Американский проект встретил решительное сопротивление России и Японии [106]. Не нашел он поддержки и у других стран, ко­торые не были заинтересованы в расширении влияния США в Ки­тае. США по существу остались в одиночестве. Очередная попытка американской буржуазии установить свое господство на Северо- Востоке Китая окончилась провалом. Не было реализовано и со­глашение о финансировании и строительстве железнодорожной ли­нии Цзиньчжоу—Айгунь.

    Гл. II. Железнодорожные зайлик Китаю -- ------------

    Неудачи США в борьбе за железнодорожные концессии и при­ложение капиталов в Китае объяснялись рядом причин. К их числу в первую очередь следует отнести сосредоточение основного вни­мания и интересов монополистического капитала США в тот пе­риод на Южной и особенно Караибской Америке — странах, пред­ставлявших наибольшее удобство для осуществления агрессивно­экспансионистских планов финансово-промышленных кругов аме­риканской буржуазии. Следует учесть также и такой факт, как происходившее в тот период развитие внутреннего рынка в США. Внутренний спрос на капитал был достаточно высок, что затруд­няло его экспорт в крупных размерах. Это в свою очередь приво­дило к тому, что финансовые условия американских займов были менее выгодными, чем европейских, что затрудняло США конку­ренцию с другими государствами, осуществлявшими вывоз капи­тала в Китай. Наконец, важным фактором упомянутых неудач США было то, что в конкурентной борьбе за сферы приложения капитала в Китае в те годы более сильными были позиции не США, а других империалистических держав.

    § 5. СОЗДАНИЕ БАНКОВСКОГО КОНСОРЦИУМА ЧЕТЫРЕХ ДЕРЖАВ

    В конце 1908 г. внимание империалистических держав вновь привлекла выкупленная в 1905 г. китайским правительством у США концессия на строительство Кантон-Ханькоуской железной дороги, целью которой было связать богатейшие провинции страны (Сычуань, Хубэй, Хунань) с морским побережьем. Стремясь от­странить от ее строительства китайские национальные компании и захватить сооружение этой дороги в свои руки, Англия предло­жила цинскому правительству крупный заем. Соперником Англии в строительстве этой дороги выступили немецкие капиталисты, предложившие в свою очередь Китаю через Немецко-Азиатский банк заем в 60 млн. марок. Не захотела упустить благоприятную возможность и Франция, заявившая через Индокитайский банк о своем праве на участие в займе и строительстве дороги.

    Требования Германии и Франции заставили Англию отказаться от своих первоначальных намерений получить монопольное право на финансирование строительства и управление дорогой. Вместо этого английские империалисты выдвинули проект совместного предоставления тремя державами железнодорожного займа, на­деясь играть в этой тройке главную роль В то же время было до­стигнуто предварительное соглашение с китайским правительством о строительстве наряду с Кантон-Ханькоуской дорогой линии

    Ханькоу-Сычуань. Строительство Кантон-Ханькоуской железной дороги должно было производиться англо-французской группой под руководством английского главного инженера, а линии Хань­коу — Сычуань — немецкими специалистами.

    6 июня 1909 г. тройственная группа англо-франко-германских банков заключила с Китаем предварительное соглашение о так называемом Хугуанском займе в 5,5 млн. ф. ст. для финансирова­ния постройки этих дорог[107]. Из этой суммы 500 тыс. ф. ст. предназ­началось на погашение оставшейся задолженности американской компании, начавшей строительство этой дороги, а остальная часть — на непосредственное строительство железнодорожных линий. Участниками соглашения выступили: от Англии — Гонконг-Шан- хайская банковская корпорация, Британско-Китайская корпорация и Чайна сентрал рэйлуэйс К°, от Франции — Индокитайский банк, представлявший 8 французских банков, и от Германии — Германо- Китайское железнодорожное общество как представитель синди­ката германских банков.

    Хугуанский заем явился первым займом, в предоставлении ко­торого участвовали три державы. Он послужил началом перехода этих стран к более широкому сотрудничеству по организованной эксплуатации Китая и борьбе с конкуренцией других империали­стических государств, в первую очередь США, России и Японии.

    Вслед за Хугуанским займом банковские объединения Англии, Франции и Германии предприняли новый шаг к расширению своем деятельности в Китае. В начале 1910 г. они пришли к со­глашению об организации банковского консорциума, основной за­дачей которого являлась монополизация тремя империалистиче­скими державами всех железнодорожных займов, предоставляемых Китаю. Создание международного банковского объединения пред­ставляло собой, как указывал В. И. Ленин, характерное явление эпохи монополистического капитализма, поскольку «по мере того, как рос вывоз капитала и расширялись всячески заграничные и колониальные связи и «сферы влияния» крупнейших монополисти­ческих союзов, дело «естественно» подходило к всемирному согла­шению между ними, к образованию международных картелей»[108].

    С помощью консорциума англо-франко-германская группировка рассчитывала расширить свою экономическую агрессию в Китае, усилить финансовую зависимость страны.

    Заключение Хугуанского займа, а затем создание банковского консорциума без участия США вызвали бурный протест со сто­роны американской монополистической буржуазии, намеревав­шейся после поражений в Маньчжурии сосредоточить свою дея­тельность в районах внутреннего Китая. Ряд крупных банковских корпораций направил президенту Тафту обращения с просьбой принять «решительные меры» для защиты^ американских интересов в Китае. Государственный департамент США начал специальные переговоры с китайским правительством по поводу Хугуанского займа[109]. В поддержку американских банкиров выступил и сам президент, направивший китайскому регенту Чуню, в нарушение всех существовавших дипломатических обычаев, личное послание, в котором отстаивалось право США участвовать в финансирова­нии строительства Кантон-Ханькоуской дороги на равных с евро­пейскими странами основаниях[110].

    Борьба за участие США в Хугуанском займе длилась около двух лет. В мае 1910 г. на совещании в Париже империалистиче­ские державы договорились о принятии США в состав банков­ского консорциума. Однако потребовался еще год, прежде чем США добились возможности стать участником Хугуанского займа. Лишь в мае 1911 г. четыре державы — США, Англия, Франция и Германия — заключили с китайским правительством окончательное соглашение об объединенном займе для строительства Кантон- Ханькоуской железной дороги в размере 6 млн. ф. ст. на 40 лет из 5% годовых[111]. Каждая страна имела равную долю в займе. Заем обеспечивался провинциальными налогами на соль, рис и поступлениями от лицзиня. В соглашении имелась оговорка, преду­сматривавшая, что в случае неплатежа по займу управление этими доходами передается морским таможням, находившимся в ведении иностранных держав. Хугуанский заем наносил тяжелый удар по китайской буржуазии, так как отстранял ее от участия в железно-до­рожном строительстве и лишал тех прибылен, которые оно давало.

    Создание банковского консорциума четырех держав являлось новым этапом наступления на Китай, и без того задыхавшийся в тисках империалистических государств. Финансовая программа консорциума, методы его деятельности ярко свидетельствовали о том, что международный капитал претендовал на исключитель­ное руководство народнохозяйственной и политической жизнью Китая.

    Участие в консорциуме американских банков не только давало возможность США значительно расширить свою экономическую агрессию в стране, но и создавало условия для подрыва господ­ства европейских держав во внутреннем Китае. Консорциум на­делялся монопольным правом предоставления займов Китаю. Аме­риканская монополистическая буржуазия намеревалась при по­мощи банковского консорциума открыть для себя двери в Маньчжурию, представлявшую сферу русско-японского влияния, и развернуть там строительство железных дорог для создания трансконтинентальной магистрали и превращения этого района в свою опорную базу на Дальнем Востоке.

    § 6. СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ИНОСТРАННОГО ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОГО СТРОИТЕЛЬСТВА В КИТАЕ

    Строя в Китае железные дороги, империалистические державы целиком исходили из своих корыстных интересов, игнорируя нацио­нальные нужды и потребности страны. Основным критерием при определении направления железнодорожных линий, помимо военно­стратегических соображений, служило получение дешевого сырья и обеспечение иностранным потребительским товарам рынков сбыта. Большинство сооруженных империалистическими держа­вами железных дорог соединяло морские порты с источниками сырья, что, с одной стороны, облегчало его экспорт, а с другой, способствовало проникновению иностранного капитала в глубь страны, ограблению и эксплуатации населения внутренних районов Китая посредством неэквивалентной торговли. В то же время важ­нейшие экономические районы Китая оставались разобщенными между собой. Это препятствовало использованию имевшихся ре­сурсов в интересах развития экономики Китая, расширению внут­реннего рынка, приводило к сохранению отсталости страны.

    Железнодорожное строительство имело для Китая известное прогрессивное значение, так как способствовало росту обществен­ного разделения труда, развитию товарно-денежных отношений и на этой основе формированию капиталистического способа произ­водства. Однако в условиях господства иностранного капитала и феодальных отношений оно не только не сопровождалось подъе­мом промышленного и сельскохозяйственного производства, ростом занятости, но наоборот, вызывало тяжелые экономические и со­циальные последствия.

    Железные дороги дали в руки иностранных монополий новое мощное орудие эксплуатации Китая. Они позволили значительно расширить радиус распространения иностранных товаров. Если до проведения железных дорог обращение иностранных фабричных изделий в Китае ограничивалось главным образом приморскими провинциями, то с постройкой дорог они стали широко проникать во внутренние районы страны, подрывая там основу натурального производства и вызывая упадок домашней крестьянской промыш­ленности. Энгельс следующим образом характеризовал послед­ствия железнодорожного строительства в Китае: «...китайские же­лезные дороги означают разрушение всей основы мелкого китай­ского земледелия и домашней промышленности; а так как там не будет создано, в противовес, китайской крупной' промышлен-

    6             Б. Болдырев сти, то сотни миллионов населения будут поставлены в условия, невозможные для существования» *.

    Проведение железных дорог в глуб^ь Китая позволило империа­листическим державам расширить рынок сбыта для своих товаров. Импорт иностранных товаров в страну стал быстро расти. Если в 1887 г. он составлял около 100 млн. лянов, то в 1902 г. достиг 300 млн., а в 1905 г. превысил 400 млн. лянов.

    Ввоз иностранных потребительских товаров во внутренние районы страны оказывал губительное влияние на ремесло и кустар­ные промыслы, оставляя без занятий огромную массу мелких про­изводителей— кустарей и крестьян. «Теперь, — отмечал один из современников, — благодаря иностранным хлопчатобумажным то­варам продукты местного производства не имеют сбыта. Стоят станки, прялки не кружатся более, и малый источник доходов для юных, старых, слабых и беспомощных иссяк навсегда» [112].

    Строительство иностранными монополиями железных дорог способствовало однобокому развитию китайской экономики. Оно приводило к развитию лишь тех отраслей хозяйства, которые были связаны с производством и экспортом сырья, а следовательно, сохранению страны в качестве аграрно-сырьевого придатка миро­вого империализма. Подчинение сельскохозяйственного производ­ства экспорту вызывало сокращение посевов ряда традиционных культур, как, например, риса, и превращение отдельных районов Китая в районы монокультур:

    Экспорт сырья, сокращение производства отдельных видов сельскохозяйственной продукции приводили к быстрому росту цен на важнейшие товары массового потребления, усилению обнища­ния мелких товаропроизводителей и обогащения за их счет ино­странных монополий, а также их прислужников — феодалов, тор- говцев-посредников и ростовщиков. Строительство железных дорог в Китае блестяще подтверждало слова Маркса: «Вообще, желез­ные дороги дали, конечно, громадный толчок развитию внешней торговли; но в странах, вывозящих главным образом сырье, эта торговля усилила нищету масс; и притом не только от того, что бремя новой задолженности, взятое на себя правительствами из-за железных дорог, увеличило давление налогового пресса на массы, но еще и оттого, что с того момента, когда продукты мест­ного производства получили возможность превращаться в космопо­литическое золото, многие из этих продуктов, бывшие ранее деше­выми из-за отсутствия сбыта, ...стали в значительной степени недо­ступными массам вследствие своей дороговизны и были, таким образом, изъяты из потребления народа» [113].


    Проникновение иностранного капитала в Китай в форме соору­жения железнодорожных магистралей усиливало экономическую зависимость страны от империалистических держав. С помощью железных дорог иностранные государства стремились оторвать от­дельные части Китая и привязать их к своим торгово-стратегиче­ским базам. Ярким примером этого являлась построенная Фран­цией Юннаньская железная дорога, составлявшая фактически продолжение Тонкинской дороги и управлявшаяся из общего центра, который находился на территории Индокитая.

    Иностранное железнодорожное строительство наиболее тяжело отражалось на широких массах населения. Оно в первую очередь отнимало заработок у лодочников, кули, рикш и других лиц, занимавшихся перевозкой грузов. Так, постройка в 1896 г. желез­нодорожной линии Пекин—Тяньцзинь оставила без работы значи­тельное число лодочников, занимавшихся перевозкой грузов по реке Байхэ от Тяньцзиня до Тунчжоу, вызвав лодочный бунт.

    При проведении железных дорог тысячи крестьян сгонялись с принадлежавших им земельных участков. Дома, поля, иррига­ционные сооружения разрушались. Стремясь уничтожить всякую конкуренцию железнодорожному транспорту, империалистические державы препятствовали использованию водных путей — рек и каналов — в районах прохождения железных дорог, строительству мостов, проведению шоссейных дорог.

    К концу XIX в. в результате появления железных дорог, ввоза иностранных товаров и других форм экономической экспансии капиталистических государств в Китае лишилось работы и разори­лось несколько миллионов человек[114].

    Железные дороги наносили серьезный удар и по основной части китайской буржуазии. Вторжение иностранного капитала в хозяй­ственную жизнь страны приводило к разорению национальной буржуазии, подрыву ее экономических позиций, потере самостоя­тельности, подчинению иностранному монополистическому капи­талу. Лишь незначительная часть национальной буржуазии, вы­ступавшая в роли посредников империалистических монополий и превратившаяся в дальнейшем в компрадорскую буржуазию, извлекала выгоды из иностранного железнодорожного предпри­нимательства.

    Китайское население крайне неприязненно встречало иностран­ные займы на строительство железных дорог, в которых оно видело одну из форм вторжения и захвата страны империалистическими державами, одну из причин усиления налоговой эксплуатации. По инициативе национальной буржуазии в Начале девятисотых годов в Китае, в противовес иностранным концессиям, началось строи­тельство железных дорог собственными силами без участия ино­странного капитала. Первая такая дорога Сватоу—Чаочжоу, про­тяжением около 40 км, была закончена в 1906 г. В этом же году была создана национальная компания с капиталом в 2,7 млн. юаней для постройки железной дороги в южном Гуандуне. В 1907 г. началось строительство дороги Чжанчжоу—Амой в Фуцзяне, а в 1908 г. — линии Наньчан—Цзюцзян в провинции Цзянси.

    В 1907—1908 гг. в ряде провинций, где имелись иностран­ные железнодорожные концессии, началась кампания за выкуп построенных дорог, расторжение соглашений и прекращение полу­чения иностранных железнодорожных займов. Национальная промышленная буржуазия, особенно тяжело страдавшая от кон­куренции иностранного капитала, опираясь на поддержку студен­тов и других демократических элементов страны, настойчиво тре­бовала предоставления ей права вести железнодорожное строительство. Необходимые для этого средства она предлагала мобилизовать путем общественной подписки среди населения. «Одно из самых основных свойств империализма, — указывал В. И. Ленин, — заключается как раз в том, что он ускоряет разви­тие капитализма в самых отсталых странах и тем самым расши­ряет и обостряет борьбу против национального угнетения» •. Все разраставшееся национально-освободительное движение в Китае убедительно подтверждало ленинские слова.

    Борьба против иностранных железнодорожных займов и желез­нодорожного строительства нередко выливалась в открытые вы­ступления против маньчжурской династии, шедшей на поводу у иностранных империалистов. Так, в знак протеста против полу­чения китайским правительством займа от английских банков на строительство дороги Шанхай—Нинбо, затрагивавшей интересы провинций Чжецзян и Цзянсу, население этих провинций отказа­лось уплачивать государственные налоги. Оно потребовало рас­торжения соглашения о займе, предлагая изыскать средства для строительства дороги внутри страны. В крупных городах собира­лись многолюдные митинги, на которых распространялись под­писные листы для сбора денег. «Актеры, бонзы, солдаты обеих провинций, — сообщала одна из газет того времени, — телеграфи­ровали Вай ву бу (министерству финансов. — Б. Б.), что они охотно согласятся на сокращение своих ежедневных расходов, чтобы только увеличить число акций»[115]. Общая сумма, собранная путем подписки, составила почти 30 млн. лянов. Около 40 тыс. ра­бочих, крестьян и мелких торговцев внесли деньги на строитель­ство этой дороги [116].

    Борьба китайского населения против железнодорожных займов и иностранного железнодорожного строительства являлась одним из элементов нараставшего революционного движения за сверже­ние маньчжурской династии и освобождение страны от иностран­ного гнета. Заключение в 1911 г. Хугуанского займа, в результате которого цинское правительство под флагом национализации же­лезных дорог отобрало строительство железнодорожных линий Кантон— Ханькоу и Сычуань—Ханькоу у китайских компаний и фактически продало их империалистическим державам, вызвало новую волну протеста. Население провинций Хунань, Хубэй, Сычуань и Гуандун, через которые должны были проходить эти дороги, решительно выступило против займа и передачи строитель­ства дорог иностранным империалистам. Широкий характер при­няли забастовки, массовые митинги и демонстрации, направленные против действий цинских властей.

    Строительство этих двух дорог было начато еще до так назы­ваемой национализации. Оно велось на средства, поступавшие от дополнительною налогового обложения населения. Во всех южных провинциях были установлены надбавки к налогам на наи­более массовые предметы потребления — соль, рис, а также на аренду земли, жилых помещений и других подобных объектов. Эти надбавки носили характер «паевых взносов» на железнодо­рожное строительство.

    При такой системе мобилизации средств пайщиками-акционе- рами сделались десятки тысяч людей — купцы, помещики, шэньши[117], крестьяне, ремесленники и другие слои населения. Со­бранные средства составляли крупную сумму. Например, в про­винции Сычуань она достигла 10 млн. лянов, в провинции Хунань — 3 млн. лянов. Между тем по условиям национализации ьладельцы акций получали лишь часть их номинальной стоимости. Акционерам провинции Гуандун возвращалось наличными только 60% номинальной стоимости акций. На остальные 40% правитель­ство выпускало беспроцентные облигации, которые обязывалось выкупить в течение десяти лет со дня постройки железной дороги. В Сычуани из 10 млн. лянов, вложенных в строительство дороги, правительство соглашалось возместить лишь 4,5 млн. лянов. Круп­ные потери несли акционеры-пайщики и в других провинциях [118].

    Грабительские действия цинских властей вызывали глубокое возмущение населения, усиливали его борьбу против отчуждения дорог. В городах и селах создавались различные патриотические общества, союзы защиты железных дорог. В южных провинциях широко применялся бойкот иностранных товаров. Купечество, интеллигенция, мелкие торговцы, [студенческие и различные обще­ственные организации этих провинций направляли правительству петиции с требованием отменить решение о национализации дорог, расторгнуть соглашение о займе, ставящем строительство железно­дорожных линий под контроль иностранных держав.

    В провинциях Хунань, Хубэй местная печать подняла кампа­нию против антинациональной деятельности правительства, обви­няя его в отказе от использования национальных капиталов и в обращении за займами к иностранным банкам, что вело к потере страной своего суверенитета. Хубэйская газета «Дацянбао» почти открыто призывала население к восстанию. Особенно широкий раз­мах приняла борьба в провинции Сычуань. «Купцы прекращали торговлю,— пишет Ху Шен, — студенты устраивали забастовки, организовывались демонстрации, велась кампания по сбору под­писей под петициями» К

    Борьба китайского народа против цинского правительства за право самостоятельного строительства дорог, быстро расширяясь, охватила значительную часть страны и была последним толчком, приведшим к революции 1911 г.

    * * *

    Рост экспорта капитала в Китай, борьба за железнодорожные концессии и предоставление займов цинским властям ярко отра­жали процессы, характерные для монополистической стадии капи­тализма: дальнейшую концентрацию денежного капитала в немно­гих империалистических странах, усиление паразитизма капитали­стического общества, погоню за монопольной прибылью.

    Внешние займы использовались иностранными монополиями как средство расширения экспорта товаров в Китай, завоевания его национального рынка. Только с 1894 по 1910 г. общий объем импорта в Китай вырос в 3 раза — с 162,1 млн. лянов до 463 млн. лянов. При этом рост происходил в основном за счет ввоза това­ров из Японии, Англии, Франции, США и Германии, т. е. стран, наиболее широко осуществлявших экспорт капитала в Китай.

    За полтора десятилетия — с 1894 по 1910 г. — внешний долг Китая достиг огромной суммы, превышавшей 700 млн. лянов. Страна оказалась крепко опутанной различными соглашениями и долговыми обязательствами, заставлявшими цинские власти по­слушно выполнять агрессивно-экспансионистские требования импе­риалистических держав.

    Китай является ярким примером, показывающим, что несет для слаборазвитых в экономическом и техническом отношениях стран экспорт капитала империалистических государств.

    Еще на заре монополистической стадии развития капитализма буржуазные идеологи выдвинули положение о прогрессивном зна­чении экспорта капитала в форме внешних займов для стран, бед­ных капиталами. В дальнейшем реформисты, представители социал- демократических партий утверждали, будто использование внеш­них займов способствует цивилизации отсталых стран, развитию их народного хозяйства.

    В современных условиях, когда в результате создания мировой социалистической системы сфера империалистической эксплуата­ции резко сократилась, когда происходит распад колониальной системы, рост экономической неустойчивости капитализма и усиле­ние его загнивания, экспорт капитала приобретает для империали­стических держав особенно важное значение. Именно этим объяс­няется то внимание, которое в послевоенный период буржуазные экономисты уделяют вопросу о вывозе капитала. Усилия буржуаз­ных «теоретиков» и, в частности, таких апологетов империализма, как Форстманн, Гут, Краус, направлены к тому, чтобы замаскиро­вать эксплуататорскую сущность экспорта капитала и представить его в виде некой животворной силы для слаборазвитых стран, средства, содействующего их экономическому развитию *.

    Особенно широкое распространение в последнее время получили теории, пытающиеся доказать, что вывоз капитала приводит якобы к уменьшению различий в уровне экономического развития различ­ных стран, к постепенному стиранию граней между отсталыми и экономически передовыми государствами. Так, Форстманн в работе «Основы теории международной экономики» стремится убедить, что экспорт капитала в страны Африки, Азии и Латинской Аме­рики ведет к общему «выравниванию уровня экономического раз­вития разных стран». К нему присоединяется Нурксе, который заявляет, что «иностранные инвестиции являются в своей основе средством улучшения распределения и использования мировых производственных ресурсов»[119].

    Пример Китая, более полувека являвшегося объектом приложе­ния иностранного капитала, убедительно свидетельствует об об­ратном. К моменту освобождения страны от ига иностранных им­периалистов и гоминьдановской клики Китай по выплавке стали от­ставал от Англии почти в 90 раз, от США — в 300 раз, от Фран­ции— в 45 раз, по добыче угля — соответственно в 7, 15 и 1,5 раза. За годы господства в Китае иностранного капитала разрыв в уровне экономического развития между ним и империалистиче­скими державами — экспортерами капитала — не только не умень- шалея, но неуклонно возрастал. ^Если западные державы за столе­тие, охватывающее вторую половину XIX в. и первую половину XX в., проделали громадный исторический путь, то Китай, попав­ший под власть иностранного капитала, оказался как бы насиль­ственно выключенным из общего исторического развития. Импе­риалистические державы с помощью различных экономических рычагов, среди которых важнейшее место принадлежало экспорту капитала, сковали рост производительных сил, затормозили эконо­мическое и политическое развитие страны.

    Последствия господства иностранного капитала до конца разоблачают защитников империализма, которые пытаются скрыть истинные цели финансовой политики монополистической буржуа­зии в слаборазвитых странах. Как метко заметил Н. С. Хрущев в своем докладе XXII съезду КПСС о Программе Коммунистиче­ской партии Советского Союза, «после многолетней «заботы» ка­питалистических «цивилизаторов» о колониях миллионы людей в Азии, Африке и Латинской Америке буквально умирают от го­лода»

    Не случайно среди буржуазных экономистов все чаще раз­даются голоса, правильно оценивающие роль экспорта капитала в слаборазвитые страны. Так, известный шведский экономист Гун- нар Мюрдаль, длительное время занимавший пост исполнительного секретаря Европейской Экономической Комиссии ООН и хорошо знакомый с положением в слаборазвитых странах, в своей работе «Экономическая теория и слаборазвитые районы», говоря о вывозе капитала, подчеркивает, что «в течение последних десятилетий экономическое неравенство между развитыми и слаборазвитыми странами увеличивается» [120].

    На это все больше обращают внимание и сами народы слабо­развитых стран, сбросившие с себя оковы колониализма и ведущие борьбу за экономическую независимость, развитие производитель­ных сил и подъем национальной экономики.


    ВНЕШНИЕ ЗАЙМЫ — ИСТОЧНИК ФИНАНСИРОВАНИЯ КИТАЙСКОЙ КОНТРРЕВОЛЮЦИИ В ПЕРИОД БУРЖУАЗНО-ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

    1911       — 1913 гг.

    TU-— —сг

    § 1. РЕОРГАНИЗАЦИОННЫЙ ЗАЕМ 1913 г.

    В начале XX в. значительно усилилась борьба различных со­циальных слоев китайского населения против маньчжурско-цин- ских правителей и их политики, позволявшей империалистическим державам безнаказанно захватывать важнейшие экономические позиции в стране. Пользуясь беспомощностью и продажностью маньчжурско-цинских властей, иностранный капитал глубоко про­ник во все поры хозяйственной жизни Китая. Империалистические монополии распространили свой контроль на многие сферы и от­расли китайской экономики: железные дороги, внешнюю торговлю, таможни, финансы. Китайское население тяжело страдало от непо­сильного гнета цинских властей и иностранных империалистов.

    Стремясь закрепить экономическую отсталость страны и со­хранить Китай в качестве аграрно-сырьевого придатка, империа­листические державы препятствовали созданию тяжелой инду­стрии. Национальные предприятия, главным образом легкой и пищевой промышленности, под влиянием конкуренции открывав­шихся в Китае иностранных предприятий и ввозимых западными государствами товаров испытывали огромные трудности.

    В сельском хозяйстве жестокий гнет феодалов-помещиков и иностранного капитала вызывал интенсивный процесс разорения крестьянства, сопровождавшийся упадком и деградацией этой основной отрасли экономики. Проводимая маньчжурско-цинскими правителями политика систематического увеличения налогов и поборов, рост цен, высокая арендная плата за землю, нередко до­ходившая до 60—70% урожая, наконец, вымогательства ростовщи­ков и чиновников вызывали неслыханное обнищание и массовое вымирание крестьян.

    В различных провинциях страны часто вспыхивали антиправи­тельственные восстания крестьян, к которым нередко присоединя­лись ремесленники, торговцы и другие слои населения. Только в 1910 г. в стране было зарегистрировано до 80 голодных бунтов[121].

    Наиболее крупными были восстание в Чан|иа, в котором участво­вало около 10 тыс. человек, и голодный бунт в Хайчжоу (пров. Цзянсу), где число участников превысило 20 тыс. человек. Ширилось недовольство маньчжурской властью и тяжелым ино­странным гнетом и среди национальной торгово-промышленной буржуазии и интеллигенции.

    Большое влияние на развитие национально-освободительной борьбы в Китае оказала русская революция 1905 г. «Русская рево­люция, — писал В. И. Ленин, — вызвала движение во всей Азии. Революции в Турции, Персии, Китае доказывают, что могучее восстание 1905 года оставило глубокие следы и что его влияние, обнаруживающееся в поступательном движении сотен и сотен мил­лионов людей, неискоренимо» 1.

    Под влиянием революции 1905 г. в Китае начали создаваться революционные патриотические организации, которые вели борьбу против иностранного господства в стране, приводившего к усиле­нию эксплуатации народных масс, и против маньчжурской дина­стии, послушно выполнявшей требования империалистических держав.

    В октябре 1911 г. в стране вспыхнула революция, вождем ко­торой был Сун Ят-сен. Революция свергла цинскую монархию, но уничтожить корни феодализма ей не удалось. Против револю­ции объединились и выступили не только все силы внутренней реакции, но и империалистические державы. Боясь потерять Ки­тай, важный объект эксплуатации и источник получения колони­альных прибылей, империалистические государства под маской нейтралитета активно помогали сначала феодальной монархии, а затем ставленнику китайской контрреволюции Юань Ши-каю. В китайские воды было введено более 50 иностранных военных судов. Иностранные военные отряды, готовые выступить против революционно-демократических сил, концентрировались в важней­ших стратегических пунктах страны — Шанхае, Пекине, Тянь­цзине, Шаньхайгуане. Германия и Япония снабжали войска юаньшикаевского правительства оружием2. Империалистические державы старались удушить китайскую революцию, подорвать позиции созданного в Нанкине под руководством Сун Ят-сена революционного правительства.

    Важную роль в политике иностранных государств в Китае играла также финансовая помощь, которую империалисты предо­ставляли китайским реакционным силам. Так, 29 января 1912 г., за несколько дней до отречения цинской династии, одна из австрийских фирм предоставила цинскому двору заем в

    1   В. И. Ленин, Соч., т. 23, стр. 244.

    * См. Е. А. Белов, Революция 1911—1913 годов в Китае, М., 1958, стр. 64.

    700 тыс. ф. ст.[122]. За этим займом стояли крупные империалистиче­ские державы, заинтересованные в поддержке реакционных элементов и сохранении своего господствующего положения в Ки­тае. Фактически деньги по займу были переданы Юань Ши-каю для укрепления его позиции в переговорах с революционным Югом. Финансовая поддержка империалистическими державами китайской контрреволюции носила подчеркнуто откровенный ха­рактер. В конце февраля 1912 г. банковский консорциум четырех держав демонстративно выдал правительству Юань Ши-кая аванс в 2 млн. лянов и объявил о готовности начать переговоры по вопросу о предоставлении крупного займа. Менее чем через полме­сяца, 10 марта, консорциум в счет будущего займа предоставил Юань Ши-каю новый аванс в 100 тыс. лянов. Кроме того, предста­вители банковского консорциума на состоявшемся в Лондоне

    12 и 13 марта заседании приняли решение выдавать Юань Ши-каю с апреля по август ежемесячно по 6 млн. лянов. Цель этих зай­мов — помочь Юань Ши-каю удушить революцию и распростра­нить его власть на всю страну.

    Как отмечает индийский экономист Кумар Гошал, империали­стические державы «особенно заботились о том, чтобы Китай оставался расчлененным, раздробленным и бессильным в военном отношении. Ради этой цели они подерживали все антидемократи­ческие движения в Китае и боролись против возникновения демо­кратических тенденций и всякого рода движений за подлинную независимость» [123].

    Особенно настаивали на финансовой поддержке китайской контрреволюции США. Американский посол в Китае Ренч открыто заявил: «Если из-за финансовых затруднений пекинское прави­тельство не сумеет удержаться у власти, Китай окажется в состоя­нии анархии... Кроме того, предоставление Юань Ши-каю держа­вами совместного займа будет ударом по Южному Китаю, лишаю­щим южан возможности предъявлять чрезмерные требования, ко­торые могли бы сорвать мирные переговоры между Севером и Югом [124].

    Международный финансовый капитал, поддерживая китайскую реакцию, в которой он видел свою главную опору, одновременно преследовал цель использовать создавшуюся обстановку для уси­ления своего влияния и захвата новых позиций в Китае.

    В качестве испытанного средства для осуществления своих намерений монополистическая буржуазия использовала в первую очередь займы, дававшие ей широкие возможности диктовать Китаю политические и экономические требования. В начале 1912 г.

    банковский консорциум стал вести с Юайь Ши-каем переговоры о предоставлении так называемого реорганизационного займа е 60 млн. ф. ст. Взамен Юань Ши-кай соглашался произвести реорганизацию соляной службы с тем, чтобы превратить ее по типу таможенной администрации в орган, подчиненный иностран­ному капиталу. Другими словами, империалистические государства просто покупали у очередного из временщиков Китая право на управление одной из важнейших внутренних служб страны.

    Опасаясь, что этот план может быть сорван в результате воз­ражений со стороны России и Японии, которые враждебно отно­сились к созданному без их участия консорциуму, четыре державы решили пригласить эти страны войти в консорциум для совмест­ного предоставления займа. Однако Россия весьма сдержанно отнеслась к сделанному предложению. В телеграмме министра иностранных дел царского правительства Сазонова, направленной <8 марта 1912 г..русским послам в Лондоне и Париже, говорилось: «...Уже теперь я не могу не высказать удивления тому направле­нию, которого держится четвертной консорциум. Наше согласие участвовать в его авансах Китаю испрашивается, когда эти авансы уже выданы, и мы не успеваем дать ответ относительно одного аванса, как узнаем о выдаче следующего. Китайское правитель­ство не только не признано, но даже еще не образовано. Между тем ему уже решено выдать сумму в 45 млн. лянов и с ним ведут переговоры об огромном займе в 60 млн. фунтов стерлингов» *.

    Незаинтересованность царской России участвовать в займе пекинскому правительству объяснялась не ее сочувствием револю­ции, а в первую очередь тем, что Юань Ши-кай был ставленником западных держав, с помощью которого Англия и Франция рассчи­тывали расширить свое влияние в Центральном и Южном Китае.

    Видя колебания России в отношении вступления в банковский консорциум, западные державы выдвинули предложение превра­тить консорциум в монопольный орган, занимающийся финансиро­ванием Китая. Этим они намеревались подтолкнуть Россию согла­ситься на совместное осуществление их планов по усилению финансового и экономического закабаления Китая. «Английское правительство сообщило нам, — писал Сазонов поверенному в де­лах России в Пекине, — что консорциум предполагает заключить для Китая заем в 60 млн. ф. ст., распределяемых на 5 лет, который явится естественным последствием выдаваемых Китаю авансов, и предложило нам участвовать в этом займе. Вследствие наших возражений, что таким образом государственные интересы держав подчиняются частным выгодам банкиров, французское и англий­ское правительства предложили нам, чтобы дело финансирования Китая было взято в руки шести наиболее заинтересованных прави­тельств — русского, французского, английского, германского, американского и японского, исполнителем предначертаний кото­рых был бы консорциум банкиров этих держав» К

    18 марта японское правительство, опасаясь, что в случае затя­гивания ответа относительно его участия в займе западные дер­жавы одни решат вопросы, связанные с осуществлением контроля над финансами Китая и получением дополнительных привилегий, заявило о своем согласии вступить в консорциум. Этот шаг Япо­нии поставил Россию в сложное положение. Соотношение сил по вопросу о займе было явно не в ее пользу. В связи с этим, обус­ловив исключение из сферы деятельности консорциума Маньчжу­рии и Монголии, Россия также приняла предложение об участии в консорциуме.

    В течение апреля—мая 1912 г. международный банковский кон­сорциум выдал пекинскому правительству новые авансы в раз­мере 12 млн. лянов[125]. В то же время консорциум не отступал и от задуманного плана предоставления Юань Ши-каю займа. В мае

    1912 г. банкиры шести стран завершили подготовку соглашения по реорганизационному займу. В качестве основного условия было выдвинуто требование установить международный контроль- за соляным доходом Китая, осуществление которого должно было быть возложено на специальных уполномоченных банковского консорциума. Кроме того, предусматривалось, что китайское пра­вительство «обязуется не входить в переговоры и не заключать какого-либо другого займа и аванса с другими странами... в тече­ние периода, во время которого производятся авансы, и до оконча­тельного выпуска реорганизационного займа»[126].

    Требования империалистических держав означали по существу лишение Китая права распоряжаться еще одним крупнейшим источником дохода. Это вызвало глубокое возмущение в стране. Широкие народные массы, интеллигенция, мелкая национальная буржуазия выступили с резкой критикой действий иностранного империализма, призывая дать решительный отпор попыткам унич­тожить национальную независимость и поставить страну под кон­троль чужеземных захватчиков. В городах страны происходили многочисленные митинги и антииностранные демонстрации с тре­бованиями отказа пекинского правительства от займ«а [127].

    В этих условиях Юань Ши-кай был вынужден временно пре­рвать переговоры о займе с консорциумом и обратиться за финан­совой помощью к другим иностранным финансовым институтам. Обращение Юань Ши-кая не осталось безответным со стороны международной буржуазии. Банки и другие учреждения монополи­стического капитала, не являвшиеся членами банковского кон­сорциума и не имевшие возможности участвовать в займовых операциях Китаю, поспешили воспользоваться представившимся случаем для того, чтобы лишить консорциум монополии. В этом ярко проявилась ожесточенная конкурентная борьба за Китай, которую вели между собой империалистические монополии и фи­нансово-промышленные синдикаты в погоне за получением прибы­лей. 19 марта 1912 г. англо-бельгийский банковский синдикат» участником которого являлся ряд банкирских домов Лондона и Брюсселя, заключил с пекинским правительством соглашение о займе в 1 млн. ф. ст. сроком на один год, из 5% годовых, па эмиссионному курсу 94 за 100. Заем обеспечивался доходами и имуществом Пекип-Калгапской железном дороги, а также общими государственными доходами *.

    Соглашение о займе вызвало резкий протест со стороны бан­ковского консорциума. Китай был обвинен в нарушении взятога на себя обязательства получать кредиты лишь у консорциума. Протест консорциума был поддержан правительствами США, Англии, Германии и Франции, потребовавшими от пекинских вла­стей расторжения соглашения о займе[128].

    Тяжелое финансовое положение пекинского правительства, фактически целиком зависевшего от империалистических дер­жав — членов консорциума, заставило его пойти на расторжение соглашения с англо-бельгийским синдикатом и вновь начать пере­говоры с консорциумом [129].

    Однако западные державы снова повторили выдвинутые ранее требования, что вызвало новую волну возмущения среди китай­ского населения. Участвовавший в переговорах в качестве пред­ставителя Китая министр' финансов пекинского правительства Хсин Хси-ли вынужден был отказаться принять эти кабальные условия. Правительство Юань Ши-кая, видя, какое серьезное недо­вольство вызывают в стране условия займа, не рискнуло пойти на заключение соглашения. Вместо этого оно вновь предприняло по­пытку заключить заем помимо банковского консорциума. 12 июля

    1912г. было достигнуто предварительное соглашение, окончательно подписанное 30. августа, с независимым английским банковским синдикатом в составе Ллойдс бэнк, Лондон коунти энд Вестминстер бэнк и Кэпитэл энд коунти бэнк. Во главе синдиката стоял англи­чанин Бирч Крисп, по имени которого и был назван заем.

    Сумма займа была определена в 10 млн. ф. ст. из 5% годовых. Заем предоставлялся на 40 лет под обеспечение соляным доходом.

    В качестве одного из условий соглашения предусматривалось, что до полной реализации займа Китай не имеет права выпускать» никаких других кредитных обязательств. Менее чем через месяц после заключения соглашения 50% займа было реализовано и пра­вительство Юань Ши-кая получило 5 млн. ф. ст.

    Заключение этого займа вызвало недовольство английского* правительства, которое особенно настойчиво добивалось сохране­ния за консорциумом исключительного права предоставления Китаю займов. В состоявшейся по этому поводу в министерстве иностранных дел Англии 23 августа 1912 г. беседе Криспу было официально заявлено, что английское правительство, во-первых, не считает Китай свободным заключать с кем-либо соглашения о займах, помимо банковского консорциума, до тех пор пока ки­тайское правительство не погасит в установленный срок получен­ных им авансов, и, во-вторых, никогда не поддержит заем, если 'jh будет заключен без осуществления контроля за расходованием полученных по займу средств и без его надлежащего обеспечения ’.

    Министерство иностранных дел Англии дало указание своему дипломатическому представителю в Пекине заявить китайскому правительству решительный протест по поводу заключения займа и одновременно вручить меморандум с требованием немедленного погашения ряда просроченных финансовых обязательств[130]. Пози­ция Англии, поддержанная другими империалистическими госу­дарствами, заставила пекинское правительство вновь вернуться к вопросу о получении займа у консорциума. Однако империали­стические державы заявили, что они могут приступить к перегово­рам лишь в том случае, если правительство Юань Ши-кая аннули­рует статью соглашения, лишавшую Китай права выпуска финансовых обязательств до полной реализации займа Криспа. Пекинское правительство вынуждено было аннулировать эту статью, уплатив синдикату компенсацию в 150 тыс. ф. ст.[131]. Вслед за тем оно сообщило о своей готовности заключить соглашение о займе на условиях, продиктованных консорциумом во время последних переговоров. Тем самым правительство Юань Ши-кая продавало суверенитет страны и открывало иностранным госу­дарствам доступ ко многим государственным делам.

    В январе 1913 г., накануне подписания соглашения, возникло новое неожиданное осложнение. В соответствии с проектом согла­шения иностранные державы должны были назначить при китай­ском правительстве трех советников: в соляную администрацию — датчанина, в управление займов — немца и в управление счетов и расчетов — итальянца. Россия и Франция выступили против назначения представителей Дании и Италии в качестве советников

    пекинского правительства, мстивируя это тем, что указанные страны не участвуют, в займе, предоставляемом банковским кон­сорциумом Китаю[132]. Они потребовали, чтобы их страны также по­лучили право иметь своих советников в китайских административ- ных органах. Вслед за Россией и Францией с аналогичной претензией выступила и Япония. Для предотвращения конфликта банковский консорциум вынужден был принять решение увеличить количество иностранных советников при правительстве Китая с трех до четырех человек, назначив представителя Англии глав­ным инспектором соляной администрации, представителя Герма­нии — директором управления займов, а представителей России и Франции — на руководящие должности входившего в министер­ство финансов управления счетов и расчетов. Японии было обе­щано договориться с китайским правительством о получении дополнительного поста советника в каком-либо другом прави­тельственном органе.

    Когда новые требования консорциума были доведены до све­дения пекинского правительства, оно, опасаясь возмущения насе­ления, настроенного вообще против этого займа, вынуждено было вновь отказаться от подписания соглашения.

    Поскольку основные посты в китайской администрации должны были достаться европейским государствам, США, боясь лишиться возможности непосредственного контроля над экономикой и финан­сами страны, решили сорвать предоставление займа. С этой целью они неожиданно объявили о своем выходе из консорциума. В лицемерном заявлении, сделанном по этому поводу президентом США Вудро Вильсоном, было, в частности, сказано, что «условия по займу требуют от Китая установления архаических налогов и введения института иностранных советников. Нынешнее правитель­ство рассматривает это как нарушение независимости Китая и не считает необходимым участвовать (в займе. — Б. Б.), даже если Америка и не является инициатором предоставления займа»[133].

    США рассчитывали, что выход американских банков из кон­сорциума приведет к его ликвидации и даст им возможность на­чать с Китаем переговоры о займах на двусторонней основе. Планы американского империализма не остались тайной для дру­гих держав. Комментируя американское заявление, я-понское «Ди­пломатическое обозрение» указывало: «Политика США по отноше­нию к Китаю характеризуется тем, что в левой руке они держат меч справедливости, а в правой — ключ корысти и гнусного рас­чета... За криками американцев о справедливости и под маской гуманности всегда скрывается жажда наживы» [134].

    Оставшиеся пять держав предприняли все меры, чтобы сохра­нить консорциум, позволявший им, с одной стороны, диктовать пекинскому правительству любые условия, а, с другой — гаранти­ровать себя от сколько-нибудь серьезной конкуренции стран или финансовых учреждений, не входивших в банковский консорциум. Не добившись развала консорциума путем выхода из него, амери­канские империалисты пытались осуществить это другим способом. Через американского посла в Пекине представители финансовой олигархии США пытались убедить Юань Ши-кая отказаться от дальнейших переговоров по реорганизационному займу. Взамен американские финансовые круги предложили Китаю несколько небольших займов. Но финансовая зависимость Китая от европей­ских империалистических держав не позволила Юань Ши-каю воспользоваться предложением США. Вместо этого он, пользуясь раздором в лагере империалистических держав, заключил в начале 1913 г. с группой австрийских банков соглашение о двух займах — на 2 млн. и на 1,2 млн. ф. ст., дававших ему возможность расши­рить военные операции против революционных сил Юга. Оба займа были выпущены из 6% годовых сроком на 5 лет по эмиссионному курсу 94 за 100. Обеспечением займов служили доходы от гербо­вого сбора.

    Полученные средства смогли удовлетворить финансовые по­требности пекинского правительства лишь на довольно короткий период. В то же время Англия, продолжавшая проявлять большую заинтересованность в займе, начала открыто угрожать, что в слу­чае отказа Китая подписать соглашение о реорганизационном займе она потребует немедленного погашения старой задолжен­ности. 26 апреля 1913 г. Юань Ши-кай вопреки возражениям боль­шинства членов парламента и фактически за его спиной подписал соглашение с банковским консорциумом о реорганизационном займе. Этим он грубо нарушил требование временной конституции, предусматривавшей, что право заключения иностранных займов принадлежит парламенту.

    Действия Юань Ши-кая встретили широкую поддержку и одобрение международной буржуазии, стремившейся расширить с помощью займа возможности эксплуатации Китая. Так, лондон­ская «Таймс» отмечала: «...В то время как парламент терял свое время на бесполезную борьбу партий, Юань Ши-кай сделал ясное предупреждение о возврате к автократическим методам, заключив с банками пяти держав заем на 25 млн. ф. ст. без обращения к парламенту... Железная рука в бархатной перчатке начала твердо утверждать свою власть» *. Подписание соглашения давало империалистическим державам, в которых Юань Ши-кай видел свою главную опору, широкие возможности для закабаления и превращения страны в колоний мирового империализма. В. И. Ленин писал по поводу этого займа: «Новый китайский заем заключен... Вот вам сразу, в несколько недель, чистая прибыль в 15 миллионов рублей!...

    А если китайский народ не признает займа? В Китае ведь рес­публика, и большинство в парламенте против займа?

    О, тогда «передовая» Европа закричит о «цивилизации», «по­рядке», «культуре» и «отечестве»! тогда она двинет пушки и зада­вит республику «отсталой» Азии в союзе с авантюристом, измен­ником и другом реакции Юань Ши-каем!» [135].

    Условия займа были кабальными. Заем предоставлялся из 5% годовых на 47 лет с условием, что если Китай захочет погасить его досрочно, он должен будет уплатить дополнительную премию п размере 2,5% остающейся суммы. Обеспечением займа служили: соляной налог, таможенные доходы, а также ряд местных доходов провинций Чжили, Хэнань, Ганьсу и Шаньдун. В связи с выходом из консорциума США первоначально проектируемая сумма займа была уменьшена до 25 млн. ф. ст. Однако в соответствии с усло­виями займа Китай получал лишь небольшую часть этой суммы, так как 16%, или 4 млн. ф. ст., с самого начала удерживалось банками — членами консорциума в качестве комиссионных и дру­гих видов вознаграждений. Из оставшихся 21 млн. ф. ст. 12 700 тыс. обращались на погадпение старых долгов и предоставленных ранее авансов. Таким образом, Китай получал лишь 8220 тыс. ф. ст., или 33% номинальной суммы займа.

    При этом Китай обязывался: 1) для контроля за использова­нием средств по займу и его погашением предоставить держа­вам — членам консорциума посты советников в ряде правитель­ственных административных учреждений; 2) реорганизовать по указанию иностранных держав администрацию по сбору соляного налога, являвшегося основным источником погашения займа; 3) учредить ряд органов для наблюдения за поступлением доходов и погашением иностранных займов с тем, чтобы в составе их персо­нала находились иностранные советники.

    Заключение этого займа вело к дальнейшей потере Китаем его суверенных прав. Вслед за таможенными поступлениями империа­листические державы установили свой контроль и за вторым важ­нейшим источником доходов страны — соляным налогом [136]. Через своих советников они получали возможность оказывать непосред­ственное влияние на проводимую китайским правительством поли­тику в области финансов и денежного обращения.


    Реорганизационный заем взваливал на плечи китайского на­рода новое финансовое бремя. Несмотря на то, что правительство Юань Ши-кая получило лишь около 8,2 млн. ф. ст., Китай обязы­вался погасить всю номинальную сумму займа, т. е. 25 млн. ф. ст., не считая процентов. Эта огромная дополнительная задолженность должна была покрываться главным образом за счет дальнейшего усиления налоговой эксплуатации, снижения и без того нищен­ского уровня жизни широких слоев населения.

    Прогрессивная китайская общественность во главе с Сун Ят-сеном решительно выступила против займа. Сун Ят-сен публично разоблачил глубоко антинародную деятельность Юань Ши-кая К В адрес правительства направлялись петиции с требова­нием расторжения соглашения о займе. Когда о заключении займа стало известно парламенту, партия гоминьдана решительно высту­пила против соглашения. Председатель верхней палаты парла­мента направил правительствам стран—участниц соглашения теле­граммы с требованием прекратить предоставление средств по займу[137].

    Стремясь сломить сопротивление парламента, Юань Ши-кай дал указание всем губернаторам северных провинций направить парламенту коллективное послание, в котором выступление про­тив займа должно было быть осуждено и расценено как «нежела­ние видеть общее положение», а членам парламента заявлено, что у них «никаких оснований отменять соглашение не имеется»[138].

    Опираясь на поддержку международной и внутренней реакции. Юань Ши-кай с помощью угроз, подкупа и других аналогичных средств добился того, что парламентская оппозиция была слом­лена. Тем самым последнее препятствие, мешавшее реализации соглашения, было устранено.

    В. И. Ленин, резко критикуя соглашение о займе, писал: «В цивилизованной и передовой Европе, с ее блестящей развитой техникой, с ее богатой, всесторонней культурой и конституцией, наступил такой исторический момент, когда командующая бур­жуазия, из страха перед растущим и крепнущим пролетариатом, поддерживает все отсталое, отмирающее, средневековое. Отжи­вающая буржуазия соединяется со всеми отжившими и отживаю­щими силами, чтобы сохранить колеблющееся наемное рабство»[139].

    Монополистическая буржуазия с помощью этого займа доби­лась расширения своих позиций в Китае, усиления вмешательства во внутреннюю жизнь страны.

    Зная отрицательное отношение китайской общественности к займу, империалистические державы стремились получить твер­дую гарантию выполнения связанных с ним условий. В июне

    1913      г. в Пекине было проведено совещание послов стран — членов банковского консорциума. В принятом совещанием решении, текст которого был доведен до сведения пекинского правительства, ука­зывалось, что в случае, если китайские власти окажутся не в со­стоянии осуществить право иностранного надзора, являющееся одним из условий займа, державы должны будут прибегнуть к по­литическому вмешательству[140]. Под этим понималось использование империалистическими государствами своих вооруженных сил.

    Иностранные займы, за которые китайский народ расплачи­вался дорогой ценой, помогли реакционной юаньшикаевской клике укрепить свое экономическое положение и задушить революцию. Китайская реакция, чувствуя за своей спиной поддержку между­народной реакции, развернула широкое наступление на демокра­тические элементы страны, стремясь полностью разгромить остатки революционных сил.

    § 2. НОВЫЙ ЭТАП БОРЬБЫ ЗА КОНЦЕССИИ И ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЕ ЗАЙМЫ

    Приход к власти в результате удушения революции

    1911      —1913 гг. реакционной юаньшикаевской клики широко открыл двери для вторжения иностранного капитала в Китай. Период 1913—1914 гг. явился по существу вторым этапом борьбы империа­листических держав за железнодорожные концессии и расшире­ние своих экономических и территориальных прав в стране. 22 июня 1913 г., т. е. менее чем через три месяца после подписания Юань Ши-каем соглашения о реорганизационном займе, Франция совместно с Бельгией добились получения у пекинского правитель­ства концессии на строительство железнодорожной линии Датун— Чэнду протяженностью в 1 600 км[141]. Вслед за тем в конце того же года Германия через Немецко-Азиатский банк договорилась о строительстве в Шаньдуне двух линий — Гаоми-Ханьчжуанской и Шуньдэ-Цзинаньской, общей протяженностью около 550 км[142]. В январе 1914 г. французские империалисты получили право на сооружение дороги Циньчжоу—Чунцин, которая должна была про­ходить через пять провинций: Юннань, Гуйчжоу, Сычуань, Гуандун и Гуанси.

    Особенно большую активность проявила Англия, которая с декабря 1913 г. по август 1914 г. заключила четыре соглашения о строительстве железнодорожных магистралей: 18 декабря

    1913 г. — на строительство дороги Шаши—Сини и ветки Чандэ—Чанша; 31 марта 1914 г. — дороги Нанкин—Пиньян; 24 августа 1914 г. — линии Гуанчжоу—Наньчан и несколькими днями позже — магистрали Гуанчжоу—Чаочжоу *. Общая про­тяженность этих железнодорожных линий составила почти

    4    тыс. км. Не отставала от других стран и Япония, которая

    5    октября 1913 г. получила концессию на строительство линий: Сыпингай—Таонань и Чанчунь—Таонань[143].

    Захват концессий сопровождался навязыванием Китаю новых кабальных займов, усиливавших зависимость страны от империа­листических держав. За период с июля 1912 по май 1914 г. импе­риалистические государства предоставили пекинскому правитель­ству 13 железнодорожных займов и авансов, в том числе Англия — 6, Япония — 3, Германия и Франция — по 1 и Бельгия — 2 займа [144] (см. стр. 102).

    Общая фактически полученная сумма займов в соответствии с заключенными соглашениями составила около 100 млн. юаней, которые новым тяжелым грузом легли на плечи китайского на­рода. Долговое бремя усугублялось высокими процентами по зай­мам. Большинство займов заключалось при гарантированном го­довом доходе в размере от 6 до 7%. Это значит, что только по этой части долга китайское правительство должно было, помимо погашения основной суммы, ежегодно выплачивать несколько мил­лионов юаней процентов. При этом лишь незначительная часть полученных займов использовалась для строительства железных дорог. Многие займы представляли собой завуалированную дота­цию или взятку пекинскому правительству. Например, авансы по займу 1913 г. на строительство железной дороги Датун—Чэнду и по займу 1914 г. на строительство дороги Циньчжоу—Чунцин были израсходованы юаньшикаевской кликой на различные администра­тивные и военные нужды. На аналогичные цели была использо­вана и большая часть средств, полученных по займу 1912 г. на строительство Лунхайской железной дороги.

    Используя внутриполитическую обстановку в стране, которая характеризовалась борьбой партий и группировок, а также боль­шую заинтересованность пекинских властей во внешних займах, видевших в них важное средство укрепления своего господства, монополистическая буржуазия сделала новый шаг по пути коло­ниального закабаления Китая. Ссылаясь на неустойчивость поли­тического положения в стране, которое ставило якобы под угрозу иностранные интересы, империалистические державы не только ухудшили и без того кабальные условия по предоставляемым зай-

    ИНОСТРАННЫЕ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЕ ЗАЙМЫ, ПОЛУЧЕННЫЕ КИТАЕМ ЗА ПЕРИОД С КОНЦА 1912 г. ДО^ МАЯ 1914 г.

    (в денежных единицах, в которых предоставлялся заем)

     

    Страна-

    кредитор

    Сумма займа

    >Х Н

    Название займа

    по договору

    фактически

    получено

    Г одово процен

    1. Заем 1912 г. на строительство Наньчан-Цзюцзянской (Нань- сюньской) железной дороги

    Япония

    5 млн. иен

    5 млн. иен

    6,5

    2. Заем 1912 г. на строительство дороги Тяньцзинь-Пукоу

    Германия

    900 424 ф. ст.

    7

    3. Заем 1912 г. на строительство железной дороги Тяньцзинь- Пукоу

    Англия

    300 тыс. ф. ст.

    7

    4. Заем 1912 г. на строительство Г аньсу-Шэньси-Синьхайской (Лунхайской) железной дороги

    Бельгия

    10 млн. ф. ст.

    4 млн. ф. ст.

    5

    5. Заем 1912 г. на выкуп дороги Пекин-Ханькоу

    Англия

    150 тыс. ф. ст.

    150 тыс. ф. ст.

     

    6. Заем 1913 г. на строительство линии Датун-Чэнду

    Бельгия,

    Франция

    10 млн. ф. ст.

    аванс 999 861 ф. ст.

    6

    7. Заем 1913 г. на приобретение земли по трассе железной дороги Шанхай-Нанкин

    Англия

    150 тыс. ф. ст.

    150 тыс. ф. ст.

    6

    8. Заем 1913 г. на строительство железной дороги Пукоу- Синьян

    Англия

    3 млн. ф. ст.

    аванс 307 256 ф. ст.

    61

    9. Заем 1914 г. на строительство дороги Циньчжоу-Чунцин

    Франция

    600 млн. фр.

    аванс 32 115,5 тыс. фр.

    5

    10. Заем 1914 г. на строительство линии Шанхай-Фэнцзин

    Англия

    375 тыс. ф. ст.

    375 тыс. ф. ст.

    6

    11. Заем 1914 г. на строительство железной дороги Нанкин- Хунань

    Англия

    8 млн. ф. ст.