Юридические исследования - ТИТО - ГЛАВАРЬ ПРЕДАТЕЛЕЙ. РЕНО де ЖУВЕНЕЛЬ -

На главную >>>

Иные околоюридические дисциплины: ТИТО - ГЛАВАРЬ ПРЕДАТЕЛЕЙ. РЕНО де ЖУВЕНЕЛЬ


    События последнего времени показали, что югослав­ское правительство находится в полной зависимости от иностранных империалистических кругов и превратилось в орудие их агрессивной политики, что привело к ликви­дации самостоятельности и независимости Югославской республики. ЦК компартии и правительство Югославии полностью сомкнулись с империалистическими кругами против всего лагеря социализма и демократии, против коммунистических партий всего мира, против стран на­родной демократии и СССР.


     

    и*л

    Издательство

    иностранной

    литературы


    РЕНО де ЖУВЕНЕЛЬ

    Тито-

    ГЛАВАРЬ ПРЕДАТЕЛЕЙ

    Перевод с французскою

    Вступительная статья И. МЕДВЕДЕВА

    1951

    ИЗДАТЕЛЬСТВО

    ИНОСТРАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

    Москва


     

    В резолюции Информационного бюро коммунистиче­ских и рабочих партий «Югославская компартия во вла­сти убийц и шпионов», принятой в ноябре 1949 г., гово­рится:

    «Если Совещание Информационного бюро компартий в июне 1948 года констатировало переход клики Тито — Ранковича от демократии и социализма к буржуазному национализму, то за время, прошедшее после этого Со­вещания Информбюро, завершился переход этой клики от буржуазного национализма к фашизму и прямому пре­дательству национальных интересов Югославии.

    События последнего времени показали, что югослав­ское правительство находится в полной зависимости от иностранных империалистических кругов и превратилось в орудие их агрессивной политики, что привело к ликви­дации самостоятельности и независимости Югославской республики. ЦК компартии и правительство Югославии полностью сомкнулись с империалистическими кругами против всего лагеря социализма и демократии, против коммунистических партий всего мира, против стран на­родной демократии и СССР.

    Клика белградских наемных шпионов и убийц открыто осуществила сговор с империалистической реакцией и перешла к ней в услужение, что со всей ясностью вскрыл будапештский процесс Райка — Бранкова»

    Разоблачение фашистской клики Тито — Ранковича как прямой агентуры англо-американского империализма и крах преступных расчетов империалистов на подрыв изнутри демократического лагеря с помощью этой шпион­ско-диверсионной банды свидетельствуют о могучей силе

    1 Сборник «Совещание Информационного бюро коммунвсгоче- ских и рабочих партий», М, Господитиздат, 1949, стр. 23—24.

    и сплоченности рядов международного рабочего движе­ния, о прочности и единстве коммунистических партий, последовательно защищающих интересы мира, демокра­тии и социализма.

    Теперь, когда перед всем миром со всей полнотой вскрылась предательская деятельность клики югослав­ских фашистов, объединившихся в едином фронте с импе­риалистическими агрессорами против демократического лагеря, становится особенно понятным, какое огромное историческое значение имеют решения, принятые Инфор­мационным бюро коммунистических и рабочих партий в июне 1948 г. в связи с тем, что югославская комму­нистическая партия оказалась в руках злейших врагов социализма, обманом пробравшихся к руководству в пар­тии и к власти в Югославии.

    Именно благодаря бдительности партии Ленина — Сталина и последовательной борьбе всех коммунистиче­ских партий против шпионской и провокаторской деятель­ности белградских наймитов империализма лагерь мира, демократии и социализма смог своевременно вскрыть и сорвать коварные замыслы империалистических хищни­ков и их лакеев — титовцев. Клика Тито — Ранковича оказалась не только разоблаченной, но и изолированной на международной арене. Тем самым вновь провалились гнусные расчеты империалистов на реставрацию капита­лизма в странах Центральной и Юго-Восточной Европы, вставших после войны на путь построения социализма.

    Последовавшие за этим события и многочисленные факты убедительно показали, что англо-американские империалисты, потерпев позорный провал в своих пла­нах использовать банду Тито—Ранковича для подрыва демократического лагеря изнутри, поспешили заняться укреплением своих позиций в Югославии и ныне исполь­зуют своих белградских марионеток для разжигания военных провокаций и организации диверсий и шпионажа против стран народной демократии.

    Фашистская клика Тито — Ранковича не только под­держивает империалистических агрессоров, но и ревно­стно выполняет все их приказы в целях превращения Юго­славии в плацдарм для новых военных авантюр англо- американских хищников и передачи югославской армии под команду американских генералов.

    б

    В самой Югославии широчайшие слои трудового на­рода ясно видят все последствия чудовищного предатель­ства Тито и его сообщников. На собственном горьком опыте народы Югославии убедились, что титовская банда под прикрытием демагогической шумихи о своей борьбе за «независимость» и «равноправие» Югославии уничто­жила суверенитет и национальную независимость страны и отдала ее экономику, ее национальные богатства на разграбление капиталистическим хищникам Америки и Англии. Убедившись на практике в подлинных целях нынешних югославских правителей, трудящиеся массы Югославии становятся на путь борьбы против предатель­ской политики клики Тито. Они все более решительно вы­ступают против империалистической кабалы и ограбле­ния страны, за свою свободу и независимость.

    В настоящее время империалистический наймит Тито является в глазах югославского народа и всех честных людей мира не только главарем предателей, но и крова­вым американским жандармом, которому приказано во что бы то ни стало превратить трудящихся Югославии в послушных рабов американо-английских колонизаторов, а югославскую армию —в орудие империалистической агрессии на Балканах.

    Разоблачению предательской политики клики Тито посвящена публикуемая в несколько сокращенном виде книга прогрессивного французского журналиста Рено де Жувенеля «Тито — главарь предателей». Написанная живо, эта книга дает законченный портрет предателя Тито, прислужника англо-американских поджигателей войны.

    *       * *

    В книге Рено де Жувенеля с достаточной полнотой по­казано, что клика белградских правителей находится на службе у империалистических хищников и поджигателей новой мировой войны, выполняя самые мерзкие и пре­ступные задания своих хозяев.

    Книга о предателе-Тито и его клике является до не­которой степени продолжением известной советскому чи­тателю работы Рено де Жувенеля «Интернационал пре­дателей», вышедшей в русском переводе в 1949 г. Если в первой книге, написанной еще до процессов Райка и

    Костова, автор разоблачает подрывную деятельность английской и американской разведок в странах народной демократии, опиравшихся на буржуазные и соглашатель­ские партии в этих странах, то в настоящей книге Жуве- нель показывает фашистскую клику Тито как главную агентуру англо-американских империалистов, выдвину­тую ими после провала их прежних попыток добиться свержения народно-демократического строя в странах Центральной и Юго-Восточной Европы.

    Тито и его подручные, захватив в свои руки власть в Югославии, ставили перед собой задачу создать в стра­нах народной демократии свою агентуру из реакционных, националистических, клерикальных и фашистских эле­ментов и при их помощи, опираясь на поддержку англо- американских империалистов, оторвать эти страны от Советского Союза и всего демократического лагеря и подчинить их силам американского разбойничьего империализма. На обильном материале, главным обра­зом судебных процессов Райка — Бранкова (в Венгрии), Трайчо Костова (в Болгарии), Кочи Дзодзе и его со­общников (в Албании), Жувенель показывает преступ­ную контрреволюционную деятельность титовских агентов в странах народной демократии, которые по указанию Тито и его англо-американских хозяев разрушали эконо­мику страны, тайно создавали фашистский полицейский аппарат, чтобы расчистить путь к государственному пере­вороту с целью захвата власти.

    Когда же преступные намерения югославских фа­шистов были разоблачены и сорваны, а титовская аген­тура в странах народной демократии выявлена и обезвре­жена, империалистические хозяева клики Тито — Ранко­вича поставили перед ней задачу открытой борьбы против демократического лагеря и против прогрессивных демо­кратических сил в отдельных странах. Жувенель рассказы­вает о переговорах между представителями военного командования Тито и греческих монархо-фашистов о совместных действиях в целях нанесения удара в спину Демократической армии Греции.

    Совершив чудовищное предательство в отношении де­мократических сил борющегося греческого народа, клика Тито — Ранковича тем самым еще раз разоблачила себя как гнусного прислужника американо-английских колони* заторов, как врага свободы и независимости других наро^ дов. Это новое преступление югославских фашистов было» как известно, осуждено всем прогрессивным человечест­вом. Прямым результатом этих событий было изгнание титовских провокаторов и шпионов из рядов международ­ных демократических организаций (Всемирной федера­ции профсоюзов, федерации женщин, молодежи и др.) и дальнейшая активизация борьбы международного ком­мунистического и рабочего движения против югослав­ских агентов империалистической реакции. Известно, что на международной арене клике Тито — Ранковича не уда­лось добиться ослабления и подрыва изнутри рядов проф­союзного, молодежного, студенческого, женского, коопе­ративного, спортивного и других международных массо­вых движений.

    Не подлежит никакому сомнению, что многочислен­ные факты, имевшие место после выхода в свет книги Рено де Жувенеля и, естественно, не нашедшие в ней своего отражения, лишь усиливают политическую значи­мость данной книги.

    Эти факты еще более наглядно подтвердили, что ны­нешняя политика белградских правителей целиком вдох­новляется Вашингтоном, а само югославское правитель­ство и его представители в Организации Объединенных наций являются послушными марионетками американских агрессоров, поддерживающими кровавую американо­английскую агрессию против свободолюбивого корейского народа и против Китайской народной республики.

    Оторвав Югославию от демократического лагеря, фа­шистская клика Тито — Ранковича взяла курс на полное подчинение страны американо-английским империалистам и на вовлечение ее в агрессивный блок, созданный правя­щей верхушкой Соединенных Штатов и их младшего партнера — Англии в целях подготовки новых военных авантюр против свободолюбивых народов, объединив­шихся в могучем лагере мира, демократии и социализма. За последнее время титовские эмиссары и дипломаты, действуя по прямым директивам из Вашингтона, спешно проводят «урегулирование» взаимоотношений Югославии с Грецией, Турцией, Италией, Австрией и с американ­скими ставленниками в Западной Германии. Вся нынеш­няя дипломатическая активность белградских правите­лей преследует цель, с одной стороны, создать в глазах международного общественного мнения впечатление об отсутствии изоляции Югославии в системе современ­ных международных отношений, а с другой стороны, выполнить задания американских империалистов по быстрейшему сколачиванию агрессивного Средиземно- морского союза и включению, таким образом, югослав­ской армии в вооруженные силы Северо-атлантического ■блока.

    Ныне американские правящие круги не только не скрывают своих планов относительно использования ти- товской Югославии в качестве плацдарма для своих военных авантюр на Балканах, но, наоборот, реклами­руют свою сделку с Тито, продавшим за несколько де­сятков миллионов долларов югославские дивизии амери­канским вербовщикам пушечного мяса. В связи с этим становятся окончательно ясными «стратегические» цели американо-английских империалистов, делающих ставку на клику Тито как на свое орудие в агрессивном походе против свободы и независимости народов стран Централь­ной и Юго-Восточной Европы.

    Однако американские колонизаторы и их белградские лакеи забывают о том, что разоблачение и провал пре­ступных заговорщических и диверсионных планов клики Тито явились прямым следствием прочности демократи­ческого лагеря и бдительности народов и их аван­гарда — коммунистических партий. И ныне народные массы стран, составляющих могучий лагерь социализма и демократии, бдительно наблюдают за всеми происками империалистов и их сообщников — титовцев и, не­сомненно, сделают все для того, чтобы сорвать их раз­бойничьи планы агрессии и войны. Вместе с тем империа­листам и их белградским холопам не следует забывать

    о  силе и подлинных стремлениях югославского народа, который в свое время выстоял в борьбе против гитлеров­ской тирании и который ныне не захочет быть орудием в руках американо-английских агрессоров. Рабочие и крестьяне Югославии не станут помогать империалистам и банде Тито — Ранковича в развязывании войны против социалистического лагеря, против друга и освободителя югославского народа от немецко-фашистских захватчи­ков — Советского Союза.

    Ю

    Все попытки белградских лакеев американо-англий* ских агрессоров внести раскол в ряды могучего движения сторонников мира потерпели позорный крах. Борцы за мир во всем мире, ведя решительную борьбу против под­жигателей новой мировой войны, изобличили банду ти- товцев как открытых пособников империалистических агрессоров и дают решительный отпор всем проискам клики Тито, направленным против ведущей силы всемир­ного фронта мира — Советского Союза.

    *       * *

    В большей своей части книга Рено де Жувенеля со­держит материалы, которые относятся к событиям, свя­занным с разоблачением международного заговора империалистов и титовцев, направленного против стран народной демократии и Советского Союза. Что ка­сается вопросов о внутреннем положении в Югославии после контрреволюционного переворота, организован­ного кликой Тито, то они не получили достаточного освещения в настоящей книге. Это, несомненно, является ее слабым местом. Имеющийся в книге небольшой факти­ческий материал о внутриполитическом положении в Югославии, главным образом о царящем в ней терроре, основан преимущественно на сообщениях иностранной печати периода 1948—1949 гг.

    В ноябре 1949 г. в известной резолюции «Югославская компартия во власти убийц и шпионов» Информбюро коммунистических и рабочих партий дало глубокий марксистский анализ внутреннего положения в Югосла­вии, подтвержденный всем последующим развитием со­бытий в этой стране.

    В этой резолюции Информбюро говорилось:

    «В результате контрреволюционной политики клики Тито — Ранковича, узурпировавшей власть в партии и государстве, в Югославии утвердился антикоммунистиче­ский, полицейский государственный режим фашистского типа. Социальной основой этого режима являются кула­чество в деревне и капиталистические элементы в городе. Власть в Югославии фактически находится в руках антинародных, реакционных элементов... Правящая фа­шистская верхушка держится на непомерно раздутом


    военно-полицейском аппарате, с помощью которого она угнетает народы Югославии, превратила страну в военный лагерь, уничтожила демократические права трудящихся и попирает всякое свободное выражение мысли» *.

    Как известно, на первых порах югославские правители стремились любыми средствами скрыть свой переход в лагерь империалистической реакции, создать у югослав­ского народа впечатление что, мол, они, титовцы, и явля­ются «самыми верными» защитниками суверенитета и независимости Югославии, что Тито и его приспешники якобы никогда не пойдут на ущемление жизненных инте­ресов страны и будут «строить социализм собственными силами». Пытаясь обмануть неискушенных людей, титовцы бесстыдно использовали всякого рода демагогические заявления и «коммунистические» лозунги и даже пуска­лись на всяческие ухищрения, стремясь выдать себя за «самых последовательных марксистов». Однако все про­пагандистские трюки и заверения титовцев лопались как мыльные пузыри, ибо преступные действия белградских холопов империализма выдавали их с головой.

    Трудящиеся Югославии не могли не видеть, что оголтелая антикоммунистическая пропаганда клики Тито, направленная против социалистического лагеря, по сво­ему содержанию ничем не отличается от реакционной пропаганды трубадуров англо-американского блока. Югославский народ смог на деле убедиться также в том, что клеветническая фашистская пропаганда титовской печати и радио против СССР и стран народной демокра­тии используется кликой Тито для того, чтобы от­влечь внимание трудящихся Югославии от тяжелого внутреннего положения в стране, от антинародной поли­тики белградского правительства.

    Установив в стране режим кровавого террора и жесто­ких полицейских репрессий против революционных пат­риотических сил народа, фашистская клика Тито — Ран­ковича с лихорадочной поспешностью принялась за ликвидацию всех завоеваний народных масс, достигнутых ими в период борьбы против гитлеровского господства. В короткий срок клика предателей и шпионов уничто­жила результаты прогрессивных законодательных актов республики, принятых в первые годы после войны. Ти- товцы изгнали из парламента, местных органов власти и из аппарата хозяйственного управления всех честных патриотов и демократов, не соглашавшихся с предатель­ской политикой фашистской правящей верхушки. Титовцы прибрали к рукам югославскую «компартию» и превратили ее в орудие своей фашистской политики. Они захватили в свои руки профсоюзы и другие массовые организации трудящихся и сделали их придатком полицейских орга­нов по мобилизации рабочей силы на шахты, рудники и лесоразработки в целях выполнения своих планов граби­тельского экспорта сырья и других товаров в страны империалистического блока.

    Преступная авантюристическая политика клики Тито в области экономики ставила своей целью превра­щение общенародной государственной собственности в объект колониального грабежа со стороны империалисти­ческих монополий. Ныне стало очевидным, что проведен­ная титовцами так называемая «децентрализация управ­ления» отраслями промышленности, ликвидация органов государственного контроля, получение кабальных кре­дитов и займов от империалистов, восстановление ча­стной торговли и замена «планового руководства» в хо­зяйстве страны «самостоятельной инициативой» предприя­тий и отраслевых объединений — все это было необхо­димо югославским правителям для того, чтобы поставить экономику страны и ее сырьевые ресурсы под полный контроль англо-американских «кредиторов». Титовские экономисты открыто заявляют ныне, что основным зако­ном хозяйственной деятельности в стране является капи­талистический закон «спроса и предложения». Прямым следствием этой антинародной политики клики Тито яв­ляется маршаллизация Югославии в ее наиболее не­прикрытом виде и превращение страны в аграрно-сырье­вой придаток англо-американского блока.

    В настоящее время печать англо-американских импе­риалистических кругов даже не скрывает факта подчине­ния югославской экономики интересам империалистиче­ского блока. Говоря о кредитах, предоставленных Юго­славии США и Англией в целях закабаления страны, Жу* венель в своей книге приводит выдержку из статьи в га-

    зете «Даллас морнинг пост», автор которой с .циничной откровенностью признавал, что «благодаря дипломатиче­ской стратегии мы получаем то, чего нам не удалось за­хватить военной силой». Уже многие капиталистические монополии и фирмы США и Англии, соперничая между собой, фактически хозяйничают в Югославии, требуя от титовцев выполнения планов добычи стратегического сырья и вывоза ценных лесоматериалов. Все это ведет к тому, что в стране свертывается и без того ограниченное производство в ряде отраслей промышленности и в то же время самым беззастенчивым образом предпринимаются меры к насильственному перекачиванию рабочей силы и ассигнований в такие отрасли национальной экономики, как горнорудная и добывающая промышленность, разви­тие которых отвечает интересам иностранного капитала.

    Предательство коренных национальных интересов страны и прислужничество титовцев перед американо­английскими «кредиторами» уже привело к развалу на­родного хозяйства Югославии. Так называемый пятилет­ний план «индустриализации» страны полностью провалился. Сельское хозяйство Югославии из года в год деградирует, что ведет к разорению и обнищанию широ­чайших масс трудового крестьянства. Из статистических данных, опубликованных в Югославии, явствует, что в югославской деревне непрерывно идет процесс обезземе­ливания трудящихся крестьян и обогащения кулаков. 629 тысяч бедняцких хозяйств с наделами до 2 гектаров владеют 7 процентами земли, в то время как 77 тысяч кулацких хозяйств владеют 18 процентами всей земли. В течение лишь одного года общее количество земли в руках кулаков (частично и богатых середняков) увеличи­лось более чем на 400 тысяч гектаров за счет обезземели­вания бедняцких хозяйств. Создавшейся обстановкой в целях наживы и спекуляции пользуются кулачество в де­ревне и новая титовская буржуазия в городе.

    В то время как эксплоататорская верхушка и поли- цейско-чинозничий аппарат наживаются за счет народа/ широкие трудящиеся массы страны испытывают небыва­лые лишения и нужду. Так называемая американская «помощь» залежавшейся продукцией, разумеется, не преследует цель ослабить царящие в Югославии го­лод, нужду и нищету трудящихся масс. Цены на про-

    довольстве иные товары и предметы первой необходи­мости непрерывно растут: они увеличились по крайней мере в семь-восемь раз по сравнению с иенами 1945—1946 гг. Голод и обнищание широких народных масс ведут к катастрофическому росту заболеваемости и инвалидности. Это невыносимое положение трудового народа усугубляется фашистской эксплоатацией миллио­нов простых людей на так называемых «добровольных» работах в шахтах и на лесоразработках, а также на за­водах и фабриках, которые титовские пропагандисты нагло называют «социалистическими» предприятиями, якобы переданными непосредственно в руки самих рабо­чих, а по существу находящимися в руках иностранных агентов или самой титовской камарильи.

    Клика Тито не только вызвала голод и экономиче­скую разруху в стране, но делает все для того, чтобы заковать югославский народ в цепи долговой кабалы. Вопреки воле народов Югославии, Тито и его при­спешники обязались уплатить капиталистам Соединен­ных Штатов долги старого королевского режима и возмещение за национализированную собственность аме­риканцев на сумму более чем в 55 миллионов долларов. Банда Тито выплачивает, кроме того, 18 миллионов долла­ров английским капиталистам, более 1,5 миллиона дол­ларов французским капиталистам, а также огромные суммы народных средств капиталистам Бельгии, Швей­царии, Швеции за их «собственность», перешедшую в руки государства.

    В январе 1951 г. югославские правители с лакейской угодливостью подписали продиктованное американскими империалистами соглашение об оказании так назы­ваемой «помощи» Югославии, заявив при этом офи­циально по белградскому радио, что используют «по­мощь» в целях «осуществления принципов ООН» и для усиления вооруженных сил страны. Клике Тито не уда­лось скрыть кабальный характер этой сделки, ибо сами американские правящие круги опубликовали текст условий, на которых США предоставляют «помощь» своим белградским холопам. На основании этого согла­шения титовцы обязались: предоставить американцам право на вывоз из Югославии в США всего производи­мого в стране стратегического сырья и полуфабрикатов, допустить американских «наблюдателей», которым якобы поручено контролировать расходование поступающих в Югославию товаров, развернуть в печати и по радио шумную пропагандистскую кампанию о «гуманности» американских толстосумов и т. д. и т. п. Следует отме­тить, что в связи с этим соглашением буржуазная печать США и маршаллизованных стран открыто хвастается тем, что в лице нынешней Югославии американо-англий­ские империалисты, дескать, приобрели «самого дешевого союзника». При обсуждении конгрессом США вопроса о предоставлении Югославии «помощи» в 38 миллионов долларов, выступавшие члены конгресса откровенно от­мечали выгоды, которые получат от этого Соединенные Штаты: за эти 38 миллионов долларов они получат 32 югославские дивизии, тогда как снаряжение и содер­жание одной американской дивизии обходится в 176 мил­лионов долларов.

    Тем самым банда Тито — Ранковича еще раз под­твердила, что она покорно служит Трумэнам и Эйзенхау­эрам, для которых Югославия и преступный титовский режим являются «важным элементом» в осуществлении агрессивных планов американского империализма на Балканах.

    Белградские правители по указке из Вашингтона уси­ленно осуществляют милитаризацию страны, создав огромную армию, далеко превышающую все нормы про­стой «обороны». При помощи империалистов титовцы ве­дут лихорадочное строительство стратегических дорог и шоссе, аэродромов, военных укреплений и складов. Из года в год растет военный бюджет Югославии. Если в 1949 г., по официальным данным титовской печати, воен­ные расходы страны составляли 33 проц. бюджета государства, то в 1950 г. было ассигновано на эти цели около 60 процентов всего бюджета, а в 1951 г., по данным печати югославских революционных эмигрантов, на воору­жение армии, военное строительство и поджигательскую пропаганду титовцы намерены израсходовать более двух третей всего бюджета страны.

    На собственном опыте народные массы Югосла­вии убедились, что титовская банда, лицемерно называю­щая себя защитником независимости Югославии, в дейст­вительности представляет собой клику преступных изменников и врагов народа, уничтоживших в угоду импе­риалистам национальный суверенитет и экономическую независимость страны.

    *       # *

    Многочисленные факты нынешнего положения в Юго­славии свидетельствуют о слабости фашистского режима Тито—Ранковича и о нарастании в стране организован­ного сопротивления трудящихся, в ходе которого, несмо­тря на зверский террор полицейско-гестаповского аппа­рата, вызревают революционные силы освободительного движения народов Югославии. Широкие массы трудя­щихся ныне ясно осознают, что только путем активной политической борьбы они могут добиться ликвидации фа­шистской титовской диктатуры и освобождения Югосла­вии от империалистической кабалы.

    Информбюро компартий, касаясь в своей резолюции положения в Югославии, отмечало:

    «Фашистская идеология, фашистская внутренняя, так же как и предательская внешняя политика клики Тито, целиком подчиненные иностранным империалистическим кругам, создали пропасть между шпионско-фашистской кликой Тито — Ранковича и коренными интересами сво­бодолюбивых народов Югославии. Поэтому антинародная и предательская деятельность клики Тито встречает все большее сопротивление как со стороны коммунистов, со­хранивших верность марксизму-ленинизму, так и среди рабочего класса и трудового крестьянства Югославии»'.

    Стихийный протест югославских трудящихся масс про­тив фашистской диктатуры Тито, против закабаления страны американо-английскими империалистами уже на­чинает перерастать в известной степени в организованное революционно-патриотическое движение наиболее созна­тельных и стойких сил народа, направленное против пре­ступного режима клики Тито — Ранковича, за освобожде­ние страны от империалистической кабалы, за возвра­щение Югославии в ряды могучего демократического лагеря.

    Как бы ни пытались титовцы скрыть от всего мира факты растущего сопротивления югославских патриота» преступной политике фашистских правителей Югославии, это сопротивление неизменно усиливается и охватывает самые отдаленные районы страны. Несмотря на то что фашистская банда Тито — Ранковича — как об этом со­общает печать югославских революционных эмигрантов — бросила в тюрьмы и концентрационные лагери более 150 тысяч югославских коммунистов и патриотов-дено- кратов, в стране продолжают существовать и численно расти подпольные революционные группы и нелегальные организации коммунистов, сохранивших верность мар­ксизму-ленинизму и принципам пролетарского интерна­ционализма.

    «Верные коммунизму силы Югославии, не имея воз­можности, в условиях жесточайшего фашистского тер­рора, открыто выступать против клики Тито — Ранко­вича, вынуждены были стать на тот же путь борьбы за дело коммунизма, по. которому идут коммунисты тех стран, где им закрыт путь к легальной работе» *.

    Газеты югославской революционной эмиграции, из­даваемые в странах народной демократии и Советской Союзе, публикуют материалы, из которых явствует, что в самой Югославии нелегальные революционные группы патриотов распространяют газеты и листовки, пишут антититовские лозунги на стенах университетов, фабрик, заводов и даже военных казарм. В ряде мест югослав­ские трудящиеся массы отказываются участвовать в фа­шистских сборищах, организуемых титовцами. В отдель­ных районах страны, особенно в Хорватии и Боснии, за последнее время, как сообщает печать югославской ре­волюционной эмиграции, имели место вооруженные столк­новения крестьян с полицейскими силами Ранковича.

    Рост народного недовольства и сопротивления пре­ступной политике клики Тито проявляется в самых раз­личных формах. Рабочие и мобилизованные крестьяне бегут с титовских каторжных работ в шахтах и на лесо­разработках. Трудовое крестьянство выступает против не­выносимых поборов и грабежа, организуемого титов- скими приспешниками. Одной из форм сопротивления фашистскому режиму Тито в Югославии является отказ крестьян от засева и обработки земли, снижение рабо­чими производительности труда и срыв титовских планов грабительского вывоза сырья и полуфабрикатов в страны англо-американского блока. Всех этих фактов не может скрыть и титовская фашистская печать, прибегающая ко всякого рода извращению действительных причин невы­полнения планов и сопротивления трудящихся масс го­рода и деревни. Фашистские правители организовали ряд судебных расправ над югославскими патриотами, кото­рых обвинили в актах саботажа и в противодействии «законам».

    Особенно ярко проявились настроения трудящихся масс Югославии в связи с так называемыми «выборами» в марте 1950 г. в титовский парламент (скупщину). Даже фальсификация и прямой подлог результатов этих «выбо­ров» не помогли клике Тито, вынужденной скрепя сердце признать, что около 1,5 миллиона избирателей или голо­совали против титовских ставленников, или бойкотиро­вали эти антидемократические выборы. Итоги «выборов» показали, что во многих местах до пятидесяти процентов избирателей выступили против кандидатов титовской банды и тем самым выразили свой протест против, антинародной политики фашистских правителей нынеш­ней Югославии.

    Вместе с югославским народом против фашистской клики Тито, раболепствующей перед англо-американскими империалистами, борется и югославская революционная эмиграция, а также большое число прогрессивных орга­низаций югославских переселенцев-иммигрантов, сущест­вующих в ряде стран Западного полушария, в том числе в США и Канаде. Югославские патриоты-иммигранты разоблачают преступные действия белградского фашист­ского правительства и своей активной политической дея­тельностью оказывают существенную помощь революци­онным и патриотическим силам в самой Югославии, вы­ступающим против клики Тито — Ранковича.

    Освободительная борьба народов Югославии против фашистской банды Тито — Ранковича усиливается, и ни­какие кровавые репрессии титовцев, никакая «помощь»- империалистов их югославским наймитам не в состоянии предотвратить неминуемый крах антинародного режима Тито и позорный конец презренной клики шпионов и убийц.

    *       * *

    Международное рабочее движение и его организующая « направляющая сила — коммунистические и рабочие пар­тии — ведут решительную борьбу против разоблаченных фашистских палачей югославского народа, выявляя и обезвреживая титовских агентов, которые пытаются про­браться в ряды партий и организаций рабочего класса. Выполняя свой интернациональный долг, коммунистиче­ские и рабочие партии всего мира разоблачают планы империалистов и их наймита — Тито, реакционный союз клики Тито с троцкистами и правыми социалистами, вос­питывают трудящиеся массы в духе непримиримой борьбы против их злейших врагов, выступающих под лживой маской «социалистов».

    Участвуя в борьбе против агрессивного империализма я его лакеев — титовцев, рабочий класс всех стран мира, руководимый своим авангардом — коммунистическими партиями, вносит важный вклад в дело мира и демо­кратии, в дело торжества социализма. Вместе с тем мо­гучий лагерь социализма и демократии убежден в том, что «среди рабочих и крестьян Югославии найдутся силы, способные обеспечить победу над буржуазно-реставра­торской шпионской кликой Тито — Ранковича, что трудя­щиеся Югославии под руководством рабочего класса су­меют восстановить исторические завоевания народной демократии, добытые ценой тяжелых жертв и героической борьбы народов Югославии, и пойдут по пути строитель­ства социализма»

    Рабочий класс и все трудящиеся Югославии в не­давнем прошлом были могильщиками реакционного мо­нархического режима Карагеоргиевичей. Недалеко то время, когда народы Югославии станут могильщиками антинародного фашистского режима Тиго—• Ранковича и вновь обретут свою свободу и национальную независи­мость.

    Я. Медведев.

    ГЛАВА ПЕРВАЯ СОБЫТИЯ ПОСЛЕДНЕГО ВРЕМЕНИ

    Исторические события сменяют друг друга все нара­стающими темпами. Так бывает всегда, когда какая-ни­будь общественная формация приближается к гибели и ее защитники, отчаянно пытаясь уйти от судьбы* угото­ванной им историей, пускают в ход свои последние ко­зыри.

    Именно в такую стадию вступила в настоящее время борьба империализма против сил мира и социализма. Осужденные на гибель, защитники империализма бро­сают свои последние силы в отчаянный бой, который они ведут против народов. Но они не в состоянии сражаться в открытом бою и потому пускают в ход всяческие уловки, на которые их толкает жестокая ненависть к самому духу свободы.

    Они лгут, устраивают заговоры, убивают людей из-за угла, и все эго делается с самым разнузданным цинизмом, с сухим и холодным расчетом, с полнейшим пренебреже­нием к человеческой жизни, к законам, к человеческим правам и к своим же собственным официальным тради­циям; во всем этом они руководствуются ими же самими придуманным правилом, которое гласит: «Цель оправды­вает средства».

    После первой мировой войны одна шестая часть зем­ного шара стала социалистической.

    После второй мировой войны социализм значительно расширил саою территорию.

    Некоторые народы завоевали свободу уже после 1945 г., и события развиваются так быстро, что новых изменений в облике мира можно ожидать даже завтра; впрочем, эти изменения происходят уже и теперь у нас на глазах.

    Поэтому империализм пытается всеми средствами оттянуть час своей окончательной гибели. Он сможет вы­жить лишь в. том случае, если победит своего врага. Но этим врагом является народ, все народы мира, а их по­бедить невозможно.

    Каждая победа, одерживаемая народами, является поражением для империализма, и каждое такое пораже­ние неумолимо приближает его конец. Вот почему он все больше неистовствует, вот почему он действуег все более коварными методами.

    Об этом ясно говорит последовательное развитие по­литики империалистов по отношению к странам народной демократии с самого их возникновения.

    Сначала империалисты прибегали к дипломатиче­скому нажиму и финансовому шантажу. Соединенные Штаты и Великобритания пытались вынудить правитель­ства стран народной демократии к капитуляции, откла­дывая признание этих стран, угрожая им отказом в по­мощи, закрывая им кредиты. А затем они пустили в ход план Маршалла и Атлантический пакт как орудия под­готовки войны против стран свободы, против Советского Союза — родины социализма, освободителя народов.

    За официальным фасадом с его явно обманчивой внешностью, под лживой маской американского дядюшки скрывается людоедский аппетит шейлоков с Уолл-стрита и лондонского Сити.

    Наряду с этой официальной деятельностью империали­сты все больше прибегали к тайным интригам. Известно, что Интеллидженс сервис всегда была достаточно активна. Но теперь главную роль стала играть американ­ская разведка. Она богаче английской: миллиардные при­были, полученные американскими магнатами во время войны, позволили им завербовать больше людей. Амери­канская разведка помогала реакционным элементам гото­вить государственные перевороты во всех странах народ- йой демократии, едва только строй народной демократии был в них создан.

    Именно так возникли дела Маниу, Надь Ференца, Миколайчика, Петкова и многих других. Все это были представители буржуазии, главари крестьянских партий, иногда военные — люди, которые пользовались в своих странах некоторым влиянием и склонны были им спеку­лировать. Но ни один из них не добился своего. Одни бе* жали за границу, другие были арестованы и осуждены, не сумев использовать на практике свои .навыки политиче­ского двурушничества, приобретенные на протяжении многих лет прислужничества крупному международному капиталу.

    Эти люди затевали военные заговоры, занимались экономическим вредительством в масштабе целых стран, но все их усилия окончились неудачей.

    Террор, организованный (как, например, в Польше) бандами, находившимися непосредственно на содержании Лондона и Вашингтона, провалился точно так же, как и попытки организовать фашистское подпольное движение в Румынии и Чехословакии. Империалисты поочередно использовали монархические клики, помещичьи круги, крупных дельцов, кулацкие партии, правых социал-демо­кратов, но все они в той же последовательности были разоблачены. Наконец, было найдено новое средство: титоизм.

    Использовать это средство раскола было тем легче, что оно не было чем-то новым; новым в данном случае является только название. Империалисты давно уже гото­вили эту свою последнюю крапленую карту.

    То, что нам стало известно из процессов Кочи Дзодзе, Райка, Костова и прочих, дает наглядное пред­ставление о подобной форме происков империалистов в среде рабочего класса.

    Мысль об использовании Тито, очевидно, зародилась в голове Черчилля — этой ехидны с сигарой в зубах. Но если он первым (в силу пока еще неизвестных нам при­чин) почувствовал уверенность, что может рассчитывать на Тито, нет сомнения в том, что в осуществлении этого плана значительное содействие Черчиллю оказало Управ­ление стратегических служб (УСС) США, созданное в июле 1941 г.

    ГЛАВА ВТОРАЯ УПРАВЛЕНИЕ СТРАТЕГИЧЕСКИХ СЛУЖБ

    Задачи этой организации состояли в следующем:

    1.    Засылать во время войны своих агентов в антифа­шистские организации в странах Европы и парализовать деятельность этих организаций, направленную против гитлеровских оккупантов.

    2.   Обеспечить при помощи этих агентов установление в странах, освобождаемых Советской Армией, реакцион­ных режимов, ориентирующихся на США.

    3.    Организовать сбор секретной информации о Совет­ском Союзе и его армии, о демократическом и рабочем движении во всех странах Европы.

    В начале своего существования УСС было просто не­большим учреждением по обработке информации, но вскоре око превратилось в крупную организацию, имев­шую свыше 12 тысяч агентов К Во главе УСС стоял гене­рал Уильям Доновэн, совладелец крупной юридической фирмы в Нью-Йорке. Эгот генерал уже давно сочетал коммерческую деятельность со шпионской. Как сообщал американский журнал «Лайф», в период между двумя войнами Доновэн был «неофициальным американским наблюдателем в Европе». Нетрудно догадаться, что это означает.

    Американские империалисты придавали такое боль­шое значение деятельности УСС, что подбор кадров для него производился с исключительной тщательностью. На службу в УСС принимались отпрыски богатых и знатных семейств.

    В своей книге «Плащ и кинжал» бывшие агенты УСС подполковник Форд и майор Макбэйн пишут:

    1 Теперь число ее агентов перевалило за 100 тысяч. (Прим. автора.)

    «Основной руководящий состав подбирался Доно- вэном из среды видных банкиров и промышленников», носящих фамилии Вандербилт, Морган, Дюпон, хо-. рошо знакомых с финансами европейских стран и» кроме того, весьма основательно изучивших стратеги­чески важные районы. Доновэн завербовал к себе на службу известных дипломатов, в том числе послед­него американского посла в Германии Хью Вилсона, бывшего посланника в Литве Джона Уили, а также Аллена Даллеса — личность, игравшую важнейшую роль во время тайных переговоров с генералом войск СС Вольфом и с высшим командованием в Италии».

    В числе сотрудников УСС имелось немало и других лиц, связанных с деловыми кругами: Э. Бакстон, участво­вавший в свое время вместе с Доновэном в создании «Американского легиона»; двоюродный брат У. Чер­чилля— Раймонд Гест; Поль Меллон, родственник изве­стного банкира Меллона, и другие.

    Русский отдел УСС, учрежденный во время войны для сбора сведений о Советском Союзе, возглавлялся Робин­соном, но основными агентами в СССР были Чарльз Болей и Эдвард Пэйдж, а самым главным — Джордж Кеннан.

    План засылки агентов УСС в организации Сопротив­ления был разработан Доновэном. УСС израсходовало на эти цели в течение четырех лет 135 миллионов долларов. Официальной целью этой деятельности была якобы под­готовка стратегических бомбардировок Германии. Не­сомненно, именно поэтому во время войны предприятия германской военной промышленности, более или менее тесно связанные с американским капиталом, так тща­тельно оберегались от бомбардировок. Этим же объясняет­ся и то, что они так быстро достигли своего нынешнего уровня производства. И, наконец, это проливает свет на послевоенную политику США в Западной Германии, то есть в наиболее индустриализированной части Гер­мании.

    Одной из задач, которые ставило себе УСС, было раз­ложение организаций Сопротивления, чтобы не дать им возможность занять видное положение в государственной жизни своих стран.

    В статье, озаглавленной «Шпионаж — ключ к обо­роне», опубликованной в журнале «Лайф», Доновэн рас­сказывает, что во время войны в Испании он состоял на­блюдателем при войсках Франко. Что же он там делал? Об этом можно только догадываться. Во всяком случае, после того как республиканцы потерпели поражение, агенты американской, английской и германской разведок, действуя рука об руку и проводя одну и ту же политику, •стремились завербовать агентов среди иностранцев, вхо­дивших в интернациональные бригады. Процесс Райка показал, что это им удалось, во всяком случае в отноше­нии самого Райка, нынешних правителей Югославии и, несомненно, еще кое-кого, кто когда-нибудь должен быть разоблачен.

    Применяя свой испанский опыт, Доновэн во время вто­рой мировой войны задумал использовать движение Со­противления в интересах американцев. Этот план привел в исполнение брат и сообщник Джона Фостера Даллеса, доверенный агент Уолл-стрита Аллен Даллес. При этом он действовал в тесном контакте с английской Интеллид- женс сервис и, весьма вероятно, заручившись прямым согласием Уинстона Черчилля.

    Аллен Даллес обосновался в Швейцарии, организовал там европейский центр УСС, и его агенты начали орудо­вать во всех странах Европы, вербуя шпионов даже в ря­дах движения Сопротивления и демократических органи­заций.

    Для руководства этой отраслью деятельности УСС был создан специальный отдел, во главе которого были поставлены майор Артур Гольдберг и Джордж Пратт. Последний занимал пост юрисконсульта «Национального управления трудовых отношений» и, несомненно, по этой причине считался подходящим кандидатом для работы в профсоюзных кругах. Это странное управление по проф­союзным делам предоставило в его распоряжение спе­циально подобранные кадры'.

    В начале 1942 г. этот отдел перебрался в Лондой и быстро организовал группы, действовавшие во Франции,

    1 Поэтому неудивительно, что, как мы увидим дальше, в состав антикоммунистических организаций входят некогорые профсоюзные руководители. (Прим. автора.) в Бельгии, Норвегии и Польше, а швейцарский центр Даллеса орудовал в Италии, Венгрии и Югославии.

    В американской печати опубликовано много статей на тему о помощи, которую якобы УСС оказывало движению Сопротивления. Например, в мае 1946 г. журнал «Ридерс дайджест» сообщал, что благодаря усилиям УСС за время войны организациям Сопротивления было сброшено на парашютах 27 тысяч тонн оружия и военных материалов. Но кому они сбрасывались? Что касается Франции, то отряды франтиреров и партизан вправе заявить, что они не получили ничего, по крайней мере непосредственно.

    Получали все это по большей части вооруженные группы реакционеров — как выяснилось в частности на примере Польши,— для того чтобы вести борьбу против демократического движения и провоцировать волнения и беспорядки, направленные против Советской Армии и национально-освободительного движения.

    #       * *

    С развертыванием событий шпионская деятельность англо-американцев принимала все более определенные формы.

    Освободив Сталинград, Советская Армия в результате летнего наступления 1943 г. продвинулась к осени за Киев. Миф о непобедимости германской армии был раз­веян. Империалисты поняли, что соотношение сил изме­нилось и что мир не вернется к тому состоянию, в кото­ром он находился в 1939 г.

    Они взялись за составление новых проектов. Они по­ставили себе целью не дать Советской Армии освободить Восточную Европу, и Черчилль старался, правда тщетно, убедить Рузвельта начать военные действия на Балкан­ском полуострове, чтобы перерезать путь «красным».

    Именно в этот период возникла идея образования Балканской федерации, и тогда же Черчилль сделал став­ку на Тито. К этому выводу нельзя не прийти, хотя бы на основании того факта, что англичане, до самого конца не перестававшие поддерживать греческих монархистов и греческое эмигрантское правительство, в то же время бросили на произвол судьбы югославское королевское правительство, находившееся в Каире.

    В декабре 1943 г. Иден заявил в палате общин, что правительство Великобритании признало Тито и напра­вило к нему военную миссию, которую возглавил член -палаты общин Фицрой Маклин и в состав которой вхо­дил сын премьера Рандольф Черчилль.

    Что касается первого, то он был небезызвестным аген­том Интеллидженс сервис, а второй, несомненно, отпра­вился к Тито как специальный уполномоченный его вели­чества.

    Чем объяснить, что УСС (как и Черчилль), препятст­вовавшее развертыванию деятельности участников движе­ния Сопротивления, группировавшихся вокруг коммуни­стов, делало исключение для Тито? Нельзя не признать, что это выглядит странно и что над этим стоит призаду­маться. Ведь это факт, что в Бари, например, была со­здана специальная организация для снабжения Тито ору­жием и военными материалами и возглавлял ее некий Джон Гамильтон (киноактер, более известный под име­нем Стерлинга Гейдена). По словам авторов книги «Плащ и кинжал», УСС поставляло Тито значительное количе­ство военных материалов.

    Вывод о том, что Тито и его клика уже тогда рас­сматривались американцами как их штурмовой отряд на Балканах, представляется тем убедительнее, что, как выяснилось на процессе Райка, Тито был связан с Алле­ном Даллесом с 1944 г.

    #       # *

    УСС действозало во всех странах, применяя в каж­дой стране особые методы двурушничества.

    После войны некоторые агенты УСС не раз хвастались тем, что у них были свои осведомители в гитлеровском министерстве иностранных дел, в гестапо и германской разведке. Сам Доновэн заявил об этом на одном собрании в Нью-Йорке в апреле 1946 г. Но американцы не ограни­чивались вербовкой агентов среди рядовых нацистов; они поддерживали отношения и с нацистскими главарями. Используя свои прекрасные отношения с деловыми кру­гами (фирма Салливана, в которую входят братья Дал­лес, связана с банком Шредера и с трестом Рокфеллера), Аллен Даллес сумел пустить в ход свои старые связи и таким образом проникнуть в среду нацистов.

    В 1944 г. германская военная клика, связанная' с английской и американской разведками, организовала за­говор против Гитлера, чтобы дать возможность прусским* милитаристам заключить сепаратный мир за спиной Со­ветского Союза.

    Один из участников заговора, полковник Фабиан фо» Шлабрендорф, подтверждает, что эти разведки были- серьезно замешаны в заговоре. Об этом он пишет в книге под названием «Им не удалось убить Гитлера», которая вышла в Нью-Йорке в 1947 г. Эта книга была подготов­лена к печати под руководством помощника начальника европейского центра УСС Геро фон Гевернима, а преди­словие к ней написал генерал Доновэн, что можно рас­сматривать как вполне естественный акт со стороны учи­теля по отношению к своему ученику. Автор книги не-* двусмысленно заявляет, что заговорщики были все время связаны с Даллесом.

    Сообщают даже, что 20 июля 1944 г. германский вице* консул в Цюрихе, американский шпион Ганс Бернд Ги- зевиус, привез в Берлин инструкции. Это выглядит тем более пикантно, что Гизевиус был сотрудником герман­ской разведки и работал под начальством адмирала Ка- нариса, который сам был американским шпионом.

    Уже в 1943 г. некоторые руководители гестапо, а именно, Кальтенбруннер и Шелленберг, организовали связь с американцами. Кальтенбруннер выделил для этой цели некоего Гёттля, который был заслан им в ряды австрийского движения Сопротивления. Гёттль и другие агенты регулярно ездили в Швейцарию, отвозили Дал­лесу свои донесеьия и получали от него директивы.

    К этому же времени относится и проникновение аме­риканских шпионов в югославские организации Сопротив­ления.

    Документы, обнаруженные в секретных архивах Гит­лера и относящиеся к переговорам, которые Даллес вел в феврале 1943 г. с представителем Гитлера князем Го- генлоэ, показывают, откуда возник титовский план созда­ния антисоветской Балканской федерации.

    Мы не ставим себе задачей приводить здесь во всех подробностях мероприятия этого порядка, направленные против СССР, но, возвращаясь к нашей теме, полезно будет напомнить, что в течение последних восьми дней войны, когда исход ее был решен и можно было с уверен­ностью предвидеть, как будут развиваться некоторые события, всеми действиями УСС руководило одно особое стремление.

    УСС бросило в Германию сто специальных команд, которым было поручено захватить архивы гестапо и поли­цейских органов других фашистских правительств. Благо­даря этой операции УСС завладело многими важными документами; среди них были и такие, которые впоследст­вии были использованы американцами, чтобы завербовать к себе на службу райков и костовых или, как мы увидим в дальнейшем, чтобы дать возможность предателю Тито завербовать их.

    Но какой же документ раздобыло УСС о самом Тито? На этот вопрос ответит история. Вспомним лишь, что мно­гие из этих документов касались троцкистов и что Тито в 1933—1934 гг. был в Югославии представителем троцкистских кругов.

    Вспомним также, что Райк заявил на своем процессе:

    «Даже сегодня я не могу отделаться от мысли, что американцы, располагая информацией, компрометирую­щей Тито, держат его в своей власти с того времени, когда Югославия была фашистской, точно так же, как они дер­жат в руках и других виднейших государственных деяте­лей Югославии».


    ГЛАВА ТРЕТЬЯ

    ГОСПОДА КЕННАН И НИЩЕ ИЗ ГОСУДАРСТВЕННОГО ДЕПАРТАМЕНТА

    Москва. День Победы. Толпы счастливых людей восторженно празднуют победу своей славной армии.

    В посольстве США «у закрытого окна стояла высо­кая фигура Джорджа Ф. Кеннана, советника посольства , Соединенных Штатов в Москве... Я заметил на лице Кен­нана... странно-недовольное и раздраженное выражение. Потом, бросив последний взгляд на толпу, он отошел от окна, сказав злобно:

    — Ликуют... Они думают, что война кончилась. А она еще только начинается»

    Так обрисовал английский журналист Ральф Паркер одну из самых зловещих фигур государственного депар­тамента. Кеннан является одним из руководителей аме­риканского шпионажа в Европе.

    Именно из-под его пера выходят инструкции, кото­рыми руководствуются шпионы в своей деятельности, направленной против стран народной демократии.

    Он был одним из зачинщиков «холодной войны», за­теянной для того, чтобы подготовлять общественное мне­ние к «горячей войне».

    Вторая мировая война еще не окончилась, а он уже «начинает разрабатывать планы новой войны». Работая в Москве, он замышляет войну, целью которой было бы уничтожение Советского Союза.

    «С иезуитской жестокостью этот стратег «холод­ной войны» и проповедник антисоветской внешней по* литики США рассчитывал, что советский народ при­дет к победе «физически и морально выдохшимся»»

    1   Ральф Паркер, Заговор против мира, издание «Литера­турной газеты», М., 1949, сгр. 4.

    разочарованным. В погоне за этой своей эфемерной мечтой Кеннан доносил своему правительству, что советские люди «утратили веру в свой строй и пре­данность ему». Представитель нации, которая своим спасением обязана высокому мастерству советских танкистов и артиллеристов, презрительно отзывался о новых технических достижениях советской науки, о «невежественных крестьянах, которых обучили кое- как орудовать машинами». Человек, который был в Москве в священные, радостные дни победы, говорил об «усталости и унынии» советских людей, о том, что «Россия станет экономически уязвимой и в некотором смысле обессиленной державой».

    ...Однако он был достаточно умен, чтобы не за­метить неисчерпаемый запас сил и энергии Совет­ского Союза. Он хотел ввести в заблуждение народ Америки, помочь своим хозяевам в государственном департаменте поднять дух агрессии в растерявшемся и одряхлевшем капиталистическом мире; он уверял, что от Америки «зависит жизнь или смерть СССР», что она может «довести до высочайшего предела давление на политику советской власти», «нажать на Кремль» и так далее, и так далее. Все это Кеннан пи­сал в своем докладе, который двумя годами погже был напечатан в одном американском журнале за скромной подписью «X».

    «Словом, Кеннан был первым и в некоторых отно­шениях самым влиятельным агентом американских поджигателей войны. Ему следовало бы поставить памятники на тех сотнях военных баз, которые имеет Америка по всему свету»

    Прожив долгое время в Советском Союзе, где он за­нимался шпионажем против СССР, Кеннан вернулся в Соединенные Штаты и здесь в награду за свои заслуги был назначен начальником политического отдела госу­дарственного департамента. Ясно, что Трумэн и государ­ственный департамент были полностью согласны ' с его взглядами; об этом свидетельствует и официальная поли­тика американского правительства.

    Это правительство продолжает свою подрывную ра­боту, рассылает шпионов по всему миру, обольщаясь не­сбыточной надеждой свергнуть демократические режимы с помощью заговоров, организуемых стотысячной армией его агентов. Но оно терпит поражение за поражением. Несмотря на то, что на эту деятельность расходуются миллионы долларов и что повсюду, вплоть до универси­тетов, учреждаются школы шпионов >, страны народной демократии одна за другой избавляются от заговорщиков, всякий раз разоблачая при этом и их американских вдох­новителей.

    Кеннан недавно освобожден от своих обязанностей. Однако ему назначен достойный преемник. Это — банкир Пауль Нитце, связанный с нацистскими картелями. Он принадлежит к семье выходцев из Германии, во все вре­мена и при всех режимах сохранявшей связи со своей родиной.

    Пауль Нитце был вице-президентом банкирского дома «Диллон, Рид энд компани», который разместил 86 про­центов всех займов, выпущенных за период с 1920 по 1930 г. фашистскими правительствами Германии, Италии и Японии.

    Банк «Диллон, Рид», связанный с германо-американ­ским банком Шредера, основал в 1926 г. германский стальной трест «Ферейнигте штальверке».

    Нитце быстро сделал карьеру. Он стал директором Управления по капиталовложениям за границей и по эко­номическому развитию других стран, и это дало ему воз­можность изыскивать наиболее выгодные условия поме­щения капиталов в будущем. Затем он становится за­местителем председателя комиссии по изучению стратеги­ческих бомбардировок [1].

    В этом своем звании он отправился в 1945 г. в офи­циальную командировку в Германию. «Совершенно слу­чайно» одним из первых его визитов был визит к Вальтеру Роланду — директору того самого тре'ста «Ферейнигте

    штальверке», частью акций которого владеет банк «Дил­лон, Рид».

    Два дружка проявляют замечательное единодушие. Между банкиром, состоящим на службе в государствен­ном департаменте, и промышленником, состоявшим на службе у Гитлера *, не могло возникнуть никаких недора­зумений.

    Роланд ходатайствует перед Нитце о том, чтобы амери­канцы сохранили тяжелую промышленность Германии. Нитце дает ему соответствующие заверения. Сделавшись ближайшим советником Дина Ачесона, Нитце выполняет данное Роланду обещание.

    Через некоторое время следует ответный визит: в Нью- Йорк приезжает Герман Абс.

    Во время войны Абс был у нацистов подлинным финан­совым королем. Он обладал гораздо большим могущест­вом, чем Шахт. Совершенно естественно поэтому, что он уселся за один стол с представителями банков «Диллон, Рид», Шредера и с другими нью-йоркскими банкирами.

    Абс добивался вложения американских капиталов в промышленность Рура. Старый специалист по капитало­вложениям, Нитце оказался тут как тут.

    Вот каким образом политический аппарат государст­венного департамента путем различных интриг, с одной стороны, домогается первоочередного восстановления и перевооружения Германии, а с другой — ополчается про­тив стран народной демократии и стремится подрывать борьбу рабочего класса в странах, находящихся еще в зависимом положении.

    Рассмотрим, как и почему все это делается.

    ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ ШПИОНСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ АЛЛЕНА ДАЛЛЕСА

    В 1941 г. американцы, недовольные английской Интел- лидженс сервис — которая не проявляла и, повидимому, не проявляет и теперь склонности показывать кому бы то ни было свои досье,— создали Управление стратегических служб (УСС). Круг деятельности этого управления был вначале ограничен собиранием сведений чисто военного характера, но впоследствии, по настоянию таких влия­тельных чиновников политического отдела государ­ственного департамента, как Кеннан и другие, он был расширен.

    «Сенатор-республиканец и адвокат с Уолл-стрита Джон Фостер Даллес выдвинул кандидатуру своего брата Аллена, который был послан в Берн» *.

    Аллен В. Даллес прибыл в Берн в конце 1942 г. и обо­сновался на Геррнгассе. Его контора и его частная рези­денция в старом квартале, где он принимал только важных лиц, вскоре превратились в подлинное место па­ломничества для международных шпионов. Располагая неограниченными средствами, Даллес не стеснялся в рас­ходах. За четыре года УСС истратило 135 миллионов дол­ларов, что составляет 47 миллиардов франков.

    Гизевиус, служивший в германской разведке адмирала Канариса и работавший одновременно на американцев, рассказывает в своих мемуарах, что контору Даллеса по­сещали немцы, австрийцы, венгры, итальянцы, румыны, финны, югославы, а нередко и лица, прибывшие из окку­пированных стран. Шпионы Даллеса также работали на двух хозяев, состоя на службе у нацистской контрраз­ведки в Берне.


    Известно, что гостеприимная Швейцария издавна была и продолжает оставаться убежищем для нацистов. Естест­венно, что во время войны там можно было встретить как финансовых агентов нацистских главарей, прибывших для того, чтобы разместить капиталы своих хозяев, так и нацистских шпионов.

    Американская и немецкая разведки постоянно поддер­живали связь друг с другом. Материалы многочисленных процессов свидетельствуют о том, что предатели болгар- ского, чешского, румынского, венгерского и польского на­родов поочередно обслуживали все разведки — англий­скую, немецкую и американскую — и не только потому, что в силу своей предательской натуры они готовы были служить любому хозяину, но главным образом потому, что у всех разведок был по существу один общий хозяин и деятельность всех их была направлена против общего врага: против движения Сопротивления и против Советского Союза.

    Таким образом, в 1943 г. Даллес легко наладил в Берне связь между немецкой и американской раз­ведками.

    Документы, найденные в секретных архивах гестапо, проливают свет на сугубо секретные переговоры между Алленом Даллесом и представителем Гитлера князем Го- генлоэ, которые состоялись в Швейцарии в феврале

    1943   г. Эти документы со всей ясностью вскрывают проис­хождение плана создания Балканской федерации, подхва­ченного, как мы указывали, Тито. В документах Даллес фигурирует под именем «Балл», а Гогенлоэ под именем «Паульс». Балл заявил, что он «более или менее согла­сен с государственной и промышленной организацией Европы на основе больших пространств и полагает, что федеративная великая Германия (подобная США) с примыкающей к ней Дунайской конфедерацией будет лучшей гарантией порядка и восстановления Централь­ной и Восточной Европы». Эти господа делили между со­бой мир. Мир, однако, был разделен без их участия, но надо сказать, что Даллес со своей стороны добивался осу­ществления этого плана, и ему нельзя отказать в после­довательности.

    Следует отметить, что журнал «Найнтинс сенчери эщг афтер», являющийся рупором Черчилля, также носился во время войны с идеей центральноевропейской федера­ции. Черчилль, со своей стороны, сделал все возможное, чтобы обеспечить этому плану успех. Во время Тегеран­ской конференции в ноябре 1943 г. он усиленно настаивал на организации вторжения через Балканский полуостров. Президент Рузвельт сказал по этому поводу своему сыну Эллиоту, что «... всем присутствовавшим было совершенно ясно, чего он [Черчилль.— Ред.] на самом деле хочет. Он прежде всего хочет врезаться клином в Центральную Ев­ропу, чтобы не пустить Красную Армию в Австрию и Румынию и даже, если возможно, в Венгрию» *.

    Это наглядно показывает, насколько стремления Чер­чилля в самый разгар войны совпадали со стремлениями гитлеровцев, несмотря на то, что официально они были в состоянии войны. В дальнейшем мы увидим, что инст­рукции, данные Черчиллем генералу Маклину, которого он послал к Тито, логически вытекали из этого плана и что Даллес в Швейцарии руководствовался в своей деятель­ности теми же общими установками.

    Помощником Даллеса в Швейцарии был Ноэль X. Филд, который руководил религиозно-благотворитель­ной деятельностью Комитета унитарной церкви. Филд поселился в доме № 39 по набережной Вильсона. В Берне он вербовал шпионов очень простым способом.

    Поскольку швейцарские власти предоставляли работу эмигрантам только в исключительных случаях, большин­ство из них вскоре попадало в тяжелое материальное по­ложение. Вот тогда-то на сцене появлялся Филд, который разыгрывал из себя великодушного «дядюшку Сэма» и «приходил на помощь» нуждающимся эмигрантам. Это позволяло ему прибрать их к рукам и заставлять их в очень скором времени давать ему расписки, которые за­тем превращались в формальные обязательства с их сто­роны заниматься шпионажем.

    Филд, вербовавший шпионов для Даллеса, служил по­средником между югославским УДБ (охранка Тито) и УСС. Двумя главными агентами Даллеса были глава юго-

    1 Эллиот Рузвельт, Его глазами, М., 1947, стр. 186—187.

    37

    славских эмигрантов Миша Ломпар, ставший впоследст­вии консулом Тито в Цюрихе, и Латинович, который сна­чала работал в Женеве, а потом был назначен Тито генеральным консулом в Марселе.

    * * #

    Тибор Сеньи, проживавший в Швейцарии с 1938 г., возглавил в конце 1942 г. группу венгерских эмигрантов, которая к тому времени оформилась под названием «Швейцарская секция венгерского фронта независимости». Под влиянием Ломпара и «теорий» Браудера, распростра­нявшихся на французском и немецком языках стараниями Филда, венгерская группа стала проводить проамерикан­скую политику.

    «Моя группа пришла к убеждению,— заявил Сеньи на процессе Райка,— что после войны мы должны бу­дем возвратиться в Венгрию, проникнуть в коммуни­стическую партию и проводить там политику, которая привела бы Венгрию на сторону Соединенных Штатов Америки. В сентябре 1944 г. Ломпар предложил мне вступить в непосредственные сношения с руководите­лем УСС Алленом Даллесом.

    Ломпар и Филд занимались не только венгерскими эмигрантами, но и другими группами эмигрантов. Я точно знал, например, что они установили по­добную связь и с чехословацкой группой, в частности с Павликом, проживавшим в то время в Швейцарии, с группой немецких троцкистов, возглавлявшейся По- литцером, и с другими националистическими груп­пами, в частности с поляками».

    Сеньи составил меморандум, в котором изложил свои взгляды и взгляды всей венгерской группы, и отправил его Даллесу, после чего был принят последним.

    «В ноябре 1944 г. в Берне я был официально за­вербован Даллесом в качестве шпиона американской разведки,— сообщает Сеньи.— Во время нашей встре­чи Даллес пространно изложил мне свои соображения относительно послевоенной политики. Он говорил мне, что в ряде стран Восточной Европы, которые будут освобождены советскими войсками, коммунистиче­ские партии, повидимому, станут правящими парти­ями, и, для обеспечения проамериканской ориентации и в интересах политики сотрудничества с Америкой, необходимо, чтобы мы развивали свою подрывную работу прежде всего в рядах коммунистической пар­тии. Он спросил меня, какими возможностями я рас­полагаю в Венгрии для вступления в коммунистиче­скую партию. Когда я сообщил ему необходимые све­дения, он наметил мои задачи. Несмотря на то что во время этого разговора, происходившего в конце 1944 г., между нами не возникло никаких разногласий относительно нашей совместной деятельности и что я полностью согласился со всеми его соображениями, Даллес, с целью оказать на меня давление, предъ­явил мне расписку, выданную мной ранее Филду, ру­ководителю вышеупомянутой благотворительной орга­низации, в подтверждение полученной мной от него помощи».

    Именно тогда Сеньи узнал о тайных связях между Тито и Даллесом.

    В конце ноября Сеньи вместе с некоторыми членами венгерской группы тайно направляется в Венгрию, причем все расходы (в размере 4000 швейцарских франков) оплачиваются Филдом. Их первая остановка — Марсель. Там они поступают в ведение югославского агента Лати- новича, который получает от американских военных вла­стей военный самолет для переброски их из Марселя в Белград через Неаполь. После этого югославская тай­ная полиция переправляет всю группу, снабженную фаль­шивыми документами югославских офицеров, на венгер­скую территорию.

    Связь американской разведки с югославами совершен­но очевидна, но если требуются еще какие-нибудь дока­зательства, то можно привести показания Сеньи, сооб­щившего следующие подробности о способах доставки сведений по назначению:

    «Одним из способов, о котором я уже говорил, бы­ло использование югославской шпионской сети майо­ра ОЗНА Николы Калафатича. Вторая линия связи, предоставленная в мое распоряжение Даллесом, про­ходила через Ноэля Филда. В исключительных слу­чаях я мог использовать, как сказал мне Даллес, и третий путь: направлять свои донесения, подписан*

    ные псевдонимом «Петер», в адрес «Вагнера», в бюро № 2 американской дипломатической миссии в Берне». Один из связных Сеньи, Иван Фэльди, показал *:

    «С января 1945 г. по февраль 1947 г. я по приказу Тибора Сеньи находился в Швейцарии и служил связ­ным между его группой и швейцарскими отделами американской и югославской разведок. В течение этого периода я регулярно передавал донесения Ти­бора Сеньи и другого члена его шпионской группы, Ференца Ваги, Филду и через него Даллесу...

    Основная масса шпионских донесений поступала из Венгрии через югославских шпионов, находивших­ся в составе югославской дипломатической миссии и других органов югославского государства. Связь между Будапештом и Женевой осуществлялась по следующему маршруту: глава югославской военной миссии в Будапеште полковник О. Цицмил; ответ­ственный сотрудник югославской разведки ОЗНА полковник Калафатич в Белграде; югославский шпион и консул в Марселе Латинович и, наконец, глава югославской шпионской службы в Швейцарии Миша Ломпар, бывший одновременно сотрудником консульства в Женеве. Он передавал мне шпионские донесения, которые я, в свою очередь, вручал Филду и через него Даллесу.

    Советник югославского посольства в Будапеште Бран- ков сообщает и другие подробности:

    «...Еще во время войны, с согласия Тито, люди Ранковича, Карделя и Джиласа установили связь с американской и английской разведками не только на югославской территории — что имело место в 1944 г.,— но также и за границей. Они отправили с разрешения Тито в Швейцарию, во Францию, в Ита­лию и в Англию нескольких агентов, которые уста­новили связь с англо-американской разведыватель­ной службой. Таким образом, американцам удалось с помощью представителей Тито и Ранковича отпра­вить в Венгрию шпионскую группу Сеньи и забросить ее в тыл Советской Армии.

    1 Процесс Райка, Стенографический отчет. (Прим. автора.)

    40

    Я имею на этот счет точные сведения, поскольку в 1947—1948 гг., когда я был главным агентом УДБ, у меня была возможность, благодаря моему офици­альному положению, познакомиться с секретными архивами и документами УДБ».

    Интеллидженс сервис не осталась в долгу. Она со­здала Отдел психологической войны (ОПВ), который за­нимался тем же, что и УСС, только несколько более скрытно. Венгерский шпион Шандор Череснеш сообщает ', что он состоял там на службе с января 1944 г. по октябрь 1946 г.

    ОПВ также был связан с югославской политической полицией, и Череснеш поддерживал с ней тесную связь в Бари и в Клагенфурте, в Белграде и в Будапеште — в зависимости от того, куда его направляли.

    Можно сказать, что шпионская цепь замкнулась.

    1 Процесс Райка. (Прим. автора.)


    ГЛАВА ПЯТАЯ ПУТЬ ТИТО К ПРЕДАТЕЛЬСТВУ

    Даже если судить о Тито только по его политике, то и тогда неизбежно напрашивается мысль, что он стал пре­дателем еще до 1945 г. Впрочем, в этом нет ничего стран­ного или необычного, так как история знает много при­меров предательской деятельности внутри рабочего дви­жения.

    30 сентября 1949 г. Матиас Ракоши напомнил венгер­скому народу некоторые из этих примеров.

    В Германии Бебель многократно обвинял в шпионской деятельности одного из руководителей рабочего движения, некоего Швейцера. До самой смерти последнего Бебель не мог доказать правоту своих обвинений, и Швейцер был похоронен с почестями как честный руководитель проле­тарского движения. Сам Бебель скончался в 1913 г., и только в 1918 г. в имперских архивах в Берлине были об­наружены документы, доказывающие, что Швейцер был полицейским шпиком.

    Имеется и много других примеров: Дорио и Життон во Франции; Раковский, Бела Кун и другие, которые тем или иным образом предавали свою родину. Деятельность Райка, Костова, Тито представляет собой нынешний при­мер этой старой практики.

    Троцкизм и титоизм — лишь различные названия для подрывной деятельности, безуспешно проводимой врагами народа в целях разложения и раскола рабочего класса. Общим для всех этих «уклонов» является то, что они свя­заны с деятельностью полиции, и это разоблачает и вскрывает их подлинную сущность.

    Они порождаются не политическими устремлениями, а инспирируются из-за границы.

    Они отнюдь не являются отражением ошибок «заблуж­дающихся патриотов» или расхождений во взглядах; они служат политической маской для шпионажа; это — пыль, пускаемая в глаза народу, чтобы замаскировать преда­тельство.

    Это — троянский конь врагов народа в лагере народа.

    Но чем длиннее становится список предателей, тем очевиднее сходство между ними, и благодаря этому сход­ству им становится все труднее обманывать бдительность народов.

    *       * •

    На процессе Костова последний признался, что во время своего пребывания в Советском Союзе он поддер­живал тесную связь с троцкистами Бела Куном и Макси­милианом Валецким, которые были разоблачены несколь­ко позже. При их содействии Костов установил контакт с югославским эмигрантом Иосипом Броз-Тито (кличка «Вальтер»), который уже тогда разделял их троцкистские убеждения.

    Именно Костов рекомендовал направить Тито в Юго­славию якобы для усиления там политической работы.

    Таким образом, предатель Костов был первым покро­вителем предателя Тито. Эту гнусную рекомендацию и всю эту гнусную историю отнюдь нельзя считать резуль­татом простого стечения обстоятельств.

    «Выбор, сделанный Бела Куном и Валецким, не был случайным,— писал Костов в своих показа­ниях,— ибо, как я мог убедиться из документов в лич­ном деле Вальтера, он также стоял на троцкистских позициях».

    Получив от Бела Куна успокоительные заверения от­носительно Костова, Вальтер говорил с ним очень откро­венно:

    «Во время одной из наших бесед в 1934 г. Тито сообщил мне о своих троцкистских убеждениях. Он рассказывал мне о возникших у него по этой причине неприятностях и тут же высказал мне свою нена­висть к руководству большевистской партии. Тито горел желанием как можно скорее уехать в Югославию, чтобы действовать там бесконтрольно, в соответствии со своими политическими убежде­ниями. Все это он рассказал мне сам, обра­щаясь с просьбой оказать ему необходимую под­держку и дать положительную характеристику при обсуждении его кандидатуры... Только благодаря вме­шательству Бела Куна и Валецкого и моему поло­жительному отзыву о Тито последний смог в 1934 г. уехать в Югославию и принять участие в работе по руководству партией» *.

    Это проливает свет на очень многое, хотя и слишком поздно.

    Материалы, имеющиеся сейчас в нашем распоряжении, не дают нам возможности разобраться в деятельности Тито за период с 1934 по 1942 гг., однако можно пору­читься, что она таит в себе немало сюрпризов, которые могут объяснить нам, почему Черчилль во время войны оказывал ему такое доверие.

    *       * *

    Генерал Фицрой Маклин — эмиссар его величества английского короля. С изрядной дозой глупого тщеславия он признается в этом в своей книге «На подступах к Во­стоку». В ней он сообщает, что, прежде чем отправиться в Москву в 1947 г., он собирал информацию о СССР среди ...русских белоэмигрантов, «которых можно было встре­тить во всех ночных кабаках всех столиц мира». Это за­явление свидетельствует как о степени достоверности са­мих сведений, так и о наклонностях того, кто их собирает.

    В 1942 г. Черчилль вызвал к себе офицера Интеллид- женс сервис Маклина и пригласил его в свой загородный дом в Чекерсе, подальше от нескромных ушей. Там он поручил ему повидаться и переговорить с Тито. «Чер­чилль указал мне, что именно я должен был попытаться сделать в Югославии»,— пишет шпион Маклин.

    Сын Черчилля Рандольф также принял участие в этой миссии.

    Официально задача миссии заключалась в оказании помощи югославскому движению Сопротивления. Но, как заявил на процессе Райка бывший советник югославской миссии в Венгрии Бранков, подлинная ее цель заключа­лась в том, чтобы «подчинить англо-американскому влия­нию Югославию, а затем и соседние с ней государства —

    1 Письменное показание Костова. (Прим. автора)

    Болгарию, Румынию и Венгрию. Действуя через посред­ство военных миссий, они [англо-американцы.—Р. Ж.] на­меревались перетянуть на свою сторону Тито, Карделя, Джиласа и Ранковича... и превратить Югославию в коло­нию или полуколонию».

    В планы «миссионеров» входило также создание Бал­канской федерации под руководством титовской Юго­славии.

    Тито встретил посланцев Черчилля весьма радушно и предоставил им полную свободу действий. Он согласился прикомандировать к каждому партизанскому соединению английских и американских «офицеров связи», снабжен­ных радиопередатчиками. Первоначально миссия состояла из пятнадцати человек, но вскоре она насчитывала уже целую сотню. Для завершения предприятия несколько позже прибыла и американская военная миссия, возглав­ляемая полковником Хантингтоном.

    На процессе Райка югославский шпион Бранков до­вольно подробно рассказал о предательстве Тито и о ши­роких полномочиях и праве вмешательства, предоставлен­ных английским и американским военным миссиям:

    «Я хорошо помню фамилии, потому что во время войны, когда прибыли англо-американские миссии, Ранкович издал приказ, в котором говорилось, что приехали такие-то и такие-то английские и американ­ские офицеры, что они наши союзники, которым нужно оказывать всяческую помощь и принимать их как друзей. Этот приказ был разослан всем област­ным штабам, и мы обязаны были запомнить фамилии офицеров, чтобы знать точно, кто они такие, на слу­чай, если они прибудут в наш сектор. Позже, в 1947— 1948 гг., мне представилась возможность заглянуть в секретные архивы, и там я снова прочел эти фами­лии. Поэтому они врезались мне в память...

    В качестве членов американской военной миссии при штабе Тито тогда состояли полковники Хантинг­тон, Тейер и Ферц. Членами английской миссии были генерал Маклин, подполковники Сельбин и Мур и майор Рандольф Черчилль, сын Уинстона Черчилля... К областным штабам также были прикомандированы английские и американские военные представители: при главном штабе Македонии — майор Куикей и лейтенант Макдоналд, оба англичане. В Воеводине были англичане — майор Лейвидсон и лейтенант Вуд, в Боснии тоже англичанин — майор Вилсон. В Сербии при главном штабе состояли американский капитан Гримм и два английских майора — Амстронг и Хен- некер. При главном штабе в Хорватии находились американский капитан Рейд и английский майор Род­жерс. При штабе в Словении работали американский майор Джеймс Гудвин и англичанин майор Джойнс. На острове Вис находился американский майор Урбан» •.

    «Председатель: Вы так хорошо все это помните? Как я заметил, вы до сих пор ни разу не обращались к своим заметкам и цитируете все имена исключи­тельно по памяти.

    Бранное: Да, я их отлично помню, поскольку во время войны нам необходимо было знать, кто они, чтобы в случае встречи...

    Председатель: ...предоставить себя в их распоря­жение?

    Бранное: ... оказать им, согласно приказу Ранко­вича, всемерную помощь... Но мне известно все это и из другого источника: в 1947—1948 гг. мне при­шлось видеть их документы в Белграде, в УДБ. Там имелось множество материалов, свидетельствующих о том, что эти члены англо-американских миссий были опытными разведчиками и что во время войны они развернули широкую шпионскую деятельность на территории Югославии. Поэтому-то я хорошо помню их фамилии...»

    *       * *

    Маклин быстро понял, что по существу Тито просто- напросто самовлюбленный фанфарон, и, играя на его

    1 Со своей стороны Тито прикомандировал к английскому пра­вительству своего разведчика.

    «Генерал Велебит был эмиссаром Тито и передавал англичанам все материалы, которые югославская разведка собирала во время войны, в том числе и материалы о Советском Союзе. Я об этом узнал из секретных архивов УДБ»,— указывает Бранков. (Мате­риалы процесса Райка.) (Прим. автора.) «человеческих слабостях», сумел так сблизиться с Титог что вскоре они стали собутыльниками.

    С первых же дней своего пребывания в Югославии английский эмиссар заговорил «о политике вообще» и попытался выяснить, не намерена ли Югославия пойти после войны на слишком тесное сближение с Советским Союзом. Полученные ответы позволили Маклину сделать вывод, что Тито готов «со временем стать в большей степени националистом и в меньшей степени комму­нистом».

    Когда во время одной беседы с Черчиллем Маклин вы­сказал опасение, как бы в Югославии не было создано подлинно коммунистическое правительство, Черчилль ус­покоил его: «Чем меньше мы с вами будем беспокоиться о форме правительства, которое они создадут,— сказал он,— тем будет лучше».

    Маклин истолковал эти слова как утверждение, что «с помощью Тито национализм одержит верх над комму­низмом». Следует признать, что Черчилль был твердо уве­рен в Тито.

    Впрочем, Тито при всех обстоятельствах проявлял безусловное послушание приказам своих хозяев, даже когда эти приказы противоречили интересам Югославии.

    Незадолго до капитуляции Германии Маклину было поручено провести так называемую «операцию Ратвик», то есть разрушить железнодорожную линию Скопле — Ниш — Белград, а также другие важные коммуникации. Цель этой операции якобы заключалась в том, чтобы по­мешать отходу немецких войск; на самом же деле она была направлена на то, чтобы затянуть освобождение Югославии, дав возможность англо-американцам основа­тельно закрепиться в стране. Эта операция имела тяже­лые последствия: она вызвала большие разрушения и на­несла серьезный ущерб делу восстановления югославской экономики *. По самой своей сути это был преступный план, но Тито принял его без всяких возражений. Руко­водители многих местных партизанских отрядов поняли

    1 В историю второй мировой войны нужно вписать еще одну важную главу, в которой разбирались бы «стратегические бомбарди­ровки» американской авиации, столь милые сердцу Пауля Нитце. В настоящее время уже совершенно ясно, что американцы првдер- истинные цели прикомандированных к ним английских и американских «советников» и отказывались выполнять их приказы. Маклин в своей книге обвиняет их в «саботаже».

    Тем не менее благодаря содействию Тито операция была выполнена: сотни километров железнодорожных пу­тей и десятки станций были уничтожены.

    Рабская покорность Тито проявлялась не только в во­енной области. Маклин указывает, в частности, что летом

    1944   г. Черчилль встретился с Тито в Неаполе и рекомен­довал ему не вести борьбу против зажиточных слоев крестьянства.

    «Я надеюсь, маршал,— сказал Черчилль,— что вы серьезно подумаете, прежде чем вступить в борьбу с круп­ными собственниками-крестьянами в Сербии».

    Как известно, «маршал» последовал этому совету, ко­торый он, по всей вероятности, правильно истолковал как приказ.

    Но это далеко не самое худшее. Югославский полит­эмигрант генерал-майор Перо Попивода опубликовал в румынской газете «Скынтейя» материалы, разоблачающие антинародную деятельность Тито и его клики во время войны.

    Он утверждает, что, например, в Черногории приказы Милована Джиласа и Моше Пьяде были составлены таким образом, что вели к затуханию движения Сопротивления в Югославии, в результате чего они фактически облегчали операции немцев против партизан.

    В марте 1943 г., во время четвертого наступления, предпринятого фашистами против партизан, немцы и ти- товцы согласились на перемирие, организованное при по­средничестве матерого английского агента Велебита. Тито согласился на перемирие, но партизаны отвергли его.

    жнвались определенного плана, состоявшего в том, чтобы по воз­можности щадить германские заводы, а подвергать бомбежке граж­данское население, причем особенно интенсивно американцы бом­били города и объекты, не имевшие стратегического значения.

    В последний период войны «стратегические бомбардировки», проводимые американцами, ставили своей целью, с одной стороны, задержать наступление Советской Армии, а с другой — причинить значительные разрушения, которые могли бы замедлить восстанов­ление народного хозяйства той или иной страны, и тем самым поста­вить ее перед необходимостью прибегнуть к финансовой помощи США. (Прим. автора.)

    Попивода напоминает, кроме того, что немецкие вой­ска окружили Тито в долине реки Сутеска. В боях здесь пало 10 тысяч партизан, а Тито и Ранковичу удалось бежать.

    Тито сам себе присвоил имя героя, хотя известно, что в самый тяжелый период боев в Югославии он дважды хотел отказаться от борьбы.

    Попивода рассказывает, что когда немецкие парашю­тисты были сброшены для захвата Тито, он собирался им сдаться. Подлинному герою Сопротивления Арсо Иовано- вичу пришлось пригрозить ему оружием. Вполне понятно, почему позднее Тито приказал убить человека, который заставил его устыдиться своей трусости

    «Во время войны,— сообщает по этому поводу Бранков,— английские и американские офицеры ока­зывали сильное и зловредное влияние на Тито и его главный штаб... Я вспоминаю три конкретных факта... показывающих, какие цели преследовали американцы в своей политике на Балканах во время войны. Пер­вый факт относится к 1944 г., когда немецкие пара­шютисты были сброшены в Югославии в районе г. Дрвара, где находились Тито и его штаб. Послед­ние оказались в весьма затруднительном положении; несомненно, ни Тито, ни членов его штаба не удалось бы спасти, если бы не советские летчики, которые во-время прибыли в Дрвар, находившийся под об­стрелом немцев. Советские летчики приземлились на окруженной территории, спасли Тито и членов его штаба и доставили их в порт Бари.

    Тогда англичанам и американцам, особенно ан­глийскому генералу Маклину и Рандольфу Черчиллю, удалось убедить Карделя, Ранковича и Джиласа в необходимости перевести резиденцию Тито на ост­ров Вис или на английское военное судно. Англичане и американцы полагали, что таким образом им легче будет оказывать влияние на Тито и его генеральный штаб. По совету Карделя, Ранковича и Джиласа Тито дал согласие на осуществление этого плана. Но в последний момент вмешалось советское верховное командование, и проект провалился».

    1   Арсо Иованович был убит в августе 1948 г. (Прим, ред.)

    Об этом же рассказывает и Маклин, который к тому Же не скрывает своего раздражения, вызванного совет* ским демаршем.

    Таким образом, приходилось разъяснять Тито, что он не имеет права покидать героических бойцов, защищаю* щих свою родину! Но предоставим слово Бранкову:

    «Я помню, как на узком заседании Джилас жало­вался на неоднократное противодействие советского Верховного командования выполнению каких-то про­ектов, разработанных Карделем, Ранковичем и им самим, в результате чего они были стеснены в дей­ствиях.

    Второй проект — это был скорее проект Чер­чилля— предусматривал оккупацию побережья Ад­риатического моря английскими силами. В тот мо­мент в этом не ощущалось никакой необходимости, ибо большая часть побережья уже была освобождена партизанами, и они удерживали его в своих руках. Но это было нужно Черчиллю, желавшему распро­странить влияние Англии на Югославию и соседние с ней государства. Как и в первом случае, именно Маклину удалось убедить Ранковича, Джиласа и К< P* деля одобрить этот проект. В штабе возник серьезный спор. Тито согласился на оккунацию побережья, ссы­лаясь на то, что все равно Югославию придется осво­бождать англичанам. По его словам, это отвечало национальным интересам страны, а поэтому следо­вало поддерживать хорошие отношения с англича­нами и американцами. Этот вопрос снова подвергся обсуждению в главном штабе. Советское Верховное командование помешало осуществлению этого алана. Оно дало свой совет Тито, и тот пошел напопятную. Проект Черчилля оккупировать Балканы и побережье Адриатического моря потерпел неудачу.

    Третий аналогичный факт относится к концу вой­ны, к 1944 г., когда встал вопрос об освобождении Сербии и ее столицы Белграда. Положение в тот пе­риод было таково, что югославская армия ае могла сделать это собственными силами, поэтому Тито счи­тал необходимым обратиться за помощью. Военные представители англичан и американцев Маклин и полковник Хантингтон, вновь прибегнув к посредни­ке) честву Карделя, Ранковича и Джиласа, настоятельно убеждали Тито ни в коем случае не обращаться за помощью к Советской Армии. Тито, несмотря на то что Советская Армия находилась у границ Югосла­вии, все еще колебался и лишь в силу необходимости был вынужден просить помощи у Советской Армии, которая и освободила Сербию и Белград».

    Тито не довольствовался тем, что рабски следовал своекорыстным советам англичан и американцев: он сам считал нужным бороться против югославских партизан.

    Испанский генерал Кордона обвиняет его в том, что он сознательно обрекал на уничтожение партизанские от­ряды, в которых было много коммунистов.

    Генерал Попивода освещает еще одну сторону дела; он утверждает, что Ранкович был арестован гестапо в 1941 г.

    Это же подтверждает Бранков:

    «Так, например, мне известно, что еще во время войны партизаны часто говорили, что Ранкович од­нажды попал вместе с небольшой группой в руки немцев и был доставлен в гестапо. Все члены этой группы были расстреляны, а Ранкович через корот­кий промежуток времени оказался на свободе. Тогда...

    Прокурор: С ним ничего не случилось?

    Бранков: ...с ним ничего не случилось. В то время говорили, что, быть может, еще тогда немцы завербо­вали Ранковича в свою организацию. Впоследствии во время войны часто слышались разговоры, что в 1941, 1942 и в 1943 гг. Тито вел переговоры с нем­цами, соглашаясь прекратить борьбу против них, если немцы разрешат ему создать в Югославии свое пра­вительство. Об этом тогда много говорили в его окру­жении. В середине 1943 г., в связи с приближением Советской Ардаии, Тито прекратил переговоры с нем­цами. Тех, кто знал об этих переговорах» начали по­сылать на самые опасные участки фронта. Их считали врагами Тито».

    Итак, показания совпадают, хотя они и исходят из самых различных источников.

    Не одному Ранковичу удалось «чудом» избежать смерти.

    Вукманович-Темпо, о котором мы еще будем говорить, во время войны проживал на оккупированной немцами территории... и притом легально. В 1942 г., когда партий­ная организация была уничтожена, Вукманович сумел ускользнуть и увезти в Загреб своих друзей-титовцев — Велебита и Ивана Мачека.

    Издающийся большим тиражом швейцарский ежене­дельник «Зи унд Эр» («Она и он») в номере от 9 июля

    1948    г. утверждал, что Тито окружил себя усташами Па- велича и что он сам в 1930 г. провел некоторое время в учебных лагерях усташей в Мюнхене и Удино. Этот «се­мейный» журнал, без сомнения, получил сведения из до­стоверного источника, ибо, как известно, Швейцария слу­жит пристанищем для самых различных эмигрантов.

    Попивода утверждает, что Тито и его клика поддержи­вали связи с гестапо и итальянской ОВРА и что именно в результате этого в течение короткого времени было уни­чтожено три партизанских штаба.

    Известно, что гестапо имело своих агентов в парти­занских отрядах и некоторым из них удалось даже по­лучить звание командиров батальонов.

    Фашист Недич, член прогерманского правительства, также поддерживал тесную связь с титовской кликой и из страха перед разоблачениями, которые он смог сде­лать, с ним покончили после войны во время организо­ванного над ним процесса, выдав его смерть за само­убийство.

    Попивода, который со всей ответственностью подтвер­ждает это, добавляет, что многие члены Центрального Ко­митета Югославской коммунистической партии таинст­венно погибли во время войны. Он приводит случай с Лолой Рибаром и Иованом Милутиновичем. В момент, когда Рибар собирался покинуть страну на самолете, в воздухе появились другие самолеты, уничтожившие машину Рибара. Отъезд Рибара хранился в тайне, о нем было известно лишь Тито, Карделю, Джиласу, Ранковичу и английской миссии. Что касается Иована Милутино- вича, то он, как утверждают, утонул, но никто — разве какой-нибудь член титовской клики — не знает, когда и при каких обстоятельствах это произошло.

    Американский офицер Джордж С. Вучинич пополнил этот ряд фактов, изобличающих Тито. Накануне полета в- Югославию для выполнения определенного задания его начальник полковник В. Лада-Мокарский поручил ему до­ставить туда письмо.

    «Я воспроизвожу факты настолько точно, насколь­ко мне позволяет память»,— пишет Вучинич об ука? заниях, полученных им от полковника:

    «Это письмо получено из Лондона от члена юго­славского эмигрантского королевского правительства Миха Крэка и адресовано в Словению Иосипу Вид- мару. Видмар является, как мне кажется, руководи­телем Национального фронта освобождения Слове­нии; он и Крэкстарые друзья, они знакомы семь­ями и вместе учились в школе; здесь только пожелания доброго здоровья, вы можете прочесть письмо».

    Действительно, так оно и было.

    Но я не знал, что Крэк был человеком, заслу­жившим в Словении величайшую ненависть, что он был доверенным лицом Ватикана до войны и, по все­общему мнению, самым продажным политиканом в стране и фашистом-клерикалом».

    Вучинич передал письмо адресату в день рожде­ства 1943 г.

    «Встретившись с Иосипом Видмаром, я сунул руку в карман и сказал достаточно громко, чтобы все меня слышали:

       Вот вам письмо от Миха Крэка, которое пол­ковник поручил мне передать вам.

    Один из словенских руководителей, а ныне один из ближайших приспешников Тито — Кидрич, сидев­ший напротив, пристально посмотрел на меня. Все это произошло в одну минуту. Письмо взяли, и больше я о нем никогда не слышал».

    Такова клика Тито и таковы ее связи.

    #       * #

    Маклин в своей книге набросал портрет Тито. Несмотря на царившее между ними согласие, Маклин не проявил к Тито признательности, и нарисованный им портрет полу­чился не особенно лестным. Он рассказывает о различных маниях Тито, о его попойках, изображая в самом отвра­тительном свете, как обосновывался Тито в столице, осво­божденной советскими войсками.

    Опьяненный роскошью, которую он нашел в старинном дворце принца Павла, Тито заставил Маклина обойти с ним все этажи и с солдафонской гордостью показывал ему белье, меченное королевской короной. Происходившие во дворце оргии, даже по мнению Маклина, отличались «беспримерной роскошью».

    Фотографии Тито, тучного, увешанного медалями и до неприличия похожего на Геринга, хорошо известны.

    Костов, который встретился с ним в 1946 г., описал его следующим образом: «В своей маршальской форме, с бриллиантовыми перстнями, Тито показался мне напы­щенным и чванным. Во время встречи с нами он принимал подчеркнуто высокомерные позы и всем своим видом и манерами старался походить на великого человека. Меня он встретил как старого друга, но все же и по отношению ко мне вел себя надменно. Он дал мне почувствовать, что он уже не тот Тито, каким был двенадцать лет назад» '.

    А вот портрет, набросанный Доминикой Дезанти2.

    «Он двигался медленно, осторожно неся свою голову, выпячивая живот и звеня медалями. От него веяло чем-то внушающим тревогу и в то же время во всем его поведе­нии сквозило мелкое тщеславие и отвратительная спесь... Ни на минуту не потухал холодный блеск его аквамари­новых глаз. На его пухлой, выхоленной руке все время поблескивал огромный бриллиант, который мог бы вы­звать зависть индийской принцессы».

    Как видим, все свидетельства совпадают.

    Таков человек, на котором Черчилль остановил свой выбор и которому английская и американская разведки поручили создать втайне Балканскую федерацию, проти­востоящую Советскому Союзу и способную превратиться в базу империалистической агрессии.

    Теперь читателю уже достаточно известно прошлое этой личности. Прежде чем перейти к рассмотрению су­дебных процессов, которые вскрыли размах задуманного

    Им предприятия и его детали, следует напомнить, что с момента освобождения Югославии Тито всегда проявлял скрытую враждебность ко всем странам народной демо­кратии.

    На пресс-конференции 9 сентября 1949 г. болгарский пресс-атташе в Париже Пешев подробно рассказал об от­ношении Югославии к болгарскому правительству Отече­ственного фронта в 1944 г., после того как оно объявило войну Германии:

    «В начале октября 1944 г. болгарские войска, пре­следуя немцев, вступили в Македонию, ставя своей целью разбить силы врага и помешать отходу герман­ских армий, находившихся в Греции. После несколь­ких месяцев ожесточенных боев, в которых мы поте­ряли 16 тысяч человек, наша армия выполнила поставленную перед ней задачу. Но еще не успел от­звучать гром орудий, как командование нашей армии получило от югославского верховного командования следующий ультиматум:

    €Предлагается немедленно отвести болгарские войска (1-ю и 4-ю армии). Использовать для отхода основные линии коммуникаций, не отходя от них больше чем на два километра. Передвижения произ­водить не позднее шести часов вечера. Не останавли­ваться на ночь вблизи населенных пунктов, в против­ном случае югославские пулеметы откроют огонь».

    Пешев указал также, что Югославия была единст­венной страной, не считая Греции и Испании, где с 1944 г. не разрешалось распространять болгарские газеты и кни­ги. Газеты Болгарской коммунистической партии были в Югославии запрещены.

    Эту подробность следует признать особенно знамена­тельной.

    Процессы Костова и Райка проливают яркий свет на политику Тито. Белградский диктатор не пренебрегал ни­какими средствами, все время проводил политику, на­правленную на свержение строя, существующего в странах народной демократии, либо путем его внутреннего раз­ложения, либо с помощью силы. Он делал это как до опубликования разоблачившей его резолюции Информа­ционного бюро коммунистических и рабочих партий, так и после этого. Он предполагал, в случае необходимости, ввести свои войска как в Албанию, так и в Венгрию и Болгарию и давал на этот счет официальные обещания своим агентам.

    Впрочем, беседа, состоявшаяся весной 1947 г. между Райком и американским посланником в Будапеште Чэпи­ном, свидетельствует о том, что этот план принадлежал не только Тито.

    «...Ранкович подчеркнул, что когда наступит мо­мент действовать, США постараются отвлечь внима­ние Советского Союза, с тем чтобы Советский Союз не смог вмешаться в дело захвата власти в Венгрии.

    Председатель: Что сказал Чэпин?

    Райк: Чэпин немного колебался, не зная, гово­рить ли ему в моем присутствии. Он... сказал мне за­тем, что этот план ему известен и что США не будут чинить препятствий проведению югославской поли­тики. После этого мне стало совершенно ясно, что Тито стремился стать во главе союза государств не рросто из личного тщеславия, а что он представил свой план американцам и они его одобрили — или же они совместно его разработали,— и что Тито и его правительство являются просто исполнителями этого плана».

    Бранков, со своей стороны, разъясняет, что основная задача югославских дипломатических миссий за границей заключалась в том, чтобы засылать агентов в организа­ции коммунистических партий других стран.

    «В 1946—1947 гг.,— заявил он,— Тито направил в страны народной демократии, в частности в Венг­рию, своих эмиссаров, которые официально называ­лись представителями Югославской коммунистической партии. Я был таким представителем в Венгрии; в Чехословакии был Новосел, а затем Мариан Стили- нович. Новосел был советником миссии, Стилинович являлся посланником в Праге; В Польше таким пред­ставителем была сначала Србислава Ковачевич, а за­тем Иван Рукавина; в Бухаресте — Зец Бранко, потом Михайло Ломпар; в Болгарию сперва был на­значен Н. Ковачевич, а затем О. Цицмил; в Алба­нию— Джердже и Златич».

    Отвечая на вопрос председателя, Бранков вынужден был дать следующее разъяснение:

    «Да, Ранкович упомянул о том, что аналогичный план был составлен и для Румынии, но там осуще­ствить этот план полностью не удалось. Он назвал имя Патрашкану, который был в то время министром юстиции; Патрашкану был непрочь осуществить план Тито, но был удален и изолирован от партии. Ранко­вич жаловался мне, что придется все начинать снова, и в этих целях в Румынию был направлен Зец Бранко и позже Михайло Ломпар, который во время войны был в Швейцарии доверенным лицом Тито...

    ...Я помню, что, когда в Польше возникло дело Гомулки, у них зародилась большая надежда. Они надеялись, что Гомулка осуществит в Польше замы­слы Тито, и заняли выжидательную позицию. Я помню также, что они не хотели затевать открытое выступ­ление и непосредственно вмешиваться в это дело, ибо считали, что деятельность Гомулки в Польской рабочей партии будет успешной. Однако известно, что Гомулка не выполнил этого плана, известно, что он признал ошибочность своей линии. Ранкович од­нажды даже жаловался, что в Польше все придется начинать сначала...

    То же самое произошло в Болгарии. Я не помню, чтобы там кто-нибудь называл определенную фами­лию... В Албании была сделана серьезная попытка свергнуть правительство, но она провалилась».

    «Я помню,— заявил далее Бранков,— что Ранко­вич упоминал имя Дрндича, который был заместите­лем военного атташе в Праге и одновременно глав­ным резидентом УДБ».

    Таким образом, титовцы вели подрывную работу во всех странах народной демократии, но всюду потерпели поражение.

    ГЛАВА ШЕСТАЯ

    ВОПРОС О СЛОВЕНСКОЙ КАРИНТИИ

    С 1945 г. югославское правительство предъявляло тре­бование о передаче Югославии Словенской Каринтии, включенной в состав Австрии.

    СССР, верный принципу самоопределения наций, под­держивал это требование и отстаивал его вплоть до ав­густа 1949 г.

    Необходимо в связи с этим заметить, что Советский Союз в течение всей войны и по ее окончании, как и всегда, неуклонно защищал это право народов. Приведем конкретные примеры.

    Некоторые английские круги вынашивали план объ­единения Австрии, Венгрии и части южной Германии в Дунайскую монархию. Советский Союз решительно вы­сказался против этого плана. Напомним в этой связи, что впоследствии столь соблазнительную для Вашингтона идею Дунайской монархии подхватил кардинал Минд- сенти, которого поддержал американский кардинал Спелл­ман и, следовательно, влиятельные американские круги.

    Националистические круги в некоторых славянских государствах, в том числе и в Югославии, предложили, со своей стороны, план раздела Австрии между соседними государствами. Считая, что право народов на самоопре­деление распространяется как на победителей, так и на побежденных, Советский Союз воспротивился и этому плану.

    Далее, американцы давно уже замышляли отделение Сицилии от Италии, несомненно, в надежде основать на этом острове свои военные базы. Советский Союз и в этом случае защищал целостность страны. В этой связи было бы полезно выяснить, в какой мере Соединенные Штаты являются вдохновителем и организатором той агитации в пользу отделения Сицилии, которая ведется там с 1945 г.

    Но вернемся к правительству Тито и посмотрим, как оно относилось к вопросу о Каринтии, о «словенских братьях», разобщенность с которыми Югославия так глу­боко переживала. Мы увидим, что именно Тито, в угоду англо-американскому лагерю, отказался от воссоединения с ними.

    Разумеется, он сделал это втихомолку, а потом при­нялся твердить на все лады в своих официальных выступ­лениях, что СССР якобы вдруг отказался от поддержки его требований и что если он, Тито, и сам от них отка­зался, то лишь потому, что этого потребовал Советский Союз.

    В действительности дело обстояло как раз наоборот.

    20 апреля 1947 г. Кардель в письме Вышинскому на­мекнул на то, что, поскольку югославские требования «в их теперешней форме» могут быть отброшены в целом, следует предусмотреть компромиссное решение, а именно: ограничиться небольшой пограничной поправкой и удов­летвориться территорией менее чем в 300 квадратных ки­лометров.

    Кардель проявил, следовательно, полнейшее равноду­шие к «национальным правам словенского населения Каринтии», которые, таким образом, беззастенчиво по­пирались.

    Советское правительство ответило, что первоначальные требования Югославии были справедливы и что оно про­должает их поддерживать.

    14    июня 1947 г. в переговорах с английским минист­ром Ноэль-Бэйкером клика Тито втихомолку отказалась от Каринтии, не поставив об этом в известность главного защитника югославских интересов. Советский Союз узнал об этом только в июле, да и то случайно! Один из пред­ставителей Югославии в Вене проговорился об этом в бе­седе с заместителем советского политического советника в Австрии.

    5   августа 1947 г. посол Советского Союза в Белграде Лаврентьев встретился с Карделем и Тито и просил сооб­щить ему всю правду.

    Наглый лжец Тито начал с заверений, что в перего­ворах с Ноэль-Бэйкером он якобы отстаивал террито­риальные претензии Югославии на Каринтию, но Кардель тут же поправил его, признав, что англичан просто ин­формировали об отказе Югославии от Каринтии.

    Однако только по прошествии двух лет, 3 августа 1949 г., правительство Югославии официально призналось в своем предательстве, применив при этом клеветни­ческий маневр: оно утверждало, будто СССР уже два года назад отказался поддерживать требования Юго­славии.

    Истина была восстановлена в советской ноте от 29 ав­густа 1949 г.; в конце этого документа делается поучи­тельный вывод, полный бичующего остроумия. В ноте го­ворится:

    «...Бывают дезертиры случайные, дезертировавшие по трусости, думая спасти свою шкуру. Бывают и дру­гие дезертиры, злостные дезертиры. Это такие люди, которые совершают дезертирство не только для того, чтобы спасти свою шкуру, но и для того, чтобы вре­дить тому лагерю, откуда они сбежали. Приходится констатировать, как это ни печально, что советские люди и советская общественность относят Югослав­ское правительство к разряду не случайных, а злост­ных дезертиров.

    Следует далее отметить, что злостные дезертиры тоже бывают разные. Есть злостные дезертиры, ко­торые чувствуют свою вину, тяжело переживают свой позор и стараются остаться незаметными, стараются не бросаться в глаза, ведут себя почти что скромно. Но есть и такие злостные дезертиры, которые из своего позора делают для себя доходную статью, крикливо кичатся своим дезертирством, как своего рода геройством, выскакивают то и дело на сцену, чтобы облаять тот самый лагерь, из которого они сбежали, бесстыдно хвастают тем, что они всегда могут облаять этот лагерь, что они, следовательно, не какие-либо простые дезертиры, а герои. Точь в точь как в басне Крылова: «Ай, моська, знать она сильна, что лает на слона».

    Приходится констатировать, как это ни печально, что советские люди и советская общественность отно­сят Югославское правительство к разряду таких именно хвастливых злостных дезертиров...

    Надеемся, Югославское правительство поймет, что оно не может рассчитывать на любезности и, тем бо­лее, на уважение к нему со стороны Советского пра­вительства» *.

    После этого в Каринтии были проведены выборы. Пар­тии сторонников Тито, взывавшие к воссоединению с Юго­славией, потерпели жестокое поражение.

    Итак, политика Тито явилась двойным предательством и по отношению к каринтийским словенам и по отноше­нию к подлинным интересам Югославии.


    ГЛАВА СЕДЬМАЯ ЗАГОВОР ПРОТИВ АЛБАНИИ

    В 1943 г. Тито послал в Албанию одного из своих наиболее опытных агентов, Вукмановича-Темпо, поручив ему представить там дело так, что образование единого балканского главного штаба является единственным сред­ством для достижения общей победы. Тито утверждал, что албанское национально-освободительное движение должно быть подчинено югославскому освободительному движе­нию и изолировано от борьбы Советской Армии.

    Албанские партизаны, которые вели борьбу даже и на югославской территории, не приняли директив Темпо, но последнему удалось привлечь на свою сторону Кочи Дзодзе. Таким образом, у Тито появился на месте свой агент, который и повел дело по-иному.

    В ноябре 1944 г. на съезде в Берате (тщательно под­готовленном по инструкциям посланца Тито) албанским титовцам удалось навязать съезду идею Балканской феде­рации, вопреки советам и противодействию Энвера Ходжи и его соратников. Первый шаг к попытке закабалить Ал­банское государство Югославией был сделан.

    Титовцы ссылались на то, что Албания слаба и не имеет своей промышленности. Албания, мол, не сможет просуществовать без помощи Югославии, утверждали они; она сможет произвести экономическую реконструк­цию страны только на основе общего для обеих стран плана и, разумеется, только под руководством Югославии.

    Представитель Тито в Албании Велимир Стойнич го­ворил:

    «Когда бойцы, сражающиеся на фронтах, потре­буют образования Балканского союза, он будет об­разован. Албания своими силами не может произвести экономическую реконструкцию страны... Ваше буду­щее—в Балканской федерации. Имя Тито вышло за пределы Югославии. Оно стало символом освобожде­ния народов, угнетаемых фашистской реакцией».

    Таким образом, недооценка сил и способностей албан­ских народных масс признавалась правильной политиче­ской линией и стала основой практической политики. Про­ведение этой политики позволило Кочи Дзодзе сделаться министром внутренних дел и оказывать влияние на Цен­тральный комитет Трудовой партии Албании.

    Заговор оформился, и другие титовцы были назначены на важные посты: Панди Кристо— в Государственную контрольную комиссию; Нури Хута — в Управление аги­тации, пропаганды и печати; Колечи стал заместителем министра внутренних дел, а Митроджорджи — начальни­ком Управления государственной безопасности.

    Отношения между Албанией и Югославией развива­лись под знаком тесного сотрудничества, проводившегося, однако, в весьма своеобразной форме. Валютные и тамо­женные соглашения, координация экономических планов, образование албано-югославских компаний преследовали лишь одну цель: подчинить албанскую экономику потреб­ностям экономики Югославии и заставить Албанию со­гласиться на Балканскую федерацию в ущерб делу восста­новления страны.

    Политика, которую Тито проводил в отношении Алба­нии, стремясь превратить ее в свою колонию, была в точ­ности похожа на план Маршалла.

    Во время суда над Кочи Дзодзе, происходившего в мае

    1949    г., подсудимому пришлось признать, каковы были в действительности результаты так называемой «югослав­ской помощи».

    Кредит в два миллиарда леков, обещанный Югосла­вией, так и не был получен. Албанская армия была ор­ганизована по югославскому образцу, так же как и воен­ное обучение. Смешанные общества, в которые были вло­жены албанские капиталы и которые использовали труд албанских рабочих, были смешанными только по назва­нию— все прибыли присваивали себе югославы. Более того, в марте-апреле 1948 г. югославы пытались создать в Белграде комиссию по координации планов, которая позволила бы им руководить из Белграда албанской эко­номикой в соответствии с потребностями югославской экономики.

    На пятилетием плане Албании тоже сказались происки Югославии. В самом деле, этим планом предусматрива­лось, что Албания должна прокормить себя собственным зерном. Такая претензия на независимость показалась титовцам возмутительной, и они стали кричать об автар­кии. Чтобы помешать выполнению плана, они саботиро­вали выполнение обещанных поставок. В 1947 г. Югосла­вия поставила Албании только 50 процентов того, что обязалась. Более того, пытаясь заменить Албанский банк албано-югославским, югославы требовали расчета за по­ставки негодного оборудования и товаров в долларах.

    Видя, что ему не удается быстро достигнуть своих це­лей, Тито искал путей к прямой оккупации Албании.

    Под предлогом внешней опасности и защиты границ страны, которым якобы угрожала Греция, его агенты до­бивались согласия Албании на ввод югославской дивизии в Корчу, находящуюся недалеко от гор Вица и Граммос.

    Эта явная провокация имела целью оправдать воен­ную интервенцию греческих монархо-фашистов в Албанию и подкрепить лживые утверждения империалистов, будто Албания оказывает помощь греческой Демократической армии. Совершенно очевидно, что размещение иностран­ной дивизии на албанской территории имело бы для страны гибельные последствия, и уже одно это предложе­ние Тито разоблачает его подлинные намерения.

    Этот план к тому же полностью совпадал с програм­мой, которую намечало себе правительство Цалдариса.

    Об этом достаточно ясно говорит составленная штабом 8-й монархо-фашистской дивизии секретная инструкция от 22 января 1948 г., которая называется «Сбор сведе­ний об Албании» Эта инструкция содержит указания агентам-шпионам; им предписывается добывать точные сведения о составе албанских танковых частей, о противо­танковых орудиях, о горной артиллерии, об огневой мощи пулеметных рот, об их составе, о войсках организации общественной безопасности и, в частности:

    «12. Какие албанские силы расположены перед на­шими пограничными частями, находящимися у албанской границы, и особенно каково расположение батальона в Корче. Какие укрепления находятся против наших погра­ничных частей и в береговой зоне (временные сооружения или постоянные минные поля и т. д.); составить кроки».

    Что это может значить, если принять во внимание, что Вукманович-Темпо отправился в Грецию «с намерением организовать межбалканский генеральный штаб»? [2] Впро­чем, это не единственный пример греко-югославских про­исков. В 1947 г. Цалдарис и Моше Пьяде на тайном сви­дании обсуждали вопрос о разделе Албании 2.

    Если бы Албания допустила на свою территорию югославские войска, какой великолепный предлог дала бы она господам Цалдарису, Гонатасу и компании! Окку­панты и Греция разделили бы ее между собой.

    Албания на это не пошла. Тогда титовцы предложили создать объединенное командование обеих армий, затем предложили послать в Албанию «батальон специальных войск (саперных), которые займутся приведением в поря­док дорог и мостов, необходимых для прохода бронетан­ковых частей и тяжелой артиллерии, которые пришли бы нам на помошь, в случае если произойдет так называемая агрессия против Албании»,— указывал в своих показа­ниях Кочи Дзодзе.

    Это предложение тоже было отвергнуто.

    Неоднократные провалы титовиев в области внешней политики не ослабляли, однако, их подрывной и вреди­тельской деятельности в самой Албании.

    Югославские инженеры, присланные якобы в помощь Албании, занялись вредительством на постройке железно­дорожной линии Дуррес— Пецин, так же как до них англичане и американцы занимались вредительством на работах по осушению озера Малик3. Албанские рабочие разоблачили это вредительство, но оно все же продолжа­лось, так как министр внутренних дел Кочи Дзодзе про­пускал мимо ушей заявления рабочих, имея на то свои причины.

    1 Показания Кочи Дзодзе. (Прим. автора.)

    J Заявление секретаря албанской Трудовой аартии Мехмета Шеху в Тиране 21 октября 1949 г. (Прим. автора.)

    *  См. об этом книгу Рено де Жувенеля «Интернационал преда­телей», Издательство иностранной литературы, М., 1949, стр. 58. (Прим. ред.)

    Кроме того, Кочи Дзодзе и его агенты старались пре­вратить Трудовую партию в полицейский аппарат по об­разцу югославской партии.

    Заседания Центрального комитета Трудовой партии больше не созывались. За членами Президиума Народного собрания и членами правительства была установлена слежка особого отдела охранки. Дзодзе признался, на­пример, что за председателем Президиума Народного со­брания Омером Нишани велась слежка с 1945 г. Стара­лись устранить старые кадры активистов и всех тех, кто казался вполне преданным партии. Сама партия была взята под контроль полиции. Все это осуществлялось согласно директивам титовского штаба. Ранкович нахо­дился в тесных отношениях с Кочи Дзодзе и поддерживал с ним связь через шпиона Нури Хута, а Панди Кристо был связан с Карделем.

    На Энвера Ходжу не осмеливались нападать — слиш­ком велика была его популярность,— но подготовлялось его отстранение от руководства страной. За ним, как и за остальными руководящими деятелями, велась слежка. Пе­реписка его подвергалась цензуре министра внутренних дел и передавалась югославской ОЗНА (охранке).

    Такие приемы неизбежно сопровождались полицей­ским произволом, незаконными арестами и пытками. У приговоренных к смерти вымогали заявления, содер­жавшие клевету на руководящих деятелей страны; за эго им обещали жизнь и свободу.

    Дзодзе сам отправлялся в тюрьмы допрашивать за­ключенных и заставлял их давать ложные показания о якобы имевшихся у них связях с руководителями партии.

    Прокурор Бедри Спахиу представил на процессе под­линные документы, доказывающие существование в запад­ноевропейских странах агентуры, организованной и дей­ствовавшей по директивам Дзодзе и Ранковича. Ей вме­нялось в обязанность посылать из Соединенных Штатов и Швейцарии письма, порочившие руководящих деятелей страны... Письма эти «перехватывались» цензурой Дзодзе и хранились в личных делах будущих обвиняемых, в ожи­дании дня, когда последних можно будет арестовать.

    Депутат и министр промышленности Нако Спиру, председатель Плановой комиссии и член Политбюро, по­кончил с собой, когда Кочи Дзодзе стал травить его и обвинять в связях с врагом. На суде Дзодзе признался, что единственной причиной травли было то, что Спиру выступил против установившихся у Дзодзе отношений с югославами.

    Подготовлялись также аресты и физическое уничто­жение руководящих деятелей страны, верных социализму, но для выполнения этих преступных замыслов не пред­ставилось случая.

    На I съезде Трудовой партии Албании действия шайки титовцев были разоблачены, и против них были приняты соответствующие меры. 10 января 1949 г. Президиум На­родного собрания назначил следственную комиссию. 10 июня процесс титовцев закончился. Кочи Дзодзе был вынесен смертный приговор.

    В обвинительной речи прокурор очень ясно определил цели югославских агентов.

    «Для Тито и его шайки,— сказал он,— борьба за национальное освобождение представляла этап, во время которого они рассчитывали, прикрываясь фла­гом социализма, захватить гегемонию над другими балканскими странами и установить свое господство в Центральной Европе... Они намеревались обеспечить себе господствующие позиции в национально-освобо­дительном движении балканских народов, захватить в свои руки народные армии на Балканах, создать «Великосербскую империю», придав ей формы, со­ответствующие нынешней международной обстановке, захватить Отрантский пролив, омывающий берега Албании, выйти через Грецию к Средиземному и Эгей­скому морям, а через Болгарию — к Черному морй; словом, они мечтали создать на Балканах многона­циональное государство империалистического типа, которое должно было стать плацдармом для агрессии против Советского Союза».

    Планы Тито сорвались, но он все же не прекратил своих происков, направленных на раскол и разжигание националистических настроений.

    Он преследует в Коссове албанцев. Он выселил из этой области всех, кого считал албанскими патриотами и приверженцами социализма, зато предоставил полную свободу действий «Коссовскому комитету», основанному «близ границы албанцами под руководством бывшего посла Албании во Франции Фрашери» ', который посылал своим агентам в Албании директивы и оружие.

    Тито нашел также способ возбудить националистиче­ские настроения в Черногории, выдвинув проект об осу­шении озера Шкодер (Скутари). Используя как предлог отказ Албании сотрудничать с Югославией в этом меро­приятии, Тнто повел яростную клеветническую кампанию, заявляя, что Албанская республика хочет истребить чер­ногорцев, отказываясь вести борьбу с малярией. Как будто Албания не может без Тито вести борьбу с маля­рией!

    Это последовательное вероломство Тито доказывает, что в представлении американских империалистов и их балканского агента Албания попрежнему является добы­чей, которой они хотят завладеть.

    «Прошлым летом подготовлялось восстание про­тив правительства Энвера Ходжи под руководством английской тайной полиции, которая устроила на острове Корфу одну из своих баз.

    Покинутые своими подстрекателями, главные заго­ворщики, состоявшие на службе у английской раз­ведки, были арестованы и повешены на площади в Валоне. Их приспешники бежали в горы, разбив­шись на мелкие группы, но были пойманы и обез­врежены» [3].

    Совсем недавно стало известно, что в Триесте состоя­лось совещание между представителями Тито и англий­скими и американскими офицерами.

    Возможно, что целью этого совещания была коорди­нация действий албанских реакционных эмигрантов, а также организация террористических банд и засылка их в Албанию. В самом деле, в некоторых кругах Парижа и Лондона выражают недовольство албанскими эмигран­тами, которые действуют недостаточно серьезно, и сожа­леют о том, что не удалось лучше организовать силы реак­ции внутри страны. Разумеется, это объясняется тем, что реакция не находит поддержки в народных массах Алба­нии. А уж против этого средства не придумаешь!


    ЛАСЛО РАЙК — ПАТЕНТОВАННЫЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ ОСВЕДОМИТЕЛЬ

    Нет нужды подробно останавливаться на мотивах, по­будивших Райка сознаться в совершенных им преступле­ниях. На мой взгляд, если он признался, значит он был виновен и не имел возможности отрицать то, что было столь же ясно всему миру, как и ему самому.

    Но по возможности предоставим слово ему самому. Его признания носят настолько недвусмысленный и исчер­пывающий характер, что лучше всего объясняют его по­ведение.

    «В 1931 г.,— говорит он,— меня арестовали вме­сте с членами одной коммунистической организации. После ареста мой родственник, капитан полиции Лойош Бокор, сразу же посетил Хетеньи, который в то время был начальником политического отдела Главного управления полиции. По ходатайству Бо- кора, Хетеньи вызвал меня к себе и сказал в присут­ствии Бокора, что если я дам подписку сотрудничать с венгерской полицией в качестве осведомителя о де­ятельности коммунистической партии и связанных с ней организаций, то меня отпустят на свободу». «Он (Райк) заявил, что считает себя пригодным для выполнения секретных заданий политической полиции»,— подтверждает присутствовавший при этом разговоре Оскар Борсеки, который был полицейским инспектором при режиме Хорти.

    «В результате моих доносов в 1932 г. полиция аре­стовала Иштвана Штольте[4] и других, всего вместе со мной семнадцать человек. Меня арестовали, разу­меется. для того чтобы не возникли подозрения, что я являюсь агентом полиции».


    Райку тогда предложили проникнуть в Коммунисти­ческий союз рабочей молодежи; потом он становится чле­ном союза строительных рабочих. В 1934 г. рабочие, объ­единенные этим профессиональным союзом, готовились ко всеобщей забастовке. Райк, организовав демонстра­цию, вызвал вмешательство полиции, и забастовка была сорвана. После этого Райк был отправлен в Чехослова­кию, а оттуда в Испанию.

    «Я выехал в Испанию с двумя поручениями: с од­ной стороны, выяснить имена бойцов батальона имени Ракоши (так называлось венгерское подразделение), а с другой — понизить боеспособность батальона, внося разложение в его ряды. Первое задание выпол­нить было нетрудно, поскольку все в батальоне знали друг друга. Второе поручение я выполнил следующим образом: перед боями на Эбро в 1938 г., будучи сек­ретарем партийной организации батальона имени Ракоши, я выдвинул ложное обвинение против одного из офицеров батальона — Ласло Хааса и добился того, что против него было начато дело. Это было сделано для того, чтобы вызвать в батальоне полити­ческие распри... Однако это привело к тому, что, когда партийное руководство обсуждало дело Хааса, коммунисты батальона разоблачили мою троцкист­скую позицию. Дело обернулось против меня же, и я был исключен из партии...

    Результатом всей этой политической деятельности и распрей вокруг дела Ласло Хааса явилось снижение боеспособности батальона имени Ракоши, боровше­гося на очень важном участке фронта, как раз перед одним из самых решающих сражений республи­канцев.

    В феврале 1938 г. я бежал из Испании. Так я очутился во французском концентрационном лагере, куда позже попали и отступавшие части интернацио­нальных бригад и испанских республиканцев...

    В лагере троцкисты вели исключительно актив­ную политическую работу. Главными организаторами ее и одновременно исполнителями были члены юго­славской группы. Насколько я помню, этой работой занималось приблизительно 150 человек из состава указанной группы. Преобладающее большинство их составляли интеллигенты, мелкие буржуа, сту­денты».

    Так как полиции разных капиталистических стран свя­заны между собой, то Райка вскоре вызвал к себе капитан французского Второго бюро и сделал его своим агентом в концентрационном лагере; это дало Райку возможность установить, что многие знакомые ему югославы выпол­няли те же функции.

    «Мне стало ясно, что эти югославы, так же как и я, завербованы Вторым бюро и выполняют его задания».

    Однажды к Райку явился один из руководителей аме­риканского УСС в Швейцарии Ноэль X. Филд и сообщил ему. что он хочет помочь ему вернуться в Венгрию. Затем Филд исчез, но весной 1941 г. лагерь посетила немецкая комиссия по набору рабочей силы.

    «Руководителем этой германской вербовочной ко­миссии был майор гестапо или контрразведки; фами­лия его мне неизвестна. После того как комиссия проработала несколько дней, майор вызвал меня к себе и предложил мне работу в Германии; оттуда, сказал майор, он поможет мне перебраться в Венг­рию. Он сообщил, что предлагает мне это потому, что начальник венгерской тайной полиции Петер Хайн просил его помочь мне как старому агенту венгер­ской полиции возвратиться на родину, а другого пути для моего возвращения он не находит. Во время разговора этот сотрудник гестапо извлек список фамилий и спросил о некоторых югославах. Спи­сок был тот же самый, что и у офицера из Второго бюро...»

    В конце концов с помощью гестапо Райку удалось вер­нуться в Венгрию.

    После того как при содействии Райка в ряды компар­тии проник другой осведомитель, Имре Гайер, в октябре 1941 г. Райк был арестован полицией «для того что­бы на меня не пало подозрение в случае, если бы провокаторская деятельность Гайера повлекла за собой аресты».

    Аресты, действительно, последовали; в числе прочих был арестован секретарь венгерской компартии.

    В 1944 г. Райк был освобожден правительством Хор­те а загем снова арестован организацией «Скрещенные стрелы» венгерского нациста Салаши, который возглав­лял последнее прогитлеровское правительство Венгрии. Райк на минуту струхнул, но тут же добился, чтобы вы­звали его брата Эндре Райка, министра правительства Салаши. подтвердившего, что Райк является верным слу­гой полиции.

    Как сообщил на процессе представитель прокуратуры Яноши Ференц, Райк, кроме того, ходатайствовал «о до­просе Хетеньи, его преемника Шомбор-Швейнитцера и на­чальника политической полиции при Салаши Петера Хай­на, чтобы они могли засвидетельствовать, что он, Райк, с 1931 г. вплоть до своего ареста в конце 1944 г. оказывал полиции важные и весьма ценные услуги».

    В Германии, куда он был вывезен вместе с другими заключенными, Райк прежде всего поспешил подать весть о себе своему бывшему патрону Шомбор-Швейнитцеру, который находился в американской зоне[5].

    В Будапеште Райка встречает радушный прием. Ведь он был сослан, провел два года в тюрьмах, воевал в Испании, сидел в концлагерях во Франции... Поскольку руководство коммунистической партии не знало о его под-

    линной деятельности, ему удалось занять ответствен­ные посты: он становится секретарем партийной органи­зации Большого Будапешта, депутатом парламента, ми­нистром внутренних дел...

    В августе-сентябре 1945 г. член американской военной миссии подполковник Ковач устанавливает связь с Рай­ком от имени Шомбор-Швейнитцера.

    «Я информировал Ковача, что, по имеющимся сведениям и по данным коммунистической партии, различные правые элементы, сторонники режима Хорти — Салаши, троцкисты, группа Вейсхауза, пра­вые партии, как, например, партия мелких сельских хозяев и правое крыло социал-демократической пар­тии, ведут активную борьбу за назначение своих лю­дей на руководящие посты... Подполковник Ковач сказал мне, что ему это известно, так как все это делается не только не без ведома Соединенных Шта­тов, но, наоборот (разумеется, при соответствующем посредничестве), под руководством и по прямым ука­заниям Соединенных Штатов, главной целью которых являегся ликвидация в Венгрии левых революцион­ных и социалистических элементов и создание пра­вого правительства. Именно поэтому в мою задачу входи по информировать его обо всех мерах, пред­принимаемых коммунистической партией для борьбы с правыми элементами. С другой стороны, используя свое положение в партии, я должен был по мере возможности помогать этим элементам развивать по­литическую деятельность».

    В начале 1946 г. Ковач сводит Райка с Мартоном Хим- лером, который занимался переброской в Венгрию венгер­ских военных преступников из американской зоны оккупа­ции. Именно Химлер побудил его создать в партии с целью ее разложения «фракцию Райка», а также рекомен­довал ему, используя свое положение министра внутрен­них дел, поставить на командные посты своих людей.

    Все это, по предположению Райка, должно было вы­звать такое смятение и такую дезорганизацию в лагере левых, что приход к власти правых элементов был бы значительно облегчен.

    «Во главе с каким правительством? — спросил председатель суда.

       С буржуазно-демократическим правительст­вом,— ответил Райк.

        Но под вашим личным руководством? — осве­домился председатель.

        Нет,— ответил Райк,— когда я говорил с Хим- лером, еще не было речи о том, кто будет во главе правительства. Да и не могла итти об этом речь, так как тогда Надь Ференц, Бела Ковач и другие еще принимали участие в венгерской общественной жизни. Мартон Химлер одновременно сообщил мне, что, по всей вероятности, это будет мой последний разговор с ним и вообще с каким-либо агентом американской разведки, ибо всю свою сеть американцы передают югославам и в будущем все указания я буду полу­чать через югославов.

    В том, что между руководящими правительст­венными кругами Югославии и органами американ­ской разведки существовала тесная связь, я мог убе­диться уже на основании того факта, что в 1945 г. американцы посылали почти всех своих людей в Венг­рию через Югославию, причем сами югославы пре­красно знали, что эти лица являются американскими агентами».

    Райк был уже официально знаком с секретарем юго­славской миссии в Венгрии Бранковым. В 1946 г. Бран­ков сблизился с Райком и вскоре сообщил ему, что он яв­ляется начальником югославской разведки в Венгрии. Но настоящей связи между ними в ту пору еще не существо­вало. Летом 1947 г. Райк путешествовал по Югославии; там к нему явился Ранкович и в очень грубой форме пред­ложил выполнять указания Тито. Райк сделал попытку проявить независимость и заявил, что он вполне согласен с политикой Тито, но что угрозы ни к чему не поведут.

    «Тут Ранкович с весьма насмешливым видом до­стал из кармана фотографию и показал ее мне. Это была фотокопия обязательства, данного мною Хе­теньи в 1931 г. после моего ареста. Я спросил Ран­ковича, как к нему попал этот документ. Быть может, фашистская югославская полиция имела раньше связи с венгерской полицией и от нее получила ин­формацию, ведь фашистские полиции имели обыкно­вение обмениваться информацией; или эта фотокопия попала к нему каким-нибудь иным путем? Ранкович ответил мне, что этот документ попал к нему не из архива югославской фашистской полиции, а от аме­риканцев. Когда правительство Хорти и прочие вла­сти бежали, полицейские архивы были вывезены на запад... Как заявил Ранкович, ему было поручено со­общить мне, что он связан с американцами. Он знает о моем разговоре с Химлером в 1946 г., то есть еще полгода назад, знает о том, какие задачи поставил передо мной Химлер, чтобы добиться прихода к вла­сти правых элементов и подрыва единства коммуни­стической партии. Он знает также о предупреждении Химлера, что в ближайшем будущем я буду получать указания не непосредственно от американцев, а через югославскую сеть.

       Так вот,— сказал мне Ранкович,— югослав­ская сеть — это Тито и я сам; в дальнейшем вы бу­дете получать указания от Тито или от назначенного им для связи с вами посредника».

    Указания были ясны: ввести в партийный и государст­венный аппарат агентов Тито, националистические и ан­тисоветские элементы, поддерживать буржуазные партии и содействовать их пропаганде, чтобы поднять их шансы на победу на выборах,— короче говоря, всеми возмож­ными средствами подготовлять свержение демократиче­ского строя.

    Итак, заговор организован. В подчинение Райку по­ступают: Тибор Сеньи — глава организованной в Швей­царии шпионской группы, заброшенный в Венгрию юго­славами; Дьердь Палфи, фашистский офицер, впослед­ствии начальник пограничных войск и затем помощник министра национальной обороны; Бела Сас — агент Ин- теллидженс сервис, впоследствии начальник полиции; Фрпдьеш, майор, агент американской контрразведки (Си- Ай-Си), чиновник министерства иностранных дел; Ласло Маршалл — агент французского Второго бюро, работаю­щий в полиции; Коронди Бела, которому было поручено навербовать специальный батальон на случай переворота, и многие другие...

    Л затем заговорщики получили чрезвычайно важные распоряжения, означавшие, что вся система заговора должна быть пущена в ход: поддерживать предложение о создании балканских федераций молодежи, женщин и профсоюзов и распустить партийные организации в поли­ции и армии с целью предотвратить всякую возможность критики и оппозиции.

    «В 1948 г., за несколько недель до того как была опубликована резолюция Информационного бюро компартий, я устно сообщил о ней Бранкову, посколь­ку сам не имел еще ее текста. Таким образом ти- товцы узнали от меня о решениях Информационного бюро гораздо раньше, чем получили их официаль­ным путем.

    ...Я подготовил также возможность бегства из Венгрии различных правых политических деятелей в случае их разоблачения. Таким образом, Бела Варга, Кароль Пейер, Селиг, Шуйок, Пфейффер бежали из страны во время моего пребывания на посту министра внутренних дел. Я не имел на это указаний Ранковича, но считал это своей обя­занностью... Этих лиц можно было использовать за границей».

    Райк обходит молчанием одну интересную подроб­ность. В феврале 1947 г. ему сгало известно о заговоре, который возглавлялся сыном премьер-министра Надь Ференца. Райк предупредил отца, и тот посоветовал сыну, занимавшему пост атташе в Вашингтоне, не возвра­щаться в Венгрию. Министр внутренних дел внимательно следил за ходом этого дела и уничтожил досье с докумен­тами, которые могли скомпрометировать Надь Ференца и его самого. Ведь могло случиться, что одному из участ­ников заговора придет в голову мысль сообщить прави­тельству о существовании группы националистов, руково­димой Райком.

    Встречи в Келебии и Пакше.

    Планы Тито

    Предоставим опять слово Райку, хотя теперь речь пойдет уже не о нем. Встреча в Келебии дает возмож­ность составить представление о плане Тито в целом, об организации этого плана и проведении его в жизнь. Ран­кович говорил об этом с чудовищным цинизмом.

    «Вот резюме того, что Ранкович сообщил мне при этом свидании о политической части плана: необхо­димо вести дело к свержению государственного строя, установленного в народно-демократических респуб­ликах после их освобождения, воспрепятствовать строительству социализма в этих странах; оторвать от Советского Союза силы революционной демокра­тии, а там, где это не удастся, уничтожить их. Во всех этих странах... надо установить буржуазно-демо­кратический строй... то есть вместо строительства со­циализма взять курс на капиталистическое развитие. Вновь созданные буржуазно-демократические прави­тельства должны будут ориентироваться на США, а не на Советский Союз. Это произошло бы следующим образом, объединившись вокруг Югославии и под ее руководством, они образовали бы союз государств, опирающийся на Соединенные Штаты. Этот союз од­новременно явился бы базой Соединенных Штатов для военного нападения на Советский Союз».

    Понятно, что в Югославии вынуждены были внешне держаться совершенно иной политики, но это была лишь позиция, продиктованная обстоятельствами и стремле­ниями народных масс. Тем временем был организован «народный фронт» на националистической основе, и ком­мунистическая партия уже не имела возможности моби­лизовать революционные силы страны. Можно было пере­ходить ко второму этапу.

    «Поскольку реакционные силы потерпели тяже­лые поражения поочередно во всех странах народной демократии, Югославия должна была взять на себя руководящую и организующую роль в деле свержения демократических правительств в этих странах. Од­нако, сказал Ранкович, общее мнение таково, что Югославия не сможет это выполнить, если открыто займет такую политическую позишю. Не сможет не только вследствие того, что в широких массах юго­славского народа, как и в странах народной демокра­тии, чрезвычайно глубоко укоренилось чувство друж­бы к Советскому Союзу, но и потому, что силы социа­листического лагеря очень велики. Именно поэтому Тиго должен проводить свою политику, всячески ма­скируясь, вероломным путем».

    Ранкович очень подробно изложил планы Тито. Он рассказал о некоторых приемах, к которым титовцы при­бегли впоследствии.

    Райк старался изо всех сил, но не смог добиться кон­кретных результатов. Затем последовала резолюция Ин­формационного бюро, нанесшая серьезный удар всем этим замыслам.

    Тогда Ранкович пересекает границу и встречается с Райком в охотничьем домике в окрестностях Пакши.

    «Решения Информационного бюро не меняют ко­нечной цели нашего плана,— сказал Ранкович,— но нужно изменить способы и средства его осуществле­ния. Первая задача, которая выпадает на долю са­мой Югославии,— восстановить народы Югославии против Советского Союза. Вторая — увеличить и ор­ганизовать антисоветские силы в странах народной демократии и подготовить реакционные силы к вы­ступлению. Третья задача — использовать обостряю­щиеся противоречия между Советским Союзом и Со­единенными Штатами и в подходящий момент насильственно свергнуть народно-демократическое правительство в Венгрии». Далее Ранкович подробно остановился на том, как надо выполнять эти три задачи:

    Потребуется определенный переходный период, прежде чем можно будет открыто выступить против Советского Союза, потому что, к большому удивлению титовцев, трудящиеся массы Югославии даже после нескольких лет титовской пропаганды сохранили зна­чительно более глубокую дружбу и верность Совет­скому Союзу, чем титовцы предполагали... Нужно выработать специальную программу. Ранкович на­звал эту программу титовским «планом пере­стройки»...

    Сущность этого плана «перестройки» состояла в том, чтобы сначала в дружественном тоне критико­вать резолюцию Информационного бюро так, чтобы создать у широких масс своей страны впечатление, что речь идет лишь о каком-то недоразумении с Со­ветским Союзом. В течение некоторого времени дружественную критику сопровождать восхвалением Советского Союза; потом заклеймить резолюцию

    Информационного бюро как клеветническую, но еще не выступать враждебно против Советского Союза и стран народной демократии. После этого обвинить Советский Союз в том, что он препятствует построе­нию социализма в Югославии, хочет свернуть Юго­славию с социалистического пути. Эта клевета на по­литику СССР должна была помогать Тито изображать дело так, будто бы он желает строить социализм, но вынужден обращаться к США за различного рода эко­номической помощью.

    Далее начался бы последний этап этой политики «перестройки», имеющий целью показать, что тогда как Советский Союз препятствует развитию Югосла­вии, Соединенные Штаты содействуют этому; таким образом удалось бы настроить народы Югославии против Советского Союза.

    «Тито,— добавил Ранкович,— рассчитывает на поддержку западными странами этой пропагандист­ской кампании, и перед сторонниками Тито в странах народной демократии будет поставлена та же задача».

    ... Он рекомендовал мне... решительно ориентиро­ваться... не только на скрывающиеся в армии и поли­ции враждебные элементы, но и на уволенных из ар­мии старых хортистов и фашистов.

    ... Ранкович подчеркнул:

    «Тито был твердо убежден в том, что после реше­ния Информационного бюро уже не может быть речи о захвате власти мирным путем, и народно-демокра­тическое правительство должно быть свергнуто силой путем вооруженного путча».

    ... Ранкович обратил мое внимание на то, что в октябре 1948 г., то есть в момент нашей с ним встречи, Миндсенти вел решительное политическое наступление против правительства, значительно более энергичное и открытое, чем когда-либо в прошлом. Ранкович сказал мне, что Миндсенти действует так не из личных убеждений и не по своей инициативе. Это вытекает из необходимости ввести в действие также и все силы Ватикана, чтобы воспрепятствовать дальнейшему демократическому и социалистическому развитию стран народной демократии».

    Тито дал знать Райку, что между ним (Тито), США, Великобританией, западными державами и Ватиканом установлено полное единство взглядов. Учитывая это, нужно свергнуть правительство силой:

    '«Я мог рассчитывать не только на имевшиеся в Венгрии вооруженные силы... Тито готов был с са­мого начала предоставить в мое распоряжение круп­ные югославские соединения... Специально сформиро­ванные соединения предполагалось разместить на венгерско-югославской границе».

    Эти соединения, сформированные из проживающих в Югославии венгров под командованием сербских офи­церов, в соответствующий момент должны были перейти границу.

    «Тито решительно настаивал на том, чтобы в мо­мент путча все венгерское правительство было арестоьано и чтобы три его члена — Ракоши, Герэ и Фаркаш — сразу же были убиты. При этом Ранко­вич заявил мне, что нужно постараться , покончить с ними тихо, чтобы не создать впечатления слишком зверской расправы...»

    Как только государственный переворот был бы осу­ществлен, Райк стал бы премьер-министром; Палфи, до­веренное лицо Тито,— министром национальной обороны; югославский агент Антон Роб — министром внутренних дел. На другие министерские посты были бы приглашены «сторонники Надь Ференца, ранее бежавшие из Венгрии на запад, и некоторые социал-демократы, также из числа эмигрантов».

    Но надежды заговорщиков не оправдались. Минд- сенти был арестован, армия и полиция очищены от вражеских элементов, и народно-демократический ре­жим, несмотря на все происки, упрочил свое положение в стране.

    Тогда, по приказу из Белграда, Бранков выступил в роли «разоблачителя» Тито и сторонника народно-демо­кратического строя. Это нужно было для того, чтобы он и впредь мог руководить Райком и передавать инструкции Ранковича.

    Но Райк, по его словам, все больше терял надежду на успех заговора. Все, что было предпринято раньше, не дало никаких результатов. Напротив, он ежедневно констатировал все новые достижения народной демокра­тии, на которых, повидимому, никак не отражались ре­зультаты его предательских махинаций.

    Когда Райка назначили министром иностранных дел, он уже чувствовал, что момент упущен навсегда и больше не повторится. Вскоре его арестовали. Одиноким, совер­шенно изолированным от масс, хотя и сознающим их несо­крушимую силу, предстал он перед Народным судом, чтобы сознаться во всех гнусных преступлениях, которыми была отмечена его долгая карьера полицейского агента и иностранного шпиона.

    Не следует, однако, преуменьшать значения этого заго­вора, успеху которого помешало только непрерывное укрепление венгерской демократии. Вот что говорил Бран­ков на процессе:

    «Мало-помалу мы охватили сетью шпионажа все разветвления государственного аппарата, армию и полицию. Шпионы проникли, начиная с 1945 г., и в руководящие органы Венгерской коммунистической партии, социал-демократической партии и в очень многие другие общественные и политические органи­зации».

    А Палфи показал, между прочим, что армия и полиция были приведены в состояние мобилизационной готовности. Летом 1948 г., в момент издания закона об отделении школы от церкви, была даже проведена генеральная репе­тиция мобилизации.

    Участники заговора

    Палфи был офицером в армии Хорти, участвовал в оккупации Закарпатской Украины и за это был награж­ден орденом. Будучи с 1945 г. платным югославским шпи­оном, он с готовностью предоставил себя в распоряжение Райка. Действуя по инструкциям последнего, он саботи­ровал демократизацию армии и участвовал в подготовке путча для свержения демократического правительства.

    В Югославии он поддерживал связь только с воен­ными, но, с кем бы из них он ни встречался — с полковни­ком ли Лозичем, Жокаилом или Недельковичем — тема их бесед была всегда одна и та же: свержение народной власти, убийство ее руководителей, организация Балкан* ской федерации, разрыв с СССР и установление тесных отношений с Соединенными Штатами.

    В Риме, куда Палфи был послан делегатом на съезд партизан, он встретился с югославским делегатом Недель- ковичем, который изложил ему империалистический план Тито—тот план, о котором Райку сообщил Ранкович.

    В 1948 г., после тайного свидания Райка с Ранковичем в Пакше, Палфи ускорил темпы подготовки вооруженного переворота для свержения республики. Он разрабатывал план, осуществимый, по его мнению, с помощью всего десяти батальонов, которые захватили бы важнейшие об­щественные здания, почту, радиостанцию, здание Цен­трального Комитета коммунистической партии и важней­шие промышленные центры в провинции. Что же касается уничтожения венгерских руководящих деятелей — Матиа­са Ракоши, Михая Фаркаша и Эрне Герэ,— то эта задача была возложена на полковника полиции Коронди, кото­рый, помимо специального батальона, имевшегося наго­тове у него самого, получил бы в помощь особую часть, сформированную из бывших офицеров армии Хорти.

    Все эти факты подтвердил и Тибор Сеньи, засланный в Венгрию Даллесом. Но он дополнил эти показания еще одним ценным признанием, а именно, что намечавшийся государственный переворот в Венгрии являлся составной частью общего американского плана. Помимо военной помощи, обещанной Белградом, «предусматривалась воен­ная помощь с другой стороны. Имелось конкретное обе­щание, что Соединенные Штаты окажут Венгрии, в слу­чае успеха государственного переворота, финансовую помощь. Кроме того, Райку было обещано — и он говорил об этом еще раньше, в 1948 г.,— что, когда государствен­ный переворот будет осуществлен и он, Райк, сделается премьер-министром, Соединенные Штаты помогут Вен­грии вступить в члены ООН».

    Так оно и случилось с Югославией.

    Сеньи вполне отдавал себе отчет в последствиях вос­становления в Венгрии власти капиталистов.

    «В конечном счете это привело бы к созданию в Венгрии не буржуазно-демократической республики, а какой-нибудь новой формы фашистского режима с теми же, или примерно с теми же, практическими последствиями, какие имела прежняя фашистская

    диктатура... Капиталисты получили бы обратно свои, заводы, земельные собственники — большую часть своих поместий, банкиры — свои банки,— иначе го­воря, у венгерского народа были бы снова отняты все завоевания, которых он добился при народно-демо­кратическом строе. В Венгрии воцарился бы кровавый террор».

    Андраш Салаи — представитель самой гнусной разно­видности полицейских агентов. В 1930 г. он был троцки­стом, в 1933 г. перешел на службу в полицию Хорти. Пробравшись в 1942 г. в ряды участников нелегальной коммунистической организации, он выдает полиции руко­водителей Коммунистического молодежного союза. Потом его поместили в тюрьму для слежки за политическими заключенными; он способствовал провалу задуманного ими побега, и 64 заключенных были из-за него казнены.

    Именно этим фактам своей биографии он обязан тем, что титовская разведка обратила на него внимание и в 1946 г. завербовала его.

    Титовской разведке — так же как и в случае с Рай­ком — была известна прошлая деятельность Салаи, и она использовала это, чтобы его завербовать, угрожая в про­тивном случае разоблачить его перед венгерскими вла­стями.

    Работая в отделе пропаганды ЦК Венгерской комму­нистической партии, Салаи устраивал на руководящие посты югославских агентов.

    Пал Юстус также начал свою деятельность как троц­кист в 1930 г., а когда полиция в августе 1932 г. аресто­вала его, он также согласился поступить к ней на службу. Он обнаружил при этом исключительное рвение и непре­станно строчил своим хозяевам доносы даже тогда, когда находился за границей.

    После освобождения Венгрии Пал Юстус становится одним из руководителей венгерской социал-демократиче­ской партии, оставаясь одновременно агентом француз­ской и югославской разведок.

    «На службу во французскую разведку,— говорит он,— меня завербовал пресс-атташе французской миссии в Венгрии Франсуа Гашо, которого я знал с 1938 г. После освобождения Венгрии наши с ним отношения стали более тесными, потому что Гашо

    начал часто заходить ко мне в секретариат социал-де­мократической партии. Сначала в разговорах со мной он касался преимущественно вопросов культуры, ко­торые входили в мою компетенцию. Но потом он стал обращаться ко мне с вопросами, которые с каждым разом носили все более политический характер, и уже из того, как он их ставил, для меня становилось все яснее, что ему известно о моих троцкистских, антисо­ветских и антикоммунистических убеждениях, ибо он интересовался главным образом взаимоотношениями обеих рабочих партий, противоречиями, возникав­шими между социал-демократами и коммунистами, и тому подобными политическими вопросами. Однажды я прямо задал Гашо вопрос, почему он, будучи пресс- атташе, проявляет столь исключительный интерес к не подлежащим оглашению вопросам венгерской внутренней политики. Гашо тогда заявил мне, что, откровенно говоря, он, помимо своих официальных функций, занимается добыванием информации для французской секретной службы, и выразил надежду, что, узнав об этом, я все же не откажу ему в предо­ставлении информации, которой располагаю. Я при­нял его предложение по двум причинам: во-первых, потому, что я еще раньше давал ему совершенно се­кретные сведения и, таким образом, в значительной мере поставил себя в зависимость от него, и, во-вто­рых, потому, что, доставляя информацию Гашо, я видел в этом средство борьбы против усиления влия­ния коммунистов в Венгрии».

    Но Гашо был наивным ребенком по сравнению с юго­славами. Те сначала старались польстить Пал Юстусу: майор Яворский называет его «венгерским Троцким» и приглашает к себе на завтрак; югославский посланник в Будапеште объясняется ему в чувствах горячей дружбы. Однако при первой попытке Пал Юстуса увильнуть ему суют под нос фотокопию одного донесения полиции Хорти. Тот же метод, который был применен по отношению к Райку!

    Тесное сотрудничество между полицейскими органами Хорти, США и Югославии — факт столь же типичный, сколь и показательный.

    Впрочем, Пал Юстус не собирался противиться наме­рениям титовцев: они совпадали с его собственными. Он стал добровольным участником заговора.

    «Прежде всего я усилил, как никогда, пропаганду и агитацию против венгерской народной демократии. Я старался распространять такие идеи и взгляды по различным вопросам внутренней и внешней политики Венгрии, которые шли вразрез с линией партии и правительства. Потом я установил связи со своими старыми друзьями-троцкистами, которых я знал еще до войны, а также со своими учениками в рядах со­циал-демократической партии, которых я воспитал во время войны и после освобождения Венгрии и ко* торые находились под моим влиянием. Позже, по на­стоянию Ранковича, я связался со старыми деятелями социал-демократической партии, которые по личным или политическим мотивам были недовольны своим положением, чтобы, сыграв на этом недовольстве, использовать их политически и привлечь к участию в выполнении замыслов Ранковича. Еще позднее я организовал две нелегальные группы: в первую, более узкую по составу, вошли самые надежные мои поли­тические последователи; перед членами этой группы была поставлена задача создавать другие такие же группы. Вторая, более широкая, группа состояла пре­имущественно из интеллигенции. Затем я наладил связь с Пал Дэменьи, возглавлявшим враждебную партии троцкистскую фракцию. Он из тюрьмы тайно’ переслал мне письмо, в котором просил меня провести его группу в ряды социал-демократической партии и содействовать назначению ее членов на посты в пар­тийном аппарате».

    Можно ли после этого удивляться, что эта партия позднее подверглась основательной чистке.

    Титовский агент, двурушник Бранков

    Бывший советник югославской миссии в Будапеште' Лазар Бранков в своих показаниях рисует общую кар- тину заговора и рассказывает об организации титов­ской сети шпионажа в Венгрии. Состоя с 1945 г. сотрудни­ком югославской военной миссии при Союзной Контроль­ной Комиссии в Венгрии, Бранков в 1947 г. становится ее главой.

    «Я был главным агентом УДБ [югославской контр­разведки.— Р. Ж-] в Венгрии с июля 1947 г. по сен­тябрь 1948 г.,— говорит ои. Наша шпионская дея­тельность в. Венгрии началась в 1945 г., когда сюда прибыла первая югославская военная миссия... Мы должны были установить связь с английскими и американскими представителями, находившимися при Союзной Контрольной Комиссии».

    Посланник Цицмил «еще во время войны наладил хо­рошие отношения с членами английской и американской военных миссий, состоявших при главном штабе Тито — недалеко от Адриатического побережья».

    На процессе Бранков дал самые подробные сведения

    об  агентах югославской разведки и о шпионах, которых он сам вербовал ей на службу.

    «Ранкович говорил нам, что нужно во что бы то ни стало организовать широкую сеть, не брезгуя ни­какими средствами. Естественно, что при наличии таких указаний мы не отказывались от услуг и про­фессиональных полицейских шпионов.

    С помощью Палфи мы получали из министерства национальной обороны самые секретные военные све­дения, как, например, сведения о дислокации частей венгерской армии... потом, как мне помнится, мы по­лучили секретную карту Венгрии... сведения о погра­ничной охране, представлявшие большую ценность. Из министерства внутренних дел от Райка и Себени Эндре мы получали сведения о мероприятиях венгер­ских органов государственной безопасности и методах, которыми они пользуются, а также об их мероприя­тиях по борьбе против англо-американской разведки в Венгрии, что также было для нас чрезвычайно важно. Потом, как я помню, мы получили документы относительно заговора Надь Ференца. Эти документы были предоставлены нам Себени по приказу Райка, и я хорошо помню, что в начале 1947 г. Цицмил пере­правил этот материал в миссию Соединенных Штатов...»

    От Бранкова мы узнаем, что Ранкович был недоволен медлительностью Райка в деле организации убийства вен­герских руководителей.

    «Поскольку Райк действовал слишком медленно, Ранкович был недоволен его работой и для ускорения дела направил из Югославии в Венгрию двух аген­тов УДБ, опытных политических убийц... Они прибыли в Будапешт в октябре 1948 г. и прежде всего заня­лись организацией покушения на Ракоши...»

    Как известно, покушение на Ракоши должно было явиться сигналом к перевороту. Приказ об этом, очевидно, исходил свыше, издалека.

    «Джилас рассказал мне, что Тито вел переговоры с американским и английским представителями в Белграде и договорился с ними о том, что они под­держат борьбу правительства Тито против СССР. Они обещали, что их правительства окажут Тито не только экономическую поддержку, но также и политическую и даже военную помощь. Джилас сказал мне также, что американцы склонны поддержать правительство Тито лишь в том случае, если Югославия начнет борьбу против Советского Союза. Ранкович потом заявил, что необходимо снова установить связь с англо-американской разведкой в Венгрии и начать сотрудничать с ней в целях усиления деятельности, направленной на свержение венгерского правитель­ства. Действительно, положение становилось напря­женным, и нам следовало проявлять меньше разбор­чивости в отношении средств и способов для дости­жения этой цели...»

    После известного решения Информбюро Бранков по­лучил приказ выступить с публичным заявлением, что он порывает с политикой Тито, и продолжать свою деятель­ность. Это ему не понравилось. Обстановка стала казаться ему трудной; он чувствовал себя, так сказать, не в своей тарелке. Он колебался, со дня на день откладывал приня­тие решения и не выполнял приказа Ранковича.

    «Тогда с дипломатической почтой прибыло письмо от Ранковича, который упрекал меня за то, что я до сих пор не выполнил его распоряжение. Он писал, что если я не выполню приказа, он будет считать меня сторонником Информбюро, объявит меня вне закона и примет соответствующие меры в отношении моей семьи, проживающей в Югославии. Я решил выпол­нить приказ... Я знал, что другого выбора у меня нет».

    Венгерские славяне

    Нам остается сказать об одной из излюбленных тем югославской пропаганды — о пресловутой Балканской федерации, с которой мы встретимся вновь на процессе Костова. Хотя в Венгрии нет «македонской» проблемы, но во всяком случае у нее имеется славянское население. Поэтому там была создана Федерация южных славян. Тито отдал приказ использовать эту организацию и ее членов в целях агитации, направленной на то, чтобы по­сеять в Венгрии национальную рознь. Председателем Федерации южных славян Бранков предложил назначить Антона Роба. Бывший югославский коммунист, исключен­ный из партии, Роб по указанию Ранковича принял вен­герское гражданство, и ему было обещано, что он будет восстановлен в партии Тито, если успешно выполнит воз­ложенную на него задачу. Став депутатом венгерского парламента, Роб получил указание превратить Федера­цию южных славян в националистическую группу, притя­зания которой служили бы Тито предлогом для того, чтобы либо протестовать против «притеснений» венграми славянского меньшинства, либо, опираясь на пожелания этого меньшинства, представить дело так, будто создание Федерации южных славян является результатом требова­ния масс.

    После опубликования резолюции Информбюро один из руководителей венгерских славян, Милош Моич, выска­зался за резолюцию. Опасаясь, что он может повлиять на других славян или разоблачить клику Тито, Бранков при­казал пресс-атташе югославской миссии в Будапеште Живко Боарову убить его.

    *       * *

    Таков был заговор, таковы были его участники. Теперь с точностью установлено, что Райк и его сподручные ста­вили своей целью свержение народно-демократической власти в Венгрии путем насильственного переворота,

    с помощью титовских войск; что они намеревались убить верных народу руководителей коммунистической партии н что действовали они по плану, который Тито и его клика (ботали совместно с американской разведкой.

    олитические убеждения во всем этом деле не играли никакой роли. Райк говорил на суде, что после захвата власти Тито намеревался потребовать передачи венгерской армии и полиции в руки его людей; что внешняя политика страны должна была следовать политике Югославии, а венгерская промышленность была бы поставлена на службу югославской экономике и выполнению югослав­ского пятилетнего плана.

    Единственное правильное объяснение этому заговору надо искать в американских планах войны против стран народной демократии и Советского Союза.

    «Английские и американские органы разведки,— говорил на процессе Райка венгерский государствен­ный прокурор,— еще во время войны против Гитлера купили титовцев, чтобы воспрепятствовать националь­ному и социальному освобождению народов Юго-Во­сточной Европы, чтобы изолировать Советский Союз и подготовить третью мировую войну. Антисоветские планы балканского блока также родились не в голове Тито, а в вашингтонских и лондонских органах раз­ведки. И план переворота в Венгрии, разработанный самим Тито, осуществление которого возлагалось на шпионскую банду Райка, невозможно понять без связи с международными планами американских им­периалистов...»

    Прокурор подчеркивал также следующее:

    «Из материалов процесса выяснилось, что воору­женный переворот Райка и убийства были «приуро­чены» ко времени между февралем и июнем 1949 г. Сеньи летом 1949 г. хотел созвать партийную конфе­ренцию, которую намечали провести после перево­рота; Палфи указывал весну 1949 г. как срок осуществления переворота.

    Вспомним внешнеполитические события этого периода. Вряд ли будет ошибкой, если я скажу, что конфликт, искусственно вызванный вокруг берлин­ского «воздушного моста», усилившаяся антисовет­ская «холодная война» перед Парижской сессией

    Совета министров иностранных дел, между прочим, служили именно целям «приурочивания» планов Ранковича — Райка, целям связывания Советского Союза, целям обеспечения свободы рук для югослав­ских и венгерских наемных убийц.

    И когда органы Венгерской народной республики в мае этого года раскрыли заговор и начали аре­стовывать заговорщиков, то они, эти органы, не только защитили от наемных убийц государственный строй Венгерской народной республики, но одновре­менно перечеркнули на одном из немаловажных участков международной политики планы поджигате­лей войны».


    ГЛАВА ДЕВЯТАЯ НОЖ В СПИНУ ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ ГРЕЦИИ

    Было время, когда титовская Югославия, по крайней мере формально, защищала демократическую Грецию.

    Сегодня нельзя без возмущения вспоминать о страст­ных речах, с которыми выступал в 1947 г. в ООН Беблер. Или вот что говорил югославский посол в США Сава Ко- санович об афинской правящей клике:

    «Правительство, которое не может удержаться у власти без помощи иностранных войск, просит эти иностранные войска притти к нему на помощь. Иностранные войска прибывают, и их присутствие в стране позволяет правительству оставаться у власти. Создается порочный круг. Правительство приглашает иностранные войска, эти войска оказывают прави­тельству поддержку, и оно просит их остаться... И они, повидимому, будут оставаться там все время, пока правительство будет в них нуждаться и пока они сами будут желать, чтобы у власти оставалось именно это правительство. Но где же воля народа?»

    Это говорилось в то время, когда Югославию обвиняли в помощи греческим партизанам. Хотя шли разговоры о помощи и греческая граница была открыта для агентов Тито, реальной помощи бойцы греческой Демократиче­ской армии никогда от Югославии не получали.

    Что же касается Тито, то он уже тогда готовил преда­тельство.

    Он, собственно, никогда и не намеревался помогать демократической Греции иначе как на словах, но зато он имел вполне определенный план воспользоваться грече­ским конфликтом для захвата Греческой Македонии и присоединения ее к «Балканской империи» американцев, о которой он уже давно мечтал.

    Переговоры по этому вопросу между англо-американ­цами и Тито велись по меньшей мере с начала 1949 г., и Бевин выступил здесь еще раз в той «исторической» роли, которую он решил взять на себя в компании с Черчил­лем,—в роли убийцы народов.

    Его встреча с Беблером — тем самым Беблером, кото­рый «защищал» демократическую Грецию в ООН,— со­стоявшаяся в феврале 1949 г., имела, повидимому, решаю­щее значение.

    Министр юстиции греческого демократического прави­тельства Порфирогенис в одном из своих писем от 20 сен­тября 1949 г. подтверждает, что маневры титовцев были организованными и вполне сознательными.

    «В феврале 1949 г.,— писал он,—я выехал в Скопле, а оттуда в Белград. Целью моей поездки было изобличить перед югославскими и македонскими руководителями их враждебное отношение к нашему движению и потребовать, чтобы они изменили свою позицию».

    Стоит ли говорить, что эти переговоры не привели и не могли привести ни к каким положительным резуль­татам.

    Так же как среди южных славян в Венгрии или в Пи- ринской Македонии в Болгарии, у Тито были свои агенты и в Греческой Македонии — дезертиры, предатели и шпионы.

    Одно время он использовал их для разложения парти­занского движения в Греции. Под предлогом оказания партизанам помощи (только на словах) он посылал своих агентов в Грецию. Там они должны были убеждать герои­ческих бойцов ЭЛАС, что продолжать борьбу бесполезно, предлагали некоторым из них поступить на службу в Югославии и обещали всем питание и убежище. Целью этих разговоров была не помощь Демократической армии, а подрыв ее морального состояния.

    30 июня 1949 г. греческая правительственная газета писала:

    «С появлением титоизма Греция также бесспорно вы­играла».

    Что значили эти слова?

    5 июля 1949 г. греческая монархо-фашистская армия начала наступление в районе Каимакчалана и сразу же использовала при этом югославскую территорию. В ком­мюнике греческой Демократической армии от 6 июля от­мечалось, что югославская территория использовалась как в ходе операций, так и после них.

    Балканская комиссия (состоящая из «нейтральных» представителей, которые утверждали, что страны народ­ной демократии оказывают помощь партизанам, но не приводили никаких этому доказательств) признала эти факты, указав, что авиация и артиллерия греческих мо- нархо-фашистских войск нарушили югославскую границу. Однако печать западных стран воздержалась от упомина­ния об этой «мелкой подробности».

    10 июля Тито произносит речь в Пола. Здесь он одно­временно объявляет о прекращении помощи греческим партизанам (новая провокация!) и о своем обращении к Международному банку с просьбой о займе.

    Лондон и Вашингтон ликуют. Афины тоже. Тотчас же сообщается о предстоящем возобновлении железнодорож­ного сообщения между фашистской Грецией и титовской Югославией.

    30 июля во французской газете «Фигаро» появляется сообщение, что «два видных члена коммунистической пар­тии Греческой Македонии, Гоче и Кермиджиев» ведут в Скопле (Югославская Македония) кампанию «за вклю­чение Греческой Македонии в орбиту Югославии».

    Так титовские агенты разоблачили себя, со всей оче­видностью показав, что Тито стремится лишь к аннексии известной территории и рассчитывает добиться этого с по­мощью шантажа. Его агенты выработали даже условия, на которых македонцы продолжали бы сражаться против Демократической армии Греции. Это акт предательства в полном смысле слова.

    Политика предательства проводилась и в военной об­ласти. Нужно сказать, что это предательство подготовля­лось заранее, ибо перед наступлением греческой монархо­фашистской армии состоялась встреча греческих и юго­славских офицеров. В ней приняли участие английские и американские штабные офицеры и греческий подполков­ник Петропулос, командир 516-го пехотного полка.

    15    августа югославские войска участвовали в опера­циях на стороне греческих монархо-фашистских войск и атаковали Демократическую армию с тыла в районе Вицы. Это был удар ножом в спину.

    Вмешательство югославов и их помощь греческим мо- нархо-фашистским войскам во время боев в районе Вицы не только были подтверждены бойцами греческой Демо­кратической армии, но были признаны и заместителем премьер-министра афинского правительства Венизелосом, который заявил: «Без помощи Югославии мы были бы не в состоянии добиться таких успехов».

    18 августа 1949 г. югославский представитель в Афи­нах Мартинович явился с поздравлениями к министру иностранных дел афинского правительства, а в Вашинг­тоне в тот же день посол Тито имел беседу с Дином Аче- соном. После этой беседы посол заявил представителям печати: «Отныне греко-югославская граница полностью закрыта для греческих партизан».

    Цалдарис имел все основания заявить корреспонденту газеты «Дейли мейл»: «Скоро Тито и греческий король будут союзниками в борьбе против болгаро-коминформов- ской угрозы». В таких выражениях он сформулировал ближайшие цели сотрудничества между двумя кровавыми диктаторами.

    Тито без малейших проволочек получил свое возна­граждение— 30 сребреников Иуды, плату за свои пре­ступления: 25 августа 1949 г. Вашингтон предоставил Югославии заем в 20 миллионов долларов и послал ей оборудование для сталелитейного завода. Одновременно представитель Международного банка Хор отправился обследовать экономику Югославии, чтобы установить, в какой мере она может быть использована в интересах Соединенных Штатов.

    ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

    КОСТОВ, ТРОЦКИСТЫ и шпионы

    «Мое моральное падение»

    Одним из самых усердных исполнителей империали­стических планов Тито и англо-американцев на Балканах: явился Трайчо Костов, суд над которым происходил в Со­фии в декабре 1949 г.

    Костов находился в рядах коммунистической партии с 1919 г. Он был старым троцкистом.

    «Мое моральное падение началось в 1930 г.»,— писал он в своих показаниях следственным органам. Как член левосектантской троцкистской фракции в рядах Болгар­ской коммунистической партии, он в своей политической деятельности старался изолировать рабочий класс от «его естественного союзника — крестьянства», боролся против таких коммунистических вождей, как Димитров и Василь Коларов, саботировал кампанию в защиту Димитрова во время Лейпцигского процесса; именно он, по договорен­ности со своими троцкистскими единомышленниками Бела Куном и Валецким, направил Тито в Югославию и т. д. Но он сумел во-время «переориентироваться», как он вы­разился, избежать исключения из коммунистической пар­тии и сохранил возможность и дальше оставаться в ее рядах. Ему удалось так обмануть доверие партии, что «в начале 1935 г. он оказался в числе тех, кому коммуни­стическая партия, находившаяся в подполье, поручила изгнать из партии левосектантских фракционеров и обес­печить проведение новой линии партии в соответствии с указаниями Димитрова».

    29 апреля 1942 г. подпольный Центральный Комитет партии был обнаружен фашистской полицией, и Костов был арестован. Он был вызван на допрос к начальнику отделения полиции Николе Гешеву, ведавшему борьбой против коммунистической партии, и через несколько дней

    подписал обязательство о тайном сотрудничестве с поли­цией.

    «Если немцы проиграют войну,— думал я,— Гешев уйдет с ними, и мое обязательство работать на полицию отпадет. Под влиянием этих соображений, но главным об­разом из страха смерти, я заявил Гешеву, что готов при­нять его предложение». И Костов тотчас же подписал обязательство стать шпиком.

    Трусость — не оправдание, и Костов прекрасно знал, на что он идет. Гешев предупредил его об этом:

    «Каков бы ни был исход войны... коммунистиче­ская партия, несомненно, будет попрежнему сущест­вовать, и нам нужен будет сотрудник вашего типа, руководящий деятель коммунистической партии, с по­мощью которого мы будем получать информацию из первоисточника... Как вы понимаете, мы должны предвидеть события и обеспечить себя на буду­щее».

    Вот почему Костов был приговорен к пожизненному тюремному заключению, тогда как шесть других членов партии, занимавших менее ответственное положение, были расстреляны 23 июля 1942 г.

    Подобное же благоволение снискал себе и другой обви­няемый, член Центрального Комитета Союза коммунисти­ческой молодежи Болгарии Иван Масларов, который также продался полиции.

    Эти два предателя избежали смерти под предлогом самых необычных смягчающих вину обстоятельств. Что касается Костова, то обстоятельства эти были следующие: «Тяжелое семейное положение, плохое состояние здоровья и идейные заблуждения». Сам Костов признал, что эти смягчающие обстоятельства совершенно не соответство­вали действительности и что суд отнесся к нему снисходи­тельно благодаря заступничеству высокопоставленных по­кровителей. К тому же Костову трудно было бы опроверг­нуть показания двух членов военно-полевого суда, кото­рый его судил,— полковника Младенова и капитана Хри­стова, засвидетельствовавших, что военный министр ходатайствовал перед военно-полевым судом о таком приговоре.

    В сентябре 1943 г., когда Костов находился в тюрьме в Плевне, посланный к нему человек передал ему инструк­ции Гешева. Последний сообщал Костову, что трое дру­гих заключенных — Никола Павлов, Иван Масларов и Стефан Богданов — также пошли на сговор с полицией и что Костов может с ними договориться. «Гешев предлагал мне использовать мое влияние в Центральном Комитете партии, чтобы парализовать партизанское движение».

    Костов послушно выполняет эти указания и настаи­вает перед партией, чтобы партизаны прекратили свои действия. Однако он получает строгий выговор за эту «ошибочную оценку политической обстановки».

    Затем Костов пытается объединить вокруг себя своих сообщников-шпионов и использует их, чтобы поднять свой престиж в глазах других политических заключенных.

    Поэтому в момент освобождения в сентябре 1944 г. он прослыл «стойким» и «мужественным» членом партии, одним из тех, кого при фашистской диктатуре заточали в тюрьму и пытали, но от кого ничего не добились.

    В отсутствие Димитрова и Коларова Костов вновь ста­новится секретарем ЦК Болгарской коммунистической партии, а его коллеги-шпики сейчас же назначаются на руководящие посты: Богданов — в Управление государст­венной безопасности, Павлов — в Центральный Комитет и Масларов — в отдел кадров ЦК партии.

    Банда шпиков разыскивает в архиве полиции свои досье, чтобы их уничтожить. Но досье исчезли. Павлов высказывает предположение, что Гешев сжег их при по­спешном бегстве. Они уже торжествуют, но в ноябре 1944 г. их постигает разочарование.

    Однажды Костов был на приеме у главы английской миссии при Союзной Контрольной Комиссии по перемирию с Болгарией генерала Оксли. После завтрака генерал уда­лился, оставив Костова наедине с полковником Уильямом С. Бейли.

    «Последний был очень тесно связан с доктором Г. М. Димитровым (Гемето), известным правым деятелем аграрной партии, которому он помог бежать в Турцию, а позднее в Египет»,— сообщает Костов.

    Бейли не тратит времени на любезности и без всяких предисловий прямо сообщает Костову, что он все про него знает.

    «Именно по нашему заданию,— сказал он,—Ге­шев завербовал вас в 1942 г. и передал нам ваши

    письменные показания и ваше заявление...» «Бейли заявил мне, что Интеллидженс сервис на меня рас­считывает».

    Костов снова капитулирует:

    «Известно, что когда протягиваешь Интеллидженс сервис палец, то она берет всю руку, а потом и всего человека. Вот почему я и не помышлял о сопротив­лении...»

    Связь между шпионом и его хозяевами должен был обеспечивать известный промышленник Кирилл Славов, который также пролез в партию и занимался экономиче­ским вредительством через Союз промышленников.

    Но, разумеется, иностранные разведки рассчитывали не только на этих двух людей. Уже в 1942 г. они органи­зовали целую шпионскую сеть на случай поражения Гер­мании и установления в странах Восточной Европы народ­ной власти.

    *       * *

    Иван Тутев, агент английской разведки с 1936 г., по­лучает новые директивы в 1943 г. через посредство из­вестной английской шпионки, близкой к бывшему царскому двору Султаны Рачо-Петровой.

    Иван Стефанов стал агентом Интеллидженс сервис в 1932 г. В 1935 г. шеф Интеллидженс сервис в Софии Стэнли Браун дает ему следующие указания:

    «...Он сказал мне, что я не должен оставлять ком­мунистического движения, если даже в действитель­ности я имею враждебные коммунистам взгляды или столкнусь с неприятностями со стороны полиции. С другой стороны, я должен продолжать в партии свою деятельность как троцкист».

    Через посредство своего старого агента Кирилла Сла- вова и его осведомителя Начева англичане и американцы получают материалы о «ходе расследования, предше­ствовавшего процессу Николы Петкова» (показания Начева).

    Цоню Цончев, завербованный американцем Джеймсом Кларком, сообщает интересные данные о политике, про­водимой УСС:

    «Я в виде шутки заметил ему [Кларку.— Р. Ж.], что он скорее должен интересоваться фашистами, потому что среди них, а не среди коммунистов аме­риканцы могут найти симпатизирующих им людей. Однако Кларк возразил мне, сказав, что это совер­шенно не так. Наоборот, он считает вполне возмож­ным и вероятным, что и среди людей с коммунистиче­скими взглядами найдутся друзья Америки, а это будут самые ценные для нее помощники».

    «Именно эти люди могут понадобиться, особенно в критический момент»,— добавил Кларк.

    Костов со своей стороны уточняет:

    «Согласно сведениям, которые я получил от Сла- вова, он взялся организовать в стране экономическое вредительство, действуя через своих доверенных лиц среди коммерсантов и промышленников.

    Славов сказал мне, что он тайно предложил лю­дям из его окружения под различными предлогами снижать выработку промышленных предприятий. Он заверил меня, что его люди уже добились кон­кретных результатов».

    Но обратимся к югославам, которые и здесь продемон­стрировали свое беспредельное вероломство.

    В ноябре 1944 г. Кардель приехал в Софию и имел с Костовым двухчасовую беседу. Это свидание было тай­ным, поскольку при нем никто не присутствовал. Югослав­ский министр передал Костову привет от его старого друга Тито, а затем информировал его о том, чего от него ждут.

    «Кардель доверительно сообщил мне,— пишет Костов,— что во время войны англичане и амери­канцы снабжали югославских партизан оружием и амуницией с условием, что по окончании войны Тито будет держать Югославию в стороне от СССР и не позволит Советскому Союзу установить свое влияние не только в Югославии, но и на Балканах. Амери­канцы и англичане, по словам Карделя, приняли твер­дое решение — ни в коем случае не допустить отрыва от блока западных держав тех стран, которые могут быть освобождены Советской Армией. На этой основе между Тито, с одной стороны, и англичанами н американцами — с другой, еще во время войны была достигнута определенная договоренность. Во исполне­ние ее, продолжал Кардель... югославское правя* тельство... считает, что не следует окончательно свя­зывать Югославию с СССР, а надо проводить свою самостоятельную политику, поддерживать и развивать связи с западными государствами, учитывая их зна­чительные интересы на Балканах, и использовать их помощь в целях экономической реконструкции Юго­славии».

    Первый шаг, который надо было сделать, — это до­биться ухода советских войск из Югославии, как только будут закончены военные действия на ее территории.

    «Однако этого недостаточно,— сказал мне Кар- дель.— Советские войска должны оставить и Болга­рию, ибо англичане и американцы крайне заинтересо­ваны в том, чтобы не допустить установления совет­ского влияния южнее Дуная.

    Кардель заметил, что Тито и югославское руко­водство в целом считают лучшим средством для до­стижения этой цели немедленное присоединение Болгарии к Югославии, используя для этого широко популярную среди народов Югославии и Болгарии идею федерации южных славян. «Тогда,— объяснил мне Кардель,— Болгария перестанет считаться непри­ятельским государством, превратится в составную часть союзного государства, и присутствие советских войск на ее территории окажется излишним и ничем не оправданным».

    «Надо действовать быстро и решительно,— под­черкнул Кардель,— чтобы поставить мир перед совер­шившимся фактом, с которым в конце концов при­дется примириться».

    «Англичане и американцы,— сказал он,— опреде­ленно обещали Тито, что они не будут мешать присоединению Болгарии к Югославии».

    По словам Карделя, они предупредили Тито, что заявят формальный протест и поднимут шум в своей печати, чтобы вину за создание федерации по своему обыкновению возложить на СССР и использовать это как повод для отказа от некоторых своих обяза­тельств по отношению к СССР».

    Дело было тем более спешным, что нужно было осу­ществить его до возвращения Димитрова.

    «Кроме того, подчеркнул Кардель, югославы, без­условно, стоят на том, чтобы Тито в объединенном государстве являлся как политическим, так и военным руководителем...»

    Костов следующим образом комментирует свой рассказ:

    «Должен по совести сказать, что лично я ничего не имел против перспективы невозвращения в страну Димитрова, что было выгодно и удобно не только Тито, но и мне».

    Костов уже видел себя главным руководителем самой крупной из республик федерации. Он поставил вопрос о федерации на обсуждение Политбюро ЦК Болгарской коммунистической партии и подчеркнул, что это меропри­ятие должно быть осуществлено быстро, чтобы англичане и американцы не пронюхали об этом и не помешали всему делу.

    Но — увы! — руководство партии запрашивает мнение Димитрова, который, учитывая общую обстановку и поло­жение Болгарии, высказывается отрицательно.

    Костов терпит первую неудачу.

    «Проект договора о присоединении Болгарии к Югославии, заготовленный еще в начале ян­варя 1945 г., не был подписан по не зависящим от Костова причинам»,— говорит его сообщник Сте­фанов.

    Спустя некоторое время агент Костова для связи с Интеллидженс сервис организует его встречу с Уильямом Бейли.

    «Смысл моего разговора с Бейли можно резюми­ровать следующим образом,— говорит Костов.— Он рекомендовал мне... в наших же интересах с момента прихода к власти нового правительства созда­вать для него дополнительные трудности, делая еще более тяжелыми последствия войны, сея недо­вольство среди населения на почве недостаточного снабжения и вызывая недоверие масс к прави­тельству и к его способности восстановить на­родное хозяйство».

    «Это дело Славова,— сказал Бейли.— Что же ка­сается вас, то вы должны закрывать глаза на дезор­ганизацию народного хозяйства и способствовать назначению на ответственные посты лиц, к которым проявляют интерес англичане...»

    Я воспользовался удобным случаем, чтобы прове­рить у Бейли, верно ли то, что было сказано мне Карделем, и поставил англичанина в известность о встрече с Карделем и о его советах. Бейли ответил, что ему было известно, что с югославской стороны последует такое предложение, и объяснил мне, что это дело не чуждо ни англичанам, ни американцам. Бейли заметил, что поставленные им передо мной задачи нисколько не противоречат советам, данным мне Карделем относительно осуществления федера­ции, так как и те и другие преследуют одну и ту же цель: отрыв Болгарии и Югославии от СССР».

    Бейли сообщил Костову о тех условиях, которые принял Тито во время войны, чтобы добиться американ­ской помощи в обмен за свое предательство. Это целиком совпадало со сведениями, которые уже раньше сообщали Бранков и другие.

    «Бейли подчеркнул, что реальная помощь уже ока­зывается Югославии в больших размерах по линии Международной организации помощи странам, по­страдавшим от войны (ЮНРРА), и что эта помощь еще больше возрастет после войны».

    «Вы в Болгарии,— сказал в заключение Бейли,— также должны трезво оценить создавшуюся обста­новку и последовать примеру Югославии. Тогда обе страны смогут жить в будущем как единое государ­ство, достаточно сильное, чтобы устоять перед нажи­мом СССР...»

    В марте 1945 г. на Всеславянский собор в Софию при­был Милован Джилас. Костов принял его в своем кабинете. Джилас упрекнул его в том, что он не осущест­вил план Тито.

    «Следовало сообщить Политбюро, хотя бы и вопреки действительности, что Димитров дал положи­тельный ответ, принять на основе этого решение, объявив на скорую руку федерацию. Цель оправды­вает средства,— заявил мне Джилас».

    Итак, надо наверстать упущенное время, для чего «следует широко пропагандировать в народных массах идею присоединения к Югославии, доказывая, что для маленькой и бедной Болгарии нет, мол, никакого будущего вне Федерации южных славян».

    Ниже мы увидим, как Костов и его сообщники попы­тались навязать Болгарии этот довод.

    По мнению Джиласа, на первый план следовало пока выдвинуть задачу немедленного присоединения Пирин- ского края к Македонской народной республике. Югослав­ские дипломатические представители в Софии должны были наладить это дело и установить необходимые связи между министерствами внутренних дел обеих стран.

    Сказано — сделано.

    Для начала члены костовской клики назначаются на наиболее важные посты, если они еще таковые не зани­мали.

    Банда Костова

    Иван Стефанов, старый друг и двоюродный брат из­вестного троцкиста Раковского, завербованный в Интел­лидженс сервис в 1932 г. Стэнли Брауном и восстановив­ший контакт с этой организацией в 1945 г. (при помощи шпионов Бейли и Гозлинга), стал министром финансов.

    Никола Павлов, с которым мы уже встречались в плевненской тюрьме — заместитель министра строитель­ства и путей сообщения.

    Н.    Начев, агент Интеллидженс сервис с 1941 г. (один из служащих промышленника Славова, которому он за соответствующее вознаграждение доставлял различные сведения), стал заместителем председателя государствен­ного комитета по хозяйственным и финансовым вопросам. Этот комитет был своего рода государством в государстве, что позволяло Костову принимать решения по экономиче­ским вопросам без утверждения их правительством.

    Борис Христов в 1928 г. был анархистом, и вполне естественно, что в 1943 г. он сделался осведомителем по­лиции. Находясь на посту торгового представителя в СССР, он снабжал информацией югославского коммер­ческого атташе в Москве.

    Цоню Цончев, который был доносчиком еще в 1924 г., когда он являлся членом Союза коммунистической моло­дежи, стал в 1941 г. с помощью шпионов Оскара Андерсена и Джеймса Кларка американским агентом.

    Он занимал пост управляющего Болгарским народным банком.

    Кирилл Славов агент Интеллидженс сервис, был директором государственного объединения резиновой про­мышленности. Этот пройдоха был крупным капиталистом. Еще в период фашистской диктатуры, он, по свидетельству своего осведомителя Начева, «подготовлял почву». Славов «нанимал на свою фабрику коммунистов, преследуемых властями. Чтобы завоевать их доверие и приобрести среди них влияние, он оказывал им материальную помощь. Он действовал так ловко, что после 9 сентября, когда была установлена власть Отечественного фронта, он не только очутился в рядах компартии, но и завоевал репутацию са­мого прогрессивного предпринимателя, друга и доверен­ного лица партии...»

    Иван Тутев, завербованный Интеллидженс сервис в 1936 г. в Берлине, был директором внешней торговли.

    Были и другие, десятки других, занимавших либо ру­ководящие посты, либо важные посты на разных ступенях административного и хозяйственного аппарата.

    Таким путем обеспечивалась организация экономиче­ского вредительства.

    Что касается работы по подрыву национального един­ства, то в этой области действовала другая группа, в ко­торой состоял, например, Васил Ивановский, осведоми­тель полиции с 1942 г., назначенный инструктором отдела пропаганды ЦК коммунистической партии и председате­лем Македонского национального комитета культурно- просветительных учреждений, и Илья Боялцалиев, кото­рый в 1942 г. просил о зачислении его в полицию, при немцах служил офицером оккупационного корпуса в Юго­славии, действовавшего под командованием немцев, а впо­следствии превратился в политического руководителя строительных рабочих Софии. Поскольку он был братом македонского министра Христо Боялцалиева, было совер­шенно естественно, что он готов верно служить Тито.

    Это лишь некоторые из предателей.

    1 Автор допускает здесь ошибку. Среди подсудимых на процессе Костова был не Кирилл Славов, а Иван Славов-Гевренов. Неверно и то, что Кирилл Славов был директором государственного объеди­нения резиновой промышленности, которым был Славов-Гевренов. (Прим. ред.)

    Вредительство в народном хозяйстве

    Бывший министр финансов Стефанов с большим ци­низмом рассказывал о планах банды:

    «Мы стремились действовать таким образом, чтобы вызвать недовольство народных масс и скомп­рометировать лолитику партии. Мы полагали, что могли достигнуть этого, осуществляя вредительство и другую антинародную деятельность в определенных масштабах. Однако для подобной деятельности необ­ходимо было завербовать еще и других лиц...

    Костов поручил мне вести подрывную работу в области финансов и табачной монополии.

    ...Мне помогал заместитель министра Георгий Петров, ранее работавший в финансовом отделе Высшего экономического совета.

    По моему предложению Петров был назначен в 1946 г. генеральным секретарем министерства фи­нансов. Сведения, которыми я располагал о нем, гово­рили о том, что это карьерист, который в целях удовлетворения своих честолюбивых стремлений под­держивал вплоть до 9 сентября 1944 г. дружеские связи с влиятельными профашистскими кругами тех учреждений, где он работал.

    ...До 1949 г. включительно финансовый план раз­рабатывался по моим указаниям на основе приблизи­тельных данных о выполнении его статей за преды­дущий период. При этом не делалось никаких попы­ток использовать все возможности для накопления резервов, которые позволили бы удовлетворить нужды трудящихся в области здравоохранения, обра­зования и снабжения, а также обеспечить более зна­чительные кредиты для производства строительных работ».

    «Прокурор Димчев: К чему это приводило на практике?

    Стефанов: К замедлению темпов общего разви­тия страны, ее культурного и экономического разви­тия. Уже тот факт, что за тот период в три с лишним года, когда я находился во главе министерства фи­нансов, бюджетные поступления оказались выше, чем это было предусмотрено планом, свидетельствует о том, что мы не произвели настоящего учета всех возможностей. Во время разработки государственного бюджета, опять-такн согласно моим директивам, мы занизили контрольные цифры приходной части бюд­жета, завысив в то же время расходную часть. Этим государству был нанесен явный ущерб. В самом деле, так как намеченная сумма поступлений была ниже той, которая могла быть получена в действитель­ности, то, после того как она была получена, финан­совые органы уже не заботились о том, чтобы получить все суммы, которые к ним могли по­ступить».

    Вредительская деятельность проводилась в вопросах бюджета, налогов, денежного оборота, валютного обмена, если таковой имел место. Она затрагивала и промышлен­ность: важнейшие заводы закрывались под предлогом осуществления концентрации промышленности, тогда как второстепенные, дефицитные предприятия продолжали функционировать.

    То же самое происходило и в сельском хозяйстве. В силу недостаточного контроля над обложением кула­ков, саботировавших создание коллективных хозяйств и прятавших хлеб, кулаки имели возможность скрывать часть своих доходов и таким путем сохранять свои пози­ции. Кроме того, проводилась реквизиция хлеба во время молотьбы, что вызвало недовольство крестьян-бедняков, и т. п.

    Югославским агентам давалась возможность прони­кать повсюду, даже в министерства. В течение двух с лишним лет, вплоть до мая 1948 г., специальный агент Ранковича Иован Божевич работал в болгарском мини­стерстве внутренних дел. Такая же картина наблюдалась в Государственной плановой комиссии, в Главном стати­стическом управлении и т. д.

    Вредительство проводилось и в области внешних сно­шений. С Румынии требовали оплаты в золоте через швейцарские банки (чтобы кое-кому легче было пожи­виться) за пшеницу, которую Болгария обязалась поста­вить в 1946 г., когда в Румынии была сильная засуха. Отказывались поставлять табак Советскому Союзу, пред­лагая его в то же время капиталистическим странам; во время торговых переговоров с болгарской стороны были предложены крайне низкие цены за советские то­вары, тогда как за болгарские товары требовали у станов* ления завышенных цен.

    Как известно, производство табака является основной отраслью болгарской промышленности. В 1947 г. часть урожая табака была сожжена, а в 1948 г. посевная пло­щадь под табаком была сокращена на 20 процентов. В ре­зультате Болгария не смогла воспользоваться своим единственным ходовым товаром, чтобы в обмен на него приобрести промышленное оборудование, необходимое для ускорения темпов индустриализации сельского хо­зяйства.

    «С другой стороны, недостаточное количество сельскохозяйственных продуктов и перебои в снабже­нии городского населения, естественно, вызывали очень сильное недовольство»,— показал Стефанов. Мы это знали по собственному опыту и в результате общения с населением. В то же время снабжение сельского населения промышленными товарами было совершенно недостаточным до самого последнего вре­мени».

    Не было, в сущности, ни одной отрасли народного хо­зяйства, куда бы не проникли вредители. И все-таки, хотя широко организованное вредительство и подтачивало основы болгарской экономики, наблюдалось улучшение жизненных условий и каждый день приносил все новые достижения. Однако темпы этого улучшения были очень медленными, поэтому пропаганда в пользу Тито оказы­вала свое действие. Создавали впечатление, что Юго­славия развивается быстрее и, преодолевая трудности, успешно движется к новой, более высокой ступени эконо­мического развития. Федерацию южных славян изобра­жали, таким образом, как желательную и превозносили ее достоинства.

    Приезд Тито в Софию был обставлен торжественно. Пропаганда была поставлена неплохо.

    Ранкович дал Костову новые указания.

    «Чтобы подчеркнуть, что настало время придать нашей работе в Болгарии еще больший размах, Ран­кович стал распространяться о том, что речь идет не о каком-то исключительно югославском или болгар­ском деле, а о деле, имеющем более широкое, между,- народное значение. По его словам, план Тито... нахо­дил благоприятный отклик и в других государствах Юго-Восточной Европы.

    Пустившись на еще большую откровенность, Ран­кович стал развивать перспективу, что в случае ус­пеха политика Тито станет не только политикой Юго­славии и Болгарии, но будет усвоена и Венгрией, и Румынией, и Албанией. «Тогда,— воскликнул Ран­кович,— образуется большая общность стран Юго- Восточной Европы во главе с Федерацией; под руководством Тито она составит внушительную силу, с которой другие государства не смогут не счи­таться».

    Затем Костов встретился с Тито.

    «Когда я спросил Тито о внешнеполитической ориентации Югославии, он выразил свое пренебре­жение к англичанам, которые, по его словам, исчер­пали все свои возможности и теперь должны будут уступить место преуспевающему американскому им­периализму. Тито дал мне понять, что ориентация югославской внешней политики принимает все более проамериканское направление, в отличие от преж­него, проанглийского. Он советовал и нам, болгарам, установить связи с американцами, что принесет нам большие выгоды. Я просил Тито, если возможно, ока­зать нам содействие в этом направлении, и он мне обещал это сделать.

    Позднее я спросил Тито, почему он не назначит посланником в Болгарию человека более деятельного, чем больной и ничего не делающий Ковачевич. Тито ответил, что югославское правительство решило при первой возможности направить в Болгарию одного из наиболее активных работников министерства иностранных дел — Обрада Цицмила, который успешно работает в Венгрии, но которого теперь пора отозвать оттуда».

    Когда в мае 1947 г. Цицмил был назначен послом в Болгарию, он сообщил Костову о предстоящем разрыве отношений Югославии с СССР и просил его активизиро­вать работу в Болгарии. Новый посол оказался действи­тельно очень деятельным. Он все время поддерживал контакт с Костовым, но дело не подвигалось. Поэтому, когда Тито прибыл в Софию, он снова стал упрекать Костова.

    «Тито упрекал меня за нашу медлительность и предупредил, что если все будет итти такими темпами, то события могут застать нас недостаточно подго­товленными... По уверению Тито, внутри Югославии он располагал уже достаточными силами и хорошей организацией, чтобы выполнить свой план с успехом. А Болгария отстает, что является серьезной помехой в деле осуществления последующего одновременного отрыва балканских стран от Советского Союза.

    Тито в резких выражениях высказал свое несогла­сие с политикой СССР в отношении плана Маршалла. Он подчеркнул, что такие экономически отсталые в своем развитии государства, как Югославия и Болгария, не смогут обойтись без американской помощи.

    «Но в качестве предварительного условия оказа­ния нам помощи,— сказал Тито,— американцы тре­буют разрыва наших отношений с СССР».

    Тито также подчеркнул, что американский план предусматривает увеличение антисоветских сил не только в Югославии и Болгарии, но и во всех стра­нах народной демократии».

    В ходе дальнейших переговоров Тито побуждал Ко­стова к совершению государственного переворота и заве­рил его, что готов оказать ему помощь «даже вооружен­ными силами».

    «Вскоре я узнал через Цицмила,— показывал Сте­фанов на процессе,— что в Югославии действительно проведены военные приготовления для оказания нам вооруженной помощи».

    Когда Костов в свое оправдание сослался на отрица­тельное отношение Димитрова к вопросу о присоединении Болгарии к Югославии, Тито не смог сдержать СЕоей не­нависти к Димитрову. «До каких пор этот старик будет стоять на моем пути!» — воскликнул Тито.

    Костов хотел подождать смерти Димитрова, но Тито убеждал его физически уничтожить последнего.

    Однако предоставим слово Тито. Он сам показывает, какой сетью лжи он опутал свою страну и самого себя.

    «Тито заявилчто он не снимает пока в Югосла­вии лозунга о социализме, который пользуется боль­шой популярностью в массах, но что он ведет дела так, чтобы сорвать строительство социализма и сде­лать неизбежным реставрацию капитализма. Он до­бивается этого путем отрыва Югославии от СССР и стран народной демократии и ее решительного при­соединения к блоку западных держав.

    «Дело поставлено так,— заявил Тито,— что отход от СССР и его союзников будет представлен как во­прос национальной чести и достоинства. Мы будем ссылаться на то, что, мол, с национальным достоин­ством югославов не считаются, их участие в осво­бодительной войне против немцев отрицают, что СССР и страны народной демократии вмешиваются во внутренние дела страны, третируют Югославию как неравноправного союзника и т. д.»

    «После того как этот отрыв совершится и Юго­славия присоединится к англо-американскому блоку, «вину за это перед массами,— сказал Тито с усмеш­кой,— мы возложим на страны народной демократии во главе с СССР, внушая массам, что эти страны якобы отказывают нам в помощи и сотрудничестве и принуждают нас искать эту помощь и сотрудничество там, где нам в них не отказывают. Что же касается тех людей в Югославии и в югославской коммунисти­ческой партии, которые попытаются восстать против такой нашей ориентации,— добавил Тито,— то мы до­статочно подготовлены, чтобы расправиться с ними самым решительным образом, но это уже будет де­лом рук Ранковича».

    Ранкович присоединил к этому свои советы опытного убийцы. «Надо применять,— сказал он,— более решитель­ные способы действия, не останавливаясь перед тем, чтобы в случае необходимости обезвредить и даже уни­чтожить своих противников силой».

    Тито указал Костову, что все его действия согласованы с англичанами и американцами. Это подтвердил и назна­ченный в конце 1947 г. новый представитель США в Со­фии Доналд Рид Хит.

    «Все то, что американцы захотят вам сообщить,— сказал мне Рид Хит,— будет предварительно согла­совано с югославами и передано вам через них».

    «Рид Хит сказал мне, что я должен воспринимать советы, которые я буду получать от Тито и его бли­жайших сотрудников, как советы американцев, и что в этом отношении между ними и Тито существует пол­ная договоренность»

    Резолюция Информбюро затруднила сношения заго­ворщиков друг с другом. Белград стал проявлять боль­шую настойчивость, и Костов, видя, что здоровье Димит­рова все ухудшается, готовился к захвату власти. Приго­товления были в полном разгаре, но, к несчастью для заговорщиков, в конце 1948 г. Костов совершил ряд оплошностей, разоблачивших его националистические убе­ждения и его враждебное отношение к СССР.

    «Эти враждебные акты не остались незамечен­ными партией. В начале декабря 1948 г. вопрос был поставлен на Политбюро, и вскоре после рассмотре­ния моих необдуманных и злонамеренных действий в Центральном Комитете Болгарской коммунистиче­ской партии для меня стало ясно, что мои преступ­ные замыслы разгаданы.

    В апреле 1949 г. ...я был снят с руководящих по­стов в партии и правительстве, а в июне выведен из состава ЦК БКП. Я стал прибегать к самым раз­нообразным приемам, чтобы ввести в заблуждение Центральный Комитет и партию. Чтобы спасти то, что еще можно было спасти, я написал множество про­тиворечивых заявлений, в которых то признавал свои ошибки, то отрицал их. Однако было уже поздно. На третьем пленарном заседании ЦК у меня хватило смелости попытаться произвести раскол, противопо­ставляя Центральный Комитет Политбюро и провоци­руя кризис партии. Но мои враждебные планы по отношению к партии не имели ни малейшего успеха, и мне не удалось остановить развитие событий.

    20 июня 1949 г. я был арестован. Вполне вероятно, что моя провокационная позиция в ЦК во время обсу­ждения вопроса о националистическом уклоне сыграла роль «камня, который опрокинул телегу», как гласит болгарская пословица».

    Вопрос о Пиринском крае

    Мы уже указывали, почему Тито стремился к оттор­жению Пиринского края: он видел в этом первый шаг к присоединению Болгарии к Югославии в качестве седь­мой республики. Это было бы первой победой македон­ского национализма, который Тито непрестанно разду­вал еще до окончания войны.

    В 1944 г. генерал Апостолский 1 и глава правительства Югославской Македонии Колишевский получили задание вести агитацию в Македонии.

    Генерал Вукманович-Темпо заявил в то время Стой- чеву, одному из свидетелей на процессе Костова:

    «Надо присоединить Пиринский край к Югосла­вии теперь же, не дожидаясь победы. Сейчас опера­цию провести легче, и это в ваших интересах, так как, поскольку Югославия станет союзной страной, вы не должны будете платить репараций».

    Планы создания «Великой Македонии» были так близки к осуществлению, что Вукманович создал нечто вроде легиона, который должен был помочь греческим сепаратистам провести эти планы в жизнь. Легионом должен был командовать Апостолский. Последний создал официальное представительство Югославской Ма­кедонии в Белграде, откуда он руководил действиями в пользу Тито.

    В силу болгаро-югославских соглашений по вопросам культуры югославским учителям в Пиринском крае раз­решалось обучать детей македонскому литературному языку.

    Титовские агенты использовали до конца полученные ими возможности. Учителя оказались обыкновенными им­периалистическими агентами, которые вели протитовскую

    1 Генерал Апостолский — майор генерального штаба бывшей королевской югославской армии, агент Интеллидженс сервис. В на­стоящее время командующий Сараевским военным округом. (Прим. ред.)

    на

    пропаганду. Новоиспеченные книгопродавцы оказались агентами югославской охранки, а актеры, присланные и» Белграда и Скопле (главный город Югославской Македо­нии),— агитаторами.

    Всю эту братию поддерживали главные агенты Тито в Софии, а прикрывали их Костов и его люди. Показа­ния подсудимого Николы Начева дополняют общую картину. Вот как Начев излагает разговор между фаб­рикантом Славовым, агентом Интеллидженс сервис, и Костовым:

    «Костов заявил о своем согласии на это присоеди­нение [Пиринского края к Югославии.— Р. Ж-], кото­рому должен предшествовать референдум среди насе­ления Пиринского края. Этот референдум должны были тщательно подготовить агенты Тито, специально посланные туда с этой целью, так чтобы присоедине­ние выглядело как результат свободного волеизъявле­ния местного населения. Кроме того, Костов сказал Славову, что сторонники Тито работали в этом на­правлении с 1946 г. под общим руководством депутата от Пиринского края Ивана Масларова, но и сам он кое-что сделал».

    «Одним словом,— признался сам Костов,— маке­донские националисты работали с воодушевлением, создавая в Пприиском крае государство в государ­стве. Они постепенно развертывали пропаганду, в основе которой лежал своего рода террористический тезис: «Рано или поздно,— говорили они,— присоеди­нение Пиринского края к Македонской народной рес­публике станет совершившимся фактом, и тогда горе тем, кто ему противился».

    Резолюция Информационного бюро нарушила эту се­паратистскую деятельность, но действия болгарской группы не прекратились, только они продолжались в не­сколько иной форме.

    Речь шла о том, чтобы использовать как основное ядро Македонский национальный комитет в Болгарии, ввести в него сторонников Тито и превратить его в новое орудие националистической агитации. Калайджиев, вы­ступавший в качестве свидетеля на процессе Костова, по­казал, что в связи с сопротивлением болгарских македон­цев Тито заявил ему:

    «Дайте мне только этих пиринских болгар, и че­рез два года они у меня станут македонцами».

    Посланцы Тито были настроены точно так же. Пред­ставитель правительства в Скопле (Югославская Маке­дония) Ивановский заявил:

    «Кто в Скопле против нас, тот конченный человек».

    Таково представление о демократии, принятое в Бел­граде.

    Указав, что пиринские македонцы — прежде всего болгары, Каладжиев заявил: «Мы легко могли бы моби­лизовать общественное мнение и разоблачить захватниче­ские стремления Тито, однако мы не успели это сделать». Обеспокоенный этой демократической оппозицией, Костов поручил одному из своих сообщников организовать рос­пуск Македонского национального комитета. Его должна была заменить новая организация, в которой большин­ство принадлежало бы агентам Тито.

    Вмешательство нынешнего министра иностранных дел Поптомова, повлекшее за собой арест виновных, оконча­тельно искоренило предательство. Если бы политика Ко­стова восторжествовала, Македония снова преврати­лась бы в пороховой погреб Балкан, как это было в течение долгого времени.

    Великодушие Советского Союза

    Во всей этой истории особого внимания заслуживает вопрос об экономических взаимоотношениях между Бол­гарией и Советским Союзом.

    Мы уже знаем, что клика Костова проводила вреди­тельскую деятельность во всех областях народного хо­зяйства, вплоть до внешней торговли. Ее подрывная деятельность особенно вредно отражалась на взаимоотно­шениях с СССР. Требования болгарских представителей могли вызвать трения между обеими странами и приве­сти к обнищанию Болгарии, задержав восстановление ее экономики.

    Один из обвиняемых по делу Костова, Борис Христов, давал показания по этому вопросу. Он был одним из главных участников переговоров в Москве. Инструкции, полученные им от Костова, были совершенно ясны:

    «Наша страна должна занять независимую пози­цию, то есть проводить такую политическую линию, чтобы мало-помалу, но наверняка выйти из-под влия­ния Советского Союза. Он сказал мне, что Болгария обязательно должна избавиться от односторонних связей с Советским Союзом и установить связи с за­падными странами, главным образом с Англией и Америкой».

    Христов принял эти инструкции к исполнению, не­смотря на указания, которые дал делегации Георгий Димитров.

    Вследствие требований, выдвинутых болгарской деле­гацией, переговоры очень затянулись; только вмешатель­ство Димитрова предотвратило их срыв. Тем не менее министерство внешней торговли СССР авансировало Бол­гарию товарами, в которых, оно знало, Болгария очень нуждается.

    «В то время как мы саботировали и срывали пере­говоры,— говорит Христов,— советские корабли везли товары для нашей страны».

    В следующем, 1946 году повторилось то же самое. Болгарская делегация своими требованиями всячески тормозила переговоры.

    «Несмотря на наше упорство,— рассказывает Хри­стов,— представители Советского Союза сумели дви­нуть переговоры вперед, и все вопросы, один за дру­гим, разрешались, при этом в благоприятном для Болгарии смысле. Но все же переговоры проходили с большим трудом. В этот момент снова вмешался Димитров. Он дал нам совершенно ясные и категори­ческие указания: занять такую позицию, которая по-' зволит закончить переговоры в наикратчайший срок, установить наиболее справедливые цены на болгар­ские и советские товары, притти к соглашению с со­ветскими представителями в атмосфере братской дружбы».

    Соглашение было заключено.

    В 1947 г. возобновились переговоры о новом соглаше­нии, и болгарские делегаты, выполняя директивы Ко­стова, всеми силами старались помешать им.

    «Переговоры происходили в напряженной обста­новке, и возникла серьезная опасность, что наше на­родное хозяйство останется без необходимых това­ров. Но и на этот раз по приказу советского прави­тельства в нашу страну еще до окончания переговоров были посланы советские товары, необходимые нашей промышленности, в частности текстильной, которая таким образом была спасена от кризиса и простоя».

    В 1948 г. Трайчо Костов лично отправился в Москву, чтобы проследить за выполнением своих инструкций.

    «Но в 1948 г. наши усилия не могли дать желае­мых результатов. Мы не добились своей цели. Не­смотря на наши старания, торговые переговоры и в этом году закончились для нас благоприятно: был заключен договор, за ним последовало заключение отдельных торговых соглашений. Этот торговый до­говор был весьма выгоден для нашей страны».

    «Прокурор: Но этот договор был заключен с боль­шим опозданием?

    Борис Христов: Да, торговое соглашение было подписано с запозданием, и, если бы Советский Союз не авансировал нас товарами, наша промышленность была бы их лишена, и это вызвало бы затруднения в нашем народном хозяйстве».

    Мы думаем, что эти факты позволяют сделать некото­рые выводы.

    Они являют собой прежде всего яркий пример между­народной пролетарской солидарности и вместе с тем свидетельствуют о великодушном и чутком отношении Советского Союза к Болгарии.

    Советские руководители протянули руку помощи бол­гарскому народу. Они понимали, что, каковы бы ни были цели и политические ошибки болгарских делегатов, бол­гарский народ не должен страдать от последствий их политики.

    Американские империалисты не могут понять этой вы­сокой политики и проявления подлинной дружбы, но бол­гарский народ понимает и глубоко признателен руководи­телям советского народа.

    Совершенно ясно, что оба народа связывает такая тесная дружба, что и сотни костовых никогда не смогут их разобщить.

    ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ ТИТОВСКАЯ ДИКТАТУРА

    Балканский Геринг прошел практическую подготовку у усташей во времена Гитлера и Муссолини, в период ме­жду 1930 и 1935 гг.

    Швейцарский журнал «Зи унд Эр» писал 9 июля 1948 г.: «Возможно, что атмосфера шовинистического угара первых лет гитлеризма вскружила голову Тито, поскольку сейчас он считает шовинизм очень важной движущей силой».

    Мы видели, что во время войны Тито стал уничтожать партизан, которые казались ему опасными для его буду­щего режима. Затем он стал преследовать всех честных коммунистов. Лучшие из них были арестованы или убиты в первую очередь.

    Арсо Иованович был назначен начальником главного штаба Тито. Именно он был подлинным руководителем борьбы за освобождение. В августе 1948 г. он был убит.

    «Конфликт с Коминформом поставил югославских коммунистов перед необходимостью сделать выбор. Когда генерал Иованович был убит на румынской границе, его спутник генерал Петричевич был арестован. Он просидел в тюрьме более года, а затем был предан суду верховного военного трибунала, который получил от Тито приказ при­говорить Петричевича к смерти. Председатель трибунала генерал Крджич, который во время войны командовал партизанским соединением в Черногории, отказался вы­полнить этот приказ: «Я не могу судить товарища, кото­рый виноват только в том, что он любит Сталина».

    Член трибунала генерал Щепанович, а также проку­рор трибунала генерал Жижич поддержали его. По при­казу Тито все трое были арестованы. В настоящее время новый трибунал еще не сформирован» ‘.

    В тюрьмы Югославии брошено тридцать пять мини­стров и депутатов.

    Против сторонников резолюции Информационного бюро, которую клика Тито изображает как объявление войны вражеской стороной, проводится жестокий террор. Тито необходимо всеми средствами заглушить голос правды, отнять у народных масс всякую возможность вы­ступить против его предательской политики.

    Всюду, где население на собраниях выступало в за­щиту резолюции, были посланы карательные экспедиции. В Кладово, где за резолюцию высказалось всего два члена местного комитета партии из семнадцати, было аресто­вано сто пятьдесят человек; их отправили затем на ка­торжные работы.

    «Военные тюрьмы переполнены, пришлось превратить казармы в тюрьмы. В новом концентрационном лагере в Лонье, расположенном в болотистой местности среди лесов на берегу Савы, в сорока шести километрах от го­рода Сисак (Хорватия), уже находится около 8 тыс. чело­век, в большинстве своем военных»

    Полиция (УДБ) издала официальный приказ: аресто­вывать «тех, кто открыто высказывается за резолюцию», и «установить слежку за колеблющимися» (сербское УДБ); «проверять всякого, кто будет схвачен на границе, и если будет установлено, что это член партии,— убивать его» (министерство внутренних дел Сербии).

    В армии идет кровавая расправа. Сотни офице­ров и солдат брошены в военные тюрьмы. Известно, что летом 1948 г. в белградских тюрьмах находилось более восьмисот офицеров.

    Введены каторжные работы, созданы концентрацион­ные лагери. Клика Тито взяла за образец гитлеровский режим: людей арестовывают, не предъявляя им никаких обвинений; их не судят, у них нет адвокатов; их подвер­гают пыткам, заковывают в кандалы и отправляют на ка­торжные работы под охраной их прежних врагов — сол­дат Михайловича или охранников периода немецкой оккупации.

    Сербская полиция получила приказ организовывать «побеги», чтобы маскировать убийства арестованных ста­рой формулой: «Убит при попытке к бегству».

    Вступив на этот путь, банда Тито с неизбежностью следует примеру гитлеровцев до конца: она устраивает свой Орадур, свою Лидице.

    Страшное событие произошло 8 января 1949 г. в Чер­ногории, в маленьком городке Биелополе, население кото­рого было «виновато» в том, что отказалось выдать под­линных коммунистов. В продолжение двадцати дней, пока велась охота на людей, город был на осадном поло­жении. В конце концов агенты УДБ убили одного за дру­гим всех сопротивлявшихся на пороге их домов.

    Главный убийца был произведен в генералы.

    Эмигрировавший югославский журналист Радулевич пишет, что после перехода УДБ (бывшей ОЗНА) в веде­ние министерства внутренних дел, то есть Ранковича, его агенты появились в каждом министерстве, во всех юго­славских посольствах за границей, во всех администра­тивных органах, в каждом доме и почти в каждой семье,— вот до какой степени людей приучили к доносам. По сло­вам Радулевича, УДБ вербует хорошеньких женщин, при­слугу, шоферов, переводчиков и т. д., чтобы иметь воз­можность проникать в иностранные посольства в Белграде.

    По поводу тюрем Радулевич пишет, что один болтли­вый чиновник сделал ему следующее знаменательное признание: «Тюрьмы гестапо являются для нас прекрас­ным образцом». Это утверждаем и мы. Тито старается подражать Гитлеру. Несомненно, поэтому югославы и зо­вут его Титлером.

    На службу такому режиму можно завербовать только фашистов. Поэтому их освобождают из тюрем, а после это­го югославское правительство цинично сообщает, что все люди, освобожденные по амнистии, «нашли себе работу».

    Агенты гестапо, изменники, сотрудничавшие с италь­янскими оккупантами, бывшие четники Михайловича и т. п. стали опорой клики Тито. Можно себе представить, с каким ожесточением они мстят тем, кто боролся против них во время войны, а после заключил их в тюрьму.

    В руководстве так называемых профсоюзов также на­ходятся фашистские агенты или известные шпионы. Более того, в январе 1950 г. Тито добился освобождения из ла­геря Мадлэн в Риоме (департамент Пюи-де-Дом во Франции) немцев — бывших землевладельцев, которые вернутся в Югославию и вновь получат свои земли, ото* бранные у них народом.

    ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ СБЛИЖЕНИЕ С ВАШИНГТОНОМ

    Предательство Тито, уже давно подготовлявшееся, те­перь стало явным. Югославия официально присоедини­лась к лагерю поджигателей войны, сколько бы ни лгали и ни маскировались ее правители.

    Два американских гражданина, Джозеф Харш и Эмиль Ленгиель, выразили свои восторги по этому поводу в статье, опубликованной в журнале «Юнайтед стейтс форин полней ассошиейшн» за сентябрь — октябрь 1949 г. «Тито стоит всех оппозиционеров, вместе взятых,— вос­клицают они.— Снаряжение девяти французских дивизий стоит нам миллиарды долларов, а Тито предоставил в рас­поряжение западных стран двадцать югославских ди­визий».

    Так Тито присоединился к Атлантическому пакту. Ему незачем было торжественно заявлять об этом. Америка сама прекрасно провела эту операцию.

    Отныне Тито — как если бы Югославия была участни­цей Атлантического пакта или находилась на положении Греции — имеет право на получение кредитов, вооруже­ния и инструкторов, разумеется, взамен известных усту­пок, как-то: предоставление Америке военных баз, предо­ставление ей права преимущественной покупки сырья, права контроля за использованием кредитов. Тито поста­вил Югославию в зависимое, подчиненное положение. Но это его мало тревожит. К тому же следует признать, что Тито удалось добиться того, чего не добился ни один из его собратьев по предательству.

    Мелкие авантюристы, которые хотели бы продать свои страны Соединенным Штатам ради того, чтобы вернуться к власти, могут надеяться только на то, что их доставят туда в обозах империалистов,— средство передвижения,

    о  котором они мечтают.

    Тито устроился лучше. Он сам привел эти обозы в Югославию и фактически отдал ее во власть американ­ского капитала.

    Кредиты

    Уже в июле 1948 г. Тито подписал с Англией торговое соглашение на сумму в 2 миллиона фунтов стерлингов.

    В октябре было создано англо-югославское общество «БСЭ мерчантс, лимитед» с капиталом в 50 тысяч фунтов стерлингов.

    Чтобы не отстать, США разрешили Югославии полу­чить обратно 18 144 тысячи золотых долларов, блокирован­ных в США во время войны, в качестве компенсации за возвращение американских авуаров в Югославии (12 ок­тября 1948 г.)

    В конце декабря Тито заключил с Англией торговое соглашение сроком на один год, предусматривающее това­рооборот на сумму 15 миллионов фунтов стерлингов, в ка­честве компенсации за согласие Югославии выплатить возмещение за национализированные английские пред­приятия в Югославии.

    13 марта 1949 г. сообщалось, что американское прави­тельство не будет возражать против «более гибких тор­говых отношений между двумя странами» (газета «Монд»).

    Таким образом, отношения улучшаются с исключитель­ной быстротой.

    Сначала США отправили в Югославию целый ме­таллургический завод, готовый к пуску. Затем в сентябре 1949 г. Международный банк реконструкции сообщил о том, что Югославии предоставлен кредит в 20 миллионов долларов, «чтобы обеспечить Соеди­ненным Штатам богатый источник получения цветных металлов».

    «Благодаря дипломатической стратегии мы получаем то, чего нам не удалось захватить военной силой»,— тор­жествовал автор статьи в газете «Даллас морнинг ньюс», перепечатанной «Нью-Йорк тайме» 23 сентября 1949 г. «Даллас морнинг ньюс» цинично заявляла: «Мы сейчас наносим удар в то место, которое Черчилль назвал уязви­мым подбрюшьем Европы».

    «Нет сомнения,— замечала со своей стороны итальян­ская газета «Мессаджеро»,— что заем связан с условиями политического порядка».

    В целях развития морских сообщений в Адриатике было организовано итало-югославское пароходное обще­ство (вопрос о Триесте забыт; в соответствующий момент он явится объектом дальнейшего торга).

    Тотчас же после этого Великобритания предоставила Югославии кредит в 9 миллионов фунтов стерлингов. За это Югославия должна будет выплатить английским ка­питалистам 4 миллиона 500 тысяч фунтов стерлингов в порядке возмещения за их прежние инвестиции. Амери­канцы, со своей стороны, добились уплаты военных долгов (2 миллиарда динаров, примерно 2 миллиарда франков).

    Подписано соглашение с англичанами, предоставляю­щее последним право помещать капиталы в югославские предприятия и экспортировать часть их продукции. Одно­временно было подписано еще одно англо-югославское торговое соглашение, предусматривавшее товарооборот в 200 [6] миллионов фунтов стерлингов. Кроме того, под­готовляется еще соглашение с Францией и Италией по вопросу о возмещении убытков французским и итальян­ским капиталистам.

    В октябре 1949 г. Международный банк реконструк­ции предоставил Югославии 2700 тысяч долларов на раз­витие ее лесной промышленности.

    Английское министерство торговли объявило, что англо-югославская торговля сильно возросла. Импорт из Югославии за первые девять месяцев 1949 г. вырос не менее чем в четыре раза по сравнению с 1948 г. Кроме того, Великобритания подписала с Югославией пятилет­нее торговое соглашение, предусматривающее товарообо­рот в 40 миллионов фунтов стерлингов.

    В декабре 1949 г. Экспортно-импортный банк (США) деблокировал 5 миллионов долларов для Тито. В январе 1950 г. последний попросил еще 5 миллионов на финанси­рование закупок хлопка.

    Несмотря на все эти «впрыскивания» (или, вернее, благодаря им), экономическое положение Югославии не улучшается. В феврале 1950 г. Тито просил поддержки американского правительства, чтобы получить новый кре­дит в 36 миллионов долларов.

    Таким образом, ясно, что Тито превратил Юго­славию в колонию капиталистов, какой она была при монархии.

    Он дошел до того, что отправляет в Соединенные Штаты часть золотого запаса Югославского банка. Мы видим, что когда американцы требуют платы, Тито, не колеблясь, отдает им национальные богатства Югославии.

    Вооружение

    Нет сомнения, что американская финансовая помощь тесно связана с военной помощью. Миланский еженедель­ник «Эуропео» опубликовал в ноябре 1948 г. подробные данные об американо-югославском военном пакте. Не­смотря на опровержения Белграда, заявления, сделанные договаривающимися сторонами, свидетельствуют о нали­чии между ними глубокого «стратегического взаимопони­мания».

    «В случае внутренних беспорядков американцы проло­жат воздушный мост между Америкой и Югославией». Так озаглавлена статья в газете «Самди суар» 29 октября 1949 г. Газета «Монд» 21 октября 1949 г. сообщала, что югославское правительство получит «средства защиты от любых попыток подрывной деятельности» и что прави­тельство США намерено финансировать военные поставки Югославии, «возможно, использовав для этого в будущем часть фондов, предназначенных для Греции». Это дало Тито основание заявить, что «если разразится война на югославской территории, то результатом этого будет не изолированный конфликт, а новая мировая война».

    В ноябре 1949 г. американская комиссия в Западной Германии отправила с франкфуртских складов в Белград несколько тысяч бронеавтомобилей, «виллисов» и дру­гих автомашин.

    Вслед за тем Тито получил авиационный бензин, кото­рого у него не было, а потом самолеты и запасные части, в большинстве своем предназначенные для самолетов «ДС-3».

    Затем США подписали с Югославией соглашение о гражданской авиации, позволяющее Тито установить авиасвязь с Германией, Австрией и Грецией (газета «Фи­гаро» иронически называет эту линию «мирной диаго­налью»). За это США получают настоящую авиационную базу в Белграде, где отныне компания «Пан-американ эйруэйс» будет чувствовать себя как дома... в ожидании лучшего, то есть того момента, когда «югославы построят аэродромы, способные принимать крупные американские самолеты»,— указывает газета «Монд», по мнению кото­рой соглашение носит политический и, «в конечном счете, военный» характер.

    Итак, Тито вооружается. Его армия не переставала быть частично мобилизованной. «В настоящее время в ней насчитывается 600 тысяч человек, не считая УДБ (тайная политическая полиция) и милиции, которые соответствуют войскам СС и в составе которых насчитывается около 180 тысяч человек»,— сообщала газета «Фигаро» 21 ок­тября 1949 г. И далее: «Кроме армии и УДБ, существует еще Корпус национальной обороны (КНОЮ), состоящий из 12 тысяч человек... и выполняющий одновременно воен­ные и полицейские функции».

    Инструкторы

    Главным инструктором, бесспорно, является новый американский посол Джордж Аллен, глава шпионской службы, специалист по применению техники Кеннана — Даллеса.

    Но есть и другие, как, например, американский гене­рал Джон О’Хара, об отъезде которого в Белград амери­канское радио сообщало в ноябре 1949 г.

    Тито настаивал на его приезде для инспектирования обороны границ и составления, в случае необходимости, проекта «технических преобразований».

    Предоставление баз

    Воздушное соглашение фактически предоставило аме­риканцам все возможности использования югославской территории. Официальные американские комментаторы подчеркивали, что речь идет о событии «очень большой важности», а это означает, что из него следуют выводы военного порядка. Югославы намерены оборудовать свои аэродромы таким образом, чтобы на них могли призем­ляться самые большие американские самолеты. Этим вот уже два года занимается и Франко.

    Кроме того, Тито в сентябре 1949 г. пообещал тогдаш­нему американскому послу Кавендишу Кеннону, что остров Корчула, в соответствии с требованием Соединен­ных Штатов, будет предоставлен в их распоряжение. Этому не приходится удивляться, если вспомнить то по­слушание, которое Тито неизменно проявлял по отноше­нию к своим англо-американским хозяевам со времени прибытия в Югославию в 1942 г. генерала Маклина. По сообщению венской газеты «Дер Абенд», была заключена следующая сделка: остров Корчула передавался за 20 миллионов долларов.

    Богатства Югославии уплывают в США

    Комментируя предоставление Югославии кредита в 20 миллионов долларов, нью-йоркский журнал «Нейшн» писал 17 сентября 1949 г.: «Это дает Тито возможность реконструировать свою крайне изношенную горную про­мышленность. Это дает США возможность обеспечить себя высокоценными цветными металлами, которыми бо­гата Югославия».

    «Нейшн» оценил обстановку очень точно и очень ясно.

    *       * *

    Перед войной в Югославии господствовали англий­ские, американские и французские капиталисты. В 1939 г. иностранные капиталовложения в этой стране достигали

    7   миллиардов 375 миллионов динаров, составляя больше половины всех капиталовложений в югославскую про­мышленность, включая и горную. Из двадцати крупных банков страны только три были основаны при помощи на­ционального капитала. Американцы контролировали до­бычу нефти, производство минеральных масел и изго­товление швейных машин; англичане — добычу цинка, хрома, свинца; французы — банки и горную промышлен­ность, добычу меди. Во Франции еще хорошо помнят дело

    о  Борских рудниках, о которых в настоящее время вновь.

    зашла речь в связи с франко-югославскими торговыми переговорами *.

    Сегодня Тито и его клика вновь распродают иностран­ным капиталистам богатства Югославии, отнятые парти­занами у эксплоататоров.

    Хром, свинец, медь идут в Соединенные Штаты. Это так называемое стратегическое сырье.

    Экспорт леса увеличился в 1948 г. в четыре раза по сравнению со средним уровнем 1935—1939 гг. Экспорт руды и металлов увеличился в три раза.

    За первые пять месяцев 1949 г. экспорт меди в США составил 5700 тонн, хромовой руды — 2385 тонн, свинцо­вой руды — 620 тонн.

    Ограничимся еще только одной цифрой, весьма пока­зательной, а именно: за два месяца — декабрь 1948 и ян­варь 1949 гг.— Тито отправил в США такое же количе­ство цветных металлов, как за весь 1947 г.

    Вряд ли нужно говорить, что Югославия ничего не вы­играла от перемены курса даже и в области торговли. Известно, как энергично действуют США, выкачивая на­циональные богатства другой страны, чтобы превратить эту страну в свой придаток. Свинец, который Югославия еще вчера продавала по 19 крон за килограмм, продается сейчас Соединенным Штатам по 15 крон за килограмм, хотя цена его на мировом рынке возросла. В обмен Юго­славия получает, помимо вооружения, такие «необходи­мые» ей продукты, как шелк, парафин, швейные машины и запасные части к ним, а также 980 тонн молока в по­рошке.

    Словом, все это крайне напоминает то, как Франция продает Марокко за кока-кола!


    НАЕМНИКИ ИМПЕРИАЛИЗМА

    Хозяева

    Соединенные Штаты являются центром антидемокра­тической агитации. На их территории в настоящее время создаются и растут все шпионские организации, деятель­ность которых направлена против стран народной демо­кратии и СССР, а также против демократических партий таких стран, как Италия и Франция.

    «Финансовые круги США и американская пресса от­нюдь не стоят в стороне от этого дела, но государственный департамент может легко отвергнуть любой дипломати­ческий протест, так как его нельзя считать ответственным за деятельность таких частных организаций, как «Коммон коз инкорпорейтед» *, и он не обязан давать отчет о сек­ретных фондах Федерального бюро расследований или контрразведки»,— цинично писала об этом газета «Смен дан ле монд» 21 августа 1948 г.

    В форме такой частной организации был создан в июле Ю47 г. и «Крестьянский Интернационал»,— так называе­мый «Зеленый», он же «Агринформ»... и немало других организаций.

    *       * *

    Небесполезно будет напомнить об организации «Ком­мон коз инкорпорейтед», которую газета, повидимому, приравнивает к Федеральному бюро расследований или к контрразведке.

    Эта «замечательная» шпионская организация пресле­дует, разумеется, «филантропические» цели. Положитель­но, о филантропии говорят слишком много!

    Руководителями этой организации являются: Артур Блисс-Лэйн (снова он!)[7], жена миллионера-издателя Клэр


    Бут Люс, продажный антисоветский журналист Уильям Генри Чемберлен, любитель антисоветских авантюр Луи Фишер и т. д.

    «Филантропическим» предприятием этой организации является пресловутая ферма «Фонда Толстого». Самой фермой руководит некая Кнутсее, которая доносит в Феде­ральное бюро расследований о лицах, относительно кото­рых у нее появляется, по ее словам, «хотя бы малейшее подозрение в том, что они коммунисты».

    Вряд ли можно яснее назвать себя шпионкой и донос­чицей.

    * * *

    Пример в этом отношении подает само правительство. 22 января 1946 г. Белый дом опубликовал распоряжение президента Трумэна о создании Национального бюро ин­формации. В этом бюро, реорганизованном в феврале

    1947    г. под руководством Маршалла, бывшего в то время государственным секретарем, работает 870 одних только штатных чиновников. Руководителем организации, которая является одним из филиалов американской разведки, был тогда назначен полковник Уильям Эдди. Следует отметить, что бюро входит в систему государственного департа­мента, и это автоматически превращает всех сотрудников американской дипломатической службы в агентов контр­разведки.

    *       * *

    В марте 1948 г. американский сенатор Бриджес изло­жил сенату свой пресловутый план «операции X», преду­сматривавший организацию диверсионной, шпионской и террористической деятельности в странах народной демо­кратии. Американский журнал «Юнайтед Стейтс ньюс энд Уорлд рипорт» в статье, опубликованной некоторое время спустя и озаглавленной «Тайная тактика в холодной вой­не», довольно откровенно писал об этой тактике, если ее можно так назвать.

    «Методы «решительных действий», в том числе, если понадобится, и убийства... финансирование подпольных организаций в государствах-сателлитах России... созда­ние повстанческих банд «под американским руковод­ством»... убийства видных коммунистов будут всячески поощряться... Американские агенты, сбрасываемые на па­рашютах, будут координировать антикоммунистическую деятельность...»

    Примерно в то же время корреспондент агентства Юнайтед Пресс сообщал из Вашингтона, что правитель­ственные круги и круги конгресса заняты рассмотрением плана «финансирования антикоммунистических движений в Восточной Европе». Этот план финансирования был, очевидно, применен и в отношении титовской клики.

    *       * *

    6 мая 1948 г. брат шпиона и один из главных вдохно­вителей американской внешней политики Джон Фостер Даллес (он является представителем виднейших амери­канских деловых кругов) выступил с публичной речью. В этой речи он изложил широкий план подбора, вер­бовки, финансирования и вооружения шпионов, тер­рористов и контрреволюционных заговорщиков в странах народной демократии. Даллес выступил неслучайно. Он развивал мысли, уже высказанные сенатором Бриджесом и несколько позже подробно изложенные во влиятельном американском журнале «Юнайтед Стейтс ньюс энд Уорлд рипорт».

    Без сомнения, инициатива Даллеса и Бриджеса уже давно находит себе практическое применение. Американ­цам нужно было лишь учредить официальную организа­цию, которая проводила бы этот план в жизнь.

    И действительно, летом 1949 г. группа американских реакционеров создала специальную «благотворительную» организацию для «помощи беженцам» из стран Восточной Европы.

    Это напоминает Комитет унитарной церкви Ноэля Филда, организованный в Швейцарии в 1943 г.

    Председателем этой ассоциации является бывший по­мощник государственного секретаря и бывший посол в Японии Джозеф Грю, казначеем — банкир Фрэнк Альт- шул, а секретарем — дипломат в отставке Дрю Пул. Из наиболее известных членов ассоциации можно назвать Аллена Даллеса из Управления стратегических служб (УСС), генерала Эйзенхауэра, секретаря Конгресса про­изводственных профсоюзов (КПП) Кэри, председателя и вице-председателя реакционнейшей Американской фе­дерации труда (АФТ) Грина и Уолла, бывшего помощ­ника государственного секретаря Берла, издателей Люса и Этериджа, президента «Америкен роллинг милл энд компани» Чарлза Тафта, бывшего министра почт Фарлея, который обвинялся во взяточничестве, бывшего министра юстиции Биддла и других.

    Нет нужды говорить, что эта организация ставит себе совершенно иные цели, нежели помощь беженцам, что речь идет о новой форме подрывной деятельности врагов народной демократии и СССР, хотя эти враги и прибегают к маскировке, которая никого уже больше не обманет.

    Можно не сомневаться, что эта ассоциация помогает лишь таким «беженцам» из Центральной Европы, как, на­пример, Надь Ференц, который, приехав в США, по его словам, «бедняком», продал там свои мемуары за 30 тысяч долларов.

    Можно не сомневаться в том, что ассоциация помогает различным группам и комитетам, которые растут на аме­риканской почве, как ядовитые грибы: не меньше одной на каждую страну.

    Нас не удивляет деятельность этих «дипломатов».

    Опыт уже показал, что помимо своей официальной де­ятельности английские и американские дипломаты ведут в СССР и странах народной демократии, в которых они аккредитованы, очень активную работу, которая в общих чертах сводится к следующему:

    1.     Организация антиправительственных заговоров и поддержка в этих целях антинародных, реакционных (в том числе и фашистских) элементов, представителей буржуазных партий, изгнанных с политической арены, и особенно правых социалистов.

    2.     Шпионаж, для которого широко используются все эти реакционные элементы, в том числе бывшие гитлеров­ские агенты.

    3.    Диверсионная, подрывная и террористическая дея­тельность, рассчитанная на то, чтобы тормозить экономи­ческое развитие стран народной демократии, ослаблять их обороноспособность, провоцировать недовольство вну­три страны, мешать проведению демократических реформ.

    4.   Попытки вызвать военный психоз, страх перед якобы неизбежной войной, чтобы создать напряженную атмо­сферу неуверенности и тревоги.

    Выше мы называли в числе активных участников ас[8] социации «помощи беженцам» господ Кэри из КПП и Уолла из АФТ. Мы снова встречаем их имена в списке основателей «Интернационала свободных профсоюзных деятелей в изгнании», созданного в Париже в октябре 1948 г. и обосновавшегося в помещении «Форс увриер». М. А. Бузанко, скомпрометированный впоследствии в деле Пейре — Ревера — Маета и К°1 произнес на учредитель­ном собрании речь в присутствии Ирвинга Брауна из АФТ, ведающего распределением средств (есть люди, ко­торые всегда оказываются там, где можно поживиться!). Как писала газета «Ле сэндикалист екзиле» («Профсоюз­ник в изгнании») — орган этого «Интернационала»,— Уолл и Лоустон заверили новую организацию в том, что АФТ будет оказывать ей материальную помощь. На этот раз можно не спрашивать, откуда будут получены деньги.

    И опять-таки в Париже (решительно, Франции везет!) состоялся в ноябре 1948 г. первый съезд «свободной эмиг­рантской прессы», на котором тут же была основана фе­дерация, объединившая все реакционное журналистское охвостье Центральной Европы.

    Съезд принял весьма ясное решение — бороться «про­тив народно-демократического строя», установленного на родине участников съезда. Участники его изъявили свою благодарность американцам, в частности председателю «Америкэн ньюспейпер гилд» Гарри Мартину как чело­веку, имеющему возможность предоставить им оплачи­ваемую работу. При этом они не преминули воззвать и к солидарности реакционной печати.

    «Международная организация по делам беженцев»

    Существует также «Международная организация по делам беженцев» (МОБ), от которой — прямо или кос­венно — зависят различные организации «помощи бежен­цам» и в которой — в разных странах — служит 64 ты­сячи различного рода чиновников.

    Этой организацией руководят целиком американцы; она объединяет деятельность множества «комитетов», яв­ляющихся не чем иным, как шпионскими кухнями. Эти комитеты издают также антидемократические брошюры, напичканные клеветой и предназначенные для того, чтобы оказывать влияние на «перемещенных лиц». Организация издает около пятидесяти газет. В ней, разумеется, нашли себе прибежище военные преступники и эсэсовцы.

    «Организация эта была необходима: она преврати­лась в вербовщика рабочей силы за бесценок и в убе­жище для военных преступников. Француз, служа­щий в одном из отделений этой организации (он к тому же недолго просидел в тюрьме сразу после освобождения Франции) рассказал мне:

    «Решение правительства разрешить въезд в страну большому количеству «перемещенных лиц» для ра­боты на шахтах, в химической промышленности и в сельском хозяйстве позволило выявить интересные элементы

    Из его очень длинных, многословных и туманных разглагольствований я поняла, кто такие эти «инте­ресные элементы»,— это реакционные оппозиционеры из стран Восточной Европы, нередко числящиеся в списках военных преступников. Они прибыли во Францию не для того, чтобы взять в руки отбойный молоток или ходить за плугом. Они ведут странную жизнь на субсидии, получаемые то тут, то там, пови- димому, не работают и очень быстро заводят себе друзей из числа французов особого сорта»

    Всякие сомнения относительно задач «Международной организации по делам беженцев» рассеял американский генерал Чемберлен. Этот старый закоренелый шпион за­явил на конференции во Франкфурте-на-Майне в июне

    1948    г., что надо максимально использовать «беженцев» и «эмигрантов» из стран народной демократии для шпи­онажа. С этого времени на деле не существует больше различий между МОБ и американской разведывательной службой. Швейцарское отделение этой последней (создан­ное в свое время Алленом Даллесом) проводит в отноше­нии эмигрантов из стран народной демократии ту же по­литику, какую с успехом проводил Ноэль Филд: оказы­вает им щедрую помощь, вербуя таким способом шпионов. Приемы этой организации не отличаются элегантностью, но они вполне достойны американского режима.

    Мы еще вернемся к МОБ в дальнейшем изложении.

    Чешская реакционная эмиграция

    «Совет свободной Чехословакии», основанный в фев­рале 1949 г. с большими трудностями — поскольку старые «эмигранты» упрекали новых в сотрудничестве с комму­нистами , а новые упрекали старых в сотрудничестве с немцами,— в конце концов объединил почти все реак­ционные группировки.

    Бывший министр внешней торговли Губерт Рипка и Петр Зенкл [9] высказались за объединение всех группи­ровок «эмигрантов» из других государств, чтобы заложить основы проектируемой в далеком будущем «Дунайской конфедерации».

    Здесь мы, таким образом, вновь встречаемся с излюб­ленной идеей Черчилля, американской разведки, а также клики Тито и столкнемся с ней еще не раз.

    Знаменательно, что эти чехи получили благословение В. Ялша — «фюрера» судетских немцев, высланных из Чехословацкой республики. Этот гитлеровец высказался за сотрудничество с чехословацкими «эмигрантами», ко­торых он называет «разумными чехами».

    Польская реакционная эмиграция

    Эту идею федерации поддержал еще в апреле 1942 г. «Национальный совет» польских реакционных эмигрантов. Он вынес тогда резолюцию, требовавшую «после уничто­жения германской военной моши создания тесных феде­ративных союзов народов Центральной Европы, живущих кежду Балтийским, Эгейским и Адриатическим морями» (диагональ Вена — Белград — Афины, на сей раз про­дленная) .

    В октябре 1942 г. одна реакционная эмигрантская га­зета писала:

    «Несомненно, период обширных пространств при­ближается. Мы должны создать блок государств с на­селением в 100—125 миллионов человек».

    Это означает возврат к гитлеровскому плану созда­ния объединенной антисоветской силы, чего желает и что провозглашает, впрочем, и Тито, выдвигая план Федера­ции южных славян.

    Отметим, между прочим, что к концу войны и папа римский занял такую же позицию. Политические деятели Ватикана предложили объединить страны Дунайского бассейна под руководством реакционных клерикальных партий.

    Польские эмигранты действуют очень активно. Они не­давно учредили в Нью-Йорке «Комитет освобождения Центральной Европы», возглавляемый тремя бывшими американскими послами — злейшим врагом Советского Союза, бывшим послом в Москве Буллитом, бывшим по­слом в Токио Джозефом Грю, которого мы упоминали как одного из руководителей «Ассоциации помощи беженцам», и бывшим послом в Варшаве Артуром Блисс-Лэйном.

    «Блисс-Лэйн отправится в январе (1950 г.) в Лондон, Париж и Рим, а также, вероятно, и в Западную Германию, чтобы установить контакт с различными эмигрантскими деятелями... Он уделит особое внимание лондонским

    полякам и постарается уладить разногласия, существую­щие в их среде». Так сообщал бернский журнал «Бунд»

    8    января 1950 г. Таким образом, никак не скажешь, что послы президента Трумэна не занимаются активным и не­посредственным вмешательством в польскую внутреннюю политику.

    Быть может, именно с целью расчистить путь для Блисс-Лэйна правительство Бидо распустило польские демократические организации во Франции и изгнало из страны польских демократов, что дало возможность поль­ским реакционерам объявить себя единственными офи­циальными представителями Польши! Короче говоря, французское правительство признает за фашистской эми­грацией такие права, в каких оно отказывает официаль­ным представителям польского демократического прави­тельства.

    «Интермарум»

    Инициаторами создания организации «Интермарум»- были реакционные польские эмигранты. Название «Ин­термарум» должно означать «пространство между Балтий­ским и Черным морями»; отсюда уже ясно, какие цели ставит себе эта организация. Она была основана в Риме и издает информационные бюллетени на нескольких язы­ках, «на английском, итальянском и польском. На италь­янском потому, что создание блока, в котором господству­ющее положение занимали бы католические народы (по­ляки, литовцы, чехи, словаки, венгры, хорваты и словены) обеспечило бы ему благосклонное отношение со стороны Ватикана. На польском потому, что представители много­страдальной Польши играют в этой организации главен­ствующую роль, а один из старых друзей прези­дента Пилсудского, Понятовский, был даже ее осно­вателем» '.

    Основатели «Интермарум» «придали этой организации в основном антирусскую ориентацию».

    В январе 1950 г. в Париже состоялась конференция организации «Интермарум». Участники конференции на­стаивали на перестройке Европы по принципу федерации.

    Созыв этой конференции, несомненно, был связан с указаниями, которые лондонские представители в «Ин­термарум» получили от своего римского центра.

    В Риме живут два видных деятеля этого движения: бывший польский посол Попель и руководитель издатель­ства «Мьедзимелзе» Яниковский. Римские поляки связаны с американским послом при Ватикане Майроном Тейло­ром и представителями американской разведки. Последние заверили поляков в том, что они будут оказывать «тай­ную» поддержку организации «Интермарум» «во всем, что касается технических деталей (перевозки, разъезды, безопасность от полиции), а также в финансовом отно­шении».

    В сентябре 1949 г. американцы настаивали на том, чтобы организация «Интермарум» приступила к активным действиям. Таким образом, конференция в Париже была ответом на требования американцев.

    Не следует считать, что деятельность этой организации ограничивается произнесением речей. Происходивший в марте 1948 г. в Варшаве процесс показал, что она зани­мается и шпионажем.

    Шпионская сеть, руководимая Яном Лозанским, фак­тически занималась шпионажем самостоятельно. Лозан- ский, как и все его коллеги, был во время второй мировой войны агентом английской разведки. После войны он про­должал свою подрывную работу и организовал шпионскую сеть для «Бюро планирования» генерала Андерса.

    Бюро Андерса, центр в Риме, «Интермарум» — все это разные названия одной и той же организации!

    «Международная организация по борьбе с коммунизмом»

    Повидимому, эта террористическая организация также зародилась в среде польской реакционной эмиграции.

    В ожидании «лучших времен» она выпустила прокла­мацию, датированную 26 сентября 1949 г., которая в из­вестном смысле является «шедевром». Это был подлинный ультиматум демократическому правительству Польши, требующий, чтобы оно отказалось от власти. Этот ульти­матум мог бы показаться смешным, но на деле он не так уж смешон; этот наглый документ заканчивался угрозами.

    В нем говорилось, что если до 12 часов ночи 31 декабря

    1949   г. польское правительство не приступит к исполнению «наших приказов», «Международная организация по борьбе с коммунизмом» — и ее союзники — будет считать себя в состоянии законной обороны и «любыми средст­вами бороться и уничтожать любых лиц и любые органи­зации, к которым относится настоящий ультиматум... В этой борьбе организация не считает себя связанной ни­какими законами и никакими соглашениями».

    После этого в польское посольство в Париже была подложена бомба *. Разумеется, французская полиция, по ее словам, и понятия не имеет о «Международной ор­ганизации по борьбе с коммунизмом»!

    Известно, что французское правительство покрови­тельствует деятельности польских «ударных групп» («Ог­нива», «Звенья»), созданных агентурой Андерса на фран­цузской территории, что оно допускает деятельность поль­ских фашистских агентов на заводах и рудниках севера. Франции, что оно допускает пребывание в деголлевском РПФ руководителей польского шпионажа [10], что оно раз­решает РПФ заниматься организацией побегов террори­стов из Польши и их переброской во Францию; известно также, что Жюль Мок поддерживает связи с польской реакцией, по просьбе которой, очевидно, польские демо­краты изгоняются из Франции.

    Польский шпионаж во время войны

    Различные польские шпионские организации никогда не проявляли такой активности, как во время войны. Своей деятельностью они продемонстрировали, что их антисоветская направленность остается неизменной.

    После оккупации Польши эти организации завязали отношения с немцами. Высшие офицеры «Армии крайо- вой» встретились с представителями германской контрраз­ведки и договорились с ними о совместной борьбе против движения Сопротивления. Между гестапо и этими так на­зываемыми патриотами велись переговоры.

    Организации «Национальное объединение» (СН) и «Национально-радикальный лагерь» (ОНР) поддержи­вали связь с гестапо. В этом нет ничего удивительного, поскольку эти крайне правые организации тяготели к фа­шизму.

    Главарем «Национального объединения» был Фаддей Белецкий, состоящий членом комитета «Свободной Ев­ропы» в Америке и польским наблюдателем при «Евро­пейском союзе» в Страсбурге. Обе организации совместно создали террористические группы, объединенные под на­званием «Бригада Свижскжиска».

    Но все нити, оказывается, ведут к Добошинскому. Это матерый фашист, который во время войны яростно бо­ролся против политики сближения с Советским Союзом.

    Добошинский был немецким шпионом. Его завербовал в свое время доктор Эрнст. Затем он едет в Лиссабон, где находился один из центров деятельности поляков и, между прочим, проживал полковник Ковалевский из вто­рого отдела (контрразведки) польского генерального штаба.

    Прибыв позднее в Лондон, этот немецкий шпион издает газеты, получает деньги, суетится, ведет борьбу против организации движения Сопротивления в Польше. После войны он продолжает свою деятельность — неиз­вестно, на чьи средства — и связывается с «бригадой Свижскжиска», при помощи которой 23 декабря 1946 г. тайно приезжает в Польшу; здесь его арестовывают.

    Но вернемся к Лиссабону, где Ковалевский, возможно, встречался с немецким шпионом Добошинским и где он руководил португальским отделением «Аксион Континен­таль», то есть — формально — польского движения Сопро­тивления.

    Впоследствии Ковалевский назначается в Лондон. Оттуда он, как говорят, распределял средства между поль­скими организациями Сопротивления во Франции и рас­поряжался большими суммами — по слухам, до 10 мил­лионов франков в неделю.

    Необходимо уточнить еще одну деталь — впрочем, уточнять нужно многие, но остановимся на одной; уве­ряют, что часть денег проходила через некоего банков­ского деятеля в Париже, который являлся агентом гестапо, и что далеко не все деньги были получены польскими ор­ганизациями Сопротивления во Франции. Куда же пошли эти деньги? На борьбу против организаций Сопротив­ления.

    Бюро Ковалевского занималось собиранием «точной информации о внутренней жизни организаций француз­ского Сопротивления и о влиянии коммунистических ор­ганизаций».

    В секретной записке, из которой мы почерпнули эти знаменательные слова, сказано также следующее: «Имеется возможность регулярно получать информа­цию по текущим вопросам и инструкции, посылае­мые на территорию Франции как из Алжира, так и из Лондона».

    Кого же обслуживала польская разведка? Кто в Лон­доне (?1) мог интересоваться информацией относитель­но инструкций, посылавшихся из Лондона же фран­цузским организациям Сопротивления? Несомненно, полковник Ковалевский не соизволит ответить на этот вопрос.

    Вернемся теперь к Международной организации по делам беженцев. Здесь обстановка примерно такая же. Все без исключения поляки, которые в ней служат, яв­ляются офицерами второго отдела бывшего польского генерального штаба. Эти-то чиновники, которых поддер­живают американские руководители МОБ, и организо­вали польскую «секцию взаимопомощи», которая пере­брасывала во Францию участников «Бригады Свижскжи­ска» — шпионской организации, о которой мы только что упоминали.

    Таков круг антидемократической или, точнее говоря, шпионской деятельности польских реакционеров.

    Внимательно приглядываясь ко всем этим шпионским организациям и их деятельности, невольно убеждаешься в том, что деятельность польских фашистских шпионов неразрывно связана с интересами реакции, будь то инте­ресы Гитлера или США, или даже французского прави­тельства Бидо.

    Прочие

    В Америке образован венгерский «национальный коми­тет». Во главе этого комитета стоит священник Бела Варга, бежавший в 1948 г. из Венгрии, но фактически руковод­ство комитетом принадлежит другому беглецу, Надь Ференцу, и известному всем разведкам Европы агенту Хорти, Тибору фон Экхардту, ярому антисемиту, свя­занному с Отто Габсбургским и кардиналом Миндсенти.

    В октябре 1948 г. генералом Радеску была создана организация румынских эмигрантов — «Союз свободных румын». Этот генерал прославился больше истреблением гражданского населения, чем боевыми заслугами. В част­ности, он организовал бойню в Бухаресте в 1945 г.; наме­реваясь восстановить «твердую власть», он расстрелял толпу из пулеметов. Уже одного факта, что во главе ру­мынских эмигрантов стоит Радеску, достаточно, чтобы по­нять, вокруг какого знамени объединяются эти выродки.

    В Париже существует, наконец, и «Комитет свобод­ной Албании», в который с самого начала вошло известное число лиц, сотрудничавших с оккупантами и считающихся в своей стране военными преступниками, в том числе Митхат Фрашери и Абас Купи. Афинский премьер-ми­нистр прямо заявил, что греческое фашистское правитель­ство готово «серьезно сотрудничать с этим комитетом». Как сообщала газета «Крисчэн сайенс монитор», руко­водящая головка этого комитета в ближайшее время переедет в США, вероятно для того, чтобы быть поближе к своим хозяевам.

    Для полноты картины добавим, что в октябре 1948 г. правительство США официально признало представителя довоенной Латвии и что одно стокгольмское кафе яв­ляется местопребыванием некоего «эстонского правитель­ства». Это правительство снабжают средствами «эстон­ские организации и частные американские граждане»

    Так вот на кого ставит свою ставку правительство США — на шпионов, на «правительства» из кафе! Можно только удивляться невероятной бездарности агентов Ва­шингтона. Однако было бы ошибкой только потешаться над этим. Метод Даллеса и Ноэля Филда уже дал свои результаты. Вспомним, что этот метод состоит в том, чтобы использовать эмигрантов, потерявших всякие средства к существованию, и превращать их в шпионов, которым не остается ничего другого, как служить своим хозяевам.

    Это низкие люди, скажете вы, читатель. Да, и те, и Другие.

    Так ведь и методы вербовки агентуры для француз­ской разведки и солдат для отрядов де Голля немногим отличаются от этой системы.

    Все эти факты лишь подтверждают то, что мы знали и в чем всегда будем уверены,— что предатели находят себе агентов только среди предателей.


    Тито нашел себе сообщников не в среде рабочего класса, а в кругу себе подобных — троцкистов, агентов врага, обманным путем проникших в партию, а также крупных капиталистов и полицейских шпиков. Таковы факты, и эти факты имеют гораздо большее значение, чем титоизм сам по себе.

    Титоизм обречен на провал не потому, что ему угро­жает какой-то внешний враг, а потому, что он держится только террором, полицейскими мерами и фанфаронством, потому, что его поддерживает лишь клика спекулянтов и бесчестных мошенников, потому, что он существует только подачками американских капиталистов.

    Титоизм не имеет под собой почвы. Нам хорошо из­вестно, что титовская Югославия олицетворяет собой угрозу войны и что именно в войне она видит средство продлить свое существование. Она предпринимает бесчи­сленные провокации в отношении своих соседей и будет делать это и впредь в надежде развязать конфликт, ко­торый заставил бы США выступить на ее стороне с под­держкой ее территориальных требований и местных импе­риалистических устремлений мелкого порядка, другими словами, с поддержкой ее претензии на «жизненное про­странство».

    Ясно, что соседи Югославии сорвут эти преступные замыслы, а сторонники мира достаточно сильны и орга­низованны, чтобы отстоять мир.

    Существует поразительное сходство методов управле­ния Тито с гитлеровскими методами: у себя в стране Тито применяет те же методы террора и репрессий, какие при­менял Гитлер; как и Гитлер, Тито нуждается в войне, по­тому что и для него она является единственным средством продлить существование своего режима.

    И снова налицо иностранные кредиты — американ­ские и английские,— которые дали Гитлеру возможность появиться у власти, затем вооружиться, а затем пуститься на военные авантюры.

    Конечно, Югославия не представляется американцам таким опасным потенциальным конкурентом, как Герма­ния. Страна таких размеров может быть для них коло­нией и плацдармом для агрессии, но не соперником. Доста­точно им прекратить поставки продовольствия, и Тито вы­нужден будет уложить свои чемоданы и отправиться в Вашингтон, чтобы присоединиться там к стае реакцион­ных волков, которых содержит и дрессирует государст­венный департамент США.

    *       * *

    Таковы характер и масштабы титовской авантюры. Но подлинный ее смысл — и мы надеемся, что сумели это по­казать,— определяется безудержным стремлением США продолжать тот курс на развязывание антисоветской войны, которому англо-американские империалисты так явно следовали в 1930—1940 гг. и от которого они вынуж­дены были отклониться из-за гитлеровских претензий на мировое господство.

    Повидимому, капиталисты начинают, наконец, пони­мать ту истину, которую народы знали уже давно, но не сумели еще добиться того, чтобы она восторжествовала повсюду, а именно, что народы не пойдут добровольно ни на войну, ни в империалистическое рабство.

    Учитывая это положение, господствующий империа­лизм, то есть империализм США, наметил приблизительно такой план действий:

    1.     В отношении СССР — попытаться вновь окружить его «санитарным кордоном», столь милым сердцу довоен­ных политиканов. Этот «кордон» должен пролегать воз­можно ближе к СССР, и тем самым дать возможность расположить базы агрессии как можно ближе к советским жизненным центрам.

    2.   В отношении стран народной демократии — которые, к досаде империалистов, прорвали прежнее окружение СССР,— в^сти всеми средствами подрывную работу про­тив так называемых «неустойчивых» режимов, чтобы свергнуть их. Если же это не уластся, то продолжать экономическую борьбу с целью тормозить укрепление де­мократии, насколько эго будет возможно.


    3.   В отношении рабочего класса других стран, как, на­пример, Франции и Италии, всеми средствами мешать ему создать в своих странах демократические правительства, которые окончательно изгнали бы поджигателей войны с материка Европы.

    Американский империализм не может предотвратить или хотя бы оттянуть на некоторое время глубочайший в мировой истории экономический кризис, который положил бы конец его существованию.

    Понятно, что он борется против такой перспективы и предпочитает войну, обогащающую богачей, миру и неза­висимости народов, поскольку это грозит страшными для него последствиями.

    Чтобы подготовить общественное мнение народов За­падной Европы к этой войне, империалисты организовали систематическую кампанию дискредитации народных де­мократий. Цель этой кампании заключается, с одной сто­роны, в том, чтобы дезорганизовать, расколоть и демора­лизовать демократический фронт, убеждая народные массы в том, что режим, к которому они стремятся, озна­чает только диктатуру, угнетение и полную отмену всех свобод, а с другой стороны, изолировать таким путем ра­бочий класс Франции и Италии от его естественных союз­ников, от его соратников в борьбе за мир.

    Но дело в том, что не капитализм определяет ход исто­рии, а сами народы, и без их участия невозможно впи­сать в историю ни одной главы.

    В настоящее время народы сами пишут свою историю. Ход событий зависит от их воздействия, от их руковод­ства.

    Так же как народы СССР, стран народной демокра­тии и нового Китая, народы Франции и Италии не дадут отвлечь себя от борьбы за мир и не позволят ни расколоть, ни запугать себя, ни принудить к повиновению.

    Однако необходимо помнить, что заговор против наро­дов принял большие масштабы, что он будет принимать все новые формы и прибегать ко все более коварным средствам.

    *       $ *

    Я хочу ограничиться лишь периодом после 1944 г. и беру в качестве примера только тот сложный заговор, с которым французскому народу пришлось иметь дело в течение этого периода.

    Первым актом этого заговора было устранение комму­нистов из правительства. После этого стали преследовать участников движения Сопротивления, чтобы изобразить их преступниками, внушить людям нелепое представление о преступности всего движения Сопротивления. В то же время стали освобождать коллаборационистов и превра­щать их в своих сообщников.

    План Маршалла дал возможность подрывать фран­цузское производство, чтобы открыть рынок для конку­рирующих американских товаров и превратить француз­ских рабочих в безработных, не имеющих возможности вести борьбу и вынужденных подчиняться воле хозяев французского правительства.

    По мере усиления борьбы рабочего класса против ни­щеты и против политики отказа от национальной незави­симости принимались все меры для укрепления сил поли­ции, чтобы она могла душить всякое проявление демокра­тической оппозиции, принудить рабочий класс к оборони­тельным действиям и постепенно привести его к покор­ности.

    Армия, после изгнания из нее демократических эле­ментов, была пополнена не просто реакционерами, а людьми, которые согласны с американскими планами войны против СССР, с уничтожением национальной авиа­ции, со стандартизацией вооружения по американским образцам. Таким образом, армия превращена в силу, полностью зависящую от американской военной машины и играющую в ней лишь роль главного наемника.

    Со своей стороны, печать выполняет приказы Вашинг­тона и непрерывно и систематически клевещет на страны народной демократии и на СССР. Она нападает на фран­цузских демократов, охаивает всякое проявление патрио­тизма и не упускает случая изобразить коммунистов — которые были вдохновителями и организаторами сопро­тивления врагу — как иностранных агентов именно по­тому, что они защищают национальные интересы народа и мир против интересов международного империализма и войны.

    На органы юстиции возложена обязанность не только выносить приговоры участникам движения Сопротивле* ния за их так называемые «преступления», но бросать в тюрьму всякого демократа, разоблачающего либо скан­дальные финансовые аферы представителей парламент­ского большинства, либо преступления французской ко­лониальной армии угнетателей, совершаемые именем Франции.

    Что касается реакционной интеллигенции, то ее уси­лиями завершается процесс упадка буржуазной куль­туры; она не гнушается самыми подлыми делами, кото­рыми обычно занимаются только полицейские шпики и профессиональные порнографы.

    Режим, который ведет эту борьбу против француз­ского народа и его самых очевидных жизненных интере­сов, прогнил и быстро идет к краху.

    Финансовые скандалы, которые следуют один за дру­гим со времени освобождения Франции, скомпромети­ровали руководителей всех реакционных партий. Среди них нет ни одного, кю не был бы замешан в целом ряде грязных дел, начиная с винного скандала и кончая аферой Пейре — Ревер — Маета, которая показала, что гене­ралы нынешнего режима — такие же аферисты, как и его политические деятели.

    Спекуляция оружием, спекуляция валютой, спекуля­ция вином, спекуляция влиянием — таковы «подвиги» правительств, которые ведут войну против республики Вьет-Нам, создают нищету, предлагают американцам свои услуги и продают свою родину.

    Ясно сознавая свою неспособность разрешить на­циональные проблемы, равно как и невозможность превратить французский народ в рабов, они зате­вают теперь государственный переворот, установление диктатуры.

    Как бы ни был дискредитирован генерал де Голль, как бы ни был он отчаянно глуп, по их мнению, он все ррвно является человеком, который обеспечит твердую власть и подавление рабочего класса.

    Этот главарь бандитов обладает всеми необходимыми качествами для того, чтобы выступить в качестве дикта­тора в интересах крупного капитала: у него нет никакой программы, кроме программы трестов; его подручные, навербованные из среды авантюристов и разгромленных фашистских партий, не остановятся и перед убийствами.

    Мы всегда считали, что, с каким бы презрением ни относились к генералу де Голлю правящие круги Соеди­ненных Штатов, Англии и Франции, именно ему они по* ручат добиваться покорения французского народа, если этого им не удастся достигнуть другим путем.

    В настоящее время заговор вступил в активную ста­дию. Правые социалисты, МРП, радикалы и ПРЛ готовы так же подло предать дискредитированный ими самими парламентский режим, как подло предали их предшест­венники Третью республику, уполномочив главу «виший- ского государства» маршала Петэна продать Францию Гитлеру.

    Таков их план. Он провалится так же, как провали­лись другие планы, как провалились все заговоры против народных демократий перед лицом единства всех — от ра­бочего класса до патриотически настроенной мелкой буржуазии,— кто не желает, чтобы их родина была про­дана иностранцам, подчинена диктатуре и превратилась в опустошенное поле битвы и груды развалин.

    Сейчас сторонников мира насчитывается свыше мил­лиарда. Этот миллиард людей олицетворяет будущее человечества.

    Эти силы не позволят ни внести раскол в свои ряды, ни отвчечь себя от цели, которая уже совсем близка. Эта огромная армия — в которой каждый из нас занимает свое место, в которой каждый из нас отвечает за победу — выскажет свою волю.

    И придет день, когда заговоры и предатели будут су­ществовать лишь в нашей памяти как воспоминание о по­следнем этапе разложения капиталистического Запада.







    Вступительная статья .............................................................  5

    Глава первая. События последнего времени............................................... 21

    Глава вторая. Управление стратегических служб....................................... 24

    Глава третья. Господа Кеннан и Нитце из государственного

    департамента                                                                 31

    Глава четвертая. Шпионская деятельность Аллена Даллеса .                    35

    Глава пятая. Путь Тито к предательству . . ................................................ 42

    Глава шестая. Вопрос о Словенской Каринтии........................................... 58

    Глава седьмая. Заговор против Албании..................................................... 62

    Глава восьмая. Ласло Райк — патентованный полицейский

    осведомитель                                                                 69

    Глава девятая. Нож в спину демократической Греции ....                91

    Глава десятая. Костов, троцкисты и шпионы..........................................     95

    Глава одиннадцатая. Титовская диктатура................................................. 117

    Глава двенадцатая. Сближение с Вашингтоном......................................... 120

    Глава тринадцатая. Наемники империализма............................................ 127

    Подпись: Редактор JI. Телешева.
>ы Е. Герасимова, А. Берлов.	Ко
I 10/III 1951 г. Подписано к печати 7/VI 1 и. л. — 7,6 печ. л. 7,4 уч.-изд. л. Изд. Заказ № 2414.
шография имени А. А. Жданова Глаиполш Министров СССР. Москва, Валовая, 28.
Заключение............................................................................................... 142

    Технические редакторы Е. Герасимова, А. Берлов.                                 Корректор И. Миль чина

    Сдано в производство 10/III 1951 г. Подписано к печати 7/VI 1951 г. А04295. Бумага 34 X 108 !/*,. = 2,4 бум. л. — 7,6 печ. л. 7,4 уч.-изд. л. Изд. № 7/1137. Цена 3 р.

    Первая Образцовая типография имени А. А. Жданова Главполиграфиздата при Совете


    1  Например, при Колумбийском университете существует так называемый Институт по изучению России, которым руководит «спе­циалист по русскому вопросу» профессор Робинсон, бывший одно время начальником русского отдела УСС (Прим. автора)

    1 Именно Гитлер назначил Вальтера Роланда на пост, который он занимает и до сего времени. (Прим. автора.)

    1 Dominique Desanty, Masques et visages de Tito.

    *  Стенографический отчет процесса Костова. (Прим. автора.)

    3 Dominique Desanty, Masques et visages de Tito.

    1 «Правда», 31 августа 1949 г. (Прим. ред.)

    1 Газета «Монд», 15 февраля 1950 г. (Прим. автора.)

    1  Венгерский эмигрант, бывший генеральный секретарь аграр­ной партии Имре Ковач, скомпрометированный по делу Надь Фе­ренца, выпустил книгу, озаглавленную «От одной оккупации к дру­гой», которая была написана еще до процесса Райка. Он рассказы­вает, что в последние дни своего правления Хорт и действительно пытался завязать сношения с венгерским движением Сопротивления в надежде выйти сухим из воды. Один из самых жестоких палачей при этом режиме генерал Уйсасы был через посредство Ковача представлен Райку, и они оба — фашистский палач и шпион под маской коммуниста — беседовали в самом дружеском тоне. Это уже говорит о многом. (Прим. автора.)

    1  Борские медные копи в период германской оккупации были переданы вишийским «правительством» немцам. Клика Тито, полу­чив заем от Экспортно-импортного банка, передала эти копи в руки американских капиталистов. (Прим. ред.)

    1 «Общество совместных действий».

    1  «Смен дан ле монд», 10 апреля 1948 г. (Прим. автора.)

    135

    1 30 декабря 1949 г. в самом центре Парижа, недалеко от ми­нистерства иностранных дел и парламента, взорвалась бомба, под­ложенная под двери посольства Польской народной республики. Французское правительство не приняло никаких мер для выяв­ления и наказания виновников этой провокационной фашистской диверсии против польского посольства. (Прим. ред.)



    [1]  Не этой ли комиссии обязаны избавлением от бомбардировок многие германские заводы? (Прим. автора.)

    [2] «Вторая Голубая книга», выпущенная Временным демократи­ческим правительством Греции. (Издательство иностранной литера­туры, М., 1949.)

    г Во французском оригинале отсутствует сноска с указанием источника, откуда взята этв выдержка. (Прим. ред.)

    [4]  Шюлиге также был осведомителем (Прим. автора.)

    [5]  Передача этого письма была поручена Штольте, давнишнему шпику полиции Хирги, который находился в том же положении, что и Райк. Штольте был арестован организацией Салаши «Скрещенные стрелы» и отправлен в Германию. Более осторожный, чем Райк, он предпочел связаться с Шомбор Швейнигцером в Австрии. Он разы­скал последнего в Траунштойне, где тот сотрудничал с американской контрразведкой (друзья встретились!), и сам стал работать в этой контрразведке с мая 1945 г, по сен!ябрь 1947 г. Что же он делал там? Об этом он сообщает сам: «В Траунштейне находился центр американской разведки, действовавший в Венгрии». (Стенографиче­ский отчет процесса Райка.) (Прим. автора.)

    [6]  Так в оригинале. (Прим. ред.)

    [7]  Блисс-Лэйн — посол США в Варшаве, содействовавший бег­ству Миколайчика из Польши. (Прим. ред.)

    [8] Речь идет о разыгравшемся во Франции в январе 1950 г. круп­ном политическом скандале, в котором оказались замешанными мно­гие депутаты, видные генералы, министры и в особенности бывший начальник генерального штаба французской армии генерал Ревер, бывший военный министр «социалист» Рамадье, близкий к Реверу генерал Мает, которого Ревер выдвигал на пост генерал-губернатора Индо-Китая, и многие другие, в частности иекий Пейре, темный де­лец, ранее судившийся за уголовное преступление В годы немецко- фашистской оккупации Пейре сотрудничал с гитлеровцами, за что после освобождения Франции был осужден, однако благодаря вме­шательству своих «высоких» покровителей получил возможность по­кинуть Францию и бежал в Аргентину.

    Все эти лица разглашали военные и государственные тайны.

    Дело Пейре — Ревера — Маета красноречиво показывает, до какой степени падения дошли нравы правящей верхушка Франции. (Прим. ред.)

    [9] Петр Зенкл — бывший заместитель премьер-министра, лидер национально-«социалистической» партии Чехословакии. И Рипка и Зенкл принимали участие в антигосударственном путче в феврале 1948 г., причем Зенкл был одним из главных организаторов заговора.

    После провала плана заговорщиков Рипка и Зенкл эмигриро­вали за границу: первый — в Англию, второй — в Соединенные Штаты где, субсидируемые англо-американскими империалистами, продолжают свою подрывную деятельность против народно-демо­кратической Чехословакии. (Прим. ред.)

    [10] Фашистские группы Андерса включены в РПФ. (Прим. автора.)