Юридические исследования - ИНДОНЕЗИЯ ОБВИНЯЕТ. СБОРНИК СТАТЕЙ И РЕЧЕЙ. Часть 2 -

На главную >>>

Иные околоюридические дисциплины: ИНДОНЕЗИЯ ОБВИНЯЕТ. СБОРНИК СТАТЕЙ И РЕЧЕЙ. Часть 2


    В настоящее время некоторые из написанных мною про­изведений и часть произнесенных мною речей переведены на русский язык и издаются в СССР. Основной линией моей борьбы, продолжающейся уже в течение десятилетий, является сопротивление колониа­лизму, достижение национальной независимости и завое­вание справедливого и процветающего общества для народа Индонезии и для людей всего мира.Несмотря на то, что империализм повсюду имеет общие черты, то есть интернациональные черты, борьба против империализма в каждой стране наряду с общими, харак­терными моментами, безусловно, имеет и свои особенности. Я надеюсь, что издание моих произведений на русском языке позволит русскому народу лучше понять характер и цели борьбы народа Индонезии.


    ИНДОНЕЗИЯ

    ОБВИНЯЕТ

    СБОРНИК СТАТЕЙ И РЕЧЕЙ

    Перевод с индонезийского и английского

    ИЗДАТЕЛЬСТВО

    ИНОСТРАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ Москва, 1956

    Редакция литературы по историческим наукам

    Заведующий редакцией кандидат наук И. П. СЕМИН

    ПРЕЗИДЕНТ РЕСПУБЛИКИ ИНДОНЕЗИИ доктор С У К А Р Н О

     

    В настоящее время некоторые из написанных мною про­изведений и часть произнесенных мною речей переведены на русский язык и издаются в СССР.

    Основной линией моей борьбы, продолжающейся уже в течение десятилетий, является сопротивление колониа­лизму, достижение национальной независимости и завое­вание справедливого и процветающего общества для народа Индонезии и для людей всего мира.

    Несмотря на то, что империализм повсюду имеет общие черты, то есть интернациональные черты, борьба протиа империализма в каждой стране наряду с общими, харак­терными моментами, безусловно, имеет и свои особенности.

    Я надеюсь, что издание моих произведений на русском языке позволит русскому народу лучше понять характер и цели борьбы народа Индонезии.






    2.         От империализма прежнего к империализму современному

    Знаете ли вы, читатель, как развивался этот империа­лизм? Как он из империализма-карлика стал империализ­мом-гигантом, как он из империализма прежнего превра­тился в империализм современный. Как тот империализм сменил свое оперение и превратился в империализм совре­менный, как он не только изменил свой рост, но и форму, характер, свои методы, свою систему, как изменились все его черты, кроме алчности в поисках выгоды!

    Читатель, империализм порожден капитализмом. Империализм является детищем капитализма. Прежний

    Империализм рожден был прежним капитализмом, империа­лизм современный — современным капитализмом. Харак­тер прежнего капитализма весьма отличается от характера капитализма современного. Прежнему капитализму не были известны те промышленные предприятия, которые имеются сейчас, ему не были известны современные фаб­рики и заводы, современные банки, современная рабочая сила, современные методы производства. Методы произ­водства при прежнем капитализме были очень несовер­шенны, носили старый характер. При современном же капитализме налицо сильная модернизация. Можно оглох­нуть от шума его предприятий, дым его фабрик и заводов застилает небо, здания его банков поднимаются до облаков, его рабочей силой является многомиллионный класс пролетариев, производство товаров не ограничи­вается количеством заказов, а осуществляется произвольно, вплоть до того, что от них ломятся склады. Старый импе­риализм, империализм Ост-Индской компании, а позднее — системы принудительных культур, порожденный старым капитализмом, унаследовал от своей «матери» ее характер, характер старый, реакционный. Этот прежний империализм не знал «современных» методов, не знал «вежливых» спо­собов. Он лез напролом, насаждал и защищал систему монополии путем грубого принуждения и насилия. Он всюду создавал принудительную систему, уничтожал ты­сячи людей, силой оружия уничтожал государства, уничто­жал миллионы посадок гвоздики и мускатного ореха, угрожавшие его прибылям. Он породил систему континген­тов (налогов, выплачиваемых продуктами сельского хо­зяйства) и ливеренсий (принуждение выращивать опре­деленные сельскохозяйственные культуры, которые поку­пала компания, устанавливая их количество и цену на них), которая легла тяжким бременем на плечи народа; он со­вершенно открыто душил индонезийскую торговлю и от­крыто осуществлял политику раскола. Он осуществлял на­сильственные действия, которые, как говорит профессор Снук Хюргронье, «вызывали у нас чувство отвращения и ужаса». В последний период своего существования он поро­дил новую систему принудительного труда, которая была еще более изматывающей, еще более ужасной, еще более изнуряющей,— систему принудительных культур, упавшую подобно хлысту на плечи и спину народа. Короче говоря, прежний империализм был очень «древним» по своему пове­дению и характеру: его душой было открытое насилие и угнетение!

    Однако постепенно современный капитализм пришел на смену этому устаревшему, первоначальному капитализму Европы. Фабрики и заводы, банки и порты, промышленные центры вырастали, как грибы после дождя, и когда совре­менный капитализм повзрослел, его избыточный капитал потянулся в Индонезию; появившись на свет, современ­ный капитализм захотел сменить устаревший империа­лизм.

    Как я писал некоторое время назад в своей защититель­ной речи, современный империализм неустанно стучался в медленно открывавшиеся двери Индонезии, неустанно и с нетерпением ломились в эту дверь дельцы современного империализма, а стражи этой двери без конца содрогались от криков: «К свободному труду!»; это кричал современный капитализм, не желавший больше использовать старую принудительную систему и стремившийся создать новую систему, для которой были бы характерны «свободные ра­бочие руки», «свободная аренда земли», «свободная конкурен­ция» ит. д. И в конце концов, примерно в 1870 году, двери открылись! Словно ветер, дующий с каждым моментом все сильней, словно разливающаяся река, словно ликующая армия-победительница, вступающая в сдавшийся город, ворвался частный капитал в Индонезию после того, как Аграрный закон и Сахарный закон де Ваала  о посадках сахарного тростника были одобрены в 1870 году Генераль­ными штатами Голландии. Повсюду началось строитель­ство частных сахарных заводов, закладка чайных, табачных и прочих плантаций; кроме того, частный капитал основы­вал различные шахты, железнодорожные, трамвайные, судоремонтные мастерские и другие предприятия. Старый империализм все более увядал, его место занимал империа­лизм современный. Способ эксплуатации ресурсов, основы­вавшийся на монополии и принуждении, все более уступал место способу эксплуатации ресурсов, в основе которого лежали свободная конкуренция, свобода рабочих рук, способ эксплуатации ресурсов, приносивший доходы «государству» Голландии, все больше изменялся под давлением нового способа эксплуатации, обогащавшего частный капитал.

    Способ эксплуатации изменился, изменился ее харак­тер, но произошли ли изменения в жизни индонезийского народа? Поток богатств, выкачиваемых из Индонезии, не только не уменьшался, но все более увеличивался, увели­чивалось и истощение Индонезии! «Никогда еще поток чи­стой прибыли не был так велик, как непосредственно при новой форме эксплуатации; только это осуществлялось более спокойными методами»,— писал один из политиче­ских деятелей.

    Для индонезийского народа изменения, происшедшие с 1870 года, означали лишь изменение формы эксплуатации; для индонезийского народа и империализм прежний и им­периализм современный были просто империализмом, оба они предполагали выкачивание сырья и прибылей за границу, оба предполагали истощение Индонезии. И это истощение в эпоху современного империализма чрезвы­чайно усилилось! Современный империализм — это не просто обыкновенный гигант: голова и руки его непре­рывно увеличивались. С началом политики открытых две­рей (1905 год) в Индонезию стали вкладывать капиталы с целью эксплуатации ее ресурсов уже не только империа­листы Голландии, но и Англии, Америки, Японии, Германии, Франции, Италии и других стран, в связи с чем импе­риализм в Индонезии приобрел в настоящее время интер­национальный характер. «Обыкновенный» гигант, ранее владевший богатствами Индонезии, ныне превратился в десятиглавого, десятиротого гиганта Рахвана Дасамуку!

    О, у него не только десять пастей! В поисках выгоды он идет не по одному пути, а по трем-четырем путям. Индо­незия была превращена не только в район вывоза продук­тов, которые интересовали прежде старый империализм, а именно мускатного ореха, гвоздики, перца, корицы и ин­диго,— ныне Индонезия превращена также

    в рынок сбыта товаров, производящихся промышлен­ностью за границей;

    в сферу приложения иностранных капиталов, для кото­рых нет места за границей;

    короче говоря: в рынок сбыта, в район, эксплуатируе­мый иностранным избыточным капиталом.

    Именно «путь» вложений иностранных капиталов яв­ляется наиболее гнетущим, тяжесть которого постоянно возрастает: не десятки, а сотни сахарных фабрик, заклады­вающиеся повсюду чайные плантации, простирающиеся во всех направлениях каучуковые плантации, плантации хины, кофе, табака, пряностей, добыча олова, золота, нефти, же­лезоделательные предприятия, мастерские, корабли, трам­ваи — все это является областью приложения иностран­ных капиталов, все это свидетельствует о том, насколько сильно эксплуатирует Индонезию этот гигант, превращая ее в сферу приложения избыточных капиталов. Богатства в тысячи — нет, в миллионы — рупий вывозились из Ин­донезии, обогащая современный капитализм Запада. Обра­тите внимание на нижеследующие данные:

    СТОИМОСТЬ ИМПОРТА И ЭКСПОРТА в 1924-1930 ГОДАХ (в тыс. гульденов)

    Год

    Импорт

    Экспорт

    1924

    678 268

    1 530 606

    1925

    818 372

    1 784 798

    1926

    865 304

    1 568 393

    1927

    871 732

    1 624 975

    1928

    969 988

    1 580 043

    1929

    1 072 139

    1 446 181

    1930

    855 527

    1 159 601

     

    О чем говорят эти данные? Эти данные поясняют то, о чем я говорил выше,— что Индонезия представляет собой в основном район размещения иностранных капиталовложе­ний, район, из которого вывозятся производимые там то­вары, что Индонезия оккупирована империализмом, в основном экспортирующим империализмом, который в «нормальные» периоды вывозит товаров по стоимости в два раза больше, чем ввозит их, что из Индонезии интенсивно выкачиваются богатства.

    О, экспорт примерно в два раза превышает импорт! Об этом я уже писал в свое время в газете «Сулу Индонесиа Муда». Это чрезвычайно печальное выкачивание, выкачива­ние, являющееся рекордным даже в мировом масштабе! Индонезия находится в бедственном положении! Если соот­ношение экспорта и импорта в других колониальных стра­нах было еще терпимым, если в 1924 году это соотно­шение составляло для Южной Африки 118,7 процента, для Филиппин — 123,1, для Индии — 123,3, для Егип­та — 129,9, для Цейлона — 132,8 процента, то для Индо­незии оно было наиболее вопиющим: 220,4 процента (то есть экспорт составил 220,4 процента импорта!). Стоит ли поэтому удивляться, что такой экономист, как профессор ван Хельдерен, после напрасных поисков более высокой цифры заявил, что если сравнить данные по Нидерланд­ской Индии с данными по другим странам, то окажется, что ни одна страна в мире не знает столь высокого про­центного соотношения, как «Нидерландская Индия». Стоит ли после этого удивляться тому, что коммунист Сантин, ознакомившись с этими ужасными данными, назвал импе­риализм в Индонезии империализмом, от которого «волосы встают дыбом»?

    Экспорт по отношению к импорту составляет 220,4 про­цента... Что же вывозится за границу? За границу выво­зятся в основном «плантационные продукты» и нефть. Экс­портируются сахар, каучук, табак, чай, нефть, бензин и прочие товары, которых вывозилось в «нормальные» перио­ды в общей сложности примерно на 1500 миллионов (один миллиард пятьсот миллионов) гульденов в год. Для примера я приведу следующие данные:

    стоимость экспорта

    (в тыс. гульденов)

    Нефтепродукты                                  149 916

    Земляные орехи (арахис) ...                   4 335

    Каучук                                                 417 055

    Даммара (смола)                                    9 911

    Копра                                                     73 083

    Гамбнр                                                     1 194

    Каучук (Getah-pertjah) ...»         1 895

    Каучук (Djelutung)                                 2 073

    Канаты и веревки (Torn) ...                   2 405

    Древесина                         ...                   9 106

    Кожи '                                                    16 067

    Кора хинного дерева                              5 454

    Хинин                                                      1 821

    Кофе                                                      74 376

    Маис (кукуруза)                                     4 033

    Ткани                                                       5 425

    Растительное масло                             14 766

    Бетель                                                      7 307

    Ротанг                                                     8 521

    Рис                                                            2 373

    Пряности                                               33 409

    Спирт                                                        3 125

    Каменный уголь                                     5 019

    Сахар                                                   365 310

    Табак                                                    ИЗ 926

    Бататовая мука                                    21 423

    Чай                                                         90 220

    Олово                                                     93 864

    Жмых                                                       4 132

    Капок, волокно ананаса и т. п.            38 250

    Прочие товары                                      42 484

    Итого ... 1 622 278

    Таков перечень «блюд в меню» на празднестве в честь «цивилизации, порядка и спокойствия»; таков результат действий современного империализма в Индонезии! Обра­тите внимание на названия и цифры: за исключением нефти и олова, все эти названия представляют собой продукты «плантационного сельского хозяйства», а числа очень и очень велики. Каучук, копра, кофе, растительное масло, сахар, табак, чай, капок и волокно ананаса — экспорт толь­ко этих восьми видов продукции плантационного сельского хозяйства составляет 1 186 986 тысяч гульденов, или при­мерно 75 процентов общей стоимости экспорта в 1 622 278 ты­сяч гульденов. Вывод? Вывод тот, что современный импе­риализм, укрепляющий свои экономические позиции в Индонезии, является в основном империализмом сельско­хозяйственным, или, точнее, сельскохозяйственно-промыш­ленным империализмом. Вывод тот, что для нашей борьбы чрезвычайно важно создать крестьянские организации, о чем я более подробно скажу в разделе 8 этой брошюры.

    Из года в год «меню» вывоза обходится примерно в 1500 миллионов рупий! Но каковы прибыли от реализации этих товаров? Совет предпринимателей, то есть организа­ция капиталистов, сам дает совершенно ясный ответ на этот вопрос: они ежегодно получают 9—10 процентов чистой прибыли с вложенных капиталов; в 1924 году сумма при­былей составила 490 миллионов рупий, в 1925 году — 540 миллионов рупий, то есть ежегодно примерно 515 мил­лионов рупий. Пятьсот пятнадцать миллионов чистой при­были составляют 9—10 процентов с вложенных капиталов!

    Значит, общая сумма их капиталовложений в Индонезии

    100 x 515 000 000 -_00 равна:       g          = 5722 миллиона рупии, или почти

    б миллиардов рупий. О, эти числа представляют собой миллионы, а не тысячи, не десятки тысяч, не сотни тысяч рупий! Сумма капитала — 6 миллиардов, стоимость товаров, ежегодно вывозимых на мировой рынок,—полтора миллиар­да, сумма чистой прибыли — 515 миллионов!

    В то же время Мархаэн, который трудится, обливаясь потом, над производством этой огромной прибыли, полу­чает в «нормальные» периоды не более 8 центов в день...

    3.       «Индонезия — славная страна, наша богатая страна; здесь мы будем жить всегда...»

    Да, в «нормальные» периоды до депрессии — не больше 8 центов на человека в день. И это не вымысел лжецов, не подстрекательство подстрекателей или агитация руководи­телей движения. Это действительный факт, который под­тверждают ученые самой Голландии. Каждый человек, имеющий чистое сердце и не являющийся лицемером и хан­жой, должен признать это положение. Только лицемеры и ханжи могут беспрерывно кричать: «Индонезия счастлива, народ ее сыт и доволен».

    Но данные неоспоримы. Эти данные собраны доктором Хюндером. Он произвел подсчет всех доходов и расходов Мархаэна, подсчет всего, что Мархаэн получает и что он расходует. Он сделал эти подсчеты не на основании вымыш­ленных сведений, а на основании официальных данных. Он объективен, он беспристрастен, он не склоняется ни в ту, ни в другую сторону. Поэтому ему должен верить каждый человек, желающий быть чистосердечным и искренним.

    Он разделил доходы Мархаэна на три части: доходы от риса, доходы от второстепенных сельскохозяйственных продуктов, доходы от работы в качестве кули, если Мар­хаэн наполовину «свободен».

    Каково же, согласно доктору Хюндеру, «меню» Мар­хаэна? Каковы его доходы в целом? Посмотрите на ниже­следующую таблицу:

    Он получает за рис                                                  103 рупии

    Он получает за второстепенные продукты . . 30 рупий Он получает за работу в качестве кули . . 25 рупий

    Следовательно, он получает доход в сумме 158 рупий, прописью: сто пятьдесят восемь рупий Нидерландской Индии, и это в период до депрессии! И это еще не чистый доход, поскольку из этого «богатства» в 158 рупий Мархаэн должен выплатить земельную ренту, подушную подать, особый налог с туземцев и другие налоги. Из этих 158 гульденов (рупий) он, как пишет доктор Хюндер, должен выплатить в общем 22,5 гульдена. («Сельские работы» — ремонт проселочных дорог, постройку мостов — доктор Хюндер переводит в «денежную форму».) Двадцать две с половиной рупии из ста пятидесяти восьми рупий, следова­тельно, чистый доход составляет:

    158 — 22,5 = 135,5 рупии.

    135,5 рупии, на которые в течение двенадцати месяцев нужно кормиться самому и кормить семью!

    Меньше 12 рупий в месяц!

    Меньше 0,4 рупии в день!

    Меньше восьми центов на человека в день (Мархаэн, жена и примерно трое детей)! В этом отношении Индонезия побила своеобразный мировой рекорд: на всей земле, от запада до востока, от севера до юга — нигде нет столь низ­кой цифры; в такой стране, как Болгария, известной своим очень низким жизненным уровнем, на человека приходится по 13 центов в день. Поэтому нет ничего странного в том, что доктор Хюндер назвал наш простой народ народом, «страдающим от минимума», то есть народом, который, если у него, например, отнять хоть немного средств к сущест­вованию, неизбежно упадет, умрет, погибнет!

    И доктор Хюндер не одинок в своем мнении; десятки других голландцев придерживаются той же точки зрения; десятки других голландцев также признают, что Мархаэн голодает и страдает. Но, пожалуй, не стоит перечислять их в этой брошюре, которую будет читать Мархаэн. Про­стой народ сам каждый день, каждый час, каждую минуту чувствует этот голод и эти страдания. Простой народ сам испытывает каждый день недостаток во всем — недостаток в средствах существования, недостаток одежды,недостаток вещей домашнего обихода, недостаточность обучения детей, недостаток средств для удовлетворения даже самых скром­ных человеческих потребностей.

    И если эту брошюру прочитают «скептики» из среды на­шей интеллигенции, которые вследствие того, что приняли слишком много «колониальной микстуры», не верят, что Мархаэн голоден и несчастен, таким «скептикам» я могу предложить только следующее эффективное средство, спо­собное излечить их от всяких сомнений: «Идите в простой народ; убедитесь в этом, живя среди простого народа!» Вы своими собственными глазами увидите, своими собствен­ными ушами услышите то, что свидетельствует о правиль­ности слов профессора Буке, говорящего о нищенском суще­ствовании крестьянина, о его бедственном положении, то, что свидетельствует о правильности слов Шмальхаузена, что наше общество является обществом, где «waarnagenoeg niemand iets bezit», то есть обществом, где нет почти ни одного человека, который бы обладал какой-нибудь собствен­ностью.

    Возможно, этим скептикам будет полезно ознакомиться с некоторыми цифрами? Коль так, давайте рассмотрим неко­торые статистические данные. Давайте возьмем статисти­ческие данные самого правительства. И мы обнаружим, что Эти данные мало чем отличаются от данных доктора Хюн- дера. Мы видим, что из всех Мархаэнов (все данные отно­сятся к «нормальному» периоду) лишь 1 172 168 чело­век занимаются торговлей, доход от которой составляет более 120 гульденов в год, то есть меньше 2 человек на 100, что крупный рогатый скот имеется лишь у 145 человек из 1000.

    Мы видим, что в случае, если Мархаэн становится кули на сахарном заводе, он получает всего лишь около 0,45 ру­пии в день, а если жена Мархаэна идет работать в качестве кули, то она получает всего лишь около 0,37 рупии в день; если же этот их заработок разделить на всех членов семьи, то получится не больше 0,08—0,09 рупии в день на человека. Мы видим, что площадь земельного участка, принадлежа­щего Мархаэну, составляет около 1 бау, в то время как зем­ли эрфпахт занимают тысячи бау, в то время как крестьяне Голландии, имеющие 5 бау земли, уже называются «крестья- нами-бедняками», крестьянами самыми мелкими из мелких. Мы видим, что площадь земельного участка, засеваемая Мархаэном, равна примерно 0,29 бау, так что Мархаэн не крестьянин-бедняк, а... крестьянин-нищий. Мы видим (и теперь мы возьмем данные фольксраада), что если двадцать пять лет назад 71 процент Мархаэнов еще мог заниматься исключительно сельским хозяйством, то теперь таких кре­стьян осталось только 52 процента. Мы видим... но давайте

    т

    кончим, разрешите мне подвести черту под этим «списком», а то это становится утомительным.

    Давайте лучше откроем газеты, в которых ежедневно можно обнаружить несколько красноречивых поэм, пове­ствующих о том, какова жизнь Мархаэна, который и в нор- мальных-то условиях «ест через день», а в настоящий пе­риод — период депрессии находится в еще более ужасном положении, стоит на грани жизни и смерти, буквально зады­хается.

    «Дармокондо», 11 июля 1932 года:

    «В деревне Пегеларан, район Сукабуми, живут муж и жена по имени Муса и Уна. У них трое сыновей, из которых одному 5 лет, другому 3 года и третьему 1 год. Эта семья страшно голодает. Уже в течение нескольких месяцев они питаются только листьями, которые заменяют им рис. Муж и жена стали чувствовать, что не долго протянут, питаясь подобной пищей. Чтобы спасти себя и жизнь своих детей, супруги решили... продать своих детей всякому, кто поже­лает их купить».

    «Перча Селатан», 7 мая 1932 года:

    «Ломбарды переполнены, так как нет никого, кто бы выкупал вещи, есть только те, кто закладывает их. Сейчас залог вещей уменьшился. Странно! Казалось бы, он должен увеличиться! Но я не удивляюсь. Это свидетельствует о том, что вещи, которые можно было бы заложить, иссякли! Это свидетельствует об окончательном обнищании!

    В деревнях люди едят рис раз в 2 дня, а в остальное время питаются корнеплодами уби, талес, сингконг и буто­нами цветов банана. Совсем как коровы».

    «Акси», 14 ноября 1931 года:

    «В деревне Банаран близ Тулунгагунга позавчера один человек с отчаяния повесился. Дело обстояло так. Уже долгое время его жена и ребенок настолько голодали, что ребенок, еще очень маленький, часто просил риса у жителей деревни. Каждый день крестьянин искал работы, уходил на заре и возвращался поздно вечером, и все напрасно. Никто не нуждался в кули. Позавчера он никуда не пошел. В совершенном отчаянии сидел он дома, слушая плач ре­бенка, просившего есть. Как стало известно, этот крестья­нин покончил жизнь самоубийством (повесился)». «Сиангпо», 23 января 1933 года:

    «Близ города Краванга произошел трогательный слу­чай. У вдовы по имени У пи есть маленький ребенок. Муж

    ее только что умер после тяжелой болезни. У пи и при жизни мужа жила впроголодь, а когда она стала вдовой, муки голода стали невыносимы. Постепенно У пи потеряла все надежды и решила продать своего любимого ребенка госпо­дину Л. К. Б. в Краванге. В ответ на вопрос, почему она хочет продать своего малыша, она только заплакала. Сжа­лившись над ней, господин Л. К. Б. дал этой несчастной вдове немного денег».

    «Певарта Дели», 7 декабря 1932 года:

    «Очень часто во многих городах люди приходят в тюрьмы и просят посадить их туда, поскольку они больше не в си­лах переносить муки голода. В тюрьмах, по крайней мере, хоть кормят, тогда как на свободе им не каждый день удает­ся поесть хотя бы раз».

    «Син По», 27 марта 1933 года:

    «Украл от голода курицу. Приговорен к 9 месяцам тю­ремного заключения. Свирепствующая повсюду депрессия вызвала голод и бедствия в деревне Трогонг, район Кебай- оран. Населению не удается ничего заработать, и многие страдают от голода, не имея возможности купить что-нибудь поесть.

    Некто Пунгут жил в тяжелой нужде. У него есть жена и двое детей; заработать ему ничего не удавалось, и в это время он уже не имел ни риса, ни других продуктов. Что делать, несчастный не мог больше выносить страданий, так как уже в течение двух дней у него не было риса; он залез в курятник своего соседа Джайи и украл двух куриц. За­тем он продал их на рынке за 30 центов и из вырученных де­нег истратил 15 центов, купив риса.

    Пунгута арестовали и посадили в тюрьму. 25 марта его судили в колониальном суде под председательством мр. Кор- нелиса. Пунгут сознался, что он украл двух куриц, потому что уже в течение двух дней ничего не ел. Колониальный суд при­знал его виновным в краже двух куриц, принадлежавших другому человеку, и приговорил его к 9 месяцам тюремного заключения. Жена и ребенок Пунгута рыдали за дверями зала заседания колониального суда!»

    И так далее и тому подобное!..

    И в этот скорбный период, когда Мархаэн вынужден жить на 2,5 цента в день, когда тяжесть бремени, взвален­ного на плечи Мархаэна, все увеличивается, когда, согласно докладу председателя Малой комиссии по исследованию благосостояния, мелкое производство в селах и деревнях сократилось на 40—70 процентов, когда нищета и горе доводят Мархаэна до отчаяния и исступления, как это явствует из газет,— в это скорбное время Мархаэн на Яве должен еще заботиться о жизни тысяч законтрактованных кули, которые возвращаются из Дели и из других подобных мест, лишенные какой бы то ни было помощи, не имея ни цента в кармане, это как бы подтверждает пословицу: «высосав сладкий сок, трубку тростника выбрасывают». Да, окончательно обнищавший Мархаэн всегда «делит свою ни­щету с человеком, который еще более нищ, чем он», — пишет Шмальхаузен.

    Да, империализму известно высокое благородство Мар­хаэна; империализм не заботится о кули, которых он выбра­сывает, он рассчитывает на то, что их накормят их друзья в деревнях и селах, в то время как безработные иностранцы получают в этой стране помощь. Если в цивилизованных странах за рубежом безработные получают пособие, если безработные в каждой цивилизованной стране имеют сред­ства для продолжения существования, если безработные в Голландии получают пособие в размере 2 гульденов в день, то... Мархаэн, если даже он не безработный, если даже он, надрываясь и обливаясь потом, трудится на своем поле от зари до зари, все равно должен существовать на 2,5 цента в день...

    Как же Мархаэн может спасти свою жизнь при таком убожестве, жизнь, полную слез и рыданий, страданий, скорби и боли, жизнь, полную болезней и голода? В «нормальных» условиях, когда империалисты торжест­вуют и радуются, вывозя товаров больше чем на 1500 мил­лионов рупий в год, Мархаэн имеет на жизнь 0,08 ру­пии в день на человека; согласно данным «Экономнее викблад», в начале депрессии они тратили лишь по 0,04 рупии в день на человека; а в разгар депрессии, когда, по статистическим данным, империалисты вывозили еже­годно никак не меньше чем на 1159 миллионов рупий, Мархаэн вынужден был существовать на 2,5 цента в день. Его линию жизни пересекли черты бедствий; его линия жиз­ни постоянно движется вниз. Более четверти века назад председатель Комиссии по исследованию уменьшения бла­госостояния говорил, что его существование «неуравнове- шено», что его существование легко поддается колебаниям; а спустя четверть века говорили, что он «страдает от мини­мума»; прошло еще три-четыре года, и говорят, что Мархаэн существует на 2,5 цента в день и... еще кормит тысячи уво­ленных кули. В течение этих тридцати лет современный империализм, постоянно кичащийся своей «цивилизацией» и «общественным спокойствием», сумел превратить Мархаэ- на из полуживого в полузадушенного.

    Но разве правильно, что империализм не принес ника­ких «благ» индонезийскому народу? Разве не принес он с собой некоторый прогресс, знания, «цивилизацию»? Раз­ве современный империализм не имеет «положительных сторон»? О, конечно, современный империализм принес с собой «цивилизацию», при современном империализме появились прекрасные шоссе и густая сеть железных дорог, при современном империализме появились совершенные средства морского сообщения, появились «спокойствие» и «мир», телефон и телеграф, радио и электрическая лампа, медицинское обслуживание и техническое оснащение. Да, современный империализм принес различные знания, ко­торые напоминают знания джинов. Но разве все принесен­ное современным империализмом служит интересам Мар- хаэна?

    Если даже на мгновенье допустить, что оно принесло благо для Мархаэна, то разве может все это сравниться с теми бедами и несчастьями, которые принес современный империализм простому народу? Разве не близки к истине слова Брейлсфорда о том, что принесенные сюда империа­лизмом дары просвещения, прогресса и порядка являются лишь мелкой побочной работой в его старательных и алчных поисках материальной выгоды?

    Более того, разве Мархаэн, подвергшийся всем этим бе­дам и несчастьям, распространяемым современным империа­лизмом, получил достаточно прав, которые хоть в какой-то степени могли бы послужить «лекарством» для его изранен­ного сердца, для его тревожных мыслей, для его голодного желудка? Образование? О, в наш век цивилизации, соглас­но данным статистического управления, количество грамот­ных мужчин не составляет и 7 процентов, а женщин и 0,5 процента. Легкие налоги? Согласно данным Научно- исследовательского финансового института в Китае, Индо­незия побила рекорд... и по высоте налогов! Народное здра­воохранение и гигиена? В Индонезии имеется всего лишь 343 государственные больницы, смертность среди туземного населения составляет 20 процентов, а в крупных городах временами достигает 50 процентов. Защита интересов ра­бочих? Законодательства (социального и рабочего), которое защищало бы интересы рабочего класса от посягательств капиталистов, не существует вовсе, рабочая инспекция существует лишь на словах, право на забастовки, которое в цивилизованных странах не является больше спорным вопросом, у нас ввиду наличия статьи 161-бис Уголовного кодекса полностью зачеркнуто, затуманено и превращено в пустую фразу! Совершенное судопроизводство? Прочтите то, что сказал мр. Састромульоно, когда он защищал меня на суде, или сравните судопроизводство для индонезий­цев в ландрааде с судопроизводством для голландцев в Судебном совете. Свобода печати, союзов и собраний? О, могут ли здесь существовать эти права, если в Уголовном кодексе существуют такие статьи, как 153-бис и -тер, 154, 155, 156, 157,161-бис и т. д., если все еще существует закон, разрешающий «высылку в Дигул», если каждый день можно слышать слова «угроза общественному спокойствию», если существует постановление, ограничивающее прессу, если полицейские «в случае необходимости» имеют право присут­ствовать на закрытых собраниях, если система шпионажа доведена, можно сказать, до совершенства, если за послед­нее время были разогнаны десятки массовых митингов общественности?

    Нет, здесь не существует таких прав! При наличии подоб­ных препятствий и рогаток эти свободы и права остаются только словами; при наличии всех этих ограничений сво­бода печати и право объединений и собраний становятся пустым вымыслом, пустой болтовней!

    Почти каждый журналист испытал на себе руку закона, почти каждый индонезийский общественный деятель узнал, что такое тюрьма, почти каждый индонезиец, осмеливаю­щийся на радикальное сопротивление, сразу же рассматри­вался как «угроза общественному спокойствию».

    О Мархаэн, жизнь твоя изо дня в день становится все более трудной и несчастной, бремя, которое ты несешь, становится все тяжелей, а прав у тебя, можно сказать, нет никаких!

    Воистину нам остается только петь:

    Индонезия — славная страна,

    Наша богатая страна;

    Здесь мы будем Жить всегда!..

    4.       На Востоке солнце всходит.

    Просыпайтесь, поднимайтесь, друзья!..

    Но все, о чем я говорил выше, является лишь материаль­ным упадком. Но повсюду наблюдается и моральный упадок. Империалистическая система, нуждающаяся в рабочей силе, калечит дух нашего народа, превращая его в дух раба, в дух рабочего, радующегося порабощению. Индонезийский народ, славившийся в прошлом своим муже­ством и отвагой, который нелегко было покорить, корабли которого пересекали моря и океаны и появлялись у берегов Индии, Китая, Мадагаскара и Персии,— этот индонезийский народ известен теперь как «het zachtste volk der aarde», как «самый покорный народ на всей земле». Индонезийский народ превращен теперь в народ, который потерял веру в себя, утратил свое достоинство и мужество, свою жизнеспо­собность, свою твердость духа. «Дух тигра» — таким считал профессор Вет дух индонезийского народа в про­шлом — теперь превратился в дух послушной и покорной овцы.

    И это еще не самая страшная духовная опасность! Самая большая духовная опасность заключается в том, что индонезийский народ сам верит в то, что он подобен овце, которую нужно всегда погонять и которая всегда должна покоряться. Как и любая другая империалисти­ческая система, империалистическая система в Индонезии постоянно пытается убедить нас в том, что она не стремит­ся к материальной выгоде, что она выполняет свой «свя­щенный долг» — вывести нас из состояния невежества и привести нас к прогрессу и просвещенности. Как и всякая империалистическая система, она неутомимо разглаголь­ствует о своей «священной миссии». На знамени империа­лизма всегда начертаны слова «цивилизация» и «обществен­ное спокойствие».

    «Цивилизация» и «общественное спокойствие»! Неужели мы в самом деле являемся народом, который находится в состоянии невежества и варварства, которому необходимы учителя и няньки? Разве к моменту появления империализ­ма мы были все еще невеждами, разве мы действительно были в прошлом варварами! Разве наш народ никогда не имел культуры, которой удивлялся мир! Если империалистиче­ская система действительно стремится не к материальной выгоде, не к обогащению, если ею руководит не страсть к наживе, если империалистическая система действительно стремится к «просветительской деятельности», то почему же империализм прежде всего направился к народам с высоким культурным уровнем, как, например, Индонезия, Индия, Египет, а не избрал своим объектом эскимосов, живущих у самого Северного полюса!

    Нет, безусловно, нет! Эта «священная миссия» представ­ляет собой пустую болтовню, эта «священная миссия» слу­жит лишь интересам империализма. Нет такого империализ­ма на земле, который смог бы продолжительное время экс­плуатировать материальные ресурсы, принадлежащие дру­гому народу, если этот народ осознает и поймет, что его богатства эксплуатируются и вывозятся; нет такого импе­риализма, который смог бы долгое время сохранять свои позиции, если народ, который он эксплуатирует, поймет, что его тело подобно дереву, усеянному паразитами, питающи­мися его соками. Поэтому народу неустанно внушают мысль, что империализм пришел для выполнения «священной мис­сии», что он должен вывести народ из состояния невежества, сделать его просвещенным, должен вывести его из состоя­ния варварства, приобщить его к прогрессу. И народ верит в эту «священную миссию», народ не смотрит на империа­лизм, как на своего врага, от которого необходимо как можно скорей избавиться, народ не считает его паразитом на своем теле, народ считает империалистов своими друзья­ми, которых нужно любить и которым нужно быть благо­дарным...

    Джавахарлал Неру, известный индийский обществен­ный деятель, однажды сказал: «Величие нашей страны и нашего народа настолько утонуло в тумане древности, а ве­личие империализма мы видим столь часто, что забываем, что способны сами достичь величия, и думаем, что только импе­риалисты способны на это».

    Эти слова Джавахарлала Неру, рисующие картину духовного упадка народа Индии, целиком и полностью применимы и к индонезийскому народу. Мы тоже забываем, что способны достичь величия, забываем о том, что мы стали отсталым народом только в результате чрезвычайно долгого влияния империализма, мы забываем, что наша отсталость не является естественной, а является отсталостью, вызван­ной империализмом, отсталостью искусственной, отстало­стью, которая прививалась нам в течение столетий. Мы так­же считаем, что только империалисты обладают способно­стями и могут построить дороги, создать корабли, электри­чество, паровозы, автомобили, самолеты и радио. И мы ни разу не задали себе вопрос: неужели мы сами не в состоянии были бы сделать все это, если бы в течение трех веков империализм не оказывал бы нам «дружеской помощи»? Да, мы верим в то, что и сейчас еще не смогли бы быть независи­мыми и самостоятельными...

    Значит, «принялась» эта империалистическая прививка. И нас теперь легко гнуть, мы теперь «податливы и мягки» после «многовекового давления», испытанного нами, как пи­шет Шмальхаузен. Наш народ сейчас на 100 процентов превращен в послушных овец. Ныне мы представляем собой людей, полностью отчаявшихся, людей, потерявших всякое человеческое достоинство, людей запуганных и униженных, с душой раба, многие из которых стали предателями своего народа. Мы совершенно утратили мужество, утратили чув­ство человеческого достоинства. Поэтому, если и дальше так будет продолжаться, мы окончательно погибнем, будем сме­тены с лица земли, будем ввергнуты в грязь презрения и в ад тьмы.

    Но... хвала Аллаху, на Востоке уже засияли лучи вос­ходящего солнца!

    Уже постепенно слабеет сила снотворного снадобья, ко­торым империалисты поили нас в течение веков, которым отравлена наша кровь, которое проникло до мозга наших костей, в самые наши души. Чувство сопротивления, раньше совершенно усыпленное, сейчас начинает пробуждаться и подниматься; дух раба иссякает, и зарождается новый дух, который все растет и крепнет. Это уже не дух человека, ры­дающего от сознания материального и морального угнетения, это дух человека, который укрепляет в себе это сознание, развивает и усиливает борьбу; это уже не дух плачущего человека, а дух, превращающийся в волю, дух, превращаю­щийся в дело. Сейчас не время плакать, сейчас не время ры­дать от страданий, которые терзают нашу душу. Мы не изба­вимся от нашего положения при помощи слез и страданий, мы можем найти выход из него, только разорвав связывающие нас путы, только путем борьбы, борьбы и еще раз борьбы. Мы должны бороться до конца, до последнего вздоха. Мы должны помнить слова индийца, который сказал: «Сейчас мы больше не в состоянии плакать, мы уже наплакались досыта. Сейчас не время опускать руки. В течение веков мы настолько ослабли, что стали податливы, как капок, как агар-агар . Родина требует теперь от нас, чтобы наши мус­кулы были тверды, как сталь, чтобы наши нервы были желез­ными, чтобы наша воля была тверда, как черный камень, перед которым ничто не может устоять, и чтобы мы были настолько сильны, чтобы в случае необходимости, могли ринуться на дно океана!»

    Хвала Аллаху, уже забрезжил рассвет! Пока наша судьба все еще остается судьбой несчастных людей, дви­жение неизбежно родится, будет жить, неизбежно раз­вернется во всю свою ширь, несмотря на то, что снотворное снадобье еще действует, несмотря на то, что его враги будут чинить ему всяческие препятствия. Возникновение движения не зависит от наличия руководителя, оно не является делом рук человека, движение возникает из нашей несчастной судьбы. Оно, в сущности, является деятельностью больного общества, стремящегося себя излечить. Оно существует, по­ка существует болезнь, оно исчезает, как только исчезает болезнь. Оно, как сказал один из общественных деятелей Германии, «в эту эпоху несправедливости всегда, словно тень, преследует своих врагов и в конце концов совсем на­крывает этих врагов, и они гибнут».

    Каждое живое существо, каждый человек, каждый на­род в конце концов обязательно просыпается, поднимается, приводит в движение свои силы и энергию, как только он в достаточной мере почувствует себя несчастным, истязае­мым алчностью. Не то что народ, не то что человек — «чер­вяк и тот начинает извиваться, почувствовав боль!»—так я писал в свое время.

    Безусловно, движение является порождением самих общественных отношений! Руководитель же действует по­стольку, поскольку его заставляют действовать процессы, происходящие в обществе. Не солнце всходит потому, что поет петух, а петух поет потому, что всходит солнце...

    Но движение бывает двояким. Правильно, что наше дви­жение является результатом нашей судьбы, является порож­дением нашего общества, является процессом природным. Но в природе процессы зачастую происходят очень медлен­но, поскольку они совершаются инстинктивно, бессознатель­но. Наше движение будет медленным, наше движение будет подобно человеку, бредущему в темную ночь без факела по узкой, извилистой, усеянной камнями тропинке, оно будет всего лишь инстинктивным и бессознательным дви­жением, если его развитие будет обусловливаться только наличием несчастий и оно не будет знать, куда оно идет и к чему придет. Если же мы пойдем вперед при свете факела, совершенно точно зная, к чему мы стремимся, совершенно определенно зная, что встретится на нашем пути, то мы бу­дем идти не в непроглядной тьме, а при свете дня; если будет так, то, собрав все свои силы, мы достигнем своей цели в самое короткое время и с наибольшим успехом. Поэтому мы должны тщательно определить формы и структуру нашего движения; организация движения должна соответствовать законам общественного развития, и мы должны стремиться к построению общества, являющегося нашей целью, то есть к образованию общества совершенного и счастливого.

    Благодаря такой тщательно созданной организации наше движение не будет больше бессознательным движе­нием, оно будет вполне сознательным. При помощи этой сознательности наше движение сможет ускорить естествен­ные природные процессы, сможет управлять естественными процессами природы. Благодаря этой сознательности наше движение станет таким же непокорным, неугасимым, непо­бедимым, как сама природа.

    Возможно, время от времени оно будет терпеть пора­жения, возможно, время от времени оно будет почти уни­чтожено, но каждый раз оно будет оживать снова и снова и будет продолжать двигаться к своей цели. Не раз оно будет почти совсем уничтожено вражескими силами, но вновь восстанет и будет продолжать свое шествие. Это движение, способное управлять естественными процессами, невозможно будет уничтожить, как если б оно обладало тайной жизнен­ной силой, как если б оно обладало силами «adji-pantjasona» и «adji-tjandrabirawa», и оно только с каждым разом будет становиться все полноводнее. И, как сама природа, оно не­избежно достигнет своей цели.

    Поэтому, Мархаэн, укрепляй свой дух, будь более ре­шительным, крепи уверенность в достижении своих це­лей. Я не просто привел пословицу, когда говорил о восходе солнца. Наше движение уже формируется, хотя наши политические идеалы являются пока только меч- той. Наше движение уже начинает становиться таким, как я говорил выше. Основные формы его организации сей­час перед вами, начертанные в этой небольшой брошюре. Тщательно и внимательно прочитайте эту брошюру, сохра­ните в мыслях и памяти учение, изложенное в ней, настой­чиво и упорно претворяйте это учение в жизнь. Усиливайте свою борьбу, чтобы она стала сознательной, и тогда она при­обретет силу землетрясения. Солнце восходит. Встретьте этот восход сознательно, и вы сразу же увидите, что солнце взошло.

    5.       Необходимость наличия партии

    Мы боремся потому, что живем в несчастье, мы боремся потому, что хотим жить как следует. Мы боремся не просто за «идеал», мы боремся потому, что хотим иметь достаточно пищи, одежды, земли, жилищ, потому, что хотим полу­чить достаточное образование, хотим достаточного развития искусства и культуры — короче говоря, мы боремся за улучшение судьбы в целом.

    Стопроцентного улучшения судьбы можно добиться только в том случае, если в обществе не будет капитализма и империализма, поскольку эта система подобна паразиту на нашем теле, который питается и живет нашей энергией, нашими ресурсами, соками нашего общества.

    Поэтому наше движение не может ограничиться мелкими достижениями; наше движение должно стать в самой СЕоей основе движением, стремящимся полностью изменить Еесь характер общества, стремящимся полностью ликвидиро­вать систему империализма и капитализма и уничтожить корни и побеги болезни общества. Наше движение не долж­но быть движением, стремящимся только к снижению нало­гов, только к повышению заработной платы, только к до­стижению мелких улучшений, которых можно добиться уже сейчас. Наше движение должно стремиться к полному изменению характера общества, к перестройке его капита­листическо-империалистического характера в сторону со­здания общества, где бы существовало равноправие. Наше движение должно стать движением, стремящимся к изме­нению социального строя.

    Как можно осуществитьэто изменение социального строя? Прежде всего при помощи воли и сил самого общества, при помощи «имманентных сил» самого общества. Но оно про­исходит только в результате радикального движения просто­го народа, то есть массовых действий. В последний период мировой истории не было ни одного крупного изменения, которое было бы осуществлено без помощи массовых дейст­вий. Массовые действия являются движущей силой в период перехода общества от старого состояния к новому. Массовые действия всегда являются той силой, которая позволяет ста­рому беременному обществу породить общество новое. Изме­нения в эпоху чартизма в Англии, свержение феодализма и замена его буржуазной демократией во Франции, гибель феодализма в других странах Европы, изменения, ведущие к падению капиталистической системы в результате по­явления в мире движения пролетариата, — все это было осуществлено при помощи массовых действий, на которые поднимался весь народ. И грохот движения народных масс, подобно наводнению, сопровождал эти изменения.

    Если мы хотим осуществить столь грандиозные измене­ния в нашем обществе, как ликвидация империалистической и капиталистической системы, мы тоже должны проводить массовые действия, мы должны вовлечь народные массы в это радикальное движение, которое распространится, как наводнение, превратить это движение масс, бывшее раньше бессознательным и как бы бредущим ощупью, в радикаль­ное движение, то есть в массовые действия людей, знающих свой путь и свои цели. Массовые действия — не просто движение масс, движение тысяч и миллионов людей. Массовые действия являются радикальным движением масс. Массовые действия достигнут полного успеха, если они будут сознательными, поэтому успешные массовые действия пред­ставляют собой сознательное и радикальное движение масс.

    Но каким же образом мы сможем превратить это несозна­тельное, колеблющееся, идущее ощупью движение в дви­жение сознательное и радикальное? При помощи партии! При помощи партии, которая воспитает в народе сознатель­ность и радикализм. При помощи партии, которая выведет народ на дорогу побед, которая закалит силы простого народа в ходе повседневной борьбы, которая станет вождем простого народа, идущего по пути достижения своих целей.

    Партия должна нести факел, партия должна идти впе­реди, партия должна освещать в темноте путь, усеянный препятствиями, и расчищать его. Партия руководит масса­ми в их борьбе с врагами, партия дает указания отрядам борющихся масс. Партия должна внести сознание в движе­ние масс, должна внести в него радикализм.

    Поэтому партия прежде всего должна быть сама созна­тельной партией, партией радикальной. Только сознатель­ная и радикальная партия сможет сделать массы сознатель­ными и радикальными. Только такая партия сможет стать настоящим руководителем движения масс, сможет повести народ кратчайшим путем к победам и вершинам славы. Только такая партия сможет организовать сознательные массовые действия, которые смогут быстро уничтожить си­стему, против которой она борется. Часто думают так: мы сможем победить, когда весь 60-миллионный народ Индоне­зии вступит в партию! Подобные мысли являются беспочвен­ными мечтаниями, которые никогда и не осуществятся. Если победы действительно можно добиться только тогда, когда весь 60-миллионный народ Индонезии вступит в пар­тию, то мы вплоть до судного дня не добьемся победы. Все 60 миллионов человек индонезийского народа не могут стать членами партии, это невероятно, чтобы все они стали членами партии.

    Нет! Для победы не нужно, чтобы весь простой народ со своими родными вступил в партию! Победы уже можно до­стичь, если имеется сознательная и смелая партия, ставшая настоящим вождем масс, способная руководить массами, способная привести массы в движение, способная бороться и давать указания массам, слова которой будут законом для масс, указания которой будут приказанием для масс. Победы уже можно достичь, если смелая партия сможет организо­вать и руководить сознательными массовыми действиями!

    Посмотрите, например, на борьбу в Китае в прошлом, посмотрите на борьбу, происходившую 10—15 лет назад в Египте, посмотрите на борьбу пролетариата в Европе. Во всех этих странах движение не носило характера, при котором «каждый человек был членом партии», существова­ла лишь партия, шедшая во главе и несшая знамя; в Егип­те — партия ВАФД, в Китае — партия ГОМИНЬДАН, у пролетариата — ИНТЕРНАЦИОНАЛ. Передовые партии являются двигателем масс, учителем масс, руководителем масс, командующим масс. Передовые партии направляют массовые действия.

    Поэтому выбросьте вон это ошибочное мнение, что «каж­дый человек должен стать членом партии». Нет, не нужно, чтобы «каждый человек был членом партии», не нужно, что­бы весь простой народ со своими родными вступил в партию; необходимо, чтобы только наиболее сознательные и ради­кальные люди из простого народа объединились в рядах отважной партии-авангарда! Уже достаточно того, чтобы наиболее воодушевленные, наиболее волевые, наиболее созна­тельные, добросовестные, храбрые и стойкие люди руководи­ли победоносными и мощными массовыми действиями, чтобы только они объединились в рядах передовой партии, знающей, как привести в движение все силы масс. Одна партия, идущая в авангарде? Да, одна партия-авангард, а не две, не три! Одна партия может быть лучшей и самой совер­шенной; другие такими уже быть не могут. Только одна партия может стать авангардом!

    Большее количество авангардов вызовет у масс расте­рянность, большее количество командующих дезорганизует армию. Мировая история показывает, свидетельствует о том, что во время выступлений масс только одна партия ста­новится авангардом, идущим впереди и несущим знамя. Могут существовать и другие партии и другие организации, но эти прочие партии в самые ответственные моменты лишь следуют за этим авангардом — принимают участие в борьбе, в руководстве, но не как командующие всей армией, а лишь как сержанты и капралы. Как показывает история, в «ис­торические моменты» может существовать только одна партия, о которой массы говорят: «Вот мужественный вождь, примкнем к нему!»

    Но какая партия сможет возглавить наши массовые действия?

    ПАРТИЯ, ЖЕЛАНИЯ КОТОРОЙ СООТВЕТСТВУЮТ ЖЕЛА­НИЯМ МАСС, ПАРТИЯ, ВСЕ ДЕЙСТВИЯ КОТОРОЙ БУДУТ СООТВЕТСТВОВАТЬ ЗАКОНАМ ПРИРОДЫ, ПАРТИЯ, КОТОРАЯ ПОЗНАЕТ ПРИРОДУ И БУДЕТ РУКОВОДСТВОВАТЬСЯ ЗАКО­НАМИ ПРИРОДЫ.

    Именно такая партия сможет стать руководителем мас­совых действий. Не буржуазная партия, не партия аристо­кратов, не реформистская партия, не фанатичная радикаль­ная партия, но радикальная партия, состоящая из предста­вителей простого народа, знающая, когда следует наносить удар. Один из деятелей рабочего движения сказал: «Партия не может отрываться от масс; массы всегда радикальны, и партия должна быть радикальной. Но партия не должна думать, что она при помощи анархо-синдикализма (ис­ступления) сможет сразу же стать вождем масс. Партия должна бороться против двух течений: реформизма и анархо- синдикализма».

    Партия, о которой говорит этот деятель, не слаба и не фанатична, но последовательно радикальна и дисциплини­рованна; такая партия может стать авангардом. Само общество обречет на гибель партию, которая не будет та­кой: оно оттолкнет ее на задний план и в лучшем случае превратит в «партию-сержанта», а в худшем — совсем уни­чтожит. Поэтому, Мархаэн, будь бдителен! Будь бдителен в выборе партии. Выбери только ту партию, которая отве­чает указанным мной условиям!

    Такая партия поведет за собой простой народ, превратит это народное движение из несознательного в сознательное, придаст этому народному движению определенные формы, разъяснит простым людям цели, пути и задачи движения, превратит движение простого народа из неуверенного и шед­шего ощупью в сознательные массовые действия, в массовые действия, которые в силу всего этого быстро добьются победы.

    Именно в такой партии и нуждается Мархаэн.

    6.       Независимая Индонезия — это мост

    Цель организации! Главной целью нашей организации является то, о чем я уже говорил: построение общества спра­ведливого и совершенного, без всякой эксплуатации и угне­тения, без капитализма и империализма. Мы боремся, о чем я также говорил, не за выдуманный «идеал», а потому, что хотим улучшения нашей судьбы. Мы боремся потому, что нам не нравится капиталистическая и империалистическая система, которая несет нам нищету, при которой кучка лю­дей купается в богатстве и роскоши, потому что мы все хо­тим насладиться плодами нашего собственного общества. Поэтому мы должны бороться за ликвидацию капитализма и империализма!

    Каково же первое условие ликвидации капиталистиче­ской и империалистической системы? Первым условием является достижение нами независимости. Мы должны стать независимыми, чтобы иметь возможность порвать все путы капитализма и империализма. Мы должны стать незави­симыми, чтобы иметь возможность создать новое общество без капитализма и империализма. Пока мы не свободны, мы не сможем пошевелить своим телом, ни рукой, ни ногой, каждое наше движение будет стеснено, мы не сможем стать сильными, мы не сможем окончательно избавиться от си­стемы капитализма и империализма. До тех пор пока мы не станем независимы, капитализм и империализм будут оставаться могучим гигантом, восседающим на троне индо­незийских богатств, которого невозможно будет столкнуть с этого трона до самой смерти. Разве смог бы Рамавид- жайя победить Рахвана Дасамуку, если бы у Рамавиджайи были связаны руки и ноги, если бы он не мог защищаться, если бы он не мог использовать свое оружие?

    Несвободный народ действительно не свободен. Все его движения скованны, все его желания, все его мысли, душа и тело его не свободны. Хочет он этого — не разрешается, хочет он того — не разрешается; одно желание наталкивает­ся на препятствие, другое встречает на своем пути пропасть; хочет он критиковать — но на пути этого стоят 154—157 ста­тьи Уголовного кодекса; призывы к независимости караются статьей 153-бис и -тер, движению рабочих угрожает статья 161-бис, осуществление радикальных действий рассматри­вается как «угроза общественному порядку», развитие тор­говля наталкивается на таможенные рогатки, социальный прогресс ограничен всяческими «условиями»,— короче гово­ря, при каждом шаге наступаешь то на шип, то на гвоздь.

    Поэтому независимость является важнейшим условием для ликвидации капитализма и империализма, важнейшим условием для построения совершенного общества. Здание Совершенной Индонезии, в котором найдут себе приют и кров все простые люди, где они смогут вкусить от плодов своих богатств и культуры, где не будет нищеты и страданий одних и царской роскоши других, здание Совершенной Индонезии можно построить только на свободной земле Индонезии; зда­ние Совершенной Индонезии можно будет построить, если его фундамент заложить на земле Независимой Индонезии.

    Но... здание Совершенной Индонезии может быть по­строено индонезийцем Мархаэном только тогда, если Марха­эн сможет свободно строить, если он не будет связан по рукам и ногам, то есть если Мархаэн, и никто другой, получит ничем не ограниченную свободу действий. Поэтому Мархаэн должен не только добиться национальной независимости, нов усло­виях национальной независимости власть в свои руки должен взять он, а не индонезийская буржуазия, не индонезийская аристократия, не прочие враги Мархаэна, существующие в Индонезии. В условиях независимой Индонезии именно Мархаэн должен крепко держать в своих руках политическую власть и не допустить, чтобы она была захвачена другими слоями индонезийского общества, враждебными Мархаэну.

    Посмотрите на Голландию, Францию, Германию, Анг­лию, Америку, Италию и другие страны. Все эти страны свободны от иностранного владычества. Но разве простой народ этих стран не ведет тяжелой борьбы за ликвидацию капитализма, разве простой народ этих стран не трудится изо всех сил, чтобы вырвать с корнем капитализм... разве можно сказать, что в течение столетия простые люди этих стран напрасно проливают свой пот, а временами и кровь, стремясь уничтожить капитализм, причиняющий им не­счастья? Разве простые люди этих стран до сих пор не угне­тены, разве не сидит у них на шее капитализм, который их эксплуатирует, который их притесняет и порабощает, превращает их в рабочий скот, обрекает их на голод и адские страдания?

    Какова же причина всего этого? Причина заключается в том, что простые люди этих стран все еще не завладели политической властью, еще не захватили государственную власть, еще не захватили правительственную власть. Поли­тическая власть до сих пор находится в руках класса капиталистов, в руках буржуазии, в руках тех, кто состав­ляет костяк системы, против которой борется простой на­род. Весь аппарат политической власти используется в этих странах как оружие буржуазии для защиты капиталистиче­ской системы, для противодействия борьбе простого народа, стремящегося свергнуть капитализм. Стремительный поток народного движения зачастую превращается в пар под действием раскаленного ветра, раздуваемого буржуазией, использующей для этого всю свою политическую власть. Поэтому лозунгом радикального движения простых людей в этих странах является «Naar de politieke machtb («К по­литической власти!»). Сейчас они прежде всего стремятся к политической власти, сейчас они прежде всего стремятся вырвать из рук буржуазии правительственную власть. Имея в своих руках правительственную власть, простые люди Европы смогут легко уничтожить капиталистическую си­стему, сбросить со своих плеч капитализм, который угнетает их уже не один век. Буржуазия, из рук которой простые люди Европы вырвут политическую власть, уподобится льву, у которого выпали клыки и когти, у которого пропало громогласное рычание, который утратил свою мощь и силу, который слаб и почти мертв,— она не сможет защищать и отстаивать свою капиталистическую систему, на которую она молится, которую она превозносит.

    Поэтому индонезийский Мархаэн должен понять, что не стоит продолжать свою борьбу, если он допустит, чтобы в момент создания Независимой Индонезии политическая власть оказалась в руках индонезийской буржуазии или ари­стократии. Простые люди Индонезии должны понять, что они только тогда смогут быстро разрушить систему капи­тализма и империализма, если в момент водружения знаме­ни национальной независимости именно они возьмут поли­тическую власть, вырвав ее из рук господствующих иностранцев. Простой народ Индонезии должен позабо­титься о том, чтобы политическая власть не попала в руки индонезийской буржуазии и аристократии.

    Следовательно, они должны напрячь все свои силы для достижения независимости Индонезии, для осуществления независимости Индонезии, они должны быть бдительны и еще раз бдительны, чтобы в здание, которое они строят, не проникли буржуа и аристократы. В упорной борьбе за достижение Независимой Индонезии Мархаэн должен побеспокоиться о том, чтобы плод, очищенный им, не был съеден буржуазией.

    Львиную долю труда по достижению Независимой Индонезии, безусловно, может выполнить только Мархаэн, эта трудная задача может быть завершена в основном только простым народом. Выполнение этой трудной задачи является его «исторической миссией», его «историческим долгом», его «исторической судьбой», его «исторической задачей». Выше я уже говорил, что все крупные изменения, происшедшие в мировой истории за последнее время, были в конечном счете осуществлены с помощью массовых действий, действий простого народа, пламя воодушевления которого вздымает­ся до небес. Но мировая история знает факты, например во Франции, когда простому народу в результате недостаточ­ной бдительности, недостаточной сознательности, недоста­точного руководства со стороны партии простого народа доставалась одна «шелуха», когда он «испачкался в смоле», но плода не попробовал.

    Простому народу Индонезии не следует увеличивать количества подобных фактов мировой истории! Индоне­зийским народным массам нужно быть бдительными, бди­тельными и еще раз бдительными!

    Классовая борьба? Разве я выдвигаю на первый план классовую борьбу? Я не выдвигаю борьбу классов на первое место внутри индонезийской нации, хотя я уже сейчас враждебно настроен по отношению к любому про­явлению страсти накопления капитала в нашем обществе. Я являюсь националистом, стремящимся к тому, чтобы наша борьба за достижение Независимой Индонезии была прежде всего национальной борьбой. Я всегда стремился к тому, чтобы использовать все наши национальные силы для от­пора врагам, для достижения национальной независимости. «De sociale tegenstellingen worden in onvrije landen in natio­nale vormen uitgevochten» («Разрешение социальных проти­воречий в зависимых странах носит национальный харак­тер»),— говорит Генриэтта Роланд Холст. Но достижение национальной независимости — это лишь мост, лишь усло­вие, лишь момент борьбы. После достижения независимости Индонезии простой народ должен построить здание Всеоб­щего блага, освободиться от всякого капитализма. Поэтому, как я писал выше, необходимо предупредить Мархаэна, что­бы он был бдителен. Я предостерегаю Мархаэна от того, чтобы в руках у него не осталась одна «шелуха», содержащая лишь смолу. Я предостерегаю его — политическая власть, вы­рванная в основном усилиями Мархаэна, должна попасть в его же руки, должна им же использоваться. Я националист, но я националист, преданный простому народу, живущий с простым народом, который умрет среди простого народа.

    Я заканчиваю шестой раздел этой брошюры повторе­нием его основных положений. Я повторяю: 1) целью борь­бы Мархаэна должно быть построение общества без капита­лизма и империализма; 2) мостом к этому обществу является независимость Индонезии; 3) Мархаэн должен быть бди­тельным в условиях Независимой Индонезии, именно Мар­хаэн должен взять в свои руки политическую власть и правительственную власть.

    Вот три задачи нашего движения, на которые мы должны обращать особое внимание.

    7.       Противоречия сторон

    Но теперь возникает вопрос: как мы проведем, осуще­ствим, реализуем эти три задачи? Как мы достигнем общества, свободного от капитализма и империализма, как мы полу­чим политическую власть и как до этого мы добьемся независимости Индонезии?

    Чтобы добиться Независимой Индонезии, мы прежде всего должны выяснить действительные отношения сторон,

    Действительные отношения сторон определят принципы нашей борьбы, принципы нашей тактики. Эти действи­тельные отношения сторон должны определить нашу по­зицию по отношению к другой стороне.

    Какова же сущность этих отношений? Ее можно выра­зить одним словом: «противоречия»! Противоречия по всем вопросам. Противоречие происхождения, противоречие це­лей, противоречие потребностей, противоречие характеров, противоречие основ. Между сторонами не существует ни малейшей общности, ни малейшего сходства. Между сторо­нами существуют противоречия, как между огнем и водой, как между оленем и волком, между добром и злом.

    Мировая история указывает, что всегда существовали противоречия между двумя группами. Мировая история указывает, что всегда существует группа, которая на­ходится «вверху», и группа, которая находится «внизу», а между ними существует противоположность, существует антитеза: в эпоху феодализма — между аристократами и крепостными, в эпоху капитализма — между буржуазией и пролетариатом, в колониальную эпоху — между колони­заторами и колонизируемыми. Эта антитеза, эти противоре­чия определяют всю сущность отношений между сторонами, так что они постоянно сталкиваются. Эту антитезу мар­ксисты называют диалектикой данного явления, диалекти­кой данного периода истории, диалектикой данного мо­мента в процессе развития природы.

    Поэтому слеп и глух тот, кто отрицает и скрывает нали­чие этой антитезы, кто хочет сгладить эти противоречия между двумя сторонами, кто хочет «примирить» эти две сто­роны. Нет! Эти две стороны невозможно примирить, проти­воречия этих сторон невозможно игнорировать и сглажи­вать, противники вечно будут стоять друг против друга, между ними всегда будет существовать вражда, как между львом и его добычей; эти стороны всегда будут противоре­чить одна другой, всегда будут приходить в столкновение, пока одна из них не исчезнет. Разве наши противники не были бы счастливы продолжать колонизацию Индонезии до конца мира, разве наши противники не рады продолжать господствовать над всем индонезийским обществом, разве наши противники не живут за счет нашей стороны? Разве, напротив, наша сторона не желает как можно скорей до­биться независимости, не желает как можно скорей сама господствовать в своем обществе?

    Слеп и трижды слеп тот, кто стремится отрицать наличие этих противоречий, этих столкновений, этой антитезы, кото­рые объясняются диалектикой природы. Но мы, кто орга­низует движение и следует законам природы, мы не хо­тим быть слепыми, мы должны положить эту антитезу в основу принципов нашей борьбы, всей нашей тактики. Мы должны каждый наш шаг основывать на законах диалектики, должны руководствоваться в наших действиях законами диа­лектики. Мы должны посмотреть широко открытыми глаза­ми вокруг себя и понять, что диалектика указывает нам на необходимость постоянно отмежевываться от другой сто­роны, не только не сотрудничать с ней, но, напротив, вести с ней непримиримую борьбу вплоть до победы, до славных победоносных времен. Мы должны с полной отчетли­востью понять, что при наличии этой антитезы мы можем добиться победы только путем использования наших собственных способностей и энергии, наших сил и знаний, со­брав все наше мужество, трудясь в поте лица своего.

    Вот это мы обычно и называем политикой «уверенности в своих силах», политикой «самопомощи и несотрудниче- ства»! Это позитивная политика построения нашего об­щества своими силами и средствами, политика нежелания сотрудничать с другой стороной ни в одной из областей по­литической жизни, политика бойкота учреждений другой стороны, как находящихся здесь, так и находящихся в ее собственной стране. В свое время я писал относительно этой политики:

    Несотрудничество является одним из принципов нашей борьбы за достижение Независимой Индонезии. В борьбе за эту Независимую Индонезию мы должны постоянно помнить о том противоречии интересов, которое существует между сторонами, между колонизаторами и колонизируемыми, между угнетателями и угнетенными. Наличие противоре­чий интересов должно вселять в нас уверенность в том, что мы не достигнем Независимой Индонезии, если не будем осуществлять политику несотрудничества. Именно наличие противоречий интересов определяет и все остальные прин­ципы нашей борьбы, например организацию сил, массовые действия и так далее.

    В связи с этим несотрудничество является не только прин­ципом «неучастия в заседаниях правительственных учреж­дений господ». Несотрудничество является не только актив­ным принципом нежелания сотрудничать с господами во всех областях политической жизни, но и проведения непримири­мой борьбы с господами. Несотрудничество не исчезает за стенами представительных учреждений, оно охватывает все области нашей политической борьбы. Именно поэтому не­сотрудничество содержит радикализм, радикализм много­сторонний, радикализм души, радикализм во внутреннем и внешнем поведении. Несотрудничество требует действий, радикальных действий. Одной из форм несотрудничесгва является неучастие в работе учреждений господствующей группы. Входит ли ныне Вторая палата в число этих учреж­дений? Вторая палата входит в число этих учреждений, так как она является «воплощением» голландского колониализ­ма, «воплощением» силы, которая превращает нас в угне­тенный народ. Эта Вторая палата представляет собой сим­вол голландского колониализма, символ нашего положе­ния угнетенного и страдающего народа. Поэтому принцип несотрудничесгва действителен и в отношении Второй пала­ты в частности и в отношении Генеральных штатов вообще; он действителен и в отношении всех прочих «воплощений» этой единой системы, таких, например, как Лига Наций и другие, которые служат угнетению народа Индонезии и других народов Азии.

    Анархизм? Вторая палата— это палата парламента? Да, Вторая палата — это палата парламента, но Вторая палата — это палата голландского парламента. Конечно, мы были бы анархистами, если бы отвергали всякий пар­ламентаризм. Конечно, мы были бы анархистами, если бы, например, отказались принимать участие в работе парла­мента Индонезии, который, кстати сказать, может суще­ствовать лишь в Независимой Индонезии, парламента, кото­рый следовал бы по пути политической и экономической демократии. Безусловно! Если англичанин бойкотирует пар­ламент Англии, если немец не согласен заседать в парла­менте Германии, если француз отказывается занять место в парламенте Франции, то они, может быть, и являются анархистами. Но если они отказываются принимать участие в работе парламента иностранного государства, угнетаю­щего их страну, если мы, индонезийцы, принципиально отказываемся заседать в парламенте Голландии, то это во­все не является анархизмом, а самым здоровым принци­пом борьбы несотрудничающих националистов!

    Обратимся к истории борьбы, придерживавшейся прин­ципа несотрудничесгва, в других странах. Вспомните, например, историю несотрудничества в Ирландии, в одном из мест, где впервые была осуществлена борьба, придержи­вавшаяся принципа несотрудничества. Обратите внимание на поведение группировки «Шин фейн». «Шин фейн» — это их лозунг «sinn fein», что означает «мы сами».

    «Мы сами!»—вот направление их политики, политики несотрудничества с Англией, нежелания участвовать в рабо­те парламента Англии.

    «Не посещайте Вестминстер, избегайте Вестминстера, создайте сами свой Вестминстер!» — такова пропаганда и действия, осуществляемые группой «Шин фейн». Явля­ются ли они анархистами? Нет, они не анархисты, они принципиальные, несотрудничающие националисты! И наше несотрудничество тоже должно быть принци­пиальным.

    Некоторые предлагают войти во Вторую палату, с тем чтобы проводить там оппозиционную, обструкционистскую политику и использовать Вторую палату в качестве трибуны в нашей борьбе. Такую политику могут осуществлять и часто осуществляют левые силы, такие, например, как ОСФ, коммунисты; группа Ч. Р. Даса  в Индии тоже не бойко­тирует парламент Англии. Но несотрудничающий нацио­налист не может осуществлять подобную политику. Как только он вступает в учреждение господ, как только он в принципе соглашается войти в какое-либо учреждение гос­под, в такие, например, как Вторая палата или Лига На­ций, он тут же нарушает принцип, который исходит из нали­чия противоречий интересов между господами и им самим, он тут же начинает осуществлять политику,которая в основе своей нарушает принцип несотрудничества. Мы должны осуществлять политику принципиального несотрудничества, должны принципиально отказаться от мест в фольксрааде, в Генеральных штатах, в Лиге Наций. Как я разъяснял выше, вопрос об отношении к этим организациям является лишь частью нашей политики несотрудничества. Важней­шей частью нашей политики несотрудничества является вос­питание в народе чувства уверенности «в самом себе» (по выражению группы несотрудничающих националистов

    Ирландии), проведение массовых действий, создание могу­чей и сильной организации сил Мархаэна!

    Читатель, очевидно, помнит, что эти слова взяты из моей переписки с товарищем Мохаммедом Хаттой, в ходе которой мы обменялись мнениями. Точка зрения товарища Мохам­меда Хатты, который все еще склонен к участию в работе голландского парламента, безусловно, неправильна, про­тиворечит принципу. Партия «Сарекат Ислам Индоне­сиа» на последнем своем съезде решила отказаться от мест в парламенте Голландии!

    Но что точней означает названная мной «самостоятель­ность»? Что точней означает политика «всего своего соб­ственного», то есть политика «собственных способностей, собственных сил, собственных действий, собственных знаний, труда в поте лица своего, собственного муже­ства»?

    Каков смысл этого? Смысл тот, что «самостоятельность» должна быть индивидуальной, но не изолированной. Загад­ка? Да, это звучит, как загадка. Это звучит, как каламбур «пат-пат-гули-пат». Что ж, давайте я разъясню. В послед­нее время многие заблуждаются в отношении политики «са­мостоятельности». Заблуждаются в основном люди, только приобщившиеся к политической борьбе, люди старые, но не разбирающиеся в политике, люди, не имеющие ни ма­лейшего представления о политических делах. Они говорят, что мы, придерживаясь принципа «самостоятельности», не должны иметь никаких связей с другими нациями. Они однажды критиковали меня за то, что я допустил на совеща­ние двух китайцев, сотрудников журнала «Сулу Индоне­сиа Муда», товарища Кве Кек-бенга (Kwee Kek Beng) и то­варища Ква Чоань-сиу (Kwa Tjoan Sioe). Меня обвиняли в нарушении принципа «самостоятельности»!

    Предъявляя мне подобное обвинение, они тем самым доказали, что совершенно «ошиблись адресом», что совер­шенно заблуждаются, совершенно запутались. О, совсем не иметь отношений с другими нациями! Подобная «само­стоятельность» является чистейшей изолированностью. Та­кая «самостоятельность», стремящаяся порвать все связи с внешним миром, стремящаяся «свить гнездо» в своем собственном мире, стремящаяся с чувством самодовольства отмежеваться от влияния внешней среды,— от такой «само­стоятельности» отдает затхлостью воздуха всегда наглухо закрытого склада, такая «самостоятельность» является изо- лированностыо умственно недоразвитого человека, такая «самостоятельность» подобна лягушке под кокосовой скор­лупой! Такая «самостоятельность» является изолирован­ностью человека, совершенно ничего не смыслящего в ради­кальной политике, в политике радикального освободитель­ного движения!

    Политика радикального освободительного движения тре­бует от нас установления связей с внешним миром. Мы смо­жем быстро нанести поражение господствующему в Индо­незии империализму только в том случае, если будем идти рука об руку с другими народами Азии. В настоящее время империализм, существующий в Индонезии, не является только голландским империализмом, как это было в прош­лом, он превратился теперь в международный империализм всех мастей. Во втором разделе этой брошюры я уже разъ­яснял: современный империализм, существующий ныне в Индонезии, уже не является обыкновенным гигантом, он превратился в гиганта Рахвана Дасамуку, имеющего десять голов и десять ртов; тело этого гиганта — голландский импе­риализм, но на этом теле выросли головы английского импе­риализма, американского империализма, империализма Японии, Германии, Франции, Италии и так далее. Капитало­вложения, не принадлежащие голландцам, составляют на Восточной Суматре 281 497 тысяч рупий, на Яве — 214 325 тысяч, на Южной Суматре — 33 144 тысячи рупий. В нефтяной промышленности названия «Шелл» и «Конин- клике» не являются больше только голландскими назва­ниями.

    Нельзя победить гиганта Рахвана Дасамуку при по­мощи политики «самостоятельности», подобной самостоя­тельности лягушки под кокосовой скорлупой. Освободитесь от этого лягушачьего духа, уничтожьте в себе эту изолиро­ванность, посмотрите, какая смертельная схватка происхо­дит между индийским народом и английским империа­лизмом, посмотрите, как до победного конца борется про­тив американского империализма народ Филиппин, как Египет наносит удары английскому империализму, как Индокитай наносит удары французскому империализму, как стонет в борьбе против международного и японского импе­риализма народ Китая. Посмотрите, как этот империализм, который стремятся уничтожить наши соседи, постепенно подчиняет себе наше общество, как он приобретает головы Рахвана Дасамуки, которые ненавистны нам! Отбросьте как можно дальше эту ограниченность, поймите, насколько полезна нам дружба с соседними народами, имеющими того же врага, что и мы! Отбросьте как можно дальше свою ограниченность и установите связи со всеми врагами Рах- вана Дасамуки, с которым боремся и мы!

    Наша «самостоятельность» отличается от ограниченного, недалекого индивидуализма, как небо от земли. «Самостоя­тельность» не отрицает связи с другими народами, не отри­цает сотрудничества с другими народами, «самостоятель­ность» является лишь чувством способности, чувством уме­ния, чувством энергии, чувством индивидуальности, кото­рое требует возможно больше самостоятельных активных действий, но не отрицает сотрудничества с заграницей, если оно необходимо и полезно. Мы должны отмежеваться от империализма и его союзников, а враги империализма яв­ляются нашими друзьями! Отбросьте эту узко понимаемую «самостоятельность» и примите самостоятельность в широ­ком смысле этого слова, отбросьте изолированность и при­мите сотрудничающий индивидуализм!

    О, поверьте, что «страж порядка и спокойствия» в Индо­незии теперь не только голландский! С началом политики открытых дверей, через которые в экономику Индонезии ворвался империализм различных стран, охрана «порядка и спокойствия» стала интернациональной, состоящей из стражей Голландии, Англии, Америки, Франции и других. Именно с этой целью и была введена политика открытых дверей, именно для усиления охраны была осуществлена эта политика. (Другим соображением введения политики от­крытых дверей было создание «равновесия», с тем чтобы Ин­донезия не была «захвачена» империализмом той или иной страны.)

    Международный империализм, существующий у нас в Индонезии, имеет интересы, «безопасность» которых он хочет обеспечить, и сейчас этот международный империализм бдительно охраняет «безопасность» своих интересов. Каж­дый из участников международного империализма гово­рит: «В Индонезии хранятся мои богатства, так давайте все вместе охранять эти богатства, чтобы они не исчезли». Поэтому разве не хорошо, разве не полезно, разве не необ­ходимо перед лицом союза международного империализма создать союз различных народов, направленный против этого международного империализма? Разве это не будет изменой нашему Великому Делу, если мы перед лицом им­периалистического союза захотим осуществлять политику ограниченной изолированности?

    Двенадцать лет назад империалистические хищники соб­рались на конференцию в Вашингтоне с целью обсуждения «ситуации на азиатском материке». Приблизительно две­надцать месяцев назад Альбер Сарро на одном из совеща­ний империалистов в Париже придал большую остроту этому «обсуждению». «Колониальные державы должны вступить в союз между собой... Им теперь нельзя больше враждовать, они должны сотрудничать». Двенадцать месяцев назад Ко- лейн пел ту же песню. Поэтому если империалистические гиганты сотрудничают между собой, то давайте и мы, жерт­вы этих империалистических гигантов, тоже будем сотруд­ничать. Давайте создадим единый фронт борцов за незави­симость Азии. Если Буйвол Индонезии будет сотрудничать со Сфинксом Египта, с Быком Нанда Индии, с Драконом Китая и с другими борцами за независимость в других стра­нах, если Буйвол Индонезии сможет сотрудничать со ВСЕМИ ВРАГАМИ КАПИТАЛИЗМА И МЕЖДУНАРОД­НОГО ИМПЕРИАЛИЗМА ВО ВСЕМ МИРЕ, то дни меж­дународного империализма наверняка будут сочтены!

    Вот истинная «самостоятельность», истинный индивидуа­лизм, верящий в свои силы, верящий в свои возможности, как можно больше действующий сам, но не теряющий связи с заграницей, протягивающий туда руку, если это полезно и необходимо. Вот такая самостоятельность и должна заме­нить ограниченную и недальновидную изолированность!

    8.     Организация сил, радикализм, массовые действия

    Противоположность сторон — вот картина противоречий, существующих в данной колонии. Эти противоречия способ­ствовали тому, что мы обратились к политике «самостоятель­ности» и несотрудничества, но эти же противоречия сделали для нас также необходимым проведение политики органи­зации сил, радикализма и массовых действий.

    Что означает организация сил? Организация сил озна­чает сформирование сил, накопление энергии, создание сил. Организация сил — это единственный путь заставить наших противников подчиниться нам. Такое принуждение необходимо, поскольку «имеются противоречия сторон».

    Послушайте, что я говорил во время моей защитительной речи: «Machtsvorming (организация сил) является нужной постольку, поскольку весь колониальный вопрос является вопросом власти, вопросом сил... поскольку вся мировая история показывает, что крупные преобразования совер­шаются победителями либо по соображениям собственной выгоды, либо если этого требует какая-то сила».

    Карл Маркс говорит, что НИКОГДА ЕЩЕ НИ ОДИН КЛАСС НЕ ОТКАЗЫВАЛСЯ ДОБРОВОЛЬНО ОТ СВОИХ ПРИВИЛЕГИЙ (nooit heeft een klasse vrijwillig van haar bevoorrechte positieafstandgedaan). Пока народИндонезии не создаст мощной силы, он всегда будет разъединенным и раз­общенным, он не сможет выразить свою волю, опираясь на организованную и сплоченную силу, в то время как импе­риалисты, ищущие своей собственной выгоды, постоянно бу­дут смотреть на него, как на покорную овцу, постоянно бу­дут игнорировать все его требования, потому что все требо­вания индонезийского народа наносят ущерб империализму. Империализм не выполнит ни одного требования индонезий­ского народа, если его не заставить их выполнить. Каждая победа индонезийского народа является результатом на­жима, давления народа, каждая победа индонезийского на­рода является afgedwongen concessie .

    Следовательно, организация сил является необходимо­стью, так как ввиду наличия противоречия сторон наши про­тивники не захотят добровольно подчиниться, если мы не принудим их к этому силой. А поскольку осуществить это принуждение мы сможем только в том случае, если мы бу­дем способны к этому, то есть если мы будем иметь силы, то мы должны создать эти силы, должны стремиться к организации сил со всей энергией и старательностью!

    Мы должны отказаться от политики умеренных кругов, которые всегда думают, что достаточно лишь доказать про­тивникам справедливость наших требований; они думают, что наш противник в связи с этим «изменит свои мысли» и выполнит все, чего мы пожелаем. О, если бы наш против­ник действительно поступал так, то Индонезия давно была бы уже независимой. Если бы действительно наш против­ник поступал так, то мы все могли бы спокойно спать и лишь один или двое из нас «разговаривали» бы с нашим против­ником, «изменяли бы его мысли»! Но в действительности наш противник находится здесь не для того, чтобы выслу­шивать речи о справедливости наших требований, не для того, чтобы выполнить все эти требования, как только он «поймет, что они справедливы», а для того, чтобы совершать свои собственные дела, для того, чтобы преследовать свои собственные интересы и выгоды, независимо от того, спра­ведливы они или нет. Действительное положение заклю­чается в «противоположности сторон».

    Поэтому индонезийский Мархаэн в своей политике дол­жен держаться как можно дальше от пустых мечтаний, ото­рванных от действительности, он всегда должен стоять на почве реальности, он не может витать в облаках мечтаний, он должен отвергать легкомысленную политику умеренных кругов и перед лицом империалистической силы проводить совершенно ясную политику, направленную на организацию сил класса Мархаэнов. И действительно, политикой класса Мархаэнов должно быть не умение болтать языком, не уме­ние с ненавистью ругаться с нашим противником, не уме­ние торговаться, а создание организации сил и использова­ние этой организации, причем в основе ее должны лежать радикальные принципы.

    Джавахарлал Неру, вождь индийского народа, сказал: «И если уж мы боремся, то мы должны постоянно помнить о том, что наши чаяния не осуществятся до тех пор, пока у нас не будет сил для их осуществления. Причиной этого является- то, что мы стоим перед таким врагом, который не желает удовлетворить даже самые мелкие наши требова­ния.

    Каждая наша победа, от самой крупной до самой мел­кой, является результатом давления нашей силы. Поэтому для меня недостаточно только «теории» и «принципа». Вся­кий может запереться у себя в кабинете и ругаться по поводу того, что «это не соответствует теории», «не соответствует принципам». Я не ценю таких людей. Самое трудное — это перед лицом сильного, слепого и глухого ко всему врага создать на основе данного принципа силу. Принципиаль­ность и радикальность без организации сил, способных победить врага в жестокой борьбе, можно выбросить в воды Ганга. Принципиальность и радикальность, воплотившиеся в силе,— вот желание Матери-Родины!»

    Эти слова Джавахарлала Неру относятся и к борьбе Мархаэна в Индонезии против его врагов, столь же силь­ных, слепых и глухих. Для нас, класса Мархаэнов Индо­незии, тоже недостаточно только ругаться. Мы тоже должны воплотить наши принципы в мощную организацию сил. Мы тоже должны глубоко осознать, что врага нельзя побе­дить только при помощи принципов, что его можно побе­дить только при помощи организации сил, основываю­щейся на этих принципах.

    Основывающейся на принципах! Потому что органи­зация сил, не основывающаяся на принципах, не является в действительности организацией сил! Организация сил, не основанная на принципах, является организацией оппор­тунистических сил, сил, торгующихся с противником, кото­рые гнутся то туда, то сюда в зависимости от того, куда по­дует ветер, раздуваемый противником; о таких людях говорят, что они ни рыба ни мясо, такая организация сил не является силой, способной победить врага, а является лишь игрушкой в руках противника. Наша организация сил должна исходить из принципа противоположности сто­рон, из принципа непримиримой борьбы между сторонами, из принципа национальной независимости, мархаэнизма, не должна допускать никакой торговли с противником, а доби­ваться полной ликвидации системы капитализма и империа­лизма, стремиться к созданию на обломках капитализма и империализма нового общества, основанного на равнопра­вии. Эти принципы можно выразить всего лишь одним сло­вом «радикализм».

    Слово «радикализм» произошло от слова «radix», что означает «корень», радикализм должен быть принципом орга­низации сил Мархаэна; не торговаться с противником и ве­сти половинчатую борьбу ради минутного успеха, но вести непримиримую борьбу, стремиться с корнем вырвать систему капитализма и империализма; не половинчатость с целью осуществления мелких изменений, но стремление создать совершенно новое общество на новых основах, борьба изо всех сил за уничтожение существующих общественных от­ношений в самой их основе с целью создания нового обще­ства на совершенно новых основах. Радикализм должен стать душой организации сил Мархаэна. Мархаэн дол­жен отвергать все половинчатые настроения людей, кото­рые не борются, а лишь торгуются. Мархаэн должен из­гнать из своей среды всякий оппортунизм, реформизм и пос- сибилизм, постоянно подсчитывающий прибыли и убытки, словно торгаш, боящийся потерять хотя бы один кепенг . Мархаэн должен отбросить как можно дальше всякую по­литику, стремящуюся скрыть или преуменьшить антитезу, существующую между сторонами. Мархаэн, напротив, дол­жен обострять это противоречие, а не стремиться к прими­ренчеству и к торгашеству с противной стороной, если даже он будет находиться в преддверии ада. Мархаэн должен сразу же понять, что его борьба, целью которой является уничтожение в корне империализма и капитализма, не увенчается успехом в результате политики реформизма, сторонники которой «торгуются» с капитализмом и стре­мятся уничтожить только его «изм».

    Мархаэн должен помнить слова Карла Либкнехта о том, что мир между простым народом и правящим классом означает принесение в жертву этого простого народа, уни­чтожение простого народа. Мархаэн, повторяю еще раз, должен вести непримиримую борьбу против самой основы этого противоречия, должен вести непримиримую борьбу, чтобы вырвать корни системы капитализма и империализма, вести непримиримую борьбу за то, чтобы заложить основы нового общества, должен вести непримиримую борьбу, во­одушевляясь радикализмом и следуя по пути радикализма!

    Но каким путем должен идти Мархаэн, чтобы создать организацию сил, основанную на принципе радикализма? Не существует ни двух, ни трех путей, есть только один путь — путь массовых действий. В ходе массовых действий Мархаэн сможет разжечь пламя своего воодушевления так, что оно достигнет небес; в ходе массовых действий он сможет так укрепить свою волю, что она достигнет мощи океанской волны; в ходе массовых действий он сможет придать своей силе силу землетрясения. В ходе массовых действий он смо­жет закалить свой дух, выковать волю, научиться действо­вать, в ходе массовых действий он сделает организацию своих сил самой мощной. Организация сил не является лишь организацией материальных сил, это также организа­ция силы воодушевления, силы воли, силы духа; в ходе этих массовых действий душа и тело масс как бы окрапляют- ся животворной водой. То, чего не может сделать один Мархаэн, то, на что не может «воодушевиться» и «захотеть» один Мархаэн, может быть осуществлено Мархаэнами, мас­сой Мархаэнов. Дух масс, воля масс, мужество масс, пламя масс — это не дух и воля отдельных Мархаэнов, сложенные вместе, это не сумма духа и воли всех Мархаэнов; массы как бы имеют свой дух, свою волю, свое мужество, свое пламя, которые гораздо сильнее этой суммы воли и духа. Именно

    это «пламя масс» порождает «массовые действия», сила кото­рых способна потрясти основы общества, уничтожить обще­ство вместе с его основой, фундаментом. Что представляют собой массы? Массы — это не только многомиллионный про­стой народ, массы—это простой народ, объединенный единым духом, единой волей, единой душой в органическое целое. Массы — это не просто скопление простых людей, различных по духу и воле, это не скопление, например, простых людей в праздник Лебаран , одни из которых хотят идти на клад­бище, другие — прогуляться и показать свою новую одежду, третьи хотят пойти в гости к своим родственникам; массы — это объединение, имеющее единый дух, единое же­лание, единую волю, единые душу и тело. В течение всей мировой истории они были объединением простых людей, которые вместе страдают от гнета правящей верхушки, вместе подвергаются ударам злосчастного рока. Но они также вместе выражают свой гнев, вместе готовы сопротив­ляться всему тому, что приносит им несчастья, готовы вме­сте бороться за ликвидацию такого положения, готовы.объ­единиться в радикальный союз, сила которого подобна мощи морского прибоя.

    Это и называется массовыми действиями, действиями простого народа, уже объединившегося и проникшегося новым духом сопротивления положению, которое он не желает далее терпеть. Конечно, массовые действия всегда являются радикальными. Конечно, массовые действия всегда вскрывают и вырывают корни данного положения. Мас­совые действия всегда закладывают основы нового поло­жения. Все крупные изменения, происходившие в мировой истории, всегда порождались массовыми действиями, о чем я говорил выше.

    Конечно, массовые действия не смогут обрести силы, если они будут половинчатыми, если их целью будут лишь «мел­кие повседневные достижения». Массовые действия могут стать действительно массовыми действиями лишь в том слу­чае, если простые люди полны решимости уничтожить суще­ствующее положение и заменить его новым.

    «Ееп nieuw levensideaal moet de massa aanvoeren» («в груди масс должны пылать идеалы новой жизни») — вот необходимое условие массовых действий, по мнению одного из великих вождей. Поэтому для нас, класса Мархаэнов,

    однажды тоже наступит время, когда наши массовые дейст­вия обретут жизнь и всю свою мощь. У нас есть идеалы, не только идеалы политические, не только идеалы Независи­мой Индонезии, но и идеалы нового общества, блестящие социальные идеалы. Эти социальные идеалы и являются главным двигателем наших массовых действий!

    Умеренные круги тоже часто произносят слова «массо­вые действия». Умеренные круги тоже хотят организовать «массовые действия». О, они надеются оторвать массовые действия от радикализма. Они надеются превратить простой народ в массы при помощи идеалов, не являющихся идеа­лами простого народа, при помощи «банков», «больниц», «магазинов». Они надеются разжечь огонь в простом народе и превратить его в пламя масс при помощи «умеренной» по­литики, целью которой не является полное уничтожение капитализма и империализма. Как будто массовые действия можно организовать при помощи политики вечного «обду­мывания» и «вечных расчетов». Как будто мировая история не свидетельствует о том, что «nimmer кап de massa langs den weg der zuiver verstandelijke berekening tot historische daden bezield worden» («массы никогда не поднимутся на свершение крупных исторических изменений в результате политики вечных расчетов»).

    О, теперь мы понимаем: они думают, что массовые дей­ствия представляют собой множество одновременных митин­гов. Они не знают в действительности, что такое массовые действия. Они думают, что уже осуществят массовые дей­ствия, если проведут повсюду собрания общественности. Они думают, что массовые действия можно начать в девять часов утра и кончить в час дня! Если бы так легко было организовать массовые действия, если бы массовые действия так легко «подчинялись приказаниям» «руководителя», то, пожалуй, массовые действия в Индонезии были бы уже необычайно мощными, а . . . Индонезия была бы уже неза­висимой! Но ведь это не так! Массовые действия — это не множество одновременных митингов, массовые действия— это не событие, которое можно назначить на девять часов утра! Массовые действия не подчиняются и не создаются од­ним человеком, они не могут быть созданы руководите­лем, их невозможно заставить начаться ровно в девять ча­сов; массовые действия по сути дела представляют собой продукт общества, которое рождает новое общество и по­этому нуждается в «акушере», массовые действия являются действиями простого народа, который сплачивается в резуль­тате своих несчастий, превращаясь в единую радикальную душу, и поэтому стремится «помочь родам» нового общества!

    Нет, умеренные круги со своей умеренностью не смогут, безусловно, «создать» массовые действия, не смогут пре­вратиться в двигатель массовых действий; нет, не они при­званы историей стать двигателем массовых действий, если даже количество членов их объединения будет исчисляться тысячами, сотнями тысяч, миллионами! По причине, кото­рую я уже разъяснил, массовые действия требуют радика­лизма, содержат радикализм, предполагают радикализм.

    Это будет невероятная удача для умеренных кругов с их умеренностью, если они смогут привести в движение хотя бы несколько тысяч простых людей и породить лишь просто действие массы.

    Что такое действие массы? Действие массы — это «дви­жение» народа, действительно тысяч или даже сотен тысяч, миллионов людей, действительно большого количества лю­дей, но оно не радикальное, не социально-революционное, его целью не является уничтожение в корне старого обще­ства для построения нового общества на новой основе. Дей­ствие массы — это не объединение простого народа, горя­щего пламенем своей массовости, это не сплочение едино­душных масс, а лишь скопление простых людей, лишенных единодушия. Действия массы не могут родить новое обще­ство и не являются акушером при рождении нового общества. Посмотрите, например, каким было движение индонезий­ского народа в прошлом, когда появился на свет Саре­кат Ислам. Посмотрите также на движение народа, проис­ходящее сейчас в Нгайодья («Пакемпалан Кавуло Нгайодья- карто»), то есть в Матараме. Тысячи, десятки, сотни тысяч, миллионы людей принимают участие в движении, миллионы людей «действуют» вместе, но их действия являют­ся лишь действиями массы. Их действия не являются массо­выми действиями, поскольку это не сплоченные действия, а действия отдельных групп, это не социально-радикаль­ные, а социально-консервативные действия, их целью яв­ляется не ликвидация старого общества в целом, а лишь заплаты на старом обществе.

    Массовые действия и действия массы. Вожди класса

    Мархаэнов должны постоянно обращать внимание на раз­личие этих двух терминов. Эти вожди не должны оболь­щаться, видя, что «много людей действует» вместе, и думать: «Ага, Индонезия скоро будет независимой». Например, в момент появления Сарекат Ислама в движении принимало участие «много людей», все группировки слились в единую группу, здесь были Мархаэны, были прияи, были купцы, была буржуазия; Сарекат Ислам превратился в винегрет из исламизма, национализма и социализма, но движение Сарекат Ислама не было сплоченным движением, а лишь движением групп, это были не массовые действия, а дейст­вия массы. Могло ли большое количество людей, участво­вавших в движении Сарекат Ислама, породить новое об­щество, могло ли движение Сарекат Ислама осуществить сколько-нибудь крупные изменения? Я спрашиваю еще, мог­ло ли движение Сарекат Ислама вызвать массовые действия? Нет, движение Сарекат Ислама в прошлом не могло вызвать массовых действий, не могло стать двигателем массовых дей­ствий, поскольку оно не стояло на позиции радикализма. Оно не имело радикальной основы, не придерживалось принципа противоречия между сторонами, не имело прог­раммы Независимой Индонезии, не имело ясной программы ликвидации всех корней системы капитализма и империализ­ма, его политика не была радикальной, социал-радикальной.

    Поэтому партия Мархаэнов, которая ставит своей целью превратиться в авангард массовых действий, должна всегда иметь принцип, принцип борьбы и программу, радикальную на все 100 процентов: противоположностьсторон, непримири­мая борьба, мархаэнизм, ликвидация существующего об­щественного строя, создание нового общественного строя — все это должно быть написано огненными буквами на зна­мени партии. Но принцип, принцип борьбы и программа, записанные на знамени партии, ничего не будут означать, останутся пустым словом, мертвой буквой, если мы не будем всеми своими силами, со всей энергией бороться за вопло­щение всего, что в нем содержится, всего, что он обещает массам. Принцип борьбы и программа останутся мертвой буквой, если мы не будем бороться со всей стойкостью и мужеством героической партии, которой свойственен скорее самый тяжелый труд, чем бездеятельность, бороться за вы­полнение долга партии-авангарда, бороться за организа­цию массовых действий и за то, чтобы направить массовые действия по пути славных побед.

    Какими методами должна действовать эта партия-аван­гард? Партия-авангард должна прежде всего самосовершен­ствоваться. Она не может стать подлинной партией-аван­гардом, прежде чем она не усовершенствует свои убежде­ния, свою дисциплину, свою организацию, весь свой дух и тело. Поэтому прежде всего она должна укрепить свой дух и свое телр, выработать свой характер, сделать его крепким и твердым, как сталь.

    Дух партии укрепляется путем изучения теории чле­нами партии, путем обучения на курсах, издания жур­налов и т. д., где должно разъясняться все относительно их судьбы, их врагов и их борьбы, чтобы все члены партии стали едины в своем духе, в своих убеждениях, в своем мощном стремлении бороться до окончательной победы над врагом. Лишь руководствуясь радикальной теорией, партия-аван­гард сможет закалить свой дух, как сталь, сможет спло­тить и повести массы на радикальную борьбу.

    «Ohne radikale Theorie keine radikale Bewegung» («без радикальной теории невозможно радикальное движение»)— вот одно из высказываний Маркса, которое является абсо­лютно правильным. Все члены партии должны твердо ус­воить все детали движения, все нюансы принципов, все детали борьбы и программы, все детали стратегии и так­тики, чтобы партия стала единодушной, решительной, не знающей колебаний. Каждый член партии, склоняющийся к реформизму, и всякие реформистские идеи должны быть начисто «вымыты», и если эти члены партии не смогут стать «чистыми», то их необходимо беспощадно и безжалостно из­гонять из рядов партии!

    На это читатель может возразить: коль так, то в партии нет демократии. Да! Партия не потерпит в своих рядах демо­кратии в смысле «свободы всякой идеологии», демократии в смысле допущения всяческих «измов»; в партии может быть демократия только для одной мысли и одного «изма»: ради­кальной мысли и радикализма, которые нанесут стопро­центное поражение врагу. Демократия, которая может су­ществовать в рядах партии-авангарда, не является обычной демократией: это демократия, которая на иностранном языке называется «democratisch centralisme», демократия, которая требует сосредоточения власти в руках руководства с тем, чтобы можно было осудить каждую попытку уклона, изгнать каждого члена партии, каждую группировку пар­тии, которая угрожает борьбе масс. «В партии не может быть произвольного свободомыслия; прочность единства партии зиждется на единстве убеждений», — вот учение од­ного из великих вождей о партии, на которое необходимо обращать особое внимание. Никакой пощады уклонам в партии; всякое отклонение карается строгим предупрежде­нием или немедленным исключением из партии. Если ряды партии-авангарда будут расколоты в результате отклоне­ний и уклонов, если в самих ее рядах имеются колебания и неуверенность, то такая партия не сможет стать авангар­дом масс!

    Следует осуждать не только уклоны в сторону реформиз­ма! Уклоны в сторону анархо-синдикализма, фанатические действия и мысли также должны немедленно исправляться и получать отпор. Сторонники этих уклонов часто обви­няют партию в «предательстве», когда она, по их мнению, проводит недостаточно «левую» политику; сторонники этих уклонов в своем фанатизме не видят различия между ле­визной радикальной и левизной асоциальной, между левиз­ной, опирающейся на познание природы, и левизной, исхо­дящей из чувства неуравновешенной злобы. Здоровая пар­тия всегда должна бороться против этих двух уклонов, всегда должна бороться на два фронта с тем, чтобы стать сильным и уверенным лидером, направляющим поток мас­совых действий по радикальному руслу к океану свободы.

    Поэтому одним из условий существования партии-аван­гарда является дисциплина. Дисциплина, железная дисцип­лина, дисциплина, безжалостно и беспощадно карающая каждого члена партии, осмелившегося ее нарушить,— эта дисциплина является душой партии, идущей в авангар­де! Не только дисциплина в отношении радикальной идео­логии; не только дисциплина в отношении «теории» радикализма, но также дисциплина по всем вопросам, касаю­щимся партии: идеологическая дисциплина, организацион­ная дисциплина, тактическая дисциплина, дисциплина про­паганды, короче говоря, партия со всеми своими нервными узлами должна быть похожа на механизм, в котором каж­дый винт, каждое колесо идеально дисциплинированы.

    Вместе с тем партия не должна быть неодушевленной, неподвижной машиной. Такая партия была бы мертва, и буря эпохи сразу же смела бы ее с лица земли. Партия, следующая законам природы, должна жить и развиваться в соответствии с ними. Необходимо предотвращать и бороться не с жизнен­ными процессами, происходящими в партии, необходимо предотвращать и бороться с болезнями партии, с болез­нями уклонов, которые угрожают здоровью тела радика­лизма. Сама природа никогда не страдает уклонами, при­рода сама борется со всеми своими болезнями. Все новое, что укрепляет и оздоровляет тело радикализма, должно с радостью приниматься, но все болезни этого тела должны немедленно и беспощадно изживаться жесточайшим обра­зом. Централизм, который должен господствовать в пар­тии, не является централизмом одного диктатора, этот цен­трализм должен быть демократическим централизмом, осуществляемым самой партией. Но демократизм партии не значит, что она допускает все и вся. эта демократия дол­жна быть централизованной демократией, борющейся со всеми болезнями на теле радикализма!

    Демократический централизм и централизованная демо­кратия — вот внутренняя структура партии-авангарда. Но как эта партия-авангард должна руководить массами? Како­ва ее позиция по отношению к внешнему миру? В своих действиях она должна постоянно учитывать бессознательную волю масс, инстинкт масс. Она не должна отклоняться от этого инстинкта, не может изменять этому инстинкту.Имен- но этот инстинкт масс и называется «тайной силой» общества. Каждый, кто провинится перед этой тайной силой, каждый, кто изменит этой тайной силе, немедленно будет раздавлен колесом общества, будет стерт в пыль.Партия не должна пре­небрегать этой бессознательной волей масс, она должна тру­диться над тем, чтобы превратить эту волю из бессознатель­ной в сознательную, внести «сознательность» в этот инстинкт так, чтобы он стал решительной, ясной и сознательной во­лей. Сила масс, пребывающая как бы во сне, должна быть разбужена живительной водой сознательности, должна пре­вратиться в несокрушимую силу воли масс, которая, со­зрев, способна будет потрясти мир.

    Вот это и является первой задачей партии: работа по превращению ранее несознательной воли масс в сознатель­ную волю масс. Она должна разъяснять массам доступными средствами все формы и организацию борьбы, с тем чтобы они проникли в самую глубину их души. Она должна рас­крыть глаза массам, вселить уверенность в них, разжечь их воодушевление путем разъяснения всех перипетий судьбы и борьбы масс. Она должна разъяснить народным массам все причины страданий масс, причины, позволяю­щие господствовать капитализму и империализму, причины, делающие необходимым стремление к мосту Независимой Индонезии, должна разъяснять, как можно достигнуть этого моста и вырвать с корнем капитализм. Короче говоря, она должна воспитать в массах сознание того, за что они борются, как они должны бороться. Настойчивой пропа­гандой необходимо раскрыть глаза массам, превратить бес­сознательность в познание всех тайн мира. На митингах партийные лозунги должны звучать как можно громче, журналы и листовки должны летать повсюду, подобно ли­стьям, сорванным осенним ветром, демонстрации должны следовать одна за другой, подобно волнам океана во время прибоя. Таким образом, следуя инстинкту масс и внося в него сознательность, можно убедить массы принять лозунги партии, смотреть на партию, как на свой авангард, которому они будут полностью доверять и за которым с радостью пой­дут. Среди факелов, несомых различными партиями, каж­дая из которых претендует на то, чтобы освещать путь на­роду, масса видит лишь тот факел, который горит ярче, ко­торый лучше светит, который указывает ей путь вперед, — это факел нашей партии, факел нашего радикализма!

    Но только внести сознательность еще недостаточно. Со­знательность, конечно, очень укрепляет волю масс, созна­тельность, конечно, очень сильно разжигает воодушевление масс, сознательность, конечно, очень повышает мужество масс, изгоняя всех бактерий реформизма из плоти и кро­ви масс, но сознания на основе теории еще недостаточно. Народ станет радикальным во всем, если это сознание будет подкреплено его собственным опытом. Опыт — вот что рас­крывает глаза масс, делает радикальными их волю, муже­ство, идеологию и активность. «Не только люди, не умею­щие читать и писать, но и люди ученые должны на своей собственной шкуре убедиться в том, насколько пуста, лжи­ва, лицемерна и слаба политика сделок и насколько боится буржуазия, когда она встречается с радикальным умом, знающим лишь один закон — закон непримиримой борь­бы»,—вот чему учит тот же великий вождь, у которого я уже заимствовал высказывания и раньше. Поэтому партия-авангард должна не только раскрывать глаза массам, она должна также вывести массы на поле практиче­ской деятельности, на поле борьбы. В ходе этой борьбы пар­тия выкует энергию масс, создаст и увеличит силы масс* проверит и упрочит стойкость масс, укрепит активность масс и закалит их сердце, обогатит массы знаниями и муже­ством, необходимыми для борьбы. «Лучше всех теорий со­знание воспитывается делом, борьбой. Одерживая победы в борьбе против своих врагов, партия показывает массам, насколько велики их силы, и поэтому укрепляет в них уве­ренность в своих силах. Но в то же время этих побед можно добиться, только обладая теорией, которая указывает мас­сам, какими средствами можно добиться наилучших резуль­татов при имеющихся в данный момент силах», — таковы слова еще одного из вождей, взятые с некоторыми измене­ниями.

    Лишь такой может быть позиция радикальной партии, стремящейся стать авангардом масс, руководителем масс, стремящейся бороться вместе с массами до победного конца; руководить массами и бороться вместе с ними — бороться вместе с массами и руководить ими. Во время борьбы пар­тия-авангард всегда должна обращать внимание масс на ту цель, которая является для них основной: уничтожить систему капитализма и империализма, для чего нужно пе­рейти мост Независимой Индонезии. Партия-авангард всегда должна сосредоточивать воодушевление, волю и энергию масс именно на достижении этой единственной цели, и никакой другой. Она должна разоблачать перед массами все уклоны, все измены радикализму; каждую по­пытку «выторговать» для себя мелкие достижения сегодняш­него дня она должна сжигать в огне возмущения масс, каж­дое течение, стоящее препятствием на пути к новому обще­ству, она должна уничтожать с помощью радикализма масс. Одна цель, одно направление сопротивления и борьбы, а не два и не три — вот радикальная цель, без всяких оглядок и без погони за мелкими достижениями сегодняшнего дня!

    Значит, массы не могут бороться за мелкие достижения сегодняшнего дня? Нет, не так, совершенно не так! Массы не могут бороться лишь ради мелких достижений сегодняшнего дня! Массы не могут быть довольны только мелкими достиже­ниями сегодняшнего дня и забывать о своей великой перво­очередной цели или отодвигать ее на второй план. Взоры масс всегда устремлены к вершине Независимой Индонезии, к ней они стремятся, а эти небольшие преобразования являются для них лишь цветами, которые они срывают по пути. Пока система капитализма и империализма не пала, массы не мо­гут добиться стопроцентного улучшения своей судьбы. Но если эти небольшие преобразования не «удовлетворяют» массы, если они не отодвигают на второй план основной цели, то борьба за их осуществление будет даже очень полезной для поддержания боевого духа. Борьба за еже­дневные небольшие преобразования должна рассматриваться как тренировка сил и воли, как школа, тренировка, подго­товка сил для более крупной борьбы. «Ohne den Kampf fur Reformen gibt es keinen erfolgreichen Kampf fur die voll- kommene Befreiung, ohne den Kampf fur die vollkommene Befreiung keinen erfolgreichen Kampf fur Reformen» («Без борьбы за повседневные реформы невозможна победа в борьбе за освобождение; без борьбы за освобождение не­возможна победа в борьбе за повседневные реформы»). По­этому партия-авангард должна превратить движение масс в «nationale bevrijdingsbeweging en hervormingsbeweging tegelijk», в «движение за независимость и за повседневные улучшения». Да, партия-авангард должна понимать также, что «die Reform ist ein Neben-produkt des radikalen Massen- kampfes» — «мелкие улучшения являются побочным про­дуктом радикальной борьбы масс».

    Многие называют себя стопроцентными радикалами и со­вершенно отрицают борьбу за повседневные мелкие улуч­шения. Они невообразимо шумят при виде партии, ведущей массы на борьбу за снижение налогов, за ликвидацию бар­щины, за повышение заработной платы рабочих, за пониже­ние тарифов, за ликвидацию пошлин, за повседневные мел­кие улучшения, и высокомерно говорят: «Стопроцентная не­зависимость и борьба только за стопроцентную независи­мость!» О, они не понимают, что в радикальной политике не существует противоречия между борьбой зй повседнев­ные мелкие улучшения и борьбой за полную независимость, что между ними существует очень тесная связь, прочное «сочетание», тесное «взаимодействие». «Без борьбы за повсе­дневные реформы невозможна победа в борьбе за осво­бождение, без борьбы за освобождение невозможна по­беда в борьбе за повседневные реформы». Это азбука ра­дикальных действий, радикальной борьбы. Мелкая борьба как «момент» борьбы крупной, мелкая борьба как звено в цепи крупной борьбы — это совершенно отличается от «борьбы» реформистов, которые лишь слепо проводят повседневную борьбу ради этой повседневной борьбы.

    Лозунг этих «стопроцентников» звучит так: «Стопроцент­ная независимость и борьба только за стопроцентную независимость». Этот лозунг мы должны исправить следую­щим образом: «Стопроцентная независимость и любые дей­ствия, которые приближают эту стопроцентную независи­мость!», а политику реформизма мы должны выбросить в область небытия, закопать в могилу, отдать на посмешище народу. Так и только так должна действовать партия, идущая в авангарде.

    Но есть у этих «стопроцентников» еще одно положение, которое мы должны исправить; они обычно молятся за то, чтобы народ стал еще более несчастным, ибо, по их мнению, в этом случае он начнет бороться. Они радуются, когда налоги повышаются, когда заработная плата рабочих падает, когда пошлины становятся тяжелее, когда тарифы повыша­ются, когда Мархаэн страдает еще больше,— и все это для того, «чтобы Мархаэн более старательно боролся». О, такая позиция преступна, такая позиция является злом. Людей, занимающих подобную позицию, необходимо обречь на по­жизненное тюремное заключение. Подобных руководителей я обычно называю руководителями-путаниками, голова кото­рых набита вздором отчаявшихся людей, руководителями- путаниками, мысли которых полны теорий отчаяния. Эти теории отчаяния возникают потому, что при данном бед­ственном положении народа эти руководители не могут сделать его сознательным и ждут, пока он станет еще более несчастным, они вызваны тем, что эти руководители впадают в отчаяние, видя, как трудно сделать народ со­знательным, и поэтому ждут, когда народ приблизится к своей гибели, утверждая, что тогда он быстрее станет со­знательным и начнет радикальное движение. О, руково­дители-путаники! Жестокие руководители! Не движе­ние ради облегчения судьбы народа, а движение ради... движения! Попробовали бы сами эти «руководители», что значит есть только один раз в день. Рассчитывать на увели­чение страдания народа! Разве народ еще недостаточно не­счастен? Разве он недостаточно близок к своей гибели? Разве он недостаточно проливает слез?

    Требуют роста страданий для роста радикализма? Руко­водитель-путаник, для меня дело обстоит так: весь радика­лизм, если необходимр, можно будет выбросить в океан, когда все несчастья народа исчезнут! Глупые руководители думают, что только народные несчастья могут породить ра­дикализм масс! Радикализм масс не порождают одни только несчастья, он не развивается только в силу существования обнищания. Радикализм рождается при сочетании несчастий масс с воспитанием масс, при сочетании обнищания масс с борьбой масс! Если бы для рождения радикализма масс нужны были только несчастья, то, пожалуй, уже сейчас вся Индонезия была бы радикальной, да что там радикаль­ной, пожалуй, Индонезия уже была бы независимой! Но нет! Одних несчастий недостаточно! Либкнехт говорит: «Обни­щание, конечно, порождает радикализм масс, но только по­тому, что массы не относятся пассивно ко все возрастаю­щему обнищанию, а ведут ежедневную борьбу против него». Только в том случае, если несчастья сочетаются с воспита­нием масс, с борьбой масс, с сопротивлением масс, с дея­тельностью масс, направленной против этих несчастий, толь­ко в этом случае эти несчастья могут породить и способст­вовать развитию радикализма в массах. Поэтому уже при существующих несчастьях, без всякой надежды на их увели­чение, как это делают отчаявшиеся теоретики, партия-аван­гард уже может превратить массы в единый бушующий океан радикализма, если только она способна открыть глаза массам, способна организовать силы масс для борьбы с этими несчастьями!

    Отчаявшиеся теоретики пытаются доказать невозмож­ность осуществления того, о чем говорилось выше. За­клеймите их позором, если они будут молиться об увеличе­нии страданий народа; и да благословит вас на это Аллах!

    Но мы, члены истинной партии-авангарда, должны это вы­полнить! Проводите повсеместную пропаганду, создавайте повсюду курсы, организуйте сопротивление, создавайте первичные организации, создавайте профсоюзы и крестьян­ские союзы (да, особенно профсоюзы и крестьянские союзы), издавайте журналы, брошюры, бюллетени, короче говоря, организуйте повсюду действия, и массы, усыпленные сно­творным снадобьем империализма, неизбежно проснутся от ваших действий, подобных горячему ветру. Вы обещаете действовать, так действуйте же так, как подсказывает вам ваш долг. Трудитесь со всем своим организаторским талан­том, трудитесь со всей своей стойкостью, приложите все свои силы для создания и подъема партии, профсоюзов и кре­стьянских союзов (да, еще раз: профсоюзов и крестьянских союзов), используйте для этого как ваше искусное перо, так и голос! Да, в массовых действиях полезен и голос. Напря­гайте свое горло так, чтобы ваш голос зазвучал на всю все­ленную, работайте своим пером так, чтоб оно раскалилось докрасна. Реформисты обвиняют нас в том, что мы много шумим? Ха, они пустые мечтатели! Они не знают, что мас­совые действия в каждый момент столкновения требуют большой организационной работы и сопровождаются боль­шим шумом; происходит формирование, организация, ком­бинирование и расстановка сил, и при этом много шумят, используя голос и перо. Пусть реформисты ругаются,пусть продолжают бесплодно мечтать, их политика прозябает в тумане пустых мечтаний. И они называют нас «разрушите­лями», они говорят, что мы не такие «созидатели», как они, чья политика имеет такие веские «доказательства», как больницы, кооперативы, банки, дома для сирот!

    О  эти фокусы со словами «созидатели» и «разрушите­ли»! Я уже разоблачал их на страницах СИМ и ФР Ч В на­стоящее время большая часть народа, участвующего в дви­жении в Индонезии, как будто подверглась действию этих магических слов, большая часть участников движения Ин­донезии как бы отравлена ложью этих слов! Большая часть участников индонезийского движения думает, что человек является «созидателем» лишь тогда, когда он создает вещи, которые можно пощупать, то есть тогда, когда человек строит магазины, создает кооперативы, школы ткачей, дома для сирот, банки и тому подобное, короче говоря — только тот человек, который создает много социальных учреждений! В то время как политических пропагандистов они считают «способными только говорить» с трибуны или на страницах газет, людей, вселяющих со­знание в народ, они клеймят как «разрушителей, ничего не создающих!»

    Эти люди совершенно не могут понять, что лозунг «мень­ше говорить, больше делать» необходимо брать в широком смысле слова. Эти люди совершенно не понимают, что «де­лать» не означает создавать только вещи, которые можно видеть и трогать, а именно — осязаемые материальные пред­меты. Они совершенно не могут понять, что слово «созда­вать» также можно употреблять и в отношении абстракт­ных вещей, то есть оно может означать создание духа, вы­работку сознания, внушение надежды, создание идеологии,

    1      СИМ — журнал «Сулу Индонесиа Муда»; ФР — журнал «Фики- ран Райат», духовного оружия, духовной артиллерии, которая, как по­казывает мировая история, является очень сильным ору­жием для уничтожения данного строя. Эти круги совер­шенно не понимают, что очень полезно пошуметь (особенно в Индонезии, с ее слаборазвитым обществом, противостоя­щим индустриальному империализму) в том смысле, что нужно приложить все наши силы, использовать все наши возможности, действовать со всем упорством, раскрывая глаза простому народу на ту систему, которая его порабо­щает, внося политическую сознательность в простой народ, объединяя его силы в идеально построенной и идеально дисциплинированной организации, например в профсоюзе или в крестьянском союзе, короче говоря, оживляя и уве­личивая массовые действия простого народа!

    Мы можем создавать магазины, мы можем создавать ко­оперативы, дома для сирот, экономические и социальные учреждения, да, мы можем создать много экономических и социальных учреждений, если только эти экономические и социальные учреждения будут использованы для обучения масс радикальному единству и радикальному пути дейст­вий. Полезно создавать экономические и социальные учреждения, если только мы не «успокоимся» на этой эконо­мической и социальной работе, не превратим ее в основную свою деятельность, забыв о том, что Независимой Индоне­зии можно добиться лишь при помощи политики мощных и радикальных действий Мархаэнов.

    Короче говоря, мы одобряем создание этих социальных и экономических учреждений как орудия мощных и ради­кальных массовых действий! Мы стоим за массовые дей­ствия, мы не должны страдать «конструктивизмом», который обязывает нас создавать лишь магазины и лавки. Мы должны понимать, что наш конструктивизм не является конструкти­визмом реформистов, создающих эти магазины и лавки, но что наш конструктивизм является конструктивизмом ради­кализма, конструктивизмом, который всему, что он создает, как абстрактному, так и вещественному, как материаль­ному, так и духовному, придает радикально-динамический характер, разрушающий камни в фундаменте империализма и капитализма.

    Созидательный конструктивизм!

    Но вместе с тем и конструктивизм разрушающий!

    А реформисты пусть выходят из себя, пусть разражаются бранью!

    9.       По ту сторону золотого моста

    Да, реформисты могут продолжать выходить из себя и разражаться бранью, как это делали реформисты в Индии, которые потом утонули в тумане своих пустых мечтаний, когда, выступая на 44 съезде Национального конгресса, Джавахарлал Неру вынес им суровый приговор, сказав: «Я националист. Но я также и социалист и респуб­ликанец. Я не верю раджам и королевам, но я не верю и общественному строю, порождающему промышленных королей, власть которых еще больше, чем власть рад­жей в прошлом!.. Я националист, но мой национа­лизм является радикальным национализмом нищего и голодного, поклявшегося уничтожить общественный строй, отказавший ему в горсти риса!» Каждый человек, осмели­вающийся в XX веке быть сторонником национализма иллюзий и боящийся полнокровного радикального национа­лизма, обречен замерзнуть, несмотря на жару процессов, происходящих в самой природе. Природа XX века — это не сладкая иллюзия, как это было в эпоху, канувшую в вечность, природа XX века является полнокровной жизнью. Мархаэн борется, как я уже говорил, не ради «идеа­лов», Мархаэн борется за то, чтобы жить и создавать жизнь, жизнь материальную, жизнь социальную, жизнь полити­ческую, жизнь культурную и религиозную, короче говоря, жизнь человечества, которое свободно и совершенно, жизнь, подобающую человеческому достоинству.

    Является ли Независимая Индонезия тем местом, где Мархаэн получит эту человеческую жизнь? Как я уже гово­рил выше, Независимая Индонезия обещает, но не обязатель­но принесет Мархаэну эту человеческую жизнь. Это обеща- ниесбудется, если уже сейчас Мархаэн будет осторожен и бдителен, сознателен и благоразумен, если Мархаэн будет охранять свое движение и стремиться достигнуть целей этого движения, если он не допустит, чтобы ему впрыснули вещества, представляющие собой яд, губительный для Мар­хаэна. Это обещание станет действительностью, если Мар­хаэн уже сейчас с полной ясностью поймет, что Независимая Индонезия является лишь мостом, хотя и золотым мостом!

    Колесница Победы должна проехать по этому мосту со всей осторожностью и благоразумием, и это должен сделать не кто иной, как Мархаэн. За этим мостом дорога разветвляет^ ся на два пути: один ведет к миру несчастий Мархаэна,

    другой — к миру процветания Мархаэна, один — к миру рав­ноправия, другой — к миру слез и страданий. Горька будет участь Мархаэна, если эта Колесница поедет по первому пути, ведущему в мир индонезийского капитализма, в мир индоне­зийской буржуазности! Поэтому будь бдителен, Мархаэн! Направляй Колесницу Победы, следи за тем, чтобы вожжи всегда были в твоих руках, следи за тем, чтобы политическая власть попала в твои железные руки, в твои стальные руки!

    Ты сейчас слышишь и справа и слева народные лозунги: народные лозунги радикалов, реформистов, колеблющихся группировок, даже народные лозунги буржуазии и аристо­кратии. Ты постоянно слышишь демократические лозунги, но какая же та единственная демократия, которая исходит от Мархаэна и существует для Мархаэна? Какова та демокра­тия, которая должна быть записана огненными буквами на знамени партии-авангарда так, чтобы ее легко можно было прочитать в светлое время и еще легче — в период непро­глядного мрака? Во время Французской революции люди тоже кричали о демократии, выкрикивали демократические лозунги, клялись в демократии, но разве в конце концов эта демократия не ударила по простому народу так, что и сейчас от нее страдают его внуки и потомки?

    Так давайте будем помнить об уроке Французской рево­люции. Давайте будем помнить, как иногда бывают обман­чивы демократические лозунги, которые не только не помо­гают простому народу, но даже, напротив, приносят про­стой народ в жертву, уничтожают этот простой народ, как это имело место во время Французской революции. Так бу­дем же бдительны, не допустим, чтобы простой народ Индо­незии был так же обманут «демократическими» лозунгами, как народ Франции, который в конечном итоге был лишь ис­пользован буржуазией, кричавшей о «демократии», свободе, равенстве и братстве, а на деле искавшей власти только для себя, искавшей только для себя удовольствий и прибылей. Какова же история этого обмана во Франции?

    В конце XVIII века Франция была феодальным государ­ством с автократической формой правления. Правительст­венная власть находилась в руках короля, каждое слово которого являлось законом, каждое мнение которого было законом, приказы которого определяли судьбу всей страны. Он считал себя представителем бога на земле, его власть рас­сматривалась как воплощение на земле власти бога, он гово­рил, что в действительности государства не существует, что

    государство — это он сам. Власть принадлежала только ему, простой народ ни в коей мере не участвовал в управле­нии страной, его власть покоилась на преданности аристо­кратии и высшего духовенства, свою власть он укреплял путем усиления господства дворянства и духовенства. Среди европейских стран этот феодализм выглядел прочным, очень прочным, словно скала среди океана стоял он более десяти веков вплоть... вплоть до заката XVIII века, когда этот океан пришел в движение, взволновался, ударил в эту скалу и разметал ее на части.

    Что же произошло? Из самых глубин океана феодального общества постепенно поднимался класс новых людей, но­вый класс, новый элемент, который жил за счет эксплуата­ции труда других людей, новый класс буржуазии.

    Возникали его предприятия, росла его торговля, произ­водство, увеличивалось его экономическое значение. Но эти предприятия, эта торговля, это производство не могли раз­виваться дальше, пока способ правления оставался фео­дальным, пока вся власть находилась в руках автократа- короля, пока сама буржуазия не взяла в свои руки управ­ление кораблем государства. Только она и никакой другой класс — ни класс аристократов, ни класс высшего духо­венства, ни сам король,— только она лучше всех знала, какие законы, какие постановления, какие способы правле­ния сделают возможным наиболее сильное развитие ее предприятий и торговли. Поэтому она сразу же была готова вырвать правительственную власть из рук короля, сверг­нуть систему феодализма, которая тормозила развитие ее предприятий и торговли, которая господствовала более десяти веков!

    Но, увы, буржуазия не имела сил. У буржуазии не было достаточно сил, чтобы уничтожить режим автократии, кото­рый зиждился на преданности аристократии и высшего ду­ховенства. И она обратила свои взоры к многомиллионному простому народу. В течение десятилетий буржуазия, без­условно, очень часто слышала крики и стоны простого на­рода, яростное щелканье зубов простого народа, возму­щенного своей чрезмерно несчастной судьбой. Безусловно, в эпоху феодализма простой народ был предельно угнетен, у него было отнято все, что он имел, были отняты все его права, за исключением одного — беспрекословного подчине­ния. Безусловно, простой народ давно ненавидел свой удел, который был хуже удела скота. Разве так трудно было бур­жуазии, стремящейся вырвать политическую власть из рук короля и аристократии, использовать в этих целях силы народа? Простой народ был несознательным, простой народ не понимал, что ему приказывают лишь «очистить шелуху» и «испачкаться в смоле», в то время как буржуазия соби­ралась «съесть плод»!

    Да, и буржуазия осуществила эту хитрость! «Да здрав­ствует демократия!», «Да здравствует свобода, равенство и братство!» — кричала она, вздымая эти лозунги вплоть до са­мых небес, разжигая с их помощью пламя в сердце простого народа. И как только весь простой народ пришел в движе­ние, огонь этого движения охватил небо, землю и все во­круг. Франция сотрясалась и раскалывалась, как будто здесь появился разгневанный Кришна. Воды океана француз­ского общества, спокойные в течение веков, пришли вдруг в необычайное волнение. Океан забушевал и превратил в песок скалу феодализма. Король был свергнут, аристокра­тия свергнута, высшее духовенство пало, автократия пала, и все это было заменено новым способом правления, носив­шим имя демократии. В стране был создан парламент, на­род мог посылать в этот парламент своих представителей; что касается системы «демократии», то примеру Франции по­следовали страны Западной Европы и Америка.

    Да, в Англии сейчас имеется парламент, в Германии сей­час имеется парламент, в Голландии тоже сейчас имеется парламент, в Америке, Бельгии, Дании, Швеции, Швей­царии — во всех этих «цивилизованных странах» имеются парламенты, во всех этих «цивилизованных странах» ныне существует «демократическая» система...

    Но... во всех этих «цивилизованных странах» живет и господствует дьявол капитализма! Во всех этих «цив или- зованных странах» простой народ угнетен, судьба простого народа — это судьба угнетенных, количество голодающих безработных необычайно велико. Во всех этих «цивилизо­ванных странах» простой народ не знает благосостояния, напротив, несчастье следует за несчастьем! Разве «демокра­тичны» эти результаты, которые они прославляют? Разве это «народный строй», который существует во Франции и ко­торый они купили ценой тысяч жизней, ценой тысяч трупов, а также ценой тысяч голов аристократии и представителей королевской династии?

    А буржуазия! Буржуазия обманула их, поработила их, пустила им пыль в глаза. Демократия, за которую они заплатили столь дорогой ценой — ценой своих жизней, эта демократия не является демократией народной, а является демократией буржуазной, существующей только для бур­жуазии и приносящей выгоду только буржуазии. Парла­мент! Каждый пролетарий может, так сказать, избирать депутатов и может быть избран депутатом, каждый про­летарий может «принимать участие в управлении стра­ной». Да, каждый пролетарий может, так сказать изгонять министров. И в то время как его называют «королем» в пар­ламенте, его самого могут преследовать, могут прогнать с работы, где он получает нищенскую плату, могут выбро­сить на улицу и превратить в безработного, который утонет в слезах своих голодных детей и жены! В то время как его называют «королем» в парламенте, он не имеет ни малейшего права требовать более или менее нормальной платы, ни малейшей власти воспрепятствовать тому, чтобы капи­талистическая система эксплуатировала его тело, его душу!

    Таким образом, простой народ, с помощью которого бур­жуазия завоевала «демократию», превратив ее затем в капи­талистическую демократию, этот простой народ теперь, ес­тественно, отвергает эту лживую демократию и говорит устами Жана Жореса, вождя французского рабочего класса: «Вы, буржуа, создали сильную и прочную республику, ко­торую совершенно нельзя изменить... но именно поэтому вы породили противоречия между политическим и экономиче­ским строем. Введя всеобщее избирательное право, вы сделали возможным для всего населения заседать и органи­зовывать собрания, которые приближаются к советам коро­лей. Их воля является источником издания законов, пра­вительства, они распределяют мандаты, они назначают ми­нистров. Но в то время как рабочий становится господином в политической области, в это же время он остается оплачи­ваемым рабом в экономической области. В то время как он лишает власти министров, он сам может быть выгнан с ра­боты и не будет знать, найдется ли у него что поесть завтра. Его труд является лишь предметом купли и продажи, кото­рый может быть либо куплен, либо отвергнут предпринима­телями. Его могут выгнать с фабрики, потому что он не име­ет права принимать участие в установлении фабричного рас­порядка, который осуществляется ежедневно без него, но который существует для его угнетения и устанавливается предпринимателем по своему усмотрению...

    Итак, еще раз: разве это «демократия», которую так прославляют? Может ли быть подобная демократия пред­метом наших желаний? Нет и еще раз нет! Это не та демокра­тия, к которой стремимся мы, это не та демократия, ко­торая должна быть записана огненными буквами на зна­менах партии, идущей в авангарде массовых действий Индо­незии, поскольку такая «демократия» является лишь демократией парламентской, лишь политической демокра­тией. Экономической демократии, народной экономики, экономического равноправия не существует, не существует даже намека на него.

    Да, эта политическая демократия лишь пахнет демокра­тией!

    Разве не так? В современных странах действительно суще­ствует парламент, действительно существует «орган народ­ного представительства», действительно говорят, что «народ может принимать участие в управлении государством», но буржуазия, которая неизмеримо богаче простого народа, при помощи своего имущества и своих богатств, при помощи своих газет, своих книг, своих школ, своих пропагандистов, кино, при помощи всех орудий своей власти может оказы­вать влияние на сознание избирателей, оказывать влияние на все политическое развитие. Она, например, превратила «свободу печати» для простого народа лишь в пустую бол­товню, «свободу мысли»—лишь в путы для мысли, надруга­лась над «свободой объединений»,превратив ее в средство для обмана общественности. Ее воля стала законом, ее политика стала политикой государства, ее войны становятся «общена­циональными» войнами. Поэтому совершенно справедливы слова Кайо, что ныне Европа и Америка находятся во власти нового феодализма, «но при этом феодализме власть не нахо­дится больше в руках землевладельцев, как это было в прош­лом, ныне она находится в руках промышленных объедине­ний, которые всегда могут навязать свою волю государству». Справедливы также слова де Брушера о том, что современ­ная «демократия» является лишь маской, за которой скры­вается диктатура капитализма! Подобную «демократию» мы должны выбросить в океан,— освободить массы от иллюзий и стремлений к подобной демократии.

    Какая же демократия должна быть написана на нашем знамени? Какую демократию необходимо осуществить по ту сторону золотого моста? Эта демократия должна быть демо­кратией новой, истинной демократией, демократией, при которой власть действительно будет принадлежать народу. Это будет не та «демократия», которая существует в Европе и в Америке и является лишь отражением политической де­мократии, это будет демократия, при которой будет сущест­вовать не только стопроцентная народная власть в области политики, она будет демократией политической и экономи­ческой, при которой будет стопроцентная народная власть и в области политики и в области экономики. Политическая и экономическая демократия — вот та единственная демо­кратия, которая может быть написана на знамени нашей партии, написана, как я говорил выше, огненными буквами с тем, чтобы ее было видно и с полей, и с фабрик, и с заводов, где Мархаэн в поте лица трудится за горсть риса.

    При помощи этой политической и экономической демо­кратии по ту сторону золотого моста простой народ сможет создать индонезийское общество для своего собственного блага, создать общество без всякого капитализма и импери­ализма. При помощи такой политической и экономической демократии Мархаэн сможет создать чисто индонезийское государство, государство народное, государство, где все дела, и политические и экономические, будут осуществлять­ся народом, с народом и для народа. Не система феодализма, не система обожествления короля, не система конституцион­ной монархии, в которой если и существует парламент, то существует и король, не система республики, подобная той, которая существует в настоящее время во Франции и Аме­рике и которая на деле представляет собой «демократию» капиталистическую,— но система политико-экономической республики, в которой все дела решаются властью народа. Власти народа должны быть подчинены область политики, дипломатии, образования, труда, искусства и культуры, а также и особенно область экономики. Все крупные пред­приятия становятся собственностью государства, государ­ства народного, государства не буржуазии или аристокра­тии, но государства, где вся продукция этих крупных предприятий идет на нужды народа, а распределение това­ров этих крупных предприятий находится под контролем народа. Не должно существовать ни одного предприятия, которое бы капиталистическими способами набивало кар­маны какого-нибудь одного буржуа или буржуазного госу­дарства; общество политическо-экономической республики Индонезии являет собой картину единства народа, совмест-? ного труда народа, равноправия всего народа.

    Вот та истинная демократия, о которой мечтаем мы и ко­торую я называю социо-демократией. Это та истинная демо­кратия, которая может возникнуть только из национализма Мархаэна, из национализма, который в самой своей сущности несет истинную народность, который борется против всякого империализма и капитализма, если даже они являются по­рождением своего собственного общества, который полон чувства гуманизма и чувства справедливости, отвергающего всякую буржуазность и аристократичность,— этот народ­ный национализм я называю социо-национализмом. Лишь социо-национализм может породить социо-демократию; вся­кий прочий национализм не может и никогда не породит социо-демократии. Тот, кто провозглашает «социо-демокра­тию», а в сердце таит дух буржуазности и аристократизма, хотя бы даже самый незначительный, тот является двулич­ным лицемером!

    Только один национализм может быть у партии-аван- гарда! Социо-национализм — и никакой другой! Отбросьте как можно дальше национализм буржуазный, национализм аристократический, превратите буржуазный и аристократи­ческий национализм в пыль под ногами народных масс! Читатель не знает, что такое буржуазный национализм, не понимает, что такое аристократический национализм? О, очень многие среди наших националистов мечтают превра­тить нашу страну в «национальное государство», чтобы она превратилась в такую же «великую страну», как Япония, или Америка, или Англия, хотят, чтобы ее флот вызывал удивле­ние во всем мире, чтобы ее города были огромны, чтобы ее банки повсюду протянули свои щупальца; они питают надеж­ду на то, что Индонезия тоже будет такой «великой страной». О буржуазные националисты! Их не трогает тот факт, что все эти «блага» являются порождением капитализма, оруди­ями капитализма, что простой народ в этих странах, называ­емых «славными», угнетен и несчастен. Их национализм, без­условно, не является гуманным национализмом, не является национализмом, который стремится к благосостоянию масс, их национализм является национализмом буржуазным, ко­торый в лучшем случае лишь желает Независимой Индо­незии, но не хочет изменить общественного строя после достижения Независимой Индонезии. Они, возможно, тоже революционеры, но буржуазные революционеры, не народ­ные революционеры, не социо-революционеры!

    А национализм аристократический? Он тоже имеет еще много последователей. Они, сторонники этого национализ­ма, обычно являются аристократами, в жилах которых течет аристократическая кровь, обычаи которых аристократич­ны, вся душа и тело которых аристократичны. Они все еще живут в феодальной обстановке и, согласно традициям феодализма, считают себя «главой» народа, считают себя «деревом варингин», в тени которого народ находит себе пристанище, защиту. Они обычно очень преданы правящему классу, преданы тем, кто стоит наверху, так же как в эпоху феодализма они были преданы правителям; но и среди них есть такие, которые мечтают о Независимой Индонезии. Но, согласно их мечтам, в Независимой Индонезии именно они должны быть «главой», именно они должны быть господству­ющими кругами, они, кто с древних времен индийского феодализма, с времен феодализма мусульманского уже яв­лялись тем «деревом варингин», в тени которого «простые люди» находили пристанище и защиту.

    Берегись, Мархаэн, остерегайся этого буржуазного и аристократического национализма. Следуй только за той партией, на знамени которой пылают лозунги социо-нацио­нализма и социо-демократии, провозглашай эти лозунги го­лосом, который потрясал бы небеса, который был бы подо­бен грому. Провозглашай их так, чтобы они летели над по­лями, горами и океанами, чтобы Мархаэн по ту сторону золо­того моста построил общество без всякого аристократизма, без всякой буржуазности, без всяких классов, без капита­лизма.

    И не только провозглашай! Партия-авангард должна с сегодняшнего же дня обучать массы социо-демократии и социо-национализму «на практике», «подготавливать» массы к осуществлению обещаний социо-демократии и социо-нацио­нализма. Партия-авангард должна уже сейчас сеять семена равноправия в сердце народа, сеять семена «взаимопомощи» в сердце народа, чтобы массы, в течение веков болевшие ин­дивидуализмом, уже сейчас становились «новыми людьми», которые чувствуют себя «членами общества», которые всег­да заботятся об общественном благосостоянии. Партия-аван­гард должна теоретически и практически воспитывать мас­сы в духе «общественности», неустанно бороться против зла индивидуализма, разоблачать преступления капитализма, рекомендовать и пропагандировать совместный труд, соз­давать и руководить радикальными кооперативами, созда­вать и бороться в радикальных профсоюзах и радикальных крестьянских союзах (особенно в радикальных кооперати­вах, в радикальных профсоюзах, в радикальных крестьян­ских союзах!). Короче говоря, уже сейчас в процессе борьбы, на каждом шагу во всей нашей политике необходимо соз­давать путем радикальных мер человеческое общество.

    Программа борьбы и политическая программа партии- авангарда должны быть программой гуманного общества, которые непримиримо относятся к чувству всякого индиви­дуализма, объявляют войну всякому индивидуализму. Все принципы партии, все принципы борьбы партии, вся так­тика и борьба партии, борьба за достижение Независимой Индонезии, борьба за ликвидацию прогнивших порядков, борьба за повседневные преобразования и так далее,— вся душа и тело партии должны непримиримо относиться к индивидуализму, искоренять индивидуализм, бороться за создание духа «общественности» у людей.

    Да здравствует партия-авангард подобного типа!

    Да будут счастливы массы, ведомые партией подобного типа!

    Да здравствует социо-национализм и социо-демократия!

    10. За независимую Индонезию!

    Теперь, сторонники независимости, выступайте вперед, организуйте движение по тому плану, который я изложил в этой брошюре. Укрепляйте партию Мархаэнов, чтобы она стала авангардом масс. Мобилизуйте все свое воодушевле­ние, которое таится в вашей груди, развивайте ваши ор­ганизаторские способности, крепите мужество вашей души, вливайте это воодушевление, эти организаторские способ­ности и эту храбрость в тело партии, придайте это мужество духу масс, чтобы массы вновь преисполнились того муже­ства, которым они обладали в прошлом, чтобы массы стали воплощением нового мужества, мужества современных масс. Работники пера, отточите свои перья, чтобы они были ост­ры, как копье Рамы; организаторы, крепите народную на­дежду, чтобы она высилась подобно крепости, способной выдержать любое землетрясение; ораторы, пусть ваш голос сотрясает воздух. Отдайте всю свою жизнь партии масс, отдайте всю свою душу и тело борьбе масс, посвятите всю свою жизнь тому, чтобы разжечь пламя сознательности и воли масс.

    Да здравствуют массовые действия в борьбе за Незави­симую ИндонезиюI

    РОЖДЕНИ Е ПАНЧА СИЛА

    Доклад Сукарно в Комиссии по подготовке независимости 1 июня 1945 годаВаше Превосходительство господин Председатель!

    Вот уже в течение трех дней члены Комиссии по подготов­ке независимости один за другим высказывают свое мнение, и сейчас Его Превосходительство господин Председатель оказал мне честь, предложив изложить мою точку зрения. Я исполню просьбу Его Превосходительства господина Председателя. О чем просил нас Его Превосходительство господин Председатель? Его Превосходительство господин Председатель попросил членов Комиссии по подготовке не­зависимости изложить принципы, которые должны лечь в основу Свободной Индонезии. Это я и собираюсь сделать в своем докладе.

    Извините, тысячу раз извините! Уже выступили многие докладчики, и в своих выступлениях они говорили совсем не о том, о чем просил их Его Превосходительство господин Председатель, то есть не об о с н о в е Свободной Индоне­зии. По моему мнению, Его Превосходительство господин Председатель просил изложить точку зрения на то, что гол­ландцы называют «Philosofische grondslag»* Свободной Индонезии. Философская основа — это фундамент, филосо­фия, самое глубокое сознание, душа, неисчезающее, вечно живущее стремление. По этому вопросу я и буду выступать, Ваше Превосходительство господин Председатель, но преж­де разрешите мне рассказать и довести до сведения всех присутствующих здесь господ то, что я понимаю под сло­вом «свобода».

    По-моему, свободой является political independence политическая независимость. Что же называется политиче­ской независимостью?

    Господа! Я говорю совершенно откровенно: накануне заседания Комиссии по подготовке независимости я очень и очень опасался, как бы многие ее члены (я скажу это на иностранном языке и прошу извинить меня за это слово) не были «zwaarwichtig» * по мелким вопросам — как говорят яванцы, мелочам. Они осмелятся провозгласить независи­мость только после того, как будут обсуждены до деталей мелкие вопросы.

    Господа! Обратитесь к мировой истории, посмотрите на путь, пройденный миром.

    Существует множество свободных стран, но сравните независимость этих стран! Одинаково ли содержание их независимости, одинакова ли степень независимости этих стран?

    Германия независима, Саудовская Аравия независима, Иран независим, Китай независим, Япония независима, Америка независима, Англия независима, Россия незави­сима, Египет независим. Все они являются независимыми, но сравните сущность, содержание их независимости!

    Как различно их содержание! Когда мы говорим: прежде чем страна станет независимой, необходимо завершить это, необходимо завершить то, необходимо завершить еще вот это, вплоть до самых мелочей, то я спрашиваю вас, почему же независима Саудовская Аравия, в то время как 80 про­центов ее населения, состоящего из бедуинов, не имеет аб­солютно никакого представления о некоторых вещах?

    Прочитайте книгу Армстронга, в которой рассказывается об Ибн-Сауде! Здесь ясно показано, что в то время, когда Ибн-Сауд создавал правительство Саудовской Аравии, боль­шинство ее населения еще не знало, что для автомобиля ну­жен бензин. Однажды бедуины Саудовской Аравии предло­жили автомобилю Ибн-Сауда поесть зерна! Но хоть и так, а все-таки Саудовская Аравия независима!

    Посмотрите также, если вы хотите иметь более убедитель­ный пример, на Советскую Россию! Разве советский на­род уже был культурно развит, когда Ленин создавал Совет­ское государство? Стопятидесятимиллионный народ России состоял в основном из мужиков, 80 процентов которых не умело ни читать, ни писать; даже прочитав известные кни­ги Льва Толстого и Фюлопа Миллера, вы получите представ­ление, в каком состоянии находились народы России к тому моменту, когда Ленин создавал Советское государство. И мы тоже хотим сейчас создать свободное индонезийское го­сударство. А между тем мы поднимаем слишком много проблем!

    Извините меня, Зимуки Окути О! Но у меня во­лосы встали дыбом, когда я прочитал ваше письмо, в котором вы предлагаете нам прежде всего составить подробнейший план различных мероприятий, которые необходимо осущест­вить, вплоть до самых мелочей! Если в действительности взяться за выполнение всех этих мероприятий вплоть до самых мелочей, то ни я, ни вы, ни мы все вместе не увидим Свободной Индонезии до самой могилы! (Бурные аплоди­сменты.)

    Товарищи! Что же называется независимостью? В 1933 году я написал брошюру. Брошюра называется «За Свобод­ную Индонезию» Mentjapai Indonesia Merdeka»). В этой брошюре 1933 года я говорил, что независимость, полити­ческая независимость (political independence) представляет собой не что иное, как мост, золотой мост. Я говорил в этой книжке, что по другую сторону этого моста мы и усо­вершенствуем свое общество.

    Ибн-Сауд создал государство за одну ночь (in one night only), как говорит в своей книге Армстронг. Ибн-Сауд создал независимую Саудовскую Аравию за одну ночь после того, как он с шестью людьми вошел в город Рияд! После того, как Ибн-Сауд построил этот мост и перешел на другую сторону его (значит только впоследствии), только тогда он усовер­шенствовал общество Саудовской Аравии. Неграмотных людей он заставил учиться читать, людей, ведших кочевой образ жизни, то есть бедуинов, Ибн-Сауд убеждал бросить кочевать и предоставил им место для земледелия. Ибн-Сауд превратил кочевников в земледельцев — и все это по ту сто­рону моста.

    Разве Ленин, когда он создавал независимую Советскую Россию, уже имел в своем распоряжении Днепрогэс — ог­ромную плотину на реке Днепр? Разве он имел в своем рас­поряжении радиостанции с уходящими в небо мачтами? Разве в его распоряжении уже было достаточно железных дорог, пересекающих пространства России? Разве каждый русский человек уже умел читать и писать, когда Ленин создавал независимую Советскую Россию? Нет, уважаемые господа! Только по другую сторону моста, воздвигнутого Лениным, были построены радиостанции, созданы школы,

    Организованы детские ясли, построен Днепрогэс! Поэтому я прошу вас, господа, не бойтесь и не думайте, что, прежде чем стать независимыми, нам нужно завершить подобные мероприятия, а тем более вплоть до самых мелочей. Если вы думаете так, то ваше настроение очень отличается от настрое­ния 2 миллионов нашей молодежи. Все эти 2 миллиона на­шей молодежи хотят, чтобы Свободная Индонезия была соз­дана сейчас, эти 2 миллиона молодежи призывают меня к этому! (Бурные аплодисменты.)

    Товарищи, как же мы, являющиеся руководителями на­рода, знающие историю, можем «размениваться на мелочи», можем бояться; а между тем разве лозунг «Независимость Индонезии!» выдвинут нами только сейчас? Десятилетия назад был выдвинут нами лозунг «Независимость Индоне­зии!», а с 1932 года у нас даже уже существовал лозунг «Немедленно предоставить свободу Индонезии!» А в на­стоящий момент это нужно повторить трижды: «Свободу Индонезии сейчас, сейчас, сейчас!» (Бурные аплодис­менты.)

    Мы имеем возможность создать сейчас Независимую Ин­донезию, а мы полны опасений и занимаемся всякими мело­чами! Товарищи, я еще раз напоминаю вам о том, что неза­висимость Индонезии, политическая независимость пред­ставляет собой не что иное, как мост! Не бойтесь! Если, например, Япония предоставит нам сейчас возможность стать независимыми, то будет очень легко заменить япон­ского главнокомандующего, человеком по имени Чондро Асморо или заменитьСоомубутио человеком по имени Абдул Халим. Если, например, всех японских служащих заме­нить индонезийцами, то мы действительно получим поли­тическую независимость «in one night» (в течение одной ночи)!

    Товарищи, 2 миллиона нашей молодежи выдвигают ло­зунг «Немедленно предоставить свободу Индонезии!» Если, например, японская военно-политическая администрация предложит вам сейчас, товарищи, взять в свои руки управление государством, то разве вы откажетесь и скажете: «Подождите, еще рано, дайте нам сначала уладить вот это да вот то, а тогда мы осмелимся принять эти дела и создать Независимую Индонезию»? (Возгласы: «.Нет! Нет!»)

    Товарищи, если, например, японская военно-политиче­ская администрация уже сейчас передает нам управление государством, то мы ни в коем случае не откажемся, мы сей­час же примем эти дела, мы сейчас же начнем создавать Независимую Индонезию! (Бурные аплодисменты.)

    Товарищи, я уже говорил о том, что независимость Со­ветской России,Саудовской Аравии, Англии, Америки и т д. различна по своему содержанию; но есть у них и нечто о б- щ е е,— это то, что народ Саудовской Аравии готов защи­щать свое государство, что народ России готов защищать свое государство, что народ Америки готов защищать свое государство, что народ Англии готов защищать свое госу­дарство. Это является минимальным условием. Конечно, лучше, если имеются и другие условия, но уже достаточно и того, что данная нация готова защищать свою страну це­ной своей собственной крови и жизни, а это означает, что эта нация уже созрела для независимости. Если наша нация, вся Индонезия, индонезийский народ в целом, готова по­гибнуть, защищая свою родину — Индонезию, пусть даже только с бамбуковыми копьями в руках, значит, индонезий­ская нация уже готова, уже созрела для независимости. (Бурные аплодисменты.)

    Попробуйте обдумать этот вопрос, сравнив его с челове­ком. С человеком дело обстоит так же, товарищи! Я, на­пример, сравниваю независимость с женитьбой. Один человек решает жениться быстро. Другой боится и говорит: «Ах,я еще не решаюсь жениться, я сначала подожду, пока буду полу­чать 500 гульденов жалованья. Когда у меня будет камен­ный дом, ковер, электрическая лампа, мягкая постель, когда я приобрету всю необходимую мебель, набор сереб­ряных вилок и ножей, когда у меня будет вот это и вот это, когда у меня будет даже детское приданое, вот тогда я ре­шусь жениться».

    А третий говорит: «Я решусь жениться, когда у меня бу­дет стол, четыре стула, то есть «хлеб насущный», уютное гнездышко и кровать».

    А есть еще более решительные люди,— это Мархаэны! Когда у него есть хижина с цыновкой да один-единственный горшок для варки пищи, он женится. И вот Мархаэн, имея одну цыновку и хижину, женат; клерк, имеющий стол с четырьмя стульями, уютное гнездышко и кровать, женат.

    Господин Ндоро,имеющий каменный дом,электроплитку, мягкую постель и кучу денег, женат. Еще не известно, кто из них более счастлив,— господа Ндоро, имеющие мягкую постель, или Саринем и Самиун, у которых и есть-то всего одна цыновка да единственный горшок для варки пищи, товарищи! (,Аплодисменты, смех).

    Необходима решительность, решительность Самиуна, который женится, имея всего одну цыновку да горшок для варки пищи, а господин Ндоро, которому для женитьбы нужно иметь серебряные приборы плюс детское приданое, еще три года будет решаться! (Смех.)

    Товарищи, дело в том, решимся мы стать независимыми или нет. Вот об этом, товарищи и Ваше Превосходительство господин Председатель, я и хочу говорить, прежде чем по­ставить на обсуждение вопрос об основе независимой стра­ны. Несколько дней назад я слышал, как господин Сутард- жо ответил на вопрос о том, что такое независимость; он сказал: когда каждый человек в душе свободен, это и есть независимость. Товарищи, если каждый из 70 миллионов индонезийцев должен стать свободным в душе, прежде чем мы получим политическую независимость, то, я повторяю еще раз, до конца дней своих мы не увидим Независи­мой Индонезии! (Бурные аплодисменты.)

    В Независимой Индонезии мы сделаем наш народ сво­бодным! В Независимой Индонезии мы освободим душу нашей нации! В независимой Саудовской Аравии Ибн-Сауд сде­лал свободными одного за другим всех людей Аравии. В не­зависимой Советской России Сталин сделал свободными души наций Советской России.

    Товарищи, как сказал один из ораторов: мы, индоне­зийцы, нездоровы, свирепствует малярия, дизентерия, голод и то, и это. «Вылечите сначала наш народ, вот тогда мы и будем свободны».

    Я заявляю: если поступать так, то и через 20 лет мы еще не будем свободны. В Независимой Индонезии мы будем ле­чить наш народ если не хинином, то мобилизацией всей на­ции на борьбу с малярией путем посадки деревьев «Cassia alate» (Ketepeng kerbau). В Независимой Индонезии мы смо­жем лучше всего охранять здоровье нашего народа, в Неза­висимой Индонезии мы будем растить сильную, здоровую молодежь. Вот что я имею в виду под словом «мост». Только по ту сторону моста, этого золотого моста, мы будем свободно создавать мужественное, сильное, здоровое, устойчивое и вечно живущее общество Независимой Индонезии.

    Господа! В настоящее время начинается очень важный период. Разве мы не знаем, как об этом уже говорили десят­ки выступавших, что международное право фактически об­легчает нашу работу? Образование, создание и признание данной страны независимой не обусловлено никакими мело­чами, нет! Необходимо лишь наличие территории, населе­ния и устойчивого правительства! По международному праву этого достаточно. Достаточно, товарищи. Если есть территория, население, правительство и признание со стороны одного независимого государства, то этого доста­точно для того, чтобы страна стала называться незави­симой.

    Грамотен народ или нет, обладает он развитой экономи­кой или нет, глуп народ или умен — на все это не обращают внимания, поскольку, согласно международному праву, до­статочно иметь территорию, население и правительство, что­бы страна называлась независимой.

    Давайте не будем бояться, не будем размениваться на мелочи, не будем стараться разрешить 1001 вздорную про­блему. Я спрашиваю еще раз: хотите независимости или нет? Хотите свободы или нет? (Возгласы из зала: «Хотим!»)

    Товарищи! Осветив вопрос о независимости, я перехожу к вопросу о ее о с н о в е.

    Ваше Превосходительство господин Председатель! Я по­нял, чего хочет Ваше Превосходительство! Вас интересует ос­нова, философская основа, или, если говорить возвышенным стилем, Ваше Превосходительство интересует Weltanschau­ung, на основе которого мы создадим государство Индонезия.

    В нашем мире мы видим много независимых государств, и многие из этих государств были созданы на основе неко­его «Weltanschauung», Гитлер создал германское государство на основе «Weltanschauung» национал-социализма, филосо­фия национал-социализма легла в основу государства Гер­мании, созданного Адольфом Гитлером.

    Ленин построил Советское государство тоже на основе определенного «Weltanschauung», а именно на основе марк­систского «Weltanschauung», на основе исторического мате­риализма. Японцы создали государство Японии тоже на основе некоего «Weltanschauung», а именно на основе так называемого «Тенно Кодо Сейсин» . На основе этого «Тенно Кодо Сейсин» и было построено японское государ­ство. А в Саудовской Аравии Ибн Сауд построил арабское государство тоже на основе некоего «Weltanschauung», представляющего собой религиозную основу, а именно Ислам. Его Превосходительство господин Председатель спрашивает, каково наше «Weltanschauung», на основе которого мы хотим создать Независимую Индонезию?

    Господа, это «Weltanschauung» уже давно должно было сложиться в наших сердцах и мыслях, еще до того, как Индо­незия станет независимой. Идеалисты всего мира изо всех сил трудятся над созданием различных «Weltanschauung», изо всех сил трудятся над осуществлением этих «Weltan­schauung». Поэтому совершенно неправ уважаемый Абикус- но, когда он говорит, что содержание очень многих незави­симых государств определялось просто обстановкой в мо­мент их возникновения. Нет! Хотя по словам Джона Рида, «Советская Россия была создана Лениным и другими в тече­ние 10 дней» (John Reed, Ten days that shook the World), но «Weltanschauung», на основе которого она была создана, складывалось в течение десятилетий. Прежде было выработано «Weltanschauung», а в эти 10 дней была лишь захвачена власть и построено новое государство на основе уже имевшегося «Weltanschauung».

    Это «Weltanschauung» было сформировано уже в 1895 году. А в 1905 году оно было «испытано» во время генераль­ной репетиции.

    Во время революции 1905 года Ленин осуществил то, что он сам назвал «генеральной репетицией» революции 1917 года.. Задолго до 1917 года это «Weltanschauung» уже было под­готовлено и испытано. А затем всего лишь за 10 дней, как говорит Джон Рид, было построено новое государство, была захвачена и установлена власть в соответствии с этим миро­воззрением, существовавшим уже десятки лет.

    А как поступил Гитлер? В 1933 году Гитлер пришел к власти и создал в соответствии с национал-социалистским мировоззрением германское государство.

    Но когда Гитлер начал подготавливать это «Weltanschau­ung»? Не в 1933 году, а уже в 1921 и 1922 годах он трудился над ним; он стремился осуществить этот нацизм, это «Welt­anschauung» в Мюнхенском путче; тогда он потерпел про­вал. И только в 1933 году наступил момент, когда он смог захватить власть и построить государство на основе этого «Weltanschauung», пропаганда которого продолжалась уже в течение десятилетий.

    Если мы хотим создать независимое индонезийское го­сударство, Ваше Превосходительство господин Председа­тель, to сейчас же возникает вопрос: на основе какого «Weltanschauung» мы создадим государство Независимой Индонезии? Национал-социализм? Исторический материа­лизм? Три народных принципа, о которых говорит доктор Сунь Ят-сен?

    Сунь Ят-сен создал независимое китайское государство в 1912 году, но уже в 1885 году, если не ошибаюсь, были за­ложены основы его «Weltanschauung». В книге «Три народ­ных принципа» («Сань Минь Чжуи» — Миньцзу, Миньцю- ань, Миньшэн — национализм, демократия, социализм) доктор Сунь Ят-сен уже описал это «Weltanschauung». Но только в 1912 году на основе этого «Weltanschauung», на основе этих трех народных принципов, которые вырабаты­вались в течение десятилетий, он создал новое государство.

    На основе какого «Weltanschauung» хотим мы строить государство? На основе национал-социализма, марксизма или трех народных принципов?

    Господа, мы заседаем уже три дня, выдвинуто уже множе­ство различных идей, и я должен сказать: как справедливы слова доктора Сукимана и Ки Багуса Хадикусумо о том, что мы должны добиваться идейного согласия, что мы должны прийти к соглашению. Мы все вместе ищем единую идеологи­ческую основу, ищем «Weltanschauung», с которым мы все были бы согласны. Я повторяю еще раз — согласны! С кото­рым были бы согласны и товарищ Ямин, и Ки Багус, и Ки Хаджар, и товарищ Сануси, и товарищ Абикусно, и товарищ Лим Кун Хиан,— короче говоря, мы все стремимся к прими­рению. Господин Ямин, это не компромисс, а нахождение совместными усилиями того, с чем мы все были бы согласны. Что же это? Прежде всего, товарищи, я спрашиваю: разве мы хотим создать Независимую Индонезию только для одного человека, только для одной группы? Разве мы хотим создать независимое индонезийское государство, которое только бу­дет называться Независимой Индонезией, а на деле будет служить возвеличению только одного человека, где власть будет только в руках богатых, только в руках аристократии?

    Таковы ли наши цели? Ну, конечно, нет! Как присут­ствующие здесь, называющие себя националистами, так и люди, называющие себя исламистами,— все согласны с тем, что не такое государство является нашей целью. Не для од­ного человека, не для одних богатых или аристократов, а «все для всех». Вот одна из основных идей, которую я и про­анализирую. То, что всегда звучало в моей душе, то, что пробудилось во мне не только на заседании этой Комиссии по подготовке независимости, но уже в 1918 году, более 25 лет тому назад, и является первым принципом, который должен лечь в основу индонезийского государства, это национализм. Мы создадим это национальное индонезийское государство.

    Я прошу господина Ки Багуса Хадикусумо и других исламистов извинить меня за употребление слова «национа­лизм»! Я тоже мусульманин. И я прошу вас, не поймите пре­вратно мои слова о том, что первым основным принципом Индонезии является национализм.

    Я не имею в виду национализм в узком смысле слова, я хочу, чтобы было создано национальное государство, о котором я говорил несколько дней назад во время митинга на площади Раден Салех. Индонезийское национальное го­сударство не означает государства в узком смысле этого слова. Как говорил вчера господин Ки Багус Хадикусумо, он сам является индонезийцем, отец его — индонезиец, бабка и дед его — индонезийцы, предки его — индонезий­цы. Мы сделаем индонезийский национализм в том смысле, как его понимает товарищ Ки Багус Хадикусумо, основой индонезийского государства.

    Национальное государство! Этот вопрос следует разъ­яснить более подробно, хотя во время массового митинга на площади Раден Салех я в какой-то степени осветил его. Разрешите мне задержать ваше внимание еще ненадол­го, чтобы разъяснить это более подробно. Что называется нацией? Каковы условия, необходимые для образования нации?

    Согласно Ренану, условием для образования нации яв­ляется «стремление к единству». Необходимо, чтобы ее люди чувствовали себя едиными и хотели быть объединенными.

    Эрнест Ренан считал условием, необходимым для обра­зования нации, «1е desir dltre ensemble». То есть стремление к единству. Согласно определению Эрнеста Ренана, нацией становится группа людей, желающих объединиться и чув­ствующих себя объединенными.

    Обратимся к определению, данному другим человеком, а именно к определению Отто Бауэра в его книге «Die Natio nalitatenfrage» («Национальный вопрос и социал-демокра­тия»). Он задает вопрос: «Что такое нация?» и отвечает: «Eine Nation isteine aus Schicksalsgemeinschaft erwachsene Charaktergemeinschaft». (Нация есть общность характера, возникающая из общности исторической судьбы.) Вот что, по мнению Отто Бауэра, представляет собой нация.

    Но вчера, когда, если не ошибаюсь, профессор Супомо цитировал Эрнеста Ренана, уважаемый мр. Ямин сказал: «verouderd» (устарело). Да, господа, определение, данное Эрнестом Ренаном, уже «устарело». Определение Отто Бау­эра тоже устарело. Потому что, когда Эрнест Ренан и Отто Бауэр давали свои определения, еще не было новой науки, называющейся геополитикой.

    Вчера же, если не ошибаюсь, товарищ Ки Багус Хади- кусумо или господин Мунандар говорили о «единстве людей и места». Единство людей и места, господа, единство людей и места, где они живут!

    Нельзя отрывать человека от места!

    Нельзя отрывать народ от земли, на которой он живет!

    Эрнест Ренан и Отто Бауэр видели только человека. Они размышляли лишь о «Gemeinschaft»  и чувствах человека, о «1’аше et le desir» . Они помнили лишь о характере, но забывали о месте, забывали о земле, на которой живет этот человек. Что же это за место? Этим местом является родина. Родина является единством. Всемогущий Аллах создал мир и определил его структуру. Если мы посмотрим на карту мира, то увидим на ней «объединения». Даже маленький ребенок и тот, если посмотрит на карту мира, сможет показать, что Индонезийский архипелаг представляет собой единое целое.

    На этой карте можно показать на объединенную группу островов, находящуюся между двумя огромными океанами— Тихим океаном и Индийским океаном и между двумя ма­териками — Азиатским и Австралийским. Даже ребенок может сказать, что острова Ява, Суматра, Борнео, Целебес, Хальмахера, Малые Зондские острова, Молуккские острова и другие маленькие острова, лежащие между ними, пред­ставляют собой единое целое. Точно так же каждый ребенок может увидеть на карте мира, что Японские острова, про­тянувшиеся вдоль восточного берега Азиатского материка наподобие «волнореза» в Тихом океане, являются единым целым. Даже ребенок может видеть, что территория Индии представляет собой в Южной Азии единое целое, ограничен­ное Индийским океаном и Гималаями. Даже маленький ребенок может сказать, что острова Англии представляют собой единое целое.

    Грецию тоже можно назвать единым целым. Уж так со­творил всемогущий Аллах: не только Спарта, не только Афи­ны, не только Македония, но Спарта плюс Афины, плюс Ма­кедония и плюс другие территории Греции составляют еди­ное целое.

    Ну, а как называется наша отчизна, наша родина? Со­гласно геополитике, нашей родиной является Индонезия. Индонезия в целом, а не только Ява, не только Суматра, не только Борнео, не только Целебес, не только Амбоина, не только Молуккские острова, но весь архипелаг, указанный всемогущим Аллахом, составляющий единое целое и находя­щийся между двумя материками и двумя океанами,— это и есть наша родина!

    А если я учитываю связь между человеком и местом, меж­ду народом и его землей, то определение, данное Эрнестом Ренаном и Отто Бауэром, не является исчерпывающим. Не достаточно «1е desir detre ensemble», не достаточно опреде­ления Отто Бауэра «аus Schicksalsgemeinschaft erwachsene Charaktergemeinschaft». Извините, господа, в качестве при­мера я возьму Минангкабау. Среди всех индонезийских народностей население Минангкабау,численностьюв2,5мил- лиона человек, обладает в наибольшей степени «1е desir detre ensemble». Этот народ чувствует себя единой семьей. Но Ми­нангкабау не единое целое, а лишь маленькая часть этого единого целого! Население Джокьякарты тоже обладает «1е desir detre ensemble». Джокьякарта также лишь малень­кая частичка этого единого целого. На Западной Яве народ Пасундана также обладает очень сильным «1е desir detre ensemble», но Сунда лишь маленькая часть единого целого.

    Короче говоря, индонезийская нация, нация Индонезии— это не группа людей, обладающая «1е desir detre ensemble» и живущая на такой маленькой территории, как Минанг­кабау, Мадура, Джокьякарта, Сунда или Бугис, но это вег люди, которые, согласно геополитике и по воле всемогущего Аллаха, живут на всех вместе взятых островах Индонезии от севера Суматры до Ириана! Вег в целомI поскольку всем этим 70 миллионам людей свойственно «1е desir detre ensem­ble» и «Charaktergemei nschaft» («общность» характера»). Индо­незийская нация, нация Индонезии состоит из 70 миллио­нов человек, но эти 70 миллионов человек едины, едины и еще раз едины! (Бурные аплодисменты.)

    Вот к этому мы все и должны стремиться: к созданию национального государства на единой территории Индо­незии от севера Суматры вплоть до Ириана. Я уверен, что среди вас, господа, нет ни одной группы, которая была бы не согласна с этим, будь то националисты или исламисты. К этому мы все и должны стремиться.

    Господа, не думайте, что каждое свободное государство является национальным! Не Пруссия, не Бавария, не Сак­сония являются национальными государствами, а вся Гер­мания. Не маленькие части, не Венеция, не Ломбардия, но вся Италия, весь полуостров, омываемый Средиземным мо­рем и ограниченный с севера Альпами, является националь­ным государством. Не Бенгалия, не Пенджаб, не Бихар и Орисса, а весь треугольник Индии должен стать националь­ным государством.

    Точно так же не все свободные государства, которые рань­ше существовали на территории нашей родины, являлись национальными государствами. У нас только дважды было национальное государство — в эпоху Шривиджайи и в эпо­ху Маджапахита. Кроме них, у нас не существовало нацио­нальных государств. Несмотря на все мое уважение к нашим раджам в прошлом, несмотря на мое чрезвычайное уважение к султану Агунгу Ханьокрокусумо, я заявляю,что, хотя Матарам и был независимым, он не представлял собой национального государства. Несмотря на уважение к Прабу Силиванги, правителю Паджаджарана, я все же должен ска­зать, что его княжество не было национальным государством. При всем моем уважении к Прабу султану Агунгу Тиртаясе я все же говорю, что его княжество в Бантене хотя и было не­зависимым, но не являлось национальным государством. При всем моем уважении к султану Хасануддину, который создал султанат Бугис на Целебесе, я говорю, что султанат Бугис хотя и был независимым, не был все же национальным госу­дарством.

    Национальным государством была лишь вся Индонезия во времена Шривиджайи и Маджапахита; сейчас мы должны снова собрать ее в единое целое. Поэтому, если вы согласны, то давайте возьмем в качестве первого основного принципа го­сударства индонезийский национализм. Национализм Индо­незии в целом! Не национализм Явы, не национализм Сумат­ры, не национализм Борнео, Целебеса, Бали и т. д., но все это вместе взятое составляет индонезийский национализм и представляет собой основу национального государства.

    Извините, господин Лим Кун Хиан, вы, кажется, не хо­тите национализма? Во время своего выступления вы на во­прос Его Превосходительства господина Фуку-Кайтио ответили: «Я не хочу национализма».

    Господин Лим Кун Хиан: Нет, не так. Было продолжение.

    Господин Сукарно:

    Если так, извините, я очень благодарен господину Лим Кун Хиану за то, что он тоже согласен с национализмом в качестве основы. Мне известны многие китайские классики, не признающие в качестве основы национализм, поскольку они являются приверженцами космополитизма, согласно ко­торому ни нации, ни национализма не существует. В прош­лом многие китайцы настолько страдали этим космополитиз­мом, что говорили, будто китайской нации не существует, будто не существует ни японской нации, ни индийской на­ции, ни арабской нации, а существует лишь «menscheicb («человечество»). Но появился доктор Сунь Ят-сен и дока­зал китайскому народу, что существует китайская нация! Я признаю, что, когда мне было 16 лет, когда я учился в выс­шей школе в Сурабае, я находился под влиянием социалиста А. Баарса, который учил меня избегать сознания национа­лизма, а обладать лишь сознанием человечества, избегать малейшего чувства национализма. Так было в 1917 году. Но в 1918 году, хвала Аллаху, появился другой человек, который образумил меня,— это был доктор Сунь Ят-сен! В его книге «Сань Минь Чжуи» («Три народных принципа») я нашел учение, которое разрушило космополитизм,которому учил меня А. Баарс. В моем сердце под влиянием этих «трех народных принципов» выросло чувство национализма. По­этому, если весь китайский народ считает доктора Сунь Ят- сена своим руководителем, то Сукарно, индонезиец, до са­мой смерти будет испытывать чувство огромного уважения и благодарности к доктору Сунь Ят-сену. (Члены комиссии китайцы аплодируют.)

    Товарищи, однако... однако... принцип национализма таит в себе опасность! Опасность заключается в том, что на­ционализм может вылиться в шовинизм, может дойти до идеи «Indonesia fiber Alles» («Индонезия превыше всего»). Вот в чем опасность! Мы любим только одну родину, мы об­ладаем чувством лишь одного национализма, имеем один язык. Но наша родина — Индонезия представляет собой лишь маленькую часть мира! Помните об эгом!

    т

    Ганди говорит: «Я националист, но мой национализм есть человечество». «Му nationalism is humanity».

    Предлагаемый мною национализм не является обособ­ленным национализмом, не является тем шовинизмом, кото­рый разжигают в Европе люди, провозглашающие «Deut­schland iiber Alles» («Германия превыше всего») и считаю­щие свою нацию людей с белокурыми волосами и голубыми глазами высшей нацией, «арийской нацией», возвысившейся над миром, в то время как прочие нации, по их мнению, яв­ляются неполноценными. Мы не должны вставать на подоб­ную позицию, господа, мы не должны заявлять, что индо­незийская нация самая лучшая и самая славная, принижая в то же время остальные нации. Мы должны стремиться к единству мира, к дружбе во всем мире.

    Мы должны не только создать Независимую Индо­незию, но мы должны также стремиться к содружеству наций.

    Именно это и является вторым моим принципом. Это вто­рой философский принцип, который я предлагаю вам, гос­пода, и который можно назвать «интернационализмом». Но, говоря «интернационализм», я не имею в виду космо­политизм, отрицающий национализм и заявляющий, что не существует ни Индонезии, ни Японии, ни Бирмы, ни Анг­лии, ни Америки и так далее.

    Интернационализм бесплоден, если в его основе не лежит национализм. Национализм бесплоден, если он не живет в лоне интернационализма. Следовательно, товарищи, оба эти принципа, которые я предлагаю вам, в первую очередь, неразрывно связаны между собой.

    Далее, каков же третий основной принцип? Третьим ос­новным принципом является дискуссия, представитель­ство, совещания. Индонезийское государство не должно быть государством для одного человека, не должно быть государ­ством для одной группы, хотя бы и группы богатых. Мы соз­даем государство по принципу «все для всех», «один для всех, все для одного». Я убежден, что необходимым условием сильного индонезийского государства является дискуссия, является представительство.

    Именно здесь исламисты смогут лучше всего заботиться о религии. Мы все, а также я, являемся мусульманами, из­вините меня за то, что моя религиозность далека от совер­шенства, но если вы, товарищи, вскроете мою грудь и посмот­рите на мое сердце, то увидите, что это сердце истинного мусульманина. И это сердце мусульманина Сукарно горячо желает отстаивать Ислам в процессе обмена мнениями, в процессе дискуссии. Путем обсуждения, обмена мнениями, путем переговоров в органе народного представительства мы сможем осуществить улучшения, отстоять религию. Все, что нас не будет удовлетворять, мы сможем обсу­дить во время дискуссии в представительном органе, кото­рый будет тем местом, где можно будет выдвинуть требова­ния Ислама. Здесь мы сможем предложить вождям на­рода все то, что мы сочтем необходимым для дела преобразо­вания. Если мы действительно народ преданный Исламу, то давайте с полным напряжением сил трудиться над тем, чтобы большинство мест в органе народного представительства было занято мусульманами. Если большинство индонезийского народа действительно составляют мусульмане, если Ислам действительно является той религией, которая горит в душе народа, то давайте мы, вожди народа, поможем народу сде­лать так, чтобы как можно больше представителей мусуль­ман оказалось в представительном органе. Например, если в органе народного представительства будет 100 мест, то да­вайте приложим все силы и всю энергию, чтобы 60, 70, 80, 90 депутатов, занимающих места в этом народном предста­вительстве, были мусульманами, мусульманскими лидерами. Тем самым все законы, которые будут исходить из этого ор­гана народного представительства, будут и мусульманскими законами. И я даже убежден, что если действительно будет так, то можно будет сказать, что Ислам действительно горит в душе народа, поскольку 60, 70, 80, 90 процентов депутатов являются мусульманами, мусульманскими лиде­рами, знатоками Ислама. И я говорю: если бы было так, то пусть живет Ислам в Индонезии не только на словах. Мы говорим, что 90 процентов из нас является мусульма­нами, но посмотрите, сколько процентов из присутствующих на этом заседании отдали бы свои голоса за Ислам? Из­вините, тысячу раз извините, но я задаю этот вопрос, ибо ответ на него является подтверждением того, что Ислам еще не живет, как следовало бы, в народе. Поэтому я прошу вас, товарищи, как мусульман, так и не мусульман, но мусуль­ман в особенности, согласиться с этим третьим принципом— принципом переговоров, принципом представительства. В представительном органе будет иметь место трудная борьба. Нет ни одного государства, живущего настоящей жизнью, в представительном органе которого не закипал бы время от времени кратер противоречий, в котором не существовало бы борьбы мнений; как в мусульманских, так и в христиан­ских государствах всегда имеет место борьба. Примем же третий принцип, принцип переговоров, принцип народного представительства! Работайте в этом органе народного представительства как можно лучше, братья исламисты, братья христиане! Если, например, христиане захотят, чтобы каждый пункт законодательства индонезийского государства соответствовал библейским законам, то пусть они приложат все силы, чтобы большинство депутатов представительного органа Индонезии составляли христиане. Это будет справедливо, это будет fair play *. Ни одно госу­дарство не живет настоящей жизнью, если в нем отсутствует борьба. Не думайте, что в Турции не существует борьбы. Не думайте, что в Японии не существует борьбы мнений. Все­могущий Аллах дал нам мышление, чтобы мы всегда очища­ли, соскабливали шелуху, под которой таится чистый индо­незийский рис. Примем же, товарищи, третий принцип — принцип переговоров!

    Теперь я предложу четвертый принцип. За эти три дня я ничего не слышал об этом принципе, а именно о принципе благосостояния, принципе отсутствия бедности в Незави­симой Индонезии. Я уже говорил, что «три народных прин­ципа» — это Миньцзу, Миньцюань, Миньшэн — национа­лизм, демократия, социализм. Каким должен быть наш принцип? Хотим ли мы Независимой Индонезии, где бы гос­подствовал класс капиталистов, или мы хотим, чтобы весь народ Индонезии жил в благосостоянии,чтобы все люди имели достаточно питания, достаточно одежды, чтобы все они жили в довольстве, чувствовали заботу своей родины, предоставив­шей им все блага? Что же мы выберем, господа? Не думайте, что если будет создан орган народного представительства, то уже само по себе будет достигнуто и благосостояние. Мы видим, что в странах Европы существуют представи­тельные органы, существует парламентская демократия. Но разве в Европе не господствует только класс капиталистов?

    В Америке имеется орган народного представительства, но разве там не господствуют капиталисты? Разве на всем западном материке не господствует класс капиталистов? А вместе с тем органы народного представительства там су­ществуют! И причиной этого является то, что все эти орга­ны народного представительства созданы не иначе, как по рецепту Французской революции. То, что там называют де­мократией, является лишь политической демократией; там ни в коей мере не существует sociale rechtvaardigheid, не существует социальной справедливости, совершенно не существует демократии экономической. Господа, я приведу высказывание одного французского деятеля, Жана Жореса, относительно этой политической демократии. «При парла­ментской демократии все люди имеют равные права, равные политические права; каждый человек может избирать и мо­жет попасть в парламент. Но существует ли при этом соци­альная справедливость, существует ли благосостояние на­рода?» В этой связи Жан Жорес продолжает:

    «Рабочий представитель, имеющий политические права, может в парламенте свалить министра. Он словно король! Но на своем рабочем месте, на фабрике, он, который сейчас свалил министра, завтра может быть выброшен на улицу, превращен в безработного, которому нечего есть».

    Этого ли хотим мы?

    Товарищи, если мы стремимся к демократии, то изберем демократию не западную, но жизнетворное представитель­ство, политико-экономическую демократию, способную при­нести социальную справедливость. Индонезийский народ давно говорит об этом. Что подразумевают под Рату Адил? Рату Адил заключает в себе идею социальной справедливо­сти. Народ хочет благосостояния. Народ, терпевший недоста­ток в пище и одежде, мечтает о новом мире, в котором будет процветать справедливость под покровительством Рату Адил. Поэтому, если мы действительно сочувствуем народу Индо­незии, если мы действительно его понимаем и любим, то давайте примем этот принцип социальной справедливости, который означает не только политическое равноправие, то­варищи, но и осуществление равноправия в экономической области, то есть всеобщее благосостояние.

    Товарищи, желательно, чтобы представительный орган, который мы создадим, был не только представительным органом политической демократии, но и органом, который вместе с обществом может осуществить два принципа: поли­тическую справедливость и социальную справедливость.

    Все эти вопросы, господа, мы сможем совместно обсудить в представительном органе. Я повторяю еще раз: там мы раз­решим все вопросы, все проблемы! Что касается главы го­сударства, то я совершенно определенно прртив монархии.

    Почему? Потому, что монархия «предполагает наследствен­ность» — преемственность наследников. Я мусульманин, а поскольку я мусульманин — я демократ; я хочу согласия, я хочу, чтобы каждый глава государства избирался. Разве мусульманская религия не говорит о том, чтобы главы государств, как неверующие, так и верующие, избирались народом? Каждый раз мы должны избирать главу государ­ства. Если, например, Ки Багус Хадикусумо стал главой государства и вдруг умер, покинул этот мир, то сын Ки Ха­дикусумо не должен сам по себе, автоматически, стать преем­ником Ки Хадикусумо. Именно поэтому я не согласен с прин­ципом монархизма.

    Товарищи, каков же пятый принцип? Я уже выдвинул четыре принципа:

    1)     индонезийский национализм;

    2)     интернационализм, или гуманизм;

    3)     дискуссия, или демократия;

    4)     социальное благосостояние.

    Пятый принцип таков: создание Независимой Индонезии, преданной Всевышнему Господу Богу.

    Принцип религиозности! Не только индонезийская нация должна быть религиозной, но желательно, чтобы каждый индонезиец был религиозным, имел своего Бога. Христиане молятся Богу по учению Иисуса Христа, мусульмане имеют религию, которой учит их пророк Мухаммед, буддисты отправляют свою религию согласно своим законам. Но мы все должны быть религиозны. Желательно, чтобы Индо­незийское государство было таким государством, где каж­дый человек сможет беспрепятственно поклоняться своему Богу. Необходимо, чтобы весь народ верил в Бога цивили­зованно, то есть без «религиозного эгоизма». Необходимо, чтобы индонезийское государство было государством рели­гиозным!

    Будем же почитать, отправлять религию, как мусуль­манскую, так и христианскую, цивилизованно. Что означает — цивилизованно? Это означает взаимное уважение. (Аплоди­сменты части присутствующих.) Пророк Мухаммед дал доказательства веротерпимости, Иисус Христос тоже про­поведовал эту веротерпимость. В соответствии с этим давайте скажем, что пятым принципом нашего независимого индоне­зийского государства является цивилизованная вера в Бога, беспредельное и разумное почитание Бога, вера в Бога при уважении других религий. Я буду счастлив, товарищи, если вы одобрите веру во Всевышнего Господа Бога в ка­честве основы независимого индонезийского государства.

    В результате признания этого пятого принципа, товари­щи, все религии, существующие ныне в Индонезии, окажут­ся в наилучших условиях, а наше государство будет основы­ваться на вере в Бога!

    Помните, что осуществление третьего принципа, принци­па обсуждения, представительства, дает нам место, где мы сможем пропагандировать наши идеи цивилизованно, без всякой нетерпимости!

    Товарищи! Я изложил «основные принципы государства». Их пять. Является ли это Панча Дхарма? Нет, название Панча Дхарма не подходит. Дхарма означает обязанность, а мы говорим об о с н о в а х. Мне нравятся символы, сим­волические числа. Имеется пять заповедей Ислама. У нас по пять пальцев на каждой руке. Имеется пять органов чувств. Что еще состоят из пяти частей? (Голос из зала'. «Пять героев из древнейших сказаний».) Их было пятеро. Те­перь посмотрим количество принципов: национализм, ин­тернационализм, демократия, социальное благосостояние и вера в Бога — их тоже пять.

    Общее название будет не Панча Дхарма, а по совету од­ного нашего лингвиста, я назову все это Панча Сила. «Сила» означает принцип, или основу; и на основе этих пяти принципов мы и создадим прочное и нерушимое индонезийское государство. (Бурные аплодисменты.)

    Или есть товарищи, которым не нравится это число пять? Я могу уступить, останется только три. Вы спрашиваете меня, какие же три принципа останутся? В течение десятков лет обдумывал я эти основы Независимой Индонезии, наше «Weltanschauung». Два первых принципа — национализм и интернационализм, национализм и гуманизм — я могу объединить в один: это будет то, что я прежде называл социо­национализмом.

    А демократию, являющуюся не западной демократией, а политико-экономической демократией, я объединяю в одно: то есть политическая демократия плюс социальная справед­ливость, демократия плюс благосостояние. Тогда получится то, что я раньше называл социо-демократией.

    Остается еще вера в Бога при уважении религии друг друга.

    Значит, из пяти принципов образовалось три: социо-на­ционализм, социо-демократия и вера в Бога. Бели вам, гос­пода, нравится символ три, то примите эти три принципа. Но, может быть, не все господа согласны с этими тремя прин­ципами и требуют одного принципа, только одной основы? Хорошо, я дам вам один принцип, соединю все эти принципы в один. Каков же этот единый принцип?

    Как я сказал выше, мы создаем индонезийское государ­ство, которое мы все должны поддержать. Все для всех! Не христиане для Индонезии, не мусульмане для Индонезии, не Хадикусумо для Индонезии, не ван Эк для Индонезии, не богач Нитисемито для Индонезии, но Индонезия для Индо­незии, все для всех1 Если нужно из пяти сделать три, а из трех одно, то я могу сделать это, использовав истинно индо­незийское слово, а именно слово «goiong-rojong* (взаим­ная помощь). Индонезийское государство, создаваемое на­ми, должно быть государством «взаимной помощи»! Как это просто! Государство «взаимной помощи»! (Бурные, продол­жительные аплодисменты.)

    «Взаимная помощь» является динамичной идеей, более ди­намичной, чем принцип «родства», товарищи! Родство пред­ставляет собой статичную идею, а взаимная помощь предпо­лагает деятельность, поддержку, труд или, как сказал ува­жаемый товарищ Сукарджо, совместную работу. Так давай­те все сообща выполнять этот труд, эту работу! Взаимная помощь — это совместный напряженный труд, это совмест­ная деятельность, это взаимопомощь в совместной борьбе. Поддеряска со стороны всех в общих интересах, использо­вание сил всех для общего счастья. Сплочение рядов в общих интересах! Вот что такое взаимная помощь! (Бурные, про- должительные аплодисменты.)

    Принцип взаимной помощи между богатыми и небогаты­ми, между христианами и мусульманами, между чистокров­ными индонезийцами и метисами-индонезийцами — вот то, что я предлагаю вам, господа.

    Пять принципов превратились в три принципа, а три принципа — в один. Но чтобы вы ни выбрали, господа, три, один или пять принципов, содержание останется тем же. Принципы, предложенные мной, товарищи, являются прин­ципами вечной Независимой Индонезии. Десятки лет в моей груди жили эти принципы. Но не забывайте, что мы живем в обстановке войны, господа. Мы создаем индонезийское государство во время войны, под грохот войны! И я приношу благодарственную молитву Всемогущему Аллаху за то, что мы создаем индонезийское государство не в лучах полного месяца, а в обстановке войны, в огне войны. Под­нимайся Независимая Индонезия, Индонезия закаленная, Индонезия, закаляющаяся в огне войны; эта Независимая Индонезия будет сильным государством, а не государством неустойчивым. Вот поэтому я и возношу благодарственную молитву Всемогущему Аллаху.

    В этой связи, как это и предлагалось несколькими до­кладчиками, может быть, следует осуществить и некоторые мероприятия, носящие временный характер. Но прочную основу, содержание Независимой Индонезии, по моему мне­нию, должна составлять Панча Сила. Как уже говорилось выше, товарищи, она должна стать нашим «Weltanschauung». Неизвестно, согласятся ли с ним товарищи, но уже с 1918 и вплоть до 1945 года я боролся за это «Weltanschauung». Я боролся за создание Независимой Индонезии, индонезий­ского национализма, за индонезийскую нацию, живущую среди человечества, за демократию, за социальное благосо­стояние, за веру в Бога. Панча Сила — вот что в течение десятилетий горело в моей груди. Но, товарищи, я предоста­вляю вам право принять эти принципы или отвергнуть их. Я сам прекрасно понимаю, что ни одно «Weltanschauung» не воплотится в жизнь само по себе, не станет реальностью само по себе. Ни одно «Weltanschauung» не претворится в действительность, не станет реальностью, без борьбьЛ

    «Weltanschauung» претворяется в жизнь не человеком, не Гитлером, Сталиным, Лениным, Сунь Ят-сеном!

    Человек! Человек должен бороться за него. Без борь­бы оно не станет реальностью! Ленинизм не стал бы ре­альностью без борьбы всего русского народа; Сань Минь Чжуи не претворились бы в жизнь без борьбы всего народа Китая, товарищи! Нет! Я скажу даже больше: без борьбы лю­дей не существует религии, не может быть ни одной рели­гиозной идеи, которая воплотилась бы в жизнь. Не челове­ком, а волей Господа Бога записано в Коране zwart op wit *, что Ислам не воплотится в действительность без борьбы людей, которых называют мусульманами. Такие же слова записаны и в Библии; идеи, содержащиеся в ней, не смогут осуществиться без борьбы христиан.

    Поэтому, если индонезийский народ хочет, чтобы предла­гаемая мной основа — Панча Сила — стала реальностью, то есть если мы хотим жить единой независимой нацией, если мы хотим стать свободным членом гуманного человече­ства всего мира, если мы хотим жить на основе согласия, если мы хотим жить мирно в условиях благосостояния и со­циальной справедливости, с глубокой и совершенной верой в Бога, то не забывайте, что для этого необходима борьба, борьба и еще раз борьба. Не думайте, что с образованием не­зависимого индонезийского государства борьба прекратится. Нет! В Независимой Индонезии борьба должна продол- жаться, только она будет носить другой характер, чем со­временная борьба, она будет иметь иные черты. В будущем мы все вместе, как одна сплоченная нация, будем про­должать борьбу за осуществление того, что содержится в Панча Сила. И особенно в обстановке современной войны вы, товарищи, должны быть убеждены, должны осознать, должны почувствовать самим сердцем, что мы не добьемся Независимой Индонезии, если индонезийская на­ция не пойдет на риск, не осмелится нырнуть за этой жем­чужиной в самые глубины океана. Если индонезийский на­род не объединится и не решится ради достижения незави­симости пойти даже на смерть, то не бывать Индонезии независимой, не обладать индонезийскому народу независи­мостью вечно! Независимости добивается и владеет ею лишь та нация, в душе которой горит пламя решимости, которая заявляет: «Свобода или смерть»! (Бурные аплодисменты.)

    Товарищи! Таков мой ответ на вопрос Его Превосходи­тельства господина Председателя. Я прошу извинить меня за то, что мой доклад был столь длинным и занял так много времени. Я также прошу извинить меня за критику замеча­ний Зимуки Окути О, которые я считаю «ужасно мелкими». Благодарю вас! (Бурные, продолжительные аплодисменты всех присутствующих.)

    РЕЧЬ ПРЕЗИДЕНТА ИНДОНЕЗИИ ДОКТОРА СУКАРНО ВО ВРЕМЯ БОГОРСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ

    Эта речь была произнесена перед тысячами граждан Джакарты во время массового митинга в честь знатных гостей на стадионе „Икада•

    30 декабря 1954 годаБратья, сестры и дети!

    Прежде всего разрешите приветствовать вас, мои мусуль­манские братья, сестры и дети, по-мусульмански: Ас-са- лям алейком уа рахмат-у-ллах уа баракатуху . Затем я обращаюсь ко всем вам, индонезийцам, находящимся под одним красно-белым знаменем, с нашим национальным приветствием и прошу откликнуться на него: Мердека!

    Братья, сестры и дети, когда сегодня утром я увидал, что льет дождь, я подумал, заполните ли вы, братья, сестры и дети, это Икадское поле? Но хотя и лил сильный дождь, вы все пришли и заполнили Икадское поле столь же обильно, как его полил дождь. Что заставило всех вас собраться на этом поле? Почему собрались вы с такой радостью? Почему? Почему вы чувствуете такую теплоту в сердце, хотя дождь промочил вас до нитки? Дело в том, что четыре премьер- министра из четырех дружественных стран присутствовали на Богорской конференции, за что вы благодарны им и чему вы все очень рады. Пак Али 1 назвал эту конференцию кон­ференцией «Панча Негара» (конференцией пяти государств). На ней присутствовали «Панча Пердана» (пять премьеров), и состоялась она в государстве «Панча Сила» (пяти прин­ципов).

    Поистине, братья и сестры, от имени всех нас, от имени всего народа Индонезии я выражаю благодарность четырем премьер-министрам и сопровождающим их лицам за то, что они прибыли в Богор и Джакарту для обсуждения важных вопросов, касающихся всех нас.

    Цейлон, Бирма, Индия и Пакистан близки нашему серд­цу, они не чужие нам. Разве, например, Индия не была свя­зана с Индонезией на протяжении двух тысяч лет? И, как сказал его превосходительство Мохаммед Али, премьер- министр Пакистана, между Пакистаном и Индонезией также существует крепкая духовная связь, ибо большая часть ин­донезийского народа, так же как и большая часть паки­станского народа, является мусульманами.

    А Цейлон? Я благодарю цейлонский народ за то, что на протяжении веков народ Цейлона испытывал к нам друже­ственные чувства. Многие из наших вождей — не один, не двое, не десятки, а сотни — были сосланы голландцами на Цейлон. На Цейлоне они встретили доброжелательное и дружеское отношение со стороны цейлонского народа. До сих пор еще народ центральной Явы употребляет выра­жение «diselonge» , когда говорит о сосланных.

    Что касается Бирмы, то бирманский и индонезийский народы фактически принадлежат к одной расе. Взгляните только на черты лица его превосходительства премьер-ми­нистра У Ну. Он совсем как индонезиец. Ваше Превосхо­дительство У Ну, вас называют тропическим цветком.

    Индонезию, Бирму, Цейлон, Пакистан и Индию связы­вают не искусственные духовные узы, а духовные узы, иду­щие из самой глубины их существа. Это особенно верно сейчас, после конференции «Панча Негара» в Богоре, реше­ния которой большинство из вас читало в коммюнике, опубликованном сегодня утром. В наших сердцах, братья и сестры, любовь к Цейлону, любовь к Индии, любовь к Паки­стану, любовь к Бирме стала еще сильнее после конферен­ции в Богоре. Мы все вместе представляем собой как бы «панча саудара» (пять братьев), «панча пахлаван» (пять ге­роев), перед которыми стоит одна и та же проблема. Наши сердца преисполнены благодарности за то, что эта конферен­ция и премьер-министры Цейлона, Бирмы, Пакистана и Ин­дии единодушно поддержали наше требование: «Западный Ириан должен войти в Республику Индонезия».

    Как вы все слышали, ин-шаа-аллах , в конце апреля будущего годасостоится конференция «Три Досо Негара», или «Три Досо», или «Тиганг Досо». Представители три­дцати азиатских и африканских стран соберутся в Индоне­зии, чтобы снова обсудить все необходимые вопросы. По- истине Азия едина. Но это уже не ново, братья и сестры. Это уже было сказано великими вождями Азии: «Азия едина». Но кто сказал это? Великий индийский поэт Рабиндранат Тагор, например, однажды сказал: «Азия едина». Это же сказал великий вождь Китая д-р Сунь Ят-сен. Был также японский поэт Какудзо Укакура, который сказал, что Азия едина. Покойный д-р Сетьябуди , известный ранее как д-р Е. Ф. Е. Дауэс Деккер, сказал: «Азия едина». Итак, единство Азии действительно существует, оно не чуждо и нам. Кроме того, братья и сестры, когда азиатские народы жили в условиях колониализма, они еще более сблизились. Верно, что колониализм разделяет народы. Он отделил нас от Индии, Пакистана, Бирмы и Цейлона. Мы действительно были разделены. Однако тот же колониализм обладал и объединяющей силой. В Индонезии колониализм также стре­мился отделить наши народы друг от друга. Ява должна была быть отделена от Суматры и Калимантана (Борнео), Калимантан — от Сулавеси (Целебес), Сулавеси — от Зондских островов и т. д. Но колониализм имел также объ­единяющую силу. Он объединял, хотя и помимо своей воли.

    С начала XX столетия всю Азию охватил дух единства, дух протеста против колониализма, стремление встать на собственные ноги, стремление организовать азиатские на­роды, стремление образовать азиатские государства, стрем­ление создать азиатское сообщество, справедливое и про­цветающее. Этому стремлению, братья и сестры, не сможет противостоять никакая сила на земле. Ибо, как я уже гово­рил вам в своей речи 17 августа этого года, это сила при­роды, сила, ниспосланная Богом. Всякий, кто осмелится противодействовать этой силе, пойдет навстречу своей соб­ственной гибели.

    Однако мы не только боремся против колониализма. Мы хотим также с уверенностью создавать наши страны, как об этом только что сказал премьер-министр. Конечно, не будет на земле созидания, если не будет мира. Поэтому индонезийский народ хочет быть в первых рядах народов, борющихся за укрепление мира во всем мире.

    Мы, например, как и все мусульмане, часто говорим друг другу: «Ас-салям алейком». Что означает слово «са- лям»? Мир, мир, мир. Буддист или брахман тоже говорит это. Мир, мир и снова мир.

    Поэтому если мы, народы Азии, хотим противостоять колониализму, создать нашу собственную индивидуаль­ность, установить вечный мир на широкой основе, тоэто наше желание представляет собой не что иное, как призыв чело­вечества к миру. Это призыв, исходящий из наших сердец.

    Дети мои, сестры и братья!

    Азия пробуждается. Поднимайтесь, братья и сестры. Вставайте. Не будем только стоять на месте. Вставайте и идите, идите вперед. Не говорил ли я часто, как говорил и бапак Неру: «нет предела продвижению вперед борю­щегося народа». Мы должны идти все вперед и вперед. Идите вперед, братья мои, сестры мои, дети мои, чтобы уста­новить мир во всем мире, организовать нашу нацию, наше государство, наше общество. В этот день Индонезия счаст­лива, счастлива тем, что принимает четырех премьер-мини­стров из четырех дружественных государств. Будем же всегда счастливы выполнить свой долг, упорно трудиться, очень упорно. Будьте мужественны. Не будем малодушны и трусливы, с заячьей душой. Нет, мы не одни. Нет, мы не одиноки. Мы имеем друзей во всем мире, особенно в Аф­рике и Азии. Но самое важное быть сильными духом. Знаете ли вы, кто ваш злейший враг? Это не иностранец, не коло­ниализм, не империализм. Наш самый большой, наш самый злейший враг — это наше собственное малодушие.

    Поэтому я призываю вас, все азиатские народы, быть мужественными, выполнять свой долг в ваших странах, идти вперед к миру, где будет царить мир и безопасность, где все человечество будет жить в мире.

    Ас-салям алейком уа рахмат-у-ллах уа баракатуху! Мердека!

    ДА РОДИТСЯ НОВАЯ АЗИЯ И НОВАЯ АФРИКА!

    Речь Ею Превосходительства Президента Индонезии доктора Сукарно на открытии Конференции стран Азии и Африки 18 апреля 1955 годаВаши превосходительства, господа, сестры и братья!

    На мою долю выпала великая честь и удовольствие при­ветствовать вас в этот исторический день в Индонезии. От имени народа и правительства Индонезии, чьими гостями вы являетесь, я прошу вас о понимании и снисхождении, если в некоторых отношениях наша страна не оправдает ваших ожиданий. Уверяю вас, мы сделали все, что могли, для того, чтобы ваше пребывание у нас осталось бы в памяти как у вас, наших гостей, так и у тех, кто вас принимает. Мы на­деемся, что сердечность и теплота нашего приема компен­сируют те материальные лишения, неудобства, которые вам, возможно, придется здесь испытать.

    Когда я обозреваю этот зал и знатных гостей, собравших­ся здесь, мое сердце охватывает волнение. Это первая в исто­рии человечества межконтинентальная конференция цвет­ных народов. Я горжусь тем, что моя страна принимает вас. Я счастлив, что вы смогли принять приглашения, разослан­ные пятью странами-инициаторами Однако я не могу пода­вить чувства печали, когда вспоминаю о страданиях, через которые так недавно прошли многие из наших народов, страданиях, которые унесли много жизней, материальных и духовных ценностей.

    Я сознаю, что возможность для нас собраться сегодня здесь достигнута ценой жертв, принесенных нашими пред­ками, а также людьми нашего и более молодого поколения. Я вижу в этом зале не только руководителей народов Азии и Африки; в этих стенах присутствует также неумирающий, неукротимый и непобедимый дух тех, кто жил до нас. Их борьба и их жертвы проложили путь этому собранию вы­соких представителей независимых и суверенных стран двух самых крупных континентов земного шара.

    Тот факт, что руководители азиатских и африканских народов могут собраться в своих собственных странах для обсуждения вопросов, касающихся их общих интересов, знаменует собой новый поворот в истории мира. Всего лишь несколько десятилетий тому назад представителям наших народов часто приходилось ездить в другие страны и даже на другие континенты для того, чтобы иметь возможность совещаться.

    В этой связи мне вспомнилась конференция Лиги борьбы против империализма и колониализма, состоявшаяся в Брюсселе почти тридцать лет назад. На этой конференции встретились многие выдающиеся делегаты, присутствую­щие сегодня здесь, и обрели там новые силы для своей борь­бы за независимость.

    Однако эта встреча состоялась за тысячу миль отсюда, среди чужих людей, в чужой стране, на чужом континенте. Место для конференции было избрано не по желанию, а по необходимости. Теперь положение совершенно иное. Наши нации, наши страны уже больше не колонии. Теперь мы свободны, суверенны и независимы. Мы снова хозяева в своем доме. Нам не нужно ездить для совещаний на другие континенты.

    Важные встречи представителей азиатских государстве самой Азии происходили и раньше.

    Если мы обратимся к событиям, предшествовавшим этому великому собранию, то мы должны вспомнить конференцию пяти премьер-министров, состоявшуюся в 1954 году в Ко­ломбо, столице независимого Цейлона, и Богорскую конференцию в декабре 1954 года, которая показала, что путь к солидарности стран Азии и Африки открыт; конфе­ренция, на которой я имею честь приветствовать вас се­годня, является реализацией этой солидарности.

    Поистине я горжусь тем, что моя страна принимает вас.

    Однако я думаю не только о той чести, которая выпала на долю Индонезии сегодня. Нет. Мои мысли частично омра­чены другими соображениями.

    Вы собрались в момент, когда в мире нет мира, единства и сотрудничества. Глубокие пропасти зияют между странами и группами стран. Наш несчастный мир растерзан и изму­чен, а народы всех стран пребывают в страхе от того, как бы без всякого повода с их стороны темные силы войны вновь не сорвались с цепи.

    И если, несмотря на все старания народов, это все же случится, что тогда? Что будет с нашей недавно восстанов­ленной независимостью? Что будет с нашей культурой, с нашим духовным наследством, с нашей древней цивилиза­цией? Что станется с нашими детьми и с нашими родителями?

    Бремя, лежащее на делегатах этой конференции,— не­легкое бремя, ибо я знаю, что эти вопросы, являющиеся во­просами жизни и смерти человечества, должны тревожить ваши умы так же, как они тревожат мой. Народы Азии и Африки не могут, даже если бы они и хотели, уклониться от решения этих проблем.

    Ибо это является одной из обязанностей, которые нала­гает на нас сама независимость. Это лишь часть цены, кото­рую мы охотно платим за нашу независимость. На протя­жении многих поколений наши народы не имели голоса среди народов мира. С нами не считались, выносили решения за нас другие, чьи интересы играли первостепенную роль, мы жили в нищете и унижении. Затем наши народы потре­бовали независимости, более того — они повели борьбу за независимость; они добились независимости и вместе с этой независимостью возложили на себя и ответственность. Мы несем большую ответственность перед самими собой и перед всем миром, а также перед грядущими поколениями. Но мы не сожалеем об этом.

    В 1945 году, в первый год нашей национальной рево­люции, перед нами, индонезийцами, встал вопрос, что нам делать с нашей независимостью, когда она будет оконча­тельно достигнута и обеспечена, ибо мы никогда не сомнева­лись в том, что она будет достигнута и обеспечена. Мы знали, как сопротивляться и разрушать. И тогда у нас вдруг воз­никла необходимость определить содержание и значение нашей независимости, и не только материальное содержа­ние и значение, но и этическое и моральное содержание, ибо независимость без этики и морали была бы лишь жалкой копией того, чего мы добивались. Ответственность и бремя, права, обязанности и привилегии, связанные с независимостью, должны рассматриваться как часть этиче­ского и морального содержания независимости.

    Конечно, мы приветствуем те изменения, которые на­кладывают на нас новое бремя, и мы полны решимости на­прячь все наши силы и призвать на помощь все наше муже­ство, чтобы нести это бремя.

    Братья и сестры, как ужасающе динамично наше время!

    Я вспоминаю, как несколько лет назад, выступая по во­просам колониализма, я привлек внимание к тому, что я на­зывал «жизненной линией империализма». Эта линия про­ходит от Гибралтарского пролива через Средиземное море, Суэцкий канал, Красное море, Индийский океан, Южно- Китайское море и Японское море. На большей части этого огромного пространства по обеим сторонам этой жизненной линии лежали территории, которые были колониями, жив­шие там народы не были свободны, и их будущее зависело от чуждой им системы. Из этой жизненной линии, этой глав­ной артерии империализма, колониализм черпал свои жиз­ненные силы.

    А сегодня в этом зале собрались руководители этих наро­дов. Они больше не жертвы колониализма. Они больше не являются орудием в руках других, игрушкой тех сил, на которые они не могут оказывать влияния. Сегодня вы пред­ставляете здесь свободные народы, различные по своей ве­личине и по своему положению в мире.

    Да, над Азией действительно пронеслась «буря» Sturm fiber Asien»), да и над Африкой тоже. Последние годы были свидетелями огромных перемен. Нации, государства пробу­дились от векового сна. Пассивные народы исчезли, внеш­нее спокойствие уступило место борьбе и активности. Не­преодолимые силы пробудились на обоих континентах. Изменилось интеллектуальное, духовное и политическое лицо всего мира, и процесс этот еще не закончился. Повсюду в мире возникают новые условия, новые концепции, новые проблемы, новые идеалы. Ураган национального пробуж­дения и возрождения пронесся по земле, потрясая и изме­няя ее, изменяя к лучшему.

    Двадцатый век является периодом ужасающего дина­мизма. Возможно, что последние пятьдесят лет видели боль­ше изменений и материального прогресса, чем наблюдалось на протяжении пяти предыдущих столетий. Человек на­учился управлять многими злыми силами, которые некогда угрожали ему. Он научился преодолевать расстояния. Он научился передавать свой голос и изображение через океаны и континенты. Он проник в глубины тайн при­роды, научился превращать пустыню в цветущий сад и за­ставлять растения приносить более щедрые дары. Он на­учился высвобождать могучие силы, заключенные в мельчай­ших частицах материи.

    Но шло ли политическое искусство человека в ногу с его техническим и научным мастерством? Человек может подчинить себе молнию, но может ли он управлять общест­вом, в котором он живет? Политическое искусство человека далеко отстало от его технического мастерства, и он не мо­жет быть уверен в том, что сумеет управлять им.

    Результатом этого является страх. И человек страстно желает безопасности и соблюдения моральных норм.

    Возможно, сейчас, более чем в какой-либо другой пе­риод истории мира, необходимо, чтобы общество, правитель­ство и искусство управления государством основывались на самом высоком кодексе морали и этики. А что означает самый высокий кодекс морали в политическом смысле? Это означает подчинение всего благосостоянию человечества. Однако в настоящее время мы сталкиваемся с таким поло­жением, когда благосостояние человечества не всегда яв­ляется первостепенным соображением. Многие из тех, кто располагает огромной мощью, думают скорее о господстве над миром.

    Да, мы живем в мире, в котором господствует страх. Страх сейчас разъедает жизнь человека, наполняет ее го­речью. Страх перед будущим, страх перед водородной бомбой, страх перед идеологиями. Возможно, что этот страх перед опасностью более опасен, чем самая опасность, ибо именно страх толкает человека на безумные, необдуманные, опасные поступки.

    Братья и сестры, прошу вас, не руководствуйтесь при обсуждении страхом, ибо страх искажает действия людей, подобно кислоте, разъедающей металл. Руководствуйтесь надеждами и решимостью, руководствуйтесь идеалами, ру­ководствуйтесь мечтами.

    Мы принадлежим ко многим различным нациям с раз­личными социальными укладами, с различной культурой. Наш образ жизни различен. Наши национальные харак­теры, цвет кожи и внешний облик — называйте это, как хотите — различны. Мы принадлежим к разным расам, и даже цвет кожи у нас разный. Но какое это имеет значе­ние? Человечество объединяют или разделяют не эти сооб­ражения. Различия в цвете кожи или в религии не являются причиной конфликтов, причиной конфликтов является раз­личие стремлений.

    То, что всех нас объединяет — я убежден в этом,— го­раздо важнее, чем то, что внешне разъединяет нас. Нас объ­единяет, например, общая ненависть к колониализму, в ка­кой бы форме он ни проявлялся. Нас объединяет общая не­нависть к расизму. Нас объединяет, наконец, общая реши­мость сохранить и укрепить мир во всем мире. Разве не эти цели упоминаются в пригласительном письме, на которое вы откликнулись?

    Признаюсь откровенно: в этом деле я — лицо заинтере­сованное и руководствуюсь не только объективными побуж­дениями.

    Как можно оставаться безразличным, когда речь идет о колониализме? Для нас колониализм не является чем-то далеким или отвлеченным. Мы познали его во всей его бес­пощадности. Мы видели вызванные им огромные людские жертвы и нищету, а когда неумолимый ход истории устра­няет его с мировой арены, мы продолжаем ощущать его наследие. Мой народ и народы многих стран Азии и Африки знают все это, ибо сами испытали это на себе.

    Конечно, мы не можем сказать, что все районы наших стран уже свободны. В некоторых частях еще работают под кнутом. И некоторые части Азии и Африки, не представ­ленные здесь, все еще страдают от такого же положения.

    Да, некоторая часть наших народов еще не свободна. Вот почему мы все чувствуем, что конечная цель еще не достиг­нута. Ни один народ не может чувствовать себя свободным, пока хоть часть его родины не освобождена. Подобно миру, свобода неделима. Нельзя быть полусвободным, как нельзя быть наполовину живым.

    Нам часто говорят: «колониализм умер». Не будем обма­нываться или даже обольщаться этим. Я говорю вам: коло­ниализм еще не умер. Как можем мы сказать, что он мертв, если обширные районы Азии и Африки еще не свободны.

    И, прошу вас, не думайте, что колониализм существует только в той классической форме, которую мы познали в Ин­донезии, а наши братья — в различных частях Азии и Афри­ки. Колониализм рядится и в современные одежды, он высту­пает в виде экономического контроля, интеллектуального контроля и фактически физического контроля небольшой, но чужеземной группы внутри страны. Это искусный и реши­тельный враг, он принимает различные облики. Он не легко отказывается от своей добычи. Где бы, когда бы и в каком бы обличье он ни появлялся, колониализм — это зло, и он дол­жен быть стерт с лица земли.

    Борьба против колониализма была длительной, и знаете ли вы, что сегодняшний день является знаменательной да­той в этой борьбе? 18 апреля 1775 года, точно 180 лет назад, Поль Ревер проехал в полночь верхом по Новой Англии, предупреждая о приближении английских войск и о начале Американской войны за независимость, первой победонос­ной антиколониальной войны в истории. Об этой полночной поездке поэт Лонгфелло писал:

    Клич боевой — не испуга крик,

    Голос во мраке, как свет маяка,

    Слово, что будет звучать века.

    Да, эти слова будут звучать вечно, так же как вечно бу­дут звучать и другие антиколониальные слова, которые слу­жили нам поддержкой и утешением в самые тяжелые дни нашей борьбы. Но не забывайте, что битва, которая на­чалась 180 лет назад, все еще не закончилась, она закон­чится полной победой лишь тогда, когда мы, обозревая наш собственный мир, сможем сказать, что колониализм умер.

    Итак, когда я говорю о борьбе против колониализма, я — лицо заинтересованное.

    Не остаюсь я безразличным и тогда, когда говорю о борьбе за мир. Как может любой из нас не быть заинтересо­ванным в мире?

    Не так давно мы доказывали, что мир нам необходим по­тому, что вспышка войны в нашей части света угрожала бы нашей драгоценной независимости, так недавно завоеван­ной и столь дорогой ценой.

    В настоящее время картина еще более мрачна. Война означала бы не только угрозу нашей независимости, она означала бы конец цивилизации и даже жизни человечества. В мире развязаны такие силы, потенциальное зло которых ни один человек не может точно определить. Даже испыта­ния и военные маневры могут вылиться в нечто неслыханно ужасное.

    Еще не так давно можно было найти некоторое утешение в том, что если произойдет столкновение, то оно будет уре­гулировано посредством так называемого «обычного воору­жения» — бомб, танков, пушек и людей. Сейчас и эта ма­ленькая крупица надежды отнята у нас, так как стало ясно, что самое страшное оружие, несомненно, будет применяться, а военная подготовка стран строится именно на этой основе. «Необычное вооружение» становится «обычным», и кто знает, какие еще дьявольские открытия будут сделаны ложно направленной наукой на беду человечества.

    И не думайте, что океаны и моря послужат нам защитой. Пища, которую мы едим, вода, которую мы пьем, даже са­мый воздух, которым мы дышим, могут оказаться отравлен­ными ядом, созданным за тысячи миль отсюда. Если же нам удастся легко отделаться, то поколения, еще не рожденные нашими детьми, будут носить на своих изуродованных те­лах следы нашей неспособности справиться с силами, вы­пущенными на свободу.

    Нет более безотлагательной задачи, чем сохранение мира. Без мира наша независимость стоит немногого. Восстанов­ление и строительство в наших странах будут иметь мало смысла. Революция в наших странах не сможет далее раз­виваться.

    Что можем мы сделать?Народы Азии и Африки обладают небольшой материальной мощью. Даже их экономика рас­сеяна и слаба. Мы не можем позволить себе политики с пози­ции силы. Дипломатия для нас не может быть политикой «большой дубинки». За спиной наших государственных деятелей не стоят, как правило, тесные ряды реактивных бомбардировщиков.

    Что мы можем сделать? Мы можем сделать многое. Мы можем сказать разумное слово при обсуждении мировых проблем. Мы можем мобилизовать всю духовную, мораль­ную и политическую мощь Азии и Африки в защиту мира. Да, мы. Мы, народы Азии и Африки, насчитывающие 1400 миллионов человек — значительно больше половины всего населения земного шара,— мы можем мобилизовать в за­щиту мира то, что я назвал моральной силой народов. Мы мо­жем показать меньшинству, живущему на других конти­нентах, 410 мы, большинство, стоим за мир, а не за войну и что все силы, какими мы располагаем, мы всегда будем от­давать делу мира.

    В этой борьбе уже достигнут некоторый успех. Я думаю, это уже общепризнано, что деятельность премьер-минист- ров пяти стран-инициаторов, пригласивших вас сюда, сыг­рала немаловажную роль в прекращении военных дейст­вий в Индокитае.

    Смотрите, народы Азии подняли свой голос, и мир при­слушался. Это было немалой победой и немаловажным пре­цедентом. Пять премьер-министров не прибегали к угро­зам. Они не объявляли ультиматумов, не мобилизовывали войск. Вместо этого они консультировались друг с другом, обсуждали проблемы, выдвигали общие идеи, объединяли свои усилия и политическое искусство каждого из них и выступили с разумными и обоснованными предложе­ниями, которые послужили основой для урегулирования длительной борьбы в Индокитае.

    С тех пор я часто задавал себе воп рос: почему эти пятеро добились успеха, тогда как другие, обладавшие многолет­ним дипломатическим опытом, ничего не могли сделать и фактически допустили еще большее ухудшение положения, возникла даже опасность распространения конфликта? Объ­ясняется ли это тем, что эти пятеро были азиатами? Может быть, это отчасти и является ответом па вопрос, ибо пожар был уже у их порога и дальнейшее его распространение представляло непосредственную угрозу их собственным до­мам. Однако я думаю, что действительный ответ состоит в том, что эти пять премьер-министров нашли новый подход к решению проблемы. Они не добивались преимуществ для своих собственных стран. Они не преследовали целей политики с позиции силы. Они были заинтересованы лишь в одном: закончить военные действия таким обра­зом, чтобы обеспечить возможность длительного мира и стабильность.

    Это было, братья и сестры мои, историческое событие. Несколько стран свободной Азии говорили, а мир прислу­шивался. Они говорили о вопросах, непосредственно касаю­щихся Азии, и при этом дали совершенно ясно понять, что дела Азии являются делом самих азиатских народов. Давно прошли времена, когда будущее Азии решали другие, да­леко живущие от Азии народы.

    Однако мы не можем и не должны ограничивать наши ин­тересы делами только наших собственных континентов. Государства нынешнего мира зависят друг от друга, и ни одна страна не может быть изолированным островом. Бле* стящая изоляция, может быть, некогда и была возможной, сейчас она уже невозможна. Дела всего мира — это и наши дела, и будущее наших стран зависит от решения всех меж­дународных проблем, какими бы далекими и отвлеченными ни казались эти проблемы.

    Когда я обозреваю этот зал, мои мысли обращаются к другой конференции азиатских народов. В начале 1949 года (в историческом плане — всего лишь мгновение тому назад) моя страна была вторично после провозглашения независи­мости вовлечена в борьбу не на жизнь, а на смерть. Наша страна находилась в осаде и окружении, значительная часть территории была оккупирована, многие из наших ру­ководителей были в тюрьме или в изгнании, наше существо­вание как государства находилось под угрозой.

    Вопросы решались не в залах заседаний, а на поле бит­вы. Нашими посланниками были ружья и пушки, бомбы и гранаты, бамбуковые копья. Мы были блокированы физи­чески и духовно.

    Именно в этот печальный, но славный момент истории нашей страны наш добрый сосед — Индия — созвал конфе­ренцию азиатских и африканских стран в Дели, с тем чтобы заявить протест против несправедливости, проявленной в отношении Индонезии, и поддержать нас в нашей борьбе. Духовная блокада была прорвана. Наши делегаты полетели в Дели и из первых рук узнали о том, как нас поддерживают в нашей борьбе за национальное существование. Никогда раньше в истории человечества не проявлялась еще так со­лидарность азиатских и африканских народов, решивших оказать братскую помощь азиатской стране, находящейся в опасности. Дипломаты и государственные деятели, пресса и простые люди из соседних азиатских и африканских стран — все поддерживали нас. Это придавало нам новые силы и му­жество продолжать борьбу вплоть до успешного заверше­ния. Мы снова поняли всю справедливость слов Демулена : «Не сомневайтесь во всемогуществе свободного народа».

    Возможно, в каком-то отношении корнями конференции, собравшейся здесь сегодня, является эта солидарность стран Азии и Африки, проявившаяся шесть лет назад.

    Как бы то ни было, факт остается фактом,— на каждом из вас лежит большая ответственность, и я молю Бога, чтобы вы несли ее мужественно и с мудростью.

    Я молю Бога, чтобы конференция стран Азии и Африки успешно выполнила свою задачу.

    О сестры и братья, да сопутствует этой конференции большой успех! Несмотря на расхождения, существующие между ее участниками, да сопутствует ей большой успех.

    Да, между нами имеются расхождения. Кто это отрицает? Здесь представлены малые и большие страны, народы кото­рых исповедуют почти все существующие на свете религии— буддизм, ислам, христианство, конфуцианство, индуизм, джайнизм, сикхизм, зороастризм, синтоизм и другие. Здесь представлены почти все политические направления — демократизм, монархизм, теократия в самых разнообраз­ных вариантах. В этом зале фактически представлены все экономические доктрины — мархаэнизм, социализм, капи­тализм и коммунизм,— во всем многообразии их вариантов и сочетаний.

    Но какой вред могут причинить эти различия, если суще­ствует единство стремлений? Эта конференция созвана не для того, чтобы противопоставить одних другим, это кон­ференция братства. Это не исламская конференция, не хри­стианская конференция и не буддистская конференция. Это не собрание малайцев или арабов, не собрание народов индо­арийского происхождения. Это и не клуб для избранных, не блок, который стремится противопоставить себя какому- то другому блоку. Это скорее собрание просвещенных лю­дей, проявляющих терпимость, собрание, которое стремится внушить миру, что все люди и все страны имеют свое место под солнцем, внушить миру, что можно жить вместе, встре­чаться и говорить друг с другом, не утрачивая своей инди­видуальности, собрание, которое стремится способство­вать общему пониманию вопросов, касающихся всех, а так­же развивать сознание взаимозависимости у всех людей и народов в целях их благосостояния и сохранения жизни на земле.

    Я знаю, что в Азии и в Африке существует большее мно­гообразие религий, верований и убеждений, чем на других континентах земного шара. Но ведь это вполне естественно. Азия и Африка являются классической родиной верований и идей, распространившихся по всему свету. Поэтому нам надлежит особенно заботиться о том, чтобы принцип «живи и давай жить другим»— заметьте, я говорю не об устарев­шем принципе либерализма «дайте дорогу» (Laissez faire, laissez passer) — прежде всего с наибольшей полнотой при­менялся внутри границ наших азиатских и африканских стран, ибо только тогда этот принцип сможет полностью рас­пространиться и на наши отношения с соседними государ­ствами и с другими более отдаленными странами.

    Религия имеет доминирующее значение особенно в этой части мира. Здесь, возможно, больше религий, чем в других частях земного шара. Но опять-таки наши страны были ро­диной религий. Должно ли нас разъединять многообразие нашей религиозной жизни? Правда, каждая религия имеет свою историю, свою индивидуальность, свое «raison dStre»*, свою особую гордость собственными убеждениями, свою мис­сию, свои особые истины, которые она стремится проповедо­вать. Но если мы не поймем, что все великие религии едины в своей проповеди терпимости и в своем требовании соблюде­ния принципа «живи и давай жить другим», если последова­тели каждой религии не проявят готовности уважать права других религий, если каждое государство не будет обеспе­чивать одинаковых прав приверженцам всех верований, что является его долгом, если все это не будет осуществляться, религия лишится своей основы, ее истинные цели будут из­вращены. Если страны Азии и Африки не поймут, насколько они ответственны за это дело, и не предпримут совместных шагов для его осуществления, то сама сила религиозных убеждений, которая должна была бы стать источником един­ства и оплотом в борьбе против иностранного вмешатель­ства, станет причиной раскола и может в конце концов погу­бить свободу, которую с таким трудом завоевали многие на­роды Азии и Африки в результате совместных действий.

    Братья и сестры, Индонезия — это Азия и Африка в ми­ниатюре. Это страна с большим числом религий и верова­ний. В Индонезии есть мусульмане, есть христиане, есть ши- ваисты-буддисты, у нас есть люди других вероисповеда­ний. Кроме того, у нас много этнических групп, таких как ачинцы, батаки, народы центральной Суматры, сунданцы, яванцы, мадурцы, тораджи, балийцы и т. д. Но у нас, благодарение Богу, есть воля к единству. У нас есть наша Панча Сила. Мы придерживаемся принципа «живи и давай жить другим», мы проявляем терпимость друг к другу. Бхиннека Тунгал Ика — единство в многообразии — таков девиз индонезийского государства. Мы — единая нация.

    Итак, да сопутствует конференции стран Азии и Афри­ки большой успех. Сделайте принцип «живи и давай жить другим» и девиз «единство в многообразии» объединяющей силой, которая соберет нас всех воедино, чтобы в ходе друже­ского и свободного обсуждения мы могли искать пути и способы, которые позволили бы каждому из нас жить своей жизнью, по-своему, в гармонии и мире.

    Если нам удастся это сделать, это будет иметь большое значение для свободы, независимости и благосостояния лю­дей во всем мире. Вновь взошла заря взаимопонимания, вновь заложена основа сотрудничества. Возможность успеха этой конференции уже доказана самим фактом присутствия на ней всех вас. Только мы можем придать ей мощь, при­дать ей воодушевляющую силу — распространить ее при­зыв по всему миру.

    Неудача будет означать, что зарю взаимопонимания, ко­торая, казалось, зажглась па Востоке, зарю восхода, ко­торую ожидали все великие религии, зародившиеся здесь в прошлом, вновь закрыло облако недружелюбия, прежде чем человек успел воспользоваться ее теплыми лучами.

    Однако преисполнимся надежды, преисполнимся дове­рия. У нас так много общего.

    Вообще говоря, все мы, собравшиеся здесь сегодня,— соседи. Почти всех нас связывает общий опыт, опыт коло­ниализма. Многие из нас исповедуют одну и ту же религию. Многие из нас имеют общие культурные корни. Перед мно­гими из нас, так называемыми «слаборазвитыми» странами, стоят более или менее одинаковые экономические проб­лемы, так что каждый может воспользоваться опытом и по­мощью других. И я думаю, можно сказать, что всем нам дороги идеалы национальной независимости и свободы. Да, у нас так много общего. И все же мы так мало знаем друг друга.

    Если этой конференции удастся добиться того, что на­роды Востока, представители которых собрались здесь, бу­дут немного лучше понимать друг друга, немного больше ценить друг друга, проявлять немного больше сочувствия к проблемам друг друга — если все это случится, тогда, ко­нечно, эта конференция не пройдет даром, независимо от того, чего ей удастся добиться еще помимо этого. Но я наде­юсь, что эта конференция принесет больше, чем только взаи­мопонимание, чем только добрую волю,— я надеюсь, что она покажет всю фальшь и лживость высказывания дипломата одной из далеких стран: «Мы превратим конференцию стран Азии и Африки в послеобеденное чаепитие». Я надеюсь, что конференция послужит свидетельством того, что мы, руково­дители азиатских и африканских стран, понимаем, что Азия и Африка могут процветать только при условии их единства и что даже безопасность всего мира не может быть обеспечена, если Азия и Африка не будут едины. Я наде­юсь, что эта конференция послужит руководством для чело­вечества, что она укажет человечеству путь, по которому оно должно идти, чтобы добиться безопасности и мира. Я надеюсь, что эта конференция докажет, что Азия и Африка возродились, и даже более того,— что родились новая Азия и новая Африка.

    Наша задача — добиваться в первую очередь взаимопо­нимания, а это взаимопонимание приведет к тому, что мы будем больше ценить друг друга, что в свою очередь приве­дет к коллективным действиям. Не забывайте слов одного из величайших сынов Азии: «Говорить легко. Действовать трудно. Понимать труднее всего. Когда же поймешь — дей­ствовать легко».

    Я подхожу к концу. Во имя Бога, да будет ваше обсужде­ние плодотворным и да высечет ваша мудрость искры света из твердого кремня нынешних обстоятельств.

    Не будем с горечью вспоминать о прошлом, обратим на­ши взоры в будущее. Будем помнить, что нет лучшего божье­го благословения, чем жизнь и свобода. Будем помнить, что человечество не может подняться во весь свой рост, пока еще существуют несвободные страны или отдельные части стран. Будем помнить, что наивысшей целью человека яв­ляется освобождение человека от цепей страха, вырождения и нищеты,— освобождение человека от физических, духов­ных и интеллектуальных цепей, которые слишком долго задерживали развитие большей части человечества.

    И будем помнить, братья и сестры, что во имя всего этого азиаты и африканцы должны быть едины.

    Как президент Республики Индонезия и от имени вось­мидесятимиллионного индонезийского народа приветен вую вас в нашей стране. Объявляю конференцию стран Азии и Африки открытой и молю, чтобы благословение Господа снизошло на нее и чтобы обсуждение принесло пользу наро­дам Азии и Африки и народам всех стран.

    Бисмиллах.

    Да поможет нам Бог,

    ЛЕТИ, РАДЖАВАЛИ!

    Речь Его Превосходительства Президента Республика Индонезия по случаю 10-й годовщины провозглашения независимости Республика Индонезия 17 августа 1955 годаДрузья,

    я разделил свою речь на три части: о прошлом, о настоя­щем и о будущем.

    Слушайте!

    Сегодня десятая годовщина со дня провозглашения 17 ав­густа 1945 года независимости Индонезии. Этот день все народы индонезийской национальности, где бы они ни были, на родине или за рубежом, празднуют как подлинно исто­рический день. Этот день действительно подобает отмечать с особой торжествэнностью и праздничностью, ибо провозгла­шение независимости — это важное историческое событие, а десятилетие — это период, имеющий немалое значение.

    Десятилетие! Десять лет жертв, десять лет лишений, де­сять лет упорного и тяжелого труда, десятилетие славных идеалов!

    Десятилетие славы! Склонимся же благоговейно перед Богом, глубоко сознавая все величие его благодати для нашего народа, индонезийской нации!

    И какое десятилетие! Десятилетиэ, в течение которого государственный корабль Индонезии носился по волнам огромного океана, во власти стихии. Были времена когда наш корабль погружался в пучину и казалось, что он ни­когда более не всплывет; были и времена, когда наш ко­рабль взмывал на самый высокий гребень волны и казалось, что мы вот-вот коснемся звезд. Это было действительно де­сятилетие тяжелого, упорного труда и бедствий, но поис- тине ни минуты не знали мы упадка духа, не поддавались пораженчеству! Если бы в этот день небесные ангелы спро­сили: «Где сейчас Гаруда Индонезии, которая десять летназад, 17 августа 1945 года, расправила крылья и взлетела в небо, покрытое тучами, предвещавшими страшную бурю?», то звезды на небесах ответили бы: «Гаруда Индонезии не спустится; Гаруда Индонезии все еще в полете!»

    Поистине Гаруда Индонезии поступила правильно, она не ошиблась. Почему народ Индонезии провозгласил свою независимость? Потому что право на независимость — это основное право каждого народа. Именно ради этого основ­ного права каждого народа — жить в условиях независи­мости и процветания — индонезийский народ, который в течение трех с половиной столетий, трех с половиной сто­летий иностранного колониального господства, испытывал горечь, провозгласил в этот день, десять лет назад, свою не­зависимость. Возможно, индонезийский народ совершил что- нибудь, что может быть названо ошибочным, однако провоз­глашение независимости, сохранение и защита независимо­сти до последней капли крови, а если потребуется, то и до конца дней своих, никогда не может быть ошибкой, ибо это право — законное право.

    17 августа 1945 года мы возвратили себе наше основное право, которое столь долгое время находилось в забвении. И как только плотина была прорвана, Революция и револю­ционная реконструкция устремились вперед, подобно мощ­ному потоку, сметающему все на своем пути. Дело не завер­шилось этим первым шагом, предпринятым 17 августа 1945 года; народ вновь приступил к осуществлению благородных идеалов — к созданию справедливого и процветающего об­щества с высокой культурой, для чего необходимо было создать единую Республику Индонезия, основанную на принципах Панча Сила.

    Именно исходя из такой структуры и основы государ­ства — единого государства, основанного на Панча Сила,— индонезийский народ провозгласил свою независимость, глубоко убежденный в том, что эти великие идеалы вполне могут быть достигнуты. Национальная независимость, в основе которой лежит Панча Сила,— это золотой мост, который приведет народ Индонезии к процветанию, славе, физическому и духовному счастью.

    Именно ради осуществления этих идеалов вскоре после провозглашения независимости развернулась жестокая борьба в защиту только что обретенной свободы против гол­ландского империализма, стремившегося восстановить свое господство, и за международное признание плодов индоне­зийского национального движения: Республики Индонезия.

    Тяжелая это, конечно, была борьба! Рвались бомбы, пылали дома, велась дипломатическая работа как внут­ри страны, так и за рубежом. Поистине тем, кто все еще не может представить себе, что такое в действитель­ности революция, мы можем сказать: то, через что мы про­шли, это подлинная Революция! Мы все еще помним, как будто это было только вчера, отчаянную борьбу, кото­рую нам пришлось вести,— огонь ожесточенных боев и по­ток дипломатических переговоров. Как будто это было только вчера, мы все еще помним,как правительство Республики Ин­донезия переезжало в кромешной тьме в ночь с 3 на 4 января 1946 года из Джакарты в Джокьякарту. Как будто это было только вчера, мы помним путь, по которому правительство направляло страну через превратности боев и через Лин- гаджатское и Ренвильское соглашения , которые оба были нарушены голландцами. Мы все еще помним, как будто это было только вчера, как голландцы использовали бомбы и пушки, чтобы лишить индонезийский народ его основных прав, и с этой целью предприняли первое и второе наступ­ления и увезли руководителей Республики Индонезия в ка­честве военнопленных в Прапат и на Банку.

    Однако, как я часто говорил, «тысяча небесных ангелов не смогут сокрушить независимость нации, если эта нация прониклась духом независимости»! История показала, что после вторжения в Джокью индонезийский народ не устра­шился, не отступил, а собрал все свои силы, мобилизовал энергию и решимость, чтобы сохранить Республику Индо­незия и сокрушить основы колониального господства Гол­ландии. Таким образом, период вооруженной борьбы закон­чился восстановлением прав правительства Республики Индонезия, суверенитет которого получил признание кон­ференции «круглого стола», состоявшейся в конце 1949 года. В конце того же 1949 года спустя два дня после при­знания суверенитета правительство Республики Индоне­зия с почетом вернулось в тот город, где была провозгла­шена независимость. И во всем мире раздавались голоса пат­риотов: «Там, на всем пространстве от Сабанга до Мерауке, живет героический народ, который отважился провозгла­сить свою независимость и сражаться за нее».

    Почти над всей территорией Республики Индонезия сно­ва реет красно-белый флаг, наше почитаемое наследие. И с этого времени была пущена в ход машина восстановления нашей родины, сначала медленно, но постепенно скорость ее все возрастала. Одновременно во всем мире началась кампа­ния за то, чтобы мы получили международное признание и могли принять участие в созидании мирового общества.

    В сентябре 1950 года Республика Индонезия была при­знана полноправным членом Организации Объединенных Наций.

    Слово «созидание» впервые прозвучало в 1950 году. «Вста­вайте, вставайте снова, индонезийцы, вставайте, чтобы строить!» — это был клич, рожденный четырьмя ветрами не­бес. «Вставайте снова, чтобы строить!» Мы должны были строить у себя дома так, чтобы укрепить государство, которое должно быть улучшено в целях создания надежного, спра­ведливого и процветающего общества, действовать за рубе­жом так, чтобы мы могли участвовать в создании мирового общества, которое принесет процветание всему человечеству!

    Сейчас, друзья мои, в славный день 17 августа 1955 года, сейчас, когда прошло почти пять лет, я могу заявить, что это гигантское дело созидания, хотя оно все еще далеко от того, чтобы быть удовлетворительным, все же определенно дви­жется вперед. Созидание внутри страны было успешным в различных областях; вспомните только об успехе кампании по борьбе с неграмотностью и за увеличение продукции ос­новных видов продовольствия; наша созидательная деятель­ность на международной арене привела к установлению дру­жественных отношений с множеством стран, к заключению договоров о дружбе с Египтом, Сирией, Афганистаном, Па­кистаном, Индией, Бирмой, Таиландом, Филиппинами и к созыву конференции стран Азии и Африки, на которой со­бралось 29 стран. Именно под знаком конференции стран Азии и Африки Республика Индонезия внесла свой вклад в дело ослабления международной напряженности, и сей­час мы можем продолжать прокладывать путь к взаимному пониманию и к миру во всем мире.

    Такова, друзья мои, картина развития, если обратиться к истории 1945—1955 годов. Таков ход нашей истории, когда мы бросаем на нее ретроспективный взгляд. Рассмотрим те­перь наше нынешнее положение.

    Мы должны иметь мужество смотреть в лицо фактам, выявившимся в нашем обществе и нашем государстве. Удов­летворяют ли нас эти факты? Если бы такой вопрос был по­ставлен и мне нужно было бы дать на него ответ, мне было бы ясно, что во всех отношениях мы все еще живем на той куче мусора, которая досталась нам после многовекового колониального господства, мы все еще живем на развалинах твердыни колониализма. Но в самом деле, разве могло быть иначе? Какое значение может иметь период в пять лет в ис­тории крушения мировой политической системы? Какое зна­чение может иметь десятилетие в истории такой гигант­ской всемирной перемены, изменяющей лицо всего мира, как превращение империалистической системы, которая господствовала на протяжении многих веков, в полити­ческую систему, в которой нет и малейшего следа импе­риализма?

    Хребет империализма сломан; это не означает, однако, что наше общество полностью освобождено от всяких остат­ков колониализма, который господствовал в нем десятиле­тия, — нет! — века. Западный Ириан все еще страдает под игом колониализма. Остатки колониализма и раны, нане­сенные им, можно обнаружить не только в материальной, финансовой и экономической областях; мораль и характер людей все еще заражены теми паразитическими чертами, ко­торые наносят вред индонезийской нации. Обратите внима­ние на мои слова. Десять лет прошло с тех пор, как мы про­возгласили нашу независимость, вот уже пять лет, как мы строим нашу страну. Однако остатки колониализма все еще то и дело дают себя знать внутри нашей системы процвета­ния. Вот уже десять лет, как мы стали республикой, однако борьба против морального кризиса указывает на то, что в этот переходный период все еще существуют некоторые люди, зараженные пороками колониализма. Вот уже десять лет как мы подняли наш красно-белый флаг, но отголоски колониальной политики «разделяй и властвуй!» то и дело звучат в виде региональных и провинциальных концепций. В течение десяти лет нашим лозунгом является «Свобода» (Merdeka), но у нас все еще существует неграмотность — порождение политики, державшей народ в невежестве; все еще есть люди, которые считают себя ниже иностранцев, которых больше радует и которые лучше знают европей­скую культуру, чем свою собственную; все еще существует преклонение перед всем голландским; все еще есть люди, которые являются не гордыми индонезийцами, а духовными рабами.

    Однако достаточно ли только знать, что остатки и обломки колониализма все еще существуют? Нет, этого недостаточно. Зная это, надо помнить, что нельзя в один день устранить последствия политической и экономической системы, гос­подствовавшей в течение многих веков. Для этого потре­буются годы тяжелого и упорного труда. Еще многие годы придется нам трудиться в поте лица, придется бороться и со­зидать, бороться и строить! Сознание того, что все еще суще­ствуют остатки колониализма во всех их многообразных про­явлениях, должно, по существу, убедить нас в том, что наши задачи многообразны и тесно между собой связаны. Усо­вершенствование нашего морального облика, развитие ду­ховных способностей, создание благоприятных возможно­стей для получения образования, построение экономиче­ской системы, основанной на гармонии личных стремлений и требований национальных интересов — все это указывает на тот путь материального и морального строительства, по которому нам надлежит идти. В нашей национальной дея­тельности мы должны исходить из того, что жизненный уро­вень должен определяться не только уровнем материального положения, но и давать также полный простор развитию нашей духовной жизни. Независимость, которой мы доби­лись, должна сделать возможным расцвет жизни в полном смысле этого слова, должна поднять жизнь на более высо­кий уровень.

    Огромные препятствия стоят на нашем пути. Безопас­ность еще не полностью восстановлена. Есть ли на земном шаре хоть одна страна, которая могла бы посвятить все свое время и энергию делу восстановления, если спокой­ствие внутри страны все еще нарушается? Каждый истин­ный индонезийский патриот надеется и молится о том, чтобы спокойствие в его стране было скорее восстановлено. Наши покойные герои перевернулись бы в гробу, если бы увидели, что другие разрушают то, чего они добились ценой столь тяжелой борьбы. Наши души вопиют о восстановлении спо­койствия. Поистине, если бы это было в наших силах, мы обратились бы к солнцу, луне, ко всему небесному своду и молили бы их убедить нарушителей спокойствия переме­ниться, немедленно вернуться к нормальной жизни и при­нять участие в строительстве республики и нашего обще­ства в духе единства.

    Помните, друзья мои, находитесь ли вы среди нас или в лесах, помните в эту годовщину провозглашения нашей священной независимости, что сохранение национального единства должно быть достигнуто в первую очередь. По­мните, что мы начали нашу революцию под знаменем един­ства и что только единство позволит нам довести эту рево­люцию до успешного конца и придаст ей содержание и смысл.

    Восстановление спокойствия является фактически во­просом единства. Картосувирье, Дауд Берех, Кахар Му- заккар, Сумокил — каждый из них нарушил это единство. Сторонники Картосувирье, Дауда Береха, Кахара Музак- кара, Сумокила — сознают они это или нет — подрывают наше единство.

    Я благодарю Бога за то, что дело РМС (Республика Юж- но-Молуккских островов) , спровоцированное кучкой лю­дей, придерживающихся неправильных взглядов и поэтому подпавших под влияние демагогических речей голландских офицеров, сейчас подходит к концу и что у Сумокила сей­час осталась только горсточка людей. Я могу лично засви­детельствовать и решительно заявляю, что народ Молук­кских островов в целом никогда не относился с симпатией к РМС, что он никогда не хотел отделяться от Республики Индонезия, которая была образована в результате борьбы всего индонезийского народа. Оба раза, когда президент Республики Индонезия посетил Молуккские острова, народ оказал ему весьма радушный прием. Возгласы «Свобода!» оглашали небо, и лозунги «Да здравствует Республика Индо­незия!» и «Да здравствует республика, основанная на прин­ципах Панча Сила!» звучали со всей силой.

    А как обстоит дело с «Даруль Ислам»  Картосувирье и его друзей? Я также убежден, что народ Приангана в ос­новном не поддерживает Картосувирье. Я принадлежу к числу руководителей, которые хорошо знают народ При­ангана, которые любят народ Приангана уже за то, что этот народ любит свободу. Я даже сделал публичное заявление о том, что хотел бы умереть в Парахиангане и быть погребен­ным в земле Парахиангана. Я определенно и точно знаю, что народ Парахиангана в целом дорожит провозглашенной неза­висимостью 17 августа 1945 года, красно-белым флагом и республикой. Это относится к Западному Парахиангану, это относится также к Центральному и Восточному Приан- гану. Да, это относится и к Восточному Приангану, который считается районом беспорядков. Два месяца назад, не знаю в который раз, я посетил Восточный Парахианган. Вдоль всего пути, от Чичалонги до Гарута, Тасикмалаи, Чиамиса, реяло море красно-белых флагов, по обеим сторонам дороги вдоль всего пути стояли сотни и тысячи людей, пылко вы­ражавших свои симпатии к Республике. По всей стране звучали возгласы: «Свобода! Да здравствует республика! Свобода! Да здравствует республика!»

    И, несмотря на это, Парахианган называют районом бес­порядков! Конечно, любой преступник, имеющий огне­стрельное оружие, может совершать террористические акты и разрушения. Дайте в руки первому попавшемуся пустого­ловому молодцу револьвер — и он сможет терроризировать и нарушить жизнь целой деревни. Дайте ему пулемет — и он сможет превратить обширную область в ад. Народ Пара- хиангана в целом дорожит республикой, однако то здесь, то там банды, называющие себя ТИИ («Тентара Ислам Индо- несия» — Мусульманская армия Индонезии), опустошают все вокруг.

    Совершенно такое же положение в Аче и Южном Сула­веси (Целебес). Во всех районах, где происходят беспоряд­ки, вовсе не весь народ организованно восстает против республики. Как я уже указывал раньше в своей речи 17 августа, дело лишь в террористических действиях бандитов, преступников, а также политических гангс­теров.

    Действительно, если вникнуть в существо дела, эти бес­порядки являются также всего лишь остатками колониа­лизма. Это стало совершенно ясно после того, как было убедительно доказано, что голландские преступные элемен­ты приложили руку к этим беспорядкам. Этим объясняется мой неустанный оптимизм. По воле Бога, несомненно, насту­пит время, когда мир не будет больше нарушаться. Несо­мненно, наступит время, когда прекратятся политические авантюры. Ибо придет время, когда с колониализмом будет покончено, покончено совершенно, когда не останется и сле­да от его развалин.

    Однако исторические процессы не совершаются без уча­стия человека. Это мы должны действовать, это мы должны предпринимать шаги, ибо мы являемся активным элемен­том истории. Это мы должны покончить с беспорядками, так же как мы должны уничтожить и другие остатки коло­ниализма. Поистинеэто мы должны сломить хребет колониа­лизму тем или иным путем.

    Итак? Конечно, мы должны сделать все, что в наших си­лах для искоренения этих беспорядков. Если возможно, нужно действовать путем убеждения, просвещения, силой разума и морального убеждения. Настолько, насколько это возможно, мы должны взывать к разуму и совести. Одна­ко там, где это окажется невозможным, мы должны прибег­нуть к вооруженной силе, чтобы разгромить нарушителей мира. Если убеждение и моральные соображения не подей­ствуют, мы должны действовать силой.

    Возможно, что единственным средством покончить с этими беспорядками в Индонезии является, с одной стороны, убеж­дение и моральные доводы, а с другой — применение воору­женной силы. Разве не боролись мы из года в год против ко­лониализма с помощью этого двустороннего метода, сочетая политическое влияние и мощные удары революции, сочетая моральную силу с силой физической?

    Империализм в Индонезии обладает специфическими чер­тами и специфическим характером, отличными от черт и ха­рактера империализма в других странах. Равным образом и остатки империализма в Индонезии имеют свои специфи­ческие черты и характер. Методы борьбы против империализ­ма в Индонезии отличаются от методов борьбы в других стра­нах. Следовательно, и борьба против остатков империализма в Индонезии должна быть иной, чем в других странах.

    В борьбе против империализма в Индонезии использова­лись как моральная, так и физическая сила, так что, по мо­ему мнению, против остатков его следует бороться тем же методом, применяя и моральную и физическую силу.

    Имеются народы и расовые группы, которые одерживали победу при помощи одной только моральной силы, так как их взгляды, сложившиеся под влиянием обстоятельств, пред­писывали им применение лишь моральной силы. Христи­ане на заре христианства побеждали противника своей мо­ральной силой. В древние времена бикши и бгаваны, испо­ведовавшие буддизм и индуизм, сломили власть своих вра­гов с помощью моральной силы. В XIX веке венграм под руководством Ференца Деака удалось при помощи мораль­ной силы добиться мартовских законов 1848 года и консти­туции 1867 года. А в XX веке Махатма Ганди вынудил анг­личан предоставить Индии независимость при помощи ко­лоссального влияния, заключавшегося в моральной силе.

    С другой стороны, Фридрих Великий и Бисмарк объеди­нили раздробленные народы воедино, используя методы, со­вершенно отличные от моральной силы. Они использовали физическую силу. Именно Бисмарк произнес слова, вызы­вавшие либо восхищение, либо ненависть,— что нужно действовать методом «крови и железа»!

    Возможно, что подобные люди, проливавшие кровь и применявшие железо, делали это потому, что объективные взгляды, продиктованные господствующими условиями, предписывали им пролитие крови и применение железа. Я сказал «возможно». Ясно, однако, что залогом успеха каж­дого крупного исторического движения является соответ­ствие его стратегии с основным, определяющим фактором; при этом необходимо учитывать положение врага и положе­ние собственного народа или отдельной его группы. Всякое крупное движение, которое не считается с господствующими объективными условиями, обречено на провал, и всякий вождь крупного движения, который игнорирует проявление объективных условий, ведет к провалу, к бедствию, к ката­строфе ту группу или народ, вождем которого он является. Мы, индонезийцы, на протяжении десятков лет изучали сущность голландского империализма, который мы стреми­лись сокрушить, анализировали все его конкретные и аб­страктные силы. На протяжении десятков лет не покидали поля битвы, сопротивляясь, нападая, пытаясь поколебать голландский империализм. И факты говорят о том, что мы добились сейчас успеха потому, что использовали и полити­ческие и физические средства. Именно поэтому я сказал, что остатки колониализма, которые проявляются в беспорядках, могут быть окончательно уничтожены путем использования как политических, так и материальных средств. Вот почему мы взываем к вам: открывайте, открывайте глаза участни­кам банд путем политического просвещения, чтобы они по­няли, что все мы должны дорожить Республикой Индоне­зия, что мы все должны ее поддерживать, что мы все долж­ны поддерживать и защищать ее. Заставьте их понять, что они должны дорожить судьбой своих соотечественников, что они не должны грабить, обкрадывать или убивать их, пре­давать огню их добро и имущество. Сделайте все возможное, чтобы они это поняли. Однако если еще существуют люди, которые упорно не хотят прислушиваться к этому, без колебания принимайте против них самые решительные меры!

    Я остановился на вопросе о безопасности довольно под­робно. Конечно, безопасность должна быть немедленно пол* ностью восстановлена. Ибо еще очень многое нужно сделать в области реконструкции, многие мероприятия в этой обла­сти все еще не завершены.

    Возьмите, например, важную проблему индустриализа­ции. Медленно, но верно индустриализация становится во­просом жизни и смерти индонезийского народа. С незапамят­ных времен индонезийское общество сосредоточивало свои усилия в сельскохозяйственной, аграрной области. Однако наш народ — не инертный народ. Численность его все воз­растает. Он биологически динамичен. Наше население уве­личивается очень быстро. Прирост нашего населения, со­ставлявший ранее полмиллиона человек в год, а затем три четверти миллиона, достиг в настоящее время почти одного миллиона в год. Население Индонезии, составлявшее на рубеже XIX—XX веков 50 миллионов человек, достигло ныне 80 миллионов человек. Аграрная структура уже не может больше обеспечить удовлетворения повседневных жизненных потребностей. Одно сельское хозяйство и допо­топные методы обработки почвы уже не могут нас обеспе­чить. Мы должны идти новым путем, нравится нам это или нет, ибо мы хотим жить, а не умирать. Наше государство должно в будущем изменить свой курс и осуществить инду­стриализацию в различных областях, дабы увеличить про­изводство. Оно должно осуществить индустриализацию сельского хозяйства, с тем чтобы увеличить производство тех культур, в которых нуждается народ.

    Однако индустриализация требует культуры и мастер­ства, технического мастерства, высокого уровня мастерства в деле планирования и управления. Молодежь Индонезии должна приложить свои силы для разрешения этой задачи. Молодежи Индонезии должно быть предоставлено широкое поле деятельности для осуществления индустриализации.

    Поистине на ваши плечи, молодежь Индонезии, ложится трудная задача — изменить черты и характер всего нашего общества. Будет покончено с устаревшими обычаями, ис­чезнет косность, исчезнет праздность. Поистине индоне­зийский народ воспрянет; он придет в движение, как и рань­ше. Шум тракторов и машин будет звучать на индонезийской земле. Нравится вам это или нет, ясно одно: индустриа­лизация является единственным путем для увеличения благосостояния общества и государства; ясно одно: инду­стриализация — это вопрос жизни и смерти для индонезий­ского народа.

    Вот почему мы должны сосредоточить все наши мысли на индустриализации, вот почему мы непрерывно должны заниматься делом просвещения нашего народа. К концу 1955 года Индонезия будет иметь 35 тысяч начальных школ, 1600 средних школ и б университетов для своего молодого поколения. Но все мы прекрасно сознаем, что эти цифры, хотя и довольно большие, все же совершенно недостаточны!

    В то же самое время повсюду раздается требование по­строить новую Индонезию; с этим требованием выступают работники здравоохранения, транспорта и связи, военные круги, работники ирригации и общественных работ, сотруд­ники валютно-обменного фонда (Foreign Exchange Fund), круги, занятые подготовкой кадров, круги ответственные за формирование национального самосознания. Все эти круги взывают к нам. На все эти требования надо отклик­нуться, и фактически непременным условием этого является государство и еще раз государство,

    Здесь, конечно, опять применим закон взаимодействия, о котором я упоминал в нескольких речах,— закон «Дхар­ма Эва Хато Ханти», который я использовал для объясне­ния необходимости единства: «Сила через единство, единство через силу».

    Что на деле представляет собой закон взаимодействия между строительством в стране и государством?

    Всякий может легко ответить на этот вопрос: мы строим в интересах государства, а строительство не может обойтись без государства. Мы строим во всех областях, с тем чтобы укрепить государство, и наоборот, наличие сильной страны сделает возможным строительство во всех областях.

    Поэтому я призываю весь индонезийский народ, особен­но в этот день, в десятую годовщину провозглашения неза­висимости, понять более глубоко, что у него есть свое соб­ственное государство, и вести соответствующую жизнь. В этот день я призываю все группы, все партии, все организа­ции, даже все банды, находящиеся в лесах, глубоко осознать, что у них есть свое собственное государство — Республика Индонезия,— и жить в соответствии с этим сознанием.

    Что значит жить с сознанием того, что имеешь свое го­сударство? Это означает единство, мир, должное сотрудниче­ство внутри самого народа, должное сотрудничество между народом и государственным аппаратом, должное сотрудни­чество между органами власти — короче говоря, крепкое правительство, ото означает жить с сознанием того, что име­ешь правительство, жить с сознанием того, что имеешь го­сударство.

    Мы все должны поддерживать и укреплять государство. Нам нужно государство для того, чтобы строить. Нам нуж­но государство для того, чтобы мобилизовать и координи­ровать всю нашу энергию. Индонезийский народ должен мо­билизовать всю свою энергию, подобно мощной машине, питаемой духом Панча Сила, подобно чуду координации. Каждое колесо должно приводить в движение другое коле­со, каждый зубец должен приводить в движение другой зу­бец, каждый винтик должен совершенно безошибочно вы­полнять свсю работу. В этом величие народа, который со­знает, что у него есть собственное государство, и отдает свою энергию на строительство своей страны; таково величие его души и величие его деятельности. Подобно гигантскому улью, все общество должно стремиться осуществить прин­цип «один для всех и все для одного». Развитие и успех дела реконструкции не следует доверять одному человеку, ибо это общее дело всех людей, объединившихся с этой целью.

    Подобная национальная жизнь является нашей целью. Мы пользуемся независимостью уже десять лет, мы трудимся и боремся вот уже десять лет и, хотя кривая нашего разви­тия время от времени и снижается, мы можем сказать, что в целом она, благодарение Богу, идет вверх. Хотя еще не все слои нашего народа прониклись глубоким сознанием то­го, что они имеют собственное государство, и хотя мы толь­ко что пережили кризис кабинета, мы можем гордиться тем фактом, что с самого начала революции мы имеем устойчивое правительство. Скоро мы будем избирать совет народных представителей и Учредительное собрание. Вскоре после этого эти органы будут проводить свои первые заседания: совет народных представителей — в конце этого года, а Учредительное собрание — в будущем году.

    По воле Бога скоро все граждане Индонезии, обладающие избирательным правом, отдадут свои голоса тем кандидатам, которые, по их мнению, достойны быть членами совета народ­ных представителей и Учредительного собрания. Эти всеоб­щие выборы приведут к улучшению нашей системы управле­ния и положат начало новой форме правительства, отвечаю­щей всем требованиям демократии. Одно из требований Панча

    Сила станет действительностью; то, о чем мечтали простые люди Индонезии на протяжении десятков лет, обретет тогда конкретную форму.

    Но как мучительно будет это рождение, с какими опас­ностями оно будет сопряжено! Если мы не проявим величай­шей осмотрительности, вся Индонезия будет разорвана на части! Симптомы раскола в нашей партийной системе ясно проявляются уже сейчас; эти настроения, прикрываемые идеологией и принципами, не только ощущаются, но уже проявляются то тут, то там. «Моя партия должна победить на всеобщих выборах, моя партия должна победить!» Такой лозунг — довольно обычное явление на любых всеобщих выборах. Но разве мы забыли о трагедиях, которые имели место в других странах?

    Нет нужды повторять, что демократия — это только средство, что всеобщие выборы — только средство, и в этом смысле государство — тоже только средство; что конечной целью является процветание народа; что конечной целью является справедливое и процветающее общество; что конеч­ной целью является процветающая Индонезия; что конечной целью является счастливое человечество. Нельзя допу­стить, чтобы средства уничтожали цель! Нельзя допустить, чтобы использование средств помешало достижению цели! Не будем же слепы и снисходительны к игре на партийных чувствах. Нельзя допустить, чтобы, несмотря на всеобщие выборы, индонезийская нация была совершенно расколо­та, чтобы ее годами раздирали ненависть и зависть. Что бы ни случилось, целостность нации должна быть сохранена.

    Я удивлен! Неужели люди забыли, что, когда мы начи­нали борьбу, нашей целью было поднять всю нашу страну из колониального болота? Всю страну и весь народ1 Неза­висимостью должен пользоваться весь народ. Процветание и благосостояние должны стать достоянием всего народа. На­циональной культурой должен пользоваться весь народ. Развитие науки должно быть общим достоянием всего на­рода. Вот почему мы сформулировали Панча Сила —прин­ципы, объединяющие весь народ! Поистине найдется ли хоть один человек, который осмелился бы оспаривать тот факт, что провозглашение независимости 17 августа обязано своей славой поддержке всего народа? Найдется ли хоть один че­ловек, который осмелится оспаривать тот факт.что отдельные государства Республики Соединенных Штатов Индонезии объединились с тем, чтобы образовать единое государство, лишь благодаря силе национального единства? В Джокье еще можно было встретить руководителей, которые говори­ли: «Моя верность партии кончается там, где начинается моя верность моей стране». Где эти руководители теперь, когда мы стоим накануне всеобщих выборов?

    Люди, повидимому, думают, что всякие разногласия перед или во время всеобщих выборов будут безусловно пре­одолены после того, как состоятся выборы. Поэтому они необдуманно отдаются во власть своих чувств в ожидании всеобщих выборов. Они забывают, что имеются разногласия, которые никогда не будут устранены; имеются разногласия, которые будут попрежнему разъедать, разрущать, раскалы­вать душу нашего народа, что в конце концов приведет к нарушению целостности нашей нации; это может даже вылиться в ужасную гражданскую войну, которая приведет к полному крушению общества и государства. Горе народу и стране, с которыми это случится. Годами, а иногда даже десятками лет такой народ или страна не в состоянии оправиться и как бы истекают кровью от ран, покрывающих их тело.

    Поэтому от всей своей души я призываю индонезийский народ: «Оставьте идеологию, сохраняйте наше единство! Сохраняйте нашу целостность!» Я обращаюсь с этим при­зывом не только потому, что я президент, который стоит над всеми партиями и группами. Я призываю к единству и це­лостности потому, что я патриот; потому, что я дорожу нашей национальной независимостью; потому что сердцу моему дороги народные массы, которые также хотят един­ства; потому, что на протяжении десятилетий я вносил в из­вестной мере свою лепту в нашу борьбу; потому, что в ка- кой-то степени я тоже принес жертвы во имя объединения индонезийской нации и завоевания ее независимости. Я го­тов покинуть Истана мер дека (Дворец свободы), если это в интересах единства и независимости нашей нации, с тем чтобы служить ей в качестве простого патриота, а не пре­зидента.

    Все мы — творения Бога. Мы не знаем, что нам уготова­но в будущем. Мы стоим, точно слепые, на пороге будущего. Мы планируем, мы работаем, мы возлагаем надежды на бу­дущее, но в конечном счете располагает Бог. Именно по­этому мы должны всегда молить Бога, чтобы он направлял нас. Ни один человек не должен говорить, что он один прав, а другие ошибаются. Человек, который мыслит подобным образом, это человек высокомерный, себялюбивый, индиви­дуалист, склонный к крайностям, неспособный к терпимости, то есть человек, непригодный для демократии. Такой чело­век в глубине души фашист. Такой человек в конце концов забывает, что правда только у Бога.

    Мой народ, обрати свои взоры к единству! Мы слишком многим рискуем в будущем, если не захотим до некоторой сте­пени обуздать наши чувства. Кроме того, разве мы забыли, что наша национальная революция еще не закончена, что мы не должны выискивать ошибки у других, вместо того чтобы искать пути для развития нашей национальной революции? Разве мы забыли, что Западный Ириан все еще стонет под ярмом империализма, и мы можем в это время отдаваться межпартийной борьбе, вместо того чтобы бороться с импери­ализмом, который все еще держится в Ириане?

    Помните, что, хотя после провозглашения нашей неза­висимости прошло уже десять лет, присоединение Западного Ириана к территории Республики Индонезия до сего дня, до сего часа, до сей секунды все еще не пошло дальше требо­ваний. Голландцы все еще правят в Ириане.

    Наши недавние попытки получить в Организации Объ­единенных Наций большинство в две трети голосов не увен­чались успехом; голландцы все еще правят в Ириане! Пере­говоры в Гааге, являвшиеся частью переговоров об аннули­ровании Союза, также не увенчались успехом; голландцы все еще правят в Ириане!