Юридические исследования - ОБЪЕДИНЕННАЯ РЕВОЛЮЦИОННАЯ ЛИГА КИТАЯ И ЕЕ РОЛЬ В ПОДГОТОВКЕ РЕВОЛЮЦИИ 1911-1912 гг. В. И. ДАНИЛОВ -

На главную >>>

Иные околоюридические дисциплины: ОБЪЕДИНЕННАЯ РЕВОЛЮЦИОННАЯ ЛИГА КИТАЯ И ЕЕ РОЛЬ В ПОДГОТОВКЕ РЕВОЛЮЦИИ 1911-1912 гг. В. И. ДАНИЛОВ


    В XIX в. Китай все еще оставался феодальной стра­ной. Подавляющая часть земли принадлежала китайские помещикам, маньчжурской аристократии (в Китае в это время правила маньчжурская династия Цин) и самому крупному феодалу — императору. «В стране господство­вало натуральное хозяйство. Крестьяне не только произ­водили потребные им продукты сельского хозяйства, но сами же изготовляли и большую часть необходимых им ре­месленных изделий» Арендная плата за землю обычно носила натуральный характер и шла главным образом на личное потребление помещиков. «Хотя обмен в те време­на уже развивался, однако в экономике в целом он не играл решающей роли» .




    Книга посвящена истории первой буржуазно-демократиче­ской революционной партии Ки­тая. В книге рассказывается о ранней революционной деятель­ности Сунь Ят-сена, дастся анализ программы Лиги, осве­щена роль Лиги в подготовке революции 1911—1912 гг. и в руководстве ею. На примере Лиги автор показывает роль национальной буржуазии Китая на этапе стародемократической революции.

    Книга написана на основе китайских и русских архивных документов, а также работ ки­тайских историков. Предназна­чена для историков-китаистов и более широкого круга читателей.


    АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ КИТАЕВЕДЕНИЯ

    В. И. ДАНИЛОВ

    „ОБЪЕДИНЕННАЯ РЕВОЛЮЦИОННАЯ ЛИГА КИТАЯ1*

    И ЕЕ РОЛЬ В ПОДГОТОВКЕ РЕВОЛЮЦИИ 1911-1912 гг.

    ИЗДАТЕЛЬСТВО ВОСТОЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

    Москва

    1959


    Ответственный редактор Н.Б. Зубков


    ВВЕДЕНИЕ

    В XIX в. Китай все еще оставался феодальной стра­ной. Подавляющая часть земли принадлежала китайские помещикам, маньчжурской аристократии (в Китае в это время правила маньчжурская династия Цин) и самому крупному феодалу — императору. «В стране господство­вало натуральное хозяйство. Крестьяне не только произ­водили потребные им продукты сельского хозяйства, но сами же изготовляли и большую часть необходимых им ре­месленных изделий» Арендная плата за землю обычно носила натуральный характер и шла главным образом на личное потребление помещиков. «Хотя обмен в те време­на уже развивался, одна^ко в экономике в целом он не играл решающей роли» [1].

    В начале XIX в. иностранные капиталисты в погоне за прибылью начинают проникать в Китай. В ходе неод­нократных войн («опиумные» войны 1840—1842 и 1856— 1860 гг., франко-китайская война 1884—1885 гг., японо- китайская война 1894—1895 гг., интервенция восьми ино­странных держав в период ихэтуаньского восстания 1899—

    1901     гт. [2]), в результате ряда неравноправных договоров

    иностранные державы не только захватили многие госу­дарства, ранее находившиеся под покровительством Китая, но и отняли или «арендовали» у Китая часть его собствен­ной территории. Так, Япония захватила острова Тайвань и Пэнху, Германия — Цзяочжоу и установила свой кон­троль над провинцией Шаньдун; царская Россия «арендо­вала» Люйшунькоу (Порт-Артур) и Далянь (Дальний) и превратила Маньчжурию в сферу своего влияния; Анг­лия захватила порт Вэйхайвэй, а бассейн Янцзы сделала сферой своего влияния; Франция заставила цинское пра­вительство признать за ней особые права и привилегии в провинции Юньнань и «арендовала» территорию Гуан- чжоувань на южном побережье страны.

    С наступлением эпохи империализма иностранная агрессия в Китае усиливается. В конце XIX в. на арену колониальных захватов выходит молодой империалистиче­ский хищник — США. К этому времени основная часть материкового Китая уже оказалась поделенной между дру­гими державами. В таких условиях США провозгласили политику «открытых дверей», которая формально преду­сматривала предоставление всем государствам «ранных возможностей» в экономической деятельности в Китае, а по существу была рассчитана на вытеснение с китайского рынка других держав и установление на нем полного гос­подства американских монополий [3].

    Империалистические державы навязали цинскому пра­вительству неравноправные договоры, согласно которым они получали возможность держать в Китае войска, соз­давать в крупных городах сеттльменты и концессии. Ино­странцы поставили под свой контроль все важные порты Китая, внешнюю торговлю и финансы страны, взяли в свои руки управление таможнями. «Благодаря этому они полу­чили возможность в огромных количествах сбывать в Ки­тае свои товары, превратив Китай в рынок сбыта своих промышленных изделий и вместе с тем подчинив сельско­хозяйственное производство Китая своим нуждам» [4].

    В погоне за высокими прибылями иностранные капита­листы стали ввозить в Китай машинное оборудование для открываемых ими фабрик и рудников. Они использовали предоставленное иностранцам по Симоносекскому догово­ру (1895 г.) неограниченное право на строительство в Ки­тае промышленных предприятий.

    С конца XIX в. в широких масштабах стало практи­коваться приобретение иностранными государствами прав на строительство железных дорог. Эти железные дороги превращались по существу в государства в государстве — по обе стороны магистрали отчуждалась большая террито­рия, на которой компания, строящая дорогу, могла иметь свою вооруженную стражу, создавать промышленные пред­приятия, разрабатывать полезные ископаемые.

    Одной из форм порабощения Китая явиось предо­ставление цинскому правительству кабальных займов. Общая сумма иностранных займов Китаю с 1895 по 1909 г. достигла 80 млн. ф. ст. В 1909 г. одна лишь выплат! про­центов по этим займам составила 4 мн. ф. ст.[5].

    В стремлении полностью подчинить себе Китай и под­готовить его окончательный раздел иностранные империа­листы с конца XIX в. начинают широкую идеологическук> агрессию. Они посылали в Китай многочисленные рели­гиозные миссии, строили в стране учебные заведения, часто приглашали на учебу в свои страны китайских сту­дентов. Из многих китайцев, обучавшихся в иностранных учебных заведениях^ пишет историк Лю Да-нянь, вышли, впоследствии преданные агенты иностранного империализ­ма и последовательные проводники его поли­тики [6].

    Маньчжурская династия не сумела, а впоследствлч и не хотела оказать сопротивление иностранной агрессии в Китае. Цины понимали, что сами они не справятся с возмущением народа, что если народ возьмет в руки ору­жие, то он не остановится на борьбе с империализмом, а выступит и против гнета феодалов, против цинской дина­стии. Маньчжурское правительство знало, что иностран­ные державы заинтересованы в сохранении его в ка­честве жандарма и палача китайского народа. Учитывая это, цинское правительство с конца XIX в. и особенно после поражения восстания ихэтуаней полностью кал.ггу- лировало перед иностранными державами и стремилось проводить выгодную последним политику.

    После подавления движения ихэтуаней борьба ино­странных держав за раздел Китая вспыхнула с новой си­лой. «Конкуренция капиталистических держав, желающих „урвать кус и расширить свои владения и свои колонии,— затем боязнь самостоятельного демократического движе­ния среди зависимых или ,,опекаемых“ Европой народов,— вот два двигателя всей европейской политики» [7], — писал В. И. Ленин о политическом курсе империалистических держав на Востоке.

    К началу XX в. Китай уже превратился в полуколонию империалистических держав, а маньчжурское правитель-* ство стало орудием империалистической политики в Ки­тае. И если страна в то время не была превращена в ко­лонию, то только потому, что: 1) агрессия империалисти­ческих держав встречала постоянное сопротивление китай­ского народа; 2) империалисты были заинтересованы в сохранении цинского правительства, так как оно, став к тому времени их послушным орудием, могло облегчить осуществление господства держав над страной и народом; 3) «охотников» захватить Китай было много и между ни­ми существовали серьезные империалистические противо­речия.

    Процесс разложения натурального и развития товарно­го хозяйства в Китае начался еще до проникновения ино­странных держав. В Китае уже возникали зачатки капи­тализма, и он, несомненно, развился бы в капиталисти­ческую страну. Вторжение иностранного капитала, с одной стороны, подорвало основы натурального хозяйства, раз­рушило ремесленную промышленность в городах и домаш­нее ремесло крестьян, а с другой стороны, способствовало развитию товарного хозяйства в городе и деревне.

    Рост импорта иностранных товаров и пассивный для Китая платежный баланс, выплата иностранным державам контрибуции и процентов по займам влекли за собой утеч­ку серебра, являвшегося основой китайской денежной си­стемы, что в свою очередь вызывало рост налогов и цен на товары и приводило к обнищанию и разорению мил­лионов крестьянских хозяйств. Распад натурального хо­зяйства создавал для капиталистов рынок сбыта товаров, а массовое разорение крестьян и ремесленников — рыноК рабочей силы.

    К концу XIX в. у части помещиков, купцов, ростовщиков и чиновников имелись уже определен­ные накопления. Источниками этих накоплений были: же­стокая эксплуатация крестьян, ограбление некитайских на­родностей, торговля и особенно монополии .(соляные и другие), казнокрадство (только 30% налогов попадало в руки цинского правительства, остальное оседало в руках губернаторов и других чиновников) и взяточничество[8].

    Разложение натурального и развитие товарного хо­зяйства, наличие дешевой рабочей силы и необходимых первоначальных накоплений — все это явилось предпо­сылками развития капиталистических отношений в Китае и появления класса буржуазии. «...Под воздействием ино­странного капитализма и вследствие некоторого распада феодального экономического уклада еще во второй полови­не XIX века, лет 60 назад, — писал Мао Цзэ-дун,— часть купцов, помещиков и бюрократии стала вкладывать ка­питалы в промышленность нового типа. К концу же XIX века и началу XX века, то есть лет 40 назад, китайский национальный капитализм уже сделал первый шаг в сво­ем развитии» [9]. Уже к 1900 г. в стране было 156 круп­ных национальных предприятий с капиталом 50 340 074 юаня м.

    Но развитие капитализма и рост национальной про­мышленности в Китае происходили крайне медленно и при- нимаи уродливые формы, так как они встречали на сво­ем пути огромные препятствия со стороны империалистиче­ских держав. Главные экономические рычаги (банки, же­лезные дороги, водный транспорт, таможни) находиись в руках иностранного капитала. По технике и уровню про­мышленного развития империалистические государства во много раз превосходили Китай. Поэтому они имели возможность сбывать свои товары в Китае по более низ­ким ценам и таким путем завоевывать китайский рынок. Отсталая китайская промышленность не могла конкуриро­вать с более развитой промышленностью иностранных дер­жав. Империалисты, вкладывая в Китай капиталы и на­живая громадные прибыли, превратили страну в рынок сбыта и сырьевой придаток их промышленности. Иност­ранный капитал использовал в борьбе против развития ки­тайской национальной промышленности свою агентуру — компрадорско-бюрократическую буржуазию. При помощи компрадоров и бюрократии он захватывал китайские рын­ки и источники сырья и чинил всякие препятствия откры­тию новых китайских частнокапиталистических пред­приятий.

    Развитию капитализма в Китае мешала политика мань­чжурской монархии. Цинское правительство, стремившее­ся сохранить феодальные отношения, строго регламентиро­вало национальное производство: размер, цвет и т. д., а также количество выпускаемой продукции устанавлива­лись при первичной регистрации предприятия и в даль­нейшем могли быть изменены только в результате специ­ального разрешения, добиться которого было нзлегко. Раз­витию китайской промышленности препятствовало сохране­ние таких архаизмов, как лицзинь (внутренние пошлина), отсутствие единой денежной системы и системы мер и весов. Вот почему, хотя капитализм и получил некоторое развитие, он не превратился в основной общестзенно-эко- номический уклад Китая.

    Как уже говорилось, проникновение в Китай иностран­ного капитала разрушало замкнутое натуральное хозяй­ство страны, но иностранный капитал не был заинтересо­ван в ликвидации феодальных отношении в сельском хо­зяйстве. Более того, он стремился законсервировать фео­дальные пережитки, так как они облегчали порабощение Китая. «Основа натурального хозяйства феодальной эпо­хи, — писал Мао изэ‘ДУн. — разрушена. Однако основа феодальной эксплуатации — эксплуатация крестьян поме­щиками — не только сохраняется по-прежнему, но в сочета­нии с компрадорской и ростовщической эксплуатацией за­нимает в экономической жизни Китая явно господствую­щие позиции» [10].

    Вторжение иностранного капитала ухудшало и без того тяжелое положение крестьянства. Выплата процентов по займам и контрибуции вызывали рост налогов, основная тя­жесть которых ложилась на крестьян. Арендная плата на землю достигала двух третей урожая. У крестьянина для своих личных нужд оставались ничтожные средства. Так, например, в провинции Цзянсу в 1906 г. у крестьянина- арендатора после уплаты арендной платы оставалось в среднем лишь 3,5 юаня и небольшой запас зерна, которо­го, как правило, не хватало до весны. Батртк получал за­работную Плату в размере 2—5 юаней в месяц и двухразо­вое ежедневное питание. Поденщик получал 6—10 фэней в день [11].

    Некоторая, небольшая, часть крестьянства богатела и постепенно превращалась в кулаков, но это были кулаки не капиталистического, а феодального типа, получавшие ос­новной доход от эксплуатации тех же арендаторов.

    Вместе с ростом машинной промышленноеги возник и развивался пролетариат. Положение молодого рабочего класса было очень тяжелым. Фабричный рабочий получал в среднем 3—4 цзяо в день, а горнорабочий не более 2—2,5 цзяо [12]. На фабриках широко использовался труд детей и подростков, отобранных помещиками за долги у родителей и проданных фабриканту. Наем рабочих и вы­плата им заработной платы обычно производились через подрядчиков — «старшинок» и глав землячеств, которыми являлись помещики или кулаки. Сотни тысяч разоривших­ся крестьян не могли найти себе работу и пополняли мно­гочисленную армию люмпен-пролетариев — бродяг, ни­щих и прочих деклассированных элементов.

    В стране росло недовольство цинской династией. Мань­чжурское правительство, подчинившее свою политику ин­тересам иностранного капитала, жестоко подавяо народ­ные антифеодальные восстания и антиимпериалистические выступления. Однако после поражения восстания ихэтуа- ней оно стало приходить к выводу, что управлять по-ct.ij £ому уже нельзя. Рассчитывая усилить государственный аппарат и одновременно посеять иллюзии у части буржуа­зии и буржуазной интеллигенции, оно провело некоторые второстепенные реформы. С 1902 по 1905 г. был издан ряд указов: о ликвидации некоторых привилегий маньчжу­ров; о едином порядке в обучении всех войск; о ликвида­ции старой системы государственных экзаменов и уста­новлении преимущественных прав поступления на госу­дарственную службу для лиц, получивших европейское образование, и т. д.

    В обстановке усиливавшегося революционного движе­ния цины были вынуждены объявить о своем согласии вве­сти конституцию. 27 июня 1905 г. вдовствующая императ­рица Цыси заявила, что конституция будет введена через

    12    лет, а все предшествующее время будет посвящено ре­формам, необходимым для подготовки столь важного пре­образования государственного строя 1Я. Летом 1905 г. в Европу и США была направлена делегация в состазе пч- ти сановников для изучения государственного устройства б различных странах. Одновременно была официально объ­явлена программа реформ. Она предусматривала расшире­ние прав провинциальных властей, преобразование цент­ральной администрации и замену не оправдавших себя чиновников, подготовку закона об оказании помощи бед­ноте, введение всеобщей воинской повинности и укрел- ление государственных финансов [13].

    Все эти меры были направлены на то, чтобы помешать формированию революционного лагеря, попытаться от­влечь от революционной борьбы часть интеллигенции и буржуазии.

    Однако проведение всех этих реформ уже не мого удо­влетворить не только широкие народные массы, но даже обуржуазившихся помещиков и чиновников. В стране про­должало расти недовольство маньчжурским правитель­ством и его 'капитулянтской политикой. Превращение Ки­тая в полуколонию, капитулянтская политика цинского правительства, жестокая эксплуатация феодалами кресть­ян, еще более усилившаяся после проникновения иностран­ного капитала, — все это вызывало глубока возмущение китайского народа, поднимало его на борьбу против им­периализма, против помещиков, против ненавистной мань­чжурской династии.

    «История превращения Китая империализмом вкупе с китайским феодализмом в полуколониальную и колониаль­ную страну, — пишет Мао Цзэ-дун, — есть в то же время история борьбы китайского народа против империализма и его прихвостней» [14].

    Борьба китайского народа против иностранных захват­чиков и феодализма прошла до Великой Октябрьской со- циа истической революции в России и «движения 4 мая» через ряд этапов. В целом эта борьба имела характер бур - жуазно-демократической революции старого типа, т. е. ре­волюции, руководимой буржуазией (в отличие от буржуаз­но-демократической революции нового типа, руководимой рабочим классом).

    Мао Цзэ-дун относит к буржуазно-демократической революции старого типа и ее подготовительным этапам та­кие события, как «опиумные» войны, тайпинская револю­ция, китайско-японская война 1894—1895 гг., движение за реформы 1898 г., восстание ихэтуаней, революция 1911 — 1912 ГГ.

    Тайпинская революция (1850—1864 гг.) явилась мощ­ным антифеодальным выступлением крестьян. Тайпины не только стремились свергнуть маньчжурскую династию, но и пытались осуществить радикальную аграрную реформу. Хотя они были сторонниками утопического крестьянского социализма и мечтали создать государство «народного бла­годенствия», минуя капитализм, их борьба против старых феодальных отношений расчищала путь для развития ка­питализма.

    В последней четверти XIX в. с идеями преобразования Китая путем реформ, которые могли бы способствовать капиталистическому развитию, выступает группа интелли­гентов во главе с Кан Ю-вэем и Лян Ци-чао. В 1898 г. им удалось привлечь на свою сторону императора Цзай Тяня (Гуансюя). Однако попытка практического проведения этих реформ натолкнулась на сопротивление реакционного лагеря, возглавляемого в то время императрицей Цыси. Маньчжурская знать вместе с китайскими феодалами и чиновниками выступала против реформаторов. Цзай Тянь был фактически отстранен от власти, многие реформаторы были арестованы и казнены. Кан Ю-вэй и Лян Ци-чао вынуждены были бежать за границу.

    В то время реформаторское движение было прогрессив­ным явлением, ибо оно отражало стремление определенных групп помещиков и купцов стать на путь капиталистчче- ского развития. Однако впоследствии Кан Ю-вэй и Лян Ци-чао стали проповедовать идею сохранения монархиче­ского строя, отвлекая народные массы от революционной борьбы и препятствуя подготовке революции.

    Вспыхнувшее в 1899 г. в Китае мощное антиимпериа­листическое народное восстание ихэтуаней вначале разви­валось также как антиманьчжурское (и по существу анти­феодальное). Напуганное размахом движения и стремясь лишить его антифеодальной направленности, цинское пра­вительство заявило о своей солидарности с восставшим* и даже объявило войну державам. Но прогнившая мань­чжурская династия не могла возглавить антиимпериали­стическую борьбу. Вскоре она капитулировала, предала повстанцев и помогла империалистическим державам пода­вить восстание.

    Высшим этапом буржуазно-демократической ревоюции старого типа явилась революция 1911 —1912 гг. !8. В усло­виях политической незрелости молодого рабочего класса Китая и отсутствия в связи с этим марксистской партии руководителем революции стала национальная буржуазия и ее партия «Объединенная революционная лига Китая» («Чжунго гэмин тунмэнхуэй»).

    Изучение программы и деятельности «Объединенной революционной лиги» имеет большое значение. Оно помо­гает не только уяснить характер, ход и причины пораже­ния революции, но и решить более широкую проблему о •месте и роли национальной буржуазии в буржуазно-демо­кратической революции старого типа в Китае. Однако, несмотря на свою актуальность и теоретико-познавательное значение, история «Объединенной лиги» исследовалась со­ветскими учеными сравнительно мало [15].

    Между тем в последние годы в Китайской Народной Республике опубликован ряд важных документов и появи­лось немало работ, дающих возможность исследовать эгу чрезвычайно интересную тему с привлечением ранее неиз­вестных советской науке материалов.

    Методологической основой данной книги явились рабо­ты В. И. Ленина и руководящих деятелей КПК. Глубокий анализ сложных социальных и политических проблем ис­следуемого периода содержится в статье В. И. Ленина «Демократия и народничество в Китае» (Сочинения, т. 18, изд. 4) и в его статьях, посвященных отдельным событи­ям революции 1911 —1912 гг. Марксистская оценка рево­люции 1911 —1912 гг. дана в работах Мао Цзэ-дуна «От­носительно противоречия» («Избранные произведения», т. 2, М., 1953), «Китайская революция и КПК» (там же, т. 3), «О новой демократии» (гам же, т. 3), а также в докладе Лю Шао-ци «О проекте конституции КНР» (М., 1954).

    Среди источников, использованных автором, в первую очередь следует назвать восьмитомную публикацию из се­рии «Материалов по новой истории Китая» (Шанхай, 1957) и четырехтомное переиздание полного комплекта журнала «Минь бао». Одним из важнейших источников о деятельности Лиги служат также сочинения ее создателя и руководителя Сунь Ят-сена.

    Данное исследование опирается^также на материалы не­которых китайских журналов и газет («Миньжэнь жибао», «Синьцзян бао» и др.), а также русских газет того вре­мени. Некоторые ценные сведения были взяты из дел ки­тайского стола министерства иностранных дел царской России за 1905—1911 гг., хранящихся в Архиве внешней политики России.

    Из работ современных китайских историков революции 1911 —1912 гг. специально посвящена книга Чэнь Сюй-у «Синьхайская революция» (Шанхай, 1955) и вышедшая в русском переводе книга Ли Шу «Политическая жизнь Китая в период революции 1911 г.» (М., 1956). Некоторые интересные материалы имеются также в работах Фань Вэнь-ланя, Ху Шэна, в ряде статей в журналах «Лиши яньцзю», «Шисюэ чжоукань» и др.

    Часть фактического материала взята также из кнш гоминдановских историков: Цзоу Лу «История китайского гоминдана» (Пекин, 1939), Фэн Цзы-ю «Очерки исто­рии революции» (Чунцин, 1944), Бэй Хуа «Исто­рия китайской революции» (Шанхай, 1931) и Тан Лин-ли «Краткая история революции в Китае» [16], а также из книг американского историка и публициста Э. Дингла «Китайская революция 1911 —1912 гг.» [17] и американского историка Шэрмана «Сунь Ят-сен, его жизнь и ее зна­чение» [18].

    При работе над книгами гоминдановских и американ­ских буржуазных авторов приходилось, конечно, учиты­вать реакционность их взглядов и критически относиться к приводимым ими материалам. Следует также иметь в виду общие недостатки указанных работ буржуазных ав­торов, вытекающие из их методологии: преднамеренный от­ход от классового анализа взглядов и деятельности Лиги; игнорирование влияния на Лигу русской революции 1905 — 1907 гг.; стремление путем фальсификации фактов провести мысль, что прогрессивные взгляды Сунь Ят-сена якобы сформировались в результате его знакомства с «американ­ским образом жизни» и «идеями американской демокра­тии»; преувеличение роли Сунь Ят-сена (по существу толь­ко ему приписывают все успехи революционного движе­ния в Китае). Все реакционные авторы стремятся подчерк­нуть, что расцвет таланта Сунь Ят-сена якобы приходится на период 1905—1911 гг. Это не случайно. Буржуазные ис­торики пытаются умалить значение последних лет дея­тельности Сунь Ят-сена, когда под влиянием Великой Ок­тябрьской социалистической революции он пересмотрел свои «три народных принципа» и по-новому стал их трак­товать, когда он начал отстаивать мысль о необходимо­сти союза с Коммунистической партией Китая, опоры на рабочих и крестьян и дружбы с народами Советского Союза.

    Наличие новых материалов позволило автору изучить, ряд сторон в деятельности Лиги, неизвестные ранее совет­ским историкам.

    Автор считал необходимым уделить особое внимание программе Лиги, влиянию на нее русской революции 1905—1907 гг. и роли Лиги в подготовке революции 1911—1912 гг., а также роли и месту мелкой и националь­ной буржуазии Китая в буржуазно-демократической рево­люции старого типа.


    ГЛАВА 1

    СОЗДАНИЕ «ОБЪЕДИНЕННОЙ РЕВОЛЮЦИОННОЙ ЛИГИ КИТАЯ»

    Расстановка классовых сил на рубеже XIX н XX вв.

    Активизация классовой борьбы в начале XX в.

    В конце XIX — начале XX в. в китайском обществе складываются три лагеря: правительственный, либерально- монархический (реформаторский) и революционно-демо­кратический. Правительственный лагерь состоял из мань­чжурской знати, крупного чиновничества и значительной части китайских помещиков.

    Большая часть компрадорской буржуазии, обуржуазив­шиеся либеральные помещики, купечество и часть верхних слоев национальной буржуазии составляли либерально-мо­нархический лагерь. Они были не прочь потеснить цинский двор и разделить с ним власть, а также выторговать у им­периалистов некоторые уступки, которые способствовали бы развитию китайской промышленности, но сни боялись народных масс и выступали против земельной реформы. Их политическим лозунгом было введение конституции, которая обеспечила бы им участие в управлении страной и предотвратила бы назревавшую революцию.

    Подавляющая часть национальной буржуазии, город­ская мелкая буржуазия, передовая интеллигенция, кресть­янство и молодой, еще формировавшийся рабочий класс составляли революционно-демократический лагерь, стояв­ший за свержение цинской монархии.

    Национальная и мелкая буржуазия была недовольна препятствиями, которые ставились развитию китайской промышленности, а особенно внешней политикой цинского правительства, отдавшего страну в руки империалистов;

    она была заинтересована в ликвидации цинской монархии и империалистического гнета.

    Самым многочисленным в революционном лагере бы­ло крестьянство, боровшееся против своих и иноземных угнетателей. Рабочий класс к этому времени еще не осо­знал своей исторической миссии и в антиманьчжурской, антиимпериалистической борьбе шел вместе с крестьян­ством за национальной буржуазией.

    После поражения восстания ихэтуаней борьба народных масс не прекратилась. В 1903 г. было зарегистрировано 19 крестьянских восстаний, в 1904 г. — 52. В городах вспыхивали стихийные выступления рабочих, городской бедноты и солдатские бунты *.

    Борьба крестьян против непосильных налогов и пода­тей усиливается в 1905—1906 гг. Наиболее крупными бы­ли крестьянские выступления в провинциях Гуанси, Хэ­нань (в уезде Есянь) и Шаньси [19]. Русская реакционная газета «Новое время», сообщая о восстании в Шаньси, пи­сала, что на юге провинции возникли серьезные беспоряд­ки, потребовавшие вмешательства значительной военной силы, которой, однако, до сих пор не удается усмирить мятежников [20].

    Росло возмущение народных масс империалистической агрессией и предательской политикой цинского правитель­ства. В 1903 г. сильные волнения произошли в провинции Чжили (ныне Хэбэй). Они были вызваны продажей анг­личанам Кайпинских угольных копей. В 1905 г. начались народные выступления в провинции Юньнань в связи с продажей французским империалистам медных рудников, в 1906 г. выступления в провинции Шаньдун против про­дажи немцам золотых рудников в Нишуе[21].

    В 1905 г. в Китае начался бойкот американских това­ров. Он был вызван дискриминацией китайских рабочих в Соединенных Штатах и принятием американским кон­грессом закона, запрещающего дальнейшую эмиграцию китайцев в США. Во многих местах бойкот перерастал в антиманьчжурскне политические выступления. Так, в но­ябре 1905 г. на митинге в Гуанчжоу многие ораторы не только обличали правительство США, но и резко выска­зывались против цинского правительства, не желающего защищать интересы китайцев за границей Передовые люди Китая все более убеждались в том, что без ликвида­ции цинской монархии нельзя покончить с феодализмом и отстоять независимость страны.

    Некоторые революционно настроенные интеллигенты вставали на путь индивидуального террора. В августе 1905 г. было совершено неудачное покушение на императ­рицу Цыси[22], а 24 сентября — на членов делегации, на­правлявшейся из Пекина в Европу и Америку для озна­комления с государственно-политическим устройством в этих странах. Эти террористические акты также свиде­тельствовали о росте революционных настроений.

    Таким образом, начало XX в. было отмечено в Китае новым -подъемом революционного движения.

    В условиях, когда пролетариат еще не сложился как класс, когда еще не была создана марксистская рабочая партия, гегемоном революции могла стать только китай­ская национальная буржуазия. Для осуществления гегемо­нии в революции буржуазия должна была консолидиро­ваться политически. В конце XIX — начале XX в. в Ки­тае возникают первые буржуазные революционные органи­зации.

    «Союз возрождения Китая» и ранняя революционная деятельность Сунь Ят-сена

    Первой буржуазной революционной организацией был созданный в 1895 г. «Союз возрождения Китая» («Синь- чжунхуэй»). Его основателем и организатором был вели­кий китайский революционер-демократ Сунь Ят-сен.

    Сунь Ят-сен родился 12 ноября 1866 г. в провинции Гуандун в семье крестьянина. Его детские годы проходили под впечатлением недавно потерпевшей поражение таьпин- ской революции. С большим интересом слушал Сунь Ят- сен рассказы о подвигах тайпинов, об их попытках соз­дать «Небесное государство всеобщего благоденствия» 1. В 1878 г. Сунь Ят-сен уехал на Гавайские острова, где жи его брат. Там он окончил среднюю школу при христиан­ской духовной миссии. Франко-китайская война 1884— 1885 гг., показавшая всю гнилость цинской монархии, ее неспособность защищать независимость страны, оказала большое влияние на формирование взглядов Сунь Ят-сена. Впоследствии он писал: «После поражения Китая в войне с Францией (1885 г.) я пришел к мысли о необходимости свержения цинской династии и создания республики» [23].

    В 1886 г. Сунь Ят-сен поступил в Гуанчжоу в китай­ский медицинский колледж[24]. Здесь он познакомился со студентом Чжан Ши-ляном, членом тайного «Общестза старшего брата» («Гэлаохуэй») [25], выступавшего против маньчжурской династии [26].

    В конце 1887 г. Сунь Ят-сен переехал в Сянган, кото­рый, по его словам, был «более удобным местом для ре­волюционной пропаганды...» [27], и поступил в медицинский институт. Вскоре вокруг него собирается небольшая груп­па революционно настроенных студентов, известные впо­следствии революционеры — Чэнь Шао-бо, Ян Хао-мин, Лу Хао-дун и др. Эта группа начала подготовку к созда­нию революционной организации.

    В 1892 г. Сунь Ят-сен окончил медицинский институт и переехал сперва в Аомынь (Макао), а затем снова в Гуанчжоу. Весной 1894 г., поверив слухам об антимань- чжурских настроениях и прогрессивных взглядах Ли Хун- чжана, одного- из немногих китайцев, занимавших высокие посты при цинском дворе, Сунь Ят-сен попытался уста­новить с ним связь. Приехав в Тяньцзинь, где в то время находился Ли Хун-чжан, он послал ему письмо, в котором предлагал развивать промышленность, чтобы усилить мощь страны [28]. Но Ли Хун-чжан отказался с ним встре­титься, и Сунь Ят-сен вынужден был вернуться в Сянган, где с еще большей энергией принялся за создание анти- маньчжурской революционной организации — «Союза воз­рождения Китая» ,4.

    У китайских историков нет единого мнения о времени и месте создания «Союза возрождения». Так, гоминданов­ский историк Цзоу Лу считает, что этот союз был орга­низован в 1892 г. в Аомыне [29]. Один из основателей «Сою­за возрождения» Чэнь Шао-бо утверждает, что он был создан осенью 1894 г. в Гонолулу[30]. Этой точке зрения придерживается и современный историк КНР Ли Шу [31]. Третья версия принадлежит другому историку КНР Чэнь Сюй-лу, по мнению которого «Союз возрождения» был ос­нован в 1895 г. в Сянгане, хотя к его созданию Сунь Ят- сен приступил еще в 1894 г. в Гонолулу [32].

    Говоря о времени и месте создания «Союза возрожде­ния», историки берут за основу различные критерии. Одни под датой создания союза подразумевают начало деятель­ности Сунь Ят-сена в этом направлении, другие — первое собрание желающих вступить в союз и, наконец, третьи — принятие союзом устава и избрание руководящего органа правления.

    Анализ имеющихся материалов дает основание считать, что решение создать нелегальную антиманьчжурскую орга­низацию созрело у Сунь Ят-сена еще во время обучения в медицинском колледже в Сянгане. По окончании инсти­тута в 1892 г. он выехал в Аомынь, где большой популяр­ностью в то время пользовалась «младокитайская пар­тия». Сторонники ее стремились мирным путем добиться проведения реформ, которые улучшили бы политический строй Китая. Главной их целью была замена разлагающе­гося абсолютистского режима конституционно-монархиче­ским. «Я в то время, — писал Сунь Ян-сен в ,,Лондонском дневнике", — глубоко сочувствовал этим идеям и принял участие в работе этой организации, будучи уверенным, что осуществление этих идей принесет пользу государству и благополучие народу» ,9. В том же «Лондонском дневнике» он писал, что приступил к основанию «Союза возрожде­ния» в 1892 г. в Аомыне и вначале предполагал создать его как организацию, выступающую за реформы 2J.

    Как видно из этих заявлений, во время пребывания Сунь Ят-сена в Аомыне уже шла подготовка к созданию «Союза возрождения», но оформление этой организации еще не было осуществлено. Сунь Ят-сен в то время'бьм последователем «младокитайской партии», которую нельзя рассматривать как предшественницу «Союза возрождения».

    Осенью 1894 г. Сунь Ят-сен, приехав в Гонолулу, со­брал небольшую группу своих единомышленников из чис­ла китайских эмигрантов и там впервые заявил о создании «Союза возрождения». Он огласил проект декларации [33] и текст присяги, в которой излагались задачи Союза: изгна­ние маньчжуров, восстановление суверенитета Китая, соз­дание коалиционного правительства[34]. (Большинство ки­тайских историков считает, что под «коалиционным» под­разумевалось республиканское правительство.) На собра­нии в Гонолулу был произведен сбор денежных средств для организации вооруженных восстаний на территории Ки­тая. Предполагалось, что в дальнейшем будет создан глав­ный комитет Союза (правление) с местопребыванием в Шанхае. Впоследствии было решено учредить комитет в Сянгане[35]. Однако в Гонолулу никакого руководящего ор­гана создано не было, а декларация не обсуждалась.

    Когда в начале 1895 г. Сунь Ят-сен возвратился в Сян­ган, многие из его старых друзей (Лу Хао-дун, Чжан Ши- лян, Чэнь Шао-бо) изъявили желание вступить в Союз. Было решено объединиться с небольшой организацией, ру­ководимой Ян Цюй-юанем [36]. В начале 1895 г. в Сянгане создание «Союза возрождении Китая» получило официаль­ное оформление, была обсуждена и окончательно принята декларация и -создано правление во главе с Сунь Ят-се- ном. К концу 1895 г. Союз насчитывал в своих рядах уже 288 членов [37]. Группы и отделения Союза были созданы как на территории Китая так и за границей.

    Таким образом, собрание 1894 г. в Гонолулу положило начало созданию «Союза возрождения». Окончательное же оформление этой политической организации (принятие дек­ларации и образование руководящего органа) произошло в начале 1895 г. в Сянгане.

    Социальный состав Союза бы неоднороден. В него входили 122 владельца небольших торговых предприятий, 54 рабочих, 39 крестьян, интеллигенты и мелкие чиновни­ки. 149 членов Союза жили за пределами Китая [38].

    Сопоставление проекта декларации, оглашенного Сунь Ят -сеном в 1894 г., с ее окончательным текстом, принятым в 1895 г., показывает идентичность их содержания.

    Декларация 1895 г. состоит из двух частей: преамбу­лы (сама декларация) и устава Союза. Во вступительной части дано описание тяжелого положения страны: «Пра­вящая верхушка по-прежнему не думает о будущем Ки­тая... низы темны и невежественны... и тоже мало забо­тятся о будущем страны.

    Великое китайское государство не признается равно­правным великими державами, иноземцы третируют нашу одежду, обычаи и культуру. Разве может не болеть обо всем этснм душа патриота! А ведь в нашей стране 400 млн. на­селения, у нас имеются десятки тысяч ли плодородной земли и если бы мы смело встали на защиту своей родины, мы не имели бы себе равных на земном шаре...

    Политика Китая и его государственное устройство ста­новятся день ото дня порочнее, а его законы — день ото дня хуже; сильные соседи оскорбляют наш народ и из­деваются над ним. Все это происходит потому, что у нас нет единодушия, каждый думает только о своей личной жизни, не заботясь об общих интересах и будущем своей страны, многие еще не уяснили себе, что наши потомки мо­гут стать рабами и что уже сейчас жизнь и имущество их семей никем не защищены!».

    Далее в декларации указывались причины тяжелого положения Китая: «...Политический строй в нашей стране крайне несовершенен, государственный аппарат разлагает­ся, императорский двор торгует титулами, чинами и чи­новничьими должностями, открыто процветает взяточниче­ство, власти до ниточки обирают народ, а жестокость чи­новников превосходит жестокость диких зверей; повсюду бесчинствуют бандиты; неурожайные годы следуют один за другим, бездомные бедняки бродят по стране, нищета, горе и разорение дошли до крайности... Мы в настоя­щее время находимся в окружении сильных соседей, кото­рые хищно взирают на нас. Они давно уже зарятся на наш Китай. Люди, любящие свою страну, не могут не го­ворить во весь голос о нависшей над Родиной опасности и изо всех сил стремятся спасти народ от бедствий, под­держать наше государство и избавить наших потомков от чужеземного рабства.

    ...Если не обеспечить сохранение и возрождение нашего юсударства, то страна, на протяжении многих тысячеле­тий известная своей высокоразвитой материальной куль­турой, и народ, всегда гордившийся своей высокой нрав­ственностью и моралью, навсегда погибнут». Чтобы воз­родить Китай, говорилось в декларации, необходимо соз­дать «хорошее правительство».

    Цели «Союза возрождения» были изложены в деклара­ции довольно расплывчато. «Союз создан в целях объеди­нения всех китайских патриотов как в Китае, так и вне его, и изучения вопроса о том, как сделать Китай сильным и богатым. И все это в конечном счете для того, чтобы возродить Китай и поддержать его пошатнувшийся авто­ритет» [39].

    В уставе Союза содержалось четкое определение его организационного строения, прав его руководящих орга­нов, прав и обязанностей его членов.

    Декларация не содержала открытых призывов к свер­жению маньчжурской династии, к вооруженной борьбе, но это отнюдь не означало, что «Союз возрождения» внача­ле был реформаторской организацией, а сам Сунь Ят-сен в то время стоял на позициях реформаторов.

    Безусловно, некоторые взгляды реформаторов не мог­ли не вызывать сочувствия и симпатии со стороны Сунь Ят-сена. Этим, по-видимому, и объясняется его участие в движении «младокитайцев». Однако водоразделом меж­ду революционерами и реформаторами служит не их отно­шение к тем или иным реформам, а отношение к основ­ному вопросу — о характере власти. В конкретных усло­виях Китая в конце XIX в. реформаторы отличались от революционеров тем, что первые предполагали осущест­вить свои реформы при помощи (маньчжурской монархии, а вторые — считали ее свержение непременным условием возрождения Китая.

    Если подходить с точки зрения вопроса о власти, то с самого начала «Союз возрождения» и его вождь Сунь Ят- сен стояли на революционных позициях. В защиту этого взгляда можно привести ряд аргументов. В своих позд­них работах Сунь Ят-сен неоднократно подчеркивал, что он еще в период франко-китайской войны пришел к мысли о необходимости ликвидации маньчжурской династии и создания республики[40]. Он указывал, что его ранние за­явления в «Лондонском дневнике» о том, что «Союз воз­рождения» не ставит своей целью свержение маньчжурской династии, были неточными и нуждаются в исправлении [41].

    Из воспоминаний Чэнь Шао-бо, одного из соратников Сунь Ят-сена, мы узнаем, что, еще учась в медицинском колледже в Гуанчжоу (в 1886 г.), Сунь Ят-сен вел рево­люционную пропаганду и обсуждал со своими товарищами вопрос о необходимости революционного свержения цин­ской династии. Приехав в 1894 г. в Гонолулу, Сунь Ят-сен писал Чэнь Шао-бо: «Пожалуйста, не забывай нашего раз­говора, который мы вели с тобой прошлый раз во время поездки на пароходе из Сянгана в Аомынь» (Чэнь Шао- бо поясняет, что они говорили о необходимости поднять восстание. — В. Д.). В конце письма Сунь Ят-сен заяв­лял: «Это дело вполне осуществимо и как только ты нач­нешь его подготовку, я немедленно приеду» [42]. И действи­тельно, вскоре после этого Сунь Ят-сен прибыл в Сянган для организации вооруженного восстания.

    И, наконец, в тексте клятвы, предложенной Сунь Ят- сеном лицам, вступающим в Союз, по существу признава­лась необходимость создания республиканского строя.

    Таким образом, Сунь Ят-сен и наиболее близкие его соратники еще задолго до создания «Союза возрождения» пришли к мысли о необходимости свержения маньчжур­ской династии.

    Поездка к Ли Хун-чжану, на наш взгляд, объясняется стремлением Сунь Ят-сена приобрести сильного, хота и временного союзника, а умеренный и внешне мирный ха­рактер декларации — конспирацией и боязнью отпугнуть от Союза некоторые патриотически настроенные, но еще н? созревшие для революции элементы. Содержавшееся в декларации резкое разоблачение маньчжурской династии, не желавшей защищать интересы страны от посягательств иностранных империалистов, а также провозглашение ло­зунга создания такого правительства, которое сделало бы Китай богатым и сильным, должны были подготовить каж­дого члена Союза к мысли о необходимости свержения цинской монархии. Вот почему, несмотря на весьма уме­ренные требования и положения, выдвигаемые в декла­рации, содержавшееся в ней разоблачение маньчжурского правительства было настолько резким, что фактически она имела революционный характер.

    В октябре 1895 г. «Союз возрождения» организовал первое восстание в Гуанчжоу, которое, однако, было бы­стро подавлено властями. Первое вооруженное выступле­ние под руководством Союза потерпело поражение. «День 26 октября 1895 г., — писал Сунь Ят-сен, — я считаю днем своего первого революционного поражения» [43].

    Революционерам был нанесен серьезный удар. На тер­ритории Китая все группы и организации Союза были разгромлены, а его руководители быи вынуждены скрыть­ся в Японию. Чтобы собрать новые силы. Сунь Ят-сен поручил Чэнь Шао-бо вести работу в Японии среди китай­ских студентов, Чжан Ши-ляну — восстанавливать органи­зации Союза в Китае, а сам выехал на Гавайские острова для вербовки новых членов [44]. Однако поражение восста­ния оказало неблагоприятное влияние й на китайскую эмиграцию. «...Даже старые члены Союза, — вспоминает

    Сунь Ят-сен, — не скрывали своего отчаяния, а некоторые

    и QO

    просто отреклись от наших идеи» .

    С Гавайских островов Сунь Ят-сен направился в США, чтобы вести революционную пропаганду среди китайских эмигрантов, главным образом среди членов тайных анти- маньчжурских обществ. Однако к этому времени боль­шинство этих организаций переродилось в мирные благо­творительные общества и потеряло вкус к политике[45].

    Пробыв в Америке около года, Сунь Ят-сен в 1896 г. прибыл в Англию. Там он был похищен сотрудниками цинского посольства, и только активное вмешател!>ство английской общественности спасло Сунь Ят-сену жизнь. Вскоре после этого Сунь Ят-сен совершил поездку по дру­гим странам Европы (Франции, Швейцарии, Бельгии и Германии). Он изучал обстановку и жизнь в этих госу­дарствах, знакомился со многими деятелями социалисти­ческих партий и социалистической литературой. Все это оказало большое влияние на дальнейшее формирование взглядов Сунь Ят-сена. «Все, что я увидел и услышал за два года моего пребывания в Европе, глубоко запало в душу, — писал Сунь Ят-сен. — Я понял, что хотя псредо- Бые страны Европы и достигли могущества и демократии, но счастливой жизни для народа не обеспечили и поэтому передовые люди Европы все же стремятся к осуществле­нию социалистической революции. И я, учтя все это, ре­шил, что проблему народного благополучия необходимо разрешить одновременно с проблемами национальной неза­висимости и демократии. Отсюда у меня и возникла идея трех народных принципов» [46]

    В конце 1897 г. Сунь Ят-сен вновь приехал в Японию и начал работу по вовлечению в Союз новых членов. Од­нако из 10 тыс. китайских эмигрантов в Союз вступило всего 100 человек [47]. В это время большим влиянием среди китайских эмигрантов пользовались лидеры реформаторов Кан Ю-вэй и Лян Ци-чао, прибывшие в Японию летом 1898 г. После «100 дней реформ» большинство китайской колонии смотрело на них как на героев, пострадавших за интересы китайского народа. Кан Ю-вэй вскоре переехал в США, а Лян Ци-чао, оставшись в Японии, возглавил «Союз защиты императора» («Баохуанхуэй»), который ста­вил своей целью восстановление власти Цзай Тяня.

    Поскольку левое крыло «Союза защиты императора» считало необходимым для восстановления «законных прав» Цзай Тяня свержение власти клики Цыси путем воору­женного восстания, Лян Ци-чао предлагал объединить «Союз возрождения» с «Союзом защиты императора» и создать единую партию. Пост председателя он предлагал Сунь Ят-сену, оставляя за собой пост заместителя пред­седателя [48].

    Чтобы привлечь на свою сторону Сунь Ят-сена, Лян Ци-чао заявлял: «Хотя мы по названию защитники им­ператора, но по сути дела все же революционеры» 33. Сунь Ят-сен еще не осознал тогда всю демагогичность этих за­явлений. Он считал, что поскольку объединение двух пар­тий усилит антиправительственную коалицию, лагерь ре­волюции от этого безусловно выиграет. Хотя единая пар­тия и не была создана (против этого выступил Каи Ю-вэй, недовольный предоставлением Сунь Ят-сену поста пред­седателя), в 1899 г. Сунь Ят-сен и Лян Ци-чао приши к соглашению о совместных действиях обоих союзов как в Китае, так и за границей [49]. Это соглашение просущество­вало до 1902 г.

    В конце 1899 г. «Союз возрождения» вновь активизи­рует свою деятельность. В 1899 г. Сунь Ят-сен направил Чэнь Шао-бо в Сянган для организации там революцион­ной газеты. В мае 1899 г. Чэнь Шао-бо купи в Сянгане газету «Чжунго бао», которая стала легальным антимань- чжурским органом китайских революционеров[50]. Чжан Ши-ляну удалось в этом же году воссоздать в Сянгане правление Союза и наладить отношения с тайными обще­ствами [51]. Ши Цзянь-жую, одному из соратников Сунь Ят-сена, было поручено установить связи с тайными об­ществами бассейна р. Янцзы[52]. К концу 1899 г. «Союз иозрождения» восстановил большинство своих организа­ций и привлек к работе тайные общества провинций Гу­андун, Гуанси и Фуцзянь.

    В конце 1899 г. в Китае (в основном на севере, в провинциях Шаньдун и Чжили) началось мощное народ­ное антиимпериалистическое движение ихэтуаней. Сучь Ят-сен и его соратники из «Союза возрождения Китая» не поняли характера и сущности этого движения. Они рассматривали его как выступление, «инспирированное маньчжурской династией»[53], как проявление борьбы реак­ционного цинского правительства против «передовых го­сударств». Однако Сунь Ят-сен решил воспользоваться сложившейся обстановкой и поднять антиманьчжурское восстание на юге Китая.

    О готовившемся восстании узнали английские власти в Сянгане и сообщили в Лондон. Английское правитель­ство решило использовать революционеров в своих це­лях. В марте 1900 г. состоялась встреча английского под­данного — китайца Хэ Ци с членом правления «Союза возрождения» Чэнь Шао-бо. Хэ Ци по поручению англий­ского губернатора Сянгана Блэйка предложил Чэнь Шао- бо следующий план: наместник Гуанд>на и Гуанси Ли Хун-чжан объявит эти провинции самостоятельными, в чем ему помогут Сунь Ят-сен и руководимый им «Союз возрождения». После этого будет создано правительство во главе с Ли Хун-чжаном и Сунь Яг-сеном. Англичане пытались создать впечатление будто бы они рассматрива­ют провозглашение самостоятельности Гуандуна и Гуанси лишь как первый шаг на пути восстановления суверени­тета всего Китая [54].

    Чем же руководствовались на самом деле англичане ? В то время, как на севере Китая бушевал огонь антиимпе­риалистического восстания, а позиция цинского прави­тельства была еще неясна, английские империалисты стре­мились отторгнуть от Китая и закрепить за собой его южные провинции.

    Революционеры сначала поверили в искренность жела­ния англичан помочь китайцам освободиться от власти маньчжурской династии. Начались переговоры с Ал Хун-

    Чжаном. Последний согласился объявить Гуандун и Гуан- си независимыми, но когда восстание на севере было подав­лено, цины капитулировали, а главой делегации мань­чжурского правительства на предстоящих переговорах с представителями иностранных держав был назначен сам Ли Хун-чжан, он отказался от сотрудничества с Сунь Ят- сеном и выехал в Пекин [55].

    К этому времени и сами английские империалисты вы­нуждены были отказаться от своих намерений. Они боя­лись, что после капитуляции цинского правительства их помощь Сунь Ят-сену вызовет отрицательную реакцию со стороны других держав. К тому же они поняли, что, ис­пользуя цинское правительство, они добьются значительно большего, нежели поддерживая контахт с революционера­ми. Наконец, англичане опасались, что Сунь Ят-сен может не ограничиться борьбой с маньчжурской династией, а бу­дет добиваться и ликвидации империалистического гнета.

    Узнав об отказе английского правительства оказать ему помощь, Сунь Ят-сен все же решил действовать. В ок­тябре 1900 г. в Хуэйчжоу под руководством Чжан Ши- ляна началось восстание членов тайных обществ. Оно про­должалось около месяца, в нем приняло участие более 10 тыс. человек[56]. Однако, не получив поддержки в дру­гих районах Китая и испытывая острую нехватку оружия и боеприпасов, повстанцы потерпели поражение. После разгрома восстания в Хуэйчжоу начались преследования организаций «Союза возрождения» в Китае. До конца 1904 г. «Союз возрождения» продолжал свою деятельность в основном лишь среди китайцев-эмигрантов на Гааайских островах, в Юго-Восточной Азии и Японии.

    Создание «Союза восстановления суверенитета Китая» и других революционных организаций

    В начале XX в. революционное движение в Китае про­должало развиваться. Это было вызвано рядом причин.

    Полная капитуляция цинского правительства во время восстания ихэтуаней и открытый переход его на сторону империалистических держав усилили ненависть к нему на­родных масс. В Китае росли и крепли новые силы, высту­павшие против маньчжурского правительства. Одной из таких сил была новая интеллигенция и особенно китайские студенты, обучавшиеся за границей [57].

    26 апреля 1902 г. в Токио состоялся митинг китайских студентов и эмигрантов, посвященный 242-й годовщине сэ дня гибели последнего императора минской династии. Вег ораторы призывали к свержению цинской монархии и вос­становлению суверенитета Китая [58].

    На митинге было принято решение приступито к соз­данию революционных организаций и газет/‘[59]. Вскоре в Токио стала выходить газета «Сяоши чуаныминь бао», развернувшая широкую революционную пропаганду. Под ее влиянием начали возникать различные революционные организации.

    В конце 1902 г. складывается новый революционный центр в Шанхае. В начале этого года в Шанхай вернулся руководитель патриотических студенческих групп в То­кио Чжан Бин-линь (он же Чжан Тай-янь), который стал сотрудником издававшейся реформаторами на территории международного сеттльмента газеты «Субао». В мае

    1902     г. ее редактором был назначен сторонник Чжан Бин- линя Чжан Син-янь [60].

    С этого времени «Субао» стала рупором революционе­ров.

    В 1903 г. Чжан Бин-линь опубликовал в «Субао» ряд своих статей, пропагандирующих идеи борьбы за сверже­ние маньчжурской династии. Среди них особого внимания заслуживает статья «Критика взглядов Кан Ю-вэя», в ко­торой он разоблачал реформаторов[61].

    Особенно большое значение для воспитания молодежи в революционном духе имела напечатанная в нескольких номерах газеты статья Цзоу Юна «Революционная армия». (В 1903 г. статья была издана отдельной брошюрой.) Цзоу Юн находился некоторое время за границей, где усвоил философию французских энциклопедистов, идеи французской буржуазной революции конца XVIII в. и стал сторонником буржуазно-демократической респуб­лики.

    Свою статью он начинает с призыва свергнуть господ­ство маньчжуров, восстановить суверенитет Китая, создать республику: «Покончим с самодержавным образом правле­ния, длящимся нескоько тысячелетий, освободимся от рабского чувства, длящегося тысячелетия. Уничтожим 5 млн. волосатых, рогатых[62] маньчжуров, смоем позор 260-летней бесчеловечной жестокости, отмоем от грязи китайскую землю» [63].

    Автор доказывает, что все китайцы от ученого сосло­вия до бесправных рабочих — рабы маньчжуров, а пос­ле того как маньчжуры капитулировали перед иностран­цами и сами превратились в рабов иностранцев, китай­ский народ стал рабами рабов [64]. Он выражает убеждение, что, если бы не монархический строй и господство мань­чжуров, Китай, обладающий большими природными ре­сурсами и способным трудолюбивым народом, мог бы стать богатой могущественной страной, с которой вынуж­дены были бы считаться иностранцы 5э.

    Единственный выход для Китая Цзоу Юн видел в ре­волюции, которая уничтожает зло и порождает добро, устраняет дикость и вносит образование, превращает ра­бов в господ j6. В результате революции, по его мнению, будет восстановлен суверенитет страны н осуществлены де­мократические свободы — свободы слова, печати, собра­ний [65].

    Автор излагает основные положения будущего законо­дательства Китая, которое должно было быть принято пос­ле победы революции. В нем предусматривались провозгла­шение китайской «демократической республики», создание избираемого народом законодательного органа и ответст­венного перед ним правительства 53.

    В статье «Революционная армия» Ц30У Юн изложи развернутую программу антиманьчжурской буржуазной ре­волюции. Совершенно ясно, что ликвидация власти цин­ского правительства и создание китайской «демократи­ческой республики» расчистили бы путь для развития ка­питализма в Китае. Слабой стороной выдвинутой Цзоу Юном программы было отсутствие антиимпериалистиче­ских и аграрных лозунгов.

    В 1902 г. руководители «Субао» Чжан Бин-линь и Цш Юань-пэй создали революционную организацию «Союз просвещения» («Цзяоюйхуэй»), Этот Союз объединил в .своих рядах патриотически настроенных интеллигентов, студентов и учащихся средних школ. Лидеры «Союза про­свещения» считали, что для подготовки революции необ­ходимо воспитать в специальных школах революционные кадры[66]. В начале 1903 г. они обратились к китайским эмигрантам с просьбой помочь в создании этих школ, так как имеющиеся в Китае государственные учебные заведе­ния «отравляют учащихся ядом самодержавия», воспиты­вают «лакеев маньчжуров» [67].

    В феврале 1903 г. в шанхайском правительственном колледже «Наньян гунсюэ» начались волнения учащихся, возмущенных реакционными порядками в нем. Когда за­чинщики выступления были исключены из коледжа, значительная часть студентов покинула «Наньян гунсюэ» в знак протеста против исключения товарищей. Вся эта группа учащихся обратилась с просьбой к лидерам «Сою­за просвещения» создать для них специальную революци­онную школу. В марте 1903 г. такая школа была создана под названием «Общество студентов-^патриотов» («Айго- сюэшэ»). Однако она существовала недолго. В июле 1903 г. по прось-бе цинского правительства власти международно­го сеттльмента закрыли газету «Субао», арестовали Чжан Тай-яня и Цзоу Юна, разгромили «Общество, студентов- патриотов» [68]. Цай Юань-пэю удалось избежать ареста и уехать в Циндао.

    Осенью 1903 г. вернувшийся из Японии руководитель революционных групп китайских студентов Гун Бао-цюано создал в Шанхае террористическую организацию, деятель­ность которой была направлена против крупных маньчжур­ских сановников.

    Прибывший в Шанхай в ноябре 1903 г. Цай Юань-пэй стал членом группы Гун Бао-цюаня. С вступлением Цай Юань-пэя изменился характер этой организации, расши­рилась сфера ее деятельности. В январе 1904 г. она была преобразована в «Союз восстановления суверенитета Ки­тая» («Гуанфухуэй») [69]. Главой союза стал Цай Юань- пэй. Вскоре по рекомендации Гун Бао-цюаня в Союз был принят руководитель тайных обществ провинции Чжэ­цзян — Тао Чэн-чжан. «Союз восстановления суверени­тета» объединил революционеров Чжэцзяна и Аньхуэя, а также студентов — уроженцев этих провинций, проживаю­щих в Японии.

    В 1903 г. китайские студенты в Токио Хуан Син [70], Лю Гуй-и, Чэнь Тянь-хуа и Ян Шоу-жэнь решили создать революционное антиманьчжурское общество. Весной 1904 г. эта группа прибыла в Чанша, где и оформила создание задуманной организации, которую они назвали «Союзом китайского предпринимательства» («Хуансинхуэй») [71]. Пре­зидентом был избран Хуан Син. Союз сумел привлечь в свои ряды Ма Фу-и, предводителя хунаньской группы «Общества старшего брата», и через него установить связь с этим тайным обществом.

    Целью «Союза китайского предпринимательства», как указывалось в его манифесте, было «свержение маньчжур­ской династии и восстановление суверенитета Китая». Ос­новной формой борьбы объявлялось вооруженное восста­ние. «Союз китайского предпринимательства» был замкну­той заговорщической организацией, насчитывавшей всего несколько десятков человек. Он объединял в основном представителей национальной буржуазии, интеллигенции и прогрессивных шэныни. Стремясь привлечь к восстанию широкие народные массы, Хуан Син организовал еще «Союз всеобщей ненависти» («Тунчоухуэй»), который осу­ществлял связь с различными тайными обществами [72].

    В октябре 1904 г. «Союз китайского предприниматель­ства» организовал восстание в провинции Хунань. О под­готовке его узнали местные власти, начались аресты. Вы­ступившие по призыву Союза в окрестностях Чанша чле­ны «Общества старшего брата», оказавшись без руковод­ства, были разгромлены правительственными войсками. Ру­ководители Союза Хуан Син и Сун изяо'Жэнь вынужде­ны были эмигрировать в Японию[73]. Так закончилась еще одна попытка свергнуть вооруженным путем цинское пра­вительство. Причинами поражения восстания были слабая связь с массами, отсутствие ясной социальной программы, которая смогла бы привлечь на сторону революционеров крестьянство; изолированность восставших от других райо­нов Китая, а также слабая конспирация, что позволило по­лиции узнать о планах и участниках восстания еще до его начала.

    С 1903 г. революционные группы появляются среди офицеров и солдат правительственных войск. Учащаяся молодежь специально вступала в армию для ведения там пропаганды. В начале 1904 г. группа солдат саперного ба­тальона 8-й бригады создала в провинции Хубэй револю­ционную организацию во главе с Чжан Нань-сянем и Ху Инем. Для конспирации ее назвали «Клубом прикладных наук» («Кэсюэ бусисо»). Клуб организовал революцион­ную пропаганду, распространял революционную литерату­ру. В конце 1904 г. он в целях конспирации был переиме­нован в «Общество повседневных знаний» («Жичжихуэй»), продолжавшее вести пропаганду среди правительственных войск в провинции Хубэй [74].

    Таким образом, в 1905 г. на территории Китая и среди китайских эмигрантов за границей уже существовал ряд революционных антиманьчжурских групп и организаций. Однако все они были разобщены, не имели единой четкой: программы и плана действия. Отсутствие единого руко­водящего центра болезненно сказывалось на развитии ре­волюционного движения в Китае.

    Создание «Объединенной революционной лиги Китая»

    Русская буржуазно-демократическая революция 1905— 1907 гг. оказала большое влияние на развитие революци- онного движения в Китае. Она явилась не только важней­шим этапом в истории России, но и «открыла новую стра­ницу во всемирной истории — эпоху глубочайших по­литических потрясений и революционных бурь, положила начало подъему рабочего движения в Европе и националь­но-освободительного движения в Азии» [75].

    Активизация стихийной борьбы народных масс Китая под влиянием русской революции (крестьянские движе­ния в провинциях Гуанси, Хэнань, Шаньси, антиимпериа­листические выступления в Юньнани и Шаньдуне и т. д.) создавала благоприятную обстановку для объединения всех революционных организаций в единую партию. Ее создателем явился Сунь Ят-сен.

    В 1903 г. он полностью порвал с реформаторской груп­пой Лян Ци-чао — Кан Ю-вэя и с еще большим рвением взялся, за вовлечение новых членов в «Союз воз­рождения». В конце 1903 — первой половине 1904 г. Сунь Ят-сен создал местную организацию «Союза возрождения» в Индокитае[76]. В конце 1904 г. он выехал в Америку. Стремясь расширить влияние «Союза возрождения» в мас­сах и установить более тесные связи с крестьянством, он вступил там в члендо антиманьчжурского тайного общестза «Клан верности и справедливости» («Чжигунтан»). Это общество объединяло низшие слои китайской эмиграции, состоявшие главным образом из разорившихся крестьян.

    Вступив в «Клан верности и справедливости», Суно Ят-сен написал проект программы клана. В нем говорилось, что это общество ставит своей задачей «бороться за из­гнание маньчжуров, восстановление суверенитета Китаи, создание народной республики и уравнение прав на зем­лю» [77]. Такая программа изменила характер тайного обще­ства и сделала его резервом революционных сил Китая. *

    В начале 1905 г. Сунь Ят-сен прибыл в Японию. Уже в это время у него созрела мысль создать единую рево­люционную партию. Он перестал называть свою органи­зацию -«Союзом возрождения» и поручил своим последо­вателям начать переговоры об объединении с находив­шимися в Токио руководителями других революционных групп и организаций. Пробыв в Японии всего несколько дней, Сунь Ят-сен вновь решил посетить колонии китай­ских эмигрантов в Европе и США. Знакомясь с ними, он всюду убеждался, как глубоко проникли идеи анти- маньчжурской революции в сознание китайских эмигрантов и студентов. «Весною 1905 г. я снова приехал в Европу,— вспоминал Сунь Ят-сен, — и увидел, что большинство на­ходившихся там студентов горячо сочувствовало рево­люции. Они недавно прибыли в Европу из Японии или Китая, где уже успели пройти закалку в огне революцион­ных идей и постепенно стали от споров о резолюции пе­реходить к практической революционной деятельности. По­этому я решился изложить им свои, долго скрываемые идеи о ,,трех народных принципах**[78] и конституции „пяти властей", дабы на этой новой основе создать единую ре­волюционную организацию» [79].

    Первая встреча Сунь Ят-сена с китайскими эмигран­тами и студентами в Европе состоялась в Брюсселе. Здесь в революционную организацию вступило 30 человек. На собрании после доклада Сунь Ят-сена о «трех народных принципах» было приняло решение, что каждый вновь вступающий в организацию должен принять присягу сле­дующего содержания: «Торжественно клянусь бороться ?а изгнание маньчжуров, восстановление суверенитета Ки­тая, создание республики и установление равных прав на землю. Клянусь быть до конца преданным этим великим идеям. Если я нарушу эту клятву, пусть меня постигнет суровая кара» [80]. Содержание присяги было более револю­ционным и последовательным, чем все программные доку­менты «Союза возрождения». В ней впервые открыто ста­вился вопрос о необходимости создания республики и вы­двигался (хотя без какого-либо разъяснения) лозунг «равные права на землю». В Берлине в революционную ор­ганизацию вступило более 20 человек, в Париже — 10, в Лондоне — один человек [81].

    12 августа 1905 г. Сунь Ят-сен снова возвратился в Японию. Там в то время уже существовала единая сту­денческая революционная организация «Китай XX века», создателями и руководителями которой были Хуан Син, Сун Цзяо-жэнь и Ляо Чжун-кай [82]. Она объединяла всех революционно настроенных студентов-китайцев, проживав­ших в Японии. Однако единой программы у них не было, связи с другими революционными группами отсутствовали.

    26 августа в беседе с руководителями союза «Китай XX века» Сунь Ят-сен изложил свои взгляды, подчерк­нув необходимость объединения всех революционных сил.

    Среди руководителей революционных групп, входивших в союз «Китай XX века», единого мнения о создании пар­тии не было. Некоторые сторонники Сунь Ят-сена пред­лагали всем другим организациям самораспуститься, а их членам вступить в «партию Сунь Ят-сена» [83]. Многие вэз- ражали против этого и предложили создать новую партию. Это предложение и было принято. Было решено, что офи­циальным инициатором создания революционной партии выступит союз «Китай XX века».

    28 августа 1905 г. в Токио открылось совещание под­готовительного комитета по созданию новой партии. В ра­боте совещания приняли участие более 70 человек, среди них Сунь Ят-сен, Ляо Чжун-кай, Чжан Цзи, Ху Хань- мин, Хуан Син, Чэнь Тянь-хуа, Сун Цзяо-жэнь, Фэн Цзы-ю, Цзян Цзун-гуй, Цю Цзинь и др.[84]. Первым вы­ступил Сунь Ят-сен, который обосновал необходимость объединения всех революционных организаций в единую партию. Все поддержали эту идею.

    Сунь Ят-сен и его сторонники предложили назвать пар­тию «Объединенной революционной лигой Китая» («Чжун­го гэмин тунмэнхуэй»), однако часть делегатов настаивала на том, чтобы назвать ее «Антиманьчжурской лигой» («Дуймань тунмэн»). Большинством голосов было принято предложение Сунь Ят-сена. В дальнейшем в целях конспирации слово «революционная» обычно выпускалось и во всех последующих документах партия называлась просто «Объединенной лигой» [85].

    Сунь Ят-сен предложил считать программой партии «изгнание маньчжуров, восстановление суверенитета Ки­тая, создание республики, уравнение прав на землю» [86]. Особые споры разгорелись вокруг лозунга «уравнение прав на землю». Это было не случайно.

    В Лигу входили представители различных слоев ки­тайского общества: высших и низших слоев национальной буржуазии (а подчас и некоторые, озлобленные против маньчжурской власти китайские помещики), мелкой бур­жуазии, крестьянства, молодого рабочего класса. Руково­дители Лиги был'и в основном представителями китайской буржуазной интеллигенции. Интеллигенция, не будучи классом, может выражать интересы различных классовых сил. Некоторые лидеры партии выражали интересы вер­хушки национальной буржуазии, другие — низших слоев национальной и мелкой буржуазии. Всех их объединяла ненависть к маньчжурской династии, тревога за свою ро­дину в связи с агрессией империалистических держав, стремление восстановить суверенитет Китая. Что же ка­сается проблемы государственного устройства Китая в будущем и особенно разрешения замельного вопроса, то у руководителей Лиги были различные мнения и взгля­ды. Этим, по-видимому, и объясняется, что в большин­стве официальных программных документов Лиги ее за­дачи излагались весьма лаконично и нечетко, что позво­ляло каждому руководителю трактовать их по-свэему.

    Хотя требование «уравнения прав на землю» и вызы­вало возражение некоторых делегатов, программа в целом была одобрена. По предложению Хуан Сина все присут­ствующие на совещании дали торжественную клятву. Текст клятвы в основном совпадает с текстом клятвы, оглашен­ным Сунь Ят-сеном еще в Европе весной 1905 г.: «Кля­нусь перед небом изгнать маньчжуров, восстановить суве­ренитет Китая, создать республику, осуществить уравнение прав на землю. Обязуюсь быть до конца преданным ре­волюции. Если я нарушу клятву, пусть меня сурово пока­рает рука моих товарищей» [87].

    На совещании была создана комиссия по подготовке проекта устава Лиги. В нее вошли Хуан Син, Чэн Тянь- хуа, Ма Цзюнь-у[88]. 18 сентября 1905 г. в Токио состоялся учредительный съезд Лиги, который утвердил предложен­ный проект устава и избрал руководящие органы Лиги.

    Устав Лиги. Ее руководящие органы

    Принятый учредительным съездом устав ЛигиЬ2 со­стоял из 30 статей. В нем были зафиксированы указанные в присяге задачи партии и правила вступления в нее. Каж­дый желающий стать членом Лиги был обязан дать обеща­ние соблюдать ее устав и присягу и внести один юань в качестве вступительного взноса. Устав предусматривал на­ряду с индивидуальным и коллективное членство: «Все общества и организации, цели которых соответствуют за­дачам Лиги, могут вступить в нее, при этом их члены ста­новятся членами Лиги».

    Высшим руководящим органом партии являлся съезд (общее собрание членов Лиги) [89], а в промежутке между съездами правление (или главный комитет). Местопре­быванием правления было решено сделать Токио. Съезд раз в четыре года избирал президента и вии.з-президента Лиги.

    Президент представлял Лигу в сношениях с другими организациями, а также руководил работой отделов (ко­митетов) правления — исполнительного, совещательного и контрольно-юридического. Исполнительный отде руко­водил местными организациями Лиги, ее издательской дея­тельностью, занимался изысканием средств для революци­онной работы. Совещательный отдел обсуждал и подго­тавливал программные вопросы, а также имел право вно­сить предложения об изменении устава. Юридическо- контрольный отдел следил за соблюдением всеми органи­зациями и членами Лиги устава и партийной дисциплины.

    Согласно уставу, в Китае должно было быть создано пять местных комитетов: северный (в Яньтае), южный (в: Сянгане), центральный (в Ханькоу), восточный (в Шан­хае), западный (в Чунцине). Северный комитет руководил деятельностью Лиги на территории провинций Шаньдун, Шаньси, Шэньси, Чжили и Северо-Востока; южный — на территории провинций Фуцзянь, Гуанси, Гуандун, Юнь­нань; центральный — на территории провинций Цзянси, Хубэй, Хунань, Хэнань; восточный — на террито­рии провинций Аньхуэй, Цзянсу, Чжэцзян; запад­ный— на территории провинций Ганьсу, Сычуань,. Тибет, Синьцзян, Гуйчжоу. Кроме этого, было на­мечено создать четыре комитета для работы среди китайских эмигрантов за границей. Комитеты в свою оче­редь должны были организовать в каждой провинции от­деления Лиги.

    Председателем (президентом) Лиги на первом съезде был единогласно избран Сунь Ят-сен, его заместителем — Хуан Син. На Сунь Ят-сена также была возложена обя­занность руководителя исполнительного отдела[90]. Сове­щательный отдел возглавил Ван Цзин-вэй [91], его замести­телями были избраны Ху Хань-мин, Фэн Цзы-ю и Чжу Чжи-син S6. К 1 октября 1905 г. все руководящие органы Лиги были сконструированы. К этому же времени прав­лению были переданы дела, финансы и издательства союза «Китай XX века», а сам Союз прекратил свое существо­вание [92].

    Вовлечение в Лигу других организаций.

    Создание периферийных комитетов и отделений

    Лига поставила перед собой задачу объединить в сво­их рядах все революционные организации. «Союз возрож­дения» и «Союз китайского предпринимательства» еще на учредительном съезде заявили о своем вступлении в Лигу. Немного позднее членом Лиги стало «Общество повседнев­ных знаний», которое пользовалось большой популярно­стью среди солдат и офицеров хубэйских войск. Несколько сложнее обстояло дело с «Союзом восстановления суве­ренитета». Ко времени создания партии он по существу распался на две организации: шанхайскую во главе с Цай Юань-пэом и шаосинскую во главе с Тао Чэн-чжа- ном и Сюй Си-линем. Цай Юань-пэй, находившийся в то время в Японии, сразу же заявил о своем вступлении я Лигу. Он был избран членом правления и назначен руко­водителем шанхайского отделения Лиги[93]. Тао Чэн-чжан. тоже стал членом партии.

    Что касается Сюй Си-линя, то он был против вступле­ния в Лигу. Но после того как в конце 1905 г. руководи­тель провинциального отделения партии Цю Цзинь всту­пила в «Союз восстановления суверенитета», Сюй Си-линь дал обещание согласовывать действия союза с Лигой [94].

    Для создания периферийных комитетов были посланы в различные районы Китая члены правления Лиги: Ляо Чжун-кай — в Тяньцзинь, Цю Цзинь — в провинцию Чжэцзян, Хуан Син и Сун Цзяо-жэнь — в Хунань, Хэ Гун-бо — в Гуандун, Юй Чэн — в Хубэй, Ху Хань-мин— в Малайю, Фэн Цзы-ю — в Сянган[95].

    К началу 1906 г. комитеты Лиги были созданы во всех провинциях Китая, за исключением Синьцзяна, Тибета и Северо-Востока [96].

    Одновременно Лига приступила к организации своих комитетов и отделений среди колоний китайских эмигран­тов. В январе 1906 г. были созданы отделения Лиги в Сингапуре (Ху Хань-мином), в феврале 1906 г. — -на острове Пенанг (Ху Хань-мином) и в Бирме (Тан Ли- шанем), в середине 1906 г. — в Индокитае (Сунь Ят-се- ном) и в Сиаме (Ван Цзин-вэем) [97]. В 1906 г. появляют­ся комитеты Лиги в Австралии и США.

    Созданные Сунь Ят-сеном в странах Европы революци­онные группы тоже заявили о своей принадлежности к партии. В декабре 1905 г. был создан комитет Лиги в Брюсселе[98]. К лету 1906 г. число членов Лиги достигло более 10 тыс. человек[99].

    С первых же дней своего существования Лига развер­нула широкую пропаганду и агитацию.

    С ноября 1905 г. в Токио начал выходить полулегаль­ный журнал «Минь бао» [100].

    Создание Лиги было важным событием в революци­онной борьбе китайского народа. Это была первая всеки­тайская революционная буржуазная партия, поставившая своей целью свержение маньчжурской династии и провоз­глашение республики.

    ГЛАВА II

    ПРОГРАММА «ОБЪЕДИНЕННОЙ РЕВОЛЮЦИОННОЙ ЛИГИ». БОРЬБА ЛИГИ С КОНСТИТУЦИОННО-РЕФОРМАТОРСКИМ ЛАГЕРЕМ

    В первом десятилетии XX в. Китай стоял накануне антифеодальной, антиимпериалистической буржуазной ре­волюции. Объективными ее задачами были свержение маньчжурского ига, ликвидация господства империа готи­ческих держав в Китае и восстановление суверенитета стра­ны, уничтожение монархистско-абсолютистского режима, создание буржуазно-демократической республики, ликвида­ция феодализма. Понятно, что партия национальной и мелкой буржуазии Китая — «Объединенная революци­онная лига», готовившаяся возглавить революцию, должна была отразить в своей программе эти ее основные за­дачи.

    Подобные задачи стояли перед всеми буржуазными, антифеодальными, антиимпериалистическими революциями на Востоке. Однако степень и конкретные пути их раз­решения в программах буржуазных партий были различ­ными в зависимости от конкретных условий данной страны.

    В Китае буржуазная революция совпадала с нацио­нально-освободительной революцией. Она начиналась в то время, когда в большинстве стран Европы и Америки этап буржуазных революций уже в основном был закончен и на повестке дня стояла социалистическая революция. Впол­не понятно, что китайские революционеры, знакомясь с политическими и экономическими теориями Запада, не могли пройти и мимо социалистических учений. Немалое влияние на идеологию китайских революционеров оказал опыт революционных крестьянских войн (в первую оче­редь опыт тайпинов, их идеи «крестьянского социализма»). Взгляды Лиги формировались и развивались в период рус­ской революции 1905—1907 гг., что также сказалось на программных положениях Лиги. Не мог не наложить свой отпечаток на программу и тот факт, что руководителем революции в то время выступала китайская национальная и мелкая буржуазия, не имевшая политического опыта, экономически слабая и тесно связанная с феодальными элементами.

    Основным автором и создателем программы «Объеди­ненной революционной лиги» был Сунь Ят-сен. На форми­рование его взглядов оказали большое влияние идеи уто­пического социализма тайпинов, некоторые идеи китайских реформаторов, учение Монтескье и Руссо, а также труды буржуазных экономистов (в том числе Генри Джорджа).

    Работая в Лондонской библиотеке в 1897—1898 гг., Сунь Ят-сен впервые познакомился с произведениями Маркса и Энгельса *. И хотя марксистам он не стал, но эти работы тоже оказали на него определенное влияние. Именно под их влиянием он признал неизбежность со­циальных революций в Европе и Америке и проникся го­рячими симпатиями к трудящимся этих стран.

    Выступая в 1924 г. с лекциями о «трех народных прин­ципах», Сунь Ят-сен указывал, что их содержание «со­ответствует опыту, извлеченному из всего развития об­щественной мысли в Китае и за границей как в древности, так и в современное время...» [101].

    Как уже говорилось, впервые Сунь Ят-сен официально изложил свою социальную программу в разработанном им проекте устава тайного общества «Клан верности и спра­ведливости». В конце 1904 г. в газете, издававшейся на английском языке в Гонолулу, он опубликовал свою статью «Справедливое разрешение китайского вопроса» [102]. Анализируя обстановку в Китае, Сунь Ят-сен приходил к выводу, что «революционная ситуация в Китае уже созре­ла» и «свержение маньчжурской династии — это вопрос времени» [103]. Революционный лагерь, писал он, состоит из трех групп. К первой, наиболее многочисленной, относят­ся широкие народные массы, обираемые чиновниками, ко второй — люди, недовольные национальной дискрнминацч- ей, проводимой маньчжурами, к третьей — «люди мыся- щие», «с высокими идеями», т. е. революционно настроен­ная интеллигенция, которой Сунь Ят-сен отводил руково­дящее положение в революционном лагере. Он признавал, что все эти группы занимают различное положение в об­ществе, но их объединяет общая нена шсть к маньжурской династии 5.

    Это было первое публичное выступление Сунь Ят-сена в печати с изложением его взглядов на революционное движение в Китае. Основным документом, содержащим программу Лиги, ее стратегию и тактику, являлся так на­зываемый «План революции» («Гэмин фанлюэ»). Он со­стоял из «Декларации военного правительства» (или «Манифеста Лиги»), «Правил взаимоотношений военного правительства и различных революционных армий», «По­ложения об организационном строении армии», «Отноше­ний к капитулирующим маньчжурским войскам», «Поло­жения о продовольственном снабжении армии», «Обраще­ния к народу», «Декларации об отношении к иностранным государствам», «Обращения к офицерам и солдатам мань­чжурских войск с призывом капитулировать», «Заявления о ликвидации системы податей и налогов, введенных мань­чжурами» и «Внешнеполитической декларации» [104].

    Внутриполитическая программа Лиги была изложена в «Декларации военного правительства». Большинство китайских историков к числу официальных программных документов Лиги относят также «Шесть принципов „Минь бао“», опубликованных в первом номере этого журнала от имени редакции Развернутое разъяснение этих принципов было дано в статье Ху Хань-мина «Шесть принципов „Минь бао"» [105].

    Наряду с официальными программными документами в «Минь бао» были опубликованы статьи, выражающие взгляды различных руководителей Лиги по программным вопросам.

    Все программные документы были посвящены четырем главньим проблемам: 1) отношению к маньчжурскому пра­вительству; 2) отношению к империалистическим держа­вам; 3) вопросу о характере и форме власти после побе­ды революции; 4) аграрному и другим социальным во­просам.

    Отношение Лнгн к маньчжурскому правительству

    По вопросу об отношении к маньчжурскому правитель­ству у руководителей Лиги не было разногласий. Это был как раз тот пункт, который создавал временное единство партии. В свержении маньчжурского правительства были заинтересованы вся национальная буржуазия, мелкая бур­жуазия, крестьянство, городская беднота и даже часть китайских помещиков.

    В одном из программных документов Лиги — «Декла­рации военного правительства» — подчеркивалось, что восстановление суверенитета Китая рассматривается чле­нами Лиги прежде всего как ликвидация господства мань­чжуров. «Китай, — говорилось в декларации, — принад­лежит китайцам и управление Китаем должно находиться в руках китайцев. После изгнания маньчжуров мы восста­новим наше национальное государство» [106]. Под изгнанием маньчжуров понималось не изгнание всего (маньчжурского народа, а лишь свержение цинского правительства [107].

    Разъясняя принцип «национализма» (национальной независимости) в своей речи о «трех народных принципах» на митинге в Токио 21 декабря 1906 г., Сунь Ят-сен под­черкивал, что «он не означает, что как только встретил человека другой национальности, надо его притеснять, но это не значит также, что мы можем терпеть такое поло­жение, когда чужеземцы узурпировали власть з нашей стране... Если управление страной находится в чужезем­ных руках, то хотя и имеется государство, оно не является государством китайцев» п.

    Под чужеземной властью Сунь Ят-сен подразумевал цинское правительство. Он разоблачал клевету о стремле­нии революционеров физически истребить маньчжурский народ и решительно заявлял, что целью революционеров является лишь восстановление суверенитета Китая. «На­циональная революция, — говорил Сунь Ят-сен, — необ­ходима для того, чтобы не позволить маньчжурам уничто­жить наше государство и узурпировать наш суверенитет. Она необходима для того, чтобы решительно свергнуть их правительство и возродить наше национальное государ­ство... Но мы отнюдь не питаем ненависти к маньчжурам, как таковьпм. Мы ненавидим только маньчжуров, угнетаю­щих и ненавидящих нас» [108].

    Принципу «национализма» уделяли серьезное снима­ние и другие лидеры Лиги — Чэнь Тянь-хуа, Хуан Син, Сун Цзяо-жэнь, Тао Чэн-чжан и Чжан Бин-линь.

    Брошюра Чэнь Тянь-хуа «Воспрянем», написанная в- конце 1904 г., являлась обвинительным актом цинской ди­настии. Автор напоминал, что в истории Китая временные победы чужеземцев всегда были результатом раздоров сре­ди китайского народа, что малочисленные маньчжуры су­мели захватить Китай и поработить значительно превос­ходящих их по численности китайцев именно вследствие раздоров среди последних [109].

    Чэнь Тянь-хуа видел в цинской династии чужеземное правительство, продавшее интересы китайского народа ино­странным империалистам. «Маньчжуры помогают иност­ранцам убивать наших людей», — с горечью говорил он в другой своей брошюре «Пробил час» м. Он понимал, что маньчжурское правительство нужно империалистам для поддержания их господства в Китае. «Необходимо по­нять, — писал Чэнь Тянь-хуа, — что иностранные госу­дарства после раздела Китая по-прежнему сохраняют (мань­чжурское правительство для подавления китайского наро­да» 1э. Таких же взглядов по этому вопросу придержива­лись и другие лидеры Лиги ,б.

    Таким образом, руководители «Объединенной револю­ционной лиги» рассматривали свержение цинской монар­хии как совершенно необходимый шаг. Было очевидно, что без свержения маньчжурской династии нельзя решить других задач революции. Единодушие руководителей Лиги в этом вопросе являлось главной гарантией ее боеспособ­ности и единства в борьбе против цинской монархии.

    Отношение Лиги к империалистической агрессии и империалистическим государствам

    В программных документах Лиги не было прямых ука­заний на необходимость борьбы с империализмом, однако это не означало, что китайские революционеры не видели угрозы превращения Китая в колонию империалистических держав. Еще r передовой статье первого номера «Минь бао» Сунь Ят-сен подчеркивал, что «иностранные держа­вы теснят Китай» [110]. В своей речи в декабре 1906 г. «Три народных принципа и перспективы развития Китая» он с гневом и возмущением говорил об империалистическом гне­те в Африке и на Филиппинах, выражая опасение, что Китай может постигнуть такая же участь [111].

    Особенно сильно и убедительно говорится об империа­листической опасности в упомянутых выше брошюрах Чэнь Тянь-хуа, который подчеркивал, что Китай лишился сво­ей независимости не только в результате захвата власти маньчжурской династией, но и в результате империалисти­ческой агрессии. «Россия, — писал он в статье ,,Воспря­нем", — с севера окружает нас с трех сторон, Великобри­тания, прикрываясь торговлей, замышляет захват Тибета и Центрального Китая, Франция захватила Гуанчжоувань и подкрадывается к провинциям Гуанси и Гуйчжоу, Гер­мания захватила Цзяочжоу и зарится на весь Восточный Китай. Новая Япония захватила Тайвань и претендует на провинцию Фуцзянь, США тоже стремятся разделить Ки­тай на сферы. Что же остается от Китая? Власть нынеш­ней династии существует лишь номинально, фактически она властью не располагает» [112].

    Анализируя события конца XIX — начала XX в., Чэнь Тянь-хуа напоминает о зверствах империалистов во время подавления восстания ихэтуаней, о тяжелой контри­буции, наложенной на Китай, о переходе в руки иностран­цев месторождений полезных ископаемых и т. д. [113]. С воз­мущением говорит он о том, что в Шанхае имеется парк для европейцев, на воротах которого написано: «Соба­кам и китайцам вход воспрещен» [114].

    Наибольшую опасность Чзнь Тянь-хуа видел в тен­денции превращения Китая в колонию империалистиче­ских держав, подобную, например, Африке[115].

    Официальные взгляды Лиги на отношения с империа­листическими державами изложены во «Внешнеполитиче­ской декларации» и «Шести принципах „Минь бао“». Во «Внешнеполитической декларации» заявлялось, что прави­тельство, которое будет создано в результате победонос­ной революции, признает «все договоры, заключенные ранее Китаем с иностранными государствами», будет про­должать нести ответственность за выплату займов, взятых ранее цинским правительством, сохранит все права, ко­торые имели иностранцы до победы революции [116].

    Особое внимание в декларации уделялось отношению революционного Китая к Японии. Япония, сумевшая от­стоять свою независимость и одной из первых среди стран Азии вступившая на путь самостоятельного капиталисти­ческого развития, вызывала симпатии китайских буржуаз­ных революционеров. Японские правящие круги заигры­вали с революционера1Ми, рассчитывая использовать их в дальнейшем в своих корыстных целях. Это подчас порож­дало у китайских революционеров иллюзии о возможности воспользоваться помощью Японии в борьбе с цинским пра­вительством. Во «Внешнеполитической декларации» даже провозглашался лозунг «единства народов Японии и Ки­тая» [117].

    Но руководители Лиги отдавали себе отчет в том, что у империалистической Японии имеются агрессивные тен­денции в отношении Китая. Так, например, один из лиде­ров Лиги, в то время сторонник Сунь Ят-сена, Ху Хань- мин, разъясняя в «Минь бао» принцип «единства наро­дов Японии и Китая», указывал, что в правящих кругах Японии имеются две точки зрения в отношении Китая. Сторонники одной из них стоят на позициях открытого захвата и расчленения Китая, сторонники же другой — на позициях сохранения целостности Китая и постепенного его поглощения Японией. Первая группа открыто враждеб­на китайскому народу, вторая, выдавая себя за его дру­зей, строила свою политику отнюдь «не на основе равно­правного отношения к Китаю». Ху Хань-мин указывал также на прогрессивные элементы Японии, искренне сим­патизирующие революционному движению в Китае. Он вы­ступал за равноправные отношения между народами Япо­нии и Китая на основе общей заинтересованности в тор­говле и культурном обмене[118]. Таким образом, хотя китай­ские буржуазные революционеры в то время не смогли полностью понять всю опасность, которую представлял японский империализм для независимости Китая, однако они не отождествляли прогрессивные элементы Японии с правящими кругами.

    Чем же объясняется противоречие между высказыва­ниями китайских революционеров в статьях и устных вы­ступлениях и официальными документами Лиги?

    Руководители Лиги отнюдь не были сторонниками борь­бы с участием широких народных масс и рассчитывали свер­гнуть маньчжурское правительство силами сравнительно небольшой группы революционеров. Вполне понятно, что они были особенно заинтересованы в нейтрализации импе­риалистических держав. Вот почему в шестом принципе «Минь бао» говорилось о необходимости «добиваться при­знания великими державами революции в Китае» [119].

    Именно в целях борьбы за нейтрализацию иностран­ных держав революционеры временно отказывались от лозунгов ликвидации неравноправных договоров и особых привилегий иностранцев. В то же время во «Внешнеполити­ческой декларации» подчеркивалось, что если империали­стические державы вздумают помогать цинскому прави­тельству в борьбе с революционерами, то революционное правительство «не признает соглашения и договоры, заклю­ченные маньчжурским .правительством с иностранными державами после провозглашения данной декларации, а всякий иностранец, оказывающий цинскому правительству помощь в борьбе с революцией будет рассматриваться как враг революционного правительства... Все военные мате­риалы, которые будут поставляться иностранцами цинско­му правительству, подлежат конфискации» [120].

    Наиболее ярко отражены причины отсутствия в про­граммных документах Лиги призыва к борьбе с империа­листами в беседе члена правления Лю Чжун-вэня с одним из руководителей хубэйского отделения «Общества всеоб­щего прогресса» («Гунцзиньхуэй») [121] Ян Юй-жу. Ян Юй- жу просил Лю Чжун-в^ня объяснить, почему Сунь Ят-сен в декларации Лиги не выдвинул лозунга борьбы с импе­риализмом. Лю Чжун-вэнь ответил, что этот вопрос неод­нократно обсуждался правлением Лиги в Токио. Правле­ние исходило из того, что «поскольку цинский двор уже находится в заговоре с империалистами, то внешняя поли- тика Лиги должна быть осторожной и эластичной». Руко­водители Лиги понимали, что империалисты отнюдь не настроены в пользу революции, так как цинское правитель­ство необходимо им для подавления и угнетения китай­ского народа. Кроме того, они учитывали, что Лига вы­нуждена использовать территорию империалистических держав для своей деятельности за границей, использовать концессии, принадлежащие империалистическим государ­ствам, в качестве убежища во время революционной рабо­ты в Китае. Если бы Лига выдвинула лозунг борьбы с империалистами, то это дало бы им основание для ареста многих революционеров, в том числе и Сунь Ят-сена. По­этому, подчеркивал Лю Чжун-вэнь, «мы должны пока сно­сить оскорбления, а бороться за свержение империалистов еще рано, это будет нашим вторым шагом» [122].

    То обстоятельство, что китайские революционеры на этом этапе воздержались от выдвижении лозунга борьбы с империа измом, объясняется не только перечисленными выше причинами, но и их недостаточной политической зре­лостью.

    У руководителей Лиги не было единого мнения и ясно­сти по вопросу о том, как сложатся после свержения мань­чжурской династии отношения нового революционного Ки­тая с иностранными державами, каким образом и когда Китай сумеет добиться полной национальной независимо­сти. Некоторые из них (например, Чжан Бин-линь и Цай Юань-пэй) наивно считали, что как только будет уничто­жена цинская монархия, «иностранные державы изменят свое отношение к Китаю и будут относиться к нему на основе равноправия» [123]. Однако большинство руководите­лей Лиги отдавали себе отчет в том, что с империалистами придется бороться и даже, возможно, не удастся избежатв вооруженного столкновения.

    Сунь Ят-сен в своей переписке с русским революционе­ром Н. К. Русселем выражал серьезные сомнения по по­воду того, что иностранные державы окажут помощь ре­волюционному Китаю и добровольно откажутся от своей агрессивной политики. «Они не настолько глупы, — писал он, — чтобы совершить коммерческое самоубийство, помо­гая Китаю обрести собственную индустриальную мощь и стать независимым. Я твердо убежден, что если мы проявим хотя бы малейшую склонность стать на этот путь, то весь капиталистический мир Европы и Америки потрясет крик об индустриальной желтой опасности. Таким образом, со­вершенно очевидно и понятно, что их интересы состоят прежде всего в том, чтобы навсегда превратить Китай в жертву промышленной отсталости»[124]. Подчеркивая, что китайские революционеры не рассчитывают на поддержку империалистических держав, Сунь Ят-сен писал: «Мы не рассчитываем на помощь извне, как бы ни была она же­лательна, если она не диктуется чисто альтруистическими мотивами» [125]. Он понимал, что революция в Китае окажет благотворное влияние на развитие революционного движе­ния в других странах, а это не может не вызвать у импе­риалистов ненависти к китайским революционерам. Поэто­му он предупреждал, что не следует обращаться к импе­риалистам «за помощью в осуществлении того дела, кото­рое в конечном итоге нанесет ущерб их собственным инте­ресам» [126]. Все это дает основание полагать, что Сунь Ят- сен и его соратники уже тогда предвидели, что вслед за свержением маньчжурской династии наступит время, когда независимость Китая придется отстаивать в борьбе с ино­странными державами.

    Таким образом, отсутствие единства в вопросе об от­ношении к империалистическим странам, а также стремле­ние революционеров нейтрализовать иностранные держа­вы явились причиной того, что в программных документах Лиги открытых призывов к борьбе с империалистами не было. Отсутствие антиимпериалистических лозунгов, ко­торое в значительной мере объяснялось тактическими со­ображениями, было слабой стороной программы Лиги: оно сковывало революционную энергию народных масс, нена­видящих империалистических угнетателей Китая.

    Вопрос о характере и форме власти после победы революции

    Во всех программных документах Лиги, в основу ко­торых был положен «принцип народовластия» Сунь Ят- сена, отмечается необходимость ликвидации не только маньчжурской династии, но и монархического строя в це­лом. Одной из основных задач резолюции Лига считала создание республиканской формы правления. «Наша рево­люция, — говорилось в „Декларации военного правитель­ства*, — исходит из принципа равенства людей и ставит своей целью создание республиканской формы правления, при которой все граждане равны и участвуют в управле­нии страной. Президент избирается народом, парламент создается из депутатов, избранных всенародным голосова­нием. Парламент вырабатывает и утверждает конституцию Китайской Республики, которую все должны соблюдать» [127]. В декларации указывалось, что Лига будет бороться про­тив каждого, кто посмеет нарушить конституцию и «по­пытается восстановить абсолютизм» [128].

    Призыв к ликвидации монархического строя и уста­новлению республиканской формы правления был большим шагом вперед по сравнению с программными по жжения­ми предшественников Лиги.

    Программа Лиги предусматривала введение демокоа- тической формы правления не сразу после победы рево­люции, а постепенно, намечая три переходных периода.

    Первый период — период самой революции и первые годы после ее победы. В ходе революции Лига считала необходимым создать временное военно-революционное правительство, которое сосредоточило бы в своих руках всю власть. Во время первого периода будут уничтожены «все накопившиеся пороки и последствия старой полиги- ки»: жестокость маньчжурского правительства, корыстолю­бие и разврат чиновников, взяточничество и вымогатель­ство, тяжелые уголовные наказания, непосильное налого­вое бремя, ношение кос и т. д. [129].

    Для ликвидации всех этих последствий господства маньчжурской династии каждому уезду давалось три го­да со дня освобождения. По истечении этого срока на тер­ритории данного уезда должна быть введена временная конституция.

    Второй период — период управления на основе вре­менной конституции, когда военно-революционное прави­тельство, сохраняя власть в общегосударственном масшта­бе, передает власть на местах провинциальным собрани­ям [130]. Все местные чиновники с этого момента должны избираться народом. В декларации не были разграничены функции центрального правительства и местных властей, было неясно также, кто должен выработать и утвердить временную конституцию. Поскольку созыв какого-либо об­щегосударственного представительного органа на этом эта­пе не предусматривался, то, по-видимому, предполагалось, что конституция будет утверждена временным военно-ре­волюционным правительством.

    Через шесть лет после введения в действие временной конституции наступит третий период, когда временная конституция на всей территории Китая будет заменена по­стоянной. «При этом, — указывалось в декларации, — во- енно-революционное правительство снимает с себя ответст­венность за военную и гражданскую власть, народ должен будет избрать президента и депутатов парламента. Все государственные дела должны будут решаться на основе конституции» [131].

    Как свидетельствует опыт буржуазных революций, пос­ле свержения монархии феодальные элементы предприни­мают попытки ее реставрации. Поэтому необходимо созда­ние временного революционного правительства, которое подготовило бы созыв демократических законодательных органов, подавило бы сопротивление реакции и приступил? бы к осуществлению демократических социальных реформ.

    Однако руководители Лиги, предусматривая постепен­ное введение норм буржуазной демократии в Китае, исхо­дили не столько из необходимости подавления сопротивле­ния реакции, сколько из тезиса о «неподготовленности ки­тайского народа к демократии» [132]. Такой взгляд отражал недоверие руководителей Лиги к широким народным мас­сам. которое объяснялось двойственностью национальной буржуазии, ее страхом перед народом, нежеланием допу­стить его к участию в управлении страной.

    Нужно отметить, что введение дл!гтельного периодл военной опеки (сроком на девять лет) не вызывалось не­обходимостью борьбы с реакцией и открывало широкие возможности для различных реакционно-авантюристиче­ских элементов, которые могли воспользоваться этим по-

    40

    ложением программы в своих интересах п .

    У руководителей Лиги не было единого мнения о ха­рактере и формах власти посе победы революции.

    Наиболее последовательно выступал за осуществление программы Лиги сам Сунь Ят-сен. В речи «Три народ­ных принципа и перспективы развития Китая» он гово­рил: «Конечным результатом политической революции яв­ляется создание конституционно-демократического режи­ма, поэтому если бы императором был китаец, то и тогда все равно нельзя было бы отказаться от революции» [133]. Таким образом, Сунь Ят-сен не допускал никаких компро­миссов в вопросе о власти. В то же время он продолжал отстаивать необходимость постепенного осуществления принципа демократии (в три периода).

    Что касается будущей формы правления, то Сунь* Ят- сен считал, что она будет основана на принципе «конститу­ции пяти властей». Иными словами он предлагал допол­нить законодательную, исполнительную и судебную власти, имевшиеся в большинстве буржуазных стран, контрольной и экзаменационной, которые существовали в старом Китае. По мнению Сунь Ят-сена, правительство Китря должно состоять из законодательной, судебной, исполнительной, контрольной и экзаменационной палат. Законодательная палата должна разрабатывать законы, судебная — стоять на страже законов и направлять работу местных судов, исполнительная — осуществлять функции административ­ной власти, контрольная — следить за соблюдением зако­нов различными органами и отдельными чиновниками, а экзаменационная — заниматься подбором и проверкой кандидатов на чиновничьи должности [134].

    Это предложение Сунь Ят-сена отражало его стремле­ние улучшить структуру буржуазного государства. Но та­кая структура власти не могла привести к этой цели. Так, например, введение экзаменационной системы отдавало де­ло назначения чиновников в руки небольшой группы людей, что не уменьшало возможности злоупотреблений и отнюдь не способствовало демократизации государственных орга­нов. Содержание деятельности контрольной палаты опре­делялось, конечно, тем, кто ею будет руководить, какую законность она будет защищать [135].

    Несмотря на некоторую ограниченность, программа Сунь Ят-сена являлась программой борьбы против монар­хического строя, за создание китайской буржуазно-демо- кратической республики. Свержение монархического строя, создание буржуазно-демократической республики, приход к власти национальной буржуазии и ее партии — все это были прогрессивные требования для Китая того времени. Как известно, В. И. Ленин дал высокую оценку програм­мным взглядам Сунь Ят-сена, особенно подчеркнув его непримиримый с монархией демократизм. «Боевой, искрен­ний демократизм пропитывает каждую строчку платформы Сунь Ят-сена, —писал В. И. Ленин. — Полное понимание недостаточности „расовой" революции. Ни капли аполити- низма или хотя бы пренебрежения к политической сво- боде, хотя бы допущения мысли о совместимости китайско­го самодержавия с китайской „социальной реформой *, с китайскими конституционными преобразованиями и т. п. Цельный демократизм с требованием республики»[136].

    Некоторые руководители Лиги в своих высказываниях

    о  будущей форме власти были менее последовательны. Так, Чэнь Тянь-хул допускал возможность создания как пар­ламентской республики, так и установления «просвещен­ного самодержавия» [137], которое рассматривалось им к^к временная, переходная форма. Необходимость ее вызыва­лась, по мнению Чэнь Тянь-хуа, «неподготовленностью на­рода к демократии», «недостаточным общеобразовательным и культурным уровнем» [138]. Подобные взгляды как раз и отражали недоверие национальной буржуазии (преимуще­ственно ее верхушки) к народным массам.

    С несколько своеобразными предположениями о форме власти выступали руководители вошедшего в Лигу «Сою­за восстановления суверенитета Китая». Они стояли за полную ликвидацию монархического строя. Один из ли­деров союза Тао Чэн-чжан в написанном им уставе тай­ного общества «Союз Лунхуа» («Лунхуахуэй») указывал, что хотя «раньше в иностранных государствах и не было такого положения, чтобы правили чужеземные династии, но одноплеменные императоры тоже угнетали народ и поэ­тому тоже была необходимость в революциях» [139].

    Тао Чэн-чжан критиковал сторонников конституцион­ной монархии. «Что же означают эти два слова?»—спра­шивал он и отвечал: «Если изучить этот вопрос на приме­ре некоторых государств, то по существу это означает, что власть сосредоточивается в руках императора и не­скольких крупных чиновников, т. е. эти два слова озна­чают, что власть используется для издания суровых зако­нов в целях угнетения народа» [140].

    Дав правильную характеристику конституционно-мо­нархического режима, автор пытался объяснить условия, его порождающие: «В каком бы государстве ни вводилась конституция, это всегда означало, что государство все еще недалеко ушло от феодализма...»[141]. Тао Чэн-ч*кан считал, что введение любой конституции может рассматри­ваться лишь как полумера, как переходный период к «истинной демократии»[142]. Говоря о форме власти R госу­дарствах Европы и Америки, он подчеркивал, что и в стра­нах, где имеется конституционно-монархический строй и в странах, где установлена республиканская форма пра­вления, «власть фактически все равно принадлежит мень­шинству, а простой народ по-прежнему влачит тяжелое существование, и поэтому в будущем во всех государствах произойдет революция» [143]. По его мнению, никакая кон­ституция не избавила бы Китай от революции в буду­щем [144].

    Сделав такие безусловно правильные выводы о бур­жуазном строе, Тао Чэн-чжан и его единомышленники выдвинули свой план государственного устройства Китая, осуществление которого привело бы к ослаблению цент­ральной власти или вовсе к ее ликвидации. Они выступа­ли за максимальную децентрализацию и полную автоно­мию уездов и провинций. Однако переход к такому строю предполагалось осуществить постепенно. Сразу же после победы революции считалось допустимым «в крайнем слу­чае временно учредить президентство, причем президент должен избираться путем всенародных выборов сроком на пять или восемь лет без права передачи своего поста по наследству»[145]. В дальнейшем предполагалось ввести систему автономных муниципалитетов, т. е. независимую власть городов, и в конце концов «ввести систему без всякого правительства и без президента» (т. е. анархиче­скую систему. — В. Д.)[146]. Другой лидер «Союза восста­новления суверенитета Китая» Чжан Бин-линь в своей статье «Необходим ли созыв парламента?» выступал про­тив создания общекитайского парламента, а на случай возникновения чрезвычайных обстоятельств и необходи­мости объявления войны предлагал, чтобы население каж­дой провинции послало одного своего представителя для консультации с центральным правительством, причем, ка­кое это будет правительство и как оно будет создано, автор не говорил [147]. Это по существу тоже был отказ от центра­лизованной власти и проповедь идей анархизма. Незави­симо от мотивов, которыми руководствовались авторы по­добных заявлений, всякое ослабление центральной васти в Китае в то время было бы на руку империалистам и ки­тайским реакционерам и в конечном счете способствовало бы поражению революции.

    Различие во взглядах руководителей Лиги на государ­ственное устройство Китая явилось одной из предпосылок тех глубоких противоречий, которые позднее, после свер­жения цинской династии, привели Лигу к распаду.

    Аграрная программа Лиги

    Одной из главных задач буржуазной революции в Ки­тае была ликвидация феодализма. Эта задача не могла не найти своего отражения в программных документах «Объ­единенной революционной лиги».

    Официальная позиция Лиги в аграрном вопросе изло­жена в 4-й статье «Декларации временного правитель­ства» 5В, которая называлась «Уравнение прав на землю». В статье подчеркивалось, что «все блага цивилизации дол­жны быть в равной степени использованы в интересах всего населения». Для этого необходимо «улучшить со­циально-экономическую организацию (т. е. экономический строй. — В. Д.); в этих целях по всему Китаю нужно уста­новить цену на землю». При этом предполагалось, что вла­делец земли во всех случаях должен получить компенса­цию, равную первоначальной цене его земли, а разница, вызванная увеличением цен на землю в результате про­гресса экономики страны после революции «должна при­надлежать государству и использоваться в интересах на­рода» [148]. Иными словами декларация предусматривала пе­редачу дифференциальной ренты в распоряжение госу­дарства.

    Подобное решение аграрного вопроса было возможно лишь на основе национализации земли, что и предусматри­валось в другом программном документе — «Шести прин­ципах „Минь бао“» [149].

    Осуществление национализации земли уже само по себе нанесло бы сильный удар по феодализму, способ­ствовало бы развитию капиталистических отношений в деревне. Однако из программных документов Лиги остава­лось неясным, как предполагалось осуществить национали­зацию и что и каким образом должно было непосредствен­но получить китайское крестьянство? Такая недоговорен­ность не была случайной. Она отражала отсутствие у ру­ководителей Лиги единства взглядов по этому вопросу.

    Первым с разъяснением программных положений по аграрному вопросу выступил в «Минь бао» Ху Хань-мин. Отмечая, что национализация ставит своей целью предот­вратить концентрацию богатства в руках одних и обедне­ние других, он пытался доказать, что поскольку национа­лизация земли будет проходить в условиях демократиче­ского строя, защищающего интересы всего народа, то по­лучаемый государством доход от земельного налога (диф­ференциальная рента) будет использован в интересах все­го населения страны. Ху Хань-мин считал, что после на­ционализации земли исчезнет класс помещиков, так как пользоваться землей станет выгодно лишь тому, кто сам ее обрабатывает. Что же касается метода осуществления национализации земли, то Ху Хань-мин не внес ясности в этот вопрос. Он лишь признал, что у руководителей Ли­ги нет на этот счет единства взглядов [150].

    Большое внимание аграрному вопросу уделял в своих статьях и выступлениях Сунь Ят-сен. Свое отношение к аграрному вопросу он изложил в принципе «народного благоденствия». Наблюдая успехи экономики, науки и культуры в странах Европы и Америки, Сунь Ят-сен меч­тал сделать Китай таким же богатым и сильным. Но он не идеализировал положение в этих государствах, а видел и теневые стороны их жизни: богатство на одном полю­се, нищету на другом, и, как следствие этого, ожесточен­ную классовую борьбу.

    Высмеивая некоторых китайских интеллигентов, восхи­щавшихся жизнью в капиталистических странах, Сунь Ят- сен писал: «Обыватель видит недаеко: побывав в пяти­шести европейских городах, он увидел их красивую жизнь и хочет ее иметь у себя. Он забывает, что по существу она не заслуживает похвалы... хотя эти страног и могущест­венны, но их народ беден. И, если исходить из роста чис­ла забастовок, а также роста влияния социалистических и анархических партий, можно считать, что социалистиче­ская революция у них близка» G0.

    Социальное неравенство в капиталистических государ­ствах Сунь Ят-сен рассматривал как результат обществен­ного развития. «Прогресс и цивилизация,— писал он,— несут с собой для общества и блага, и вред. Блага — это рост производительных сил; вред — небывалая ранее воз­можность концентрации богатства в немногих руках... Меньшинство присваивает себе все блага цивилизации и прогресса, богатства концентрируются в немногих руках — вот в чем причина неравноправия в современном мире» [151].

    Первоначальным источником экономического неравенст­ва Сунь Ят-сен считал частную собственность на землю. Он подчеркивал, что прогресс и цивилизация способствуют росту цен на землю, а это приводит к невиданному обога­щению помещиков и обеднению крестьян. По мнению Сунь Ят-сена, экономическое неравенство в капиталистических странах достигло такого уровня, при котором «лозунг равноправия превратился в пустые слова», а рост нера­венства и борьба народных масс за его ликвидацию яви­лись предпосылкой возникновения социалистических тече­ний [152]. Сунь Ят-сен открыто заявлял, что его симпатии на стороне угнетенных народных масс. Он считал себя сто­ронником социализма. «Принцип народного благоденствия, который пропагандируют социалистические партии, — пи­сал Сунь Ят-сен,— предусматривает ликвидацию неравен­ства между богатыми и бедными. Последователей этого принципа становится все больше и больше, а само учение об этом принципе стало обширной наукой» [153].

    Анализируя обстановку в Китае, Сунь Ят-сен призна­вал наличие в стране экономического неравенства, но счи­тал, что степень его сравнительно невелика. Стараясь ог­радить Китай от «ужасов» капитализма, он призывал пре­дупредить его дальнейшее развитие. Сунь Ят-сен считал, что сделать это будет нетрудно, так как капитализм в Ки­тае только зарождается. «В Америке и Европе, — говорил он,—социальные противоречия весьма глубоки, а в Китае они находятся пока в зачаточном состоянии, но в будущем, если мы этому не помешаем, они углубятся и тогда неиз­бежна социальная революция» [154]. Поэтому Сунь Ят-сен призывал сразу же после завершения национальной и по­литической революции «позаботиться об изменении со­циально-экономической структуры общества и этим самым предотвратить социальную революцию в последующем» [155].

    Таким образом, в принципе «народного благоденствия» Сунь Ят-сен выразил свое стремление избежать развития капитализма и не допустить, чтобы «кучка богатых моно­полизировала все богатства страны». Однако для дости­жения этой цели он предлагал лишь осуществить «урав­нение прав на землю» по принципу, предложенному амери­канским буржуазным социологом и экономистом Генрн Джорджем[156], считавшим, что причиной экономического неравенства является частная собственность на землю. По мнению Г. Джорджа, национализация земли государст­вом и высокий прогрессивный земельный налог могут по­ложить конец обнищанию масс в буржуазном обществе [157].

    Сунь Ят-сен решительно возражал против утверждения некоторых руководителей Аиги, будто «принцип народного благоденствия предусматривает захват земли богатых, ее раздел и превращение в личную собственность отдельных лиц» [158]. Он считал, что «методом разрешения социального вопроса в Китае является установление цены на землю» 3S.

    Разъясняя это положение, Сунь Ят-сен приводил такой пример: «Если цена принадлежащей кому-нибудь земли равна тысяче юаней, то при определении налога можно зафиксировать или эту цену или даже вдвое больше — 2 тыс. юаней; если предположить, что в будущем в силу, например, развития в этом районе путей сообщения, стои­мость земли может возрасти до 10 тыс. юаней, то ее вла­дельцу по-прежнему должны принадлежать всего лишь- 2 тыс. юаней, т. е. он по-прежнему должен получать при­быль, а не нести убыток. Разница между новой и старой ценой — 8 тыс. юаней — должна принадлежать государ­ству и будет использована в интересах народа» [159].

    Средством извлечения доходов от возрастающей цены на землю Сунь Ят-сен считал национализацию земли и введение единого земельного прогрессивного налога. По его мнению, после победы революции в Китае должно на­чаться бурное промышленное и железнодорожное строи­тельство, при этом цена на землю будет быстро возрастать. Это позволит государству получать большие доходы, ко­торые оно использует в интересах всего народа[160]. Насе­ление будет освобождено от уплаты различных налогов и податей, за исключением единого налога на землю, жизнь народа улучшится и богатство не будет концентрировать­ся в одних руках. Это и означало бы осуществление прин­ципа «народного благоденствия», который Сунь Ят-сен рассматривал как одну из форм социализма.

    Практически последовательность проведения в жизнь принципа «уравнения прав на землю» Сунь Ят-сен пред­ставлял себе следующим образом: «Помещик сам назна­чает цену своего земельного участка, правительство в соот­ветствии с ценой земли устанавливает земельный налог. Одновременно правительство оставляет за собой право в- соответствующее время выкупить землю по установленной цене. Помещик не решится назвать заниженную цену зем­ли, ибо в случае ее выкупа государством он понесет убы­ток, а также побоится завысить цену земли, ибо при этом на него наложат чрезмерно тяжелый налог. Поэтому един­ственный выход для него —назначить реальную цену земли» [161]. Завершающим этапом осуществления принципа «уравнения прав на землю» явится выкуп у помещика зем­ли по первоначальной цене и превращение ее в общегосу­дарственную собственность [162].

    Таким образом, Сунь Ят-сен рассматривал принцип «уравнения прав на землю», изложенный в программе Ли­ги, как метод построения «справедливого общества народ­ного благоденствия». Однако осуществление программы Сунь Ят-сена не могло привести к построению социалисти­ческого общества. Ликвидация помещичьей собственности на землю означала лишь удар по феодальным отношениям в деревне. Помещик, получив компенсацию за свою землю, безусловно вынужден был бы вложить эти средства в раз­вивавшуюся промышленность, в торговлю или же прибег­нуть к капиталистическому способу ведения сельского хо­зяйства. Крестьянин по этому проекту не получал земли в собственность, а после ее национализации должен был бы арендовать ее у государства. При этом он обязан был пла­тить дифференциальную ренту в виде земельного прогрес­сивного налога, но освобождался от уплаты абсолютной ренты (поскольку ликвидировалась частная собственность на землю), что, безусловно, несколько облегчало бы его материальное положение, а зажиточным крестьянам позво­ляло бы истратить освобождающиеся средства для покупки сельскохозяйственных орудий, удобрений и т. д. Все это объективно могло в то время лишь ускорить ликвидацию феодальных пережитков и способствовать развитию капи­тализма в Китае.

    Как уже говорилось в первой главе, принцип «уравне­ния прав на землю» вызвал возражение у некоторых орга­низаторов Лиги еще на подготовительном совещании и учредительном съезде. Выступая с лекциями о «трех на­родных принципах» в 1924 г., Сунь Ят-сен признав.чх, что значительная часть членов Лиги, в том числе и некоторые ее руководители, не поддерживала принципа «уравнения прав на землю», хотя, принимая присягу под давлением авторитета Сунь Ят-сена, на словах и признавала его[163]. Не случайно поэтому в некоторых программных статьях лидеров «Объединенной революционной лиги» вообще от­сутствовало упоминание об этом принципе. Чэнь Тянь-хуа, например, в упомянутой выше статье «Воспрянем» вег «со­циальные реформы» ограничивал требованиями «запретить бинтование ног и ношение косы», «запретить употребление опиума» и «осуществить некоторые мероприятия для улуч­шения жизни народа» [164]. Как в этой, так и в последующих своих статьях он ни словом не упоминал об «уравнении прав на землю». Мы увидим ниже, что как раз несогласие с этим принципом и явилось одной из причин выхода из Лиги в 1907 г. группы ее членов и создания новой органи­зации — «Общества всеобщего прогресса», отказавшегося от аграрной программы партии.

    Весьма своеобразной была позиция некоторых лидеров «Союза восстановления суверенитета» по аграрному вопро­су. В уставе созданного Союзом тайного общества «Лун- хуа», который был написан Тао Чэн-чжаном, говорилось о необходимости «превратить землю в собственность всего •бщества, не позволять богатым занимать монопольное по­ложение, чтобы 400 млн. наших соотечественников, а также наши дети и внуки не делились больше на два класса: бо­гатых и бедных, и чтобы все имели в изобилии пищу» [165]. Еще смелее выступал Чжан Бинь-линь, считавший, что «землей не должен владеть тот, кто ее не обрабатывает» [166]. Однако Тао Чэн-чжан и Чжан Бинь-линь были вообще против централизованного государства, и поэтому нигде не говорили о национализации земли. Из их рассуждений можно было предположить, что они стояли за передачу земли в распоряжеиие деревенских общин.

    Наиболее радикальных взглядов придерживались неко­торые руководители тайных обществ (которые одновремен­но являлись членами Лиги). К сожалению, до нас дошло крайне мало документов об их политических взглядах (по- видимому, таких документов и было немного). Однако есть основания предполагать, что в конце XIX—начале XX в. в тайных обществах происходили большие изменения: ме­нялись взгляды, появлялись новые программные уста­новки.

    До тайпинской крестьянской войны основным лозун­гом этих обществ был: «Свергнем цинов, восстановим минскую династию», но уже в период движения тайпиноз многие из них выдвигают лозунг наделения крестьян зем­лей. Появляются идеи уравнительного мелкобуржуазного крестьянского социализма. Еще в 1895 г. тайное общество «Триада» («Саньхэхуэй») распространяло листовки с тек­стом клятвы, в которой пропагандировался «крестьянский социализм», одетый в религиозную оболочку: «Верховное божество поручает нам разрушить главное различйе (между унижающей нищетой и чрезмерной роскошью. Отец-небо и мать-земля никогда не наделяли меньшинство правом злоупотреблять в своих собственных интересах благосо­стоянием народа. Верховное божество никогда не предо­ставляло богатым и сильным исключительного права пользоваться богатством, созданным трудом и потом мил­лионов угнетенных братьев. Солнце с его круглым ликом, земля с ее сокровищами, мир с его радостями являются общим достоянием, которое должно быть отобрано у не­многих, чтобы стать радостью для миллионов» [167].

    В этой клятве говорилось о «черном переделе», т. е. о решительной ломке феодальных отношений. Однако подоб­ные взгляды разделялись не всеми руководителями тай­ных обществ. В некоторых обществах к руководству при­шли помещики (преимущественно мелкие), которые, ис­пользуя крестьянское движение в борьбе с маньчжурской династией, стремились увести крестьян от решения аграр­ной проблемы.

    * * *

    Чем же объяснить, что программа буржуазно-демокра­тической революционной партии—«Объединенной лиги»— сочетала в себе требование ликвидации маньчжурской ди­настии, установления республиканского строя, проведения аграрной реформы с социалистическими мечтами и стрем­лением миновать капиталистическое развитие? Китайские буржуазные революционеры понимали, что осуществить стоящие перед ними задачи невозможно без широких на­родных масс и в первую очередь крестьянства. Это порож­дало, как указывал Ленин «самое искреннее сочувствие к положению трудящихся масс» [168]. Изучая жизнь европей­ских и американских стран, Сунь Ят-сен и его едлномыш- ленники видели все социальные несправедливости буржуаз­ного общества, р то время уже находившегося на стадии империализма: классовое неравенство, богатство на одном полюсе и нищету на другом. Они видели и те социальные противоречия, которые потрясали капиталистические стра­ны. Отсюда стремление китайских революционеров при­влечь на свою сторону народные массы обещанием покон­чить с нищетой и эксплуатацией в Китае и желание соз­дать общество, которое не раздиралось бы классовыми про­тиворечиями. Таким обществом могло бы быть только социалистическое, за создание которого боролся рабочий класс Европы и Америки. Однако в условиях Китая, где капитализм был развит еще очень слабо, на очереди дня стояла задача ликвидации феодального гнета. Это и обус­ловило наличие в программе Сунь Ят-сена плана радикаль­ной аграрной реформы. Все это составляло эементы на­родничества «в специфическом значении этого понятия, т. е. в отличие от демократизма, в добавление к демокра­тизму» [169].

    Народничество Сунь Ят-сена включало в себя два про- тиворечивых^ компонента: буржуазно-демократическую аг­рарную программу и утопическую теорию социализма. Сунь Ят-сен предусматривал возможность < предупредить и избежать развитие капитализма в Китае», надеялсч, что в силу отсталости Китая можно будет одним ударом разре­шить задачи и демократической, и национально-освободи­тельной, и социалистической революции, поэтому его тео­рия социализма была утопической.

    В Китае на повестке дня стояла лишь буржуазная ре­волюция, задачи которой ограничивались ликвидацией фео­дальных отношений и борьбой с империализмом. При от­сутствии полностью оформившегося как класс пролетариа­та и его партии в Китае в то время не могло произоити не­посредственного перерастания буржуазно-демократической революции в социалистическую, Китай не мог пойти по некапиталистическому пути развития. Вот почему призыв Сунь Ят-сена препятствовать развитию капитализма был в то время нереальным и, с точки зрения научного социа­лизма, реакционным.

    Социальная программа Сунь Ят-сена включала в себя одно реальное требование — аграрную реформу, преду­сматривающую национализацию земли.

    Национализация земли возможна и в рамках буржуаз­но-демократической революции, причем это самый ради­кальный способ покончить с феодальными отношениями в деревне и расчистить почву для быстрого развития капи­талистических отношений. «Наибольшее устранение сред­невековых монополий и средневековой отношений из зем­леделия, наибольшая свобода торгового оборота с землей, наибольшая легкость приспособления земледелия к рын­ку — вот что такое национализация земли, по учению Маркса», — писал В. И. Ленин а1.

    Таким образом, субъективное стремление Сунь Ят-сена избежать капитализма сводилось на нет объективно выте­кающей из его аграрной программы широкой возмож­ностью развития капиталистических отношений. Вот по­чему в то время как доктрина Сунь Ят-сена была по форме реакционной, «ибо совершенно реакционна мечта о том, чт« в Китае можно ,,предупредить“ капитализм, что в Китае, вследствие его отсталости, легче „социальная револю­ция'» Ь2, его аграрная программа была прогрессивной, на­правленной против феодализма, на расчистку почвы для быстрого развития исторически прогрессивного для Китаи того времени капиталистического общества.

    Такие требования, как ликвидация маньчжурской дина­стии, установление республики и национализация земли, объективно отражали интересы национальной и мелкой буржуазии Китая. Занимавшая руководящее положение в Лиге группа Сунь Ят-сена, на наш взгляд, выражала ин­тересы низших слоев национальной буржуазии [170], большей части городской мелкой буржуазии, а также некоторой ча­сти крестьянства,- (В то время в выступлениях Сунь Ят- сена не предусматривалось раздела земли, наделения ею «каждого пахаря», и поэтому можно считать, что его взгля­ды выражали тогда интересы лишь зажиточной части де­ревни.) Именно низшие слои национальной буржуазии и мелкая буржуазия были заинтересованы в радикальной ломке феодальных отношений. Группа Сунь Ят-сена была наиболее боевой и революционной частью «Объединенной лиги». Некоторая ее непоследовательность в аграрном во­просе объяснялась экономической и политической слабо­стью низших слоев китайской национальной и мелкой бур­жуазии, их боязнью отпугнуть от себя верхушку нацио­нальной буржуазии, вышедшую, как правило, из среды помещиков и тесно связанную с помещичьим землевладе­нием.

    Верхние слои национальной буржуазии (представлен­ные в руководстве Лиги группой Чэнь Тянь-хуа, Хуан Си­па, Сун Цзяо-жэня и Тан Жэнь-фэня), хотя и стремились покончить с маньчжурской династией, предававшей ин­тересы страны иностранным империалистам и препятство-# вавшей развитию национального капитала в Китае, но боялись народных масс. Поэтому они были наиболее уме­ренными в Лиге в вопросе о характере власти («просве­щенная монархия» Чэнь Тянь-хуа) и выступали против аграрной реформы.

    Крестьянство в целом в правлении Лиги представлено не было, однако роль его представителей в какой-то мере выполняли некоторые руководители тайных обществ, вы­ступавшие с наиболее радикальными лозунгами в аграрном вопросе.

    Своеобразную позицию занимали руководители «Сою­за восстановления суверенитета» Чжан Бин-линь и Тао Чэн-чжан. Выдвигая радикальные лозунги по аграрному вопросу, они одновременно видели все зло в прогрессе и требовали возврата к общественным отношениям древнего Китая. Эта группа отражала интересы и взгляды неко­торой части мглкой буржуазии города и мелкобуржуазной интеллигенции. Анархические тенденции группы Чжан Бин-линя и Тао Чэн-чжана как раз и вытекали из ее мелкобуржуазной сущности.

    Китай был страной, где мелкая буржуазия составляла значительную часть населения не только деревни, но и города. К ней относилась по своему материальному поло­жению и большая часть китайской интеллигенции. Анар­хизм особенно свойствен мелкой буржуазии города с ее непоследовательностью. Страдая в условиях Китая того ’времени от гнета цинской монархии и империализма, она временами была революционной, но ей не хватало выдерж­ки и последовательности пролетариата, было свойственно перебегать из лагеря в лагерь. В конечном счете она шла за более сильной стороной. Этим объясняется и непоследо­вательность лидеров «Союза восстановления суверените­та»: более радикальная аграрная программа и анархизм, резкая критика Сунь Ят-сена в 1906—1910 гг. за eio яко­бы непоследовательность, а несколько позже, после учан­ского восстания 1911 г., переход части лидеров «Союза восстановления суверенитета Китая» на сторону Юань Ши-кая и открытое предательство революции. Такую не­последовательность мелкобуржуазных партий и групп лег­ко проследить не только на примере Китая, но и на при­мере многих других стран, в том числе и России (левые эсеры и анархисты).

    Такова была классовая сущность взглядов руководи­телей Лиги. Как видно из анализа программы партии и взглядов отдельных ее лидеров, общими для всгх членов Лиги были лишь ненависть к чужеземной маньчжурской династии, стремление восстановить суверенитет Китая, признание того, что свержение цинской монархии может быть осуществлено только революционным путем. Вот по­чему «Объединенная революционная лига», несмотря на разъедавшие ее противоречия, оставалась единой партией вплоть до революции 1911 —1912 гг., вот почему, когда маньчжурская династия оказалась свергнутой, Лига стала распадаться и по существу прекратила свое существо­вание.

    Несмотря на некоторые недостатки и туманные форму­лировки, несмотря на противоречия в трактовке програм­мных положений отдельными партийными лидерами, про­грамма «Объединенной революционной лиги», а также ее пропагандистская работа сыграли большую роль в распро­странении идей революции, в мобилизации широких народ­ных масс на борьбу против прогнившей цинской монархии, в разоблачении конституционно-реформаторской партии, стремившейся помешать развитию революции в Китае.

    Идеологическая борьба Лиги против реформаторско-конституциониого лагеря. Революция 1905 —1907 гг. в России и Лига

    Разработав программу, Лига приступила к широкой пропаганде своих взглядов, своей революционной идеоло­гии в нелегальных и полулегальных газетах и журналах, в выходивших большим тиражом брошюрах. Программа Лиги пропагандировалась также через нелегальные круж­ки, создававшиеся на территории Китая.

    Однако на пути распространения революционной идео­логии стояли опасные противники — группа Кан Ю-вэя и Лян Ци-чао за границей и либерально-конституционная партия Чжан Цзяна в Китае. Обе эти группы выступала за соглашение с маньчжурской династией и добивались лишь введения конституции. Не разгромив их идейно, нельзя было завоевать на свою сторону основные слои национальной и мелкой буржуазии и буржуазной интелли­генции.

    Как уже говорилось, в 1905 г. маньчжурское правитель- ство^ напуганное русской революцией и ростом народного движения в Китае, выступило с демагогическими обещания­ми ввести конституцию в Китае. 1 сентября 1906 г. был обнародован указ о начале работ по подготовке конститу­ции. «Форма нашей государственной власти, — говорилось в нем, — остается неизменной с самых древних времен, этс угрожает нам и сулит большие опасности и беды». В указе подчеркивалось, что в будущем «высшая власть бу­дет по-прежнему принадлежать императорскому двору, а государственные дела будут обсуждаться народом» [171]. Если отбросить всю демагогическую шелуху, то по существу обещания маньчжурского правительства не шли дальше создания совещательного собрания. Ни о каком реаль­ном ограничении власти маньчжурской династии речь, конечно, не шла. Но и эту куцую конституцию предпола­галось ввести лишь через несколько лет.

    Широкие народные массы не верили обещаниям цлн- ского правительства и все активней включались в револю­ционную борьбу. Политика маньчжурской династии не мог­ла удовлетворить даже либеральных помещиков и чиновни­ков, а также компрадорскую буржуазию, которые боялись надвигавшейся революции и добивались от правительства более скорого введения конституции. По инициативе вож­дей либерально-конституционного лагеря Чжан Цзяня и Тан Шоу-цзяня в конце 1906 г. в Шанхае была созвана конференция их единомышленников, которая призвала к проведению конституционных петиционных кампаний. На последовавших вслед за этим митингах и собраниях куп­цов, помещиков и китайских эмигрантов принимались об­ращения к Цыси с просьбой ускорить введение конститу­ции.

    Под воздействием этих кампаний цинское правитель­ство летом 1907 г. приняло решение о преобразовании «бю­ро по изучению форм государственного и политического устройства» в комитет по выработке конституции 3 20 сентября 1907 г. был издан указ о создании «Верховной палаты административного и конституционного контроч'>,. члены которой назначались Цыси из чиса крупных поме­щиков и военной знати. 19 октября 1907 г. было опуб­ликовано решение о создании «совещательных комитетов» в провинциях (право представительства в них получио лишь 0,3% населения). Согласно указу, комитеты должны были «изучать общественное мнение провинций, обобщать интересы различных провинций, предпринимать необходи­мые моры к сохранению общественного порядка на ме­стах» [172].

    Конституционные маневры цинского прави гельстз^ по­сеяли новые иллюзии среди некоторой части буржуазии и интеллигенции Китая и вновь оживили деятельность ре­форматорских групп. В издававшейся Лян Ци-чао в То­кио газете «Синь минь цунбао» в 1905—1906 гг. появился ряд статей Кан Ю-вэя и Лян Ци-чао, направленных про­тив революционной идеологии Лиги. В этих статьях лиде­ры реформаторов опочились в первую очередь против программы Лиги, одновременно пытаясь извратить уроки русской революции 1905 г.[173]. В ответ на это журнал «Минь бао» опубликовал ряд статей: «Хочет ли мань­чжурское правительство ввести конституцию и сможет ли оно выполнить свои обещания» [174], «Для введения в Китае конституции сначала необходимо осуществить револю­цию» [175] и т. д. Особенно большое значение имела помещен­ная в третьем номере «Минь бао» редакционная статья «Тезисы дискуссии между „Синь минь цунбао" и ,,Минь бао"»[176].

    Борьба с реформаторами шла по всем основным вопро­сам программы Лиги. «Синь минь цунбао», отражая взгля­ды реформаторско-конституционного лагеря, выступала за сохранение цинской династии и создание просвещенной мз- нархии, в то время как «Минь бао», отражая взгляды основной части Лиги, решительно выступал за сверже­ние монархии и создание республики.

    Правда, оба лагеря требовали введения конституции, но само понятие конституции трактовалось по-разному. «Синь минь цунбао» полагала, что конституция будет вве­дена маньчжурским правительством и узаконит установле­ние «просвещенного самодержавия». «Минь бао», наобо­рот, считал, что «конституция должна быть создана в результате успешной революции и после свержения мо­нархии» [177].

    Таким образом, самая ожесточенная борьба между ре­волюционным и реформаторским лагерями разгоре/ и»_ь пс вопросу о форме власти, о том, будет ли сохранена мань­чжурская династия или будет создана республика. Непос­редственно с этим был связан вопрос об отношении к мань­чжурской знати, об освобождении от маньчжурскою игл. Кан Ю-вэй и Лян Ци-чао проповедовали идею единства интересов китайцев и маньчжуров, проживающих я одном государстве, и отрицали наличие между ними противоре­чий. При этом они опирались на западноевропейскую реак­ционную теорию «государственности», согласно которой интересы государства выше классовых интересов и инте­ресов национальностей, населяющих данную страну. «Минь бао» в статье «Хочет ли маньчжурское правительство вве­сти конституцию и сможет ли оно выполнить свои обеща­ния», разоблачая этот тезис, показывал, что интересы ки­тайского народа и маньчжурского правительства несовме­стимы, что цинская династия предает интересы китайского народа и государства в целом, что «патриотизм^ Кан Ю- вэя на самом деле был преклонением перед маньчжурским правительством и иностранными державами .

    Опровергая заявление Лян Ци-чао, что национальную и политическую революцию якобы нельзя совместить, <'Минь бао» доказывал, что «народная революция, по­скольку она ставит своей целью свержение абсолютизма, есть политическая революция, а поскольку одновременно ее целью является изгнание чужеземцев, она является нь циональной революцией»93. Только одновременное разре­шение этих задач, утверждали публицисты Лиги, обеспе­чит возрождение Китая.

    «,,Синь минь цунбао", — писал журнал „Минь бао",— ненавидит народ и боится его и все надежды возлагает на маньчжурское правительство, которое, по ее мнению, долж­но установить строй просвещенного самодержавия... В про­тивоположность ей, мы ненавидим маньчжурское прави­тельство и верим только в национальную революцию» 94.

    Кан Ю-вэй и Лян Ци-чао продолжали утверждать, что китайский народ не готов к демократическо-республи­канской форме правления, что вначале надо на долгое время установить строй «просвещенного самодержавия», а лишь потом, в будущем, постепенно осуществлять демокрь тизацию управления страной. «Минь бао» в статье «Необ­ходимо ли в Китае установить демократическую форму правления» 9j давал отповедь этим взглядам. Разоблачая их реакционность, «Минь бао» указывал, что Китай до- жен осуществить политическую революцию, которая сверг­нет маньчжурскую династию. Журнал подчеркивал, что требование введения конституции до победы революции является обманом народных масс, попыткой укрепить по­шатнувшуюся власть маньчжурского правительства, и поэ­тому реформаторы являются врагами Китая и китайского народа.

    Кан Ю-вэй и Лян Ци-чао заявляли, что революция на­рушит экономическую жизнь в стране, приведет к ино­странной интервенции. «Если вся страна заговорит о рево-

    Там же, стр. 35—40.

    93   Там же, т. I, JSTc 3, специальный листок.

    94   Там же.

    9’ Там же, т. I, № 1, стр. 41—50.

    люции, — писал Кай Ю-вэй, — это вызовет повсеместную смуту и иностранные державы вторгнутся в Китай» [178]. Вторя ему, Лян Ци-чао говорил: «Революция нарушит об­щественный порядок и вызовет смуту» [179]. На эти доводы «Минь бао» откликнулся двумя статьями: «Можег ли ре­волюция привести к разделу Китая» и «Вызовет ли рево­люция смуты в стране». В этих статьях журнал разобла­чал реакционный характер взглядов реформаторов, ука­зывал, что они основаны «на ненависти и страхе перед низшими слоями общества» и еще раз подчеркивал, что «революция объединит весь народ и установит строгий ре­волюционный порядок». Подготавливаемая Лигой рево­люция, отмечалось в статьях, отличается от стихийных кре­стьянских бунтов и будет проходить организованно. Чго же касается раздела Китая империалистическими держава­ми, то он уже начался, и чтобы предотвратить его, как рг^з и необходима революция [180].

    Острая полемика происходила между реформаторами и революционерами по вопросу о методах борьбы. Реформа­торы считали основным методом борьбы петиции к прави­тельству и как исключение индивидуальный террор или массовый отказ от уплаты налогов. «Минь бао», наоборот, исходил из того, что петиции ни к чему не приведут, а лишь отвлекут массы от революционного движения и что главньим средством борьбы должны быть вооруженные вос­стания, а индивидуальный террор и уклонение от уплаты налогов рассматривал как дополнительные средства, мо­билизующие народ и дезорганизующие правительство[181].

    «Синь минь цунбао» выступала также против принципа «уравнения прав на землю», национализации земли и дру­гих антифеодальных социальных преобразований. Лян Ци- чао писал, что социальная революция обязательно вызо­вет бунт «низов» и приведет «к свержению власти бога­тых и установлению диктатуры бедных», тогда Китай «не­минуемо погибнет», что «приведет к иностранному вторже- нию>> ,0°. Давая отпор этим реакционным нападкам на про­грамму Лиги, «Минь бао» опубликовал статью одного из последователей Сунь Ят-сена — Чжу Чжи-сина «Одновре­менно совершить социальную и политическую революцию», в которой говорилось, что поскольку в Китае имеется не­равенство между богатыми и бедными, социальная рево­люция неизбежна. Необходимо, пока производительные си­лы в Китае еще не развились, уничтожить строй, основан­ный на экономическом неравенстве, и тем самым воспре­пятствовать развитию капитализма [182]. Подобное утверж­дение отражало идеи утопического социаизма и был* продиктовано глубокой симпатией к народным массам Км тая. В заключение своей статьи Чжу Чжи-син призывал осуществить аграрную реформу[183].

    Совершенно различным было отношение реформаторов и революционеров к русской революции 1905—1907 гг. Революция в России оказала влияние на все три полити­ческих лагеря, существовавших в Китае. Однако различ­ные лагери реагировали и воспринимали русскую револю­цию по-разному. Монархический лагерь, возглавляемый маньчжурской династией, был напуган событиями 1905 г. в России. Боясь революции в Китае, цинская монархия, по примеру царского самодержавия, с одной стороны, усили­вала репрессии против народных масс, а с другой — выс­тупала с демагогическими заявлениями о предстоящем вве­дении конституции. Возвратившийся из России чрезвычай­ный полномочный министр Дуань Фан в своем докладе на имя Цыси отмечал: «...Необходимо внимательно следить за подготовкой к учреждению конституции в России. Русский царь вынужден был обещать конституцию. Только кон­ституция может спасти положение, вот почему я считаю, что в Китае тоже необходимо учредить конституцию. Но поскольку в настоящее время это осуществить невозмож­но, то следует затягивать время под предлогом подготовки к ее учреждению» ,03.

    Немалое беспокойство вызвала русская революция и в либерально-реформаторском лагере. «В России вспыхну­ла революция, — писал Лян Ци-чао в газете ,,Синь минь цунбао", — единственное на западе деспотическое государ­ство не избежало революции» [184]. Реформаторы стремились воспользоваться русской революцией, чтобы добиться у цинского правительства некоторых уступок, которые, по их мнению, могли бы ослабить революционное движение в Китае. После поражения России в войне с Японией дру­гой орган реформаторов — шанхайская газета «Ши бао» заявляла: «Япония победи а потому, что у нее есть кон­ституция, а Россия своим поражением обязана абсолю­тизму» Газета доказывала преимущества конституцион­ной монархии, запугивая цинское правительство ужасами <бунта черни», если оно вовремя не введет конституцию.

    Совершенно иным было отношение к революции в Рос­сии со стороны революционно-демократического лагеря, возглавляемого Лигой. Ее центральный орган «Минь бао», а также другие газеты и журналы, находившиеся под ее контролем, широко освещали события 1905—1907 гг. В журнале «Минь бао» были напечатаны такие статьи, как ^Независимость Лифляндии» (№ 2), «Русская революция 1905 г.» (№ 3), «Газета русских революционеров» (№ 4), «Краткая история русского нигилизма» [185] (№ J1. 17), «.Спасение от надвигающейся гибели» (№ 18—20), «Путе­шествие в Россию», перевод статей английского журнали­ста Мориса (№ 19) и т. д. В журнале помещались также рисунки и фотографии, например: «Тайное собрание рус­ских революционеров», «Русская рабочая революционная дружина», «Разгон казаками мирной демонстрации» и др. В указанных статьях делались попытки осветить обстанол- ку в России, проанализировать причины революции и из­ложить читателям ее хт>д.

    Так, а статье «Русская революция 1905 г.» Сунь Цзяо- жэнь, рисуя картину всеобщего народного возмущения в России, писал: «...Представители интеллигенции, выходцы из народа воспевают свободу, рабочий класс недоволен су­ществующим строем, крестьяне возмущены несправедли­вым распределением земи, армия и флот негодуют на со­циальные несправедливости... Обо всем этом свидетельст­вуют восстания моряков на Черном море и требование курсантов военной школы в Маньчжурии о проведении го­сударственных реформ» [186].

    Но «Минь бао» не просто освеща ход русской револю­ции, а стремился обобщить и использовать ее опыг для революционной борьбы китайского народа. Руководители Лиги признавали международное значение опыта русской j революции, подчеркивали его непосредственное значение , для Китая. «...Волна русской революции потрясла весь! мир, — писал журнал, — тюрьма в русской столице бы^ взята, подобно Бастилии. Весь мир увидел мощь русских социалистов... Действия русских не могут не служить, примером для нас»[187]. Говоря об успехах революционной1 борьбы в Курляндии, «Минь бао» спрашивал: «Если Кур- ляндия, будучи в тысячу раз меньше Китая, осмеливается : вести упорную революционно-освободительную борьбу, го почему же Китай все еще не решается ринуться в бой» [188].

    Особый интерес китайские революционеры проявили к аграрному вопросу в-русской революции. «Русский эконо­мический строй, — писал ,,Минь бао" — все еще не осво­бодился от феодализма, в экономике господствующими j классами являются аристократия, духовенство и помещики, ■ но эти же классы обладают и политической властью, поэ- | тому русская революция одновременно является и социаль- j ной и политической» п0. Этот вывод наложил свой отпеча-| ток на аграрную программу Лиги.               ;

    Изучая уроки русской революции, руководители Лиги [189] осознали всю важность революционной прессы. В статье «Шесть принципов ,,Минь бао"» Ху Хань-мин, ссылаясь i на русский опыт заявлял: «Революционная газета нужна i для того, чтобы народ понимал цели революции». Он от­мечал далее, что именно опыт русских социалистов навел китайских революционеров на мысль о необходимости из­дания «Минь бао»[190].

    Уроки русской революции были использованы Лигой и в ее борьбе против либерально-реформаторского лагеря. Решительно выступая против конституционных иллюзий и соглашательской политики либералов, журнал «Минь бао» отмечал: «Русский народ понимает, что нельзя ве­рить обещаниям царского манифеста, изданного в октябре 1905 г., и потому он продолжает вести решительную рево­люционную борьбу. Поскольку исход борьбы между наро­дом и правительством еще не решен, формальные измене­ния и уступки — это лишь пустая бумажка, не более. А теперь посмотрим на Китаи. Политическая дальновидность китайского правительства значительно меньше дальновид­ности русского правительства, а его косность во много раз превосходит косность русского правительства, тем более нечего говорить о том, что степень сознательности русского народа значительно выше и не может быть поставлена ни в какое сравнение с сознательностью китайского народа. Однако беспринципные и следующие (модам люди, про­слышав, что маньчжурское правительство собирается вво­дить конституцию, верят этому, считают восстание бес­полезным... они действительно стоят на неизмеримо боее низком уровне, чем русские» [191].

    Разоблачая начатую в 1906 г. конституционными груп­пами петиционную кампанию, Сун Цзяо-жэнь в № 3 «Минь бао» писал: «У русского народа есть только дза способа воздействия на свое правительство: революция и петиция. Удовлетворение петиций зависит от степени развития революции. Но обычно, идя путем петиций, до­биваются очень HeiMHororo, не более трех или четырех деся­тых того, что требует народ. По-видимому, отныне русский народ вовсе откажется от этого способа (подачи пети­ций.— В. Д.). Ясно, какой из этих двух способов ему сле­дует выбирать. Есть люди, которые, разглагольствуя о политической революции, настаивают лишь на петициях и не признают иных способов воздействия. Наступило вре­мя, когда надо изменять эту точку зрения»[192]. Основы­ваясь на опыте русской революции, Лига учила китайский народ, что не петиции, а только революция и свержение маньчжурского правительства обеспечат Китаю прогрес­сивное, независимое развитие.

    Таким образом, русская революция 1905—1907 гг. не только воодушевляла китайский народ в его революцион­ной борьбе против (маньчжурской династии, но и помогла революционерам в выработке программы и тактики, уско­рила окончательное размежевание революционного и рефор­маторского лагерей в Китае. Однако было бы неправильным считать, что Лига могла воспринять весь опыт и уроки русской революции 1905—1907 гг. Лига была буржуазной партией. В силу своей классовой ограниченности она не могла понять характера и особенностей русской буржуаз­но-демократической революции, руководимой рабочим классом и его партией.

    Борясь с реформаторами, изучая опыт русской рево­люции, Лига оттачивала свое идеологическое оружие. Идеологическая борьба Лиги нанесла сокрушительный удар реформаторскому лагерю и обеспечила широкое рас­пространение среди буржуазии и интеллигенции револю­ционно-демократических идей. В подтверждение этому можно привести такой пример: в 1907 г. Лян Ци-чао в Токио решил создать реформаторскую организацию «Об­щество политических знаний». На учредительное собрание пришло псего лишь 200 его сторонников и более тысячи сторонников Лиги. Лян Ци-чао провозгласил лозунг «вве­дение конституции», но, иолучив отпор со стороны пред­ставителей Лиги,, поддержанных большинством присут­ствующих, вынужден был покинуть трибуну, которой пол­ностью завладели сторонники Лиги [193]. После этого случая Лян Ци-чао был вынужден признать возросшее влияние Лиги, признать, что «на протяжении поседних лет идеи революции овладели Китаем» [194].

    Таким образом, в конце 1905 г. и в 1906 г. Лига раз­вернула активную идеологическую борьбу против реформа­торского лагеря. Она разоблачила реакционный характер идей реформаторов и подорвала их влияние среди большей части национальной и мелкой буржуазии, а также интел­лигенции. Все это создало условия для перехода' револю­ционной борьбы на более высокий уровень.


    ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ЛИГИ В 1906—1910 гг. ВООРУЖЕННАЯ БОРЬБА КИТАЙСКОГО НАРОДА ПОД РУКОВОДСТВОМ ЛИГИ

    во..

    ^ ^Чгляды Лиги на методы и тактику борьбы ю ' с маньчжурским правительством

    =*с

    В середине *906 г. Лига непосредственно приступив к организации борьбы за свержение маньчжурского прави­тельства. К этому времени число ее членов достигло 10 тыс., а комитеты ее существовали в каждой провинции Внутреннего Китая.

    Взгляды Лиги на стратегию и тактику боробы с мань­чжурским правительством известны нам из ее програм­мных документов, вошедших в «План революции». Основ­ным методом борьбы против маньчжурской династии ру­ководство Лиги считало вооруженные восстания. Чтобы придать этим восстаниям организованный характер, пред­полагалось объединить всех участников в революционную национальную армию. Поскольку восстания могли вспых­нуть в различных местах, планировалось создание таких армий в каждой провинции. Для непосредственного руко­водства вооруженной борьбой комитеты Лиги должны были назначить командующего армией, которому принад­лежала бы вся военная власть. Что же касается сношений с иностранными государствами, а также формирования ор­ганов власти, то в этих вопросах командующий должен был подчиняться центральному временному революцион­ному военному правительству

    Правление Лиги утвердило структуру народной армии: восемь человек составляли отделение, три отделения взвод, четыре взвода — роту, четыре роты — батальон,

    1                                         _Ы6, 1957^,                               16Ж                    (далее

    «Материалы по истории революции 1911 года»).


    четыре батальона — бригаду. Бригады каждой провинция объединялись в «национальную армию» Солдаты и офи­церы должны были получать жалованье в соответствии с занимаемой ими должностью (солдат получал в месяц 10 юаней, командующий армий — 500) [195].

    Лига разработала меры для поддержания в народной армии строгой дисциплины. Шпионы, дезертиры, лица, не выполнившие приказ своего начальника, распространите­ли злостных слухов, а также лица, грабившие местное на­селение, нападавшие на иностранцев, и т. д. подлежа.^'' высшей мере наказания—расстрелу. За другие ^.яч,. серьезные проступки (драка с товарищами, пру^, ,*.ние трофеев, курение опиума) предусматривалось 0^ремное заключение[196].

    Национальные армии должны были комплектоваться по принципу добровольности. В них могли вступать лица от 18 до 40 лет. Каждый вступавший обязан был принять присягу: бороться за осуществление целей Лиги (изгнание маньчжуров, восстановление суверенитета Китая, создание республиканской формы правления и осуществления прин­ципа «уравнения прав на землю»), строго соблюдать воин­скую дисциплину и подчиняться всем приказам своих на­чальников [197].

    Правление Лиги исходило из того, что основной си­лой революции должны стать правительственные войска. Было издано специальное обращение, призывавшее солдат, офицеров и генералов «покинуть армию маньчжурской мо­нархии и перейти на сторону народной армии» [198].

    Таким образом, обращение было рассчитано не только на солдат и младших офицеров, но и на высший команд­ный состав. Это показывало, что китайские буржуазные революционеры не поняли еще в то время, что подавляю­щая часть высшего офицерства и генералитета в угоду своим классовым интересам стремится сохранить цинскую династию.

    Руководство Лиги, боявшееся широкого народного дви­жения, считало необходимым после победы восстания соз­дать «комитеты общественного порядка» во главе с офи­церами восставших войск и шэньши. Такая позиция, разу­меется. сдерживала инициативу народных масс, вызывала недоверие к Лиге.

    Серьезное внимание правление уделяло работе среди «новых войск» правительственной армии, главным обра­зом среди офицерства. Еще осенью 1905 г. по инициативе Сунь Ят-сена была создана специальная организация про­пагандистской работы среди китайу.ев-курсантов японских военных школ. В результате многие из них вступили в Ли­гу и, став по окончании военной школы офицерами «новых войск», включались в активную революционную деятель­ность [199].

    В это же время была основана специальная школа по обучению военному делу руководящего актива Лиги. Она маскировалась под вывеской «Спортивный союз китайских эмигрантов». К преподаванию были привлечены японские офицеры в отставке. В начале 1906 г. правление послало указание всем провинциальным комитетам Лиги начать подготовку восстания.

    С 1906 по 1910 г. Лига организовала девять крупных вооруженных восстаний. Эти выступления с точки зрения главных движущих сил можно разбить на три типа. К пер­вому (мы относим пинсянское восстание 1906 г. — первое восстание, одной из главных движущих сил которого был молодой рабочий класс; ко второму — восстания 1907 г., основной движущей силой которых было крестьянство. Все последующие выступления, участниками которых быи или военнослужащие «новых войск», или небольшие груп­пы революционеров-волонтеров, специально прибывших из-за рубежа, можно отнести к третьему типу.

    Пиисянское восстание

    После неудачного восстания 1904 г. в Хунани, прохо­дившего под руководством «Союза китайского предприни­мательства», революционное брожение в этой провинции не прекратилось. Казнь в 1906 г. одного из руководителей восстания, лидера хунаньской организации тайного «Об­щества старшего брата», любимца широких слоев насе­ления этой провинции Ма Фу-и, еще более усилила нена­висть народных масс к маньчжурским властям [200].

    Летом 1905 г. в Хунань возвратилась из Токио группа членов Лиги, которая создала хунаньский комитет партии во главе с Цай Шао-наном. Комитет развернул энергич­ную подготовку к вооруженному выступлению. По пану, составленному Хуан Сином [201], основной движущей силой восстания должны были стать китайские воинские части, находившиеся в Хунани и соседней провинции Цзянсч. Поэтому главный упор делался на работу среди войск. Од­новременно и параллельно с комитетом Лиги готовили вы­ступление руководители «Общества старшего братл» Су Кэ-чан и Ли Цзинь-цэн, опиравшиеся в основном на кре­стьянство[202]. Однако восстание началось стихийным вы­ступлением горнорабочих пинсянских угольных копей (провинция Цзянси). Восстание началось 16 ноября 1906 г. Непосредственным поводом послужило увольнение двух третей горняков в связи с сокращением производства, а также арест одного из членов «Общества старшего бра­та» [203]. Шесть тысяч пинсянских углекопов захватили шах­ты. разоружили местную стражу и заняли поселки Гао- нзягоу, Шаньлиши, Тунму. После этого они направились в уезд Люян провинции Хунань и овладели городами Мо- ши и Цзинаньгоу. Через несколько дней в уездах Пин- сян, Люян и Лилин (провинция Хунань) к восставшим примкнули солдаты местных войск и крестьяне. К концу октября армия восставших насчитывала в своих рядах уже 30 тыс. человек [204].

    Силы повстанцев были разделены на три колонны: пер- пая, действовавшая в уезде Пинсян, состояла в основном из рабочих-углекопов; вторая, — в уезде Лилии, — из вос­ставших солдат местных охранных войск; третья, в уезде Люян, — из крестьян — членов «Общества старшего бра­та» |4. Наиболее сильной была третья колонна, поэтому центр по руководству восстанием вскоре переместился в Люян [205].

    Сунь Ят-сен, узнав о выступлении углекопов, послал а провинции Хэнань, Хубэй и Цзянси членов правления Ли­ги Ху Ина, Нин Дяо-юаня и Ян Цао-лина, которые долж­ны были поднять восстание в правительственных войсках указанных провинций и объединиться с пинсянскими пов­станцами [206].

    В соответствии с планом, разработанным комитетом Лиги, восставшие войска должны были наступать по трем направлениям: из уезда Люян на главный город Хунани Чайша; из Пинсяна на Аньюань; из города Ванцзянь (Северная Хунань) на восток, в направлении городов Чжучжоу и Наньчан и далее до выхода на Янцзы [207].

    Однако этот план был вскоре раскрыт. Начались аре­сты присланных Сунь Ят-сеном членов правления и офи­церов, связанных с Лигой. Таким образом, восстание сра­зу же оказалось обезглавленным [208]. В этих условиях руко­водство всецело перешло в руки местного «Общества стар­шего брата». 23 ноября оно назначило командующим ар­мией восставших одного из рабочих пинсянских угольных копей, члена общества Гун Чунь-тая [209].

    24 ноября Гун Чунь-тай выпустил обращение к наро­ду, в котором изложил основные задачи революции. «Пе­ред каждым из наших соотечественников,— писал он,— независимо от того, молод он или стар, мужчина или жен­щина, перед каждым рабочим, крестьянином, торговцем и солдатом стоит священная задача—уничтожить маньчжур­ское иго... Нашими задачами являются не только уничто­жение маньчжурского ига... но и ликвидация всей абсолю­тистской политической системы, на протяжении тысяче е- тий господствовавшей в Китае; нельзя допускать, чтобы император имел верховную власть, необходимо создать народную республику и предоставить 400 миллионам сооте­чественников равные права, свободную и счастливую жизнь. Что же касается социальных проблем, то необхо­димо продумать новые методы их разрешения, необходимо предоставить народу равные права на пользование землей и не допускать, чтобы богатые стали еще богаче и создали неравноправное общество» [210].

    Из анализа обращения видно, что в основу требований восставших была положена программа Лиги, но большин­ство положений ее трактовалось более радикально, чем в «Плане революции». Например, выдвигалось требование установить не просто респубику, а «народную республи­ку». Все это объяснялось тем, что участие в восстании ра­бочих наложило свой отпечаток на требования повстанцев.

    Восстание росло и к началу декабря охватило значи­тельную часть провинций Хунань и Цзянси. Оно проходи­ло довольно организованно: были созданы народные су­ды, которые судили маньчжурских чиновников и предате­лей, организована выдача продуктов населению с захва­ченных восставшими правительственных продовольствен­ных складов; рабочие сумели наладить производство ору­жия.

    Первые карательные отряды были разгромлены по­встанцами. Перепуганное пекинское правительство срочно стягивало отборные войска к Пинсяну. На подавление вос­стания была брошена одна из дивизий столичной армии во главе с Юань Ши-каем[211]. Сконцентрировав 50 солдат, цин- ское правительство в конце декабря подавило восстание [212].

    Причины поражения пинсянского восстания надо искать прежде всего в недостатках деятельности Лиги. Руковод­ство ее находилось далеко, в Японии, связь между провин­циальными комитетами не была налажена. Поэтому, когда в Хунани и Цзянси вспыхнуло восстание, его не поддер­жали организации Лиги в других провинциях.

    Сунь Ят-сен по существу признавал этот недостаток, но объяснял его тем, что руководству Лиги в Токио стало известно о выступлении слишком поздно. «К сожалению,— писал он, — о выступлении в Пинли (Пинсян--Лилин. —

    В. Д.) мы не были заблаговременно уведомлены и не успе­ли к нему подготовиться» [213].

    Восстание проходило в обстановке, когда Лига только что приступила к развертыванию вооруженной борьбы и еще не создала необходимого аппарата для рукозодства восстаниями и координации вооруженных выступлений в различных провинциях. Работа Лиги в войсках только на­чалась, поэтому правительство еще могло рассчитывать на преданность большинства солдат. На исходе выступления не могло не сказаться отсутствие у руководителей Лиги единства взглядов по вопросам тактики и отношения к на­родным массам.

    Таковы, как нам кажется, обстоятельства, облегчившие маньчжурскому правительству подавление пинсянского восстания. Однако оно не прошло бесследно. Восстание продемонстрировало силу поднимающегося на борьбу на­рода, явилось вдохновляющим примером для последующих вооруженных антиманьчжурских выступлений.

    Представители иностранных государств были напуга­ны участием в восстании широких народных масс. Россий­ский консул в Ханькоу Островерхое в донесении царскому правительству писал: «Из показаний захваченных мятеж­ников выяснилось, что сочувствующие революционному движению находятся во всех классах общества, таковые были обнаружены в местных войсках, среди рабочих Хань- яньского арсенала, среди чиновничества, среди купцов и главным образом среди учащейся молодежи» [214].

    Вооруженные восстания под руководством Лиги в 1907 г.

    Когда в Токио было получено сообщение о поражении пинсянского восстания, Сунь Ят-сен созвал правление Ли- ш, которое избрало специальный комитет во главе с Сунь Ят-сеном для руководства вооруженной борьбой против маньчжурской династии[215]. Комитет должен был осущест* влять подготовку восстаний ча территории Китая, руко­водить ими, а также собирать средства среди китайской эмиграции для нужд вооруженной борьбы. На него также возлагались задачи нелегальной доставки в Китай ору­жия [216]. В качестве базы восстания предполагалось исполь­зовать провинции Гуа«дун, Гуанси и Юньнань[217].

    Прежде чем приступить к выполнению возложенных на него обязанностей комитету необходимо было решить не­которые тактические вопросы. К сожалению, мы распола­гаем лишь одним источником, в котором изложены реше­ния комитета по тактическим вопросам — книгой Тан Лин- ли. Однако отсутствие у этого автора каких-либо ссылок на документы дает нам основание отнестись к изложению им некоторых решений Лиги с известной осторожностью.

    Тан Лин-ли указывает, что при обсуждении главного вопроса, на кого в первую очередь должна опираться Лига в сооруженной борьбе против цинского правительства, специальный комитет исходил из того, что тайные общест­ва не могут являться основной силой восстания, ибо они плохо организованы, а их члены невежественны, и в луч­шем случае могут быть использованы в качестве вспомога­тельной силы. Главную роль в восстаниях должна сыграть «новая армия», большинство офицеров которой получило образование в Японии, где они поддерживали тесные свя­зи с китайскими революционерами, а значительная часть солдат до службы состояла в тайных обществах. При этом комитет решил работать в первую очередь среди офицеров и лишь через них влиять на солдатскую массу[218].

    Решение специального комитета Лиги обратить внима­ние на работу в армии безусловно правильно. Анализ ста­тей «Минь бао», посвященных русской революции 1905— 1907 гг., дает основание гголагать, что это решение было принято в какой-то степени и под влиянием русской ре­волюции. Но работа в армии велась за счет ослабления деятельности среди народных масс и в первую очередь крестьянства. Умаление роли тайных обществ, членами которых были главным образом крестьяне, может рассмат­риваться как отказ руководства Лиги от опоры на широ­кие народные массы.

    Однако правильность изложения Тан Лин-ли взглядов специального комитета вызывает серьезные сомнения. Ес­ли комитет еще в январе 1907 г. решил отказаться от опоры на тайные общества, то чем же можно объяснить, что восстания, организованные Лигой непосредственно под руководством Сунь Ят-сена в 1907 г., имели массовый характер, и основной движущей силой их были крестьяне? По^видимому, указанной точки зрения придерживались не все члены специального комитета, а лишь часть из них.

    В январе 1907 г. цинское правительство послало япон­скому правительству ноту, в которой просило принять ме­ры против находившегося в Токио «штаба китайских ре­волюционеров» (правления Лиги) [219]. Учитывая это об­стоятельство, Сунь Ят-сен решил перенести местонахож­дение специального комитета в Ханой, куда он вместе с Ху Хань-мином и Ван Цзин-вэем прибыл в феврале 1907 г.[220].

    По прибытии в Ханой специальный комитет сразу же приступил к подготовке вооруженных» восстаний, причем Сунь Ят-сен в основном рассчитывал использовать мас­совое народное движение. Одновременно он развернул ак­тивную деятельность среди китайцев-эмигрантов, прожи­вавших в Индокитае.

    Весной 1907 г. в округе Чаочжоу провинции Гуандун начались массовые стихийные выступления крестьян, вы­званные непосильными налогами, и волнения городской бедноты, возмущенной ростом цен на рис. Специальный комитет решил использовать это стихийное движение для организации вооруженного восстания. Из Ханоя в округ Чаочжоу был послан специальный представитель Лиги Сюй Сюэ-сю, который установил связь с местной орга­низацией тайного общества «Триада» и возглавил подго­товку к вооруженному выступлению[221].

    Восстание началось 25 мая 1907 г. в городке Шаоши. Крестьяне и городская беднота под руководством Сюи Сюэ-сю захватили город, освободили арестованных, раз­оружили местную полицию и двинулись к г. Хуанган. На следующий день восставшие овладели Хуанганом, в ко­тором находился крупный арсенал, что дало возможность вооружить новых повстанцев [222]. В Хуангане был налажен выпуск листовок, излагавших цели и задачи Лиги [223].

    Вскоре восставшие взяли уездный город Чжайчэн. Сюн Сюэ-сю создал руководящий комитет, который начал ор­ганизовывать местные органы власти. В соответствии с программными документами Лиги в органы власти были привлечены шэньши, которые стали мешать дальнейшему развитию восстания[224].

    После занятия Чжайчэна было принято решение насту­пать на Цзинчжоу — главный город округа Чаочжоу. Од­нако к Цзинчжоу были стянуты многочисленные прави­тельственные войска. Потерпев на подступах к Цзинчжоу первое поражение, восставшие вынуждены были отступить к г. Чаочжоу. Правительственные войска, окружив Чао­чжоу, пустили в ход артиллерию. 1 июня повстанцы по­пытались вырваться из окружения. Большая часть их погибла и лишь отдельным мелким группам удалось про­рваться на север. К концу июня руководство Лиги реши­ло распустить оставшиеся небольшие отряды[225].

    В это время Сунь Ят-сен послал в округ Хуэйчжоу (провинция Гуандун) другого представителя Лиги Дэн Цзы-юя, который, установив связь с членами общества «Триада», 2 июня 1907 г. поднял восстание. Через не­сколько дней оно перекинулось в соседний уезд Болосянь. Повстанцы испытывали большую нехватку оружия и бое­припасов. Посланное Сунь Ят-сеном из Ханоя оружие было перехвачено правительственными войсками. К концу июня это восстание было также подавлено [226].

    Весной 1907 г. начались волнения в округе Ляньчжоу (провинция Гуандун), вызванные непосильными налогами. Жители волости Саньна направили специальную делега­цию в окружное управление просить об уменьшении на­логов. Окружной начальник не только отказался выпол­нить эту просьбу, но приказал арестовать всех делегатов. Это усилило возмущение крестьян. Для борьбы против местных властей они создали свою организацию, назвав ее «Союз десяти тысяч человек». Руководителем союза стал крестьянин Лю Энь-гу призвавший население округа уклоняться от уплаты налогов и создавать дружины само­обороны. Примеру крестьян Ляньчжоу последовали кре­стьяне соседнего округа Циньчжоу, во главе которых стоял Чжан Дэ-дин [227].

    Специальный комитет Лиги послал своих представите­лей для связи с Лю Энь-гу и Чжан Дэ-днном. Центром выступления решено было сделать округ Циньчжоу. Вос­стание началось 16 августа 1907 г. Повстанцы захватили деревню Ваньгуаньшань и начали наступление на г. Фань- чэн округа Ляньчжоу; к вечеру того же дня город был взят.

    После этого восставшие направились к Наньнину. На­местник провинций Гуандун и Гуанси двинул против них войска обеих провинций. Местными охранными частями командовал Го Жэнь-чжан, а частями «новой армии» — Чжао Бо-сянь, которые во время обучения в Японии были связаны с революционерами. Сунь Ят-сен, зная об этом, послал к Го Жэнь-чжану Хуан Сина, а к Чжао Бо-сяню другого члена правления Лиги — Ху И-шэна. Предста­вителям Лиги удалось договориться с офицерами о том. что когда восстание разрастется, они перейдут вместе со своими войсками на сторону повстанцев[228]. Специальным комитет дал указание своим представителям в Японии за­купить оружие. Число восставших достигло 6 тыс. Отря­ды, возглавляемые Го Жэнь-чжаном и Чжао bo-сянем, то­же насчитывали около 6 тыс. человек. Сунь Ят- сен начал в Ханое вербовку проживавших гам ки­тайцев в специальный легион, во главе которого он собирался выступить на помощь повстанцам[229]. Спе­циальный комитет полагал, что ему удастся создать сильную революционную армию, овладеть провинциями Гуандун и Гуанси, затем привлечь на свою сторону вой­ска «новой армии», дислоцированные в Нанкине и Учане, и объединеиными силами двинуться на Пекин[230]. Однако руководителям Лиги не удалось осуществить этот план.

    У восставших не хватало оружия и боеприпасов. Рассчи­тывая на поддержку войск Го Жэнь-чжана, они двинулись в сторону Циньчжоу (главный город округа Циньчжоу), но Го Жэнь-чжан, видя, что повстанцы плохо вооружены и могут потерпеть поражение, отказался перейти на их сторо­ну. Так же поступил и Чжао Бо-сянь [231].

    К началу сентября маньчжурское правительство, скон­центрировав крупные силы, вынудило повстанцев оста­вить г. Фаньчэн и отступить в горный район Шивань- дашань на северо-востоке Гуанси. Хуан Син возвратился в Ханой[232]. Так потерпело поражение четвертое восстание, организованное Лигой.

    После того как остатки отрядов восставших отошли в Шиваньдашань, Сунь Ят-сен собрал в Ханое совещание специального комитета, которое выработало новый план действий. Было решено овладеть провинцией Гуанси, сое­диниться с остатками повстанческих отрядов в Шивань- дашане и объединенными силами наступать на север[233].

    В ноябре 1907 г. Сунь Ят-сен и Хуан Син выступили с территории Индокитая во главе отряда, насчитывающего несколько сот человек ,5. Предварительно Сунь Ят-сен свя­зался с действовавшими на юге Гуанси крестьянскими партизанскими отрядами, которые захватили на китайской границе горный проход Чжэньнань и обеспечили продви­жение через него отрядов Сунь Ят-сена. Но отряд прибыл в район Чжэньнань, когда правительство начало уже стя­гивать туда войска. Вышедшие на соединение с ним из района Шиваньдашань восставшие крестьяне были разби­ты. Небольшому отряду Сунь Ят-сена пришлось в течение семи суток отражать наступление двух тысяч солдат пра­вительственных войск. Сунь Ят-сен сделал попытку ск о- нить на свою сторону наступавшие войска, послав к их командирам своих представителей, однако офицеры отка­зались примкнуть к восставшим [234]. На девятый день боев ввиду явного превосходства противника Сунь Ят-сен при­нял решение отступить на территорию Индокитая [235].

    Так закончилось еще одно вооруженное выступление под руководством Лиги. Этим восстанием завершился це- май этап деятельности Аиги — этап использования сти­хийного антиманьчжурского народного движения. В даль­нейшем, как мы увидим, тактика Лиги изменилась.

    Первый раскол в Лиге. Создание «Союза всеобщего прогресса»

    Как уже неоднократно подчеркивалось, состав Лиги был неоднороден, что привело к обострению внутрипар­тийной борьбы и в конечном счете к расколу. Первый рас­кол произошел в 1907 г., когда из Лиги вышли предста­вители тайных обществ, создавшие новую организацию «Союз всеобщего прогресса» («Гунцзиньхуэй»).

    Следует отметить, что хотя при правлении Лиги был создан специальный отдел по установлению связей с тай­ными обществами (во главе с Цзяо Да-фэном 18), руко­водство Лиги не ставило своей задачей работу среди ря­довых членов этих обществ, ограничиваясь вовлечением ■ Лигу их руководителей.

    Как уже говорилось, эти общества состояли преимуще­ственно из крестьян, большинство же их руководителей были мелкими помещиками, которые стремились направить крестьянское^ движение в нужное им русло и помешатв ему выйти за рамки антиманьчжурской борьбы.

    В 1906 г. многие лидеры тайных обществ (Лю Чжун- вэнь, Лю Гун, Сунь У, Цзюй Чжан и др.[236]), находившие­ся в Токио, стали активными членами Лиги. В начале 1907 г., после отъезда Сунь Ят-сена в Индокитай, по су­ществу руководителем правления стал Хуан Син, высту­павший .против опоры на тайные общества [237].

    Недооценка тайных обществ вызвала недовольство их руководителей, входивших в Лигу. Весной 1907 г. они решили создать самостоятельную организацию. В мае то­го же года был созван учредительный съезд, на котором присутствовало 19 человек. Съезд назвал новую организа­цию «Союз всеобщего прогресса», избрал правление во главе с председателем Чжан Бо-сянем и его заместите­лями — Цзяо Да-фэном и Лю Чжун-вэнем [238]. В принятой декларации говорилось, что цель Союза — опираясь на тайные общества, свергнуть маньчжурскую династию и провозгласить республику[239]. По предложению Чжан Бо­сния было решено заменить принцип «уравнения прав на землю» принципом «уравнения прав людей», что, по мне­нию Чжан Бо-сяня, должно было заинтересовать всех членов тайных обществ — чиновников, шэньши, крестьян, рабочих, торговцев[240]. Однако, на наш взгляд, это означа­ло отказ от аграрной программы Лиги, отражавший неже­лание некоторых руководителей тайных обществ (преиму­щественно помещиков) пойти на какие-либо аграрные пре­образования.

    В «Союзе всеобщего прогресса» имелось и левое кры­ло, возглавляемое Цзяо Да-фэном. Именно по его настоя­нию было принято решение считать общим вождем рево­люции в Китае Сунь Ят-сена. В связи с этим было реше­но, что руководитель «Союза всеобщего прогресса» будет называться не президентом, а председателем, президентом же по-прежнему будут именовать только Сунь Ят-сена [241].

    В сентябре 1908 г. общее собрание «Союза всеобщего прогресса» в Токио постановило, что большая часть его чле­нов должна выехать в Китай для подготовки вооруженных восстаний против цинского правительства. В декабре того же года Цзяо Да-фэн и Сунь У создали в Ханькоу коми­тет по руководству деятельностью Союза в Китае [242]. Хотя в дальнейшем, на первом этапе революции 1911—1912 гг., «Союз всеобщего прогресса» и сыграл некоторую поло­жительную роль, однако в целом создание новой органи­зации, отказавшейся от аграрной программы Лиги ы порвавшей на некоторое время непосредственную связь с ее руководством, ослабило революционный лагерь в Ки­тае. Создание «Союза всеобщего прогресса» явилось пер­вым предвестником приближающегося кризиса Лиги.

    Деятельность «Союза восстановления суверенитета».

    Восстание в Аньцнне под руководством Сюй Си-линя

    ХВ районе нижнего течения Янцзы (в Шанхае, провин­циях Аньхуэй, Чжэцзян и Цзянси) революционным дви­жением руководил «Союз восстановления суверенитета». Как уже говорилось, в то время как в Шанхае и Цзянсн организации Союза вступили в Лигу и действовали от её имени, в провинциях Чжэцзян и Аньхуэй группа, воз­главляемая Сюй Си-линем, сохраняла самостоятельность и старое название[243]. «Союз восстановления суверенитета» вел революционную работу главным образом среди чле­нов тайных антиманьчжурских обществ (крестьян, мелкой буржуазии города, рабочих и городской бедноты). Наи­большим влиянием он пользовался ср^ди членов общества «Лунхуа» в Шанхае и «Шуанлун» в провинциях Чжэ­цзян и Аньхуэй [244].

    После того как в конце 1906 г. был создан специаль­ный комитет для руководства вооруженной борьбой про­тив маньчжурской династии, в который не вошли предста­вители «Союза восстановления», последний стал действо­вать еще более самостоятельно. В 1907 г. он приступил к подготовке вооруженного восстания в провинциях Чжэ­цзян, Аньхуэй и Цзянси, не поставив в известность прав­ление Лиги и специальный комитет[245]. Руководителем вос­стания был один из основателей Союза Сюй Си-линь. Он происходил из семьи обедневшего шэньши, в 1902 г. был послан на казенный счет в Японию для изучения полицей­ского дела. Там он познакомился с Тао Чэн-чжаном и по возвращении в 1903 г. на родину стал одним из основа­телей «Союза восстановления» [246]. Губернатор провинции Аньхуэй Энь Мин, не зная об участии Сюй Си-линя в революционной организации, назначил его сначала агентом по сбору налогов, а в 1904 г. — инспектором полиции и по совместительству начальником полицейской школы. Пол­ностью доверяя Сюй Си-линю, губернатор даже поручил ему наблюдение за деятельностью революционеров в про­винции [247]. Находясь под «наблюдением» Сюй Си-линя, ре­волюционеры чувствовали себя в Аньцине в безопас­ности.

    К концу 1906 г. созрел план вооруженного выступле­ния войск и членов тайных обществ. Восстание предп^*^

    1 алось начать в конце 1907 г. Повстанцы должны бы#., захватить все нижнее течение Янцзы и овладеть Шанхаем, ■после чего начать поход на север[248]. Руководить восста­нием должен был Сюй Си-линь, связь с тайными обще­ствами осуществлял Цай Юань-пэй, работу среди войск вел член «Союза восстановления», командир одного ив артиллерийских дивизионов «новой армии» Сюн Чэн-цзи. Среди местного гражданского населения, чиновничества и интеллигенции работа осуществлялась под руководством поэтессы Цю Цзинь. При содействии Цай Юань-пэя она организовала в Шанхае выпуск первой в Китае газеты для женщин «Чжунго нюй бао» («Китайская женщина»). Ею же был создан «Союз патриотов», который, будучл полу­легальной организацией, имел еще и официальное назва­ние — «Спортивный союз» °[249].

    Итак, «Союз восстановления суверенитета» вел всесто­роннюю подготовку восстания, стремясь охватить своей работой все слои общества, выступающие против мань­чжурской династии (буржуазию, рабочих, крестьян, ин­теллигенцию, офицеров и солдат «новой армии»).

    Для осуществления восстания и борьбы против цин- ских войск предполагалось организовать «армию возрож­дения Китая»; командующим ее революционеры решили назначить Сюй Си-линя. В начале 1907 г. Сюй Си-линь и Цай Юань-пэй написали обращение «армии возрожде­ния Китая» [250], в котором решительно выступали против введения конституционно-монархического образа правле­ния и сохранения цинской династии. «То, что в последнее время стало называться введением конституции, — гово­рилось в обращении, — на самом деле означает по-преж­нему сосредоточение всей полноты власти в центре, что дает возможность правительству играть нашей судьбой во своему усмотрению и попирать свободу». Обращение при­зывало всех патриотов подняться на священную борьбу за свержение цинскои монархии, за установление респуб­ликанского строя. Оно заканчивалось словами: «Смерть маньчжурам, смерть предателям китайского народа! Смерть всем, кто не будет выполнять наших приказов! Смерть дезертирам! Смерть уголовным преступникам, гра­бящим наш народ! Неприкосновенность жизни китайских чиновников, учащихся, солдат!»

    Однако в обращении не говорилось о социальных пре­образованиях. Это объяснялось, на наш взгляд, нежела­нием руководителей восстания отпугнуть от себя верхние слои буржуазии и антиманьчжурски настроенных помещи­ков. Отсутствие социальных лозунгов и в первую очередь обещания решить аграрный вопрос затрудняло привлече­ние к борьбе крестьянства.

    Руководство «Союза восстановления' суверенитета» предлагало начать выступление осенью 1907 г. Однако в июне в провинциях Цзянсу и Цзянси были арестованы некоторые руководители подготавливаемого восстания. Сюй Си-линь, испугавшись провала революционных групп, принял решение перенести сроки выступления на 23 ию­ня — день выпуска курсантов полицейской школы, на­чальником которой он являлся. Он пригласил на церемо­нию выпуска губернатора Энь Мина и всех наиболее важ­ных чиновников, рассчитывая уничтожить их одновремен­но. Когда приглашенные гости прибыли, Сюй Си-линь вы­стрелом из пистолета убил Энь Мина, а курсанты открыли огонь по чиновникам ьА. Восстание началось. Однако войска в провинции Аньхуэй еще не были полностью распро­пагандированы, поэтому оставшийся в живых вице-губер­натор сумел направить их против восставших. Тайные об­щества, созданные «Союзом восстановления суверените­та», не были оповещены об изменении сроков выступле­ния и поэтому не могли оказать поддержку. К вечеру 24 июня восстание было подавлено °5. Сюй Си-линь был арестован и казнен. Вскоре была арестована и Цю Цзинь. Вопреки протестам общественности Цю Цзинь была казнена [251].

    Большинство арестованных вело себя на следствии му­жественно. Так, один из повстанцев Сунь И-куан заявил; «Нам нужно перевернуть весь государственный строй Нзерх дном, иначе нас ожидает участь Индии и Кореи. М» будет порабощены иностранными державами и наша стра­на будет разделена между ними... Вот я теперь заключен ; а тюрьму, и меня ждет смертная казнь, но я не боюсь ее, Потому что знаю, что сотни и тысячи других последуют flo моим стопам и чем больше будет казней и муче­ний, тем гуще станут ряды наших братьев. Мне жаль не себя, а китайский народ, который будет скоро бев ! отчизны»6'.                                                              |

    Хотя и это восстание потерпело поражение, борьба нр$- [ тив маньчжурской династии не прекратилась.

    Деятельность лиги в 1908—1910 гг.                                 j

    В 1908 г. Лига продолжала организовывать вооружен- [ ные выступления, но они по своему характеру отличались! от выступлений 1906—1907 гг., которые опирались па мас­совое народное движение. Основной движущей силой вол-1 станий 1908—1910 гг. были войска «новой армии» и сне*- циальные отряды китайских добровольцев главным U5р#-1 зом из числа революционной интеллигенции.      !

    Изменение характера вооруженных выступлении вель-! зя объяснить спадом стихийного народного движения, тай | как в указанные годы борьба населения Китая nporni маньчжурских властей и против помещиков-феодалов ycif* лилась. По-видимому, изменение тактики Лиги произошло в связи с тем, что в специальном комитете победили сто­ронники отказа от опоры на массовое, стихийное народное движение. Еще в декабре 1907 г. Сунь Ят-сен по требова- I нию французских властей был вынужден покинуть Индо- i китай. Руководство в специальном комитете перешло К Хуан Сину08, который, как уже говорилось, выступал против опоры на крестьянские массы.

    В феврале 1908 г. Хуан Син во главе отряда из 200 че­ловек совершил поход из Индокитая в Гуанси и Гуандун. Он провел несколько удачных боев с частями маньчжур­ских войск, но его отряд, истратив боеприпасы и понеся значительные потери, вынужден был возвратиться яа тер­риторию Индокитая 60.

    26 апреля 1908 г. отряд китайских добровольцев под командованием члена правления Лиги Хуан Мин-т^на пе­ресек границу Индокитая и вступил на территорию про­винции Юньнань70. В отряде было немногим более 100 человек, но при его приближении к Хэкоу на сторону ре­волюционеров перешло 500 солдат местных охранных войск. Заняв Хэкоу, повстанцы начали переговоры о со­вместных действиях с командирами других воинских ча­стей.

    Сунь Ят-сен, находившийся в это время на Филиппи­нах, получив известие о восстании, дал телеграмму Хуан Сину немедленно направиться в Хэкоу и взять на себя ру­ководство восставшими. Однако на границе Хуан Син был задержан французскими пограничниками, ошибочно при­нявшими его за японца и заподозрившими в шпионаже в Пользу Японии. Повстанцы, ожидая прибытия Хуан Сина, Be начинали продвижения в глубь Юньнани, что дало воз­можность губернатору провинции сконцентрировать вой­ска и перейти в наступление.

    Восставшие в течение шести недель оказывали сопро­тивление правительственным войскам. Помощи ожидать было неоткуда, так как связь с местным населением отсут­ствовала. В конце июня Хуан Мин-тан прекратил оборону Хэкоу и с небольшой группой пробился на территорию Индокитая, где они были интернированы французскими войсками. Остальные участники восстания были истребле ны или рассеяны71.

    В ноябре 1908 г. вновь произошло выступление в глав­ном городе провинции Аньхуэй — Аньцине. Руководите­лями его были командир артиллерийского дивизиона Сюн Чэн-цзи (один из руководителей «Союза восстановления суверенитета») и офицеры Сун Юи-лин, Чжан Цюй-шань, Лю Ци-цюй, Юй Лэй-лунь и Ши Дэ-дин 72.

    Сюн Чэн-цзи хотел приурочить выступление к боль­шим осенним маневрам, подготавливаемым цинским прави­тельством в районе Тайху (юг провинции Аньхуэй).

    89 Цзоу Лу, История китайского гоминдана, т. 2, стр. 755.

    70   «Материалы по истории революции 1911 года», т. 3, стр. 259.

    71   См : Цзоу Лу, История китайского гоминдана, т. стр.

    756—762.

    72   См.- Бэй Хуа, История китайской революции, стр. М.

    В это время почти одновременно умерли император Цзай Тянь и императрица-регентша Цыси. В правящем лагере началось смятение. Сюн Чэн-цзи решил воспользо­ваться этим и поднять восстание. Он назначил выступле­ние на 18 ноября 1908 г., не согласовав свои планы ни со специальным комитетом, ни с руководителями «Союза восстановления суверенитета». Накануне восстания один из его участников — командир роты Сюн Чжи сообщил о готовящемся выступлении губернатору. Последний при- квзал привести в боевую готовность полицейскую охрану •и запереть ворота города.

    В ночь с 18 на 19 ноября восстали два дивизиона тя­желой артиллерии, рота пехоты и два эскадрона кавалерии. Повстанцы выступилл из казарм, находившихся за горо­дом, и направились в Аньцин. Однако ворота города бы­ли закрыты, а местные полицейские части оказали восстав­шим -серьезное сопротивление у городской стены. Тогда Сюн Чэн-цзи приказал открыть артиллерийский огонь по городу, ожидая подхода других частей из района манев­ров. Но предупрежденный предателем Сюн Чжи губерна­тор провинции сообщил имена участников восстания коман­дованию войск, н они были арестованы.

    К утру 20 ноября 1908 г. правительство стянуло к Аньцину военные корабли, отряды полиции и надежные воинские части. 21 ноября Сюн Чэн-цзи дал указание вос­ставшим начать отступление на север. К 24 ноября выстул* ление было жестоко подавлено. Сюн Чэн-цзи удалось скрыться в провинцию Шаньдун, откуда он перебрался в Маньчжурию. В январе 1909 г. он совершил в Харбине покушение на принца Цзай Тао, был арестован и казнен. Восстание Сюн Чэн-цзи было последним революционным выступлением, организованным членами «Союза восста­новления суверенитета Китая».

    Выехав из Индокитая, Сунь Ят-сен решил усилить ра­боту отделений Лиги в странах Европы и в США. В мае

    1909      г. он направился в США, чтобы изыскать там де­нежные средства для продолжения революционной дея­тельности в Китае. Летом 1909 г. он выступи перед чле­нами Лиги в Сан-Франциско с проектом нового устава партии. В предложенном им проекте предусматривалось заменить принцип «уравнения прав на землю» принципом «народного благоденствия» (что, по-мнению Сунь Ят-сена, расширяло социальные задачи Лиги), а также изменить название партии и впредь именовать ее «Революционная! партии Китая» («Чжунхуа гэминдан»). Однако хотя пред­ложение Сунь Ят-сена и было одобрено членами Лиги в США, оно не утверждалось правлением и оставалось только проектом[252].

    Летом 1909 г. Хуан Син выехал в Токио. Положе­ние там было очень серьезным. В это время противоречия между отдельными деятелями Лиги углубились еще более. В Лиге имелось по существу два руководящих центра: в Ханое, где действовал специальный комитет во главе с Сунь Ят-сеном, Хуан Сином, Ху Ханымином и др., и в Токио, где официально продолжала находиться главная штаб-квартира правления и издавался журнал «Минь бао». Главный редактор «Минь бао» Чжан Бин-линь и Тао Чэн- чжан — оба из «Союза восстановления суверенитета»—вы­ступали с нападками на Сунь Ят-сена и. его соратников, упрекая Сунь Ят-сена в том, что он якобы прекратил фи­нансирование «Минь бао». Еще в июле 1907 г. японское правитеьство закрыло журнал (всего вышло 24 номера), а правление Лиги по существу бездействовало [253]. Хуан Син попытался уладить отношения с Чжан Бин-линем и пред­ложил ему совместно с Сун Цзяо-жэнем вновь наладить выпуск «Минь бао» (нелегально в Японии или легальн* в США). Однако Чжан Бин-линь не пошел на примирение с руководством Лиги. В начале 1910 г. в Токио был офи­циально создан'главный комитет «Союза восстановления суверенитета» во главе с Тао Чэн-чжаном и Чжан Бин- линем. С этого момента руководство союза фактически по­рвало всякие связи с Лигой. Официально о своем выходе из Лиги Чжан Бин-линь заявил тоько в январе 1912 г. . Разногласия с Чжан Бин-линем, а также испытываемые Лигой финансовые затруднения помешали Хуан Сину вос­становить издание «Минь бао».

    В это время Ху Хань-мин перевел специальный коми­тет из Ханоя в Сянган и приступил к подготовке нового вооруженного восстания. Основной силои его должны были стать части «новой армии» провинции Гуандун. Для ра­боты среди войск многие члены специального комитета вступали в ряды «новой армии». Работой среди офицеров и солдат «новой армии» в Гуанчжоу по поручению специ­ального комитета руководил один из активных членов Лиги, талантливый организатор, участник многих «пре­дыдущих восстаний Ни Ин-дянь7в. К началу 1910 г. подавляющее большинство «новых войск» в Гуанчжоу было распропагандировано. Восстание намечалось на март 1910 г.

    В ночь под китайский новый год (9 февраля 1910 г.) Произошла драка между солдатами 1-го батальона и по­лицейскими. Арест нескольких солдат вызвал возмуще­ние всего батальона. Ни Ин-дянь решил воспользовать­ся случаем и начать выступление. В первый день ки­тайского нового года солдаты 1-го батальона, возглавляе­мые Ни Ин-дянем, захватили на складе оружие и вос­стали 71.

    Повстанцы, заняв Шахэ, двинулись к Гуанчжоу. Одна­ко командир батальона, отказавшийся участвовать в вос­стании, сообщил губернатору провинции Гуандун о слу­чившемся. Когда повстанцы подошли к стенам города, во­рота оказались запертыми, а находившиеся на стене мань­чжурские знаменные войска открыли артиллерийский и ружейный огонь. При первой же попытке штурма город­ских стен восставшие понесли значительные потери. Ар­тиллерийским снарядам был убит Ни Ин-дянь. Только он имел связь с другими войсковыми частями и специальным комитетом в Сянгане. Поэтому с его гибелью восставшие оказались изолированными от остальных революционных групп.

    Специальный комитет узнал о начавшемся выступлении с опозданием и поэтому не смог оказать ему поддержку. Члены Лиги в других частях «новой армии», не имея ука­заний специального комитета, не пришли на помощь вос­ставшему батальону. Полиция и маньчжурские войска на­чали теснить повстанцев. Через два дня им удалось вер­нуть Шахэ. На четвертый день восстание было подав­лено.

    Потерпело поражение и выступление, организованное »

    1909    г. сычуаньским комитетом во главе с У Юй-чжаном , Се Даем и Хуан Фу-шэном 7®.

    Некоторые члены Лиги в эти годы вступили на путь индивидуального террора. В этом вопросе у руководства Лиги также не было единого мнения. Сунь Ят-сен был ■ротивником террора, но другие лидеры (Хуан Син, Чэв Тянь-хуа), а также руководители «Союза восстановления суверенитета» рассматривали его как вспомогательную форму борьбы против правительства 80.

    Первый террористический акт был совершен Ван Цзин- вэем. В 1909 г. он с группой членов Лиги направился в Пекин, где пытался убить принца-регента Цзая. Покуше­ние не удалось. Ван Цзин-вэй был арестован и пробыл в тюрьме до 1912 г.81.

    Террористическая деятельность членов Лиги активи­зировалась в 1910 г., после поражения восстания в Гуан­чжоу. Весной 1910 г. в Гуанчжоу была организована «тер­рористическая группа Китая». В марте 1910 г. один из руководите ей этой группы Вэнь Шэн-цай выстрелом из *>евольвера убил командующего гарнизоном генерала Фу Ци. Вэнь Шэн-цай был арестован и казнен82. Конечно, террористические акты не могли разрешить стоящих перед революцией задач, они приводили только к распылению сил « потере многих активных членов Лиги.

    Каковы причины, обусловившие поражение восста­ний, организованных Лигой в 1906—1910 гг.? Сунь Ят- сен на заседании правления Лиги, состоявшемся в конце

    1910    г.. указывал, что они потерпели поражение из-за сла­бой организации, недостаточно продуманных планов, пло­хой конспирации и сравнительно малого числа участников. Но этим не исчерпываются причины поражения. Следует учитывать также разрозненность восстаний, слабую работу среди народных масс в 1906—1907 гг. и полный отказ от бпоры на массы в последующие годы. Характерно, что и Ч армии Лига основной упор делала на офииерскин состав»

    У Ю й-ч ж а н — член правления Лиги, один из активных ее деятелей, верный соратник Сунь Ят-сена. В 1923 г. вступил в КПК. В настоящее воемя член ЦК КПК, председатель Комитета по ре­форме китайской письменности.

    г§ Чэнь Сюй-лу, Революция 1911 года, стр. 45. w Там же, стр. 46.

    Сунь Ят-сен, Избранные произведения, т. I, СТР- ** Бвй Хуа, История китайской революции, стр. 40 41.

    уделяя мало внимания пропагандистско-аг итационной ра- ёоте среди солдат.

    Несмотря на поражение восстаний 1906—1910 гг., они н« прошли бесследно для Китая. Эти восстания показали твердую решимость китайских патриотов вести беспощад­ную борьбу против цинской монархии, за восстановление суверенитета Китая, за создание демократической респуб­лики. Они показали, что при правильной организации и лучшей подготовке, при участии широких народных масс победа революции в Китае была бы обеспечена.


    РОЛЬ «ОБЪЕДИНЕННОЙ РЕВОЛЮЦИОННОЙ ЛИГИ» В ПОДГОТОВКЕ РЕВОЛЮЦИИ 1911-1912 гг.

    Обостроение противоречии в Китае накануне революции

    В 1908—1911 гг., накануне Синьхайской резолюции, еще более углубились противоречия китайского полуфео­дального полуколониального общества. Основным источни­ком этих противоречий было несоответствие между разви­вающимися производительными силами и сковывающими их рост производственными отношениями.

    В рассматриваемый период продолжалось развитие (хо­тя и медленное) китайской национальной промышленности. С 1903 по 1908 г. министерством торговли и промышлен­ности цинского правительства было зарегистрировано 127 новых предприятий «современного типа» [254] с общим капи­талом 321 909 800 юаней, к 1911 г. число их увеличилось еще на 50 [255].

    В 1911 г. в текстильной промышленности работали 32 фабрики, в шелковой — 48, в мукомольной промышленно­сти действовало 16 паровых мельниц[256]. Большинство этих предприятий было собственностью частных лиц[257]. С 1901 по 1910 г. открылось 26 новых шахт; 23 из них принадле­жали китайским предпринимателям, две — правительству и одна была создана на основе смешанного капитала . Все


    это говорило о некотором росте отечественной промышлен­ности, который, однако, происходил крайне медленно и к тому же односторонне и уродлива

    Стремясь лишить Китай какой-либо экономической са­мостоятельности, иностранные империалисты всячески пре­пятствовали развитию национальной промышленности и прежде всего тяжелой. Китайская шелковая и текстиль­ная промышленность не могла конкурировать с более раз­витой и механизированной промышленностью империали­стических держав. Китайские ткани вытеснялись более де­шевыми иностранными тканями не только с внешнего, но и внутреннего рынка. Так, в 1905 г. из Китая было выве­зено тканей на 13 562 905 лянов [258], а ввезено на 122 647 499 лянов, т. е. почти в десять раз больше 7.

    Непрерывно росли иностранные капиталовложения в Китае, которые использовались для предоставления ка­бальных государственных и частных займов, для строи­тельства иностранных предприятий, эксплуатации полез­ных ископаемых и т. д. В 1902 г. все иностранные капита­ловложения в Китае составляли 800 млн. ам. долл., а в 1911 г. — 1500 млн., т. е. за девять лет возросли почти в два раза 8.

    Необходимо подчеркнуть, что значительную часть этих капиталов империалисты получали непосредственно в Ки­тае в виде взимавшейся с него после поражения восста­ния ихэтуаней контрибуции, процентов по ранее предо­ставленным займам, а также доходов от торговли и при­надлежавших им в Китае предприятий.

    Иностранные империалисты, осуществляя политику пре­вращения Китая в свою колонию, опирались на помощь продажного «маньчжурского правительства. Естественно, что они стремились любыми средствами сохранить цин- скую династию и предотвратить революцию, в которой они видели главную опасность своему господству в Китае.

    С приближением революции империалистические дер­жавы усилили попытки укрепить положение маньчжурской монархии, внести раскол в революционный лагерь и при­влечь на свою сторону часть китайской буржуазии и бур­жуазной интеллигенции. Одновременно учитывая затруд­нительное положение цинского правительства, они стре-

    6   Лян (таэль) — денежная единица в цинском Китае.

    7   Чень Сюй-лу, Революция 1911 года, стр. 61.

    •Там же.

    долмсь вырвать у него новые уступки и расширить свои «сферы влияния» в Китае.

    Наиболее коварную политику в отношении Китая про­водили США. Наряду с экономическим и политическим вмешательством они усилили идеологическую агрессию. Еще в 1909 г. американское правительство официально предложило использовать контрибуцию, которую оно по­дучило по заключительному протоколу 1901 г., на «раз­витие просвещения в Китае» 9. В стране началось строи­тельство школ и институтов, контролируемых американца­ми. Одновременно росло число студентов, обучающихся в США. На територии Китая стали выпускаться большим тиражом проамериканские газеты, появились переводы американской пропагандистской литературы,0. Американ­ская пропаганда стремилась внушить китайцам, что поли­тика США резко отлична от политики других держат, что •ни стоят за целостность Китая, за развитие его экономи­ки и т. д. Это был хитрый план, рассчитанный на то, что- #ы усыпить бдительность китайской общественности, соз­дать в стране свою агентуру, внести раскол в националь­ное движение и подготовить в дальнейшем превращение Китая в свою колонию.

    Более замаскированной становится и политика Англии. Если в 1904—1905 гг. она осуществляла открытую интер­венцию в Тибете, то в 1908—1910 гг. пытается решить тибетский вопрос иными средствами. Заключив в 1907 г. Соглашение с царским правительством о разделе «сфер влияния», Англия в конце 1908 г. организовала через свою агентуру сепаратистское движение среди тибетских фео­далов. Оказывая финансовую, дипломатическую и военную поддержку, она обеспечила приход к власти сепаратистов, которые в январе 1910 г. развязали военные действия про­тив китайских войск в районе г. Гандо. Однако население не поддержало сепаратистов и в феврале 1910 г. главари этого движения вынуждены были бежать в Индию под защиту своих английских хозяев п.

    4 июля 1910 г. было подписано русско-японское согла­шение, секретные статьи которого предусматривали строгое

    ® Лю Да-нянь, История американской агрессии в Китае. М.,

    *953, стр. 129.

    Там же, стр. 126—133.

    В. П. Леонтьев, Иностранная экспансия в 1 идете (юоо

    919l М., 1956, стр. 122—144.

    это говорило о некотором росте отечественной промышлен­ности, который, однако, происходил крайне медленно и к тому же односторонне и уродлив:».

    Стремясь лишить Китай какой-либо экономической са­мостоятельности, иностранные империалисты всячески пре­пятствовали развитию национальной промышленности и прежде всего тяжелой. Китайская шелковая и текстиль­ная промышленность не могла конкурировать с более раз­витой и механизированной промышленностью империали­стических держав. Китайские ткани вытеснялись более де­шевыми иностранными тканями не только с внешнего, но и внутреннего рынка. Так, в 1905 г. из Китая было выве­зено тканей на 13 562905 лянов а ввезено на 122 647 499 лянов, т. е. почти в десять раз больше 1.

    Непрерывно росли иностранные капиталовложения в Китае, которые использовались для предоставления ка­бальных государственных и частных займов, для строи­тельства иностранных предприятий, эксплуатации полез­ных ископаемых и т. д. В 1902 г. все иностранные капита­ловложения в Китае составляли 800 млн. ам. долл., а в

    1911     г. — 1500 млн., т. е. за девять лет возросли почти в два раза 8.

    Необходимо подчеркнуть, что значительную часть этих капиталов империалисты получали непосредственно в Ки­тае в виде взимавшейся с него после поражения восста­ния ихэтуаней контрибуции, процентов по ранее предо­ставленным займам, а также доходов от торговли и при­надлежавших им в Китае предприятий.

    Иностранные империалисты, осуществляя политику пре­вращения Китая в свою колонию, опирались на помощь продажного (маньчжурского правительства. Естественно, что они стремились любыми средствами сохранить цин- скую династию и предотвратить революцию, в которой они видели главную опасность своему господству в Китае.

    С приближением революции империалистические дер­жавы усилили попытки укрепить положение маньчжурской монархии, внести раскол в революционный лагерь и при­влечь на свою сторону часть китайской буржуазии и бур­жуазной интеллигенции. Одновременно учитывая затруд­нительное положение цинского правительства, они стре-

    6   Лян (та» ль) — денежная единица в цинском Китае.

    7   Чэнь Сюй-лу, Революция 1911 года, стр. 61.

    6 Там же.

    долмсь вырвать у него новые уступки и расширить свои «сферы влияния» в Китае.

    Наиболее коварную политику в отношении Китая про­водили США. Наряду с экономическим и политическим вмешательством они усилили идеологическую агрессию. Еще в 1909 г. американское правительство официально предложило использовать контрибуцию, которую оно по­дучило по заключительному протоколу 1901 г., на «раз­витие просвещения в Китае» 9. В стране началось строи­тельство школ и институтов, контролируемых американца­ми. Одновременно росло число студентов, обучающихся в США. На територии Китая стали выпускаться большим тиражом проамериканские газеты, появились переводы американской пропагандистской литературы,0. Американ­ская пропаганда стремилась внушить китайцам, что поли­тика США резко отлична от политики других держач, что •ни стоят за целостность Китая, за развитие его экономи­ки и т. д. Это был хитрый план, рассчитанный на то, что- #ы усыпить бдительность китайской общественности, соз­дать в стране свою агентуру, внести раскол в националь­ное движение и подготовить в дальнейшем превращение Китая в свою колонию.

    Более замаскированной становится и политика Англии. Если в 1904—1905 гг. она осуществляла открытую интер­венцию в Тибете, то в 1908—1910 гг. пытается решить тибетский вопрос иными средствами. Заключив в 1907 г. Соглашение с царским правительством о разделе «сфер влияния», Англия в конце 1908 г. организовала через свою агентуру сепаратистское движение среди тибетских фео­далов. Оказывая финансовую, дипломатическую и военную ооддержку, она обеспечила приход к власти сепаратистов, Которые в январе 1910 г. развязали военные действия про­тив китайских войск в районе г. Гандо. Однако население Не поддержало сепаратистов и в феврале 1910 г. главари этого движения вынуждены были бежать в Индию под защиту своих английских хозяев п.

    4 июля 1910 г. было подписано руссхо-японское согла­шение, секретные статьи которого предусматривали строгое разграничение «сфер влияния» между Японией и царской Россией в Северо-Восточном Китае (Маньчжурии), а так­же принятие совместных мер в случае угрозы интересам одной из договаривающихся сторон в указанных сферах ,2. Этим соглашением империалисты России и Японии могли воспользоваться для подавления народного движения в. Маньчжурии, расценив его как угрозу своим интересам в этом районе.

    Приближение революции в Китае привело также к уси­лению англо-японского сотрудничества, которое, в частно­сти, было направлено против китайской революции. Еще d мае 1909 г. министр иностранных дел Японии Ито в бе­седе с английским послом Макдональдом предсказывал неизбежность революции в Китае в течение трех лет. Он полагал, что «мир на Дальнем Востоке, который может быть нарушен событиями в Китае, обеспечен лишь до того времени, пока существует англо-японский союз» ,3. Согла­шение, заключенное Англией и Японией в 1910 г., преду­сматривало взаимное обеспечение интересов обоих госу­дарств на Дальнем Востоке и в Индии и совместное по­давление любого революционного движения з этих райо­нах. После заключения японо-русского и японо-француз­ского соглашений отпали последние препятствия к откры­тому захвату японскими империалистами Кореи. (Англия дала свое согласие еще в 1905 г.) Надо учесть, что дер­жавы соглашались на захват Кореи не потому, что про­тиворечия между ними и Японией сгладились. Япония нужна была им как жандарм, как страж их интересов на Дальнем Востоке, как основная сила против нарастающей революции в Китае. Державы Антанты в обстановке уси­лившейся угрозы столкновения с Германией не могли вы­делить достаточно сил на Дальний Восток. Не встречая возражений со стороны царской России, Англии и Фран­ции, Япония в августе 1910 г. официально аннексировала

    Корею, превратив ее в генерал-губернаторство. Это еще более ухудшило положение Китая. Отныне японская ар­мия находилась не только на Квантунском полуострове» яо и на северных границах соседней с Китаем Кореи [259].

    Затруднительным положением цинскэго правительства спешили воспользоваться и Другие державы, начавшие но­вый раздел Китая. 16 февраля 1911 г. русский царизм по­требовал новых привилегий в Западном Китае и Внешней Монголии. Цинское правительство согласилось удовлетво­рить все требования царской России, которая прочно обо­сновалась во Внешней Монголии и в Синьцзяне. Меся­цем позже Англия оккупировала район Пяньма в провин­ции Юньнань, куда одновременно вступили и французские войска. Раздел Китая империалистическими державами продолжался. Но иностранные империалисты отнюдь не хотели крушения цинского правительства. Оно было необ­ходимо им для подавления нарастающей революции. Вот почему они, с одной стороны, стремились укрепить свои позиции, расширить «сферы влияния» и помешать разви­тию капитализма в Китае, а с другой — были готовы по­мочь цинскому правительству в подавлении революции и в укреплении его положения.

    В рассматриваемые годы продолжалось разложение правящей верхушки Китая. Побле почти одновременной смерти Цзай Тяня и Цыси среди членов императорской фамилии и придворной знати усилилась грызня за лучшие места, за большее влияние на политику государства. В ре­зультате дворцовой борьбы на престол был возведен трех­летний племянник Цзай Тяня Пу И. В регентский совет вошли отец Пу И — принц Дай Ли, принцы Чунь и Цзай Фэн. а также вдова Цзай Тяня — Лун Ю [260]. Цзай Фэн был назначен также премьер-министром.

    Приход к управлению страной клики Цзай Фэна — Дай Ли ознаменовал собой некоторые изменения в политике. Цыси в последние годы своей жизни в значительной мере опиралась на крупных китайских чиновников (Чжан Чжи- дун, Юань Ши-кай и другие), которые, предавая интере­сы китайского народа, верно служили маньчжурскому дво­ру. Глава регентского совета Дай Ли, напротив, стремил­ся укрепить несколько пошатнувшееся положение мань­чжурской знати. Он начал заменять китайцев-чиновников маньчжурами. В сентябре 1909 г. был уволен с государст­венной службы Юань Ши-кай. Вслед за ним с правитель­ственных постов были сняты или переведены с понижением в провинцию ряд других крупных сановников-китайцев. Налаживавшееся после разгрома тайпинского восстания сотрудничество между маньчжурской династией и верх>ш- кой китайских феодалов-помещиков было нарушено.

    Укрепляя в правительстве позиции маньчжурской зна^ ти, Дай Ли все же продолжал начатую еще при Цыси под­готовку к введению конституции. В сентябре 1908 г. были> •публикованы основные тезисы проекта конституции, ко­торая очень напоминала японскую: из 23 тезисов 14 бы­ли посвящены власти императора. За императором сохра­нялась высшая законодательная и исполнительная власть. Парламенту предоставлялось лишь право обсуждать и раз­рабатывать новые законы, которые могли быть введено1 в действие только после утверждения их императором. Пра­вительство назначалось императором и было ответственна перед ним [261]. Что же касается народа, то он обязан был «служить в армии, платить налоги и подчиняться вла­стям». В проекте конституции 'Провозглашалась свободе слова, печати, создания организаций, но соответствующие оговорки по существу сводили их на нет. Так, провозгла­шая свободу создания организаций, проект подчеркивал, что они не должны «выступать против данной конститу­ции» (т. е. против императорской власти). Предлагаема* цинами конституция должна была укрепить центральную власть императора и не вносила никаких существенных из­менений в положение народных масс. Но даже эту куцую конституцию предполагалось ввести лишь через девять лет (в 1917 г.).

    Вытеснение китайских чиновников из правительства и затяжка с введением конституции вызывали недовольство среди приверженцев либерально-монархического лагеря и значительной части чиновников-китайцев. Они боялись, что затяжка с введением конституции усилит революцион­ный лагерь и ускорит революцию, которая угрожала не только господству цинской династии, но и всем феода ь- ным силам Китая.

    Маньчжурское правительство, учитывая сложившуюся в стране обстановку, вновь делает попытку заручиться поддержкой либерально-монархического лагеря. С этой целью в октябре 1909 г. оно объявляет о созыве «совеща­тельных комитетов» в каждой провинции и «совещательной палаты» при императорском правительстве в Пекине. Пра? во избирать и быть избранным в «совещательные комитет ты» предоставлялось коренным жителям данной лровин- ции, имеющим среднее или высшее образование и недвижи­мое имущество стоимостью не менее чем 5 тыс. юаней |Г. «Совещательная палата» при императоре должна была со­стоять из 200 советников, часть из которых назначалась императором из маньчжурских князей и крупных чинов­ников министерств, а другая часть — из представителен «совещательных комитетов». Такая система обеспечила преобладание в этих совещательных органах крупных чн* Новников, помещиков и компрадорской буржуазии [262]. Руко­водство в «совещательных комитетах» захватили в основ*- ном местные либеральные помещики. Так, председателем «совещательного комитета» провинции Цзянсу был избрая известный лидер либералов, крупный помещик и владелец нескольких мельниц и текстильной фабрики Чжан Цзян.

    Но даже подобные «совещательные комитеты», чувст­вуя приближение революции, требовали ускорить введе­ние конституции. Тот же Чжан Цзян на открытии «сове­щательного комитета» в Цзянсу в декабре 1909 г. заявил: «Иностранная агрессия еще более усилилась, крупные са­новники продолжают проводить ошибочную политику, на­род дошел до крайности, обстановка в стране с каждым днем становится все более напряженной, спасти страну можно лишь немедленным созывом парламента и созданием ответственного перед ним правительства» ,9. Чжан Цзян обратился к другим «совещательным комитетам» с предло­жением послать своих представителей в Шанхай и обсу­дить создавшееся положение. Собравшиеся в феврале 1910 г. председатели «совещательных комитетов» решили создать «Союз единомышленников в борьбе за созыв пар­ламента» («Гохуэй цинъюань тунчжихуэй»).

    В феврале 1910 г. была начата первая петиционная кампания за введение конституции. Правительство, боясь лишиться поддержки либерально настроенных помещиков и этим усилить лагерь революции, пошло на некоторые уступки. Оно заявило, что конституция будет введена в 1913 г.[263]. Однако основные положения проекта консти­туции оставались без изменений. Тогда либералы начали в конце 1910 г. новую петиционную кампанию, требуя не­медленного введения конституции и включения в нее ста­тьи об ответственности правительства перед парламен­том [264].

    Цинская монархия отказалась удовлетворить требова­ния либералов и начала против них репрессии. Были за­крыты все газеты либерального направления. Возобнови­лась чистка государственного аппарата. С июня 1910 г. по февраль 1911 г. было уволено и заменено маньчжурами десять министров-китайцев [265].

    В апреле 1911 г. было официально заявлено о создании «императорского кабинета» (т. е. правительства), в кото­ром все министерские посты были заняты членами импера­торской фамилии. «Союз единомышленников в борьбе за созыв парламента» вновь собрал совещание в Шанхае, на котором принял решение обратиться к регенту с проте­стом. «Создание кабинета, состоящего только из членов императорской фамилии, — говорилось в обращении, — не соответствует духу монархическо-конституционного режи­ма; мы просим Вас создать новый кабинет из числа наи­более способных чиновников» [266]. В ответ на это требова­ние правительство усилило репрессии против либералов. Многие деятели конституционной партии были арестованы.

    Таким образом, разговоры о конституции нужны были цинам только для ослабления революционного лагеря и от­влечения от революционной борьбы части буржуазии и ин­теллигенции. По существу цинская монархия не только не собиралась делить власть с либеральными помещиками и крупной буржуазией, но, напротив, стремилась сосредото­чить всю полноту власти в своих руках, разгромить лагерь революции, а вслед за тем покончить и с конституционно- либеральным движением. Такая политика не могла усилить позиции цинской монархии, — напротив даже среди пред­ставителей либерально-монархического лагеря появились сторонники ликвидации маньчжурской династии.

    Выплата контрибуции и процентов по иностранным зай­мам, расточительство двора, а также непрерывно растущие расходы на осуществление «новой политики» (формирова­ние и вооружение «новой армии», расширение чиновничье­го аппарата, строительство различных школ по подготовке офицеров и чиновников, посылка за государственный счет студентов за границу и т. д.) — все это вызывало увели­чение податей и налогов и приводило к ухудшению жизни народных масс. Особенно тяжелым было положение кре­стьян. Поэтому борьба крестьян против непосильных на­логов и податей не прекращалась. Только в 1910 г. было зарегистрировано 80 крупных вооруженных восстаний[267].

    Стихийные народные выступления этих лет можно раз­делить на два вида: голодные бунты городской бедноты против повышения^цен на рис и восстания крестьян против высоких податей, налогов и арендной платы.

    Наиболее крупные выступления крестьян наблюдались в 1910 г. в округе Чжаотун провинции Юньнань и в Синь­цзяне [268]. Но самым крупным народным выступлением того времени был голодный бунт в Чанша, переросший в восста­ние [269].

    В 1909 г. в результате наводнения погиб весь урожай в провинции Хунань. Однако местные власти и помещики по-прежнему собирали подати и налоги, отбирая у крестьян последнее. Весной 1910 г. голодающие крестьяне в поис­ках пищи стали собираться в Чанша. Купцы, помещики и иностранные торговцы, воспользовавшись создавшимся положением, стали продавать рис по спекулятивным це­нам. Если в обычное время цена одного даня [270] была не свыше 2 тыс. чохов [271], то к весне 1910 г. она возросла до 8—9 тыс. чохов[272] (т. е. в четыре—четыре с половиной ра­за). Конечно, основная масса населения покупать рис по таким высоким ценам не могла. Это и явилось причиной начавшегося 12 апреля стихийного восстания, в котором приняли участие более 20 тыс. человек. 14 апреля пов­станцы полностью овладели городом. Но они не имели единого руководства, не смогли установить связь с сол­датами воинских частей, находившихся в окрестностях Чанша, и привлечь их на свою сторону. В Хунани в то время не было комитета Лиги, а местная революционная организация «Союз всеобщего прогресса» ограничилась лишь распространением среди восставших революционных листовок[273]. Поэтому правительственным войскам удалось к вечеру 15 апреля подавить восстание[274].

    Месяц спустя начались крупные вооруженные выступ­ления крестьян против непосильных налогов б провинции Шаньдун. В уезде Лаян местные власти под предлогом проведения «новой политики» увеличили налоги [275], несмот­ря на то что в результате заморозков в уезде погиб весь урожай. Из десяти крестьянских дворов девяти не хвата­ло продовольствия [276].

    Цюй Ши-вэнь, руководитель существовавшей в Лаяне организации крестьянской самообороны — «Союза объеди­нения поселков» («Ляньчжуанхуэй»), призвал население отказаться от уплаты налогов. Его призыв нашел горячую поддержку большинства крестьян.

    21     мая 1910 г. несколько тысяч крестьян направились в уездный город, чтобы потребовать от местных властей прекратить взимание налогов в связи с неурожайным го­дом, а также выдать голодающим крестьянам рис из имею­щихся запасов. Начальник уезда, узнав о приближении крестьян, бежал. К 10 июня число восставших достигло уже нескольких десятков тысяч (к ним присоединялись не только крестьяне окрестных деревень, но и городские ре­месленники, мелкие торговцы и даже часть мелких поме­щиков). Весь уезд оказался в руках повстанцев. Восста­ние продолжалось почти два месяца. Лишь в конце июля правительственным войскам удалось его подавить м.

    Подобные выступления наблюдались во многих райо­нах Китая, и цинскому правительству все труднее стано­вилось бороться с народным движением.

    Таким образом, в рассматриваемое время в Китае происходило дальнейшее обострение всех внешних и внут­ренних противоречий. Страна все больше и больше по­падала в зависимость от империалистических держав, а цинское правительство продолжало вести свою предатель­скую капитулянтскую политику. Углублялся конфликт между растущими производительными силами и тормо­зившими их развитие производственными отношениями полуфеодального, полуколониального китайского общест­ва. Проявлением этого конфликта явилось обострение клас­совой и национально-освободительной борьбы в Китае. «Низы» (крестьяне, рабочие, мелкая и национальная бур­жуазия) не желали жить по-старому и все решительнее вступали в борьбу с маньчжурской династией, а «зерхи» (правящая маньчжурская династия) уже не могли управ­лять страной по-прежнему. Усиливая репрессии против уча­стников революционных выступлений, они в то же время стремились путем некоторых реформ, обещаний конститу­ции и т. д. ослабить революционную борьбу и укрепить старую государственную машину. Но цинское правитель­ство постепенно теряло поддержку даже среди помещиков и китайских чиновников, недовольных дискриминацией по отношению к ним клики Дай Ли и опасавшихся, что цины не в силах будут противостоять напору народных <масс, что монархия не сможет защитить их интересы. В Китае сложились условия для свержения маньчжурской дина­стии.

    Совещание правления Лиги на о. Пенанг. Курс на дальнейшее развитие вооруженной борьбы против цинской династии. Гуанчжоуское восстание 1911 г.

    Какую же позицию в условиях приближающейся резо­люции занимала революционная партия китайской нацио­нальной буржуазии? Среди членов Лиги не было в это время единого мнения в оценке обстановки и планах на будущее, многие из них были обескуражены пора­жением предыдущих восстаний. В таких условиях Ят-сен 10 декабря 1910 г. собрал на о. Пенанг (Малайский архипелаг) правление Лиги. Это было самое многочислен­ное после учредительного съезда заседание Лиги. На нем присутствовали почти все члены правления, представляв­шие как внутрикитайские, так и заграничные отделения партии 35.

    На заседании правления Сунь Ят-сен подверг глубоко­му анализу сложившуюся в стране обстановку, подчеркнув, что Китай стоит накануне революции. Он призвал уси­лить подготовку вооруженных выступлений и предложил вновь организовать восстание в провинции Гуандун30. 3 защиту предложения Сунь Ят-сена выступили Ху Хань- мин и Чжао Бо-сянь. Хуан Син же считал необходимым начать выступление в Юньнани, куда, по его мнению, было бы легче перебросить оружие (через Индокитай). После дискуссии правление. Лиги приняло единогласное решение начать подготовку вооруженного восстания в Гуанчжоу37.

    По плану, выработанному правлением, предполагалось захватить Гуанчжоу и двинуться на север, на Нанкин, а затем на Пекин. Основной силой восстания должны были стать войска «новой армии» и члены Лиги, переброшен­ные в Гуанчжоу из-за границы. Правление Лиги считало, что это восстание послужит сигналом для вооруженных вы­ступлений в других местах 33, что его поддержат части «но­вых войск» в провинции Гуанси, а также войска и тайные общества провинций Хунань и Хубэй. Для подготовки и руководства восстанием был создан специальный комитет (с местопребыванием в Сянгане) во главе с Хуан Сином.

    Наиболее остро стоял вопрос о вооружении и денежных средствах. Правление обратилось к Сунь Ят-сену с прось­бой сразу же после совещания выехать в США для сбора средств среди китайских эмигрантов. Были приняты меры для закупки оружия в Японии и США, началось изготов­ление ручных гранат в Сянгане.

    Правление постановило поручить Ху Хань-мину и Ван Цзин-вэю возобновить выпуск «Минь бао». (В конце

    1910—                        начале 1911 г. им удалось выпустить нелегально в Японии № 25 и 26 журнала.) Было также решено провести в Токио совещание руководителей провинциальных комите­тов Лиги и усилить революционную работу на территории Китая.

    В конце декабря 1910 г. в Токио собрались руководи­тели 11 провинциальных комитетов Лиги. В совещании участвовали члены правления — Чжао Бо-сянь (Чжзо Шэн), Цзюй Чжэн, только что прибывшие с о. Пенанг, Тань Жэнь-фэн и Сун Цзяо-жэнь зэ. Оно обсудило уроки предыдущих восстаний и, согласившись в целом с данной Сунь Ят-сеном оценкой обстановки, постановило усилить работу на местах.

    Было решено активизировать деятельность Лиги в бас­сейне реки Янцзы, что облегчило бы в случае успеха гуан­чжоуского восстания наступление революционной армии на север [277]. Намечалось обратить особое внимание на провин­ции Хунань и Хубэй. В Хубэе после разгрома полицией отделения Лиги была создана в июле 1908 г. новая рево­люционная организация «Военная объединенная лига». Ее основателями явились бывшие члены «Общества повсе­дневных знаний» и «Объединенной революционной лиги», вступившие в свое время в армию и избежавшие репрес­сий [278].

    После восстания в провинции Аньхуэй под руковод­ством Сюн Чэн-цзи [279] правительство усилило полицейский контроль над армией. В целях конспирации «Военная объ­единенная лига» была переименована в декабре 1908 г. в «Общество изучения проблем народовластия». В 1910 г. некоторые члены этого общества принимали активное уча­стие в рисовом бунте, происходившем в г. Чанша. Это ста­ло известно наместнику Жуй Чэну. Чтобы избежать прова­ла было решено переименовать «Общество изучения про­блем народовластия» в «Общество изучения военных наук» («Чжэньу сюэшэ») [280], действовавшее также полулегально. В конце 1910 г. несколько офицеров находившейся в Хань­коу смешанной бригады были заподозрены в революцион­ной деятельности. Начались аресты[281]. «Общество изуче­ния военных наук» было вынуждено в январе 1911 г. объявить о самороспуске, а через несколько дней было официально создано «Литературное общество» («Вэньсюэ шэ») 4l. По существу «Литературное общество» являось преемником всех предшествовавших ему революционных организаций в провинциях Хубэй и Хунань. Руководите­лями его были офицеры «новой армии» Цзян И-у и Чжан Юй-кунь. Общество развернуло активную пропагандист­скую деятельность среди солдат и офицеров «новой ар­мии» [282].

    Имеющиеся у нас материалы, к сожалению, не дают четкого представления о политической программе «Литера­турного общества» и его предшественников. В силу полу­легального положения этих организаций в их официальных программных документах говорится лишь о необходимости «изучать принципы самоуправления», «военные знания», «литературу» и т. д. Вполне понятно, что в уставах этих обществ мало сказано об их революционных задачах.

    Но такое положение объясняется не только условиями конспирации. По-видимому, члены этих организаций, буду­чи выходцами из различных слоев населения и занимая различное служебное положение (от рядовых до старших офицеров), имели различные взгляды на будущее Китая. Их объединяла общая ненависть к маньчжурской дина­стии, твердая решимость покончить с монархическим строем и установить республику. Что касается их пропа­ганды в газетах и листовках, то она в основном заключа­лась в разъяснении основных программных документов Лиги, хотя с 1908 по 1911 г. «Военная объединенная ли­га» и ее преемники никаких непосредственных организа­ционных связей с правлением Лиги не поддерживали [283].

    Кроме «Литературного общества» в провинциях Ху­нань и Хубэй с 1908 г., как указывалось выше, дейсгвоза- ла еще одна буржуазная революционная организация — «Союз всеобщего прогресса» [284]. Руководителем отделения Союза в Хубэе был Сунь У, в Хунани — Цзяо Да-фэн [285].

    Весной 1910 г. «Союз всеобщего прогресса» пытался воспользоваться рисовым бунтом в Чанша и поднять вос­стание. Однако поражение массового движения и начав­шиеся аресты членов Союза помешали осуществлению этих планов.

    В условиях репрессий «Союз всеобщего прогресса» бы вынужден временно ослабить свою деятельность. Летом

    1910      г. в провинцию Хубэй прибыли председатель прав­ления Союза в Токио Люй Гун (Люй Чжун-вэнь) и член правления Лиги Ян Ши-цзе, которые начали подготовку восстания. На совещании с руководителями местного отде­ления «Союза всеобщего прогресса» Ян Ши-цзе заявил: «Революционное движение развивается очень быстро, можно надеяться, что революция в Китае вскоре одержит победу. Однако за последние годы Сунь Ят-сен и Хуан Син развертывали свою деятельность преимущественно в прибрежных районах Южного Китая. Они опирались лишь на членов Лиги, имели мало оружия и поэтому организо­ванные ими восстания потерпели поражение...

    Мы, уроженцы провинции Хубэй, считаем, что надо подготовить вооруженное восстание здесь. Сунь Ят-сен и Хуан Син не особенно верят в наши силы. Я и Люй Гун как раз и возвратились в провинцию Хубэй, чтобы помочь организовать вооруженное восстание» [286]. Вскоре в Хань­коу был создан специальный орган по подготовке воору­женного выступления.

    Такова была обстановка в Хубэе и Хунани, когда Лига приступила к налаживанию тесной связи с революционе­рами этих провинций.

    Сразу же после совещания в Токио Тань Жэнь-фэн, Сун Цзяо-жэнь и Цзюй Чжэн[287] направились в Шанхай, 1де совместно с руководителями шанхайского отделения Лиги создали комитет Лиги Центрального Китая. Он раз­местился в редакции газеты «Миньли бао», которая изда­валась на территории иностранного сеттльмента и в за­вуалированной форме пропагандировал идеи Лиги

    Чтобы установить связи с хунаньскими и хубэйскими революционерами, 23 февраля 1911 г. Тань Жэнь-фэн при­был в Ханькоу. Он заявил руководителям местного отде­ления «Союза всеобщего прогресса»: «...Весной этого года должно начаться восстание в Гуанчжоу. Нами уже установ­лена связь с революционерами в Нанкине и Цзюцзяне. Хубэй и Хунань являются очень важными районами. Мы надеемся, что вы откликнетесь на восстание в Гуанчжоу и поможете нам» [288]. В Учане Тань Жэнь-фэн встретился с руководителями «Литературного общества» [289].

    Лидеры «Союза всеобщего прогресса» и «Литератур­ного общества» обещали поддержать восстание в Гуан­чжоу. Цзюй Чжэну было поручено поддерживать связь с обеими организациями. Тань Жэнь-фэн передал ему для финансирования революционной деятельности в провинции Хубэй 800 юаней [290].

    Таким образом, в начале 1911 г. Лиге удалось дого­вориться о совместных действиях с другими революцион­ными организациями Китая.

    Специальный комитет, организованный в Сянгане, раз­вернул активную деятельность по подготовке восстания в Гуанчжоу. Был укомплектован отряд из наиболее предан­ных членов Лиги, который должен был явиться зачинщи­ком восстания, создан конспиративный штаб по руковод­ству восстанием. Председатель комитета по подготовке вос­стания Хуан Син стал одновременно начальником отдела штаба по связям с воинскими частями в Гуанчжоу, его за­местителем был избран Чжао Шэн, Ху И-шэн возглавил отдел по закупке и доставки оружия и боеприпасов, Чэнь Цзюнь-мин — издательско-пропагандистский отдел, а Ли Хай-юнь — финансовый отдел Ь6. Ху Хань-мина э7 назна­чили начальником секретариата комитета по подготовке восстания, на него была возложена обязанность руководить партийной работой и поддерживать связи с комитетом Ли­ги в Токио и с Сунь Ят-сеном.

    Согласно выработанному плану, восставшие должны были овладеть Гуанчжоу, после чего одна колонна под руководством Хуан Сина будет наступать на Хунань и Хубэй, а другая под руководством Чжао Шэна — на Цзян­си. Часть восставших войск предполагалось оставить в Гуанчжоу в качестве резерва[291]. Основной удар должны были нанести расквартированные в Гуанчжоу войска «но­вой армии». Однако после восстания 1910 г. онц находи­лись под строгим надзором на территории своих военных городков и не имели боеприпасов. Поэтому было решено, что восстание начнет переброшенный из Сянгана удзрный отряд, который насчитывал несколько сотен членов Лиги и был разделен на группы. Группа Хуан Сина должна была захватить резиденцию наместника провинций Гуандун и и Гуанси; группа Чжао Шэна — занять управление началь­ника мошкой полиции; группа Яо Юй-пииа — овладеть арсеналом и Малыми северными воротами, через которые в город вступят войска «новой армии». Кроме тоге, было сформировано еще шесть мелких групп для занятия менее важных объектов. Отличительным знаком участникам вос­стания служил белый шерстяной платок [292].

    Выступление было назначено на 13 апреля, однако ору­жие, закупленное в Индокитае и Японии, к этому времени еще не прибыло. Поэтому срок восстания был перенесен на 23 апреля ь0. С 18 апреля члены ударного отряда стали нелегально приезжать в Гуанчжоу. 19 апреля для общего руководства восстанием в город прибыл Хуан Син[293].

    Однако сроки и планы выступления были выданы по­лиции одним из членов Лиги — Чэн Цзин-биС2. Намест­ник Чжан Мин-ци предпринял соответствующие меры. 20 апреля по его вызову из Гуанси прибыли два батальона знаменных войск. С их помощью удалось полностью обезо­ружить части «новой армии» и блокировать их в казармах. Вечером 22 апреля начались аресты революционеров[294].

    23    апреля на конспиративной квартире Хуан Сина со­стоялось совещание руководителей восстания. Хуан Син предложил еще раз отложить срок выступления. Но в этот момент явился связной, который сообщил, что по всему городу идут аресты и полиция перекрыла дороги, ведущие в Сянган. Тогда Хуан Син решил выступать немедленно и повел свой отряд в наступление на резиденцию наместника. К утру 24 апреля резиденция была занята, но наместнику удалось бежать в расположение знаменных войск. Части знаменных войск, обладавшие численным превосходством.

    начали повсюду теснить восставших. Несмотря на герои­ческое сопротивление, к 26 апреля основные силы повстан­цев были разбиты. Хуан Син бежал в Сянган [295]. Еще одно выступление под руководством Лиги потерпело поражение.

    Причиной поражения восстания в Гуанчжоу гоминда­новские историки считают разглашение планов восстания одним из членов Лиги, а также нехватку оружия. В этом есть определенная доля правды. Но главной причиной по­ражения, на наш взгляд, явился отказ буржуазных рево­люционеров от непосредственной работы среди народных масс. Работа велась лишь среди войск, в основном ср?ди офицерского состава. Поэтому разоружение частей «новой армии» лишило революционеров их главной силы. Населе­ние Гуанчжоу не принимало участия в восстании. Руково­дители Лиги игнорировали возможность привлечь на свою сторону крестьян провинции Гуандун.

    Однако восстание в Гуанчжоу не прошло бесследно. Отзвуки его облетели всю страну и воодушевили широкие массы китайского народа На борьбу с ненавистной цинской монархией. Сунь Ят-сен, давая оценку этому восстанию, писал: «...И хотя мы опять здесь потерпели поражение, но славные деяния 72 героев прогремели на весь мир» [296].

    Антиманьчжурское, антиимпериалистическое движение в Сычуани (1911 г.)

    Ярким проявлением дальнейшего обострения всех ос­новных противоречий в Китае, показателем возросшей со­знательности и активности различных слоев населения яви­лась борьба китайского народа против нового кабального империалистического займа, имевшего целью захват Ху- гуанской железной дороги [297], которая должна была пройти через наиболее богатые районы Китая и соединить глу- бннную провинцию Сычуань с портами на реке Янцзы (Ханькоу) и на побережье (Гуанчжоу).

    Строительство Хугуанской дороги было начато еще в конце XIX в. американской компанией «Америкам Чайна девелопмент». Однако в результате развернувшегося мощ­ного патриотического движения за возвращение Китаю прав, узурпированных иностранцами, американская фирма согласилась продать право на строительство дороги китай­ской стороне08. В 1905 г. было создано специальное «Акционерное общество по строительству Хугуанской же­лезной дороги». Часть капитала в нем принадлежала пра­вительству, а часть была создана за счет продажи акций частным лицам. Основными владельцами акций являлись купцы, молодая промышленная буржуазия и некоторые по­мещики G0. Для строительства железной дороги использова­лись также средства крестьян и городской бедноты. В этих целях в 1909—1910 гг. были выпущены специальные «ри­совые акции» стоимостью в 1—2 даня риса, введены спе­циальные местные налоги на строительство дороги, при­чем вносящим этот налог тоже выдавались соответствую­щие акции («рисовые акции», «соляные акции», «подвор­ные акции» и т. д.). Таким образом, пайщиками акционер­ного общества стало большинство населения провинций Гуандун, Хубэй, Хунань, Сычуань. ^

    Создание этого общества было несомненным успехом национальной буржуазии. Однако этот успех был кратко­временным. Империалисты не прекращали оказывать дав­ление на цинское правительство и стремились установить свой полный контроль над железными дорогами Китая.

    Весной 1911 г. банковский консорциум, в который в

    1910      г. вступили и США[298], предложил маньчжурскому правительству заем для покупки Хугуанской железной до­роги и превращения ее в государственную. Таким путем консорциум рассчитывал нанести удар развивающейся на­циональной буржуазии, укрепить финансовое положение цинской династии в условиях назревающей революции и в дальнейшем вынудить ее передать строительство и управ­ление этой дорогой консорциуму.

    Маньчжурское правительство, нуждаясь в финансовой помощи со стороны империалистов и рассчитывая на их поддержку в подавлении революции, охотно пошло на этот новый предательский шаг. 13 мая 1911 г. было подписано соглашение о предоставлении цинскому правительству зай­ма на сумму 4 млн. ф. ст., кроме того, ему был обещан после покупки железной дороги валютный заем на сумму

    10    млн. ф. ст. якобы для оздоровления финансов, а по су­ществу для борьбы против надвигающейся революции [299]. В свою очередь консорциум получал право принимать ак­тивное участие в строительстве промышленных и жеез- нодорожных объектов на всей территории Китая. «Если китайское правительство, — указывалось в соглашении, — пожелает пригласить иностранных предпринимателей при­нять участие в развитии китайской промышленности, то оно должно в первую очередь пригласить банковский кон­сорциум» [300]. Заем предоставленный из расчета 5% годо­вых, сулил немалую прибыль членам консорциума.

    Подписание соглашения еще более укрепляло экономи­ческие позиции империалистических держав в Китае и одновременно наносило удар по интересам национальной буржуазии.

    19    мая 1911 г. маньчжурское правительство опублико­вало указ о национализации Хугуанской железной дороги. В нем говорилось: «Указанные дороги все подлежат нацио­нализации, такова наша политика. Все строящиеся желез­ные дороги, основанные на паевом акционерном капитале, подлежат возврату государству, все указы, ранее опубли­кованные по этому вопросу, теряют силу... Если найдутся лица, не согласные с таким решением, которые намеренно будут стремиться помешать управлению железными доро­гами или окажут сопротивление, то они подлежат сурово­му наказанию» [301].

    В выпущенной 19 мая министерством почт[302] инструк­ции о проведении национализации железных дорог говори­лось, что правительство выкупает акции по номинальной их стоимости, причем выкупает в первую очерздь акции крупных пайщиков. Мелкие «рисовые», «подворные» и другие акции, владельцами которых являлись крестьян­ство и мелкая буржуазия города, полностью теряли свою силу 75.

    Маньчжурское правительство, стремясь помешать объ­единению действий населения различных провинций, уста­навливало для них различные правила выкупа акций. Так, в провинции Гуандун немедленной оплате подлежало 60% акций, а 40 % менялось на облигации беспроцентного займа, подлежащего погашению в течение десяти лет. В Хучани и Хубэе акции выкупались полностью. Наиболее суровые условия предусматривались для провинции Сы­чуань, где 60% акций обменивались на облигации 6%-ного государственного займа, подлежащего погашению в течение

    20    лет, а 40% аннулировались без всякой компенсации76.

    Действия цинского правительства объективно мешали китайской буржуазии использовать освобождающиеся средства для развития национальной промышленности.

    Мероприятия правительства вызвали глубокое возму­щение широких слоев китайского народа. В стране нача­лось движение в защиту железных дорог, но руководство этим движением попало в руки реформаторов-либералов, которые постарались придать ему форму петицион­ных кампаний, возглавляемых «совещательными комите­тами».

    Раньше чем в других провинциях начались выступлений в Хубэе и Хунани. В июле к ним присоединилось насе­ление Гуандуна. Однако наиболее активная, острая борьба развернулась в провинции Сычуань. Это было не случай­но. Сычуань являлась одним из центров развивающейся национальной промышленности. С 1909 по 1911 г. здесь было открыто 24 частно-капиталистических промышленных Предприятия (текстильные, шелкомотальные и бумажные фабрики, стекольные, кирпичные и механические заводы). Капитал некоторых из них достигал 30 тыс. юаней 77. В провинции имелась довольно многочисленная буржуазия и быстро растущий молодой рабочий класс. К тому жз

    75    Архив внешней политики России, Кит. стол, д. 135, л. 21 (далее — АВПР).

    76    «Дальневосточное обозрение», 1912, № 1 (16), стр. 67.

    77    faffif"-»                                                                  с«фйш;в

    =                      Ш— Ш.1954^ ) ,153К (далее — Хэ Чжун-жэнь,

    Переход Сычуани в период революции 1911 года от движения в за- Щиту железных дорог к борьбе за самостоятельность).

    правительственная инструкция о выкупе акций ставила акционеров Сычуани в наиболее невыгодное положение.

    17 июня в Чэнду состоялось собрание пайщиков доро­ги. Конституционисты, стремясь отвлечь народные массы от революции, пытались убедить их, что виновато в слу­чившемся не цинское правительство в целом, а министр почт и путей сообщений Шэн Сюань-хуай, который де явился инициатором хугуанского займа и выкупа железных дорог. Поэтому собрание прошло под лозунгом «долой пре­дателя, раба империализма Шэн Сюань-хуая, долой орган предателей—(министерство почт»[303]. На собрании был создан «Союз единомышленников по охране железных дорог» («Баолу тунчжихуэй»), отделения которого были об­разованы во всех городах и уездах Сычуани [304]. Руководи­телями союза стали Пу Дянь-цзюнь, Ло Лунь, Дэн Сяо-хэ и Янь Кай. Пу Дянь-цзюнь и Ло Лунь были шэньши и яв­лялись заместителями председателя «совещательного коми­тета» провинции Сычуань. Дэн Сяо-хэ и Янь Кай были местными крупными купцами и одновременно владельцами двух текстильных фабрик[305]. Эти либералы, с одной сторо­ны, боялись народных масс, а с другой — стремились ис­пользовать их для давления на маньчжурское правитель­ство. Поэтому они решили установить связь с «Обществом старшего брата» и привлечь его лидеров в руководящие органы «Союза единомышленников по охране железных дорог». Многие из руководителей «Общества старшего брата» были членами Лиги, и через них Лига получила возможность вести революционную работу в Союзе[306]. Сы­чуаньское отделение Лиги взяло курс на перерастание движения в защиту железных дорог в вооруженное восста­ние против цинского правительства.

    В начале июля управляющий иманским отделением железной дороги Ли Цзи-сюнь вопреки решению местного отделения союза, подписал соглашение с министерством почт о передаче указанного участка железной дороги пра­вительству. Цинские власти, вдохновленные этим ттреда- тельским актом, решили усилить давление на население Сычуани[307]. Губернатору провинции была послана теле­грамма с приказанием потребовать от акционеров немед­ленного принятия условий выкупа акций: в случае отказа правительство угрожало безвозмездным аннулированием всех акций [308].

    Угрозы только усилили возмущение населения Сычуа­ни. Вопреки желанию руководства «Союза единомышлен­ников по охране железных дорог» рос боевой дух народных масс. В провинции прокатилась волна забастовок студен­тов, преподавателей, торговцев. В уездах стали создавать­ся народные дружины по охране железных дорог [309]. Дви­жение начинало выходить за рамки, которые ему хотели придать реформаторы.

    Конституционно настроенные шэньши и помещики боя­лись, что движение в защиту железных дорог может перей­ти в борьбу против феодальных устоев общества и явится началом революции. 18 июля «совещательный комитет» Сычуани обратился к населению с призывом: «1) прекра­тить демонстрации, массовые митинги; 2) не бунтовать;

    3)     не разрушать принадлежащие иностранцам церкви;

    4)      не обижать чиновников; 5) немедленно восстановить торговлю в керосиновых, соляных, спичечных и рисовых лавках» [310]. Однако эти увещания реформаторов уже не мог­ли помешать нарастанию народного гнева. В местных от­делениях (уездных и городских) «Союза единомышленни­ков по охране железных дорог» члены Лиги и тайных об­ществ начинают вытеснять реформаторов из руководя­щих органов и призывать народные массы к революцион­ной борьбе.

    Маньчжурское правительство, готовясь к подавлению волнений в Сычуани, стягивало к Чэнду войска из Хунани и Хубэя. 7 сентября губернатор Чжао Эр-фэн, решив, что наступило время действовать, послал своего представителя сообщить комитету Союза, что из Пекина получено благо­приятное известие, и предложить руководителям Союза немедленно явиться для переговоров к губернатору. Когда же лидеры прибыли в ямэнь (управление) к губернатору, они были арестованы. Одновременно Чжао Эр-фэн дал указание разогнать Союз и закрыть акционерное обще­ство [311].

    Такими действиями губернатор рассчитывал обезгла­вить народные массы и подавить сопротивление. Но он просчитался. Руководство движением в уездах уже пере­шло к местным комитетам Лиги и тайным обществам. Как только население Чэнду узнало о вероломных действиях Чжао Эр-фэна, оно двинулось к резиденции губернатора. Чжао Эр-фэн приказал полиции открыть по толпе огонь. 32 человека были убиты и несколько сотен ранено. В ответ на эти действия по призыву местных организаций Лиги народ стал вооружаться. В городе прекратилась всякая торговля, закрылись школы. Началось вооруженное вос­стание.

    Переход от петиционных кампаний к открытой во­оруженной борьбе явился результатом работы сычуань­ского отделения Лиги, возглавляемого такими известными деятелями, как Цюй Чжан, Лун Ман-цзянь, Ван Тянь- цзэ и Чэнь Гун-бо. Развернув широкую пропагандистскую кампанию, они разъясняли народным массам, что не сле­дует просить уступок у цинской монархии, а надо доби­ваться свержения маньчжурского правительства, предаю­щего интересы китайского народа [312].

    Восстание перекинулось на примыкающие к Чэнду уезды. Первым поднялось на борьбу население г. Синь- цзинь, возглавляемое членами Лиги — Лун Ман-цзянем и Ван Тянь-цзэ[313]. Вскоре Синьцзинь стал центром вос­стания.

    Чжао Эр-фэн послал против повстанцев прибывшие из провинций Хунань и Хубэй войска «новой армии», но последние отказались воевать, а часть их перешла на сто­рону восставших. Одновременно в уездах Сунсянь и Цзы- чжоу началось выступление под руководством «Общества ^старшего брата»[314]. Восставшие со всех сторон подходили к Чэнду и вскоре окружили город. В сентябре 1911 г. на­местник провинций Хубэй, Хунань и Сычуань в телеграм­ме из Уханя сообщал цинскому правительству: «В окре­стностях центра провинции Сычуань г. Чэнду собрались банды в количестве нескольких десятков тысяч человек и с четырех сторон наступают на город. Обстановка стано­вится критической, телеграфная связь с Чэнду уже не­сколько дней прервана. В прилегающих к Чэнду округах безответственные элементы по-прежнему призывают к бес­порядкам» J0. К концу сентября почти вся провинция Сычуань оказалась в руках повстанцев 9|.

    26   сентября из Шанхая в Сычуань прибыл руководитель сычуаньского отделения Лиги У Юй-чжан, который под­нял восстание в уезде Жуйсянь и создал там временное революционное правительство[315]. Революционное движение в Сычуани продолжало расти.

    События в Сычуани обнажили всю гнилость и про­дажность цинского правительства, показали, что единст­венный выход для китайского народа — в свержении мань­чжурской монархии. Вот почему после событий в Сычуа­ни даже многие представители либерально-монархического лагеря пришли к мысли о необходимости свержения цин- скон династии.

    Движение в Сычуани укрепило авторитет Лиги, вызва­ло быстрый рост ее рядов. Но оно в то же время показало ее организационную и тактическую слабость — руковод­ство Лиги не сумело полностью возглавить движение в Сычуани, не смогло организовать выступлений в других провинциях. Хотя с сентября 1911 г. в большинстве уез­дов Сычуани руководство движением и перешло к чле­нам Лиги, но они действовали вразброд.

    Восстание в Сычуани вызвало отклик по всей стране, усилило революционные настроения, деморализовало "цин- ские власти. Все это облегчило победу учанского восста­ния и дальнейшее развитие революции. «Если бы не было организованного „Союзом единомышленников по охране железных дорог" восстания, — писал Сунь Ят-сен, — ре­волюции в Учане или не было бы совсем, или она бы за­держалась на два — два с половиной года» [316].

    Учанское восстание — начало Синьхайской революции

    Обострение всех внутренних противоречий в Китае, рост массового революционного движения создавали ре­альные условия для начала революции в стране. В слож­нейшей обстановке необходимо было подготовить и нане­сти решающий удар по прогнившей цинской монархии. Осуществить эту задачу должна была всекитайская рево­люционная буржуазная партия — «Объединенная револю­ционная лига».

    Однако руководители Лиги не имели единого мнения по вопросу о времени и месте решающего удара. Правле­ние Лиги и южный комитет в Сянгане, возглавляемый Хуан Сином, по-прежнему считали, что главным районом восстания должна стать провинция Гуандун. Лишь захва­тив ее, можно идти «дорогой тайпинов» на север через Гуанси, Хунань, Хубэй, Хэнань, Аньхуэй, Цзянси и далее на Пекин (J4. При этом Хуан Син и его сторонники исходи­ли из того, что в районе Гуанчжоу Лига пользуется наи­большим влиянием и что в случае успеха восстания легче было бы организовать снабжение повстанцев оружием и боеприпасами через Сянган и Индокитай.

    Иней позиции придерживался главный комитет Лиги в Центральном Китае (в Шанхае), возглавляемый Сун Цзяо-жэнем, Чэнь Ци-мэем и Тань Жэнь-фэном. Он на­стаивал на том, что решающий удар следует нанести в Центральном Китае, в бассейне реки Янцзы, поскольку этот райбн ближе к Пекину и здесь сосредоточены наибо­лее важные и крупные города. Кроме того, в провинциях Хунань и Хубэй действуют хорошо законспирированныг и пользующиеся большим влиянием среди войск и населе­ния революционные организации — «Литературное обще­ство» и «Союз всеобщего прогресса». С началом событий в Сычуани между руководителями главного комитета Ли­ги в Центральном Китае в свою очередь возникли разно­гласия: Сун Цзяо-жэнь стал настаивать, чтобы в каче­стве главной базы для развертывания революции была использована Сычуань, а Чэнь Ци-мэй и Тань Жэнь-фэн по-прежнему полагали, что основной базой революции должен стать район Уханя и Шанхая[317].

    Необходимо учесть, что главный комитет Лиги Цент­рального Китая признавал только часть программы пар­тии. В утвержденной им летом 1911 г. декларации выдви­галось лишь требование «свергнуть маньчжурскую дина­стию» и совершенно игнорировались другие программные положения Лиги и прежде всего принцип «уравнения прав на землю»[318]. Это определялось, по-видимому, не только тактическими соображениями (стремлением добиться един­ства всех антиманьчжурских сил), но и отражало позицию крупной национальной буржуазии, вышедшей из среды помещиков и не желавшей проведения земельной реформы.

    На более правильных позициях, чем другие руководите­ли Лиги, стоял Сунь Ят-сен, который находился в то время в Америке. Он считал необходимым укрепить орга­низации Лиги во всех провинциях, создать единый рево­люционный центр по руководству восстанием и подгото­вить одновременно выступление в большинстве районов страны[319]. Но Сунь Ят-сен, находясь далеко от Китая, большого влияния на решение шанхайского и сянганского комитетов Лиги иметь не мог.

    После поражения гуанчжоуского восстания руковод­ство «Союза всеобщего прогресса» в Ханькоу развернуло энергичную подготовку к немедленному выступлению. Бы­ло созвано совещание наиболее активных членов Союза.

    Большинство выступавших подчеркивало, что а соз­давшихся условиях центр революционной деятельности должен переместиться в провинции Хубэй и Хунань. «А если бы в Китае не было Гуанчжоу, — заявил руководи­тель ,.Союза всеобщего прогресса" в провинции Хунань Цзяо Да-фэн, — разве в Китае не было бы революции? Если Хуан Син погиб °8, значит ли это, что мы не можем совершить революцию? Отныне мы должны начать дей­ствовать в провинциях Хунань и Хубэй»". Член коми­тета «Союза всеобщего прогресса» в провинции Хубэй Лю Чэн-шу сказал: «В Шанхае создан комитет Лиги Цент­рального Китая, который и раньше возлагал надежды на восстание в бассейне реки Янцзы. В революционном дви­жении в районе Янцзы главными являются наши провин­ции. Мы должны действовать» 10°.

    По предложению Цзюй Чжэна было принято решение, в котором подчеркивалось, что «главными центрами ки­тайской революции следует считать Хубэй и Хунань. Если провинция Хубэй выступит первой, Хунань должна ей оказать немедленную помощь, и наоборот. Самое лучшее, если обе провинции выступят одновременно» П|. Основной силой восстания было решено считать «новую армию», если же первыми выступят тайные общества, то армия должна оказать им поддержку.

    Учитывая, что большим влиянием среди солдат и офи­церов «новой армии» пользуется «Литературное общество», совеи.ание поручило Ян Юй-жу и Ян Шу-у начать с ним переговоры о единстве действий [320]. 11 мая 1911 г. в Хань­коу состоялась конференция представителей обеих орга­низаций. «Литературное общество» было представлено Лю Яо-ченом, Ван Шоу-сюем, Цай Да-фу, делегация «Союза всеобщего прогресса» состояла из Ян Юй-жу, Ян Ши-цзэ и Ли Цзо-дуна. На конференции было решено объ­единить усилия в подготовке нового вооруженного восста­ния. Однако руководители «Литературного общества» отказались от организационного объединения с «Союзом всеобщего прогресса», сославшись на то, что каждая орга­низация имеет свою историю и традиции, свою структуру и своих руководителей [321]. После совещания началась энер­гичная подготовка к вооруженному восстанию. Особенно большая работа развернулась в частях «новой армии» [322].

    Шанхайский комитет Лиги все это время поддерживал связь с революционерами Хубэя и Хунани и через Цзюй Чжэна оказывал влияние на подготовку восстания.

    С приближением восстания встал вопрос о создании единого руководящего центра[323]. 14 июня 1911 г. состоя­лось совещание представителей обеих организаций, при­нявшее решение отложить обсуждение теоретическо-про­граммных вопросов и немедленно объединиться в единю организацию «Революционная партия» («Гэминдан») ,06.

    Оживленную дискуссию вызвал вопрос о том, кто должен возглавить эту организацию. Каждый выступав­ший предлагал своего представителя. Однако Цзюй Чжэн, подчеркнув, что общую ответственность за руководстро революцией в Китае несет «Объединенная лига», предло­жил обратиться к правлению с просьбой назначить руко­водителем Хуан Сина, Тань Жэнь-фэна или Сун Цзяэ- жэня [324]. Предложение Цзюй Чжэна было принято. Реши­ли в качестве делегатов для переговоров с руководством Лиги послать Цзюй Чжэна и Ян Юй-жу ,08-

    17 сентября 1911 г. делегаты прибыли в Шанхай и до­ложили об обстановке в провинциях Хубэй и Хунань. На другой день состоялось расширенное заседание главного комитета Лиги Центрального Китая, на котором присут­ствовали представители отделений Лиги провинций Цзян­си, Цзянсу, Шаньдун, Шэньси, Юньнань, Гуандун, Сы­чуань и Гуанси. Было решено начать восстание одновре­менно в Учане, Нанкине и Шэньси, остальные центры должны были выступить вслед за ними [325]. События в Сы­чуани заставили учанских революционеров ускорить п;>д- готовку восстания. Учитывая, что цинское правительство намерено перебросить из провинций Хубэй и Хунань ча­сти «новой армии» для подавления восстания в Сы- чуани[326], и что губернатор провинции Хубэй уже знает о революционных настроениях среди солдат и офицеров и готовится принять соответствующие меры, революционеры решили пересмотреть сроки восстания 1,1.

    24    сентября 1911 г. состоялось совещание объединен­ного комитета «Литературного общества» и «Союза все­общего прогресса», на котором присутствовало более 30 че­ловек, в том числе представители «новой армии» провин­ции Хубэй. Председательствовавший на совещании один из руководителей «Союза всеобщего прогресса» Сунь У за­явил, что в создавшихся условиях медлить нельзя и по­скольку неизвестно, когда прибудут Хуан Син, Сун Цзяо- жэнь и Тань Жэнь-фэн, надо принимать решение само­стоятельно И2. Было решено начать восстание 6 октября. Совещание выработало подробный план выступления, на­метило ооъекты, которые должна занять каждая рота, соз­дало специальный штаб восстания. По предложению Сунь У, командующим революционными силами провин­ции Хубэй ста руководитель «Литературного общества» Цзян И-у11?.

    Решение совещания сразу же было передано Хуан Си- ну л через него Сунь Ят-сену. Последний предлагал от­срочить выступление до конца октября — начала ноября.

    3    октября в Учане вновь состоялось совещание объеди­ненного комитета, теперь уже под председательством Цзян И-у. Учитывая, что подготовка восстания еще не была за­кончена, Цзян И-у предложил перенести срок на десять дней и начать выступление 16 октября. Он отклонил предложение Сунь У, который, согласно просьбе Сунь Ят- сена, хотел отложить восстание на конец месяца. Сове­щание постановило начать выступление 16 октября

    1911    г.[327].

    Все члены комитета были распределены по воинским подразделениям. Сигнал к восстанию должен был дать артиллерийский дивизион, открыв огонь по резиденции гу­бернатора. В Шанхай была послана телеграмма, в кото­рой Цзюй Чжэна и Ян Юй-жу просили немедленно воз­вратиться в Хубэй и5.

    9 октября расчеты руководителей подготовки к вос­станию были нарушены чрезвычайным происшествием: на конспиративной квартире Сунь У, находившейся на тер­ритории русской концессии в Ханькоу, взорвалась бом­ба. Возник пожар, в дом прибыла русская полиция. Сунь У удалось бежать, но полиция обнаружила на квар­тире оружие, боеприпасы, а главное — списки участников восстания, которые сразу же были переданы губернатору. Начались аресты. 9 октября в 5 часов вечера Ц^ян И-у собрал в помещении главного штаба небольшое совещание руководителей, На котором было решено начато восстание в ночь с 9 на 10 октября. Однако разослать это указание по воинским частям революционеры не успели, так как через час после закрытия совещания поиция разгромила главный штаб восстания. Были арестованы члены штаба: Ли Фу-цзи, Пэн Чунь-фань и Ян Ху-шэн. Утром 10 ок­тября они были казнены. Таким образом, часть рукочо- водитеей восстания была арестована и казнена, часть вы- ьуждена скрыться. Казалось, что правительству удалось выиграть еще один бой с революционерами.

    Но события в Учане развернулиь в то время, когда войска и большая часть населения явно сочувствовали ре­волюции. Достаточно было искры, чтобы зажечь пламя восстания. Такой игкрой явилось выступление S-ro инже­нерного батальона Инициативу прэяяпл ч^ен «Литератур­ного общества» командир отделения Сюн Бин-кунь. Узнав с начагшихся арестах и не получая указания от штаба, он в 9 часов вечера 10 октября решил самостоятельно начать выступление. По его призыву солдаты разтбрали оружие, атаковали роту знаменных войск, захватили склад боепри­пасов и пополнили с’зой запас п-атронов.

    Через 2 часа, узнав о начавшемся восстании, к нему примкнули солдаты и офицеры 15-го батальона. Объеди­ненными силам:: восставшим удалось еще 10 октября за­нять резиденцию губернатора и полицейское управление. Г убернатор Жуй Чжэн и командующий 8-й дивизией Чжан Ьянь бежали. Все воинские части перешли на сторону по­встанцев мб.

    12 октября восставшие заняли Ханьян и ханьянский арсенал, 13 октября они освободили Ханькоу. Таким об­разом, в течение трех дней весь район Уханя оказался в их руках [328].

    Учанское восстание в основном было совершено частя­ми «новой армии», которые сразу жз получили активную поддержку крестьян окрестных деревень и населения тет­родов, особенно рабочих ханьянского арсенала; последние не только помогли войскам захватить арсенал, но и обеспе­чили его бесперебойную работу в интересах революцион­ной армии[329]. «Центральный Китай, — говорилось в од­ном из сообщений русского корреспондента Петрова, —. объят мужицкой революцией. В города стекаются сель­ские землепашцы, вооруженные мотыгами, свозят припа­сы революционерам, присоединяются к отрядам, д^ют ло­шадей и арбы для передвижения. Арсеналы мелких юро­дов опустошены, оружие роздано населению» ,|9.

    Быстрая победа восстания объяснялась гнилостью цин­ской монархии и глубоким недовольством широких ьарод- ны масс. Большое значение имела также пропагандистская работа революционерок.

    Весьма важно уяснить вопрос о роли Лиги в учанском восстании. Мы считаем, что анализ приведенных выше материалов дает право установить следующее.

    Во-первых, все революционные организации провин­ций Хунань и Хубэй возникли под непосредственным вли­янием Лиги.

    Во-вторых, успех учанского восстания в значительной мере объяснялся единством действий двух имевшихся в этих провинциях революционных организаций. Это объ­единение произошло по инициативе шанхайского комитета Лиги.

    В-третьих, большое значение имели решения правления Лиги в 1910 г., совещания руководителей провинциальных отделений Лиги в январе 1911 г. и, наконец, решения главного комитета Лиги Центрального Китая в сентябре

    1911     г. Не случайно, что именно на основе этих решений указанные организации и приступили в 1911 г. к непосред­ственной подготовке вооруженного восстания. Учанские революционеры и сам*и искали более тесных связей с Ли­гой, все время запрашивали ее мнение по принимаемым ими решениям, т. е. признавали за ней роль руководите­ля революции в масштабе всей страны.

    В-четвертых, победа учанского восстания быа бы не­возможна без длительной упорной вооруженной борьбы китайского народа до 1911 г., без многочисленных восста­ний, организованных Лигой в период 1906—1910 гг. Эти восстания укрепили веру китайского народа в возмож­ность победы над маньчжурской династией, расшатали и сслабили власть цинского правительства, обогатили ки­тайских революционеров боевым опытом.

    Все это дает право считать, что Синьхайская револю­ция (еси рассматривать только ее субъективные факто­ры) с самого ее начала явилась в значительней мере ре* зультатом деятельности первой буржуазном революцион­ной всекитайской партии — «Объединенной революцион­ной лиги». Это, конечно, не означает, что мы игнорируем тот факт, что учанское восстание протекало без непосред­ственного руководства со стороны Лиги. Это было отри­цательным фактом, болезненно сказавшимся на всем последующем ходе революции и ее результатах.


    «ОБЪЕДИНЕННАЯ РЕВОЛЮЦИОННАЯ ЛИГА» В ПЕРИОД РЕВОЛЮЦИИ

    1911—                  1912 гг.[330]

    Формирование органов новой власти в Ухани

    После победы восстания в Ухани встал вопрос об ор­ганизации местного временного революционного прави­тельства. В этот ответственный момент революционеры оказались без руководства: Цзян И-у, как уже говорилось, еще накануне выступления вынужден был скрыться, Сунь У был ранен, три наиболее влиятельных члена штаба вос­стания были казнены, а представители правления Лиги еще не прибыли на место восстания. В таких условиях

    11       октября вечером в помещении «совещательного коми­тета» провинции Хубэй открылось собрание представите­лей повстанцев (в основном командиров воинских частей) и членов «совещательного комитета» во главе с председа­телем Тан Хуа-луном [331]. На совещании присутствовал так­же бывший командир смешанной бршады полковник Ли Юань-хун, утром 11 октября избранный командующим ре­волюционными войсками Учана. Ли Юань-хун в прешюм не тслько никогда не был связан с революционерами, но, наоборот, проявил себя как преданный слуга цинского правительства, жестоко расправлявшийся с революцион­ным движением. После начала восстания, когда старшие офицеры бежали, Ли Юань-хун не успел этого сделать. Повстанцы, оказавшись без руководства, утром 11 октяб­ря явились в дом Ли Юань-хуна и потребовали, чтобы он принял пост главнокомандующего революционной армией. Ли Юань-хун, боясь за свою жизнь, вынужден был со­гласиться.


    На совещании 12 октября было решено создать вре­менное революционное правительство. Состав этого пра­вительства и содержание изданной им декларации свиде­тельствуют о больших уступках либералам со стороны учанских революционеров. Военным губернатором (по су­ществу главой временного правительства) был избран Ли Юань-хун, комиссаром по гражданским делам — Тан Хуа- лун. Таким образом, ни на один из видных руководящих постов не были выдвинуты революционеры.

    На наш взгляд, такое положение объяснялось тем, что основным лозунгом своей программы революционеры счи­тали свержение цинской династии и провозглашение рес­публики (что отвечало интересам и правых элементов, ко­торые на этом хотели остановиться, и левых, которые пи­тали иллюзии, что после свержения маньчжурского пра­вительства последующие задачи революции, в том чисде и земельная реформа, будут решены мирным законода­тельным путем). Только этот общий лозунг по существу и объединял буржуазных революционеров. Поскольку либе­ралы признали необходимость ликвидации цинской дина­стии и создания китайской республики, революционеры считали возможным идти с ними на соглашение. В этом, несомненно, сыграл свою роль пропагандируемый Лигой на протяжении многих лет принцип: «Все китайцы без различия их положения должны объединиться. У китай­цев должно быть одно сердце и одна мораль». Такая по­зиция китайских буржуазных революционеров члсто за­ставляла их идти на серьезные уступки представителям помещичье-чиновничьих кругов, лишь бы добьгься «един­ства».

    Болезненно сказывалось на развитии событий в Учане также отсутствие в первые дни после победы восстания представителей правления Лиги и руководителей «^,оюза всеобщего прогресса» и «Литературного общества*. Вот те причины, которые обусловили уступки (а по существу капитуляцию) повстанцев перед либералами.

    Что же касается назначения на пост командующего Ли Юань-хуна, то следует учитывать, что многие офице­ры «новой армии» были выходцами из помещичьих кру­гов, боявшимися развертывания народной революции. Они считали, что избрание главнокомандующим Ли Юан*>- хуна -придаст движению умеренный характер. Другая часть революционеров не доверяла Ли Юань-хуну, но по­лагала, что можно будет использовать ею имя для при­влечения на свою сторону старших офицеров правитель­ственных войск. Немалое значение имело и то, что вос­ставшие, понимая неизбежность серьезных боев с прави­тельственными войсками, хотели доверить свою армию командиру, грамотному в военном отношении.

    Чем же объясняется в свою очередь согласие хубэй­ских либераов сотрудничать с революционерами и их отказ от поддержки монархического строя? В последние годы накануне учанского восстания представители либе­рального лагеря, выражавшего интересы верхних слоев буржуазии, обуржуазившихся помещиков, некоторых гр>па ьомиоадорской буржуазии и части китайского чиновниче­ства, нее больше убеждались в том, что прогнившая мл:ь- чжурская династия не собирается делить с ними власть, хотя сама она не в силах оградить интересы имущих клас­сов ог поднимающихся на борьбу народных масс. Эю при­води о многих либералов к мысли о необходимости заме­ны цинской династии другой, более прочной властью, спо­собной защищать их интересы. Вот почему во время учан­ского восстания они решили воспользоваться удобным случаем и попытаться направить революцию в нужное мм русло. Во имя этих целей они согласились сменить одеж­ды конституционных монархистов на одежды либералов- республиканцев, отказаться от поддержки цинской мо­нархии и согласиться на провозглашение китайской рес­публики.

    Дальнейшее развитие революции

    Успех учанского восстания, как уже говорилось, еще не означал победы революции во всем Китае. Дальнейшее ее раззитие всецело зависело от выступлений в других про- бинциях. Решающую роль в распространении пламени ре­волюции на всю территорию страны сыгр.)<> Лига и на­ходившиеся под ее влиянием организации.

    Первой откликнулась ча восстание в Учане провинция Хунань, где, как известно, активно действовало отделе­ние «Союза всеобщего прогресса» во глазе с Цзяо Ал‘ фэном. После того как между «Союзом всеобщего процес­са» и «Литературным обществом» была достигнута дого­воренность о совместных действиях, в Чанша был создан объединенный комитет по подготjbkc восстания в про- ринции Хунань[332]. Руководитеем комитета был назначен Цзяо Да-фэн, его заместителем — лидер местной органи­зации «Литературного общества» Чэнь Цзо-синь. Такой же комитет был ранее создан в Хубэе. Комитеты Хунани у, А>6эя д м сворились, что в случае восстания в однсй из провинций другая окажет ей помощь не позднее, чем через десять дней [333].

    Ка к только в Чанша были получены первые известия

    о  восстании в Учане, хунаньские революционеры немед­ленно приступили к подготовке выступления. Утром 22 ок­тября части «новой аргии» (400 человек) вступили в Чанша [334]. Одновременно началось восстание городской бед­ноты, крестьян окрестных деревень, учащихся. К вечеру

    22     октября объединенные силы повстанцев овладзи ре­зиденцией губернатора, разгромили местные охранные войска и полицию, убили командующего войсками Юй Чэн-хао. К утру 23 октября город полностью сказался в руках восставших, а в течение последующих трех дней они овладели всей провинцией Хунань в.

    Утром 23 октября повстанцы создали временное ре­волюционное правительство во главе с Цзяо Да-фэном; его заместителем бы избран Чэнь Цзо-синь. Большинство «мест в правительстве заняли представители «Союза все­общего прогресса» и «Литературного общества», посты министров земледелия и внутренних дел были отданы членам «Общества старшего брата» 7.

    Народные массы приветствовали создание революци­онного правительства. Всюду формировались доброволь ie- ские отряды. 24 октября из Чанша для помощи учанским революционерам был послан пятитысячный отряд.

    Революция в Хунани развивалась при активном уча­стии народных масс, что, конечно, не могло не напугать представителей конституционно-либерального лагеря. Обуржуазившиеся помещики и компрадоры боялись, что революция выйдет за антиманьчжурские рамки. Их явно беспокоила более самостоятельная и решительная позиция хунаньских революционеров и особенно крепнувшие связи хунаньского «Союза всеобщего прогресса» с тайными об­ществами. Поэтому сразу же после победы восстания в Чанша либералы перешли в наступление, сняв при этом свои конституционно-монархические лозунги. 25 октября <совеща гелъный комитет» Хунани высказался за ликви­дацию цинской династии и установление республиканского строя и одновременно обвинил революционеров в том,

    1                    гто они своим «однопартийным правительством мешают объединению всех антиманьчжурских сил». Либер1лы при­бывали брать пример с учанского правительства и настаи­вали на разделении военной и гражданской власти.

    26 октября революционеры Хунани, боясь распада в антиманьчжурском лагере, пошли на первую уступку, от­делив военную власть от гражданской. Гражданским гу­бернатором был назначен председатель «совещательного комитета» Тань Янь-кай (крупный помещик и одновремен­но владелец четырех паровых мельниц, в прошом ярый сторонник конституционно-монархического лагеря), воен­ным губернатором — Цзяо Да-фэн.

    Однако Тань Янь-кай пытался подчинить себе и ар­мию. Цзяо Да-фэн, видя опасность со стороны либералов,

    26    октября объявил о массовом наборе в «народную ар­мию», куда сразу же стали записываться крес+ьяне, ре­месленники, городская беднота. Это встревожило предста­вителей конституционно-либерального ла1еря.

    Стремясь не допустить развития революции, лмбералм

    27    октября пустились на новый трюк: кооптировав в «со­вещательный комитет» нескольких революционеров (но оставив за собой большинство мест), они объявили о пре­образовании его во временный парламент провинции Ху­нань [335]. Соглашаясь на это преобразование, революционе­ры проявили явную недальновидность.

    28     октября временный парламент Хунани потребовал, чтобы вся деятельность военного губернатора провинции была подконтрольна ему. Одновременно было принято по­становление о прекращении набора в «народную армию». В ответ на это 30 октября объединенный комитет «Союза всеобщего прогресса» и «Литературного общества» вынес решение продолжать набор в «народную армию» и распу­стить незаконно созданный парламент[336]. 31 октября Тань

    Янь-кай, перетянув на свою сторону большинство офице­ров «новой армии», поднял военный мятеж, арестовал и убил Цзяо Да-фэна и Чэнь Цзо-синя и объявил себя воен­ным и гражданским губернатором. Характерно, что все это Делалось под демагогическим лозунгом «защиты де­мократии, против мятежников Цзяо Да-фэна и Чэнь Цзо- синя» [337].

    Успех контрреволюционного мятежа отчасти объяснял­ся тем, что наиболее преданные революции отряды были посланы на поддержку Учана. В городе осталось несколь­ко небольших подразделений «новой армии», влияние ре­волюционеров в которых было незначительным. «Народ­ная армия» еще не была сформирована. Безусловно, ска­залось и то, что Цзяо Да-фэн не выдвинул лозунга «рав­ных прав на землю», чем в значительной мере ослабил ак­тивность крестьянства.

    1    ноября Тань Янь-кай заявил о свэей полной соли­дарности с учанским правительством[338].

    22     октября началось восстание в провинции Шэньси, где на протяжении нескольких лет активно действовала организация Лиги под руководством Цзин Мэй-цзю, Ли Чжун-дая и Цэинь У-тана, успешно сочетавших работу в частях «новой армии» с деятельностью в тайных общест­вах. Летом 1911 г. они установили непосредственную связь с начальником штаба «нозой армии» бывшим членом Ли­ги Чжан Фэн-хуэем, который согласился вновь участво­вать в деятельности партии.

    Получив сообщение о событиях в Учане, местный ко­митет Лиги в Сиани принял решение о восстании. Вначале предполагалось начать выступление 29 октября. Однако, боясь раскрытия революционных организаций, комитет перенес срок на 22 октября [339].

    Восстание началось выступлением пехотного батальона, трех артиллерийских батарей и саперной роты. После за­хвата повстанцами резиденции губернатора к ним присое­динились другие части «новой армии». Одновременно в окрестностях Сиани и во всех сельских районах вспыхнуло восстание, организованное «Обществом старшего брата»г руководитель которого Чжан Юнь-шань был членом ме­стного комитета Лиги. В течение трех дней вся провинция оказалась в руках повстанцев.

    25     октября было создано временное революционное правительство Шэньси. Главой его был назначен Чжан Фэн-хуэй, его помощником — Чжан Юнь-шань. Все пра­вительство по существу состояло из членов Лиги. Это поз­волило в первые же дни приступить к созданию «народной армии» и демократизации местных органов власти ,3. Од­нако вскоре началась борьба между Чжан Юнь-шанем — представителем левого крыло Лиги, требовавшим углубле­ния революции, и Чжан Фэн-хуэем, отражавшим взгляды лравого крыла и выступавшим за ограничение револю­ции задачей свержения маньчжурской династии и уста­новления республики.

    Эти противоречия привели к раздорам в лагере вос­ставших: Сиань оказался в руках Чжан Фэн-хуэя и его группы, г сельские районы в руках восставших крестьян — членов «Общества старшего брата». Такое положение со­хранялось до конца 1911 г.

    Напуганный восстанием в Шэньси, губернатор сосед­ней провинции Шаньси Лу Чжуп-ци приказал войскам «новой армии» направиться в горный прохид Туигуань, чтобы воспрепятствовать проникновению повстанцев на территорию провинции. Солдатам были выданы оружие и боеприпасы. Находившиеся в войсках члены Лиги реши­ли воспользоваться этим случаем и организовать выступ­ление. Они договорились с командующим войсками гене­ралом Янь Си-шанем и начали восстание. Из солдат — членов Лиги был создан «отряд смертников», насчитываю­щий 800 человек. 450 из них начали наступление на казар­мы охранных маньчжурских войск, а 350 атаковали поли­цейское управление. К вечеру 29 октября главный юрод провинции — Тайюань был в руках повстанцев. Но мно­гие члены Лиги погибли в бою и восставшие оказались без руководства. Этим воспользовался генерал Янь Си- шань, который объявил себя военным и гражданским гу­бернатором |4.

    23     октября вспыхнуло восстание 53-го пэхка «новой армии», расквартированного в г. Цзюцзяне (провинция

    Цзянси). Выступление возглавили пять членов Лиги и командир полка Ма Юй-бяо. Было создано военно-рево- лоционное правительство Цзюцзяна во главе с Ма Юй- £яо. 24 октября началось выступение войск «новоЯ ар- %?ии>' в Наньчане (главный город Цзянси). Революционе­ры не смогли взять руководство в свои руки, и во главе движения встал командир полка У Цзэ-чжан, который и был назначен руководителем революционного правитель­ства. Его заместителем стал руководитель цзянсийского комитета Лиги Лю Фэн-ци [340].

    Откликнулась на события в Учане и провинция Юнь­нань. 27 октября член местного комитета Лиги Чжан Вэнь- гуань поднял восстание в г. Тэнчун. Основной силой дви­жения явились городские жители. После захвата Тэнчуна отряды повстанцев начали наступление на сег.ер и в тече­ние двух дней заняли города Юнчан и Лунлу. Чтобы пред­отвратить выступление в Куньмине губернатор провинции Юньнань решил вывести из города ненадежные войска < новой армии», предварительно их разоружив. В ответ г.а это руководитель юньнаньского комитета Лиги Ли Гэнь-юань призвал командира полка «новой армии» Цай Э (который в 1905 г., обучаясь в Японии, был членом Ли­ги) и командира батальона Ло Фэн-цзиня немедленно ор­ганизовать восстание. Выступ ение началось 30 октября. К вечеру повстанцы захватили Куньмин и создали рево- юуионное правительство во главе с Цай Э. Его замести­телем стал Ли Гэнь-гсань. Цай Э, начав восстание, заявич

    о   своем восстановлении в Лиге. Таким образом, власть в Юньнани оказалась полностью в руках членов Лиги.

    2    ноября началось восстание в Шанхае. Им руково- *или член шанхайского комитета Лиги Чэнь Ци-мэй и ак­тивный деятель «Союза восстановления суверенитета» Ли Тань-хэ, участниками движения были рабочие, учащиеся, мелкие торговцы, а также войска «новой армии». К утру 3 ноября повстанцы овладели Шанхаем и создали прави­тельство во главе с Чэнь Ци-мэем. Его помощником и гражданским губернатором был назначен Ли Пин-шу — заместитель председателя «совещательного комитета» про­винции Цзянсу, один из сторонников конституционно-ли­берального лагеря, крупный торговец, который в день вос­стания заявил о своем вступлении в Лигу. Безусловно, вступление в нее таких «деятелей» не могло способствовать укреплению революционного лагеря. 4 ноября в Усуне также было сформировано революционное правительств > во главе с Ли Тань-хэ. К 6 ноября в руках восставших оказалась вся провинция Цзянсу, за исключением Нан­кина ,6.

    3 ноября 1911 г. вспыхнуло восстание чгстей «новой армии» в Ханчжоу (провинция Чжэцзян) |?. Повстанцам оказал поддержку отряд революционных войсч, прибыз- ший из Шанхая, и 5 ноября восстание победило. Однак> ьз-за противоречий и распрей в лагере революционеров главой правительства стал сторонник конституционно-ли­берального лагеря, председатель «совещательного комите­та» провинции Тан Шоу-цянь [341].

    2    ноября восстали части «новой армии» в Ань- цине (провинция Аньхуэй). Однако правительственные войска заставили их отступить. Обстановка продолжала накаляться, в городе назревало восстание. Тогда «сове­щательный комитет» принял решение объявить Аньхуэй «самостоятельной провинцией» и просил губернатора Чжоу Цзяо-бао принять на себя пост главы правительства 1Э. Чжоу Цзяо-бао, заявив о своем согласии, не перестал под­держивать тайные связи с Пекином. Вскоре в Аньцчн прибы представитель Лиги Сун Люй-цзе, который вос­становил организацию партии, разоблачил Чжоу Цзяо-бао к вынудил его уйти в отставку. В начале декабря под давлением населения главой правительства был назначен Сун Люй-цзе. Таким образом, и в этой провинции к вла­сти пришли представители Лиги [342].

    6     ноября власть цинов была свергнута в провинции Гуанси. В этот день «совещательный комитет» объяви разрыве с пекинским правительством. Он предложил гу­бернатору Шэнь Бин-куню провозгласить самостоятель­ность провинции, но тот категорически отказался. Тогда «совещательный комитет» установил связь с команди­ром батальона «новой армии» Ван Чжи-сяном, который перестал подчиняться губернатору и 7 ноября вывел свое подразделение на улицы города с лозунгом «Долой маньчжуров, да здравствует самостоятельность!». Губерна­тор вынужден был бежать[343]. 8 ноября ^совещательный комитет» создал провинциальное правительство во главе с Ван Чжи-сяном, заместителем которого был назначен председатель «совещательного комитета» -Лу Сунь-янь. Местное отделение Аиги пользовалось в провинции не­большим влиянием и поэтому не принимало участие в со­бытиях [344].

    Иначе развивались события в провинции Гуандун. Пос­ле поражения восстания в апреле 1911 г. Лига понесла большие потери, а ее наиболее активные члены вынуждены были скрываться в Сянгане[345]. Однако с июня 1911 г. она вновь стала активизировать свою деятельность, особенно в уездах. Либералы, видя, что революционеры начинают подготовку к вооруженному восстанию, решили опередить их и взять инициативу в свои руки. 8 и 9 ноября они про­вели в Гуанчжоу совместное заседание «Главного торгово- ю союза» [346] и «совещательного комитета», на котором бы о принято решение объявить провинцию Гуандун самостоя­тельной и создать местное правительство ьо главе с губер­натором Чжан Мин-цы [347].

    Это решение вызвало недовольство большей части на­селения. 11 ноября под руководством членов Лиги Ван Хэ-шуня и Чэнь Цзюн-мина 2h началось восстание в г. Хуэйчжоу. Основными участниками его были кресть­яне Повстанцы быстро приближались к Гуанчжоу, где готовилось выступление частей «новой армии». 23 ноября Чжан Мин-цы бежал из Гуанчжоу в Сянган. «Совещатель­ный комитет» был вынужден заявить о своем признании учанского правительства, как руководителя борьбы про­тив цинской династии, и избрать председателем провин­циального правительства члена правления Лиги Ху Хань- мина [348].

    В ноябре 1911 г. власть цинской династии была сверг­нута и в провинции Фуцзянь. В это время в провинции находилась 8-тысячная армия знаменных маньчжурских ьойск под командованием генерала Пу Шоу, части же новой армии» насчитывали не более 5 тыс., к тому же местные власти, не доверяя нм, еще в апреле 1911 г. ото­брали у солдат оружие и боеприпасы. Руководители Лиги, готовя восстание, создали в провинции «Союз молодежи» («Цинняньхуэй»), членами которого были учащиеся раз­личных школ, а также (молодые крестьяне, мелкие чинов­ники и городская беднота. Командующим революционны­ми силами был назначен командир одного из батальоноя новой армии» Сюй Чун-чжи1*8.

    8    ноября комитет Лиги послал губернатору Сун Шоу и генералу Пу Шоу ультиматум, требуя от них провоз­глашения независимости провинции. Сун Шоу, рассчитывая на численное превосходство маньчжурских войск, откло­нил ультиматум. 9 ноября Сюй Чун-чжи дал приказ начать восстание. Первыми выступили вооруженные отряды «Сою­за молодежи». Они захватили склад, где хранилось ору­жие «новой армии», и вместе с уже вооружившимися ча­стями выступили против знаменных войск. 11 ноября глав­ный город провинции Фуцзянь — Фучжоу был занят восставшими. В Фуцзяни к власти тоже пришла Лига 2*.

    В начале ноября члены Лиги в провинции Шаньдун со­вместно с «совещательным комитетом» заставили губерна­тора Сунь Бао-ци провозгласить самостоятельность пре- винции. Однако Сунь Бао-ци, верный защитник монархии, в конце ноября, когда революционные войска потерпели временные неудачи в (Провинции Хубэй, вновь заявил в своей преданности маньчжурской династии. В ответ на этв члены Лиги подняли вооруженное восстание в Яньтае, ко­торое вскоре распространилось на всю провинцию. Сунь Бао-ци был вынужден опять провозгласить самостоятель­ность, однако его власть не распространялась дальше Цзинани, на остальной территории провинции власть была

    з  руках Лиги. Такое положение существовало до падения маньчжурской династии.

    Сложной была обстановка и в Сычуани. Хотя ее на­селение поднялось на борьбу против уинов еще до учан­ского восстания, провозглашение самостоятельности про­винции затянулось. Это объяснялось тем, что руководи­те и «Союза единомышленников по охране железных дорог» в Чэнду являлись представителями конституционно- монархического лагеря и, выступая против национализации железных дорог, были в то же время противниками ре­волюции. Поэтому в крупных городах провинции — Чэн­ду, Чунцине и других, где руководство движением оста­валось в руках реформаторов, сохранялось господстзо цинских властей.

    22 ноября 1911 г. руководители сычуаньского комите­та Лиги Чжан Пэй-цзюэ, Ян Цан-бай, Ши Тан-ли, У Юй- чжан и Се Дай, установив связи с частями «новой армии^ в Чунцине, которыми командовал Ся Чжи-ши, создали там временное революционное правительство. Председателем правительства был назначен Чжан Пэй-цзюэ, его заме* стителем — Ся Чжи-ши зс.

    Либералы в Чэнду поспешили изменить свсю позицию.

    27   ноября они объявили Сычуань самостоятельной провин­цией и назначили председателя «совещательного комите­та» Пу Дянь-цзюэ руководителем временного правитель­ства, а командующего войсками «новой армии» в Чэнду Чжу Цин-ляня — заместителем.-

    Таким образом, в Сычуани возникло два правитель­ства: правительство в Чэнду, руководимое либералами, и правительство в Чунцине, руководимое Лигой. Между ними разгорелась борьба. 22 декабря части «новой армии» в Чэнду под влиянием пропаганды Лиги восстали, разогна­ли правительство, казнили бывшего губернатора Чжао Эр- фзна, находившегося под домашним арестом, и признали власть чунцинского правительства, которое вскоре перееха­ло в Чэчду. Власть в Сычуани также попала под конт­роль Лиги31.

    Итак, в течение немногим более двух месяцев револю­ция одержала победу в 14 провинциях Внутреннего Китая. Под контролем цинского правительства остались только Чжили, Хэнань и Ганьсу. В большинстве районов победа была одержана под руководством местных организаций

    80 гаве,                    £'шщ с

    ЙОТЗДЯЩНЙШТЯ'.Ж-Я!» 4ЪЖ, 19э4ЧО,                          174-176Я-

    31   Там же, стр. 180.

    Лиги. Только в двух провинциях (Чжэцзян и Гуанси) Ли­га не принимала участия в событиях и объявление само­стоятельности произошло под руководством либералов. Главной силой восстаний явилась «новая армия», основ­ную солдатскую массу которой составляло крестьянство. Офицерский состав этих войск был неоднороден: низшие слои являлись представителями новой буржуазной интел­лигенции, мелкой и средней буржуазии, высшие — выход­цами из старой бюрократии и помещиков. Поскольку в революции участвовали главным образом солдаты и низ­шее офицерство, можно сказать, что она была совершеча в основном силами крестьянства, мелкой и национдьной буржуазии. В ряде провинций крестьяне, рабочие и го­родская беднота принимали непосредственное участке в восстаниях.

    Быстрые темпы развития революции, нарастающая активность народных масс, рост влияния Лиги среди различных слоев китайского народа — все это создавао благоприятные условия для гегемонии Лиги в ревоюции и полную объективную возможность для доведения анти­феодальной, антиимпериалистической борьбы до победного конца. О большом влиянии Лиги свидетельствует тот факт, что из 14 провинций, провозгласивших самостоятельности, в 7 были созданы правительства, состоящие только из членов Лиги, в 5 они поделили власть с либералами и лишь в 2 провинциях либералам удалось полностью устра­нить представителей Лиги от участия в правительствах.

    С другой стороны, либералы, опираясь на свою финан­совую мощь, влияние среди высшего офицерства «новой армии» и чиновничества, стремились воспользоваться пло­дами революции и захватить васть в свои руки. Это об­легчалось тем обстоятельством, что либералы имели 6oad- шинство мест в «совещательных комитетах», которые бр»- ли на себя инициативу по организации правительств.

    Таково было положение, сложившееся в революцион­ном лагере через полтора — два месяца после начала рево­люции.

    Борьба Лиги за победу революции во всем Китае.

    Деятельность других революционных партий и групп

    После того как провинции провозгласили независи­мость и создали свои органы власти, встал вопрос об орга­низации всекитаиского республиканского правитель­ства.

    Эту задачу необходимо было решить как можно ско­рее, так как цины продолжали оказывать упорное сопоо- тивление, стремились расколоть лагерь революции, осла­бить его и тем самым обеспечить сохранение монархии. Кая только в Пекине стало известно об успешном восстании в Учане, правительство начало стягивать к границам про­винции Хубэй преданные ему войска. Одновременно оно начало переговоры с Юань Ши-каем, предложив ему пост главнокомандующего маньчжурской армии. Однако хитрый политикан отказался от этого предложения, надеясь вы­торговать у цинов большие уступки. 2 ноября 1911 г. маньчжурский двор назначил Юань Ши-кая премьер-ми­нистром и главнокомандующим всеми вооруженными си­лами [349]. Юань Ши-кай согласился занять предложенные по­сты при условии, что ему будет передана веч политическая и гражданская власть в стране и право назначать членов правительства. Цинской монархии ничего не оставалось, как выполнить и это требование Юань Ши-кая. 26 ноября 1911 г. было провозглашено введение конституционного строя, и регент принял присягу на верность конституции.

    Назначение Юань Ши-кая премьер-министром было встречено с одобрением иностранными державами (осо­бенно Англией и Японией), Kojopbie рассматривали его как преданного им человека «сильной рукп». Они верили, что Юань Ши-кай сумеет обуздать революцию и обеспе­чить охрану интересов империалистов в Китае.

    Укрепив свое положение в правительстве и заручив­шись поддержкой иностранных держав, Юань Ши-кай

    26     ноября начал наступление на юг и 27 ноября овла­дел Ханьяном и Ханькоу. Однако дальнейшее продвиже­ние его армии было приостановлено революционными вой­сками Хубэя и пришедшими к ним на помощь отрядами революционеров-волонтеров[350]. На других же участках фронта революционные войска вели успешные бои и 3 де­кабря овладели Нанкином[351]. Эта победа имела большое политическое и стратегическое значение, поскольку осво­бождение Нанкина, который в прошлом неоднократно был столицей Китая, создало более благоприятные условия для формирования всекитайского республиканского пра­вительства, позволило соединить революционные силы Шанхая и других прибрежных районов с революционны­ми войсками Хубэя, Хунани и Сычуани. После взятия Нанкина между представителями ряда провинций нача­лись переговоры о создании республиканского прави­тельства.

    В процессе этих переговоров разгорелась ожесточен­ная борьба не только между либералами и членами Лиги, но и между отдельными группами внутри Лиги. Это объ­яснялось тем, что состав Лиги заметно изменился: в нее вступили многие представите mi либерального лагеря. Бо­лезненно сказывалось отсутствие единства в программных и организационных вопросах, отсутствие единого руковод­ства. По-прежнему существовало три руководящих цент­ра: гуанчжоуский во главе с Ху Хань-мином, учанский в» главе с Хуан Сином (Хуан Син прибыл в Учан 23 октяб­ря и 2 ноября был назначен главнокомандущим револю­ционными войсками провинции Хубэй) и шанхайский вэ главе с Чэнь Ци-мэем [352].

    Кроме того, после победы учанского восстания возник­ло множество различных партий, союзов и групп, кото­рые вступили в борьбу за посты и влияние в создаваемом правительстве. Так, еще в конце октября в Учане было соз­дано «Народное общество» («Миньшэ»). Его органчза- торами явились сторонники Ли Юань-хуна и его родствен­ники Чжан Бо-ле, Сунь Фа-сюй, члены «Союза всеобщего прогресса» Лю Чэн-юй, Ван Чжэн-тин и Сунь У, а также гражданский губернатор Хунани, председатель «совеща­тельного комитета» Тань Янь-кай[353].

    Это был беспринципный блок противников Лиги. «На­родное общество» сразу же приступило к изданию в Шан­хае своего органа «Миньшэн жибао» («Голос народа»), на страницах которого в демагогических целях говорилось о необходимости прогресса [354]. Однако фактически союз, от­ражавший интересы хубэйской и частично хунаньской крупной буржуазии, чиновничества, высшего офицерства и обуржуазившихся помещиков, стремился лишь обеспе­чить руководящую роль учанской группировки в форми­ровании центрального правительства и превращение Уча­на в столицу Китая.

    В Шанхае возйик «Единый республиканский союз» («Гунхэ тунъихуэй»). Его организаторами были члены Ли­ги: руководитель шанхайского комитета Лиги и глава шан­хайского правительства Чэнь Ци-мэй, Ван Цзин-вэй, У Тин-фан, Ван Чун-хуэй, Ню Юн-цзянь, один из лидеров бывшей конституционной партии Чжан Цзян и его сторон­ники Тань Вэнь-чжи, Вэн Цзун-яо и Цзин Яо-юэ[355]. В дек­ларации, опубликованной в ноябре 1911 г., этог Союз провозглашал своей целью достижение единства армии и государства; объединения Севера и Юга; единства мне­ний в штабе революции; единства гражданских властей на местах; единства в основных вопросах государственной по­литики и политического строя; единства территории; един­ства общественного мнения[356]. В целом Союз выражал интересы крупной промышленной и торговой буржуазии Шанхая, которая была экономически сильнее и политиче­ски опытнее, чем буржуазия других провинций. Шанхай­ская буржуазия хотела воспользоваться плодами победы, чтобы обеспечить дальнейшее развитие капитализма; для этого ей нужно было добиться единства страны. Она спе­шила установи 1ь централизованную твердую власть и дч подавления растущего революционного движения народных масс. Все это и определило общность интересов руководи­теля правого крыла Лиги Чэн Ци-мэя и лидера бывших конституционных монархистов, а ныне республиканцев- либералов, крупного помещика и капиталиста Чжан Цзяна.

    После учанского восстания часть бывших сторонников конституционно-реформаторского лагеря организовала «Национальный союз» («Миньго гунхуэй»). В декларации Союза говорилось о необходимости объединения страны и создания парламентского сгроя. Печатными его органами были шанхайская газета «Минь бао» и фучжоуская газета «Миньшэн жибао» [357].

    Кроме этих более крупных организаций, появились и мелкие, как, например, «Республиканско-прогрессивный союз» («Гунхэ шицзиньхуэй»), «Национально-прогрессив­ный союз» («Гоминь гунцзиньхуэй»), «Либеральная пар­тия» («Цзыю дан») и др. Все они в основном состояли из либералов, хотя в их ряды попали некоторые неустой­чивые члены Лиги [358].

    Что же касается Лиги, то в ней шли два параллельных процесса: с одной стороны, в нее вступали новые члены (например, летом 1912 г. «Литературное общество» офи­циально объявило о своем вступлении в Лигу), а с другой стороны, многие ее старые члены заявляли о своем уходе из партии. С декабря 1911 г. начался распад Лиги. Пер­выми официально заявили о своем выходе из нее лидеры «Союза восстановления суверенитета» Чжан Бин-линь и Цай Юань-пэй, которые еще весной 1910 г. в Токио офи­циально воссоздали свой Союз и его главный комитет. В конце декабря 1911 г. они открыто заявили о своем пол­ном разрыве с Лигой [359] и организовали «Объединенный союз Китайской республики» («Чжунхуа миньго ляньхэ хуэй»), который так и не выработал своей программы. С конца 1911 до середины 1912 г. он в демагогических целях атаковывал Лигу «слева», обвиняя ее лидеров в отходе от прежней программы, перерождении и даже разложении. Летом 1912 г. «Объединенный союз», слившись с «Сою­зом подготовки конституции» («Юйбэй лисянь гунхуэй»), созданным в феврале 1912 г. Чжан Цзяном, образовал «Партию единства» («Тунъидан») и стал открыто поддер­живать Юань 'Ши-кая на выборах в парламент против Сунь Ят-сена[360]. Такие колебания лидеров < Союза восста­новления суверенитета», выражавших интересы мелкой буржуазии, не являются случайными. Классики марксизма- ленинизма неоднократно указывали, что мелкой буржуа­зии свойственно скатывание с крайне левых позиций на ультраправые, а руководителям мелкой буржуазии под­час свойственно политическое хамелеонство и переход на позиции тех, кто оказывается на данном этапе революции более сильным.

    Такова была внутриполитическая обстановка, в кото­рой политические партии и группы приступили к перегово­рам о создании единого республиканского правительства.

    В основном борьба за руководящее положение в пра­вительстве развернулась между двумя группами — шан­хайским «Единым республиканским союзом» и учанским «Народным обществом». Остальные организации объеди­нялись вокруг этих центров. «Единый республиканский союз» представлял в этой борьбе относительно прогрессив­ные силы, поскольку подавляющее большинство его членов одновременно являлось членами Лиги.

    Первым проявило инициативу учанское правительство.

    9    ноября Ли Юань-хун разослал телеграммы ьо все поо- винции, провозгласившие независимость, с предложением послать своих представителей в Учан для обсуждения во­проса о создании единого центрального правительства.

    11    ноября 1911 г. главы правительств Цзянсу (Чэн Дэ- цюань) и Чжэцзяна (Тан Шоу-цянь), согласовав свое ре­шение с Чэнь Ци-мэем, также послали во все провинции приглашение прислать своих делегатов на совещание — но уже в Шанхай [361].

    15 ноября представители провинций прибыли в Шан­хай. Приезд делегатов именно в Шанхай, а не в ^чан го­ворил о том, что шанхайская группа была очень влиятель­ной. Это в значительной мере объяснялось все еще боль­шим автооитетом Лиги, от имени которой действовали шанхайские руководители.

    Большинство среди приехавших представителей провин­ций составляли либералы, поскольку многие делегаты из­бирались «совещательными комитетами». Это в значи­тельной мере определило характер решений по многим во­просам. Совещание постановило начать переговоры с Юань Ши-каем и поручило вести эти переговоры У Тин-фану и Вэнь Цзун-яо.

    Первые столкновения членов Лиги с либералами про­изошли при обсуждении вопроса о центральном правитель­стве. Либералы предложили признать в качестве времен­ного центрального правительства учанское правительстве, возглавляемое Ли Юань-хуном. Чг»нь Ци-мэй вначале на­стаивал на немедленной организации центрального прави­тельства в Шанхае, однако, видя, что большинство деле­гатов его не поддержит, вынужден был уступить. 16 нояб­ря совещание приняло единогласное решение признать учанское правительство в качестве временного централь­ного национального правительства и поручить губернато­ру провинции Хубэй (Ли Юань-хуну) осуществлять цент­ральную власть.

    Но такое решение не удовлетвори о Ли Юань-хуна. Ви­дя поддержку со стороны либералов, перед которыми ка- питулировалч революционеры, и доброжелательное отно­шение со стороны иностранных держав, он потребовал, чтобы совещание немедленно перенесло свою работу в Учан. 24 ноября это требование Ли Юань-хуна было при­нято. Однако часть делегатов осталась в Шанхае.

    В связи с тем, что революционная армия потерпела по­ражение под Ханьяном и положение Учана стало очен» тяжелым, место пребывания совещания решили перенести на территорию английской концессии в Ханькоу. 6 декаб­ря в Ханькоу представители провинций приняли решение переехать в только что освобожденный революционной армией Нанкин и там продолжать свою работу[362].

    В это время Чэнь Ци-мэй собрал оставшихся в Шан­хае делегатов, которые избрали Хуан Скна главнокоман­дующим всех революционных войск, а Ли Юань-хуна — его заместителем. Хуан Сину одновременно поручалось создать временное правительство с резиденцией в Нан­кине 4ь.

    13    декабря делегаты из Ханькоу и Шанхая собрались на объединенное заседание в Нанкине. Совещание под­твердило принятое в Шанхае решение о назначении Хуан Сина главнокомандующим и главой временного правитель­ства (до избрания временного президента)[363]. Но ли­бералы все-таки не хотели отдавать Лиге руководящзго поста. Опасаясь выступить открыто против кандидатуры Хуан Сина, они спровоцировали на это представителей высшего офицерства. 17 декабря группа военачальников из уханьской группировки прислала совещанию протест против назначения Хуан Сина главнокомандующим, моти­вируя^ это отсутствием у него соответствующих военных знаний и организационных способностей и возлагая на не­го вину за поражение под Ханькоу [364].

    Совещание вынуждено было вновь обсудить этот во­прос и решило: «Учитывая просьбу военных начальников, назначить главнокомандующим Ли Юань-хуна, а его за­местителем Хуан Сина». Руководство шанхайского коми­тета Лиги, выступив против этого решения, предложило Хуан Сину отказаться от предложенного ему поста.

    Начало переговоров революционеров с Юань Ши-каем

    Став премьер-министром маньчжурского правительства, Юань Ши-кай начал наступление против революционных войск, одновременно зондируя почву для переговоров. Ещ; ■ начале ноября он послал своих доверенных лиц Лю Чэн- чжи и Цай Тин-ганя к Ли Юань-хуну, предлагая ему за­ключить мир на условиях немедленного введения в Китае конституционной монархии. Однако Ли Юань-хун, учиты­вая рост революционного движения в стране, не решился ирннять это предложение [365].

    Начатое Юань Ши-каем наступление вскоре было при­остановлено. После взятия ' революционными войсками Нанкина Юань Ши-кай поспешил заключить перемирие

    о  революционным лагерем. 3 декабря соглашение о пере­мирии было подписано. Вскоре в Шанхае открылась мир­ная конференция представителей обеих сторон.

    Юань Ши-кай и представляемые им компрадоры, ки­тайские помещики и крупная торговая буржуазия Севера боялись, что революция может выйти за рамки борьбы с цинской монархией и похоронить под ее обломками весь феодальный строй. Идя на переговоры, они надеялись, что им удастся договориться с близкими им по классовым ин­тересам либералами Юга и ограничиться введением кон­ституционно-монархического строя. С другой стороны, они не желали полного разгрома революционного лагеря на Юге. Они понимали, что если бы южане потерпели пора­жение, то маньчжурский двор попытался бы ликвидиро­вать все свои уступки и восстановить неограниченную мо­нархическую власть. 6 декабря в беседе с российским по­сланником Юань Ши-кай говорил: «Подавление мятежа вооруженной силой может затянуться, а посему нужно искать компромисса с восставшими путем удовлетворенна их разумных требований» [366].

    Почти аналогичными мотивами руководствовались ли­бералы Юга. Они боялись, что если революция затянется, сни будут оттеснены на задний план, руководство перей­дет полностью в руки революционеров, а сама революция выйдет за рамки борьбы с цинской династией. К тому же кандидатура Юань Ши-кая их вполне устраивала, они лишь стремились выторговать для себя побольше «теплых местечек» в его правительстве.

    Но решающее значение имела позиция партии буржу­азных революционеров — «Объединенной лиги». Ее руко­водители не могли не видеть, что революция продолжает развиваться, а активность народных масс нарастает. Они понимали, что имеют возможность одержать окончатель­ную победу не только над монархией, но и над Юань Ши-каем. Однако для этого надо было опереться на народ, в первую очередь на крестьянство, что противоречило ин­тересам верхушки национальной буржуазии, на позициях которой стояли представители правого крыла Лиги.

    Руководство Лиги, в то время находившееся в руках правых, считало вполне допустимым компромисс с Юань Ши-каем и даже разделение с ним власти при условии ликвидации монархического строя. Взгляды этих правых деятелей Лиги хорошо иллюстрирует письмо Хуан Сина Юань Ши-каю, посланное в начале декабря 1911 г. За­искивая перед Юань Ши-каем, Хуан Син просил его помочь свергнуть маньчжурскую монархию. «При этом условии, — писал он, — не только население Хунани и Хубэя, но и все провинции Севера и Юга будут считать Вас китайским Наполеоном и Вашингтоном и преклоняться перед Вами»[367]. Таким образом, начало переговоров с Юань Ши-каем было встречено с одобрением как либера­лами, так и многими руководителями Лиги.

    18    декабря в Шанхае начались переговоры между Тан Шао-и, уполномоченным Юань Ши-кая, и представите­лем революционной армии У Тин-фаном. У Тин-фан на первом же заседании выдвинул следующие условия, на базе которых, по его мнению, могло быть достигнуто со­глашение: ликвидация маньчжурской монархии и провоз­глашение республики. Тан Шао-и, согласившись на лик­видацию цинской монархии, предложил передать вопрос

    о  форме власти на решение национальной конференции представителей провинции (по три делегата от каждой провинции). У Тин-фан согласился с этим предложением, и 23 декабря было подписано соглашение о полном пре­кращении военных действий.

    Ход и результаты первого этапа переговоров еще раз подтверждают вывод, что руководство Лиги охотно шо на соглашение с Юань Ши-каем, выдвигая при этом един­ственное условие — ликвидацию маньчжурской династии.

    Возвращение в Китай Сунь Ят-сена.

    Провозглашение республики

    25 декабря 1911 г. из эмиграции на родину вернулся Сунь Ят-сен. Когда началось учанское восстание, он полу­чил телеграммы от сянганского и шанхайского комитетов Лиги с просьбой немедленно прибыть в Китай дя руко­водства начавшейся революцией. Однако Сунь Ят-сен ре­шил прежде посетить ряд стран Европы и подготовить почву для признания китайской республики иностранными державами. Кроме того, он рассчитывал получить частный заем для финансирования революции[368].

    Его поездка и переговоры не дали ожидаемых резуль­татов. Иностранные правительства, а также частные лица категорически отказались предоставить реполюционерам заем. Единственное, чего он добился, — это обещания США, Англии и Франции не вмешиваться во внутренние дела Китая и воздержаться от предоставления займов маньчжурскому правительству ’3.

    Как известно, этот нейтралитет был весьма относи­тельным и временным. Что же касается обещания не пре­доставлять маньчжурскому правительству займов, то эт« определялось не какими-либо «симпатиями к революции», а простым расчетом: империалисты не хотели рисковать, предоставляя займы правительству, падение которого бы­ло несомненно.

    Сунь Ят-сен был восторженно встречен в Китае. На­родные массы верили, что с его приездом революционеры приступят, наконец, к осуществлению программы Лиги. Либералы, конечно, не были воодушевлены приездом Сунь Ят-сена, но в условиях революционного подъема ока­зались вынужденными присоединить свой голос к привет­ствиям в его честь.

    Давая в Шанхае интервью корреспондентам китайских и иностранных газет, Сунь Ят-сен заявил: «Я не привез денег, я привез с собой только революционный дух; цели, которые мы ставили перед собой, революцией еще не до­стигнуты. И вопрос здесь отнюдь не только в успехе или неуспехе мирных переговоров Севера и Юга»[369]. Это за­явление было воспринято как выражение решимости Сунь Ят-сена осуществить полностью программу Лиги.

    29    декабря делегаты провинций, вновь собравшиеся в Нанкине, единодушно избрали Сунь Ят-сена временным президентом республики (против голосовал лишь предста­витель Чжэцзяна). Ли Юань-хун был избран вице-пре­зидентом [370].

    1    января 1912 г. состоялся торжественный акт приня­тия Сунь Ят-сеном обязанностей временного президента. В присутствии всех делегатов провинций Сунь Ят-сен за­читал им самим составленный текст присяги: <Я клянусь свергнуть маньчжурское самодержавное правительство, укрепить китайскую республику, заботиться о счастье н благоденствии народа, руководствоваться общественным мнением народа. Обязуюсь быть преданным интересам на­шей страны и всегда служить народу.

    Когда самодержавное правительство будет свергнуто, когда внутри страны не будет больше смуты, когда китай­ская республика займет подобающее ей место среди дру­гих государств и будет признана ими, тогда я сложу с еебя свои полномочия. Торжественно клянусь в этом на­роду» [371].

    Последняя часть присяги была связана с требованием либералов поставить в известность Юань Ши-кая, что как только мирные переговоры будут успешно завершены, Сунь Ят-сен откажется от своего поста[372]. Однако, как видно из присяги, Сунь Ят-сен, хотя и обещал уйти в отставку, но обусловливал это не только успешным окончанием пе­реговоров, но и установлением республиканского строя на всей территории Китая, а также укреплением международ­ного положения страны. Было бы неправильным считать, что Сунь Ят-сен уже тогда согласился на передачу своего поста Юань Ши-каю.

    В тот же день Сунь Ят-сен опубликовал декарацию, в которой подробно излагал свой взгляд на сложившееся в Китае положение и программу деятельности правитель­ства, к формированию которого он приступил. В деклара­ции подчеркивалось, что хотя революция и одержала крупные успехи, но она еще не завершена. Сунь Ят-сен за­верял, что формируемое им правительство приложит все силы, чтобы «искоренить остатки яда самодержавия, уста­новить республику и действовать в интересах народного благосостояния и этим самым достичь главной и конечной цели революции и выполнить все стремления и чаяния народа» 5S. Он призывал установить равноправные отно­шения между всеми народностями, населяющими Китаи, в рамках единого государства; расширить права провинций и объединить их в единую китайскую федерацию; объеди­нить все вооруженные силы республики под единым ко­мандованием. Что же касается улучшения жизни народ­ных масс, то Сунь Ят-сен ограничивался общим обеща­нием «улучшить социальный строй и обеспечить народу радостную и счастливую жизнь»[373].

    В декларации ни слопа не говорилось о борьбе против империалистического гнета. Более того, Сунь Ят-сен при­зывал «ликвидировать явление, позорящее нашу страну — стремление к изгнанию иностранцев» ulJ. Иными словами, он отказывался от каких-либо антиимпериалистических ло­зунгов.

    Следует отметить, что главная ошибка буржуазных революционеров заключалась не в том, что они являлись противниками актов насилия над иностранцами, выступа­ли за охрану их собственности и т. д. Национально-осво­бодительная революция не обязательно должна сразу же ставить вопрос об экспроприации предприятий, принадле­жащих иностранцам. Порочность политики китайских бур­жуазных революционеров состоит в том, что они дезориен- тнрова и народные массы, заявляя что империалистиче­ские государства «помогут революционному Китаю» ь,г что они, как писалось в послании Сунь Ят-сена державам, «помогут нам привести в исполнение наши широкие пла­ны, которые мы наметили и к которым они уже давно хо­тели направить наш народ»*'2. Такое отношение к империа­листическим державам сыграло в дальнейшем отрицатель­ную роль и в значительной мере облегчило приход к вла­сти Юань Ши-кая.

    Декларация Сунь Ят-сена не могла не разочаровать широкие слои китайского народа и в первую очередь кре- стьянство. В ней Сунь Ят-сен отходил и от программы Лиги, и от ряда положений, высказанных в речи в 1906 г. в Токио. Конечно, следует иметь в виду, что в данном случае он выступал не в качестве руководителя Лиги, а как временный президент, и поэтому при составлении де­кларации вынужден был -считаться с либералами. (Весьма характерно, что через несколько дней после этого, высту­пая на собрании членов Лиги, Сунь Ят-сен требовал осу­ществления всей программы Лиги, включая и принцип «уравнения прав на землю»63.)

    1    января 1912 г. одновременно с принятием Сунь Ят- сеном поста президента было торжественно провозглаше­но создание Китайской республики (Чжунхуа гунхэго). Этот день был объявлен началом нового летосчисления 6*.

    1     января Сунь Ят-сен огласил список назначенных им членов временного правительства: военный (министр — Хуан Син (вице-президент правления Лиги); морской министр — Хуан Чжун-ин (один из старых чиновников штаба военно-морских сил маньчжурского правительства,, в ноябре 1911 г. официально заявил о вступлении в Лигу);

    министр юстиции — У Тин-фан (чиновник маньчжурского правительства, в 1911 г. вступил в Лигу); министр ино­странных дел — Ван Чун-хуэй (в прошлом — член «Союза возрождения» и Лиги, в правительстве представлял «Союз всеобщего прогресса»); министр внутренних дел — Чэн Дэ-цюань (до учанского восстания — один из крупней­ших полицейских чиновников в Гуанчжоу, в ноябре 1911 г. вступил в Лигу); министр просвещения — Цай Юань-пэй (лидер «Союза восстановления суверенитета»); министр промышленности и торговли — Чжан Цзян (либерал); министр связи и коммуникаций—Тан Шоу-цянь (либе­рал); (министр финансов — Чэн Цзин-тао (либерал)[374].

    Гоминдановские историки обычно подчеркивают, что» большинство лиц, входивших в правительство, являлись членами Лиги [375], но при этом они игнорируют следующие обстоятельства: во-первых, Цай Юань-пэй в то время уже не являлся членом Лиги, хотя по ряду вопросов и поддер­живал Сунь Ят-сена; во-вторых, Хуан Чжун-ин, У Тин- фан и Чэн Дэ-цюань вступили в Лигу лишь после учан­ского восстания; это были ненадежные союзники; в-тре­тьих, из старых членов Лиги в правительстве были лишь сам Сунь Ят-сен и Хуан Син, причем последний, как мы знаем, всегда придерживался в программных вопросах умеренных взглядов. Таким образом, сформированное Сунь Ят-сеном правительство представляло собой блок либералов и членов Лиги, в котором последовательные чле­ны партии были представлены лишь одним Сунь Ят-сеном.

    Создание республиканского правительства явилось крупным успехом китайской революции. Впервые б истории страны была провозглашена республика и создано единое всекитайское республиканское правительство, власть кото­рого распространялась на большую часть страны. Весьма важным было и то обстоятельство, что это правительство возглавил великий китайский патриот Сунь Ят-сен.

    Первые успехи революции в Китае, провозглашение республики и создание республиканского правительства — все это в значительной мере явилось результатом много­летней деятельности Лиги, отражало ее влияние и автори­тет среди широких слоев населения Китая. Лига по-преж­нему оставалась наиболее влиятельной организацией рево­люционного лагеря.


    ПОРАЖЕНИЕ РЕВОЛЮЦИИ. КРИЗИС ЛИГИ И СОЗДАНИЕ ГОМИНДАНА

    Деятельность Лигп после провоз! лашения республики.

    Отказ Сунь Ят-сена от президентского поста

    После провозглашения республики и создания времен­ного правительства дальнейшее развитие китайской рево­люции во многом зависело от деятельности Лиги. В. И. Ле­нин писал в то время о перспективах революции в Китае: «Китайская свобода завоевана союзом крестьянской демо­кратии и либеральной буржуазии. Сумеют ли крестьяне, не руководимые партией пролетариата, удержать свою демо­кратическую позицию против либералов, которые только ждут удобного момента, чтобы перекинуться направо, — это покажет недалекое будущее»

    На второй день после возвращения в Китай Сунь Ят- сен собрал совещание правления совместно с членами Ли­ги, находившимися в Шанхае [376], которое обсудило вопрос о задачах партии на данном этапе, изменении ее устава и избрало бюро правления Лиги[377]. Комитеты в Токио, Шан­хае и Гуанчжоу были ликвидированы.

    В решении, принятом совещанием, указывалось, что основная программа Лиги еще не проведена в жизнь и пе­ред революционерами стоит задача «завершить осущест­вление принципа национализма, осуществить принцип де­мократизма и приступить к подготовке осуществления принципа народного благоденствия» [378]. Для этого необхо­димо было укрепить партию. «Имеют место разговоры,—


    говорилось в решении, — что раз восстание одержало по­беду, партию нужно ликвидировать. Подобные зывсния публиковались уже в газете. Это не только может пэсре- дить делу революции, но и противоречит всем идеям на­шей партии. Партия выполнит свои задачи и сможет быть распущена лишь тогда, когда будут осуществлены все три народных принципа» [379]. Совещание призвало уси­лить внутрипартийную работу, обратить серьезное внима­ние на пропагандистскую деятельность в революционных войсках и начать реорганизацию Лиги применительно к легальным условиям.

    Был принят новый устав «Объединенной лиги», в кото­ром подчеркивалось, что главной целью партии является укрепление китайской республики и осуществление прин­ципа «народного благоденствия» ь.

    Принятые правлением решения и новый устав показы­вают, что Сунь Ят-сен пытался усилить боевой дух Лиги и направить деятельность ее членов на борьбу за осуще­ствление «трех народных принципов». Однако в этих до­кументах не были указаны конкретные мероприятия, необ­ходимые для осуществления намеченной программы, что, несомненно, явилось результатом отсутствия единства взглядов по этим вопросам в руководстве партии. Еще накануне заседания правления Сунь Ят-сен совещался с Ху Хань-мином, Хуан Сином, Чэнь Ци-мэем и Сун Цзяо- жэнем. Он заявил им, что хочет поставить вопрос о созда­нии однопартийного революционного правительства и вве­дении системы «военной опеки», которая должна будет существовать до окончательного разгрома сил реакции, искоренения всех последствий господства маньчжурской династии и осуществления программы Лиги. Предложение «Сунь Ят-сена находилось в полном соответствии с «Декла­рацией военного правительства», принятой в свое время .Лигой. Однако его собеседники высказались против это­го предложения и потребовали немедленного введения пар­ламентарной системы[380]. По существу они отказались от программы Лиги, когда-то ими одобренной.

    Правление избрало бюро, в которое вошли Сунь Ят- сен, Хуан Син, Сун Цзяо-жэнь, Чэнь Ци-мэй, Ху Хань- мин, Ляо Чжун-кай, Бо У-и, Ван Цзин-вэй. Ответственным секретарем бюро был назначен Сун Цзяо-жэнь [381]. Сунь Ят- сен по-прежнему оставался президентам Лиги, а Хуан Син — вице-президентом (после избрания Сунь Ят-сена временным президентом республики пост президента Лиги временно перешел к Ван Цзин-вэю) [382]. Правление поручило бюро выработать новую программу.

    После заседания правления деятельность Лиги на тер­ритории всей страны заметно усилилась. Выросло число ее членов. Особенно крупной <*тала организация Лиги в про­винции Гуандун, где к началу февраля она насчитывала 108 тыс. человек [383].

    Хотя революционеры по-прежнему сталкивались с не­малыми трудностями, в целом обстановка еще благоприят­ствовала развитию революции, поскольку народное анти- маньчжурское, антиимпериалистическое движение продол­жало расти. Основным классом, активно участвовавшим в революции, было крестьянство. После создания республи­канского правительства активность крестьянских масс от­нюдь не спала. Более того, крестьяне стали переходить от «борьбы против цинских властей к борьбе за свои непо­средственные интересы: за снижение налогов и арендной платы, за землю, против феодалов-помещиков. Так, с кон­ца января разгорелась борьба против непосильных нало­гов в провинции Шаньси. Крестьяне изгоняли старых чи­новников, сжигали налоговые управления. Народные массы Шаньси уже тогда распознали истинное лицо примазавше­гося к революции Янь Си-шаня и выдвинули лозунг «До­лой губернатора Янь Си-шаня, пусть нами правит чело­век из народа» п. В провинции Хунань под руководством «Общества старшего брата» началась борьба за снижение арендной платы. Мощное аграрное движение охватило всю провинции Гуандун. Здесь крестьяне выступали под лозунгом «Осуществим принцип Лиги — равные права на землю», причем они трактовали этот принцип по-своему, ■по-крестьянски, как раздел помещичьей ьемли среди кре­стьян: «землю тем, кто ее обрабатывает» [384].

    Первые шаги, хотя еще и робкие, делал рабочий класс Китая. Уже в ходе вооруженных восстаний весьма сущест­венную роль сыграли рабочие Шанхая, Гуанчжоу, Ханья­на и других городов. В январе 1912 г. в Шанхае была соз­дана первая профсоюзная организация «Федерация меха­ников» [385].

    Таким образом, у революционеров и их партии была полная возможность опереться на народное движение. Однако буржуазные революционеры не только отказались это сделать, но, напротив, боясь отпугнуть от себя либе­ралов, приняли меры к подавлению выступлений крестьян и рабочих. Так, губернатор провинции Гуандун Ху Хань- мин, который считался одним из самых последовательных сторонников Сунь Ят-сена и в свое время был горячим поборником его «трех принципов», использовал каратель­ные отряды для подавления крестьянского движения в провинции. Вице-президент Лиги и военный министр ре­спубликанского правительства Хуан Син по просьбе Янь Си-шаня направил войска для разгрома крестьянских вос­станий в Шаньси.

    Губернатор Шанхая Чэнь Ци-мэй в апреле 1912 г. из­дал приказ о роспуске профсоюза механиков, в котором писал: «Недавно сообщалось, что механики арсенала обра­зовали „Федерацию механиков*', имеющую более 200 чле­нов... В своих выступлениях они выражали солидарность с остальными рабочими и даже утверждали, что пролета­риат должен освободить себя от капиталистической экс­плуатации... Намерением рабочих — членов федерации яв­ляется агитация среди солдат. Более того, они выдвигают непомерные требования и угрожают забастовкой. Гак как арсенал является очень важным объектом, то „свободные союзы" и свободная пропаганда в нем должны быть запре­щены» [386]. Как видно из цитируемого приказа, рост классо­вого сознания китайского пролетариата испугал Чэнь Ци- мэя, представителя национальной буржуазии Шанхая.

    С конца января руководители Лиги начали открыто вы­ступать против деятельности тайных общестз, возглавляв­ших в то время борьбу крестьян. Это одновременно нано­сило удар левому крылу Лиги, в состав которого входили некоторые руководители тайных обществ. Так, в начале февраля Сунь Ят-сеном был издан специальный указ, за­прещающий деятельность тайного общества «Красное брат­ство» («Хунмэнтан»)—ответвления «Общества старше­го брата». Свой приказ о роспуске этого общества он моти­вировал тем, что «отиыне в Китае нет необходимости в нелегальной революционной деятельности, поскольку суще­ствуют различные легальные партии» [387]. Вообще выступ е- ния лидеров Лиги против крестьянского и рабочего движе­ния проходили под лозунгами «соблюдения законности», «охраны порядка», «поддержания демократических основ государства» [388]. Истинные же мотивы таких действий у различных руководителей Лиги были неодинаковы. Пра­вые, безусловно, боялись народных масс, что же касается Сунь Ят-сена и его ближайших соратников, то они, по-ви­димому, опасались, что массовое народное движение отпуг­нет либералов, и верили, что в Китае создается идеальный демократический строй, при котором все вопросы могут быть решены «законным демократическим путем». Как из­вестно, Сунь Ят-сен до Октябрьской революции не пони­мал, что только опора на рабочий класс и крестьянство мо­жет обеспечить победу антифеодальной, антиимпериалисти­ческой революции в Китае.

    Деятельность руководителей Лиги, направленная на по­давление народного движения, ослабляла позиции партии, лишала ее основной опоры—крестьянства и тем самым усиливала позиции Юань Ши-кая и либералов.

    При всей непоследовательности правительства, воз­главляемого Сунь Ят-сеном, оно все-таки не внушало до­верия ни международному империализму, ни китайским либералам. Они боялись, что при определенных условиях левое крыло в Лиге сможет взять верх, и Сунь Ят-ссн по­ставит вопрос о последовательном осуществлении и даль­нейшем развитии «трех народных принципов». Боыиие надежды они возлагали на Юань Ши-кая. Либералы на­деялись, что он, с одной стороны, подавит народное движе­ние и установит «твердую власть», а с другой—поставит во главе правительства представителей компрадорско-бю­рократических групп, обуржуазившихся помещиков и> крупную торговую и промышленную буржуазию. Они боя­лись, что затяжка переговоров между Севером и Югом, а тем более возобновление военных действий вынудят руко­водство Лиги обратиться за помощью к массам, и тогда революция не ограничится ликвидацией (маньчжурской ди­настии.

    Юань Ши-кай мог также рассчитывать на поддержку высшего офицерства «новой армии» (как на Севере, так и на Юге). Он был известен как организатор «новой ар­мии», как поборник выдвижения на офицерские должности китайцев. Высшее офицерство не без оснований рассчиты­вало, что, прийдя к власти, Юань Ши-кай предоставит ему возможность играть решающую роль в центральном пра­вительстве и в провинциальных органах власти.

    Империалистические державы тоже решительно высту­пали за объединение Юга и Севера и создание единого пра­вительства под руководством Юань Ши-кая, который, как они полагали, покончит с антиимпериалистическим движе­нием, подавит революцию и обеспечит безопасность интере­сов иностранных государств в Китае. 20 декабря 1911 г. представители шести держав (Англии, Германии, России, США, Франции и Японии) в Китае направили в Пекин и Нанкин идентичные ноты, в которых говорилось, «что про­должение ведущейся борьбы в Китае затрагивает не толь­ко саму эту страну, но и материальные интересы и безопас­ность иностранцев. Продолжая сохранять позицию абсо­лютного нейтралитета, занятую ими до сего времени, пра­вительства считают необходимым официальным образом обратить внимание обеих делегаций на необходимость до­стигнуть скорейшего соглашения, способного положить ко­нец настоящему конфликту, так как они убеждены, что эта точка зрения отвечает желанию обеих сторон» [389]. Одновре­менно империалистические державы давали понять, что они полностью поддерживают кандидатуру Юань Ши-кая на пост президента.

    Вдохновленный поддержкой либералов и иностранных империалистов, Юань Ши-кай готовился узурпировать власть в стране. Но на пути осуществления этих замыслов стояла Лига. Она продолжала еще пользоваться немалым влиянием среди революционных войск, некоторой части крестьянства (хотя ее авторитет среди крестьян после принятия мер против тайных обществ и подавления анти­феодальных выступлений значительно упал), буржуазной интеллигенции и национальной буржуазии.

    В самой Лиге единого мнения по вопросу о переговорах с Юань Ши-каем не было. Большинство ее руководителей (Хуан Син, Чэнь Ци-мэй, У Тин-фан) стояли за немедлен- ное соглашение с Юань Ши-каем и передачу ему власти. Выдвигая нехитрые аргументы: «так «можно быстрее до­стичь мира», «остальные вопросы можно будет решить через парламент», «если не пойти на соглашение, то импе­риалистические державы могут развязать интервенцию и тогда революция погибнет» |8, эти лидеры требовали не­медленного подписания соглашения, обусловливая его лишь свержением маньчжурской династии. Особенно запугивали они революционеров угрозой иностранной интервенции. Так, в декларации «Единого республиканского союза», руководимого Чэнь Ци-мэем и У Тин-фаном, отмечалось: «Правда, в настоящий момент державы пока что не вме­шивались в революцию, однако каждый разумный чело­век должен задуматься, можно ли считать прочным факт отсутствия интервенции в данный момент и долго ли про­длится такое положение. Отсутствие интервенции в на­стоящий момент объясняется тем, что военные столкнове­ния только начались... как только начнется интервенция, дело обернется плохо и для революционной армии, и для республиканского правительства» [390]-

    За соглашение с Юань Ши-каем и передачу ему вла­сти выступал также временный президент Лиги Ван Цзин- вэй. После того как в'конце 1911 г. Ван Цзин-вэй был освобожден из пекинской тюрьмы, он сразу же вступил в переговоры с Юань Ши-каем и в начале января 1912 г.

    дал обещание поддержать его кандидатуру на пост прези-

    20

    дента .

    Однако некоторые руководители Лиги, составлявшие меньшинство, выступали против соглашения с Юань Ши­каем, считая, что только «упорной борьбой можно будет разрешить все стоящие перед революцией задачи» [391].

    Весьма сложной и противоречивой была позиция Сунь

    Ят-сена в этом вопросе. Как уже говорилось, на заседании правления Лиги после приезда в Шанхай он выступал за решение всех задач, стоящих перед революцией, и созда­ние руководимого Лигой военно-революционного прави­тельства. Более того, на этом заседании он прямо заявил: «Цели революции еще не достигнуты, поэтому нечего го­ворить о мирных переговорах» [392]. Однако после избрания его временным президентом Сунь Ят-сен под давлением других руководителей Лиги и входивших в правительство либералов вынужден был заявить, что как только мань­чжурская династия будет ликвидирована, он откажется от президентского поста. Все же в конце января 1912 г., ког­да ему стало известно о намерениях Юань Ши-кая уста­новить открытую единоличную диктатуру, он попытался занять более твердую позицию в переговорах.

    22 января 1912 г. Сунь Ят-сен сделал следующее заяв­ление: «Если упомянутый Юань Ши-кай порвет свои от­ношения с маньчжуро-цинским правительством и станет служить республике, должно поступать так, как определе­но в данной декларации. Настоящим предлагаю следую­щие меры во исполнение принципов декларации:

    1.    Как только цинский император объявит о своем отречении от .престола, Юань Ши-кай уведомляет об этом аккредитованных в Пекине послов с просьбой сообщить правительству республики и всем консулам в Шанхае о по­лучении ими ноты.

    2.    Одновременно с этим Юань Ши-кай делает полити­ческое заявление, в котором высказывает свое полное одобрение республиканским принципам.

    3.   Как только дипломатический корпус и консулы по­лучат уведомление об отречении императора, я немедленно ухожу в отставку.

    4.    Собрание представителей избирает временным пре­зидентом Юань Ши-кая.

    5.    Как только Юань Ши-кай будет избран временным президентом, он дает присягу строго блюсти конституцию, принятую собранием представителей, после чего ему и передается фактическая власть.

    Первое и второе условия имеют в виду согласие Юань Ши-кая порвать свои отношения с маньчжуро-цииским правительством и служить народу республики и являются окончательными условиями. Если Юань Ши-кай не примет их, т. е. не выскажет своего одобрения республике, это будет означать, что у него нет действительно искренних намерений для мирного разрешения вопроса... »[393].

    Эта декларация является одним из доказательств всей противоречивости позиции Сунь Ят-сена. Он довольно прозорливо распознал истинные намерения Юань Ши-кая установить диктатуру и покончить с демократией и в то же время все свои надежды возлагал на принесение Юань Ши-каем присяги верности конституции. Условиями согла­шения с ним Сунь Ят-сен выдвигал лишь отречение от власти цинской монархии и провозглашение республики.

    Чем же объяснялась такая противоречивость взглядов Сунь Ят-сена? По-видимому, во многом это определялось тем, что он идеализировал нормы буржуазной демократии— ему казалось, что достаточно заставить Юань Ши-кая дать присягу на верность конституции, чтобы гарантировать проведение ее в жизнь. Кроме того, Сунь Ят-сену до Ок­тябрьской революции было свойственно стремление со­хранять единство своих сторонников ценой серьезных ком­промиссов. Так поступил он и в данном случае. Он хотел, чтобы его позиция в какой-то мере сочетала взгляды всех руководителей Лиги.

    Юань Ши-кай пришел к выводу, что возникла благо­приятная обстановка для захвата власти и подавления ре­волюции. 12 февраля 1912 г. Юань Ши-кай заставил вдов­ствующую императрицу Лун Ю (которая в то время уже не имела никакой реальной власти) издать указ об отре­чении Пу И от престола [394]. Указ предусматривал учреж­дение республики и поручал Юань Ши-каю дальнейшее решение «всех дел государства». За императором сохра­нялся его титул, на его содержание должно было ежегод­но отпускаться правительством 4 млн. иен. Собственность императора оставалась неприкосновенной.

    В этот же день Юань Ши-кай направил южному прави­тельству телеграмму, в которой говорилось: «Лучшей фор­мой государства сч11са*э республику... монархическому строю никогда болеете бывать в Китае» 2э.

    Сунь Ят-сен видел, что подавляющее большинство ру­ководителей Лиги стоит за соглашение с Юань Ши-каем, что страна находится в крайне тяжелом финансовом поло­жении, а иностранные империалисты недвусмысленно зая­вили о своей поддержке Юань Ши-кая. При этих обстоя­тельствах отказ от соглашения с ним означал бы продол- жение гражданской войны, победа в которой была возмож­на лишь при условии решительной опоры буржуазных ре­волюционеров на массы, к чему ни Сунь Ят-сен, ни руково­димая им Лига в то время готовы не были.

    В этой обстановке Сунь Ят-сену ничего не оставалось,, как отказаться от президентского поста. В своем заявлении об отставке 14 февраля он писал: «Монархическая система отныне в Китае не существует, наша цель — создание рес­публиканского образа правления — достигнута» [395]. 16 фев­раля «палата советников» единогласно избрала временным президентом республики Юань Ши-кая. С этого момента революция начинает терпеть поражение за поражением.

    Члены Лиги встретили избрание Юань Ши-кая по-раз- ному. Правые приветствовали это событие, но многие ря­довые члены были возмущены этим актом. «Сунь Ят-сен,— писала газета „Русское слово", — ежедневно получает ты­сячи телеграмм с протестом против избрания Юань Ши­кая президентом» 21. «В провинции Кантон, — сообщала „Новая жизнь", — беспокойство и беспорядки вследствие недовольства избранием Юань Ши-кая» [396].

    Кризис Лиги

    После того как монархический строй был ликвидирован. Лига вступила в период тяжелого кризиса, выйти из кото­рого она уже не могла. Это было отнюдь не случайно. Как уже говорилось выше, входившие в нее группы и организа­ции никогда не имели единых взглядов по вопросам про­граммы и тактики, их объединяло лишь общее стремление покончить с цинской династией. Когда же задача револю­ционного свержения маньчжурской монархии и установле­ния республиканского строя была решена, временное един­ство Лиги было нарушено, и она стала распадаться на не­зависимые, подчас противостоящие друг другу организа­ции, группы, союзы и партии.

    Этот процесс по существу начался еще в ноябре 1911 г., когда наметился успех революции. Как уже отмечалось, первыми порвали с Лигой бывшие руководители «Союза восстановления суверенитета» Чжан Бин-линь и Цай Юань-пэй. Почти в то же время правые деятели Лиги во главе с*Чэнь Ци-мэем, вступив в блок с шанхайской кон­ституционно-либеральной группой, руководимой Чжан Цзяном, создали «Единый республиканский союз», кото­рый, хотя и объявил о своей принадлежности к Лиге после возвращения в Китай Сунь Ят-сена (после чего из него вышли сторонники Чжан Цзяна), но по существу оставал­ся независимой организацией.

    Процесс распада Лиги особенно ускорился после отре­чения от власти цинской династии и признания Юань Ши­каем республиканской формы правления и временной кон­ституции. Большинству руководителей Лиги казалось, что основная задача революции уже выполнена. Этой неверной точки зрения, к сожалению, придерживался в то время и сам Сунь Ят-сен. Так, выступая весной 1912 г. на собрании членов Лиги Шанхая и Нанкина, он заявил: «В настоящее время маньчжурская династия отреклась от престола, соз­дана китайская республика, принципы демократизма и на­ционализма (национальной независимости. — В. Д.) уже осуществлены. Не проведен еще в жизнь только принцип народного благоденствия, на осуществление которого мы и направим все свои усилия в дальнейшем» 2Э. Из этого заяв­ления видно, что Сунь Ят-сен считал, будто отречение цин­ской династии от власти, а также выработка и утверждение временной конституции (в которой имелись упоминания об основных буржуазно-демократических свободах) обеспе­чивают демократическое развитие страны. При этом он от­казался от выдвинутого им еще в 1907 г. положения — прочная демократия может быть создана «лишь после лик­видации всех пережитков старого» [397]. Это заявление гово­рило также о наивной вере Сунь Ят-сена в то, что Юань Ши-кай будет соблюдать конституцию.

    Неправильным было и утверждение будто принцип «национализма» уже осуществлен. Такая трактовка озна­чала полное игнорирование полуколониального положения

    Китая, его зависимости от империализма, наличия импери­алистического гнета в стране и сводила принцип «национа­лизма» лишь к ликвидации маньчжурской династии. Это тоже являлось некоторым отходом от первоначальных взглядов Лиги. Хотя в предыдущих выступлениях Сунь Ят-сена и его ближайших соратников и не было непосред­ственных призывов к борьбе с империализмом, однако они не раз признавали нарушение империалистическими дер­жавами суверенитета Китая.

    Что же касается обещания Сунь Ят-сена направить все усилия на осуществление принципа «народного благоден­ствия», то оно в значительной мере обесценивалось его заявлением, что часть этого принципа («равные права на землю») «к сожалению, в настоящее время не может быть осуществлена» 31. Таким образом, руководство Лиги офи­циально заявило о своем отказе от аграрных преобразова­ний.

    Тем не менее выступление Сунь Ят-сена вызвало недо­вольство правых руководителей Лиги (Чэнь Ци-мэя, Тан Шао-и и др.), которые по-прежнему утверждали, что «раз маньчжурское правительство свергнуто и установлена рес­публика, значит Лига выполнила свою задачу и теперь она не нужна» 32. Правые боялись, что даже такое урезанное и лишенное конкретного содержания требование Сунь Ят- сена осуществить принцип «народного благоденствия» мо­жет напугать либералов.

    Судьба Лиги вызывала серьезную тревогу у ее левых революционных элементов. Известный деятель партии Ляо Чжун-кай заявлял на одном из собраний членов Лиги летом 1912 г.: «Настоящее Лиги полно пессимизма, и нет просвета впереди. Если Вы (по-видимому, Сунь Ят-сен. — В. Д.) ее не реорганизуете и не очистите, она не сможет существовать дальше» 33.

    В местных комитетах Лиги начинается борьба рядовых членов партии против правых руководителей. Особенно интенсивная борьба шла % шанхайской органнзании, кото­рая в 1уюне по существу раскололась иа двз. группы: пра­вую во главе с Чэнь Ци-мэем, выступавшим под лозунгом «развития промышленности и спасения государства», и ле­вую во главе с Ляо Чжун-каем, требовавшую осуществле­ния «равных прав на землю»34.

    В некоторых районах Китая рядовые члены Лиги пере­ходили от слов к делу и возглавляли борьбу крестьян за проведение в жизнь лозунга «равных прав на землю», трактуя его как право на раздел помещичьей земли. Так, корреспондент нанкинской газеты «Миньцзян бао» сооб­щал в начале июля из провинции Гуандун: «Во всех дерев­нях уезда Хайян идет борьба между восставшим населе­нием, преимущественно крестьянами, и карательными отря­дами. Восставшими руководят члены Лиги, карательные отряды посланы по указанию тоже членов Лиги Ху Хань- мина и Чэн Цзюн-мина» 3о. Таким образом, часть рядовых членов Лиги по-прежнему стояла за дальнейшее развитие революции, за разрешение ее антифеодальных и антиимпе­риалистических задач.

    Своеобразную позицию в этих условиях занимал ответ­ственный секретарь бюро правления Лиги Сун Цзяо- жэнь. В июле 1912 г. он выступил с предложением создать новую «Национальную партию» (гоминдан), которая объединила бы всех, кто борется за сохранение и укрепле­ние республиканского строя. Он считал, что необходимость создания такой партии вызвана намерениями Юань Ши­кая установить реакционную диктатуруЗь. Чем же опре­делялась позиция Сун Цзяо-жэня? По своим взглядам он никогда не был левым, он всегда считался умеренным и всегда был противником лозунга «равных прав на зем­лю». Но Сун Цзяо-жэнь явился одним из наиболее даль­новидных деятелей Лиги. Он раньше других разгадал на­мерение Юань Ши-кая установить открытую диктатуру, что, несомненно, повлекло бы за собой отстранение от вла­сти национальной буржуазии, интересы которой как раз и защищал Сун Цзяо-жэнь. Все же и он считал, что, ис­пользуя конституцию и парламентские выборы, новая пар­тия сможет мирным парламентским путем воспрепятство­вать установлению диктатуры и обеспечить развитие Ки­тая по буржуазно-демократическому пути.

    Первое предложение Сун Цзяо-жэня было отвергнуто. Сунь Ят-сен решил попытаться разработать новую про-

    я4 «Миньцзян бао» (“.ficillfti" ), 1912, 2 июля.

    31 «Миньцзян бао», 1912, 7 .июля.

    3[398] Цзоу Лу, История китайского гоминдана, т. I, стр. 130.

    грамму Лиги и оздоровить партию37. В июле 1912 г. он представил проект новой программы, который включал девять задач, стоявших, по его мнению, пеоед партией:

    «1. Объединение административных органон и дальней­шее развитие местного самоуправления.

    2.    Ассимиляция всех народностей в Китае.

    3.    Осуществление идеи государственного социализма.

    4.    Всеобщее образование.

    5.   Уравнение прав полов (т. е. равноправие женщин).

    6.    Всеобщая воинская повинность.

    7.    Упорядочение финансов и пересмотр таможенных тарифов.

    8.    Равенство в сношениях с иностранными державами.

    9.   Переселение в окраинные районы, как средство раз­решения аграрного вопроса»38.

    Проект программы был составлен с расчетом привлечь на сторону Лиги самые различные слои китайского на­рода. Исходя из того, что основные задачи революции — свержение цинской династии и установление республикан­ского строя — уже решены, а все остальные цели могут быть достигнуты мирным путем, Сунь Ят-сен основное внимание в программе уделил укреплению государствен­ного аппарата и правильному сочетанию принципа мест­ного самоуправления с принципом централизации власти (пункт 1).

    Принцип «национализма» нашел свое отражение а пунктах 2, 7, 8 программы. Пункт 2 не может рассмат­риваться иначе, как уступка ханьскому великодержавному шовинизму. В пункте 7 автор, по-видимому, имел в зиду создание более благоприятных условий для развития оте­чественной промышленности, но выразил эту мысль в слишком общей форме. Пункт 8 провозглашал равенство в сношениях с иностранными державами, но он в значитель­ной мере обесценивался отсутствием какого-либо упоми­нания о необходимости аннулировать неравноправные до­говоры, закреплявшие полуколониальное положение Ки­тая. Таким образом, борьба за восстановление суверените­та Китая и борьба с империализмом нашла в программе крайне бледное отражение.

    Принцип «народного благоденствия» был представлен пунктами 3 и 9. В пункте 3 говорилось о необходимости осуществления «государственного социализма». Как видно из высказываний Сунь Ят-сена в более позднее время, под «государственным социализмом» он подразумевал создание государственной промышленности и железных дорог. Если учесть, чтс во главе государства находилась компрадорско- бюрократическая буржуазия (Юань Ши-кай и поддержи­вавшая его группа), создание государственной промышлен­ности практически означало бы дальнейшее развитие бюро­кратического капитала. Что же касается аграрного вопро­са, то о нем говорится лишь в пункте 9, который не преду­сматривал даже минимальных ограничений, а тем более ломки феодальных отношений [399].

    В целом предложенный Сунь Ят-сеном проект ни в ка­кой мере не мог служить основой для развития антифео­дальной, антиимпериалистической революции. Однако целью этого документа было укрепление республиканского строя в Китае, т. е. закрепление успехов, которые были одержаны революцией 1911 г. В этом смысле он не лишен был некоторой прогрессивности.

    Но даже такой, более чем умеренный проект программы вызвал возражения правых деятелей, добивавшихся лик­видации Лиги, которая в глазах китайского народа продол­жала оставаться партией, выступавшей не только за свер­жение цинской династии и замену монархии республикой, но и за осуществление аграрной реформы. Хотя Сунь Ят- сен и не был согласен с правыми лидерами, он вынужден был уступить. Деятельность Лиги была по существу пара­лизована.

    Роспуск Лиги. Создание гоминдана

    В то время как Лига переживала тяжелый кризис, шла консолидация контрреволюционных сил вокруг Юань Ши­кая. Еще 5 мая 1912 г. ряд групп и партий, поддерживав­ших Юань Ши-кая и считавших своим главным врагом Лигу, объединился в «Республиканскую партию» («Г>^- хэ дан») во главе с Ли Юань-хуном. Эта партия отража­ла интересы некоторых групп компрадорской буржуазии и обуржуазившихся помещиков и выступала за создание «сильной власти», руководимой Юань Ши-каем, за окон­чательный разгром революционных сил. В нее входило «Народное общество» («Миньшэ»), включавшее <Союз всеобщего прогресса», и группа бывших членов «Союза восстановления суверенитета», возглавляемая Чжан Бин-

    40

    линем .

    Накануне выборов первого постоянного парламента Сунь Цзяо-жэнь вместо того, чтобы объединить демокра­тические силы страны и противопоставить их реакционно­му блоку, вновь стал настаивать на слиянии Лиги с ря­дом мелких групп и создании новой «Национальной пар­тии», которая способна была бы бороться на выборах с Юань Ши-каем. Эту инициативу сразу поддержал «Еди­ный республиканский союз» и вице-президент Лиги Хуан Син. Таким образом, правая часть правления Лиги уже приняла решение, не считаясь с мнением остальных чле­нов бюро.

    В этих условиях Сунь Ят-сен, не желавший порывать со своими старыми соратниками, вынужден был согла­ситься на роспуск Лиги и создание новой партии — го­миндана.

    13 августа бюро правления обратилось ко всем орга­низациям Лиги со следующим заявлением: «Мы отовсюду получаем сообщения, что все наши почтенные члены Лиги желают работать не только во имя интересов нашей пар­тии, но и во имя интересов всей страны. Они хотят, что­бы наша партия расширилась. Исходя из этих пожеланий, мы только что провели совместное заседание бюро правле­ния Лиги с представителями партий, имеющих одинако­вые с нами цели, — ,,Единый республиканский союз", ,,Партия национальной справедливости" (,,Гоминь гун- дан“), ,,Союз всеобщего национального прогресса" (,,Го- минь гунцзиньхуэй") и ,,Регпубликанско-прогрессивчый союз" (,,Гунхэ шицзинхуэй") — и решили объеди­ниться в одну партию, которая будет называться „Национальной партией" (гоминданом)» [400]. Так, руко­водство Лиги пыталось оправдать свое решение стремле­нием пожертвовать интересами Лиги во имя интересов всей страны, а также желанием расширить партию.

    В заявлении излагался проект программы новой пар­тии, в котором указывалось, что гоминдан «считает своей целью укрепление республиканского строя и осуществле­ние демократии», что задачами его являются: сохранение политического единства; развитие местного самоуправле­ния; ассимиляция народностей, проживающих в Кигае; проведение политики народного благоденствия; поддер­жание международного мира» [401].

    Проект программы свидетелып^ет о перерождении Ли­ги, о превращении ее в либеральную парламентскую бур­жуазно-помещичью партию.

    В программе отсутствовало какое-либо упоминание об аграрных преобразованиях. Поэтому обещание «проводить политику народного балгоденствия» правращалось в пус­тые слова, становилось обычным избирательным трюком буржуазной партии.

    27     августа 1912 г. состоялся учредительный съезд го­миндана, который утвердил устав и принял декларацию. В ней говорилось: «В чем заключалась наша цель в вели­кой революции? В свержении плохого и создании хороше­го правительства. В настоящее время революция уже за­кончилась, но цель еще не полностью достигнута. Хотя плохое правительство и свергнуто, однако хорошее еще не создано...». Поэтому гоминдан ставит своей задачей соз­дание «хорошего правительства» и проведение «хорошей политики» [402]. Как известно, в дальнейшем гоминдан не только не сумел обеспечить создание «хорошего прави­тельства», но и не смог предотвратить установление от­крытой диктатуры Юань Ши-кая.

    Как же реагировало левое крыло Лиги на создание го­миндана? Часть его уже тогда видела всю пагубность рос­пуска Лиги для дела революции и боролась за ее сохра­нение, за дальнейшее развитие ее прежнего революционно­го духа. Сразу же после создания гоминдана Ляо Чжун- кай основал в Шанхае «Клуб лиги». Однако эта органи­зация просуществовала всего лишь три месяца и распа­лась, поскольку члены ее, представлявшие небольшую группу интеллигентов, были заняты непрерывными спора­ми о «новой программе Лиги», не занимались революци­онной работой и не сумели найти пути к широким народ­ным массам[403]. До конца января 1913 г. существовала неле гальная организация Лиги в провинции Гуандун. Она бы- ла более деятельной и продолжала поддерживать связи с тайными обществами [404]. Однако революционное крыло Ли­ги не сумело в то время создать своей партии.

    Сунь Ят-сен, как уже говорилось, вначале возражал против роспуска Лиги, но потом вынужден был уступите При этом немалую роль сыграла его вера j парламента­ризм. Именно в период организации гоминдана Сунь .Ят- сен выступал с планами «создания сети государственных железных дорог» и «осуществления мирным путем земель­ной реформы». При этом он питал иллюзии, что Юань Ши -кай не будет (мешать ему в осуществлении его пла­нов[405]. То, что роспуск Лиги и создание гоминдана яви­лись большой ошибкой, что нельзя было полагаться толь­ко на парламентскую борьбу в условиях, когда фактиче­ская власть принадлежала реакционеру, предателю китай­ского народа — Юань Ши-каю, Сунь Ят-сен понял значи­тельно позже.

    В 1922 г. в своем выступлении перед членами «реорга­низованного гоминдана» в г. Учжоу он подверг суровой критике неправильную позицию руководства Лиги. «В на­чале революции, — говорил он, — во время ликвидации маньчжурско-цинской династии часть бывших (маньчжур­ских чиновников и военных в корыстных целях вступили в Лигу, а затем постарались превратить ее в небольшую политиканскую секту. Эти элементы для облегчения своих действий даже изобрели теорию о том, что „раз револю­ционная армия восстала, то революционная партия теперь не нужна**. В то время члены Лиги повсеместно повторяли эти ошибочные слова. После одержанного