Юридические исследования - ИНДОНЕЗИЯ ОБВИНЯЕТ. СБОРНИК СТАТЕЙ И РЕЧЕЙ. Часть 1 -

На главную >>>

Иные околоюридические дисциплины: ИНДОНЕЗИЯ ОБВИНЯЕТ. СБОРНИК СТАТЕЙ И РЕЧЕЙ. Часть 1


    В настоящее время некоторые из написанных мною про­изведений и часть произнесенных мною речей переведены на русский язык и издаются в СССР. Основной линией моей борьбы, продолжающейся уже в течение десятилетий, является сопротивление колониа­лизму, достижение национальной независимости и завое­вание справедливого и процветающего общества для народа Индонезии и для людей всего мира.Несмотря на то, что империализм повсюду имеет общие черты, то есть интернациональные черты, борьба против империализма в каждой стране наряду с общими, харак­терными моментами, безусловно, имеет и свои особенности. Я надеюсь, что издание моих произведений на русском языке позволит русскому народу лучше понять характер и цели борьбы народа Индонезии.


    С У К А Р Н О

    ИНДОНЕЗИЯ

    ОБВИНЯЕТ

    • Vи*л

    Издательство

    иностранной

    литературы

    СУКАРНО

    ИНДОНЕЗИЯ

    ОБВИНЯЕТ

    СБОРНИК СТАТЕЙ И РЕЧЕЙ Перевод с индонезийского и английского

    ИЗДАТЕЛЬСТВО

    ИНОСТРАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ Москва, 1956

    Редакция литературы по историческим наукам

    Заведующий редакцией кандидат наук И. П. СЕМИН

    ПРЕЗИДЕНТ РЕСПУБЛИКИ ИНДОНЕЗИИ доктор С У К А Р Н О

     

    В настоящее время некоторые из написанных мною про­изведений и часть произнесенных мною речей переведены на русский язык и издаются в СССР.

    Основной линией моей борьбы, продолжающейся уже в течение десятилетий, является сопротивление колониа­лизму, достижение национальной независимости и завое­вание справедливого и процветающего общества для народа Индонезии и для людей всего мира.

    Несмотря на то, что империализм повсюду имеет общие черты, то есть интернациональные черты, борьба протиа империализма в каждой стране наряду с общими, харак­терными моментами, безусловно, имеет и свои особенности.

    Я надеюсь, что издание моих произведений на русском языке позволит русскому народу лучше понять характер и цели борьбы народа Индонезии.

     

    ИНДОНЕЗИЯ

    ОБВИНЯЕТ

     

     

     

    В конце 1930 года общественность Индонезии была взвол­нована политическим процессом, устроенным голландским колониальным правительством в колониальном суде в городе Бандунге. Подсудимыми были инженер Сукарно и трое его соратников. Голландское правительство обвиняло их в основ­ном в том, что они, будучи лидерами Национальной партии Индонезии — в то время очень влиятельной партии индоне­зийского общества, — руководили политической партией, целью которой является насильственное свержение прави­тельства Нидерландской Индии, находившегося в то время у власти. Это обвинение на основании ложных данных было подтверждено 22 декабря 1930 года голландским колони­альным судом Бандунга, и инженер Сукарно был пригово­рен к четырем годам тюремного заключения.

    То, что юридические мотивы для вынесения обвинитель­ного приговора были специально сфабрикованы, отмечал также единственный в то время в Джакарте профессор уго­ловного права Схеппер. Как ученый, этот профессор дал в своей брошюре объективный и острый анализ этого решения суда в Бандунге и пришел к выводу, что оно противоречит фактам и нарушает основные принципы современного уго­ловного права.

    На процессе в Бандунге инженер Сукарно выступил с защитительной речью; эта защитительная речь стала поли­тическим документом, направленным против колониализма и империализма. Наряду с острым и подробным анализом международной политической обстановки и упадка индо­незийского общества, явившегося результатом иностранного колониального господства, он разъяснил в своей речи два важнейших положения, два основных руководящих прин­ципа политики партии: массовые действия и «несотрудни- чество»-самопомощь как политическая стратегия, необходимая для ликвидации колониализма и империа­лизма.

    Издание этой защитительной речи в настоящее время принесет пользу широким кругам общественности. В период голландского и японского колониального господства подоб­ное издание встретило бы множество препятствий и запре­щений.

    Несмотря на то, что обзор и критические замечания, изложенные в этой защитительной речи, были обдуманы и высказаны примерно двадцать лет назад, их ценность ни­чуть не уменьшилась и имеет большое значение для изуче­ния и понимания вопроса о развитии национального движе­ния Индонезии за свободу и процветание.

    Джакарта, 1 августа 1951 года.Политический процесс

    Уважаемые господа судьи!

    Как только я прочитал в газете от 16 июня 1930 года речь генерал-губернатора при открытии фольксраада , содер­жавшую, в частности, заявление о том, что нас привлекут к судебной ответственности, я сразу же сказал себе: «Этот процесс вызовет смятение».

    И действительно, с самого начала обысков и арестов 29 декабря 1929 года общественность Индонезии и Голлан­дии охватили тревога и волнение, распространившиеся, как эхо; это волнение продолжает потрясать атмосферу полити­ческой жизни Индонезии и Голландии вплоть до сегодня­шнего дня. Процесс вызывает огромный интерес.

    Это не просто интерес к нам лично, он объясняется значением, которое имеет этот процесс — процесс против движения, находившегося с самого начала его возникнове­ния в центре внимания как его друзей, так и его врагов. Внимание и волнения, вызванные этим процессом, былизначительно сильнее, чем во время процесса «Секции Б» , процессов «КПИ» (Коммунистической партии Индонезии) и вообще какого-либо другого процесса; иначе и не могло быть, так как &тот процесс направлен против такого движе­ния, которое, по словам Миддендорпа, представляет собой поистине «плоть от плоти и кровь от крови» всего националь­ного движения Индонезии.

    Всем понятно, что этот процесс является политическим процессом, поэтому при разборе дела невозможно оставлять в стороне политические вопросы, определяющие характер и принципы нашего движения, ставшие душой наших помыслов и действий; в ходе этого процесса необходимо заняться этими политическими вопросами здесь, в суде, чтобы господа судьи имели возможность понять все принципы и характер нашего движения, понять сущность наших идей, понять все причи­ны и цели наших поступков и слов, ставших предметом расследования для господ судей.

    Уважаемые господа судьи, я не сомневаюсь, я уверен, что вы будете беспристрастны, каковы бы ни были ваши политические убеждения. Поэтому меня смешат выступле­ния таких газет, как «АИД де Преангербоде» и другие, которые ненавидят нас и нашу борьбу и стремятся навязать господам судьям мысль, что мы обязательно должны быть осуждены на этом процессе, что «оправдательного решения быть не может». Мне смешно видеть, как подобные газеты показывают свое истинное лицо.

    Судья на политическом процессе

    Я ничего не знаю о ваших политических убеждениях. Мне нет необходимости знать это. Однако я уверен, что следующая мысль доктора Схуманна: «Заманчиво осудить мятежника также и потому, что он является вашим поли­тическим противником», не относится к господам судьям.

    В первом ряду слева направо: Маскун, Суприадината, Сукарно и Гатот Мангкупраджа. Во втором ряду —их адвокаты: Састромульоно и Сартоно.

    Я уверен, я верю, что идея профессора Моленграафа также не касается господ судей; профессор Моленграаф заявил: «Прав тот, кому мы симпатизируем». Хотя, может быть, вы, господа (я не знаю этого), принадлежите к числу судей, которые, как говорит ван Хоутен, «поскольку они тоже люди, не всегда стоят в стороне от какого-либо кон­фликта» и даже, пожалуй, находятся «в центре политическо­го движения» или «принимают активное участие во всякой борьбе»

    Я повторяю еще раз: я уверен, что господа судьи беспри­страстны. И если я подробно остановлюсь на своих полити­ческих убеждениях, дам полную характеристику НПИ (Национальной партии Индонезии) и всех наших взглядов, нашей идеологии, если я внесу «политику» в здание этого суда, то это будет сделано не для того, чтобы пропагандиро­вать правильность своих политических убеждений, а только для того, чтобы господа судьи могли познакомиться с прин­ципами, характером и деятельностью НПИ и смогли полу- чшпь представление, оценить и понять наши политические взгляды, а в связи с этим смысл и цель всех наших слов и действий, являющихся предметом расследования на этом суде. Только «то является целью моего выступления. Что касается юридических вопросов, то ими будут заниматься наши адвокаты — Састромульоно и другие.

    Каучуковые статьи и формулировки обвинения

    Привлечение нас к ответственности объясняется непра­вильным применением многих статей, открывающих боль­шие возможности для субъективного, то есть пристрастного, истолкования. Меня обвиняют в нарушении статьи 169, которая предусматривает привлечение к ответственности, в нарушении статей о восстании, статьи 161-бис и статьи 171 Уголовного кодекса. Меня обвиняют в нарушении статей, которые сформулированы в кодексе таким образом, что представляют широкие возможности для субъектив­ного подхода, когда встает вопрос о том, как понимать и что подразумевать под «методом насмешек», «способом обещаний», «завуалированными словами», «общественным порядком», как понимать «нарушение», «подстрекательство к беспорядкам», «ложные сведения», «экономическую жизнь общества» и т. д. и т. п. Особенно широкие возможности для

    1 Dujs, Pleidooi Indonesische Studenten.

    этих субъективных выводов открывают статьи 161-бис и 153-бис. Мы, политические деятели Индонезии, с самого момента появления этих статей непрерывно критиковали и протестовали против них. Мы считаем эти статьи большим препятствием для осуществления «права на собрания и объединения», которое и без того уже находилось под большой угрозой ввиду существования «статей, запрещаю­щих распространение чувства ненависти», и наличия «права высылки» и т. п. Если «статьи, запрещающие распростра­нение чувства ненависти», известны под названием «возму­тительнейших каучуковых пунктов», то какого же назва­ния заслуживает, например, статья 153-бис? Господин Мендельс не ошибся, когда, анализируя бюджет Нидерланд­ской Индии в 1926 году во второй палате Генеральных шта­тов , назвал эту статью «ужасной статьей уголовного за­конодательства», подобной которой он «не встречал еще за последние годы». Он сказал: «Но если так, то нельзя го­ворить, что здесь существует справедливость... а это зна­чит, что нет никакого законодательного порядка». Далее он заявил: «Это является произволом с использованием закона в качестве оружия».

    Необходимо учитывать наши убеждения

    Господа судьи, я надеюсь, я верю, что в ваших руках эта статья не будет использована для произвола!

    Однако ввиду эластичности статей, которыми нам угро­жают, а также учитывая высказывание профессора Симонса о том, «в какой мере и каким образом уголовное законода­тельство должно учитывать убеждения подсудимого», или высказывание доктора Схуманна, что суд должен «учиты­вать различные обстоятельства, большую или меньшую степень благосостояния населения, большее или меньшее количество побудительных причин» я считаю необхо­димым разъяснить вам все важнейшие принципы наших убеждений, а также сообщить необходимые подробности о борьбе НПИ, чтобы вы сразу же могли понять, что ни НПИ, ни мы не виновны в том, в чем нас обвиняют.

    Извините, господа судьи, если я отниму несколько часов вашего времени. Извините также, если я буду по мере на­добности приводить цитаты из некоторых книг. Приведе­ние этих цитат совершенно необходимо, дабы доказать,

    что все то, что я скажу, особенно же горькое и неприят­ное, не является моим собственным вымыслом, а опирается на познания авторитетных и честных людей.

    На один из вопросов господина Председателя, заданных мне при расследовании дела, я ответил, что я сужу беспри­страстно и, как левый, вижу больше плохого, чем хорошего, в современной судьбе Индонезии и ее народа. Мы известны своей критикой несчастной судьбы страны и народа. Мы дей­ствительно часто критиковали ее. Но мы ни разу не вдава­лись в ложную критику, мы всегда оставались справедли­выми. Справедливость нашей точки зрения будет подтвер­ждена этими цитатами, подтверждена небольшим количе­ством красноречивых данных.

    Еше раз прошу извинить меня; теперь я приступаю к своей защите.ИМПЕРИАЛИЗМ И КАПИТАЛИЗМ

    Понятие

    Уважаемые господа судьи!

    За время своей деятельности мне очень часто приходи­лось слышать слова «капитализм» и «империализм». На дан­ном процессе эти два слова стали предметом рассмотрения. Меня, между прочим, обвиняют в том, что, говоря «капи­тализм должен быть уничтожен», я будто бы имел в виду голландскую нацию и другие зарубежные нации. Меня об­виняют в том, будто я угрожаю правительству, когда призы­ваю к «свержению империализма». Да, меня обвиняют в том, будто я утверждаю, что капитализм — это голланд­ская нация и другие зарубежные нации, что империализм — это современное правительство!

    Справедливы ли эти обвинения? Эти обвинения не могут быть справедливыми. Я никогда не говорил, что капита­лизм — это зарубежная нация, никогда не говорил, что империализм — это правительство; я также никогда не имел в виду зарубежную нацию, когда говорил о капита­лизме, и никогда не имел в виду правительство или обще­ственный порядок, когда говорил об империализме. Когда я говорил капитализм, я подразумевал капитализм; когда я говорил империализм, я подразумевал империализма Каково же понятие капитализма? Господа судьи, на следствии я говорил:

    Капитализм — это система общественных отношений, возникшая из такого способа производства, который отде­ляет рабочего от орудий производства. Капитализм воз­никает из этого способа производства потому, что при по­следнем прибавочная стоимость уже не попадает в руки рабочих, а присваивается предпринимателем. По этой же са­мой причине капитализм приводит к накоплению капитала, концентрации капитала, централизации капитала и появ­лению промышленной резервной армии. При капитализме наблюдается тенденция к обнищанию рабочего класса.

    Нужно ли мне в этой речи более подробно останавли­ваться на том, что капитализм — это не орган, не человек, не нация, что это понятие, система? Нужно ли мне пока­зывать далее, что капитализм. — это система способа про­изводства, как я это уже кратко объяснил? Ах, господа судьи, чувствую, что не нужно. Не нужно потому, что нет ни одного интеллигента, который бы не понимал значения этого слова. Нет ни одного вопроса в нашем мире, который бы столь много и всесторонне изучался — слева и справа, изнутри и извне,—как капитализм. Нет ни одного вопроса в нашем мире, о котором бы так много писали, как о капи­тализме,— десятитомные книги, десятки тысяч статей, многотиражных изданий и брошюр написано по этому во­просу.

    Но каково же значение слова «империализм»? Империа­лизм— это понятие, идеология. Это не то, в чем обвиняют меня. Это не служащий ББ , не правительство, не власть, не какой-нибудь орган. Это стремление, система экономи­ческого влияния или господства над другим народом или дру­гой страной, это система господства или подчинения эко­номики другого народа или другой страны. Это «явление» в общественной жизни возникает из экономических потреб­ностей данной страны, данного народа. Пока существует «национальная экономика», пока существует «экономика страны», мир будет видеть империализм. Мы видим его в стремлении Римского орла, подчинявшего себе страны во­круг и вне Средиземного моря. Мы видим его в стремлении Испании захватить Голландию, чтобы облегчить себе раз­гром Англии, мы видим его в стремлении восточного кня­жества Шривиджайи захватить полуостров Малакку, по­корить княжество Мелайю, подчинить своему влиянию династии Камбоджи и Чампы. Мы видим его в стремлении государства Маджапахит захватить и подчинить своему влиянию весь Индонезийский архипелаг от Бали до Кали­мантана (Борнео), от Суматры до Молуккских островов. Мы видим его в стремлении Японии захватить Корейский полуостров, подчинить Маньчжурию, властвовать над островами Тихого океана. Империализм существует во все периоды развития «национальной экономики», он на­блюдается у всех наций, экономика которых уже нуждается в империализме. Не только белым расам свойственен им­периализм; он есть также и у желтых народов, и у черных, и у коричневых, таких, как мы, подтверждением чему яв­ляется эпоха Шривиджайи и эпоха Маджапахита; империа­лизм — это определенная «экономическая неизбежность», неизбежность, определяющаяся уровнем экономического развития данного общества независимо от цвета кожи.

    Как я уже говорил раньше, империализм не только си­стема или стремление к подчинению другой страны и ее народа, империализм может быть также только системой или стремлением к осуществлению экономического влияния в другой стране и на ее народ! Он не обязательно осуществляется при помощи меча, винтовки, пушки или военного корабля, он не обязательно носит характер «рас­ширения территории силой оружия», как это утверждает ван Коль но он может также осуществляться только путем «уговоров» или только «вежливыми» средствами, он может осуществляться также и путем «мирного проникновения».

    В настоящее время в форме «влияния» на народное хо­зяйство других наций империализм порождает в первую очередь «мандатные территории», «сферы влияния» и тому подобное, в то время как в форме покорения других стран империализм создал колонию.

    Империализм преэюний и современный

    Однако можно выделить не только эти два вида импе­риализма; империализм можно подразделить на империа­лизм прежний и империализм современный. Велико ли от­личие прежнего империализма Португалии и Испании, английской Ост-Индской компании или голландской Ост- Индской компании XVI XVII и XVIII веков от империа­лизма современного, который мы наблюдаем в XIX и XX ве­ках, империализма современного, начавшего распростра­няться повсюду после того, как на европейском и северо­американском материках утвердился современный капи­тализм?

    Современный империализм, господствующий в настоя­щее время на всем азиатском материке и островах Азии, против которого мы ведем борьбу,— этот современный им­периализм является порождением современного капитализма.

    О    современном империализме также много писали, однако само понятие «империализм» и его тайны все же не так известны, как вопрос о капитализме. Поэтому, господа судьи, я хочу пояснить в какой-то степени это понятие при­ведением немногих цитат из одной-двух книг. Я не буду цитировать книгу Стернберга «Империализм», которая, не­смотря на большой интерес и высокую ученость, режет слух, как скрип «немазаного» колеса; я процитирую мр.* Питера Трульстру, недавно умершего голландского дея­теля, который писал .

    Под империализмом я понимаю такое явление, когда крупный капитал данной страны, большая часть которого находится в руках банков, использует внешнюю политику данной страны в своих инте­ресах.

    Быстрое развитие экономики в XIX веке вызвало жестокую конкуренцию в области сельского хозяйства и промышленности.

    Одним из результатов этой конкуренции было бы­строе утверждение в конце этого века политики протек­ционизма.

    Появляется современная крупная промышленность, производительность этой крупной промышленности сильно возрастает, но возможности для сбыта внутри самой страны ограничены и возникает необходимость поисков рынков за пределами данной страны.

    Крупная промышленность стремится преодолеть эту трудность, не снижая прибылей, путем повышения цен на внутреннем рынке страны, проводя протек­ционистскую политику, и путем осуществления тактики демпинга на внешних рынках (то есть путем продажи товаров по ценам ниже обычных местных цен).

    Даже одна эта политика «агрессивного протекцио­низма» усиливает напряженность в международных от­ношениях. Наряду с этим быстро развиваются крупные банки, их капиталы растут, а внутренние промышлен­ность и торговля уже не достаточны для размещения этих капиталов.

    Результатом этого является экспорт капитала, особенно в экономически отсталые страны, обладающие незначительными капиталами (например, поток фран­цузского и английского капитала в Россию и голланд­ского капитала на Восток).

    Вывоз капитала за границу происходит не только в денежной форме. Страны, вывозящие капиталы, по­сылают также машины, строят заводы, железные до­роги, порты и т. д.

    Во многих случаях для тех, кто вкладывает капи­талы, более выгодно помещать денежные средства в предприятия в экономически отсталых странах, где рабочая сила дешева и размеры прибылей не огра­ничиваются рабочим законодательством и т. п.

    Таковы объяснения Питера Трульстры. Давайте теперь послушаем, что говорит в этой связи другой социалист — Г. Н. Брейлсфорд, известный английский публицист.

    Богатством в наши дни называется прежде всего возможность вложения капитала при условии полу­чения сверхприбылей. Завоевание в старом понимании уже не употребляется более.,. Погоня за концессиями за границей и эксплуатация потенциальных богатств слабых стран и умирающих империй все чаще и чаще становятся официальным предприятием, национальным делом.

    На данной стадии для правящего класса становится более выгодным и интересным вывозить за границу капитал, чем экспортировать туда товары.

    Империализм является исключительно политиче­ским выражением растущей тенденции капитала, со­средоточивающегося в развитых в промышленном от­ношении странах; эта тенденция заключается в исполь­зовании этого капитала в странах менее развитых и с меньшим населением .

    Не ясно ли из этих двух примеров, что мысль о том, что империализм — это служащие, белая раса, или правитель­ство, или «власть» вообще, является совершенно ошибоч­ной? Но давайте послушаем толкование еще одного социа­листа, известного Отто Бауэра, видевшего в современном империализме политику расширения территории, политику экспансии, которая

    постоянно направлена на достижение одной це­ли — обеспечить капиталу сферы приложения и рынки сбыта. В экономике капиталистических стран в каждый данный момент часть денежного капитала изымается из оборота промышленного капитала... Следовательно, в каждый данный момент часть денежного капитала замораживается, отводится «под пар».

    Когда большая часть денежного капитала замора­живается, то оставшиеся свободными излишки капи­тала лишь медленно возвращаются в сферу производ­ства, и тогда прежде всего уменьшается спрос на ору­дия и средства производства, на рабочую силу. А это означает немедленное падение цен и прибылей в про­мышленности, производящей орудия производства, увеличение трудностей профсоюзной борьбы, снижение заработной платы рабочим. Но оба эти явления оказы­вают влияние и на промышленность, производящую товары массового потребления. Спрос на товары, не­обходимые для удовлетворения непосредственных по­требностей человека, уменьшается, во-первых, потому, что прибыль капиталистов, получающих доходы из промышленности, производящей орудия производства, уменьшается, и, во-вторых, потому, что рост безра­ботицы и уменьшение заработной платы снижают по­купательную способность рабочих. В связи с этим в промышленности, производящей товары массового по­требления, цены, прибыль и заработная плата рабочих также падают; таким образом, изъятие большой части денежного капитала из промышленного оборота в целом вызывает вообще падение цен, прибылей и заработной платы наряду с ростом безработицы. Зна­ние всего этого имеет весьма важное значение для достижения нашей цели, поскольку лишь теперь мы можем понять цели капиталистической политики эко­номического господства [над другими странами]. Эта политика активно ищет сфер приложения капиталов и рынков сбыта товаров. Теперь нам понятно, что эти явления не стоят обособленно, но в сущности своей являются одним и тем же

    Таковы выдержки из того, что написано социалистами о значении слова «империализм», которые я и хотел привести. Послушаем теперь высказывания человека, не являющегося социалистом, а именно доктора Й. С. Бартстры, взятые из его книги «История современного империализма». Они также подтверждают правильность моих слов, что империа­лизм — это не правительство, не какой-либо член прави­тельства, не какая-либо зарубежная нация, но алчность, стремление, система господства или влияния на экономику другой нации, другой страны. Доктор Бартстра говорит:

    Слово «империализм» стало впервые употребляться в Англии примерно с 1880 года. Произнося это слово, люди имели в виду стремление вновь укрепить отно­шения Англии с самоуправляющимися колониями укрепить их связи с метрополией, ослабевшие в старую «либеральную эпоху». Интересно то, что это слово уже полностью утратило свое первоначальное значение.

    ...постепенно это слово приобрело другой смысл: теперь оно означает стремление английской нации к еще большему расширению колониальных владений «им­перии» как путем подчинения себе стран, которые в силу своего географического положения могут пред­ставлять серьезную угрозу, если попадут в руки конку­рентов, так и путем захвата районов, которые могут быть превращены в хорошие рынки сбыта или исполь­зованы для получения сырья для промышленности мет­рополии, которая как раз в это время начинает испы­тывать все большие трудности в борьбе с заграничными конкурентами.

    Это понятие в смысле беспредельного расширения колониальных владений вскоре стало общепринятым...

    Затем доктор Бартстра дает дальнейшие разъяснения относительно взглядов социалистов на империализм:

    Причиной того, что это слово стало столь популяр­ным, является пропаганда социал-демократов, считаю­щих это явление следствием капиталистической си­стемы производства. Такие писатели-марксисты, как Рудольф Гильфердинг, Карл Реннер, а также Г. Н. Брейлсфорд, придали этому слову более глубокое и широкое значение. По их мнению, империализм — это неизбежная внешняя политика государств с «пере­зрелым капитализмом». Они имеют в виду капитализм с предельной концентрацией производства и банков. Поэтому, а также по причине изменения функций про­текционизма, ранее представлявшего собой защиту от конкуренции зарубежных стран, а теперь превратив­шегося в «систему демпинга», капитализм больше не устраивают традиционные либеральные идеи невме­шательства государства [в частные дела1, идеи свобод­ной конкуренции и пацифизма.

    Все эти идеи превратились постепенно в дальнейшем в свою противоположность, а именно превратились в стремление использовать чисто политические средства государственной власти в экономических целях, то есть подчинить своему влиянию экономически отсталые страны, захватить рынки сбыта и районы основных видов сырья, а также обеспечить выплату процента с капиталов, вложенных в эти отсталые страны.

    Последнему вопросу, то есть так называемому «экспорту капитала», эти авторы придают особое значе­ние. В результате интенсивного роста производитель­ности труда, вследствие концентрации банков и вве­дения «системы демпинга» накопляются, как они го­ворят, огромные капиталы, которые зачастую не могут быть использованы в достаточной мере внутри самой страны. Поэтому чем дальше, тем больше ощущается необходимость вложения огромных капиталов в эконо­мически отсталые страны, конечно, при условии полу­чения как можно более высоких процентов. При этом своя собственная промышленность получает крупные заказы на строительство железных дорог, машин и т. п. В результате всего этого возникает также обо­стрение отношений с зарубежными странами, опасность войны, военные экспедиции, погоня за колониями, за­морские территории делятся на «сферы влияния», кон­троль над доходами и расходами зарубежных стран осу­ществляется консорциумами европейских банкиров. Вот он — империализм.

    В заключение доктор Бартстра еще раз подробно объяс­няет то, что он понимает под современным империализмом:

    Под современным империализмом понимается стрем­ление к бесконечному расширению колониальных ела- дений. В период примерно с 1880 года и до наших дней подобные идеи стали руководящими идеями внешней политики почти всех крупных цивилизованных госу­дарств, преимущественно в интересах собственной про­мышленности и банковского капитала.

    Империализм ни в коем случае не является един­ственной движущей силой, он даже не является наи­более характерной из столь разнообразных движущих сил этого периода, однако по своим последствиям — это одно из наиболее важных явлений, поскольку бла­годаря ему все больше стран вовлекается в мировую историю.

    Прежний империализм ничем не отличается по сути от современного империализма.

    Таково понятие современного империализма.

    А что представляет собой прежний империализм?

    Сущность прежнего империализма, каким мы его можем проследить в течение веков вплоть до второй половины XIX века, сущность этого прежнего империализма такова же, как и современного империализма: страсть, алчность, идея, стремление, система господства или подчинение своему влиянию народного хозяйства другой страны или другой нации, стремление протянуть руку за пределы своей страны. У него другой вид, другие принципы, другое происхожде­ние, но суть та же.

    В начале нашей эры или в XIX веке, в XVI веке или в XX веке и тот и другой — империализм. Империализм, как я говорил и раньше, свойственен всем эпохам! Да, как сказал профессор Иос. Шумпетер, «империализм стар как мир; это беспредельная страсть данной страны к расшире­нию своей территории силой за пределы своих естественных границ»

    Какой бы империализм мы ни взяли, империализм прежний или империализм современный, как бы мы их ни вертели, с какой бы стороны ни рассматривали, империа­лизм всегда представляет собой сознание, страсть, тен­денцию, желание, любовь, стремление, систему, а не чинов­ника ББ, не правительство, не власть, не народ Голландии, не какой-либо народ другой страны, короче говоря, не орган власти, не человека, не предмет или материю!

    Jos. Schumpeter, Zur Soziologie der lmperialismen.Эта страсть, тенденция, желание или система с древних времен направляла внешнюю политику, порождала вражду между странами, создавала наземные и морские вооружен­ные силы, вызывала захват чужих стран, обусловливала появление колоний, приносящих материальные блага, а в современный период она создает «бецуглендер», то есть районы, поставляющие сырье промышленности, создает рынки сбыта для продукции этой промышленности, сферы приложения для накапливающихся капиталов... создает «сферы влияния», «протектораты», «мандатные территории», «колониальные владения» и всякие другие «сферы деятель­ности», вплоть до того, что империализм превращается в угрозу для свободных стран.

    Как «сферы влияния», так и «мандатные территории», как «протектораты», так и «колонии» (все это создавалось, как это следует из приведенных мной цитат, с целью из­влечения материальной выгоды или ее сохранения) — все это является результатом экономической необходи­мости.

    Национальная партия Индонезии отвергает все теории, утверждающие, что происхождение колоний основывается якобы не на -поисках материальной выгоды, она отвергает все теории, которые учат, что причинами путешествий ев­ропейцев и американцев по всему миру и создания повсюду колоний является якобы стремление снискать известность, интерес к загранице или стремление к распространению прогресса и цивилизации. Такие теории, как теория Густава Клемма, которая учит, что распространение повсюду «на- рода-победителя», помимо стремления найти богатства, вы­звано также желанием «снискать известность», «достигнуть согласия», «повидать заморские страны», а также «страсть к бродяжничеству», или теория профессора Томаса Моона, гласящая, что империализм, помимо экономической осно­вы, имеет также в качестве своей основы национализм и т. д., как это изложено в его книге «Империализм и ми­ровая политика»,— все эти теории в большей их части мы полностью отвергаем. Нет! Для Национальной партии Индонезии основой колонизации является стремление найти богатства, стремление найти материальную выгоду.

    «Первостепенной причиной возникновения колонизации почти всегда является сужение жизненного пространствав собственной стране»,— пишет профессор Дитрих Шефер х. А Дернбург, занимавший до войны должность директора колониального департамента Германии, откровенно при­знает: «Колонизация — это освоение земель, освоение бо­гатств земли, освоение флоры, приручение скота и глав­ное — приручение населения в интересах удовлетворения экономических потребностей колонизирующей нации...» 2

    О, конечно, господа судьи, колонизация несет знания, колонизация несет прогресс, колонизация несет цивилиза­цию. Но глубочайшая ее цель — поиски материальной вы­годы или, как пишет доктор Абрахам Купер (Abraham Kuyper) в своей книге «Антиреволюционная государственная политика», «занятие коммерцией».

    Этот крупный деятель пишет следующее:

    Колонии, даже без заселения их нашими собствен­ными постоянными колонистами, дают возможность производить там богатства, закладывать шахты, продавать там наши товары и, в свою очередь, найти рынок сбыта для товаров из этих колоний в нашей стране; однако связи постоянно остаются эко­номическими. Все внимание уделяется закладке шахт, производству товаров, рыночным отношениям и за­морской торговле; даже в отношении языка и обычаев и особенно религии колонизирующая нация может быть совершенно чужда народу колонизируемому. Отноше­ния являются торговыми и всегда сохраняют такой ха­рактер, что обогащают колонизирующую страну и не­редко разоряют страну колонизируемую *.

    А Брейлсфорд в своей последней книге пишет:

    От снежных просторов Сибири до песчаных пустынь Южной Африки, подобно отпечатку на земном шаре, империализм оставил великолепный эпос о своей отваге и организаторском гении. Но дары просвеще­ния, интеллектуальные побуждения и более гуманное управление, которые он принес с собой, всегда явля­ются побочным продуктом его алчной деятельности. В основе деятельности его активных пионеров редко или вообще никогда не лежало стремление раздавать эти блага. Если они когда-либо и имели в качестве мо­тива более высокую цель, чем материальная выгода, то этим мотивом было возвеличение и прославление метро­полии.

    Однако стремлением, толкавшим их на путешествия в «солнечные края», было обычно стремление к моно­полизации рынков сырья или еще более низменные рас­четы на получение здесь многочисленной дешевой и неорганизованной рабочей силы, готовой для эксплуа­тации. Если же была какая-либо другая причина, помимо вышеуказанных, то это расчет, основанный на взаимосвязи материальной выгоды и географического положения. Побочный продукт — цивилизация — со­здает удобства, которые совершенно определенно слу­жат нашим собственным целям .

    Не прав ли поэтому профессор Антон Менгер, когда он пишет:

    Истинная цель колонизации — это эксплуатация народа, стоящего на более низкой ступени развития; в благочестивые времена эта цель прикрывалась «хри­стианством», а в просвещенные времена — «приоб­щением туземцев к цивилизации».

    Фридрих Энгельс также шутил по поводу того, что анг­личане всегда говорили о христианстве, а целью имели хлопок.

    Именно страсть к обогащению, господа судьи, заставила Колумба пересечь широкий Атлантический океан, именно страсть к обогащению руководила Бартоломеу Диасом и Васко да Гамой, когда они боролись с волнами Индийского океана; материальная выгода была «путеводной звездой и компасом» а адмирала Дрейка, Магеллана, Хеемскерка и Корнелиса де Хаутмана. Именно страсть к наживе была душой компаний XVII и XVIII веков; та же страсть к на­живе стала основой «борьбы за колонии» в XIX веке, то есть после того, как современный капитализм утвердился в Ев­ропе и Америке.

    Сфера деятельности прежнего империализма

    До эпохи современного империализма англичане уже владели частью Америки, частью Индии, частью Австралии и других стран, то есть уже были заложены основы будущей Британской империи; французы владели также частью Аме­рики и Индии; португальцы водрузили уже свой флаг в Юж­ной Америке и в некоторых частях Азии; испанцы господ­ствовали в Центральной Америке и на Филиппинских ос­тровах; голландцы уже обосновались в Южной Африке, в нескольких районах Индонезийского архипелага, особенно на Молуккских островах, на Яве, Южном Сулавеси (Целе­бес) и Суматре. Уже в этот период мы наблюдаем усиление деятельности в поисках наживы, то есть активной деятель­ности прежнего империализма.

    Борьба за колонии в эпоху современного империализма

    А когда современный капитализм породил современный империализм, мы стали свидетелями почти беспрерывной «борьбы за колонии». В это время англичане смогли уже изгнать французов, португальцев и голландцев из Индии. Больше не существует серьезных противников, способных воспрепятствовать шествию английского империализма, флаг Великобритании водружается повсюду, ненасытна алчность английского капитализма в его поисках и расхи­щении богатств за пределами собственной империи, не осталось ни одного материка, где бы не раздавался воин­ственный клич английского империализма:

    Когда Британия впервые по воле Бога Восстала из лазури океана,

    Это было хартией страны,

    И голоса ангелов пели гимн:

    Правь, Британия, правь морями!

    Британцы никогда не будут рабами!

    Индия покорена, Сингапур и Малакка оккупированы, у Китая вырвано право на установление пошлин и право экстерриториальности, и он превращен в результате при­менения силы и «вежливости» в «сферу влияния», Египет «опекается», Месопотамия превращена в «мандатную тер­риторию», Гонконг, острова Фиджи, Вест-Индия, Фол­клендские острова, Гибралтар, Мальта, Кипр, Африка... английский империализм ненасытен! А другие страны? Другие страны также принимали участие в этой борьбе.

    Франция вторглась в Северную Африку, в Индокитай, захватила Мартинику, Гваделупу, Реюньон, Гвиану, Со­мали, Новую Каледонию; Америка захватила Кубу,

    Пуэрто-Рико, Филиппины, Гавайские острова и другие; Германия протянула империалистическую руку к Маршал­ловым островам, в Западную и Восточную Африку, в Того, в Камерун, к Каролинским островам, в Киао-Чао, к Мари­анским островам, спровоцировала марокканские события ит. д.; Италия активно осваивает оккупированный ею район Ассаба близ Баб-эль-Мандебского пролива, установила свою власть в Северной Африке, забрала Кассалу, старается подчинить себе Абиссинию, проникает в Триполи и т. д.

    Поистине погоня за колониями, которую мы наблюдаем в эпоху современного капитализма, проникающего повсюду и во всё запускающего свои когти, подобно алчной Маха- Кала , не знает себе равных во всей истории человечества.

    Япония

    И современный империализм Азии также свидетель­ствует об источниках своего происхождения: это порожде­ние экономической алчности, это детище капитализма, ко­торому стало тесно в своем собственном доме. Выше я уже говорил, что империализм присущ не только людям с белой кожей, он «злонамерение» не только белых людей; мы встре­чаем у любых народов не только современный импери­ализм, но и империализм прежний. Мы помним об империа­лизме татар, которые в XIII и XIV веках, словно «самум», захватили большую часть Азиатского материка; мы помним империализм арийских народов, Махмуда Газневи и Ба­бура, вторгшихся в Индию; мы помним об империализме Шривиджайи, подчинившем себе окружающие острова; мы помним об империализмеМаджапахита, который господство­вал почти на всем Индонезийском архипелаге, включая Малакку. Но современный империализм Азии мы увидели в последнее время только в Японии; этот современный азиат­ский империализм представляет собой «нечто новое», нечто уникальное; ведь из всех стран Азии только Япония уже вступила в стадию современного капитализма. Современ­ный японский капитализм, нуждающийся в нефти и угле, современный японский капитализм, приведший к столь бы­строму росту населения, что возникла необходимость поис­ков стран для эмиграции,— этот современный японский ка­питализм заставил народ Японии забыть о своем благород­стве и запустить когти в остров Сахалин, в Корею и в Маньчжурию.

    Ее название — «защитница порабощенных народов Азии» — является ложью, лицемерием, пустым вымыслом реакционных националистов, которые думают, что именно Япония остановит империалистов Запада окриком «стой!» Нет, она не кричит «стой!», она сама стала алчным импе­риалистическим хищником. Она сама превратилась в дья­вола, угрожающего безопасности Китая, она сама, борясь с империалистическими хищниками Америки и Англии, угрожает спокойствию и безопасности стран Тихого океана, она сама является одним из хищников, которые примут участие в предстоящей войне на Тихом океане.

    Борьба за колоши на современном этапе

    Во второй половине XIX века в поисках колоний конкурировали между собой сначала только европейские страны. Однако после того, как в ходе этой конкурентной борьбы впереди оказалась Англия, после того, как англий­ский капитализм в своем империализме смог оставить по­зади своих противников, после того, как Джон Буль смог пропеть «Правь, Британия, правь морями»,— после всего этого на империалистической арене появились два новых соперника, и в XX веке разгорелась новая борьба за коло­нии между Англией, Америкой и Японией, новая борьба за господство над богатейшей и обширнейшей страной, двери которой до тех пор еще не могли широко «открыть», — над Китаем. Завоевание господства над Китаем стало основой конкурентной борьбы между этими тремя империалисти­ческими хищниками, завоевание господства над Китаем стало основной целью внешней политики Японии, Америки и Англии. Кто будет господствовать в Китае, тот будет гос­подствовать и на всем Тихом океане. Кто зажмет в кулак китайский народ, тот будет решать все дела народов Восто­ка, как экономические, так и военные. Поэтому, господа судьи, Китай станет объектом устремлений этих хищников, причиной смертельной борьбы на Тихом океане.

    На моей пропаганде в связи с угрозой войны на Тихом океане я остановлюсь более подробно в другом месте.

    ИМПЕРИАЛИЗМ В ИНДОНЕЗИИ

    Период господства Ост-Индской компании

    Уважаемые господа судьи, такова картина империа­лизма в Азии, за исключением Индонезии.

    Каково же положение в Индонезии? Ах, господа судьи, все мы знаем об этом. Мы знаем, как в XVII и XVIII веках Ост-Индская компания в условиях жестокой конкуренции со стороны англичан, португальцев и испанцев установила свою монополию х. Мы знаем насилие и жестокость ме­тодов, с помощью которых внедрялась эта монополия. Нам известно, как были погублены тысячи человеческих жизней на Молуккских островах, как были уничтожены княжества, как ежегодно уничтожались миллионы насаж­дений гвоздики и мускатного ореха. Нам известно, как в целях защиты монополии на Молуккских островах было покорено княжество Макассар, как заглохла его тор­говля, в результате чего сотни, тысячи жителей Макассара лишились источника существования и были вынуждены превратиться в морских пиратов, занимавшихся повсюду грабежом. Нам известно, как при помощи политики «раз­деляй и властвуй», по словам профессора Вета, Клайва Дэя и Рафлса, порабощались одно за другим княжества на Яве, как экономика народа, пришедшая в упадок в резуль­тате монопольной системы, контингентов 2 и ливеренсий 3, была совершенно задавлена и задушена. Нам известно... однако достаточно, уважаемые господа судьи!

    Методы, с помощью которых Ост-Индская компания установила свою монополию, способы, к которым она при­бегала, чтобы увековечить ее, способы, с помощью которых она укрепляла свою монополию, известны всякому, кто интересуется этим и умеет читать.

    Извините меня, господа судьи, но я хочу несколько подробней рассказать о периоде господства Ост-Индской компании (ОИК), а также о периоде существования системы принудительных культур, поскольку вплоть до сегодняш­него дня последствия господства ОИК и системы принуди­тельных культур все еще заметны в жизни индонезийского общества, что отразилось и на характере НПИ.

    Извините меня, но я по этому вопросу придерживаюсь того же мнения, что и профессор Снук Хюргронье, который пишет:

    Могут сказать, что бесполезно вспоминать старые грехи, совершенные не по вине современного поколе­ния, но... двухвековой порочный режим сказался на отношении туземного населения к Западу, что совер­шенно невозможно игнорировать при рассмотрении этих «проблем» .

    Поэтому, я еще раз прошу меня извинить, я повторю вы­сказывания некоторых известных европейских интеллиген­тов относительно системы принудительных культур.

    Эта компания подчинила себе верхушку и возложила на ее плечи бремя обязательств, а та, в свою очередь, свалила его на плечи народа. Эта компания более алч­на, чем жестока, однако результат тот же — угнетение! пишет профессор Коленбрандер .

    А профессор Вет говорит следующее:

    Жестокость не присуща ей в качестве обычного порока, но недальновидная алчность приносит, пожа­луй, больше вреда, чем ее жестокость. Даже жестокость самого Нерона 8 была несчастьем лишь для тех не­многих, кто находился вблизи него, он не мешал про­цветанию провинций; но скверно организованная система управления является несчастьем для всей стра­ны»х.

    Значит, не всегда «жестока», не всегда «безжалостна». Но все-таки зачастую жестока и свирепа.

    Давайте зачитаем еще одно высказывание Коленбрандера об установлении монополии на Амбоине и Банде:

    Кун [Ян Питерзои Кун.— С/с.] действовал во всем этом деле, запятнавшем его имя, с бесчеловечной жестокостью, казавшейся излишней даже служащим самой компании... Все, вплоть до глав компании, со­дрогались от ужаса, читая рассказы о смертных казнях, которые Кун хладнокровно излагал в своих письмах... Это, конечно, вызывало страх, но не порождало сим­патии... таково мнение тех, кого в угоду барышам процветающей нации... почти полностью истребили Профессор Кильстра рассказывает:

    Монополия на торговлю должна быть завоевана нашими людьми, а коль скоро она будет завоевана, то без долгих размышлений ее необходимо отстаивать лю­быми средствами. Интересы туземного населения совершенно безразличны нашим властям; мусульма­не и язычники в глазах христиан являются низшими существами; по понятиям, существующим в ту эпоху, они (люди охотно используют библейскую терминоло­гию) являются «лживым и проклятым поколением», которое, если оно будет сопротивляться Компании, нужно в случае необходимости уничтожать .

    Вот еще одно высказывание немецкого профессора Дит­риха Шефера:

    О их попытках включить острова, прилегающие к Австралии, в сферу своей деятельности мы уже говори­ли. Когда выяснилось, что там нет каких-либо ресурсов для их предприятий, имевшихся в то время, они скон­центрировали свое внимание на эксплуатации уже издавна известных районов. Методы, при помощи кото­рых все это осуществлялось, нельзя не назвать самыми жестокими за всю историю колонизации *.

    В заключение я процитирую слова профессора Снука Хюргронье, который говорит:

    Первое действие трагедии Нидерландской Индии называлось компанией и почти совпало с началом XVII века. Огромная энергия главных действующих лиц по праву вызывала у нас чувство восхищения, но цели, которые они преследовали, и методы, которые они применяли, были таковы, что мы порой с трудом сдер­живали отвращение, хотя мы и помнили, что их по­ступки следует измерять масштабами их эпохи.

    Этот «эксперимент» начался со знакомства населения Нидерландской Индии с подонками голландского обще­ства, унижавшими туземцев как только они могли; они должны были всеми своими силами способствовать обо­гащению акционеров Голландии. Служащие этой ком­пании, получавшие мизерную плату, но жаждавшие барышей не меньше своих хозяев, являли собой зре­лище полного разложения, превосходившего самые худшие пороки, приписываемые народам Востока Ч

    Период системы принудительных культур

    Такова картина прежнего империализма Ост-Индской компании. Однако гибель Ост-Индской компании, примерно в 1800 году, не повлекла за собой гибели системы монополии и системы получения прибылей, основанной на принуди­тельном труде. Даже... после окончания периода посещения комиссий, после периода английского господства, имевшего место в 1800—1830 годы, после окончания периода «колеба­ний» между идеологией старой и идеологией новой, которую принесла с собой Французская революция, после окончания этого периода «колебаний»  началась еще более жестокая, еще более порабощающая, еще более изматывающая система принудительного труда, а именно система принудительных культур, которая, подобно хлысту, обрушилась на плечи и спину моего народа! Я не буду, господа судьи, много рас­пространяться о жестокости этой системы принудительных культур-, порочность этой системы признана почти всеми, кто ее испытал и кто изучал ее историю.

    Но разрешите мне привести высказывания некоторых специалистов относительно этой системы принудительных культур, пережитки которой до сих пор не исчезли и кото­рые оказали влияние на характер НПИ (о чем пойдет речь ниже).

    «Эксплуатация населения, не знающая иных пределов, кроме физической выносливости человеческого организма, осуществлялась без всяких препятствий»,— говорит про­фессор Гонгрэйп . В другом месте этот ученый пишет:

    Следовательно, эта система покоилась не только на принуждении; в течение первых двадцати мрачных лет описываемой эпохи это принуждение было тяжелее, чем бремя контингентов, которые собирались в основном туземной верхушкой. Бремя же системы принуди­тельных культур было более тяжелым вследствие дея­тельности европейских служащих; это означает увели­чение бремени системы и одновременно ее техниче­ское усовершенствование и большую рентабельность.

    Не было еще такой культуры, которая вызвала бы столько волнений и беспокойств, как индиго. В 1830 го­ду культура индиго внедрялась на землях Преангер- ской провинции такими безрассудными методами, что эта культура стала поистине бедствием для населения. В районе Симпур этой провинции мужчин из нескольких деревень заставили обрабатывать плантации под индиго непрерывно в течение семи месяцев. Находясь вдали от родных мест, они должны были в течение всего этого времени сами добывать себе пропитание. Когда же они вернулись домой, то нашли свои рисовые поля погиб­шими. В 1831 году для работы на полях выстроенной в этом районе фабрики пригнали 3000 буйволов и согнали 5 тысяч мужчин, которые трудились пять месяцев. Когда же эти работы были завершены, по­садочного материала не оказалось. Только через два месяца, когда аланг-аланг, этот ужасный сорняк, раз­росся на обработанной почве, из Батавии привезли семена индиго. Мужчины, женщины, дети были снова брошены на расчистку этих полей. Часто случалось, что женщины рожали детей во время изнурительной работы...

    Стоквис рассказывает а:

    Вплоть до 1866 года все еще имелись районы, где крестьянин, работающий на кофейных плантациях, получал 4—5 центов  в день, хотя для жизни ему не­обходимо было иметь 30 центов. На плантациях индиго зачастую платили 8 гульденов в год.

    ...На кофейных плантациях годичный заработок семьи составляет 4,5 гульдена, значит 90 центов в год на человека... Писатель (Виталис) также видел в Пре- ангерской провинции голодных, похожих на скелеты людей, бредущих по дороге. Некоторые из них были так слабы, что не могли есть пищу, которую им да­вали в качестве аванса в счет будущей работы; они умирали...

    ...бегство жителей с плантаций также имеет место и в очень больших масштабах. Для них это единствен­ный способ избавиться от несчастий.

    Избиение палками и наказание плетьми происходило ежедневно; и на большинстве плантаций индиго можно обычно увидеть столбы для истязания людей.

    Здесь мы видим народ, живущий не юридически, а фактически в рабстве. Его душа полна страха перед его правителями; сами же правители научились бояться колонизаторов. Вся храбрость и дух свободы, жив­ший еще в яванцах, уничтожен грубыми действия­ми Компании и злой волей ван дер Босха, который вновь высасывает соки из гибнущего народа, что в сущности полностью соответствует системе самой Компании. Да­же еще более ужасной и более преступной! Компания не должна была и никогда не хотела брать на себя ответственность. Компания просто торговала, как же­стокий купец. Ван дер Босх является представителем самого государства, метрополии, которая должна была сделать так много добра.

    Все средства, которые делают колониальные отно­шения еще более отвратительными, чем они есть, исполь­зовались им и его преемниками. Введение западных ме­тодов производства в аграрном обществе тропической страны уже само по себе представляло гнет, еще более обременительный из-за стремления к власти со стороны чужой нации...

    Еще две цитаты, господа судьи, и я кончу приведение высказываний по вопросу о системе принудительных куль­тур; еще две мысли профессора Кильстры и профессора Вета;

    В Голландии не знают, либо делают вид, что не знают о том, что в Нидерландской Индии все ассигнования на обучение, на общественные работы, на полицию и т. д. всегда урезываются до минимума с целью увеличе­ния «чистых прибылей»; а еще более ужасно то, что, насильно взвалив на жителей это бремя, их почти ли­шили возможности обрабатывать свои собственные участки и поля; в результате в некоторых районах возникают нищета и бедствия, угроза голода и бегство населениях.

    И даже для тех, кто видит в системе принудитель­ных культур благо для Явы, а также и для Голлан­дии — для Явы потому, что она учит яванцев работать, а для Голландии потому, что она наполняет каз­ну,— даже у них, я думаю, то лицемерие, которое послужило поводом для ее введения, должно вызывать отвращение 2.

    Так пишут эти два профессора.

    Уважаемые господа судьи! Ост-Индская компания и система принудительных культур разрушили индонезий­скую экономику. Вы, вероятно, сразу же подумали; хорошо, ОИК и система принудительных культур — зло; хорошо, ОИК и система принудительных культур — несчастье для народа Индонезии; хорошо, ОИК и система принудительных культур ввергли индонезийский народ в нищету и убоже­ство, но зачем же вытаскивать наружу эти столь устарев­шие вопросы?

    Да, господа судьи, зло ОИК и системы принудительных культур — старое зло, но душе патриота не легко забыть его.

    «Человек долго помнит о перенесенной несправедливости, но человек быстро забывает совершенную им несправедли­вость»,— говорит Сандерс. Кроме того, я уже говорил, как об этом говорил и профессор Снук Хюргронье, которого я цитировал ранее, что результаты и последствия ОИК и системы принудительных культур, носивших характер моно­полии, не исчезли вплоть до сегодняшнего дня; вплоть до сегодняшнего дня их тень витает над жизнью индонезийского народа до такой степени, что они оказывают влияние на политику и борьбу Национальной партии Индонезии! (что я еще разъясню).

    В середине XIX века в Голландии стал развиваться «современный капитализм», основывавшийся на «свободном труде» и «свободной конкуренции». Но... система прину­дительных культур, основывавшаяся на «принудительном труде», система, главным принципом которой было выкачи­вание прибылей для голландского государства, и тем самым помогавшая частным капиталистам Голландии набивать свои карманы,— эта система принудительных культур не была так скоро ликвидирована. Не потому, что голландское государство не беспокоилось об интересах частного капи­тала, не потому, что интересы государства ставились выше интересов буржуазии, но потому, что буржуазия Голландии в это время нуждалась в системе принудительных культур как в источнике возмещения средств, затраченных на раз­витие капитализма в самой Голландии! Генриэтта Роланд Холст в своей книге «Капитал и труд в Нидерландах» пишет следующее:

    Действия буржуазии в пятидесятые годы практичны и указывают на здоровое классовое сознание, выражаю­щееся в том, что она не забросила в угол систему при­нудительных культур, прежде чем не взяла от нее все, что она могла дать... Существовала опасность, что не­терпеливые и чрезвычайно стремящиеся к прогрессу люди слишком преждевременно захотят предоставить яванцам условия свободного труда и заменить систему принудительных культур, это наследство автократии, частной инициативой. Но хотя некоторые люди и ду­мают так, все же в целом буржуазия умнее. Она, как класс, заинтересована, во-первых, в погашении долга; во-вторых — в освобождении торговли и предпринима­тельской деятельности путем сокращения пошлин и на­логов, что возможно лишь в случае осуществления пункта 1-го; в-третьих — в прокладке железнодорож­ных и морских путей, не обременяя при этом нацию большими расходами, что в противном случае опреде­ленно усилило бы дух консерватизма у всегда столь экономных голландцев. Все это необходимо было осуще­ствить прежде, чем можно будет начать частную эксплу­атацию Индии, поскольку национальный кредит, желез­ные дороги и порты метрополии должны были стать базой для такой эксплуатации. Все эти полезные вещи можно сделать на средства, получаемые из Нидерланд­ской Индии, следовательно, поступление прибыли из Индии должно было быть временно сохранено.

    Современный империализм

    Но после того как требования современного капитализ­ма были выполнены, после того как национальный кредит окреп, железные дороги, каналы и порты построены, после того как современный капитализм созрел, появилось стрем­ление к вывозу излишков капитала в Индонезию, родился современный империализм. Неустанно стучался современный капитализм в двери Индонезии, которые открывались до­вольно медленно; непрерывно и с нетерпением ломились в эту дверь дельцы современного империализма, непрерывно содрогались стражи этой двери от криков либеральных кругов капитализма, желавших скорее войти: «К свободе!», «К свободному труду!» И в конце концов, примерно в 1870 го­ду, двери открылись! Словно ветер, дующий с каждым мо­ментом все сильней, словно разлившаяся река, словно ли­кующая армия победителей, вступающая в сдавшийся го­род, ворвался частный капитал в Индонезию, после того как Аграрный закон и Сахарный закон были одобрены Гене­ральными штатами Голландии. Повсюду началось строи­тельство сахарных заводов, закладка чайных и табачных плантаций и т. д., кроме того, частный капитал создавал различные шахты, железнодорожные, трамвайные и судо­ремонтные мастерские и другие предприятия. Прежний империализм все более увядал, его место занимал импе­риализм современный — способ эксплуатации ресурсов, приносивший доходы государству Голландии, все больше изменялся под давлением нового способа эксплуатации, обогащавшего частный капитал.

    Способ эксплуатации изменялся, но большие ли изме­нения произошли в жизни индонезийского народа? Нет, уважаемые господа судьи, увеличился лишь поток богатств из Индонезии, увеличилось «истощение» Индонезии!

    Проблемой споров о колониях, происходивших в 1848—1870-годах, были исключительно вопросы при­нудительного труда и труда свободного; наблюдались повторения многочисленных и ожесточенных споров и разногласий, имевших место в период «колебаний», после падения Компании; и теперь позиция консерва­торов была ясной, а точка зрения оппозиции — неяс­ной. Консерваторы продолжали утверждать, что коло­ниальные владения являются источником государствен­ных доходов, оппозиция же питала отвращение к экс­плуатации колоний в качестве «источника доходов». Чистым и гуманным было их стремление к установлению свободы труда, честного управления, к открытию ши­роких перспектив развития для Нидерландской Индии; но так же как и их лучшие предшественники, они впали в почти соблазнительный самообман, считая, что для того, чтобы вывести Нидерландскую Индию из ее настоя­щего состояния—«источника доходов», достаточно лишь открыть двери для частного капитала. Не является ли это для измученного народа лишь сменой эксплуатато­ров, расхищающих богатства страны? Правда, ужас­ное сочетание государственного капитала и государст­венного управления было ликвидировано при сущест­вовавших в то время общественных отношениях Гол­ландии, когда народ не имел права голоса; новейшая история колонизации показывает, что отмена системы принудительных культур означает лишь победу одного эксплуататора над другим. Территория — источник при­былей — получает новых акционеров. Частный капитал оказывает все большее влияние на государство и, ко­нечно, на колонии. Никогда еще поток «чистой прибыли» не был так велик, как при новых эксплуататорах; только это осуществлялось более спокойными методами...

    Такова картина, рисуемая Стоквисом.

    Не прав ли Мультатули, сравнивающий систему прину­дительных культур с

    ...единой сетью труб с бесчисленными ответвления­ми, делящимися на тончайшие трубочки, которые закан­чиваются в груди миллионов яванцев и связаны с главной трубой, которая соединена с паровым насосом; в то вре­мя как при частной эксплуатации каждый авантюрист может подключаться ко всем трубам и может пустить в ход свой собственный насос для выкачки прибыли’.

    Не поразительно ли это сравнение?

    Уважаемые господа судьи, две эти цитаты достаточно ясно характеризуют современный империализм в Индоне­зии. Конечно, для народа Индонезии изменения, начавшиеся в 1870 году, являлись лишь изменениями способа эксплуа­тации; для индонезийского народа империализм прежний и империализм современный оставались просто империализ­мом, оба они предполагали извлечение из Индонезии мате­риальной выгоды, оба они являлись системой выкачивания ресурсов страны.

    «.Цивилизация», мир, рост населения, средства сообщения и т. д.

    О, безусловно, эпоха современного империализма несет с собой «цивилизацию», спокойную жизнь и «мир». Эпоха современного империализма приводит к быстрому увели­чению численности населения. Эпоха современного импе­риализма — это пути сообщения, облегчающие связи между районами Индонезии, железные дороги, порты и современ­ные способы морских перевозок; однако является ли все это, в сущности, сточки зрения национальной общественной жиз­ни прогрессом, уравновешивающим те несчастья, которые несет с собой частная инициатива?

    О господа судьи, немало можно найти людей, которые ослеплены размерами капиталов и достижениями западной цивилизации, принесенными в мою страну, и поэтому ду­мают, что современный империализм несет с собой только прогресс. Немало людей, которые широко открывают глаза при виде одной тени, при виде внешних проявлений обста­новки, созданной современным империализмом, и, покачи­вая головой, говорят; «Да, да, сейчас совсем другое дело, чем во времена Компании или системы принудительных культур»!

    Конечно, мираж действительно поднимает дух, а от внеш­них проявлений расширяются глаза. Современный империа­лизм, по словам Каутского,

    отличается от старой политики колониальной экс­плуатации, которая видела лишь объекты для грабежа и накопления богатств, вывозимых в качестве капи­тала в метрополию. Напротив, современный импе­риализм — это политика вывоза капитала в колонии, культурного строительства в этих странах; таким обра: зом, казалось бы, он больше не разрушает, но даже спо­собствует развитию культуры г.

    Но какова сущность «культуры», которую несет с собой современный империализм?

    Кончая свое обозрение деятельности Ост-Индской ком­пании, И. Е. Стоквис говорит:

    Под этим миром и спокойствием кроется поражение в борьбе, порой в борьбе героической... за достижение национальной независимости; быстрый рост населения объясняется высокой рождаемостью у обездоленных и истощенных нуждой народов тропиков 2.

    Каждое слово этой фразы применимо и к периоду сов­ременного империализма. Кроме того, прирост населения не всегда свидетельствует о благосостоянии, не всегда свиде­тельствует о процветании, как это объясняет Петр Маслов в своей книге «Аграрный вопрос в России».

    У пролетариата Европы прирост населения выше, чем в средних и высших слоях населения; разве это означает, что пролетариат живет лучше, чем буржуазия? На деле рост населения в Индонезии объясняется не чем иным, как «вы­сокой рождаемостью у обездоленных и истощенных нуждой народов тропиков», как говорит Стоквис!

    Пути сообщения, железные дороги, перевозки на паро­ходах, порты — это ли не благо для народа Индонезии?

    О, конечно, я признаю пользу современных средств со­общения, признаю их благотворное влияние на развитие народа; я признаю, что, если индонезийский народ утратит все это, он действительно понесет ущерб; но нельзя отри­цать, что эти современные средства сообщения облегчают проникновение частного капитала. Нельзя отрицать, что эти средства сообщения позволяют этому капиталу расши­рять свои предприятия, увеличиваться самому и распрост­раняться повсюду до такой степени, что из-за этого сокра­щаются средства существования.

    Карл Каутский в своей книге «Социализм и колониаль­ная политика» на странице 41 пишет:

    Улучшение средств связи и орудий производства действительно могло бы значительно увеличить про­изводительные силы экономически отсталых стран, если бы вместе с ним не росли военные налоги и за­долженность перед заграницей. Благодаря этим фак­торам эти улучшения лишь открывают путь для еще большего извлечения продуктов из отсталых стран, настолько большого, что не только возможное увеличе­ние продукции, создаваемое в результате внедрения этих технических усовершенствований, высасывается без остатка, но и количество продуктов, которое долж­но оставаться в стране для нужд местных производи­телей, уменьшается. В подобных условиях техниче­ский прогресс открывает путь для хищнической экс­плуатации и обнищания страны.

    Таково мнение «красных». Но даже директор колониаль­ного департамента Дернбург, деятель немецкого империа­лизма накануне мировой войны, которого нельзя назвать «мятежником» и довольно откровенное высказывание кото­рого относительно истинных целей колонизации я уже изло­жил выше, с еще большей откровенностью говорит:

    Однако опыт всех народов, обладающих колониями, показал, что обширные колониальные территории без железных дорог представляют собой закрытые владе­ния, сомнительные с точки зрения экономической вы­годы .

    А каково положение в моей стране?

    Что говорят факты о моей стране?

    Бывший ассистент-резидент, известный Шмальхаузен, .пишет:

    На Яве имеются железные дороги и трамвайные линии, очень много земель, которые уже освоены и обработаны, находятся в наследственной аренде, много построено сахарных и индиговых фабрик... Но могло ли все это помешать тому, что благосостояние не воз­растало, а даже, напротив, уменьшилось?

    А профессор Гонгрэйп пишет:

    Оснащение Нидерландской Индии современными средствами сообщения является острой потребностью для развития частных предприятий, огромное количество

    продукции которых должно продаваться на мировом рынке... Большого и явного влияния на улучшение благосостояния туземного населения эти средства пере­движения... еще не оказали .

    Другие «острые потребности»

    «Острая потребность для развития частных предприятий». А сколько «острых потребностей» еще не раскрыто!

    Имеется система эрфпахт®, базирующаяся на «отсутствии совести», система домейнферкларинг’ для плантаций в гор­ных районах, имеется система аренды земель под плантации в густонаселенных низменностях, имеется система трудовых контрактов с системой уголовного наказания на плантациях, испытывающих недостаток в кули; всюду осуществляются меры по установлению «порядка и спокойствия» и проведе­нию «статсафрондинг»4, в результате которых была уничто­жена независимость княжеств Аче, Джамби, Коринчи, Ломбока, Бали, Бони и других; имеется система обучения, подготавливающая кадры служащих; имеется статья 161- бис Уголовного кодекса, ликвидирующая право на забас. товки, в то время как совершенно не существует законов, защищающих рабочих, так что каждый может распоряжать­ся судьбой рабочих по своему усмотрению. Воистину част­ный капитал не испытывает недостатка в «острых потреб­ностях», а современные империалисты пребывают в раю!

    Четыре вида современного империализма.

    Быстро растут империалистические предприятия, пре­вращающиеся в гигантов, руки и голова которых все увели­чиваются! Прежний империализм, представлявший собой главным образом систему, основанную на вывозе продуктов питания, ныне перерос в гиганта — современный импе­риализм, магическая сила которого проявляется в следую­щих четырех видах:

    во-первых, Индонезия остается источником жизненных средств;

    во-вторых, Индонезия превращается в источник сырья для заводов и фабрик Европы;

    в-третьих, Индонезия превращается в рынок сбыта для различной промышленной продукции иностранных госу­дарств;

    в-четвертых, Индонезия превращается в сферу деятель­ности капиталов в сотни, тысячи миллионов гульденов.

    И не только голландских капиталов; с начала проведе­ния «политики открытых дверей» она становится сферой деятельности также английского, американского и япон­ского капитала, а также капитала других стран; следо­вательно, империализм в Индонезии стал теперь интерна- циональным.

    Четвертый вид деятельности, превративший Индонезию в район, который эксплуатируется иностранным капита­лом, превративший ее в сферу приложения избыточных капиталов зарубежных стран, представляет наибольшую тяжесть, постоянно увеличивающуюся.

    В 1870 году площадь земель эрфпахт составляла 35 тысяч бау , в 1901 —622тысячи бау, а в 1928 году — 2 707 тысяч бау, а если к этому добавить также и концессии в сельском хозяйстве, то эта площадь составляла в 1928 году 4 592 ты­сячи бау! Площадь каучуковых плантаций составляет сей­час примерно 488 тысяч бау и дает примерно 141 тысячу тонн каучука; площадь чайных плантаций — приблизитель­но 132 тысячи бау и дает примерно 73 тысячи тонн чаю; площадь кофейных плантаций — 127 тысяч бау и произво­дит примерно 55 тысяч тонн кофе; площадь табачных плантаций составляет примерно 79 тысяч бау, а произ­водство — 65 тысяч тонн табаку; площадь плантаций сахар­ного тростника — примерно 275 тысяч бау, а производство— 2 937 тысяч тонн х.

    Уважаемые господа судьи, капитал в миллионы, нет, в миллиарды гульденов эксплуатирует сейчас богатства Индонезии!

    Доктор Ф. Г. Валлер в своей речи на заседании членов Союза нидерландских законодателей 2, в частности, за­явил:

    По подсчетам Совета предпринимателей, чистая при­быль предприятий в Нидерландской Индии: сахарных, каучуковых, табачных, чайных, кофейных, хинных, нефтяных, горнодобывающих, банковских и некоторых других — составила в 1924 году 490 миллионов гульде­нов, а в 1925 году — 540 миллионов гульденов. Под­счеты показали, что 70 процентов этой суммы попало в руки голландских держателей акций, что составляет около 370 миллионов гульденов. Если учесть высокие проценты с вложенных капиталов, которые держатся на уровне 9—10 процентов, то стоимость этих предприя­тий составит огромную сумму в 3700—4100 миллионов гульденов. Конечно, эта цифра неточная, но этого впол­не достаточно, чтобы получить представление о стоимо­сти голландских владений в Нидерландской Индии, и я уверен, что подсчеты, сделанные другим путем, приведут к такой же цифре. В целом все имущество Голландии, облагаемое налогами, достигает 12 мил­лиардов, следовательно, наше имущество в Нидерланд­ской Индии составляет не менее */» всех богатств на­шего народа х.

    Итак, уважаемые господа судьи, более 4 миллиардов гульденов только голландского капитала, а сумма всех ино­странных капиталов, вложенных в Индонезии, еще больше-, если мы подсчитаем их способом доктора Валлера, то они составят примерно б миллиардов гульденовI

    6 миллиардов с ежегодной процентной прибылью при­близительно в 10 процентов! Но сколько имеется иностран­ных предприятий, которые получают в несколько раз боль­шую прибыль, сколько иностранных предприятий, которые имеют дивиденды, достигающие порой 30, 40, а иногда и более 100 процентов! Нам известно, что дивиденды табачных плантаций Суматры составляли в 1924 году 35 процентов, нам известно, что дивиденды хинных плантаций превышали их в несколько раз, нам известны дивиденды, достигающие 170 процентов!

    Поэтому я не удивляюсь, когда такой человек, как Колейн, говорит, что иностранные капиталы должны ки­шеть в Индонезии подобно тому, как кишат муравьи в сахар­нице'.

    Экспорт, импорт, превышение экспорта

    Ясно, что продукция предприятий иностранного капи- тала стоимостью в миллионы гульденов ежегодно вывозит­ся из Индонезии за границу; стоимость вывоза этих продук­тов ежегодно составляет миллионы гульденов. В 1927 году было вывезено кофе на 74 миллиона гульденов, чая — на 90 миллионов гульденов, табака — на 107 миллионов гуль­денов, нефти — на 155 миллионов гульденов, сахара — на 360 миллионов гульденов (до усиления конкуренции со стороны Кубы стоимость вывоза сахара превышала даже 400 миллионов гульденов); каучука — на 417 миллионов гульденов,— всего было вывезено товаров не менее чем на 1600 миллионов гульденов

    Короче говоря, ежегодно из Индонезии вывозилось бо­гатств не менее чем на 1500 миллионов гульденов!

    А стоимость импорта! Стоимость товаров, ввозившихся в Индонезию? Уважаемые господа судьи, Индонезия являет­ся такой колонией, где, как я уже говорил, четвертый вид деятельности империализма проявляется с наибольшей силой; все колонии представляют собой главным образом поле деятельности для избыточного иностранного капитала, район приложения избыточных заграничных капиталов. В таких колониях экспорт всегда превышает импорт, стоимость богатств, вывозимых за границу, всегда превышает стоимость ввозимых товаров. Для нашей катящейся под гору экономики стало характерным не превышение импорта, а превышение экспорта , — вывозится больше богатств, чем ввозится товаров; у нас нет даже такого положения, когда бы стоимость вывозимых товаров равнялась бы стоимости товаров ввозимых.

    Превышение экспорта над импортом в Индонезии по­стоянно увеличивается.

    В 80-х годах превышение экспорта составляло 25 мил­лионов гульденов, в 90-х годах — уже примерно 36 миллио­нов гульденов, в последние годы XIX века — примерно 45 миллионов гульденов; около 1910 года оно уже достигло 145 миллионов гульденов 8, а в последние годы — 700 мил­лионов гульденов, в 1919 же году оно достигло рекордной цифры — 1426 миллионов гульденов.

    Следовательно, Индонезия для империалистов — «рай­ский уголок», не имеющий себе равных на всей земле, удоб­ства которого ни с чем не сравнимы.

    «Если сравнить международные данные... то станет ясно, что нет другой такой страны, где бы процентное превыше­ние экспорта было столь высоким, как в Нидерландской Индии»,— говорит профессор ван Хельдерен, глава здеш­него Центрального статистического управления х.

    Судьба народа

    А индонезийский народ? Какова судьба индонезийской нации?

    Ответ на этот вопрос дает мр. Броосхоофт, который не является социалистом, в своей книге «Этический курс в ко­лониальной политике»:

    Этот ответ краток и хорош: мы столкнули ее в про­пасть!.. Мы столкнули ее в грязь нищеты, в которой уже по горло увязли миллионы людей на Западе; здесь господствует эксплуатация человека, не имеющего ничего, кроме своего труда, человеком, в чьих руках находится капитал, а значит, и власть .

    Ах, господа судьи, сколько еще голландцев не знает о нищете индонезийского народа, сколько еще голландцев думает, что народ Индонезии имеет счастливую судьбу.

    Однако... немало также и умных людей, которые в кни­гах, сочинениях и речах указывают на эту нищету; немало интеллигентов из среды белых народов признают это! Обни­щание индонезийского народа вынужден признать каждый, кто хочет чистосердечно разобраться в этом вопросе; обни­щание народа — это не «вымысел», не «пропаганда» бунтов­щиков. Это обнищание — факт, реальность, которые легко подтверждаются цифрами. Господа судьи, уже превышение экспорта над импортом (которое также не является «вымыс­лом», а представляет собой факт, подтверждающийся стати­стическими данными), уже то положение, что из Индонезии вывозится за границу больше богатств, чем ввозится в нее,— уже одного этого достаточно для того, чтобы человеку, хоть немного разбирающемуся в экономике, стало понятно, что положение здесь носит характер «упадка», что здесь нет «соответствия». И этот упадок и «несоответствие» не просто существуют, но (так как превышение экспорта постоянно увеличивается) этот упадок все увеличивается, «несоответ­ствие» возрастает.

    Во время обсуждения вопроса о превышении экспорта Д. М. Г. Кох говорил:

    Подобного рода систематическое, растущее из года в год изъятие крупных денежных сумм из Нидерландской Индии означает исчезновение богатств, которые могли бы быть использованы для развития ее экономики .

    Более того, господа судьи, не само ли правительство признало «снижение благосостояния», когда оно несколько лет тому назад создало «комиссию по исследованию умень­шения благосостояния». Разве сам министр Иденбург 25 лет назад не обратил внимание на «хроническое обнищание», «которое сейчас распространилось на большую часть Явы», разве этот министр не признал также наличия «усилив­шегося обнищания», в результате которого «экономи­ческое положение значительной части населения стало чрезвычайно плохим»?

    Разве этот министр колоний не признал также «выкачи­вания материальных благ за границу», то есть наличия «истощения», хотя они считал, что «обнаружить эту болезнь гораздо легче, чем найти лекарства для ее излечения»’.

    Немало также и других голландцев признали существо­вание в тот период подобного положения; господин Прюйс ван ден Хувен, бывший член Совета Индии, в своей книге «Сорок лет службы в Индии» пишет:

    Судьба яванцев в течение последних 40 лет не на много улучшилась. За исключением аристократии и немногочисленных государственных служащих, про­должает существовать все еще один класс, который живет согласно принципу: «сегодня ем, завтра нет». Не сформировалось ни одного зажиточного сословия, напротив, в последние годы наблюдается рождение пролетариата, раньше существовавшего только в круп­ных городах.

    X. Е. Б. Шмальхаузен, бывший ассистент-резидент, в своей книге «Ява и яванцы» рассказывает:

    Я видел собственными глазами, как женщины, прой­дя несколько часов подряд пешком и достигнув места, куда они направлялись, обнаруживали, что они не могут работать на уборке урожая риса из-за наличия лишних рабочих рук. Некоторые из них горько рыдали, сидя в полном отчаянии на обочине дороги. Подобные явления можно понять, лишь долго прожив во внутрен­них районах, если вас достаточно интересует жизнь страны и ее населения и если вы постоянно вниматель­но следите за этим!..

    Мы делаем... подсчеты... на основе точных данных, их результаты говорят о том, что цена риса, который они получают в качестве заработной платы, составляет самое большее 0,09 гульдена в день.

    Чтобы заработать эти жалкие 9 центов тяжелым трудом под жгучими лучами солнца, женщинам порой приходится идти часами, и иногда им отказывают в работе. Подобные факты больше свидетельствуют об истинном положении, чем бесчисленные поверхностные доклады и отчеты

    А когда в Генеральных штатах бурно обсуждался вопрос об этом «упадке», Броосхоофт написал свои знаменитые слова: «Мы столкнули их в пропасть». Особенно часто вы­ступал ван Коль, неоднократно показывавший истинное положение, говоривший об «истощенной до крайности стране», не раз рисовавший картину «находящейся в бед­ственном положении колонии» и описывавший «физическое истощение людей и скота».

    Таким было положение несколько лет назад. Изменилось ли оно теперь? Стало ли оно лучше?

    Уважаемые господа судьи, я уже приводил данные о том, что выкачивание богатств из Индонезии не уменьши­лось,а, напротив, увеличивается, повышается,становится еще ужаснее, что превышение экспорта становится все более неограниченным, что несоответствие становится все более вопиющим! Для каждого, кто хочет понять, должно быть ясно, что выкачивание этих богатств неизбежно приводит к увеличению обнищания народа, неизбежно приводит, по словам Броосхоофта, к тому, что народ все более скаты­вается в «пропасть»! Если уже во времена Прюйса ван ден Хувена мы видели «пролетариат, раньше существовавший только в крупных городах», если во времена Броосхоофта мы видели «эксплуатацию человека, не имеющего ничего, кроме своего труда, человеком, в чьих руках находится капитал», если уже в те времена мы совершенно ясно ви­дели «тенденцию к пролетаризации», то как же сильна долж­на быть эта тенденция в настоящее время, когда эксплуа­тация богатств империалистическими методами все усили­вается, когда иностранный капитал непрерывно растет и его «магическая сила» увеличивается!

    В книге доктора Хюндера «Обзор экономического по­ложения туземного населения Явы и Мадуры» мы читаем:

    Если в 1905 году, согласно последним сообщениям в фольксрааде, количество взрослого населения, заня­того в сельском хозяйстве, составляло 71 процент, то сейчас доходы от сельского хозяйства получают только 52 процента населения...

    А профессор ван Хельдерен из Центрального статисти­ческого управления пишет:

    Развитие иностранного производства имеет тенден­цию к постоянному и последовательному воспроиз­водству в больших масштабах; существует следующее основное соотношение: предприниматели и капитал иностранные, значит и прибыли принадлежат иностран­цам, рабочая сила туземная, значит и заработная плата принадлежит туземцам. Конечно, при этом увеличи­вается спрос на рабочую силу и увеличивается коли­чество людей, получающих заработную плату. Однако это носит весьма односторонний характер: туземное население превращается в нацию, состоящую только из рабочих, а Нидерландская Индия становится рабочим среди наций1.

    «Нация, состоящая только из рабочих», и «нация, ко­торая становится рабочим среди наций», господа судьи,

    это не очень приятно! Если так будет продолжаться, то какие могут быть надежды на будущее, какие хорошие перспективы в будущем! Не является ли поэтому долгом каждого националиста всеми силами бороться с подобным положением? Не достаточно ли одного этого для оправдания нашего движения.

    Нация, состоящая из одних рабочих,— какой позор; какова же обычная заработная плата, получаемая неким Кромо или Мархаэном? Какова, например, заработная плата на важнейших предприятиях — сахарных, которые играют главную роль в туземном обществе и находятся в центре его внимания? Поданным ежегодного статистического отчета, она составляет приблизительно лишь 0,45 гульдена в день для мужчины и 0,35 гульдена в день для женщины! Доктор Хюндер был совершенно прав, когда он писал:

    Сахарные предприятия наносят ущерб индонезий­цам, имеющим право на землю: заработная плата, вы­даваемая индонезийцам, работающим на них, хотя и не настолько низка, чтобы умереть с голода, но тем не менее является минимальной.

    И не только на сахарных предприятиях мы имеем эту «минимальную» заработную плату! Минимальную зара­ботную плату встречаешь в Индонезии повсюду. Пока эко­номика туземцев будет расстроена, пока индонезийский на­род будет «страдать от минимума», как говорит доктор Хюндер, заработная плата неизбежно будет минимальной, а голодающий народ вынужден будет соглашаться на эту заработную плату, позволяющую ему те умереть с го­лоду». Профессор ван Хельдерен в своей книге чрезвы­чайно ясно показал причинную связь между нашим рас­строенным народным хозяйством и низким уровнем заработ­ной платы в нашем обществе, заработной платы, которая, по его мнению, «достаточна только для того, чтобы не уме­реть с голоду»*, заработной платы, «размер которой равен минимальным расходам на существование»!

    Каковы же расходы простого народа? Каково его су­ществование? Выше я упоминал, что доктор Хюндер на­звал коренных жителей народом, «страдающим от мини­мума».

    Наиболее трудным и вызывающим наибольшее беспокойство в экономическом положении на Яве и Мадуре является то, что население, обремененное до предела, повидимому, «страдает от минимума», и ясно, что несколько постановлений, принятых правитель­ством в целях улучшения условий его существования, не могут быть эффективными...

    Таков вывод доктора Хюндера.

    А профессор Буке в своей книге Het zakelijke en persoonlijke element in de koloniale welvaartspolitiek») говорит:

    Мелкий крестьянин, яванский крестьянин-бедняк, не только влачит голодное существование, но не может ничего сделать и для улучшения окружающей его дей­ствительности; то немногое, что ему остается от его труда, настолько скудно, что не позволяет ему выйти за пределы удовлетворения своих ежедневных и самых необходимых потребностей и удовлетворить другие потребности, тоже важные, а именно, потребности дру­гих слоев общества, которые ожидают, что им пред­ложит крестьянин и каков его спрос. Важнейшее воз­действие, которое он оказывает на общество,— это дав­ление на общий уровень заработной платы.

    «Голодное существование», господа судьи,— таково мне­ние профессора Буке, известного ученого-экономиста, че­ловека, который не является ни большевиком, ни «мятеж­ником». Факты, господа судьи? По подсчетам доктора Хюн­дера, доходы трудящегося — главы семьи составляют в год примерно 161 гульден, а сумма налогов — примерно 22,5 гульдена; значит, чистый годовой доход составит (161—22,5=138,5) сто тридцать восемь гульденов пятьде­сят центов Господа судьи, — это за двенадцать месяцев! Это меньше 12 гульденов в месяц; меньше 0,4 гульдена в день; а если имеется пять едоков (одинакового возраста), то это составит меньше 0,08 гульдена в день на человека! Действительно, с тех пор как Прюйс ван ден Хувен зая­вил, что большинство народа живет по принципу «сегодня ем, завтра нет», а Броосхоофт — что народ сброшен в «пропасть», с тех пор как раздался голос ван Коля, обви­нявшего в существовании «истощенных стран», «ужасных колоний» и «истощения людей и скота»,— с тех времен и по сей день мой народ продолжает жить по принципу: «сегодня ем, завтра нет», продолжает жить в «пропасти», продолжает жить в «ужасной колонии»!

    Значит, выкачивание богатств, которое мы постоянно претерпеваем, не перестало оказывать своего влияния, значит, «магическая сила» современного империализма не перестала приносить зло!

    Обычно говорят: «Разве современный империализм — зло? Сахар «приносит» индонезийскому обществу деньги в виде заработной платы и платы за аренду земли; каучук, чай, кофе, хина дают возможность осваивать новые лесные земли, расположенные далеко от населения; нефть добы­вается глубоко из-под земли,— все это приносит народу блага и дает ему возможность получить работу!»

    О, конечно, сахар «приносит» деньги; конечно, планта­ции эрфпахт не очень «затрагивают» народ; конечно, нефть добывается из глубин земли, конечно, все это создает воз­можность трудиться. Но давайте прочитаем, что об этом говорит профессор Снук Хюргронье, каковы те «блага» (если это «блага»), которые даны нам, и как иностранные капиталисты «заботятся» о нашем благополучии:

    Польза, которую приносит туземному населению иностранный капитал, является лишь побочным про­дуктом деятельности предпринимателей, которые не имеют при этом в виду население. Их цель... зарабо­тать деньги. Допустим, что «сахарница» (возьмем срав­нение Колейна) начнет пустеть по причине падения цен на продукты земли, тогда эти муравьи сразу же вновь полезут в землю, ничуть не заботясь о судьбе 35 или 50 миллионов людей, которые наполняли раньше эту сахарницу. А до этих пор полчища этих муравьев кишат вокруг сахарницы, то есть до тех пор, пока предприятия европейцев приносят доход, естественные интересы туземцев, противоположные интересам евро­пейцев, деятельность которых направлена на полу­чение все больших прибылей, не имеют никакой гаран­тии ввиду отсутствия достаточного противовеса.

    Нет необходимости быть противником капитализма, чтобы понять, какую опасность представляет собой за­падный капитал для туземного населения колоний

    Вспомним также утверждение, содержащееся в книге профессора ван Хельдерена, «что уровень заработной платы определяется производительностью» общества, что если общественная жизнь находится в состоянии постоянного упадка, то и заработная плата будет постоянно на самом низком уровне, что если общественный способ производства средств существования представляет собой нечто вроде «натурального хозяйства» (Ernahrungswirtschaft), то за­работная плата является лишь «платой для поддержания жизни» (Erhaltungslohn). Вспомним также, что действи­тельное положение народа Индонезии подтверждает это высказывание, то есть там, где коренное население, как правило, «страдает от минимума», заработная плата также является «минимальной», и ее хватает лишь для поддер­жания жизни! Вспомним, что предприниматели-импери­алисты, стремящиеся получить максимальную прибыль и поэтому заинтересованные в сохранении минимальной за­работной платы, по той же самой причине заинтересованы в том, чтобы наше общество оставалось в состоянии упадка, заинтересованы в сохранении нашей экономики в состоянии «Ernahrungswirtschaft».

    Профессор ван Хельдерен пишет:

    Если производительность труда в туземном произ­водстве повысится, а это вызовет увеличение аренд­ной платы за землю, то в плантационном хозяйстве ев­ропейцев определенного вида это приведет к уменьше­нию доходности, рентабельности. Это, бесспорно, яв­ляется противоречием интересов, время от времени ощущающимся очень остро®.

    Различие в производительности туземного произ­водства и иностранного большей частью кончается в пользу иностранного предпринимателя. Чем меньше это различие в силу увеличения производительности труда в туземном производстве (то есть в конечном

    1 Snouck Hurgronje, Colijn over lndi§, p. 40.

    8 Van Gelderen, op. cit., p. 59.

    счете в туземном сельском хозяйстве), тем меньше ста­новится и других источников рентабельности для круп­ных иностранных предприятий.

    В книге профессора Схрике «Результат западного влия­ния на цивилизацию туземцев Малайского архипелага» мы читаем высказывание г-на Мейер-Раннефта, который ныне является председателем фольксраада.

    Суммы, получаемые капиталистами и промышлен­ными предприятиями, увеличиваются прямо пропор­ционально понижению жизненного уровня туземцев1.

    А профессор Буке сказал об этом еще более откровенно:

    Они [иностранные капиталисты.— С/с. ] выполняют в колониях преимущественно ту экономическую роль, на которую возлагает надежды мир, они искусны в эксплуатации богатств Нидерландской Индии вообще и богатств недр Нидерландской Индии в частности и превращают ее в страну, приносящую огромные эко­номические выгоды; они преимущественно производят товары, в которых нуждается мировой рынок, и в то же время ждут и требуют, чтобы Нидерландская Индия представляла собой лишь территорию с хорошими землями и дешевой рабочей силой; население для них не более, чем орудие (это в отношении яванского насе­ления) и неизбежное зло (это в отношении населения внешних провинций). Для них имеет значение только... предложение на рынке труда и цены на землю; все,что увеличивает предложение труда и понижает цены на землю, выгодно для них. Они являются, они должны быть теми, кого немцы столь точно охарактеризовали как «реальных политиков»; реальность и деловитость у них на первом месте, идейный и личный элемент для них бесполезен или даже вреден*.

    Другими словами, частный капитал заинтересован в низкой производительности труда и низком уровне разви­тия нашего общества, поэтому современный империализм препятствует прогрессу нашего общества, поэтому совре­менный империализм является тормозом для развития на­шей социальной экономики!

    Совершенно верно, современный империализм «превра­щает туземное население в нацию, состоящую только из рабочих, а Нидерландская Индия становится рабочим среди наций»!

    И каким рабочим, господа судьи! Заработная плата которого минимальна, рабочим, с нищенским хозяйством, рабочим, с нищенской заработной платой. Национальная душа восстает против подобных зол современного империа­лизма!

    Более того, кто сможет вернуть Индонезии богатства, вывезенные частными предприятиями горнодобывающей промышленности, такие, как олово, каменный уголь, нефть! Кто вернет эти богатства?!

    Эти богатства утеряны для нас навсегда, они погибли навсегда для индонезийского общества, попав в карман всего лишь нескольких акционеров!

    ...Горнодобывающие предприятия постепенно ис­тощают ископаемые богатства, пишет профессор ван Хельдерен. При этом в стране остаются лишь суммы, покрывающие издержки производства. Чистый доход попадает в руки иностранных капиталовладельцев. В этот чистый доход входят не только проценты и при­быль предпринимателя, но и так называемая «рента с рудников», то есть выплата монополистической неиз­менной доли, которая скрыта во всем доходе горнодо­бывающего предприятия, имеющего производитель­ность, превышающую «предельную производитель­ность». Путем зачисления доходов в фонд амортизации и в резервный фонд владелец горнодобывающего пред­приятия всегда мог оставлять их в своих руках. Но добываемые богатства — уголь, нефть, олово исчезли навсегдаI

    «Исчезли навсегда!»

    Да, «нация, состоящая только из рабочих», минималь­ная заработная плата, «страдающий от минимума», «тормоз развития социальной экономики», «добываемые богатства исчезли навсегда» — все эти выражения совсем не ра­дуют! Но... каковы права моей нации, которые, как думают, могут стать «противовесом» этому неприглядному эконо­мическому положению? Каковы права моего народа, кото­рые могли бы послужить лекарством, способным излечить рану в национальном сердце? Образование? Ох, в «век ци­вилизации», по данным Центрального статистического уп­равления, количество мужчин, умеющих читать и писать, не составляет и 7 процентов, а женщин — 0,5 процента. Но комиссия по вопросам образования предложила прекра­тить расширение системы обучения в Нидерландской Ин­дии. Легкие налоги? Доклад Мейер-Раннефта — Хюндера показывает, что Мархаэн*, получающий годовой доход в 160 гульденов, должен платить налоги, составляющие примерно 10 процентов его дохода; в то время как столь высокие налоги взимаются только с тех европейцев, которые имеют годовой доход не менее чем 8—9 тысяч гульденов в год! Он показывает, что специальные налоги на Мархаэна в 1919 году составили уже 86 900 тысяч гульденов, а при правительстве генерал-губернатора Фока они еще более возросли, достигнув 173400 тысяч гульденов в год! Он показывает, что бремя в деревне было зачастую невыносимо! Здравоохранение? Во всей Индонезии имеется лишь 343 государственные больницы, ежегодная смертность туземцев составляет примерно 20 процеьтов8, а в крупных городах, таких, как Батавия, Пасуруан и Макассар, достигает порой 30—50 процентов!

    Каковы возможности работы на островах вне Явы? Проблема контрактации кули и система уголовных нака­заний — это рабство нового времени, или современное рабство, до сих пор является предметом бесконечных об­суждений. Защита интересов рабочих? Постановлений, за­щищающих рабочий класс, нет совершенно; трудовая ин­спекция сохранила лишь название; право на забастовки, которое в цивилизованных странах более не является про­блемой, благодаря наличию статьи 161-бис Уголовного кодекса фактически полностью уничтожено, сведено на нет и превратилось в блеф! Свобода печати и право собраний и объединений?.. Господа судьи, давайте искренне и честно спросим: «Существует ли для индонезийского народа сво­бода печати, существует ли право, которое мы действитель­но могли бы назвать правом на объединения и собрания?» Как могут существовать эти права, если Уголовный кодекс все еще включает в себя каучуковые статьи «о распростра­нении чувства ненависти», которые почти без изменения взяты из «творения дьявола тьмы», как назвал Торбеке постановление о печати, если «ужасная статья уголовного законодательства» 153-бис и -тер, являющаяся наиболее рас­тяжимой, угрожает каждому руководителю, как, например, в данный момент мне, если право на выселение дает прави­тельству почти неограниченную власть в его борьбе с каж­дым движением и с каждым человеком, ему неугодным? Могут ли существовать эти права, если каждое критическое выступление перед лицом общественности может быть пре­рвано полицией; если каждое собрание кишит шпионами из полиции; если за каждым руководителем, куда бы он ни пошел, увязывается сыщик; если так легко осуществить «запрещение собраний»; если тайна переписки зачастую на­рушается, как я это видел собственными глазами? Могут ли существовать здесь эти права, где достаточно доноса шпиона или анонимного письма, чтобы проводить повсюду обыски, заключать в тюрьму и ссылать деятелей? Господа судьи, спросим честно и искренне, может ли иметь место для индонезийского народа свобода печати, право собраний и объединений, когда осуществление «свобод» и «прав» наталкивается на различные препятствия, опутано подоб­ными сетями???

    Нет! У нас не существует таких прав! В силу сущест­вующих препятствий и пут от «свободы» и «права» осталось лишь одно название; подобные ограничения приводят к тому, что «свобода печати» и «право собраний и объедине­ний» превращаются в болтовню, в пасквиль! Почти каждый журналист испытал на себе железную руку суда, почти каждый индонезийский общественный деятель узнал, что такое тюрьма, почти каждый индонезиец, осмелившийся на радикальное сопротивление, рассматривался как «уг­роза общественному спокойствию»!

    Действительно, индонезийский народ не имеет таких прав, которые смогли бы «уравновесить» ту опасность, ко­торую представляет современный империализм для нашего общества, для материальных богатств; моему народу не дано таких прав, достаточно хороших и радостных для того, чтобы изгнать печаль из национального сердца, ко­торое страдает при виде социальной и экономической раз­рухи, вызванной современным империализмом; моему на­роду не дано таких прав, которые смогли бы стать стиму­лом, силой, способной воспрепятствовать деятельности им­периализма, истощающей наши ресурсы и разрушающей наше общество!ДВИЖЕНИЕ В ИНДОНЕЗИИ

    Неизбежность возникновения движения

    Несмотря на то, предоставлены права или нет, имеется руководство или нет, есть поддержка или нет, все равно так или иначе каждое живое существо, каждый человек, каждый народ обязательно просыпается, поднимается, приходит в движение, если он осознал, сколько бед и не­счастий принесла ему чужая алчность! Да что там человек, народ, когда даже червяк и тот начинает извиваться, по­чувствовав боль!

    Вся мировая история является историей движений оп­ределенных групп людей или народов за ликвидацию того или иного бедственного положения; вся мировая история, по словам Герберта Спенсера, является историей «ответного сопротивления угнетенных элементов»! Мы помним борьбу Иисуса Христа и христианской религии за освобождение еврейского народа и народов Средиземноморья от когтей Римского орла; мы помним борьбу народа Голландии за свое освобождение от испанского гнета; мы помним движе­ние за демократические права личности, освободившее в конце XVIII и начале XIX века народы Европы от гнета самодержавия и абсолютизма; мы были свидетелями уси­ления социалистического движения за свержение власти капитализма; мы знаем о борьбе народа Египта под руко­водством Араби-паши и Заглул-паши, так же как и о борь­бе народа Индии под руководством Тилака и Ганди против чужеземного господства; мы знаем о борьбе китайского народа за свержение маньчжурского абсолютизма и против западного империализма; уже в течение многих лет мы ви­дим, как весь азиатский мир бушует, словно океан, в борь­бе против иностранного империализма. Не вызвано ли все это объективными условиями, не вызвано ли все это инстинкт том самосохранения, присущим всему живому; не является ли все это действительно «ответным сопротивлением угне­тенных элементов»?

    С 1908 года народ Индонезии также проснулся; с 1908 года в нем тоже пробудился инстинкт самоспасения! Совре­менный империализм, свирепствующий в Индонезии, сею­щий повсюду горе и несчастья, этот современный империа­лизм уже взбудоражил и пробудил своих собственных врагов. Гигант Индонезия, который раньше лежал бездыхан­ный, теперь уже твердо стоит на ногах, полностью восста­новив свои силы! Часто ему наносили сокрушительные удары, часто его сбивали с ног, но каждый раз он вновь поднимался, полный сил! Его невозможно убить, и чем дальше, тем больше у него сторонников, потому что он обладает скрытой силой, жизненной силой, потому что он способен возродить дух борьбы. О, разве есть такая сила на земле, которая смогла бы сломить дух народа, ко­торая была бы способна остановить народ, стремящийся к жизни, которая смогла бы остановить поток, движимый силами своего собственного общества! Разве есть хоть доля правды в пронзительных воплях империалистов и их дру­зей о том, что все это является делом рук нескольких «под­стрекателей», «мятежников», «зачинщиков», «бунтовщиков» и так далее и что поэтому для подавления движения доста­точно лишь бросить в тюрьмы, сослать или повесить всех этих «подстрекателей»? Десятки, сотни, тысячи «подстре­кателей», «бунтовщиков» и «мятежников» были заключены в тюрьмы или отправлены в ссылку, но разве прекратилось движение, разве оно пощло на убыль, разве это движение, которому всего лишь около 20 лет, не стало еще более ши­роким и всеобщим?

    «Нельзя уничтожить дух!» — как сказал в своих стихах Фрейлиграт. Еще в 1900 году, то есть еще до того, как здесь появились «зачинщики» и «подстрекатели», инженер ван Коль предупреждал во Второй палате: «Продолжайте... до тех пор, пока не наступит ваш конец; когда-нибудь, кто его знает, когда, «скрытая сила» обязательно взорвется!..

    И действительно, эта «скрытая сила» уже взорвалась! Весь мир видит сейчас подъем и движение этой «скрытой силы»!

    Все люди на земле, кроме тех, кто умышленно закрывает глаза и уши, поняли, что это не дело рук одного человека, но дело рук всего общества, которое само стремится изле­чить себя. Весь честный мир понял, что это движение яв­ляется антитезисом империализма, порожденным самим империализмом. Это движение является не делом рук «под­стрекателя», «зачинщика», «мятежника», «бунтовщика», а продуктом несчастий и бедствий народа! Инженер Аль- барда напоминал во Второй палате:

    Среди тех, кто обязан или считает себя обязанным публично обсуждать события эпохи, есть такие, кото­рые любят изображать дело так, будто движение ту­земцев и его развитие являются результатом влияния революционных идей Запада, и которые думают, что это движение можно подавить путем проведения более осторожной политики со стороны правительства и пу­тем мобилизации полиции и судебных органов для борь­бы с его пропагандистами.

    Подобный взгляд на вещи и подобная тактика бо­лее чем поверхностны и указывают на то, что эти люди не обладают исторической проницательностью и по­литическим чутьем... Это движение порождено обще­ственными отношениями и теми изменениями, которые они претерпевают. Такое движение все равно появи­лось бы и так же росло, если бы даже никогда нога западного революционера не ступила на землю Нидер­ландской Индии. Такое движение росло бы даже в том случае, если бы все его руководители и пропагандисты были уничтожены.

    Так же как в XVI веке не удалось прекратить дви­жения Реформации путем гонений на еретиков, так же как в XIX веке Бисмарку не удалось разгромить со­циал-демократию путем проведения политики насиль­ственного подавления, так же и в XX веке реакцион­ное правительство не сможет отбросить назад или при­остановить движения туземцев Нидерландской Индии путем проведения более мудрой политики. Это движе­ние растет, и, несомненно, оно достигнет своей цели, то есть освободит население Нидерландской Индии от иностранного господства!..

    Господа судьи, пожалуй, могут сказать: «О, это точка зрения социалистов!»

    Если так, то давайте послушаем, что пишет в «Колони* але Студиен» доктор Крамер, человек, не являющийся социалистом:

    В этом также заключается объяснение того, почему совершенно ошибочно мнение людей, думающих, что так называемое пробуждение Востока, или у нас — движение туземцев, охватывает лишь узкий и очень малочисленный слой интеллигенции. Хотим мы то­го или нет, но «безмолвные массы» тоже кипят в этом котле.

    Профессор же Снук Хюргронье, который также не является догматиком, но при этом не лишен определенных убеждений, в свое время сказал:

    «Его почва» ...ни раньше, ни теперь не подготавли­валась несколькими тысячами интеллигентов, из ко­торых многие получили западное образование и не могут быть приняты обратно обществом туземцев, но чувством сопротивления колонизации, осуществляемой чужеземцами, чувством сопротивления, которое иног­да выливается наружу, а иногда таится в глубине...*

    Значит, не солнце всходит, потому что поет петух, а пе­тух поет, потому что всходит солнце! И для тех, кто все еще думает, что это движение является делом рук «под­стрекателей», я с небольшими изменениями повторю пла­менные слова знаменитого лидера французских рабочих Жана Жореса из доклада, произнесенного им в парламенте Франции и направленного против капиталистов.

    Ах, господа, как странно, что вы ослеплены и за­являете, что эта универсальная эволюция является результатом деятельности всего лишь нескольких че­ловек! Разве вас не волнуют столь широкие мас­штабы национального движения, которое распростра­нилось по всему земному шару? Повсюду, во всех за­висимых странах оно возникает в одно и то же время. В последние десять лет невозможно говорить об исто­рии Египта, Индии, Китая, Филиппин и Индонезии, не говоря об истории национального движения!..

    И вот, видя перед собой это всеобщее движение, в которое втянуты народы Азии, народы, столь отличаю­щиеся друг от друга по климату, в котором они живут, по расам, к которым они принадлежат,— видя перед собой такое движение, вы говорите о деятельности не­скольких подстрекателей, действующих изолированно. Но говоря так, вы оказываете слишком много чести тем, кого обвиняете, вы считаете слишком влиятель­ными тех, кого называете подстрекателями. Не их личная деятельность породила столь мощное движе­ние; слабого дыхания нескольких человек не хва­тило бы, чтобы раздуть бурю среди народов Азии!

    Нет, господа, истиной является то, что это движение возникло из глубины самих явлений; оно возникло из бесчисленных страданий; вплоть до сегодняшнего дня оно не является единым, но единой мыслью его лозун­гов является завоевание свободы. Истиной является то, что национальное движение в Индонезии также по­рождено империализмом, которому вы поклоняетесь, и в не меньшей степени экономической системой вы­качивания богатств, уже на протяжении веков дей­ствующей в этой стране...

    Империализм является большим подстрекателем, империализм является бунтовщиком, призывающим к восстанию, поэтому отдайте империализм в руки поли­ции и судьям!

    Итак, «отдайте империализм в руки полиции и судьям!»...

    Но... не империализм, не империалисты, не сторонники империализма, не Трейб, не Трип, не Колейн, не Бруйне- ман, не Фруйн, не Али Муса, не Вормсер сидят на скамье подсудимых, господа судьи, а мы: Гатот Мангкупраджа, Маскун, Суприадината, Сукарно!

    Что поделаешь, уж такова судьба руководителей! Мы не чувствуем за собой вины. Мы чисты, мы не чувствуем себя виновными в преступлениях, в которых нас обвиняют, о чем я еще скажу более подробно. Поэтому мы, конечно, надеемся и ждем, что господа судьи вынесут оправдательное решение, надеемся, что приговор господ судей будет оправ­дательным!

    Однако, господа судьи, позвольте мне продолжать свою защитительную речь.

    Рату Адил, Херу Чакра и другие

    Движение индонезийского народа не является делом рук «подстрекателей». Еще до того, как появились «подстре­катели», когда еще этих «подстрекателей» не было, воздух Индонезии уже был насыщен горем и страданием, и поэтому собиралась гроза, которая должна была развеять эти не­счастья. В течение десятилетий она собиралась над Индо­незией. В течение десятилетий терзания и рыдания пере­полняли душу индонезийского народа, ожидавшего при­хода видения, которое разожгло бы в нем пламя надежды, ожидавшего такой судьбы, которая дала бы ему горсть риса, кусок рыбы и лоскут ткани. Задумайтесь над тем, господа судьи, почему народ ждет прихода Рату Адил, почему слова Прабу Джайябайи по сей день порождают в народе надежды, почему так часто мы слышим о том, что в той или иной деревне появился человек Имам Мах- ди, или Херу Чакра, или потомок Вали-Санга? Не иначе, как потому, что плачущая душа народа непрерывно ждет и надеется на приход помощи подобно тому, как человек, живущий во тьме, непрерывно, каждый час, каждую ми­нуту, каждую секунду надеется и ждет: «Когда же, когда взойдет солнце?»

    О, тот, кто поймет глубокие причины, тот, кто поймет глубокую основу этой веры народа, как это сказано в брошюре профессора Снука Хюргронье «Забытые юбилеи» Ver- geten Jubile's»)1, тот тоже опечалится, и душа его застонет, когда он услышит жалобный голос народа: «Когда, когда же придет Рату Адил?»; он опечалится, и душа его застонет, и он не засмеется при виде того, как быстро и с какой го­товностью народ падает в объятия какого-либо знатока корана или знахаря, называющего себя Херу Чакра или Рату Адил!

    Пока туземная интеллигенция еще не может быть выразителем протеста своего народа против трудно­стей, подобные «ужасы» (восстания.— С/с.) будут есте- стенным выражением скрытого раздражения и недо­вольства, которые вызывают неразумные способы уп­равления народом, игнорирующие его желания и ин­тересы. В настоящее время большие группы туземцев готовы встать на сторону любого интеллигента из сво­его народа, который, как они чувствуют, борется за их интересы, несмотря на то, что они еще «не созрели», чтобы понять все его теории. И, таким образом, они охотно следуют за руководителями, обещающими им свободу, которую можно получить путем тайной борь­бы и при использовании тайных средств или, при на­личии благоприятных условий, путем вовлечения армии тайными методами в священную войну против невер­ных. Они не понимают бесплодности этих попыток, не понимают они и того, что этих средств для открытия пути совершенно недостаточно. Итак, каждого, кто обе­щает им приход Рату Адил, Махди или справедливое правление, они считают пророком. Все те условия, не­обходимые для жизни и предоставленные им обычно природой, но отобранные иностранными колонизато­рами, они пытаются возвратить с помощью сверхъ­естественных тайных сил... верой в помощь всемогу­щего Господа Бога, говорит профессор Снук Хюрг- ронье.

    И так же как знатоки корана и знахари не являются творцами всеобщей веры и надежды на приход Рату Адил или Херу Чакра, ибо они пользуются таким влиянием толь­ко потому, что душа народных масс действительно жалоб­но взывает и ждет появления Рату Адил или Херу Чакра, также и мы, так называемые «подстрекатели», не являемся творцами современного народного движения и поль­зуемся влиянием не потому, что язык наш красноречив и перья остры.

    Народное движение является результатом страданий народных, и наше влияние также порождено страданиями народа! Мы лишь указываем путь; мы лишь отыскиваем ровное и просторное место для этого полноводного потока; мы лишь указываем места, через которые должен пройти этот поток, чтобы окончательно достичь Океана Счастья и Океана Величия...

    НАЦИОНАЛЬНАЯ ПАРТИЯ ИНДОНЕЗИИ

    Наша программа по вопросу «Независимости Индонезии»

    Места, которые необходимо пройти? Какие места необ­ходимо пройти? Национальная партия Индонезии с полной уверенностью отвечает: все те места, через которые проле­гает путь к Свободной Индонезии! Потому что за этой Сво­бодной Индонезией НПИ видит красоты Океана Счастья и Океана Величия, за этой Свободной Индонезией НПИ ви­дит сияние светлого будущего!

    Основным убеждением НПИ, как это изложено в ее программе, является следующее: «Национальная партия Индонезии уверена, что важнейшим условием реконструкции всего общественного строя Индонезии является националь­ная независимость. Поэтому весь индонезийский народ нуж­но. прежде всего нацелить на достижение национальной не­зависимости».

    А на голландском языке: «de nationale vrijheid als zeer belangrijke voorwaarde tot de nationale reconstru­ct»!

    В отличие от других политических партий, которые за­являют: «сначала нужно провести реконструкцию хозяй­ственной жизни, а независимость потом сама придет», в отличие от других партий, которые считают независимость результатом реконструкции хозяйственной жизни, НПИ говорит: «Необходимо добиться национальной независи­мости, поскольку, лишь обладая национальной независи­мостью, народ сможет беспрепятственно осуществлять пол­ную реконструкцию»; НПИ говорит: «Полная национальная реконструкция возможна только после достижения нацио­нальной независимости». Господа судьи, по моему убежде­нию, подобный принцип НПИ по существу не отличается от принципов борьбы рабочих в Европе и Америке, не от­личается от того принципа, который гласит, что для осу­ществления социализма рабочие прежде всего должны взять власть в свои руки.

    Пролетариат может сломить сопротивление класса капиталистов превращению орудий производства, на­ходящихся в частной собственности, в собственность общественную лишь путем взятия политической власти. С этой целью организуются рабочие всего мира, осо­знавшие свои задачи в классовой борьбе, сказано в параграфе 11 программы Социал-демократической ра­бочей партии.

    По-моему, в основном это справедливо и для колони­ального народа, народа, находящегося под империалисти­ческим гнетом другой нации. Для народа, который страдает под гнетом империализма, для всех действий этого народа, направленных на борьбу против империалистического ига, также необходимо достижение «политической власти». Для такого народа данное положение имеет вариант:

    Колониальный народ может сломить сопротивление империалистов мероприятиям, направленным на ре­конструкцию всего национального общественного строя, лишь путем взятия правительственной власти, то есть путем взятия политической власти.

    А какое значение имеет «политическая власть» для коло­ниального народа? Каково значение «государственной вла­сти», «захвата государственной власти» для колониального на­рода? Для колониального народа достижение политической власти означает достижение национального управления стра­ной, достижение национальной независимости, права на создание собственных законов, собственных постановлений, права на создание собственного правительства!

    Национальная партия Индонезии хочет видеть индоне­зийский народ способным взять в свои руки эту полити­ческую власть, Национальная партия Индонезии не скры­вает, что достижение политической власти является ее определенной целью. Национальная партия Индонезии по­нимает, или, вернее, мы понимаем, что стремление к поли­тической власти, а значит, и к национальной независимости является следствием и условием борьбы против империа­лизма.

    Так же как в западных странах класс капиталистов ис­пользует политическую власгь для оказания влияния на хозяйство страны в соответствии со своими собствен­ными интересами, так же как класс капиталистов исполь­зует политическую власть для создания в стране такого общественного порядка, который благоприятствовал бы его собственным интересам и который отменял бы поста­новления, ущемляющие его интересы, так же как класс капиталистов использует свою политическую власть для защиты и развития капитализма, так и в колониальной стране империалисты используют свою политическую власть для оказания влияния на хозяйство страны в соответ­ствии со своими собственными интересами, то есть в соот­ветствии с интересами системы империализма! Поэтому почти каждое сколько-нибудь важное постановление, изда­ваемое в колониальной стране, является выгодным для ин­тересов империалистов, соответствующим интересам им­периалистов. Почти каждое сколько-нибудь важное поста­новление, издаваемое в колониальной стране, направлено на укрепление колониальной системы в интересах импе­риализма. Следовательно, пока данная страна имеет харак­тер колонии, более того, пока данная страна все еще носит характер «протектората» или «мандатной территории», ко­роче говоря, пока данная страна еще не добилась полной свободы решать свою собственную судьбу, до тех пор часть или все постановления, касающиеся ее общественной жизни, будут носить на себе «печать» империализма. Зна­чит, пока народ не добился политической власти в собст­венной стране, некоторые или все условия его жизни, как экономические и социальные, так и политические, будут приспособлены к интересам, не являющимся его интересами и даже противоречащим его интересам.

    Народ как бы связан по рукам и ногам, он не может сво­бодно бороться с империализмом, который приносит ему несчастья, не может свободно бороться с условиями жизни, приспособленными к интересам других, не может приспосо­бить эти условия жизни к интересам своей экономической и культурной жизни. Короче говоря, он не может свободно сопротивляться империализму, не может свободно прегра­дить путь империализму, не может свободно добиться своего благосостояния.

    Народ колонии является народом, который не может «найти самого себя», который не может иметь «евоего соб­ственного лица», на всей жизни которого должно стоять «клеймо» империализма, «клеймо», которое оставляет гос­подство империалистов. Не может быть единства интере­сов империалистов и тех, кого они угнетают; не может быть общности интересов у этих двух сторон. Между двумя эти­ми сторонами существует противоречие интересов, конфликт потребностей. Все интересы империалистов, как экономи­ческие, так и социальные, как политические, так и культур­ные, противоречат интересам коренного населения. Импе­риалисты стремятся как можно дольше продлить колони­альное господство, а местное население стремится как можно скорей уничтожить колониальное господство. Поэтому все порядки, установленные империалистами, противоречат интересам коренного населения.

    И, несмотря на это, оно все же следует этим порядкам? И, несмотря на это, оно уважает эти порядки? О, конечно, коренное население следует этим порядкам и уважает их. Однако оно следует им и уважает их только потому, что оно потерпело поражение, только потому, что оно вынуждено уважать эти порядки и следовать им!

    Не является ли именно это поражение причиной коло­низации?

    Не является ли именно это пораоюение непосредственной причиной того, что оно стало колониальным народом? Жюль Арман, почетный посол Франции и специалист в колониальном вопросе, совершенно ясно указывает в своей известной книге «Господство и колонизация»:

    Конечно, может случиться, что интересы туземца совпадут с интересами колонизатора; однако это слу­чается чрезвычайно редко. Обычно... эти интересы со­вершенно противоположны*.

    Обе идеи «господство» и «насилие» или по крайней мере «принуждение» связаны друг с другом и дополняют одна другую. В зависимости от места, обстановки и образа действий это насилие может быть более или менее явным, может быть совершенно открытым или скрытым, но его применение не может прекратиться. В тот день, когда исчезнет принуждение, исчезнет и колонизация...

    Может ли быть более откровенное и искреннее призна­ние? Мы не одиноки, когда говорим, что при наличии про­тивоположности интересов каждая колониальная система или порядок признается и уважается народом колонии только потому, что он вынужден делать это,— по принуж­дению, а не с удовольствием, не добровольно, не на основе полного согласия, не на основе настоящей договоренностиI

    Каждый колониальный народ хочет быть свободным

    Именно по этой причине, господа судьи, нет ни одного колониального народа, который бы не хотел стать свобод­ным, нет ни одного колониального народа, который бы не надеялся на наступление дня свободы. Если Национальная партия Индонезии провозглашает лозунг «достижение поли­тической власти», если Национальная партия Индонезии разжигает этот дух свободы, то она лишь выражает общие чаяния. Свобода является чрезвычайно важным условием для сопротивления империализму, она дает возможность полностью его уничтожить. Свобода является чрезвычайно важным условием для реконструкции всего общественного строя данной страны, которая была колонией, чрезвычайно важным условием для национальной реконструкции.

    Да, свобода является чрезвычайно важным условием для усовершенствования общества каждой страны, каждой на­ции, как восточной, так и западной, состоящей как из лю­дей с цветной кожей, так и из людей с белой кожей, ни одна нация не может достичь величия без национальной незави­симости, ни одна страна не может стать сильной, если она не является свободной. Ни одна страна, будучи колонией, не может добиться уважения, не может достичь величия. Поэтому каждый колониальный народ стремится к незави­симости, хочет достичь этого величия. Каждый зависимый народ, не имеющий в силу этой зависимости возможности упорядочить свое общество в своих собственных интересах и для своего собственного счастья, живет в обстановке раз­рухи, в обстановке, как мы ее называем, «постоянного смя­тения»; разруха существует постоянно, причиной чего яв­ляется столкновение противоречащих друг другу сил; такая обстановка не может не вызвать сильного стремления избавиться от этих противоречий, то есть покончить с за­висимым положением. От Марокко до Филиппин, от Кореи до Индонезии, всюду раздается, проносясь над горами и океанами, голос, призывающий к свободе. И это не только голос народов, которые совсем недавно ощутили гнет империализма, но также и особенно голос народов, которые уже в течение веков не видели лучей солнца величия.

    И вот даже после многовековой оккупации, пишет Жюль Арман, случается такая, противоречащая здра­вому смыслу вещь, когда колонизатор считает, что его любят; он должен быть слепым, чтобы полагать, что общество, над которым он господствует, с радостью принимает его господство... Какими слабыми или вы­родившимися, какими варварами считают этих угне­тенных людей, какими жестокими — их правителей, и, наоборот, какими воспитанными, какими интелли­гентными считают тех, чей уход или исчезновение чьей колонизации всегда рассматривается как освобождение.

    Понятно ли теперь, почему Прабу Джайябайя, пред­сказывающий свободу, живет в течение веков в сердце народа? Понятно ли теперь, почему в каждой индонезийской газете, на каждом собрании индонезийцев (даже тогда, когда мы, так называемые «подстрекатели», не присутству­ем на них!) всегда можно прочитать или услышать слово «свобода»? Понятно ли теперь, почему даже самым терпели­вым и умеренным партиям, как, например, «Буди-Утомо»  и «Пасундан» , которые, что совершенно ясно, не явля­ются сборищем «подстрекателей», также присуща идея Свободной Индонезии, почему верность этой идее является условием приема в ПППКИ .

    Национальная партия Индонезии лишь более ясно фор­мулирует эту идею; НПИ лишь обращает особое внимание на идею национальной независимости. Национальная пар­тия Индонезии лишь превращает национальную независи­мость из следствия в условие, которое является чрезвычай­но важным для восстановления и улучшения всего общест­венного строя Индонезии, находящегося в состоянии упадка, для обеспечения успешной борьбы за устранение империализма! Ибо, как я уже объяснял раньше, Националь­ная партия Индонезии рассматривает колониальный вопрос в его самом глубоком смысле, в его самой глубокой основе, в его истинно философском значении, а именно,— я повто­ряю,— в каждой колониальной системе имеет место проти­воположность интересов империалистов и коренного насе­ления; вообще в любой колониальной системе положение подгоняется, приспосабливается к интересам империали­стов; в связи с этим при любой колониальной системе инте­ресы местного населения не могут охраняться полностью.

    Высказывания деятелей других стран

    И в этих своих убеждениях Национальная партия Индо­незии также не одинока. Правильность этих убеждений На­циональной партии Индонезии подтверждают высказывания крупных общественных деятелей других стран. Если Му­стафа Камиль из Египта пишет, что «каждая несвободная нация является поистине мертвой нацией», если Мануэль Кэсон с Филиппин говорит, что «лучше без Америки в ад, чем с Америкой в рай», если Патрик Генри из Америки вос­клицает; «Дайте мне свободу или смерть»,— то это не вы­крики «горячих» голов, но, по существу, не что иное, как требование национальной независимости. Когда мы видим, как ирландский деятель Майкл Девит пишет, что

    ни прогресс, ни уговоры, ни приносящее выгоды зако­нодательство не удовлетворят ирландский народ, если мы не получим права самостоятельно управлять своей страной *.

    Когда мы видим, как другой ирландский деятель, Эр- скин Чайлдерс, отвергает статут «Ирландского свободного государства» и в следующих словах требует предоставле­ния полной независимости:

    Свобода не предмет, из-за которого можно торго­ваться, свобода, как смерть: она или есть, или ее нет. Если ее несколько урезать, то это уже не свобода

    Не является ли это в сущности подтверждением нашей точки зрения? Однако обратите внимание на слова Джу­зеппе Мадзини, отца итальянского народа, которые еще бо­лее убедительны:

    Создание отчизны является просто необходимостью. Ту поддержку и те средства, о которых я говорил, мо­жет дать только сплоченная и свободная отчизна. Положение вашего общества станет лучше только в том случае, если вы будете участвовать в политической жизни наций...

    Не заблуждайтесь, думая, что ваше материальное положение улучшится прежде, чем будет разрешен на­циональный вопрос-, успех не будет сопутствовать вам *.

    Обратите внимание на слова сестры Ниведитты о значении национальной независимости для расцвета духов­ной жизни и искусства:

    Искусство может развиваться только у народов, которые живут свободной жизнью. Оно является могуще­ственным средством и плодом возвышенного чувства Свободы, которое мы называем национальным созна­нием .

    Это просто высказывания. А что мы наблюдаем на прак­тике?

    Давайте, к примеру, послушаем, что говорит Сунь Ят-сен в своем докладе о Сань Минь Чжуи. Отец китайского на­рода, указывая на то, что Китай в действительности не только не имеет настоящей национальной независимости, но даже представляет собой «сверхколонию» , описывает упадок китайского хозяйства в следующих словах:

    Пока Китай находился на таком же политическом положении, как и другие нации, он мог свободно со­перничать в экономической области и успешно защи­щать себя. Но как только иностранные нации стали использовать политическую власть в качестве щита в экономических целях, Китай сразу же утратил свою способность к самозащите и к успешному соперниче­ству с ними

    А теперь, когда национальная независимость Китая все укрепляется, английский мыслитель Г. Уэллс пишет:

    В настоящее время вполне вероятно, что все больше светлых умов и преданных людей будет трудиться н?д модернизацией и переустройством китайской цивили­зации, больше, чем мы наблюдали это в его бытность под руководством какого-либо европейского народа

    А что мы наблюдаем на практике в Индонезии? Есть ли здесь факты, подтверждающие убеждение НПИ, что в не­свободной стране все или большинство постановлений и ус­ловий жизни прилаживаются, подгоняются, приспосабли­ваются к интересам империалистов, противоречащим инте­ресам местного населения? Практика Индонезии полностью подтверждает это! Мы видим, что в интересах развития им­периалистического промышленного производства наше об­щество пролетаризируется, и мы превращаемся в «нацию, состоящую только из рабочих»; мы знаем, что империалисты нуждаются в дешевой земле и дешевой рабочей силе и, как это поясняет профессор ван Хельдерен, заинтересованы в низком уровне производительных сил нашего общества, значит, они сознательно снижают этот уровень производи­тельных сил и оказывают сильное сопротивление каждой попытке местного населения повысить его. Если мы хотим развивать свои предприятия, чайные плантации и фабрики, если мы создаем Национальный банк в Сурабае, если мы хотим создать индонезийскую пароходную компанию, то империалисты сейчас же начинают кричать относительно «движения верхов», относительно намерения правитель­ства предоставить этому национальному банку право креди­тования, сразу же в газетах и в кругах, имеющих отноше­ние к судоходству, начинают злобно ругать намерение создать национальную пароходную компанию. И мы видим,

    'Sun Yat Sen, San Min Chu I, p. 503.

    » Hal. 525- о            чем мы уже говорили во время следствия, как империа­листы диктуют, оказывают влияние, давление на правитель­ство, о чем с таким гневом говорит профессор Снук Хюр- гронье:

    ...необходимо, чтобы эта верховная власть почита­лась ими [предпринимателями.— Ос.] так же, как ее почитают местные туземные чиновники, которые, по словам Колейна, всегда одним глазом смотрят на Бо- гор. Правда, в последнее время большинство их смот­рит туда обоими глазами, но не для того, чтобы выпол­нить указания, а для того, чтобы потребовать приведе­ния структуры и работы правительственного аппарата в соответствие с их желаниями. Это тоже вид револю­ции... 1

    Мы видим, как империалисты заставляют правительство проводить выгодную для них тарифную политику, о чем несколько месяцев назад можно было прочитать в статье «Свободная торговля внутри государства противоречит ин­тересам Нидерландов и Индии», помещенной в газете «АИД де Преангербоде»; мы видим, что существующая здесь нало­говая система, как это отмечала комиссия Мейер-Ран- нефта — Хюндера, чрезвычайно выгодна для европейцев и очень обременительна для индонезийцев; мы видим, что здесь существуют налоги на каучук, которыми облагается только каучук, производимый местным населением, что наносит последнему большой ущерб; мы видим, каков здесь порядок найма кули и какова система уголовного наказа­ния, которая выгодна только капиталистам! Мы видим, что не существует ни одного постановления, защищающего пра­ва рабочих, но зато имеется статья 161-бис Уголовного кодекса, которая исключительно выгодна капиталистам и является несчастьем для рабочих; мы видим массу различ­ных постановлений, запрещающих какое бы то ни было дви­жение народа, направленное против империализма; мы ви­дим систему образования, которая убивает национальное чувство и воспитывает из нашей молодежи «чернильные души», а не людей, обладающих свободолюбивым характе­ром; мы видим положение, при котором, как пишет «Де Стюв» , народ

    попадает во все большую зависимость от иностран­цев, а поэтому все больше отдаляется от идеала — Индия (то есть Нидерландская Индия.— Ред.) для индийцев.

    Мы видим... однако, господа судьи, всего вышеизложен­ного достаточно для подтверждения правильности убежде­ний НПИ. НПИ является партией, которая не хочет фанта­зировать, которая не хочет витать в облаках, пребывать в пустых мечтаниях; НПИ является партией, которая обе­ими ногами стоит на земле и исходит из истинного положения вещей, из реальности. Она видит, что империализму при­сущи убеждения, противоречащие нашим, она видит, что империализм использует свою политическую власть для защиты своих интересов, а поэтому она заявляет, что мы сможем по-настоящему сопротивляться империализму, мы сможем избавиться от него, если возьмем политическую власть в свои руки, что мы сможем перестроить наше об­щество, сделать его более совершенным, если будем свобод­ны, и потому она призывает народ Индонезии добиваться этой свободы! «Ясно, как стекло», как говорят голландцы!

    Вера в собственные силы

    Но как достичь этой Свободной Индонезии? Отвечая на этот вопрос, НПИ также полностью исходит из реальной дей­ствительности. Она с уверенностью отвечает: «силами самого народа Индонезии!» Она не хочет следовать фан­тазиям некоторых людей, думающих, что существующая в Индонезии империалистическая система должна дать нам возможность «созреть», а когда мы достаточно «созреем»,— эта империалистическая система «исчезнет сама» и «вручит» нам свободу в качестве «ценного подарка»!

    О, если бы так, то каким хорошим был бы империализм; как справедливы были бы слова 22-й статьи устава Лиги На­ций о том, что эта колониальная политика является «свя­щенной миссией» народов с белой кожей по отношению к цветным народам!

    Нет, уважаемые господа судьи, подобные фантазии — со­вершенно пустая выдумка! Подобные фантазии витают в облаках пустых мечтаний, эти фантазии ни в коей мере не учитывают действительность! Нет, империалистическая си­стема не даст нам возможности «созреть»; империалистиче­ская система не «подарит» нам свободу, напротив, она еще более усилит колониальный гнет, привязывая к себе коло­нию различными прочными и тонкими узами. Реальная дей­ствительность показывает, что целью империализма являет­ся не «священная миссия». Реальная действительность гово­рит о том, что империализм существует в интересах самого империализма! Интересы империализма противоречат на­шим интересам: империализм не заинтересован в нашем «со­зревании»; империализм не заинтересован в том, чтобы «по­дарить» нам свободу. Империализм заинтересован в вечном существовании, укреплении и упрочении колониализма!

    О, конечно, империализм приходит от народов, которые более развиты, чем мы; империализм приходит из стран, имеющих более современную культуру, чем мы; империа­лизм приходит из мира более высоко развитой техники и философии, чем у нас; империализм приходит из кругов бо­лее сведущих в способах «Struggle for life» чем мы. Мы все это признаем. Однако мы не хотим признавать, что эта империалистическая система именно по этой причине спо­собствует нашему «созреванию»! Карл Каутский, известный теоретик социал-демократии, в главе III своей книги «Со­циализм и колониальная политика» пишет:

    Но капиталистическая эксплуатация покоится не только на голом насилии, не только на праве более сильного или на различии сословий, но и на экономиче­ской свободе индивидуума, которая превращается в свою противоположность, поскольку одни не имеют ничего, а другие имеют все орудия производства. Однако от­сутствие собственности приводит к нехватке средств цивилизации, а значит, и самой цивилизации. Таким образом, создается впечатление, что цивилизация яв­ляется прерогативой имущих классов. Так по крайней мере кажется последним, которые думают, что их власть над пролетариатом является властью цивилиза­ции над варварством, властью избранных интеллиген­тов над неумытыми массами, «great unwashed», как их называют англичане. И имущие упорно придерживают^ ся этого ошибочного взгляда... По этому ошибочному мнению не для их личной пользы, не для их личной вы­года эксплуатируют они пролетариев, они опекают пролетариат лишь в интересах общества... В пределах собственной нации подобная мораль служит подтверж­дению более высоких прав имущих в отношении неиму­щих. По отношению же к другим нациям эта мораль на практике означает не что иное, как провозглашение права капиталистических наций господствовать над всем человечеством!

    В этом, господа судьи, состоит основа всех пустых раз­говоров об «опеке» империалистической системы над нами, над народом, «который сейчас является непросвещенным», основа пустых толков о воспитании «зрелых» из «несозрев­ших».

    Нет, нет, опеки не существует, воспитание — просто пустая фраза. Если индонезийский народ хочет достичь политической власти, то есть если он хочет стать свобод* ным, если мой народ хочет стать хозяином в своем собствен­ном доме, то он должен сам воспитывать себя, сам себя опекать, должен действовать своими силами и по своим обычаям! От империализма он не получит помощи, импе­риалистическая система лишь препятствие на его пути!

    Империализм неизбежно препятствует каждому нашему шагу по пути развития. Империалисты неизбежно восстают против того, чтобы мы сами опекали себя, нас злобно ру­гают, требуют суда, высылки, казни (через повешение), как этого, например, требовала «Ньювс ван ден Даг». По­этому вы почти каждую неделю, почти каждый день можете прочитать на страницах таких газет, как «АИД де Преангер- боде», «Ява боде», «Де локомотиф», «Сурабайясх Хандельс- блад», оскорбительные выпады по нашему адресу, статьи, старающиеся оказать на вас (судей.— Прим. ред.) опреде­ленное влияние в смысле вынесения приговора на данном процессе!

    Господа судьи, все это совершенно логично, все это само собой разумеется, все это неизбежно. Вы знаете, что «АИД де Преангербоде» является газетой владельцев каучуковых, хинных и чайных плантаций всего района Прианган; вы знаете, что «Сурабайясх Хандельсблад» является органом владельцев сахарных предприятий; что «Ньювс ван ден Даг» — газета купцов с Кали Бесар; вы знаете, что все эти реакционные газеты являются газетами империалистов, кото­рым мы оказываем сопротивление; что все эти злобные вы­крики по адресу людей нашего движения — это выкрики господ, опасающихся, что дом с их имуществом может сго­реть, опасающихся за свои дивиденды, опасающихся за сохранность своих предприятий, которые приносят им мил­лионные богатства! Вы знаете обо всем этом! И поэтому я не беспокоюсь по поводу написанного мр. Риттером в книге «Свобода прессы», которая представляет собой серию выдер­жек «за» и «против»; он пишет, что «возможность воздейст­вия на судебные власти со стороны общественного мнения является опасной возможностью». Я уверен, что вы осуще­ствляете правосудие, не обращая внимания на подстрека­тельства газет, ненавидящих наше движение.

    Господа судьи, я уже привык к этим выпадам, ибо это совершенно закономерно. Меня это не удивляет; их интере­сам угрожает наша деятельность, они обязательно должны шуметь1

    Профессор Снук Хюргронье пишет:

    Предприниматели хорошо организованы, и им гаран­тирована помощь со стороны людей, быстрых на слова и обладающих острым пером, которые путем широкой пропаганды готовы не только развеять все сомнения от­носительно благодеяний [частного капитала.— С/с.], но и упорно бороться против всех сомневающихся в этом. Абсолютно все европейские газеты в Нидерландской Индии стоят сейчас за победу в этой священной войне, за это выступают также и те газеты, которые раньше охотно предоставляли свои страницы для жалоб тузем­ного мира. Нет, нужно быть... отважным, чтобы сопро­тивляться этим отрядам, столь хорошо вооруженным всеми средствами борьбы *.

    А господин Ливегуд, бывший редактор газеты «Де локо- мотиф», либерал и искренний человек, именно за это и уволенный из «Де локомотиф», уже в 1925 году писал, что эта шумная компания империалистов является

    «безидейным правым экстремизмом, который, прикры­ваясь оглушительной трескотней, безрассудно осущест­вляет свою корыстную политику», и что «нет ни одной партии, которая наносила бы больший ущерб голланд­ской власти в Индонезии, чем эта шумная группа, которая делает вид, что помогает правительству, на­нося удары направо и налево с целью сокрушения всего, что угрожает ее узким интересам» («Де локомотиф», 5 ноября 1925 года).

    Верно, очень верно, господа судьи,«делает вид, что полю- гает правительству»; они требуют, чтобы нас осудили, со­слали или повесили, а на деле все это вызвано только тем, что угрожают их карману и дивидендам! В целях безопас­ности кармана и дивидендов они, если это потребуется, не останавливаются даже перед нарушением власти правитель­ства', так, например, «АИД де Преангербоде» часто высту­пала против этой власти, или, например, «Ньювс ван-ден Даг» оскорбила генерал-губернатора де Граффа следующим об­разом: «Вон, вон отсюда, Нидерландской Индии нужен более твердый человек!»

    Их карману угрожают, господа судьи! Чтобы защитить свой карман, они пускают пыль в глаза общественности; чтобы отстоять свои интересы, они создали прессу, не обла­дающую никакой другой моралью, кроме морали денег, морали наживы!

    Голландия,—говорит бывший начальник налогового управления господин Флеминг,— все еще остается страной с капиталистическим управлением, где сильно организованный крупный капитал, а также крупный капитал, имеющий интересы в Индонезии, не только имеет большую экономическую власть, но может также отзывать сильное давление на правительство при по­мощи всех имеющихся в его распоряжении средств. А эти средства не малы.

    Этот крупный капитал в тесном союзе с крупными капиталистами Англии, Америки, Бельгии, Германии, Франции и других стран, которые также имеют инте­ресы в Индонезии благодаря существованию так назы­ваемой политики «открытых дверей», создал в 1921 году «Совет предпринимателей Нидерландской Индии». Пря­мо или косвенно этот Совет предпринимателей имеет в своем распоряжении печать и службу широкой ин­формации; в то же время его члены, заинтересованные в этом, поддерживают связь с газетами, выходящими за границей, например с «Нью Уорлда и «Монд нуво». Путем обмана, лжи, путем лишения людей заработка — а если это необходимо для их интересов и для достиже­ния их целей, то и более жестокими средствами — крупные капиталисты, входящие в эту организацию, борются за свои интересы в каждой стране, а значит, и в Индонезии, изменяя по мере надобности основной курс *.

    Нельзя обрисовать более ясно, чем господин Флеминг, происхождение этой морали денег, морали наживы импери­алистической прессы в Индонезии. Поэтому мы не должны удивляться и злиться из-за шумихи таких газет, как «АИД де Преангербоде» или «Сурабайясх Хандельсблад». Пусть они кричат, пусть склоняются то влево, то вправо, пусть в своем неистовстве встают на голову,— мы не потеряем разума, мы не растеряемся, мы будем продолжать работу

    Уважаемые господа судьи, я повторяю еще раз: полити­ческая власть, свобода могут быть достигнуты лишь силами самого народа Индонезии! Империалисты неизбежно пре­пятствуют нам; от империалистической системы, черпаю­щей жизненные силы в колонизации, мы не надеемся полу­чить помощи в деле ликвидации колониального режима. Наша судьба находится в наших собственных руках; наше спасение зависит от нашего собственного желания, от нашей собственной решимости, от наших собственных возможно­стей и действий. Наш лозунг не «просить», не «попрошайни­чать», не «mendicancy», как заявил Тилак, а «несотрудни- чество», точнее «самопомощь», «самостоятельные действия», «уверенность в своих силах», символом чего является «голова буйвола»/

    Тот, кто все еще надеется на помощь империалистиче­ской системы, кто еще верит в «подарок», кто еще доверяет толкам о «священной миссии», кто поворачивает еще свое лицо к Западу, тот закрывает глаза на действительные факты, на реальность.

    Ведь это же реальный факт, как записано и в на­шей программе, что вся жизнь Голландии сильно зависит от колонизации Индонезии, Именно действительность по­будила господина Дейкстру написать в 1914 году в «Инди- схе Гиде»:

    В ближайшие столетия население не может рассчи­тывать на культуру нашего империализма, оно не может рассчитывать, что нашу силу и наши знания мы используем для развития его образования и здравоохра­нения.

    Действительность заставила господина Флеминга за­явить:

    Для благосостояния населения нашей маленькой страны, насчитывающей почти 7,5 миллионов человек... имеет огромное значение тот факт, что ежегодно крупные экспортные сальдо [это означает, что стоимость экспорта Индии значительно больше, чем стоимость ее импорта] в виде дивидендов, процентов, тантьем, жалований, пенсий, отпускных пособий... и т. д. и т. п. вывозятся в Голландию х.

    Профессор Моон пишет, что Голландия достигла величия только потому, что она владеет такой обширной и густона­селенной колонией, какой является Индонезия. Действи­тельность заставила доктора Сандберга выпустить специаль­ную книгу под названием «Индонезия потеряна, Голлан­дия — банкрот», она заставила Комиссию по обороне Нидерландской Индии написать: «С экономической точки зрения потеря Нидерландской Индии будет для Голландии тягчайшим национальным бедствием» .

    Действительностью является и то, о чем некогда сказал министр Бауд: «Индонезия — это спасательный круг, на котором плывет Голландия». Об этом же откровенно пишет и де Кат Ангелино в своей книге «Государственная политика и забота государства о Нидерландской Индии» Staatkundig beleid en bestuurszorg in Ned.-Indie» — образцовая книга, изданная при содействии Министерства колоний, господа судьи):

    Индустриальный Запад не может существовать без продукции аграрных тропических и субтропических территорий, из которых преимущественно состоит ко­лониальный мир. Его общество прочно связано много­численными экономическими нитями с этими террито­риями и их будущим *.

    Не означает ли это, что для Запада подобно самоубийству добровольное предоставление свободы Востоку? Значит, действительно тот, кто в подобных условиях все еще осме­ливается надеяться на помощь Запада в деле освобождения его страны и народа, тот просто закрывает глаза на факты! НПИ не хочет закрывать глаза, НПИ не хочет мечтать, НПИ не хочет фантазировать, НПИ исходит из реальности.

    Многие говорят, что политика НПИ, придерживающейся принципа «уверенности в своих силах», объясняется тем, что правительство не выполнило ноябрьских обещаний 1918 го­да, в которых предусматривалось расширение прав народа Индонезии. Подобное предположение ошибочно. Принцип «уверенности в своих силах», которого придерживается НПИ, не вызван невыполнением ноябрьских обещаний; этот принцип НПИ, как я уже объяснял раньше, вытекает из анализа сущности колониального положения, то есть из анализа сущности империализма. Принцип «уверенности в своих силах» правилен не только для Индонезии, он будет правильным для каждого колониального народа, стремящегося к свободе. Он может быть использован наро­дом Индии, народами Индокитая, Филиппин, Кореи, Египта — короче говоря, любым народом, который стонет под бременем иностранного империализма. Наш принцип характерен не только для нашей страны, наш принцип яв­ляется «супернациональным», поскольку сущность империа­лизма также супернациональна. Империализм в сущности повсюду одинаков-, повсюду империализм является стрем­лением господствовать и управлять чужой страной в своих собственных интересах; повсюду империализм противоречит интересам народа, над которым он господствует! Нигде и никогда империализм не вырастит и не предоставит сво­боды своей колонии по собственному желанию!

    Я не отрицаю невыполнения ноябрьских обещаний. Сво­ей политикой генерал-губернатор Фок нарушил эти торже­ственные обещания, данные правительством ван Лимбурга Стирума. Политика генерал-губернатора Фока лишь ухуд­шила нашу судьбу в результате мер экономии, как выра­жается большинство служащих, аннулирования надбавки к жалованию в связи с дороговизной, повышения налогов, циркуляров, ограничивающих свободу слова, запрещения собраний, введения в силу статьи 161-бис и так далее; по­литика генерал-губернатора Фока является открытым изде­вательством над духом ноябрьских обещаний; подобная политика не является источником возникновения нашего принципа, она лишь укрепляет нашу уверенность в пра- вилыюсти нашего принципа, укрепляет нашу уверенность в правильности нашего анализа, согласно которому импе­риалисты, еще больше нуждающиеся после мировой войны в богатствах Индонезии, должны оказывать давление на пра­вительство! Ноябрьские обещания хоть и были сделаны, но не потому, что нас стали рассматривать как более «созрев­ших», а потому, что политическая обстановка была очень напряженной, связи между Голландией и Индонезией стали в это время очень непрочными, происходил подъем народ­ного движения, а в самой Голландии положение было очень опасным; поэтому ноябрьские обещания были «обещаниями от испуга», как только исчезла опасность, империалисты не могли не нарушить их!

    «Эго был кульминационный момент международных со­бытий, когда гром низвергаемых тронов долетел до слуха голландского народа и гром зарубежных революций разра­зился над его полями»,— так описывает Трульстра момент, когда потребовались ноябрьские обещания; когда же опас­ность миновала, появилась возможность взять обратно эти обещания. Мы узнали, что это вызвано «секретными» при­чинами, которые были раскрыты профессором Трейбом на заседании Совета предпринимателей 21 июня 1923 года.

    Одним из моих впечатлений, возникших еще задолго до приезда в Нидерландскую Индию и укрепившихся, когда я попал туда, было то, что в результате войны Нидерландская Индия приобрела для Голландии еще большее значение, чем раньше!

    «Секретные» причины!.. Но этот «секрет» не является больше для НПИ «секретом»; этот «секрет» — в звоне мо­нет, этот «секрет» пахнет сахаром, каучуком, нефтью, чаем, табаком и прочим! Во время войны превышение экспорта над импортом составляло «лишь» около 300 миллионов гуль­денов в год, во время войны актив торгового баланса рав­нялся «всего лишь» около 40 процентов от всей стоимости экспорта, а в 1919 году он достиг более 1400 миллионов гульденов, то есть более 70 процентов от всего экспорта *.

    Поэтому этот «секрет» не удивляет больше меня, ноябрь­ские обещания должны были быть нарушены, должны были быть заменены чрезвычайно реакционной политикой!

    В книге, посвященной пятнадцатой годовщине образо­вания «Индонезийского союза», на 25—26-й страницах мы читаем:

    После заключения мира, когда в результате огром­ной работы по уничтожению наступил экономический хаос... Европа в несколько раз больше стала нуждать­ся в «еще не открытых районах» Востока, столь бес­конечно щедро одаренных богатствами матерью При­родой. Возникла необходимость проведения политики, направленной на возможно более широкое использо­вание своей мощи, поскольку в противном случае была невозможна интенсивная эксплуатация. Неизбежным следствием этого явилась реакционная политика Анг­лии в отношении Индии. Америка, раньше жившая в основном за счет использования своих собственных богатств, тоже отказалась от хваленой политики «изоля­ции» и стала действовать в качестве империалистиче­ской силы на Востоке. Если не так, то почему же заяв­ления американского правительства столь противоре­чивы... сначала Филиппины считали «созревшими» для независимости, как об этом провозглашается в законе Джонса от 1916 года, а потом «несозревшими»? Голлан­дия, избежавшая благодаря своей нейтральной позиции во время войны материальных разрушений, но все же в какой-то степени пострадавшая от последствий евро­пейского кризиса, всеми силами старается вновь укре­пить свои экономические связи с Нидерландской Ин­дией, которые были ослаблены во время войны...

    Она присылает сюда генерал-губернатора Фока, отказы­вается от ноябрьских обещаний, превращая их в туман и просто в воспоминание. Все это еще больше укрепляет нашу веру в принцип «самопомощи» и «уверенности в своих си­лах» и убеждает нас в том, что независимость будет резуль­татом нашей собственной борьбы!

    Организация сил, формирование власти

    Таким образом, так же, как рабочий класс Голландии борется за всеобщее избирательное право с песней: «Не нуж­но просить милости, нужно бороться за избирательное пра­во!», так и у нас есть лозунг: «Не нужно просить милости, нужно бороться за свободу!»

    Бороться! Но при помощи каких средств бороться? С ме­чом? С винтовкой? С бомбой? Путем нарушения обществен­ного спокойствия? Путем насилия? О, нет! Мы боремся не мечом, не винтовкой, не бомбой, не путем нарушения статей 153-бис или 169. Мы боремся, не преступая границ закона. Мы боремся при помощи «организации сил, допускаемых законом», путем современных методов организации власти в пределах законности, так же как рабочий класс Голландии борется против капитализма и «берет» политическую власть, не прибегая к методам, запрещенным законом, а лишь легаль­ным путем организации сил. Организация сил, разрешен­ных законом, организация власти в пределах законности — вот что имеет в виду НПИ, господа судьи, а не органи­зацию сил, запрещенных законом, не организацию власти при помощи подпольной армии, не создание сил а 1а ни­гилизм, не организацию сил, угрожающих «общественному спокойствию» и нарушающих статью 153-бис и статью 169 Уголовного кодекса.

    Тогда к чему сформирование власти, к чему организация сил! — задают нам вопрос. Организация сил, сформирова­ние власти нужно постольку, поскольку весь колониаль­ный вопрос является вопросом власти, вопросом сил. Сфор­мирование сил необходимо, так как вся мировая история показывает, что крупные преобразования совершаются победителями либо по соображениям собственной выгоды, либо если этого требует какая-то сила. Маркс говорит, что никогда ни один класс не захочет отдать своих прав добровольно. Вся мировая история является историей дви­жения сил. Вся мировая история, особенно после возник­новения на рассвете XIX века понятия «демократии», свидетельствует об организации этих сил; каждая поли­тическая партия, каждый профсоюз, каждое объединение является организацией такой силы, формированием силы. Один человек сам по себе не представляет большой силы. Но когда эти отдельные люди соберутся, объединятся между собой, возникает союз. Когда европейцы создают в Индонезии организацию ПЕБ и «Отечественный клуб», когда часть китайцев создает Чунг Хуа Хуи, когда местные жители объединяются в «Варги Бандунг» или «Тулак Бахла Тавил Умур», то они тем самым просто создают органы для сформирования сил.

    О, конечно, организация сил ПЕБ, организация сил «Оте­чественного клуба», организация сил «Тулак Бахла Тавил Умур» не сходны по своему характеру с организацией сил НПИ. Если ПЕБ преследует цели, отвечающие интересам империализма, если «Отечественный клуб» стремится прод­лить колонизацию Индонезии до конца мира, если «Тулак Бахла Тавил Умур» верит в благо колониализма, если все эти объединения являются либо реакционными, либо кон­сервативными партиями, то НПИ преследует цели, которые в корне противоположны интересам империализма, НПИ является партией сопротивления, партией оппозиционной. Организация сил НПИ возникла (как я уже говорил) из убеждения, что колониальный вопрос является вопросом сил. До тех пор, пока индонезийский народ не превратил­ся в могучую силу, до тех пор, пока этот народ разобщен ввиду отсутствия единого союза и не может выразить все свои желания так, чтобы опереться при этом на одну орга­низованную и оформленную силу, до тех пор империализм, преследующий свою собственную выгоду, будет смотреть на него, как на покорную овцу, и будет пренебрегать всеми его требованиями. Так как каждое требование индонезий­ского народа наносит ущерб империализму,то ни одно требо­вание индонезийского народа не будет выполнено, если не заставить империалистов подчиниться этому требованию. Каждая победа индонезийского народа над империалистами и правительством является результатом давления народа, каждая победа индонезийского народа является вынужден­ной уступкой со стороны империалистов.

    10 июня 1925 года социалист Крамер заявил во Второй палате:

    Если отбросить все красивые фразы, то станет со­вершенно очевидно, что... прежде всего обеспечиваются

    интересы Голландии, точнее, интересы крупного капи­тала; интересы же народа Нидерландской Индии ото­двигаются на второе, третье, четвертое место.

    Господин Председатель!

    Народу Нидерландской Индии не остается ничего иного, как только сделать единственно правильный вывод — нельзя и не стоит надеяться получить что-либо от этой Палаты, пока она организована так, как сей­час, и если хочешь чего-либо достичь, то необходимо противопоставить силу силе. Не сводится ли поэтому весь вопрос о том, созрел он или нет для участия в пра­вительстве, прежде всего к вопросу о силе?

    «Противопоставить силу силе» — таков совет Крамера. А ведь... Крамер не является большевиком или левым социалистом! Крамер не является человеком, который иг­рает оружием, который «угрожает общественному спокой­ствию» или хочет «напасть» на правительство или «свергнуть» его. Крамер является «умеренным» социалистом, «честным гражданином», членом умеренной оппозиционной пар­тии СДРП!

    Таким образом, организация сил данной оппозиционной партии не всегда должна означать организацию сил, пре­ступающих границы закона! Как СДРП смогла превратиться путем организации сил, не стоящих вне закона, из малень­кой, всеми презираемой группы в силу, которую боятся, ибо она пользуется влиянием среди сотен тысяч людей; как СДРП, приведя в движение многотысячные народные массы, создав союзы рабочих, организовав кооперативы и выпуская десятки газет, смогла выдвинуть требования и за­ставить своих врагов пойти на крупные уступки; как СДРП или рабочий класс Западной Европы путем создания мощ­ных, но законных сил стремится достичь политической вла­сти и затем ликвидировать капитализм, так и НПИ путем организации сил стремится стать силой, которая бы внушала страх и которая в конечном итоге была бы способна повести народ Ийдонезии к политической власти, к независимой по­литической власти, что, по моему мнению, является важней­шим условием окончательной ликвидации империализма.

    Каждая ли партия независимости стремится к восстанию?

    «Достичь политической власти! Добиться Свободной Ин­донезии! Да, правильно, добиться Свободной Индонезии!

    Значит, НПИ пойдет на восстание, если независимость не будет предоставлена!» — могут сказать люди.

    Но подобная «логика» является довольно странной! Если подобная «логика» действительно правильна, то столь же «логично» будет заявить, что ПСИ , идеей которой является создание мусульманского правительства, тоже стремится к восстанию! И столь же «логично» будет заявить, что «Буди-Утомо», «Пасундан», «Каум Бетави», «Сарекат Мадура»  и все члены ПППКИ, также желающие добиться независимости, тоже стремятся вызвать беспорядки! И столь же «логично» будет сказать, что СДРП, ИСДП , Альбар- да и другие, Стоквис и другие, выдвигающие лозунги «до­стигнем политической власти!», «долой капитализм!», хотят пустить в ход бомбу и динамит!

    О, просто смешно, если скажут: «Старина Стоквис поме­шался на бомбе и динамите!!!» Возникает вопрос, каковы же действия ИСДП? Каковы действия СДРП? Как Стоквис и другие, Альбарда и другие хотят достичь политической власти?

    «Каковы пути захвата политической власти?» На этот вопрос маленькая книжечка, освещающая принципы и цели СДРП, отвечает следующее:

    Мы действуем в этом направлении в каждой орга­низации, которые мы создаем и расширяем. Мы дейст­вуем в этом направлении на каждых выборах, во время борьбы за избирательные права и каждого крупного вы­ступления против буржуазии. Это не однодневное вос­стание, а долголетнее сопротивление... Внешние сред­ства, используемые пролетариатом в его борьбе, выби­раются в соответствии с условиями и возможностями этой борьбы и из того оружия, которое предоставляет нам само капиталистическое общество. Поэтому мы в основном используем парламент, поэтому также проф­союзное движение может использовать оружие заба­стовки [в Голландии существует право на забастовки, господа судьи], так как процесс производства не может обходиться без рабочих рук. Однако пролетариат ис­пользует это оружие и при выдвижении общих полити­ческих и классовых требований, если он считает, что это может принести пользу...

    Но согласно нашему опыту, насилие является пло­хим оружием, можно сказать, излишним, когда мы имеем власть, и вредным, когда мы ее не имеем... Но какие бы действия мы ни хотели осуществить, какое бы оружие мы ни желали использовать, неотъемлемой ос­новой всего этого является наличие устойчивой, сплоченной, растущей организации, организации, об­ладающей моральным правом и достаточными силами, чтобы руководить рабочим классом в классовой борьбе К

    Поистине, смешна «логика» тех, кто заявляет, что поэтому НПИ стремится к беспорядкам. Но даже не высмеивая этой забавной «логики», каждый, кто, по меньшей мере, при­знает, что мой разум еще в порядке, каждый, кто не считает меня сумасшедшим или идиотом, обязательно должен по­нять, что я не могу не сознавать, что свободы можно достичь лишь в результате упорной и тяжелой работы по органи­зации сил и что я, например, не могу заявить: свобода на­ступит в 1930 году Как для рабочего класса Европы невоз­можно достичь власти через один, два, три, десять, двадцать лет, так и для народа Индонезии невозможно добиться сво­боды при первом же усилии с его стороны.

    Ну и ну! Что можно после этого сказать о выражении «свобода наступит в 1930 году!»

    Говорят, будто я сказал, что свобода наступит в 1930 го­ду! Если это так, то меня действительно необходимо сразу же отправить в дом для умалишенных в Чикеумеухе, в от­деление для «неизлечимых пациентов» вместе с господином Сартоно, который, говорят, тоже будто бы выступил с за­явлением, что свобода наступит в этом году.

    В газете «Бинтанг Тимур», на голландском языке, от 4 января сего года мы читаем:

    На вопрос мр. Сартоно, каковы доказательства об­винения, в полиции ответили, что правительство полу­чает сведения со всех концов Индонезии о подготовля­емой НПИ революции и что по сведениям, имеющимся у агентов, выступая на одном из открытых собраний, мр. Сартоно заявил (???), что в 1930 году страна вер­нет себе независимость... На это мр. Сартоно определен­но ответил, что руководство НПИ никогда не преследо­вало подобной цели. Ибо если бы это было действитель­но так, то руководство обязательно вынесло бы реше­ние и дало бы соответствующие указания! Кроме того, если бы они действительно поставили перед собой эту преступную цель, то они обязательно должны были бы скрывать у себя дома оружие, по крайней мере кинжа­лы, тогда как во время проведения многочисленных обысков у руководителей не было найдено ни одного ножа или какого-либо другого оружия. Он ясно по­мнит, как на одном массовом митинге он заявил, что в 1930 году наши китайские братья добились для себя одинаковых прав с европейцами. В этой связи он за­явил, что вследствие этого индонезийцы тоже имеют пра­во получить права, вытекающие из этого закона об уравнении в правах. Он всегда заявлял, что желает свободы Индонезии. Почти на каждом массовом митин­ге он бесконечно много говорил в таком же плане. Но он никогда не говорил, что начиная с 1 января 1930 го­да Индонезия будет независимой, что накануне этого здесь разразится революция. Если он когда-либо гово­рил так, то странно, почему его не арестовали тог­да же.

    Совершенно правильно! Мы никогда не скрывали, что мы стремимся к независимости, мы никогда не скрывали, что предметом желаний НПИ является Свободная Индоне­зия! Но мы не настолько глупы, чтобы думать или заявлять, будто независимость придет при первом нашем усилии!

    О, конечно, если, к примеру, независимость сегодня же свалится к нам с неба, если, к примеру, явится архангел и сегодня же любезно предложит нам независимость, то мы, члены Национальной партии Индонезии, не откажемся, а даже, напротив, будем очень рады. Мы в этом случае прочи­таем благодарственную молитву, поскольку, по нашим убеждениям, свобода является ключом к вратам рая нашего величия. Мы смотрим на свободу сегодня, как на прекрас­ную мечту, и поэтому для нас не существует свободы, которая наступает слишком рано.

    Мы не хотим занимать позицию, которой придержива­ются некоторые социалисты, заранее — априори — скры­вающие свои принципы, отказываясь от требования неза­висимости сегодня, отказываясь от идеи свободы сегодня. Но... независимость не придет сегодня или завтра! Незави­симость явится итогом действий по организации и объеди­нению, над осуществлением которых должен непрерывно, в поте лица, с невероятным напряжением сил и энергии трудиться данный народ. Независимость, как сказал индий­ский общественный деятель Сурендра Натх Баннерджи, подобна «ревнивой богине, требующей повседневного, неус­танного обожания, требующей от своих почитателей усерд­ной и беспрестанной преданности».

    Свобода, о которой мы так часто рассуждаем на массовых митингах, эта свобода не для нас. Эта свобода нужна нашим детям, нашим внукам, нашим правнукам, которым принадлежит будущее!

    Нет! Чтобы добиться независимости, НПИ не стремится использовать оружие, не восхваляет нарушение обществен­ного порядка, посягательства на власть правительства или осуществления таких мер, в которых нас обвиняют на этом процессе. НПИ трудится над организацией легальных сил, трудится над организацией сил по образцу современной ор­ганизации. И так же как рабочий класс европейских стран, который, считая политическую власть и ликвидацию капитализма непременным условием истинного счастья, все же в то оке время создает организацию сил и старается об­легчить свою судьбу путем борьбы за издание различных постановлений и путем повседневных завоеваний; так же как рабочие западных стран, преследуя эту высокую цель, не отказываются в тоже время от непосредственных неболь­ших завоеваний, так и НПИ, преследуя цель достижения независимости, в то оке время борется легальными средст­вами за удовлетворение повседневных требований. Стремясь к Свободной Индонезии, она в то же время проводит повсед­невную работу в экономической, социальной и политической областях, рассматривая даже повседневные успехи как условие достижения независимости. Она старается создавать школы, строить больницы, оказывать сопротивление ростов­щикам, содействовать национальным банкам, открывать кооперативы, развивать профсоюзы и крестьянские органи­зации. Она старается добиться отмены статей о распростра­нении чувства ненависти, а также статей 153-бис и -тер и 161-бис Уголовного кодекса, добиться отмены чрезвычайных прав генерал-губернатора. Она старается оказать помощь страдающему народу в удовлетворении его повседневных потребностей. И если НПИ в данный момент еще не добилась больших успехов в этом деле, если НПИ еще не создала много школ, поликлиник, кооперативов, если НПИ еще не смогла уничтожить названные мной политические цепи, то все это объясняется тем, что НПИ существует всего лишь два-три года!

    «Конкретные действия»

    Съезд НПИ, собравшийся в прошлом году в Джакарте и принявший решение приступить в 1929—1930 годах к «конкретным действиям», именно это имел в виду!

    «Действовать легальными средствами в целях достиже­ния улучшений, которых можно добиться уже сейчас»,— так надо понимать смысл «конкретных действий». До съез­да в Джакарте, до мая 1929 года НПИ переживала период пропаганды. Все собрания, все выступления, вся деятель­ность НПИ до съезда в Джакарте были направлены в основ­ном на ознакомление народа Индонезии с нашей партией, на пропаганду ее принципов и целей, чтобы индонезийский народ понял правильность этих принципов и обратил на них внимание. Почти на каждом массовом митинге, которые организовывала НПИ в этот первый период, мы выступали с подробными разъяснениями наших принципов, изложен­ных в уставе НПИ.

    На этом первом этапе целью почти каждого массового митинга было создание новой секции, а там, где эти секции уже были созданы,— дальнейшее ознакомление и разъяснение программы и принципов НПИ. В этот период пропагандистской работы НПИ еще не осуществляла «действий»; она еще не использовала свою организацию для борьбы за улучшения, которые числились в перечне ее задач. На этом этапе НПИ лишь пропагандировала свои основы, она еще не «действовала», не осуществляла своей программы!

    Когда же в начале 1929 года численность НПИ достаточ­но возросла, когда в начале 1929 года НПИ довольно силь­но окрепла, когда НПИ получила благодаря пропаганде достаточную известность, то руководство сочло необходимым приступить к осуществлению намеченных задач, руковод­ство сочло необходимым приступить к действиям. В ходе пропаганды основные принципы программы были уже доста­точно разъяснены, теперь необходимо было приступить к осу­ществлению программы, к «конкретным действиям»! По предложению руководства Джакартский съезд принял ре­шение провести кампанию действий за осуществление пара­графов Id и IIId перечня задач, а именно, параграфа об «уничтожении препятствий, мешающих осуществлению сво­боды личности, свободы передвижения, свободы печати, сво­боды собраний и объединений», и параграфа о «развитии профсоюзов и крестьянских объединений». С Джакартским съездом закончился период пропаганды и начался новый период — фаза реального осуществления, то есть фаза ра­боты, фаза действия.

    Способы действий? Способы «конкретных действий»? Бомба, винтовка, динамит? Нет, переход к действиям не связан с применением бомб, винтовок, динамита, он не озна­чает использование чего-либо запрещенного законом. Этими способами являются организация повсюду массовых митин­гов, с целью оказать влияние на общественное мнение, про­будить, поднять его, помещение в газетах статей, создание курсов для членов партии по изучению вышеуказанных па­раграфов. Этими способами является не что иное, как приведение в движение наших сил легальными путями, уве­личение наших сил. Этими способами является не что иное, как приведение в движение наших сил легальными путями, как расширение нашей организации сил. Мы действуем так же, как действует СДРП, как действует «Сарекат Ис­лам», как действует любое объединение, опирающееся на организацию сил, а именно: воодушевляем своих участников и воодушевляем общественное мнение, проводим работу внутри для создания необходимых организаций, например профсоюзов и крестьянских организаций, и проводим ра­боту вовне для оказания сильнейшего давления, чтобы до­биться осуществления своих требований. Оказывать давле­ние не при помощи бомб или динамита, не путем способов, запрещенных законом! Но оказывать давление при помощи легальных средств, как я это уже говорил во время следст­вия, давление, названное доктором Ратуланги, когда он был еще радикалом и не таким мягкотелым, «моральным давле­нием».

    Ах, господа судьи, разве слова «конкретные действия» означают обязательно восстание, баррикады, насилие, разве эти слова обязательно означают применение силы или, во всяком случае, нарушение закона ?

    Социалисты Западной Европы тоже часто призывают к «конкретным действиям», тоже часто призывают «к непосред­ственным действиям», разве они под этими словами подразу­мевают нарушение закона, применение насилия или бомб?

    Поскольку силы крупного капитала находятся не только в парламенте, но главным образом вне его, рабо­чий класс не мшсет ограничиваться только парламент­ской борьбой. Поэтому рабочий класс наряду с пар­ламентской борьбой должен прибегать в важнейшие моменты своей борьбы к непосредственным действиям, а именно, к политическим действиям профсоюзов

    Так говорит лидер СДРП, и все понимают, что под этими непосредственными действиями вне парламента не подразу­мевается нарушение закона, насилие, восстание!

    Нет, господа судьи, я повторяю еще раз: не с целью вы­звать беспорядки, не с целью организовать путч, не с целью нарушить статью 153-бис, а также не с целью всего прочего, в чем нас обвиняют на этом процессе, хочет НПИ осущест­вить свои действия, направленные на достижение незави­симости, НПИ хочет достигнуть своей цели путем орга­низации и приведения в движение легальных сил, современ­ной организации национальных сил, путем массовых национальных выступлений, отрицающих все способы борьбы, которые по характеру своему не являются нацио­нальными.

    Революционер, революция

    Ну, а слово «революционер»! Ведь вопрос заключается в том, что НПИ называет себя «революционной» партией! Не означает ли это, что НПИ стремится организовать вос­стание или по крайней мере посягнуть на власть правитель­ства, нарушить общественное спокойствие?

    О, конечно, мы часто говорим, что мы являемся револю­ционерами, мы часто называем НПИ революционной пар­тией! НПИ с самого начала действительно была революци­онной партией! Выражение в обвинительном акте, ут­верждающее, что НПИ стала затем революционной, является совершенно неправильным. НПИ не затем стала революционной, она является революционной с самого своего рождения! Однако слово «революционная» в нашем понимании абсолютно не означает стремления «организо­вать восстание» или «нарушить закон». Слово «революци­онная» в нашем понимании означает «радикальная», «стре­мящаяся осуществить преобразования в возможно короткое время» omvormend in sne tempo»). Слово «революционная» в нашем понимании является антонимом слова «терпели­вая», антонимом слова «умеренная». Мы, члены НПИ, конечно, не являемся терпеливыми, не являемся умеренными, нашим символом не является «улар камбанг», которого мы всегда называем «капук» — «капитулянт»; мы являемся «ра­дикалами», мы стремимся осуществить преобразования как можно скорей, нашим символом является «кепала бан- тенг» (голова буйвола).

    Господа судьи, слово «революционный» означает «стрем­ление осуществить преобразования в возможно короткий срок» и не только в нашем понимании. Если говорят «па­ровая машина произвела революцию в способе производ­ства», если говорят «профессор Эйнштейн произвел пере­ворот в физике», если называют «Иисуса Христа величай­шим революционером во всей мировой истории», если па­цифист, толстовец, пастор Б. де Лайт (de Light) написал книгу «Christen-revolutionnair», если марксисты в связи с законами эволюции общества (как вариант «panta rei» Гераклита) говорят: «Мы живем в постоянной революции, то есть в революции перманентной», то подразумевается ли под всем этим меч, винтовка, бомба, динамит, барри­кады, человеческая кровь и смерть?

    НПИ является «революционной», потому что она стре­мится осуществить быстрейшие и радикальные преобразо­вания. Профессор Блюнчли, знаменитый имперский юрист, ни в коем случае не являющийся «красным», сказал, что революция вообще означает Umgestaltung von Grund aus, то есть радикальные, глубочайшие преобразования. Как каждая партия, стремящаяся произвести радикальные преобразования, является революционной, так и НПИ, и «Сарекат Ислам», и ИСДП являются революционными и, как признал сам господин Кох, вся классовая борьба рабо­чего класса является революционной.

    Революционны не определенные формы классовой борьбы, а сама классовая борьба по своей природе ре­волюционна, несмотря на то, что многие люди считают революционными беспорядки и забастовки, говорит Стенхюйс1.

    Послушайте также, что говорит относительно слова «ре­волюционный» известный социал-демократ Либкнехт:

    Мы претерпеваем «перманентную революцию». Ми­ровая история является единой непрерывной револю­цией. История и революция идентичны.

    Процесс революционных преобразований в общест­ве и государстве не прекращается ни на одно мгнове­ние, поскольку общество и государство являются живыми организмами, и завершением процесса преоб­разования, процесса обновления является смерть. Мы, социал-демократы, понимаем это и поэтому создаем революционную партию, то есть партию, целью которой является уничтожение всех препятствий, мешающих естественному развитию общества и государства!

    Послушайте, почему Карл Маркс называет социалистов революционерами. Он говорит, что социалисты являются ре­волюционерами не потому, что они имеют обыкновение дей­ствовать методами насилия, а потому, что они имеют свое воззрение на развитие способа производства, а именно: это развитие должно породить другие, противоположные совре­менным формы собственности и производства; они являются революционерами, так как стремятся к тому, чтобы класс, который должен осуществить эту новую систему, стал организованным и зрелым2.

    Совершенно правильными являются также слова Карла Каутского:

    Социал-демократия является партией революцион­ной, но не партией, делающей революцию!’

    Не ясно ли теперь, что мои слова о том, что СДРП ре­волюционна, что ИСДП революционна, что Альбарда яв­ляется революционером, что Стоквис, де Дрё (de Dreu)

    и Миддендорп являются революционерами, справедливы? Разве НПИ не революционна, разве мы не революционеры? И НПИ и мы тоже имеем целью «уничтожение всех пре­пятствий, мешающих естественному развитию общества и государства», тоже имеем целью сделать народ «организо­ванным и зрелым». Поэтому я повторяю еще раз: НПИ, безусловно, является революционной, а мы являемся рево­люционерами; причиной же этого является не что иное, как стремление НПИ к быстрейшим и радикальным преоб­разованиям, к Umgestaltung von Grund aus. НПИ и мы являемся революционными не потому, что мы стремимся к использованию кинжалов, бомб и динамита, не потому, что НПИ (говоря словами Каутского) представляет собой «партию, делающую революцию», а потому, что НПИ стре­мится уничтожить все, что препятствует и задерживает про­цветание индонезийского общества, потому, что она орга­низует народ для борьбы за уничтожение этих препятствий.

    Сила духа

    Нож, бомба и динамит! Нас обвиняют в пристрастии к применению ножей, бомб и динамита! Будто нет оружия более острого, чем нож, бомба и динамит! Будто нет оружия более сильного, чем десятки боевых кораблей, сотни само­летов, чем тысячи, сотни тысяч, миллионы солдат! Как будто нет силы духа, которая, если она уже осознана, про­буждена и зажжена в сердце народа, сильней тысяч винто­вок и орудий, тысяч флотилий и вооруженных с ног до головы армий! Как будто мы не знаем о силе народно­го духа, которая может стать несокрушимой и могуществен­ной. Нас обвиняют в том, что мы хотим вызвать волнения. Как будто больше не существует восточного учения, вос­петого в книге «Бхагавадгита» и посвященного этой силе духа:

    Знайте, оружие не вредит жизни,

    Огонь не сжигает, вода не заливает,

    Горячий ветер не жжет.

    Она непроницаема,

    Свободна, независима, вольна,

    Бессмертна, вездесуща и тверда,

    Невидима, безмолвна и сильна,

    Ни в мыслях, ни в словах неумсстима,

    Она всегда собою остается,

    Она Душой зовется!

    Нет, НПИ не ищет силы в бунтах и оружии, она не ищет силы в преднамеренном нарушении законов, в чем ее обвиняют здесь. НПИ видит свою силу в создании соци­альной организации и в пробуждении и организации со­знательного духа народа, она стремится создать силу путем возрождения и укрепления духа народа, который под губительным влиянием империализма почти угас вчера, а сегодня загорелся вновь. НПИ знает, НПИ понимает, НПИ верит, что если организовать и зажечь народный дух, то не найдется во всем мире силы, которая смогла бы его уни­чтожить, НПИ уверена, что если у нее будет такое оружие, как дух народа, то она обязательно достигнет всех своих целей без меча, без винтовки, без бомбы, без пушки, без умышленного, преднамеренного нарушения статьи 153-бис и статьи 169 Уголовного кодекса, в чем нас обвиняют на данном процессе. С таким оружием, как дух народа, она действительно будет располагать оружием магической силы, она станет поистине всесильной, вечной, несокрушимой!

    «Кто сможет заковать в цепи народ, если невозможно заковать в цепи его дух? Кто сможет уничтожить народ, если невозможно уничтожить его дух?» — сказала в сроей речи Сароджини Найду, индийская писательница, при откры­тии 40-й сессии Национального конгресса1. Так, Мак-Суини (Mac Swiney), знаменитый ирландский герой, в своей книге «Принципы свободы» пишет:

    Один безоружный человек не может бороться с мно­гими людьми, одна армия не может разгромить бесчис­ленные легионы, но даже если объединятся армии всех стран мира, они не в силах будут сломить одну душу, которая решительно поднялась на борьбу в защиту своих прав2.

    Действительно, к чему бомбы и динамит, к чему умыш­ленное, преднамеренное нарушение статей 153-бис и 169, если путем одной только организации духа мы наверняка достигнем всех своих целей?

    Национализмдуша организации сил

    Поэтому НПИ неустанно укрепляет дух народа. Духом каждого народа, находящегося в тяжелом положении, будь это пролетариат промышленных стран или народы колониальных территорий, является дух свободы. Имен­но этот дух свободы мы укрепляем в народе Индонезии. Мы укрепляем его преимущественно не как классовое созна­ние, что обычно имеет место в рабочем движении, но как сознание нации, национальное сознание, как национа­лизм. Поскольку каждый народ, угнетаемый другим наро­дом, каждый колониальный народ, каждый народ, который ежедневно, ежечасно испытывает на себе гнет империализма другой нации, управляется колониальными методами, то он обладает националистическим складом ума. В то время как в Европе и Америке противоречия находят выражение в классовых противоречиях, так как господствующий класс и класс, над которым господствуют, состоят там из предста­вителей одной нации, из людей одинакового цвета кожи, из представителей одной расы, в колониальной стране эти противоречия совпадают с национальными противоречиями. Мы имеем в колониальной стране не только чувство противо­речия между рабочим и капиталистом, и не в первую очередь классовые противоречия, но противоречие между черным и белым человеком, между представителем Востока' и пред­ставителем Запада, между колонизируемым и колони­затором.

    НПИ понимает это. НПИ понимает, что в национальном сознании, в национализме заключается сила, которая смо­жет открыть путь к лучшему будущему. Поэтому НПИ стремится укрепить этот национализм, превратить его из национализма полуживого в национализм живой, из нацио­нализма инстинктивного в национализм сознательный, из национализма статичного в национализм динамичный— короче говоря, из национализма негативного в национализм позитивный. Значит, создание позитивного национализма, господа судьи, так как с национализмом, выражающимся лишь в чувстве протеста или чувстве мести в отношении им­периализма, мы еще не добьемся успеха. Наш национализм должен быть позитивным, должен быть национализмом созидающим, национализмом «строящим», национализмом «созидающим и прославляющим». С помощью этого пози­тивного национализма индонезийский народ сможет соз­дать условия для свободной материальной и духовной жи­зни. В настоящее время этот позитивный национализм на­столько ожил, что необходимо следить, чтобы он не превра­тился в национализм, ненавидящий другие нации, то есть

    в национализм шовинистический, в агрессивный джингоизм, всю пагубность которого мы испытали во время прошлой войны, в агрессивный джингоизм «of gain and loss», как говорит К. Р. Дэс, то есть джингоизм, лозунгом которого является «барыш и убыток» и который нападает на всех и повсюду. Обладая национализмом позитивным, индоне­зийский народ понимает всю справедливость слов Ауробиндо Гхоша, утверждающего, что такой национализм является поистине самим Аллахом.

    Благодаря такому национализму наш народ определенно будет смотреть на свое будущее, как на прекрасный восход солнца; сердце нашего народа наполнится радостными на­деждами. В свое будущее он не посмотрит больше как в не­проглядную темноту ночи, сердце его не наполнится больше сомнениями и ненавистью. Благодаря такому национализму наш народ с готовностью и охотой пойдет на все жертвы, необходимые для достижения этого желанного прекрасного будущего. Короче говоря: благодаря такому национализму наш народ будет жить, будет дышать и не будет больше подобен бездыханному трупу, как сейчас!

    Известный египетский деятель Мустафа Камиль так говорит об этом позитивном национализме:

    Именно благодаря чувству патриотизма отсталые народы быстро достигают цивилизации, величия и мо­гущества. Именно патриотизм превращается в кровь, струящуюся по артериям сильных народов, патриотизм дает жизнь каждому живому человеку

    Без национализма нет прогресса, без национализма нет нации.

    Национализм является той драгоценностью, кото­рая дает данному государству силу стремиться к про­грессу, дает силы данному народу отстаивать свое суще­ствование 2,— говорит доктор Сунь Ят-сен.

    Пробуждение национализма. Прошлое, настоящее и будущее Какими способами можно пробудить национализм? Ка­ковы пути его оживления? Таких путей три:

    во-первых, мы указываем народу, что его прошлое было прекрасным;

    во-вторых, мы укрепляем в народе сознание того, что его настоящее является мрачным;

    в-третьих, мы показываем народу сияние прекрасного будущего и указываем пути достижения этого столь много­обещающего будущего.

    Другими словами, НПИ воспитывает и поддерживает в народе сознание того, что он имеет «прекрасное прошлое», «очень мрачное настоящее» и «радужное будущее». НПИ знает, что только эти три заповеди смогут укрепить уверен­ность в победе, смогут воскресить увядающий национализм народа.

    Мы имеем прекрасное прошлое, мы имеем светлое про­шлое! Ах, господа судьи, кто из индонезийцев не стонет, слу­шая рассказы о былом великолепии, кто не скорбит по по­воду утраты былого величия! В ком из индонезийцев не оживает дух национальной гордости, когда он слышит по­вествования о величии государств Мелайю и Шривиджайя, о величии первого Матарама, о величии эпохи Синдока, Эрланги, Кедири, Сингасари, Маджапахита и Паджаджа- рана, а также о могуществе княжеств Бинтара, Бантена и Матарама второго при султане Агенге! У кого из индонезий­цев не разрывается сердце при воспоминании о том, как встречали и с каким почетом относились в прошлом к их флагу повсюду, где бы он ни появлялся, вплоть до Мада­гаскара, Персии и Китая! Однако в ком также не возникнет надежда и уверенность, что народ, столь величественный в прошлом, обязательно должен иметь достаточно сил, чтобы добиться не менее прекрасного будущего, обязательно дол­жен превзойти в будущем уровень былого величия? Кто не ощутит прилив новых сил и новой энергии, читая исто­рию минувших эпох!

    Так и в народе, узнающем о величии прошлых дней, оживает национальное чувство гордости, в его сердце раз­горается огонь надежды, он ощущает прилив новых сил, новой энергии.

    О, конечно, прошлая эпоха была эпохой феодализма, а сейчас эпоха современности. Мы не хотим возрождения эпохи феодализма; нас не устраивают феодальные порядки. Нам известна вся пагубность их для народа. Мы лишь ука­зываем народу, что этот феодализм прошлого был жизне­способным, был здоровым, не был подвержен болезням, что этот феодализм обладал способностью к развитию, и если бы его жизнь не нарушил иностранный империализм, он, несомненно, мог «продолжать свое развитие», мог «завер­шить свою эволюцию», то есть он, несомненно, мог бы породить в конечном итоге столь оке здоровое современное общество

    Но каково же сейчас наше общество? Оно не является здоровым, не обладает способностью к развитию, оно бо­лезненно и «бесплодно». Вначале, когда я говорил о со­временной судьбе индонезийского народа, я рассказал о тех способах, при помощи которых империализм привел наше общество в состояние упадка. Поэтому вы имели возмож­ность составить некоторое представление о его современном состоянии. Поскольку время ограничено, то этого будет достаточно, и нет необходимости добавлять еще что-либо. Но я должен подчеркнуть здесь, что сознание своей плачев­ной судьбы чрезвычайно пробуждает национальные чувства народа.

    Безусловно, не только в нашем народе, не только в каж­дом другом народе и в каждом человеке, но и в каждом живом существе сознание своей горькой судьбы порождает стремление к более благоприятной судьбе. Нет желаний, нет надежд, нет стремлений, если нет чувства недовольства существующим положением.

    В этом заключается причина того, что на каждом собра­нии, на страницах любой газеты, в любой стране и во все эпохи очень любят «вскрывать положение», то есть очень любят распространяться по поводу того или иного положе­ния, которым недовольны. Если «АИД де Преангербоде» ругает современные способы политического правления или события, происходящие в народном движении, которого эта газета боится, если ПЕБ шумит об опасности, угрожаю­щей интересам империализма, если «Отечественный клуб» огрызается налево и направо, то все это происходит оттого, что они недовольны современным положением, оттого, что они стремятся распространить свое недовольство, чтобы еще более возбудить или усилить надежду, страсть, стремление своего класса к положению, которое было бы для него бо­лее благоприятным. Точно так же целью пропаганды ПСИ, «Буди-Утомо», «Пасундана» и прочих индонезийских орга­низаций и газет является распространение своего недоволь­ства и усиление стремления и страсти своих кругов.

    Когда НПИ помогает народу осознать горечь его се­годняшней судьбы, то она имеет лишь одну цель — усилить стремление и надежду народа на приход лучшего будуще­го. НПИ знает, что это стремление и надежда стимулируют «желание действовать, созидать и творить». НПИ понимает, что чем глубже осознает народ горечь своей сегодняшней судьбы, тем сильнее будет его желание отдать все свои силы и всю свою энергию, чтобы приблизить это прекрасное бу­дущее. НПИ понимает, что проникновение сознания горечи сегодняшней судьбы в самую кровь народа сделает чувство национализма еще более жизнедеятельным, еще больше ра­зожжет пылающий позитивный национализм.

    Могут назвать это распространением «недовольства», могут назвать это «насаждением в народе злобы и ненависти», могут назвать нас подстрекателями, теми, кто разжигает страсти, мятежниками, возмутителями. На это мы можем ответить: чем же отличаются, по существу, наши действия, как я это уже показал, от действий «АИД де Преангер- боде», «Отечественного клуба» и ПЕБ, от действий ПСИ, «Буди-Утомо», «Пасундана» и других? Более того, мы всег­да были объективными, мы не распространяли так назы­ваемого «недовольства» ради «недовольства», мы не «на­саждали злобы и ненависти» ради разжигания чувства ненависти и зависти или прочих низменных чувств, мы ра­спространяли так называемое «недовольство» лишь для воз­рождения и усиления стремления народа к лучшему положе­нию, для того, чтобы еще больше увеличить его жажду деятельности, еще более возродить позитивный нацио­нализм.

    Здесь я нахожу уместным напомнить слова из речи доктора Сунь Ят-сена:

    Если положение, которое я только что обрисовал... действительно таково, то мы должны помнить, сколь опасно наше теперешнее положение, сколь напряжен­ным является переживаемый сейчас нами период, для того чтобы решить, какими способами следует возродить наш угасший национализм...

    Если мы попытаемся возродить его, не разобравшись предварительно хорошо в обстановке, то мы навсегда потеряем всякую надежду, и народ Китая погибнет.

    Мы сами прежде должны познать действительность, мы должны понять, что эта опасность представляет большую угрозу, мы должны распространить весть о ней

    повсюду, чтобы каждый человек понял, сколь трагично падение нашей нации...

    Если мы хотим пробудить национализм, нам необ­ходимо прежде всего дать понять нашей 400-миллион­ной нации, что момент ее гибели близок 1

    Значит, дать народу понять все несчастье его положения, чтобы в нем пробудился национализм, чтобы он захотел действовать,— так учит этот великий деятель. В этом на­правлении действуем и мы.

    Недовольство, которое действительно является недо­вольством, никогда не было делом наших рук; это искрен­нее и врожденное недовольство является делом рук самого империализма!

    Уважаемые господа судьи, таковы первый и второй пути деятельности НПИ, направленной на пробуждение нацио­нального духа: помочь народу понять прошлое и настоящее. Относительно третьего пути, относительно показа прекрас­ного светлого будущего, а также способов его достижения я также не буду говорить много ввиду недостатка времени, так как вся деятельность НПИ по организации сил, вся деятельность НПИ внутри своей организации и вовне ее, вся ее борьба, все существо НПИ являются способами дости­жения и осуществления возможностей этого будущего. И то, что индонезийский народ сможет достичь его, для нас, для НПИ, не является больше загадкой: индонезийский народ, прошлое которого было сияющим и величественным, хотя сейчас он почти подобен трупу, индонезийский на­род, безусловно, имеет достаточно сил и достаточно одарен способностями, чтобы построить столь же величественное здание, и в будущем он, безусловно, сможет достигнуть еще более высокого уровня развития, чем прежде, и превзойти этот уровень!

    Но что будет потом?

    Какова будет жизнь?

    Нет ни одного человека, который бы мог абсолютно точ­но нарисовать картину будущего. Нет ни одного человека, который бы смог заранее определить, каким будет буду­щее, его конкретные формы. Нет ни одного человека, который смог бы опередить историю. Мы можем уста­новить лишь его очертания, мы можем изучать лишь его тенденцию. Например, даже марксисты не могут

    Sun YatSen, San Min Chu I, p. 102, 112.

    конкретно, подробно рассказать, какой будет жизнь со­циалистического общества, они могут лишь познать его основные черты и его тенденцию. Будущее Индонезии пред­стает перед нами сейчас лишь в виде сияния, прекрасного, как лучи восходящего солнца, лишь в виде многообещающего призыва, подобного ласковой мелодии гамелана , звуча­щей в тишине лунной ночи и слышной издалека. Как во время представления ваянга , еще до появления героя Данаджайи мы уже видим радужное сияние и слышим пе­ние птиц, которые сопровождают его, так и перед приходом прекрасного будущего, предначертанного нам, мы томимся в ожидании, с сердцем, полным надежд. Мы уже слышим его обещания, что бесценные богатства не будут вывозиться в другие страны и жизнь народа будет радостной и счаст­ливой, что будут созданы соответствующие социальные условия и что все потребности народа будут удовлетворены, что политический строй будет носить свободный народный характер, что будут беспрепятственно развиваться искусст­во, наука и культура. Мы слышим его обещание создать Объединенную Индонезийскую Республику, живущую в братстве и взаимном уважении с другими нациями, укра­сить небо Востока знаменем Индонезии. Мы слышим его обещание создать нацию, здоровую и крепкую как внешне, так и внутренне....

    Четыре нервных узла организации сил

    Уважаемые господа судьи, нарисовав картину прошлого, настоящего и будущего, я уже кратко указал, на чем ба­зируется НПИ, что является основой в ее деятельности по созданию организации сил, а именно, национализм, любовь к родине и к своей нации, чувство радости за их счастье, чувство скорби по поводу их несчастья. Разрешите мне те­перь ответить на вопрос, каковы нервные узлы организации сил НПИ. Нервные узлы организации сил НПИ прямо про­тивоположны нервным узлам действующей здесь империа­листической системы. Имеется четыре важнейших нервных узла империалистической системы:

    во-первых, империалистическая система порождает по­литику «разделяй и властвуй», политику раскола;

    во-вторых, империалистическая система предполагает постоянный регресс индонезийского народа.

    в-третьих, империалистическая система отравляет сердце и сознание народа мыслью, будто национальности с цветной кожей являются, безусловно, «неполноценными», а национальности с белой кожей являются, безусловно, «наиболее полноценными»;

    в-четвертых, империалистическая система отравляет сердце и сознание народа мыслью, будто интересы народа соответствуют и являются тождественными интересам империалистов, а поэтому народу не следует придержи­ваться политики самопомощи и политики, направленной на достижение свободы, но следует осуществлять политику союза с господствующими кругами, то есть политику ассо­циации.

    Да, полной противоположностью политики «разделяй и властвуй», полной противоположностью политики по­стоянного регресса народа, прямой противоположностью политики, целью которой является отравить сознание народа мыслью «о неполноценности цветных народов и полноценности народов, имеющих белую кожу», полной противоположностью политики ассоциации являются нерв­ные узлы организации сил НПИ.

    а) Политика, направленная против политики раскола НПИ отвечает на политику «разделяй и властвуй» решительным призывом к единству Индонезии, она отве­чает на эту политику раскола магической силой индо­незийского национализма, сплачивающего свои ряды. С древних времен и вплоть до настоящего времени наш народ непрерывно старались расколоть; это имело ме­сто как в период господства Ост-Индской компании, так и в современный период. Вполне понятно, что в наших рядах раскол и отсутствие среди нас единства являются причиной- нашей слабости, являются залогом побед наших врагов. «Разделяй и властвуй» — вот принцип каждого народа, стремящегося поработить другой народ, принцип империа­лизма всех эпох и всех стран. «Разделяй и властвуй» — таков был принцип римлян, истинных создателей этого принципа, таков был в прошлом принцип испанцев и пор­тугальцев, водружавших свои знамена в других странах, таков был принцип англичан, создававших систему миро­вого господства «Британской Империи». Послушайте, что говорит в своей известной книге «Экспансия Англии» про­фессор Сили относительно осуществления политики «раз­деляй и властвуй» в Индии:

    Если бы Англия, не являющаяся военной страной, должна была действительно господствовать над мно­гомиллионным населением только при помощи англий­ской военной мощи, то несомненно, что это бремя пре­высило бы наши силы. Но не так обстоит дело... поскольку Англия покорила Индию и продолжает держать ее в повиновении в основном при помощи индийских войск и на индийские деньги... В случае, если бы в Индии возникло национальное движение, как мы уже видели это раньше в Италии, то англичане не смогли бы оказать такого же сопротивления, как австрийцы в Италии, и их власть неизбежно бы пала...

    Толпу, состоящую из отдельных людей, не объеди­ненных общими чувствами и интересами, подчинить очень легко, так как их можно натравить друг на друга...

    Как видите, это восстание в большинстве случаев может быть подавлено путем натравливания одной части индийского населения на другую.

    И в самой Индонезии прежний империализм и империа­лизм современный не забыли об эффективности этого спо­соба; в Индонезии тоже непрерывно трудились над тем, чтобы вбить клин раскола.

    Профессор Веттак говорит о политике старого империа­лизма в Индонезии:

    Путем осуществления политики «разделяй и власт­вуй» они почти полностью парализовали своих наи­более опасных врагов... своих блестящих побед они достигли, использовав оружие слабых — хитрый рас­чет и коварство.

    А Клайв Дэй пишет:

    Разделяй и властвуй — вот естественный девиз, которого они придерживаются, когда имеют дело с тузем­ными княжествами, вот тот принцип, который чаще всего используют голландцы, чтобы добиться наилуч­ших результатов.

    Прежний империализм сейчас уже погиб, однако не по­гибло завещанное им современному империализму — маги­ческий принцип «разделяй и властвуй». Если раньше этот принцип осуществлялся при помощи звона мечей, ружей­ных залпов и грохота орудий с целью подчинения и расши­рения колоний, то теперь, когда все острова уже покоре­ны и «округление государственных границ» завершено, он используется для закрепления уже достигнутого при помощи (по словам Стоквиса) «более спокойных методов».

    Да, весь архипелаг покорен, «округление государствен­ных границ» уже закончено — появилась Индонезия, объ­единенная в единое целое, но это «единство», по словам одного из социалистов, является «покоренным единством, которое представляет собой лишь единство подчинения»4, да увы... морально она не стала единой, дух ее не стал духом нацио­нализма, не стал духом нации! Это происходит потому, что империалисты понимают, что народ, не имеющий национа­лизма и национального духа, представляет собой, как го­ворит доктор Сунь Ят-сен, просто «а sheet of loose sand», просто кучу не связанных между собой песчинок, которую можно рассеять и разбросать по своему собственному усмотрению.

    Духовное единство прежде всего подверглось воздейст­вию магического заклинания современного империализма и было «расколото», чтобы эта система могла «господствовать» вечно. Нужно было прежде всего «расколоть» дух народа, чтобы дух национализма не смог послужить для этого песка цементом и создать такой прочный бетонный блок, что его невозможно было бы разрушить даже при помощи пушек.

    Современные империалисты не забывают этого поучи­тельного наставления. О магической силе принципа «раз­деляй и властвуй» они не забывают ни на один день, ни на один час.

    Как только Индия осознает, что она является по­коренной нацией, предостерегает профессор Сили, мы

    'Clive Day, Nederlandsch Beheer, p. 52.

    9      V. d. Z e 1 e, SDAP en Indonesia, p. 29

    сразу же должны будем понять, что не сможем более сохранить ее...

    Едли по той или иной причине население почув­ствует, что оно составляет единую нацию, то я не скажу, что мы должны бояться за свое господство, нет, мы немедленно должны оставить все надежды!‘

    «Немедленно оставить все надежды!» Поистине ужасное предостережение! Но нет, нет боязни и бессонницы! Ибо разве мало таких газет, как «АИД де Преангербоде», «Ява боде», «Ньювс ван ден Даг», «Де локомотиф», «Сура­байясх Хандельсблад» и т. д., которые еженедельно, еже­дневно сеют семена раскола, которые подвергают нападкам каждую попытку «туземца» достигнуть единства и пробу­дить национализм? Разве индонезийский язык — язык един­ства — не будет скоро изъят из программы преподавания в школах и разве система образования в этих школах уже не убила самое малейшее проявление чувства патриотизма? Разве нет уже таких людей, как Колейн, который в своей книге «Колониальные проблемы настоящего и будущего» стремится к осуществлению принципа «разделяй и власт­вуй» в системе административного управления, известной под названием системы «островных губерний» или «уп­равления по островам»? Разве нет уже таких людей, как де Кат Ангелино, который издал толстую книгу, пол­ную призывов уничтожить дух индонезийского национа­лизма? Разве нет уже таких людей, как Куврер (Couvre- ur), который в одной из нот рекомендует правительству

    открыть остров Бали для миссий и обратить его насе­ление в христианскую веру. Таким образом, в будущем мы будем иметь римско-католический остров Бали, который послужит клином, вбитым между Явой и ос­тровами, находящимися к востоку от нее. Подобный клин уже вбит между Аче и Минангкабау, — это об­ращенная в христианскую веру Батакская территория.

    Разве нет уже таких людей, как этот Куврер, который столь настойчиво рекомендовал вбивать подобные клинья, что среди индонезийцев-христиан раздался голос протеста: Боже мой, христианский клин! Должны ли мы, индонезийцы-христиане, хоть и отличающиеся по своей

    т

    gad 'wndjj —•nVogoeo BHHJog % "Ш—UZ'd ‘8361 "WO ‘'»daS ‘«Bpaow eissuopiq qoopos» t

    snnddomdV90Qfi эоэзтэд 'oivwae ve muvni vmgmdv ттпэд mno Whogoci vvmtiag внжАн wndoxonXBHXBHdulfedu хин -вх a atngooa и axooHHairmnwodu BBtnoiBanpoffoHdojoaxo -двеох эомоч1гаэ явн xBiOBirgo хинвх а нэггио OHgehraaeadh но ’эогтипти хппьоитдеп vmdncovndu пёэфэ пт ииезно1Г •ни иипвхвАгазне а ‘эСиа иэоаэ кошйэшэь в Н31гиэ оннэд -оэо 'amqHBd woxe до iradoaoj эжА в явн wenirBHdauwH хохе IwoweHifBHdauwH wmosdow OHHaaxosto^wnadu вэхэв!гав эн ‘ииеэно1Гнр1 a яийкнХахэдэИ weHifBHdauw^ ’ниэхэиэ ионоэь -ихоиь’е^эшчи Kirtf нэйолча BtfodBH винэичпгш ooadjad охь ‘извне jBDoadjad олохе хо tfodBH швн чxвжd9ffi^ ваши -adxo ии в Booadjad иинвохооэ a tfodBH швн qxea^datfA BoxHwadxo виеиitbhdsuwH виэхэиэ тчиэхэиэ иояээьихэшгвий -эшчи XiteA XwoHadaH Xwodoxa нэжol^^oцoaиxodц эжявх то хишвн иилвеинвjdo iraeX gwHadaH godoxg yiodotue у

    vnnmmnn хтимтэдтэд smuodumgvufi 9tnuod[] (9

    •ИОН и»

    HHftBEHHBjdo irseX gmaddH Hraadau аомвх ‘ошивн о/Ятдэ а ‘оахээТпАэ эонпдэ я олэ BBttiBdaadu ‘ииеэнойнр! tfodBH яоэа хэвниЬ'эч.90 ‘ич1ГАэ Btfouooa ‘ииезноЬ'ни оахэниАд

    /ппнтгппои wamvu 9 омчиш ‘вкэоээ-ои оячичэх ‘и1гиэ вdooээфodu шинэьЛ BowaXoadaxHH эжош пуц «.jngwo nw mmavdgevd lnmvno nw зшэтэ»—‘иогаэ домоэь -илви yaTnomtfBirgo ‘эяАвн эвн дэйюшьЛдо ‘.„вяэНчЬэд лнв -4.XJHB3 X ИИНЭНИНЫ а КОИИЬА OHOBdllBH эн эжош ш ‘«цХа -xoBira и HBiraireBd» untiHHdu изь wm'mow aavog эжвй хэнвхэ ratnXtfAg a aodoxoMoaxofado иээии эжош пуц [иэпиннооээд waefedxo эн эжох ни ‘ииинчгаэ 4x149 эийюгеиэж 'тс он

    (■«иивпиэеХх» Хй’жэи ifOMOBd дганнвохо -ои и BxXtf ojoxe эинэи’авЬ'ои иэтткн^ихнвйвл ‘тгэгиэпэ XV -ошои dou хиэ ой1 хэАахзэйАэ эн aaeedBdoaoj 9hodo)i

    T<ixHjXdf хо

    HHe9H0li'Hj^-Hd9XB\[ иэхэй хин1/о винэЬ'жХьхо Biff и вахэ -ни^э оаонч1гвноипвн олэшвн Bironoed Hirtf angfido яви внваобЧ1гоиои вшчд BHJHtrad BBHOBdjtadu вхб ирохь ‘чхии* -oaeou nw hit инж^ор iXBiran хпндодои а шгваоечичш •ои oiHJHif9d oiAHDBdM9du Хтвн идохь ‘чхитонеои ии

    И 1C 1ЧНЖ1ГО13' ‘HHe9HOfHpj-Hd9XBVf ИИЧХЭЬ1 KD9HtnOIBXOO эж

    ээа он ‘аониннэахээьэхооэ хишвн xnaXdtf хо HHJHirsd

    потребностей народа. В интересах этого наш народ прев­ращают в народ, «живущий маленькой жизнью», в терпе­ливый народ с низким уровнем знаний, со слабой волей, в народ, у которого мало стремлений, с угасшим мужеством, с угасшей энергией,— в народ, похожий на глупую «овцу»!

    Выше я приводил исследование профессора ван Хель- дерена, которое свидетельствует о заинтересованности им­периализма в социально-экономической отсталости народа. Но он заинтересован и в интеллектуальной отсталости на­рода!

    В «Отчете о благосостоянии» (часть IX, b 2, р. 172) мы читаем:

    И члены общины, ее главы и сама община издавна представляют собой «маленьких людей», подчиненных... и поэтому вынужденных всегда быть покорными, впро­чем, они являются самыми верными налогоплательщи­ками. Напротив, служащая аристократия относится к сословию правящих, и в общих интересах это различие в положении должно четко проводиться. Ибо на этом здесь покоится все общество... Хотя, к счастью, все больше внимания уделяют заботе о благосостоянии маленького человека... он все-таки всегда должен ос­таваться маленьким!

    «Он всегда должен оставаться маленьким», господа судьи, он всегда должен жить «маленькой жизнью», быть терпе­ливым, народ всегда должен быть «овцой», которая умеет только подчиняться! В течение десятилетий действует эта система, в течение веков оказывает она свое влияние. Раз­ве вас могут удивить слова госпожи Августы де Вит, кото­рая пишет в своей книге «Природа и люди в Индии» Natu- ur en Menschen in Indie»):

    Несправедливость существует здесь уже долгое время; соответственно этому и мышление людей раз­вивается уродливо. Мышление их изуродовано и огра­ничено, а воля ослаблена.

    Думаю, вы теперь не удивитесь, что на наших знаменах мы написали «Сопротивление интеллектуальному упадку»? Мы, члены НПИ, стремимся преградить путь этой эпиде­мии путем развития народного просвещения, мы содейст­вуем организации народных школ, уменьшению неграмот­ности народных масе. Мы стараемся пробудить и усилить стремление народа к жизни, которая была бы больше похожа на жизнь человека, мы разжигаем страсти в сердце народа. Мы стараемся возродить былое мужество, волю и энергию нашего народа, народа, который сейчас обессилен и подо­бен «покорной овце», народа, который, по словам профес­сора Вета, «из тигра превращен в домашнюю курицу», потому что «на протяжении всего периода господства превосходящей по силе чужеземной нации он не мог избавиться от снотворного дурмана колонизации!»1

    Энергия народа — вот один из нервных узлов нашей организации сил, нервный узел сопротивления деятельно­сти империализма и в то же время, и это особо важно, сила, двигающая народ вперед.

    в)  Противодействие внушению мысли о «неполноценности» нашей расы

    Господа судьи, недостаток времени вынуждает меня лишь очень кратко остановиться на третьем нервном узле организации сил НПИ.

    Этот третий нервный узел находится в тесной связи со вторым нервным узлом, с противодействием регрессу. Им­периалистическая система заинтересована не только в социально-экономической и интеллектуальной отсталости нашего народа, но и в привитии народу веры в безу­словную «неполноценность» той расы, к которой он при­надлежит.

    Выше я уже указывал, что империалисты, действующие в Индонезии, как и все прочие империалисты, скрывают свои истинные цели. Они прикрывают их различными сла­щавыми теориями, они уверяют, что не стремятся к мате­риальной выгоде, что их цели не столь «грубы», что они ставят своей целью «воспитать» из нас, наивных глупцов, людей развитых, сделать нас, «незрелых», «зрелыми», ко­роче говоря, они хотят выполнить некую «священную мис­сию».

    Они стараются убедить нас в том, что не только не полу­чают никакой выгоды, но, напротив, лишь терпят убытки, несут бремя —- «white mans burden»2.

    А чтобы эти теории о «священной миссии», о «бремени белого человека» выглядели правдоподобными, необходимо внушить людям с коричневой кожей веру в то, что они, безусловно, являются представителями «низшей», «неполно­ценной» расы, в то время как люди с белой кожей являются, безусловно, высшей, «самой полноценной» расой, вследствие чего «низшие» расы неизбежно должны быть руководимы «высшими» расами, и именно для этого существует импе­риализм!

    Карл Каутский в своей книге о еврейской расе и народе так говорит об отношении белых людей к евреям:

    Эти белокурые господа провозглашают себя людьми высшего интеллекта, благородства и могущества, ко­торым все остальные люди должны повиноваться.

    Разве их отношение к азиатским народам, к моему народу хоть чем-нибудь отличается от этого? Нет, не отличается. В Индонезии не менее настойчиво пытаются отравить серд­це народа верой в то, что они, безусловно, «высшие», а мы столь же безусловно «низшие». Не менее сильно царит здесь дух высокомерия белого человека, не менее сильно царит здесь чувство «Ijeu aing ujah kidul»*.

    Пастор ван Лит, этот добросовестный ученый-теолог, совсем недавно написал в своей небольшой, но всем извест­ной книге следующее:

    Но хотя они совершенно не принадлежат к числу прежних грабителей пряностей, тем не менее они мно­гое от них унаследовали. Все они урвали свою долю из богатого наследства знаменитой Ост-Индской ком­пании. Они пришли в Нидерландскую Индию как потомки могущественных господ XVII века, как сыновья властелинов; они относились к своим под­властным с высокомерием потомков властителей. Воз­можно, что они даже не сознавали своего высокомерия, но характер их был таким. Возможно, что, когда они отплывали из Голландии, они не были столь чванли­выми,— это весьма вероятно,— но как только они при­бывали в Нидерландскую Индию, они не могли из­бавиться от высокомерия. Окружающая обстановка

    1 Sneevliet, Proces.

    *      Я соль земли (сунд.)Прим. ред*

    т

    действовала на них. Один в большей, другой в меньшей степени, но все они были заражены болезнью высоко­мерия, свойственной этой расе. Голландское общество, каким оно существует сейчас в Нидерландской Индии, продолжает сохранять черты торгового предприятия прежней Компании, и каждый голландец, пусть даже католик... живет в атмосфере этой гигантской торго­вой лавки пряностей... живет для нужд этого огром­ного предприятия-, его собственное существование, его собственное благо зависят от дальнейшего существо­вания и процветания этого предприятия

    Нельзя показать более ясно, чем это сделано здесь, что чувство превосходства является одним из нервных узлов этого «огромного предприятия» reuzen-onderneming»). О, нам немало приходится выслушивать презрительных слов, вроде «туземец, что буйвол», «туземец глуп», «ту­земец дурак, если бы не мы, то он бы издох», и прочих «чув­ствительных и хвалебных» высказываний! Но если даже так, то не кроется ли в подобных чванливых высказываниях ев­ропейцев самая большая опасность для нас, не представляет ли эта гордость белых людей моральную опасность для на­шего народа, ибо самой разрушительной опасностью явля­ется система непрерывного внушения нашему народу веры в то, что «мы, туземцы, дураки, что мы сдохнем, если не будем управляемы». Мы долго подвергались этой при­вивке! Век за веком принимали мы микстуру «глупый тузе­мец», век за веком внушали нам чувство неполноценности, из поколения в поколение испытывали мы на себе эту си­стему, к тому же нас называли «низшими» и «маленькими», как говорится об этом в упомянутом отчете о благосостоя­нии, все больше затухала наша энергия, и теперь большин­ство нашего народа уже верит в то, что мы действительно являемся «низшей», ни на что не способной расой! Исчезла уверенность в своих силах, исчезло мужество, исчезла вера в себя, иссяк героизм. Мы, в прошлом являвшиеся наро­дом, который высоко держал факел культуры и величия Востока, который раньше был уверен в своем уменье и спо­собностях, теперь мы являемся народом, совершенно утра­тившим эту уверенность. Мы превращены теперь в народ, который думает, верит в то, что он действительно является «низшей» расой. Ныне повсюду можно услышать причита­ния: «Эх, а ведь я и в самом деле дурак. Как бы я жил, если бы не было европейцев!»

    О, господа судьи, как было бы хорошо, если бы мы смогли преодолеть это моральное бедствие! Как было бы хорошо, если бы мы, произнеся только магическое заклинание, в мгновение ока смогли бы освободить наш дух от цепей, в которые он закован! Вы, конечно, понимаете, что вера в «безусловную неполноценность» представляет собой яд для развития любого народа, ужаснейший тормоз для его эво­люции.

    Удивляетесь ли вы, когда видите, что НПИ всеми силами стремится уничтожить это сознание неполноценности, на­правляет всю свою энергию на уничтожение чувства «неспо­собности», что она разрушает саму основу теории о «священ­ной миссии» и о «бремени белого человека», что она вновь вселяет в сердце народа веру в его способности, которые не уступают способностям других народов, если только ему дают возможность проявить их? Удивляетесь ли вы, когда видите, как НПИ разоблачает ложь о том, что Восток стал бы варварским, если бы не было Запада? Нет, Националь­ная партия Индонезии не сомневается в том, что наше «не­вежество» и «неполноценность» не являются врожденным свойством людей с цветной кожей, а являются лишь ис­кусственно привитыми качествами. Мы более не сомневаемся в справедливости слов Карла Каутского, уже цитирован­ных мною выше: «Однако отсутствие собственности приводит к нехватке средств цивилизации, а значит, и самой ци­вилизации». Мы более не сомневаемся в том, что правиль­ность теории о «священной миссии» является лишь кажу­щейся, лишь «кажущейся является власть цивилизации над варварством»!

    Лишь кажущейся, господа судьи, кажущейся!

    Создается лишь видимость того, что мы являемся непол­ноценным народом, создается лишь видимость того, что империалисты являются «высшей» расой. Уничтожение этого ошибочного взгляда, уничтожение чувства непол­ноценности — вот третий нервный узел нашей организации сил. Уничтожая чувство неполноценности, НПИ создает одно из важнейших услоеий для осуществления своей политики «уверенности в своих силах» и «самопомощи»!

    г) Противодействие политике ассоциации

    Давайте теперь рассмотрим четвертый нервный узел организации сил НПИ. Здесь я тоже буду краток. Как я уже объяснял раньше, в каждой колониальной стране имеет место противоречие интересов между империалистами и ко­ренным населением. Оно имеет место во всех областях, как в экономической, так и в социальной, как в политической, так и в любой другой области. Учение империалистов о том, будто интересы обеих сторон едины, является непра­вильным, а поэтому неправильно и утверждение, будто коло­нии всегда должны объединяться с метрополиями, а мы в связи с этим должны осуществлять политику объединения с империалистами, а именно, политику ассоциации.

    Нет, НПИ не может признать это единство интересов, не хочет осуществлять политику ассоциации. НПИ тверда в своем убеждении, что здесь имеет место различие интере­сов, антитеза интересов, как это признает и большинство искренних людей на Западе. НПИ тверда в своем убежде­нии, что при наличии противоречия интересов ни одна из колоний не сможет в корне перестроить свое общество, пока не ликвидирует эги противоречия, то есть пока колония не перестанет быть колонией! НПИ является поэтому пар­тией национальной независимости. Империализм не предо­ставит нам независимость в качестве «награды», кэгда он закончит свою деятельность по превращению нас в «созрев­ших», ибо предоставление нам независимости нанесло бы империализму ущерб. Независимость будет результатом нашей собственной деятельности, мы сами должны породить ее, мы сами должны создать ее и прославить! Политика ас­социации противоречит духу этого индивидуализма, поли­тика ассоциации вносит неясность в обстановку. В колонии существует антитеза интересов, поэтому наша политика дол­жна исходить из этой антитезы. Каждый индонезиец, не исходящий из этой антитезы в своей политике, является пустым мечтателем! НПИ не хочет мечтать впустую, НПИ не хочет витать в облаках неосуществимых грез, НПИ хочет исходить из действительного положения, из реально­сти. Нет, не политика ассоциации, а политика антитезы— вот четвертый нервный узел организации сил НПИ. Эта по­литика антитезы позволяет провести четкую грань между противоположными сторонами, отделить группировку, нахо­дящуюся на этой стороне, от группировки, находящейся на другой стороне,— сделать обстановку абсолютно ясной!

    «Тело» организации сил

    Господа судьи, теперь я остановлюсь еще на одном воп­росе, касающемся нашей организации сил. Я уже осветил вопрос о душе нашей организации сил — о национализме. Я уже рассказал о нервных узлах нашей организации сил, а именно, о единстве Индонезии, борьбе против интеллек­туальной отсталости народа, о борьбе за уничтожение чувства неполноценности, о проведении политики антитезы. Теперь я должен осветить вопрос о членах нашей органи­зации сил, о ее теле — о ее корпусе.

    Тело организации сил НПИ?

    Телом организации сил НПИ должны быть массы. Идеа­лом НПИ не является партия, состоящая лишь из десятков или сотен людей, или кучка «салонных политиков», деятель­ность которых сводится лишь к повседневному недовольному ворчанию. Идеалом НПИ является сильное широкое движе­ние масс, массовые действия, в которых принимают участие тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч, миллионы людей, муж­чин и женщин, старых и молодых, умных и глупых, знатных и простых! По нашему убеждению, только при помощи подоб­ных массовых действий организация наших сил сможет достичь своего совершенства. Только при помощи массовых действий, подобных сильнейшему наводнению, перед стреми­тельностью которого ничто не может устоять, подобных волне, которая прокатится по всей Индонезии, от Аче до Фак- фака, лишь при наличии подобных массовых действий ор­ганизация наших сил сможет стать действительной силой. НПИ стремится к тому, чтобы спокойные воды Индонезии слились все вместе, чтобы родник слился с родником, река слилась с рекой, океан слился с океаном и чтобы этот вели­чайший и могучий поток хлынул в одном общем направле­нии. По мнению НПИ, имея такое могучее телосложение, с такими четырьмя магически сильными нервными узлами, о которых я говорил, с духом национализма, пылающим, как факел, в сердце народа, организация сил НПИ сможет стать, подобно Кришне Тивикраме, могучей и непобедимой!

    Массовые действия

    Кришна Тивикрама! Значит, все-таки революция, все- таки возмущение, подобное «возмущению Джайябинангуна», значит, все-таки беспорядки или по крайней мере нарушение закона?

    Нет и еще раз нет!

    Не нарушение закона или революция, а спокойные, но при этом мощные, организованные и в то же время упорные, насто&чивые массовые действия, подобные массовым дейст­виям СДРП, когда она двадцать лет назад боролась за все­общее избирательное право. Разве во время этих массовых действий СДРП, в которых участвовали десятки, сотни ты­сяч людей, было применено оружие, нарушено обществен­ное спокойствие или кто-нибудь посягнул на власть прави­тельства? Разве во время этих массовых действий СДРП была пролита кровь, разве ее лидеры были привлечены к су­дебной ответственности за нарушение той или иной статьи?

    Господа судьи, народ Голландии гордится сейчас своими демократическими завоеваниями; мы тоже приветствуем это, мы тоже восклицаем: «Будь счастлив, народ Голландии, народ, добившийся всеобщего избирательного права!» Од­нако... давайте на минуту вспомним, какими средствами голландский народ добился этого избирательного права, какими средствами была достигнута эта победа демократии! Не иначе как при помощи массовых действий! При помощи массовых действий, которые, как волна, прокатились по всей Голландии, в которых воплотилась вся энергия народа, которые наэлектризовали всю нацию, именно при помощи тех массовых действий, которые золотыми буквами запи­саны в истории голландского народа, именно при помощи этих массовых действий было достигнуто современное го­сударственное управление!

    Массовые действия такой силы — вот идеал, к которому стремится НПИ. Массовые действия огромной силы и спло­ченности, которые так оке поднимут весь народ и также наэлектризуют всю нацию; массовые действия, которые бурным потоком устремятся к единой цели, не нарушая за­конов, в чем стараются обвинить нас на этом процессе. Массовые действия, которые не вызывают никаких «бес­порядков» и не используют бомб, винтовок и ядовитых газов, а применяют лишь оружие моральной силы в виде национализма и концентрируют свое внимание на четырех указанных выше нервных узлах. Ибо это оружие мораль­ной силы, если оно достаточно заострено, сделает нас мо­гущественными и непобедимыми, то есть мы сможем оказать сильнейшее «моральное давление», в результате чего мы обязательно достигнем своей цели!

    Я повторяю еще раз: телом организации сил НПИ мы считаем многомиллионные трудящиеся массы, массы, кото­рые многочисленны, как муравьи.

    «АИДдеПреангербоде» часто пишет, а свидетель Альбрегс, а 1а Колейн, говорит: «Значит, она заменяет Коммунисти­ческую партию Индонезии, значит, она заменяет «гомбинис» («коммунисты»). Подобная «логика» нелепа, господа судьи!

    Не «логично»? НПИ создана вскоре после прекращения существования КПИ, НПИ часто занимает антиимпериали­стическую позицию, как и КПИ, НПИ стремится привести в движение массы, как и КПИ, следовательно, НПИ то же самое, что и КПИ, следовательно, красно-белый флаг с изображением головы буйвола означает то же, что и красный флаг с изображением серпа и молота, следоватъльно индо­незийские националисты представляют собой то же, что и «гомбинис» («коммунисты»).

    И тем не менее хоть и «логично» выглядит подобная «ло­гика», НПИ не то же самое, что «гомбинис»! НПИ действи­тельно создана в 1927 году, она действительно носит ан­тиимпериалистический характер, действительно является партией масс, она действительно является партией кромо- истов и мархаэнистов, и хотя доктор Чипто действительно высказал опасение, что ее скоро обвинят и подвергнут реп­рессиям как преемницу КПИ, тем не менее НПИ не является «гомбинис», НПИ не является «тайным преемником»1 Коммунистической партии Индонезии!

    Как я уже пояснял, НПИ является революционной пар­тией национализма, и ее массаизм, кромоизм, мархаэнизм не являются выражением идеологии «гомбинис», это обще­ственный строй Индонезии вынудил Национальную партию Индонезии принять этот кромоизм и мархаэнизм!

    Мархаэнизм

    Вынуждает принять кромоизм? Да, господа судьи, вы- нуждает принять кромоизм так же, как общественный строй европейских стран вынуждает социалистов принять пролетарием! Поскольку в настоящее время индонезий­ское общество — это общество Кромо и Мархаэна, то есть состоит в большей своей части из мелких крестьян, рабо­чих, мелких торговцев, владельцев мелких парусников и матросов, короче говоря . . . состоит из многочисленных

    Кромо и Мархаэнов, каждый из которых является мелким! Такой сильной национальной буржуазии, как в Индии, национальной буржуазии, которая могла бы использо­вать свою силу в борьбе против империализма путем прове­дения политики «selfcontaining»,1 здесь, можно сказать, не существует. Много есть таких националистов в Индоне­зии, которые говорят, что движение в Индонезии должно копировать движение в Индии и проводить экономический бойкот, как это делается в Индии. Мы отвечаем: если это возможно, то прекрасно, однако движение в Индонезии не может копировать движение в Индии, не может проводить политику свадеши, не имеет возможности использовать силы национальной буржуазии, потому что в Индонезии не существует этой сильной национальной буржуазии. Движение в Индонезии должно черпать свои силы почти ис­ключительно среди неких Кромо и Мархаэнов, поскольку индонезийское общество состоит исключительно из них! Судьба Индонезии находится в основном в руках Кромо и Мархаэнов, в организации Кромо и Мархаэнов должна она в основном черпать свои силы. Все те участники движе­ния в Индонезии, которые не хотят объединяться со стра­дающими и стонущими братьями из «народных низов» и отдаляются от них, те, кто осуществляет политику «сало­нов» и не придает значения мархаэнизму и кромоизму, пусть они даже тысячу раз в день кричат о любви к нации, о люб­ви к народу, все они лишь занимаются политикой, которая является . . . просто «политиканством»!

    Сплошь Кромо и Мархаэны — вот сегодняшняя картина нашего общества! Империализм в Индонезии с самого своего появления, с периода Компании и до периода принудитель­ных культур, с периода принудительных культур и вплоть до наших дней, обрушивался на каждое крупное предприя­тие, принадлежавшее нашему народу, и уничтожал его под корень со всеми его отростками, душил и делал нежизне­способным любое предприятие ремесленников, любое про­мышленное предприятие, любую плантацию, принадлежа­щую индонезийцам. Торговля, судоходство, ремесленное производство — все гибло под пятой империализма прежнего и империализма современного, которые оба являются монополистическими!

    Сейчас сохранились лишь мелкая торговля, лишь мел­кое судоходство, лишь мелкое ремесленное производство, лишь мелкое сельское хозяйство; увеличивается, исчис­ляется миллионами количество рабочих, совсем не имею­щих своих собственных предприятий; ныне индонезийское общество является обществом, состоящим лишь из Кромо и Мархаэнов!

    Господа судьи, недостаток времени не позволяет мне подробней остановиться и подтвердить это важное положе­ние, но я не могу не упомянуть о двух-трех высказываниях европейских ученых, например о высказываниях Рафлса, профессора Вета, профессора Кильстры, профессора Гон- грэйпа, профессора ван Хельдерена, а также Шмальхау- зена, Роуффера и других, которые подтверждают правиль­ность моих слов!

    В известной книге Рафлса о Яве мы читаем следующее относительно прежнего империализма:

    Трудно даже подробно описать всю широту яван­ской торговли в то время, когда голландцы еще только начали обосновываться на морях Востока; как мучи­тельнобольно показывать, какими методами иностранцы глушили, совершенно перестраивали, ограничивали эту торговлю, а именно, используя власть загнивающей мо­нополии, при их корысти и жадности удвоенной силы и близоруком деспотизме купеческого владычества...

    Таковы важнейшие из тридцати одного пункта, ка­сающихся ограничений, сковывающих каждое движение торговли и гасящих последнюю искру предпринима­тельского духа ради своих узких, корыстных интере­сов, которые можно назвать алчным фанатизмом обогащения .

    Господа судьи, Рафлс известен как человек, ненавидя­щий голландцев! Поэтому давайте рассмотрим точку зрения самих голландских ученых, и мы убедимся, что их взгляд не отличается от только что изложенного. Говоря о прежнем империализме, профессор Вет сказал, что наш народ «еще в XVI веке, так же как и во времена Маджапахита, особенно слаЕился предприимчивостью своих торговцев, храбро­стью своих мореплавателей у которые в целом... должны были претерпеть большие изменения, чтобы превратиться в таких мирных крестьян, какими они являются теперь», и что «тигр превращен в домашнюю курицу, ибо на протя­жении всего периода господства превосходящей по силе чу­жеземной нации он не мог избавиться от снотворного дур­мана колонизации»!

    Разве профессор Кильстра не пишет:

    Торговая политика Нидерландов привела к тому, что многие источники существования были либо закон- сервированы, либо совершенно истощены. Но стоило ли беспокоиться об этом! Разве ... не учили людей всегда помнить о том, что легче всего господствовать над нищим народом!

    Я надеюсь, что ваше внимание привлекут и следующие слова профессора Гонгрэйпа:

    Упорная деятельность по укреплению монополии уничтожила благосостояние Молуккских островов и подавила дух торгового предпринимательства и жажду деятельности, которые еще в некоторой степени имелись у туземцев .

    Я надеюсь, что вас заинтересует также и мнение профес­сора ван Хельдерена, который пишет в своем курсе лекций следующее:

    В настоящее время при наличии обширной литера­туры невозможно более отрицать, что в то время уже было положено начало активной и организованной торговле, товарообмену с заморскими странами при использовании имевшихся в то время средств... В ре­зультате применения системы контингентов и ливерен- сий, а затем системы принудительных культур тузем­ные производители были вытеснены с мирового рынка и дальнейшее развитие собственного класса предприни­мателей и купцов было приостановлено1

    Кое-кто может заявить: «О, так было раньше, сейчас по­ложение изменилось!»

    Ну, конечно, это было в старое время, это были ужасы прежнего империализма! Однако современное положение при современном империализме, по существу, не изменилось! В современных условиях все еще препятствуют росту соб­ственного класса крупных предпринимателей Индонезии, все еще наблюдается тенденция к «измельчанию», хотя (если позаимствовать выражение Стоквиса) «более спокойными ме­тодами». В настоящих условиях продолжает существовать общество мелких крестьян, мелких торговцев, мелких моря­ков, вообще всего мелкого, наряду с многомиллионным классом людей, не имеющих никакой собственности, ни­какого, даже самого маленького, но своего предприятия,— наряду с классом пролетариев, который (в силу тенденции современного империализма превратить нас в «нацию, со­стоящую только из рабочих», и в «рабочего среди наций», о которой говорит ван Хельдерен) постоянно растет.

    Цитаты? Надеюсь, что слова бывшего ассистент-рези­дента Шмальхаузена, сказанные им по поводу доклада Дю Бюса, представляют интерес:

    Подобное же положение даже в еще большей сте­пени наблюдается и в отношении тканей. В прошлом Ява ввозила из-за моря наиболее дорогие сорта тканей, но для повседневного потребления она сама произво­дила ткани, которые употреблялись как на Яве, так и на большей части архипелага. На кораблях эти ткани увозились с Явы и доставлялись на прилегающие к ней острова. Сейчас мы ввозим на Яву и другие острова ар­хипелага голландские ткани... В ходе этого конфликта туземные предприятия свертывают свое производство и наши фабрики в Голландии надеются в короткий срок заменить их полностью.

    Комментируя события современного периода, он пишет: К указанным Дю Бюсом причинам столь плачевного положения, а именно исчезновению большого числа экспортных товаров наряду с затруднениями вывоза риса, мы в современный период можем также добавить, что туземные отрасли промышленно­сти либо уничтожени, либо влачат жалкое существова­ние] 1

    То же пишет Роуффер:

    В подобных условиях ткацкие предприятия тузем­цев не могут не . . . потерпеть крах в силу значитель­ного импорта из-за границы

    Такова же участь и других индонезийских предприя­тий. Где сейчас наш торговый флот? Где сейчас наши желез­ные и медные промыслы? Где сейчас наши торговцы? Дейст­вительно справедливы слова профессора ван Хельдерена:

    ...это развитие [развитие современной промышлен­ности, господа судьи] вытеснило довольно развитую домашнюю промышленность. Экспортная торговля ту­земцев была уничтожена, а местная промышленность была начисто снесена волной дешевых импортных това­ров массового производства 2.

    ...Точно так же и в период свободных культур, на­ступивший после эпохи принудительных культур, про­должается историческое устранение яванского крестья­нина, а, значит, в действительности и всего туземного на­селения, с мирового рынка современной эпохи 8.

    Господа судьи, в условиях подобного общества, в усло­виях общества, где нет собственного класса крупных пред­принимателей, в условиях общества, которое почти целиком состоит из Кромо и Мархаэнов, Национальная партия Ин­донезии, всегда исходящая из реальной действительности, должна проводить политику кромсистическую и мархаэ- нистическую. Мы не в состоянии нанести поражение импе­риализму путем давления на него извне, путем экономиче­ской конкуренции, мы не в состоянии ослабить его деятель­ность при помощи национально-экономической политики «selfcontaining», как в Индии. Мы можем нанести ему пора­жение лишь с помощью Кромо и Мархаэна, путем величай­ших национальных массовых действий. Мы пытаемся орга­низовать энергию многомиллионных народных масс, пыта­емся привлечь всю индонезийскую интеллигенцию к этой организации масс; мы пытаемся (и мы уверены, что это воз­можно) убедить интеллигентов в том, что они должны слить­ся с массами и бороться вместе с ними, что в массах должны они черпать свои силы, а не только проводить политику

    1 G. P. R о u 11 а е г, Voornaamste industrieen, p. 2.

    4 Schrieke, The- effect of western influence on native civiliza­tions in the Malay Archipelago, Batavia, 1929, p. 99,

    *      VanGelderen, Voorlezingen, p. 123.

    «салонов», ворчать и изливать свою злобу в своих собствен* вых кругах.

    Нет! «В массах, с массами, для масс!» — вот каким дол­жен быть наш лозунг и лозунг каждого индонезийца, же­лающего бороться за спасение своей родины и нации!

    Деятельность организации сил. Курсы и «действия»

    Господа судьи, я уже разъяснил сущность организации сил НПИ: душой ее является национализм, у нее имеется четыре вида нервных узлов, тело ее составляют трудящиеся массы!

    Разрешите мне теперь кратко остановиться на том, как осуществляется эта организация сил, рассказать о том, как эта организация сил осуществляет свою деятель­ность.

    Ход организации сил НПИ определяется ее характером, определяется характером нашей борьбы. А по своему хара­ктеру наше движение является одновременно «национально- освободительным движением и движением за реформы», то есть движением, целью которого является достижение неза­висимости Индонезии и улучшений, которых можно добиться уже сейчас.

    Выступая во Второй палате, инженер Альбарда  ска­зал:

    В этой связи движение туземцев, так же как и со­циал-демократов, имеет двоякий характер. Стремясь к до­стижению идеалов будущего, оно старается уже в на­стоящее время добиться улучшения судьбы трудового народа, осуществлению чаяний которого оно служит.

    Так же как и социал-демократия, оно надеется, что борьба за немедленное улучшение судьбы приведет одно­временно к такому повышению интеллектуального уров­ня и образования масс, которыми оно руководит, что позволит им быстрее и лучше осуществить свои чаяния.

    Значит, наше движение является движением, которое, осуществляя действия, направленные на достижение неза­висимости, в то же время добивается улучшений уже в на­стоящее время. Оно является движением, которое не только записало в свою программу слова «независимость Индоне­зии», но записало также в этой программе и «действовать для достижения независимости Индонезии», кроме того, оно имеет программу действий, включающую различные пункты «улучшений сегодняшнего дня». Как сказал инженер Аль» барда, деятельность и борьба за осуществление этих пунк­тов учат народные массы действовать и способствуют развитию интеллекта, они являются школой, трениров­кой для осуществления более высоких и трудных задач, а именно, для достижения независимости родины и нации. Деятельность по созданию собственных школ, по постройке собственных больниц, по ликвидации ростовщичества и не­грамотности, по организации кооперативов, требования от­мены статьи 153-бис и -тер или статей о распространении чув­ства ненависти и права на высылку, требование расшире­ния права собраний и объединений наряду со свободой печати — все эти «повседневные действия» имеют очень высокую «педагогическую ценность» для народа и являются прекрасным средством для воспитания в народе сознания и уверенности в своих силах, в своей энергии, в своих способ­ностях.

    А наряду с этой повседневной деятельностью, наряду с тем, что мы называем «практической деятельностью», мы знакомим народ с различными теориями и учениями движе­ний в других странах, то есть мы организуем для народа курсы, издаем журналы, чтобы он понял все перипетии своей борьбы, понял, почему он должен бороться, для чего он дол­жен бороться, какими средствами он должен бороться для того, чтобы народ не вступил на неправильный путь, чтобы он не брел бессмысленно, как овца, за каждым, кто ему прикажет. Курсы, брошюры, журналы партии и собрания — вот то неотъемлемое, что присуще сознательным массовым действиям, массовым действиям, устремленным в будущее...

    Массовые действия без ознакомления их участников с теорией, массовые действия без курсов, брошюр и газет яв­ляются неживыми массовьми действиями, лишенными души, и поэтому такие массовые действия не имеют воли. А ведь только воля может стать движущей силой действи­тельно массовых действий! Карл Каутский, выдающийся теоретик массовых действий рабочего класса Европы, в своей книге «Путь к власти» учит нас:

    Воля, как радость борьбы, определяется: 1) награ­дой за борьбу, привлекающей борцов; 2) сознанием силы; 3) действительной силой. Чем выше награда, тем сильней воля, тем отважней человек, тем энергичней

    он прилагает все свои силы, чтобы получить эту на­граду. Но это имеет место только в том случае, если че­ловек уверен в своих способностях и силах, необходи­мых для достижения награды. Если человек не имеет необходимой веры в самого себя, то как бы ни были привлекательны цели борьбы, они не пробудят в нем воли, а лишь желание, страсть, которая, как бы ни была она горяча, не породит деяния и практически окажется совершенно бесполезной. Чувство силы и вредно и бес­полезно, если оно не основывается на действительном знании своих собственных сил и сил врага, а основы­вается лишь на бесплодных иллюзиях. Сила без созна­ния силы остается мертвой и не порождает волю. При определенных условиях сознание силы без наличия са­мой силы может привести к действиям, которые застиг­нут врасплох противника, испугают его, подчинят его волю или парализуют ее. Но нельзя достичь длитель­ных успехов, не имея действительных сил. Действия, основывающиеся только на обмане противника отно­сительно своих сил, рано или поздно, но неизбежно приведут к краху и вызовут тем большее отчаяние, чем большими были первые успехи...

    Нашей первой и важнейшей обязанностью является увеличение сил пролетариата. Естественно, что для их увеличения мало одного нашего желания. При данном состоянии капиталистического общества силы пролета­риата определяются экономическими условиями и не могут увеличиваться произвольно. Однако можно до­биться увеличения эффективности имеющихся в нали­чии сил, противодействуя их расточительству. Бессоз­нательные процессы в природе являются бесконечным расточительством сил, если рассматривать их с точки зрения наших задач и целей. Природа совсем не имеет никакой цели, к которой бы она стремилась. Сознатель­ная воля человека придает ему целеустремленность, но одновременно указывает ему и путь к достижению цели, без расточительства сил, при наименьшей их затрате. Это относится и к классовой борьбе пролета­риата. Правда, с самого начала пролетариат уже боролся не без сознания, но сознательная воля была при этом направлена только на удовлетворение своих личных и ближайших нужд. Общественные изменения, воз­никавшие в результате этой борьбы, первоначально

    были скрыты для борцов. Поэтому классовая борьба, как общественное явление, очень долгое время пред­ставляла собой бессознательный процесс, в связи с чем вызывала огромную бесполезную затрату сил, что свойственно всем бессознательным процессам. Лишь познание общественного процесса, его тенденций и це­лей способно положить конец этому расточительству, способно сконцентрировать силы пролетариата, спло­тить их в крупные организации, объединенные великими целями; эти организации последовательно подчиняют индивидуальные и разрозненные действия пролетариата постоянным классовым интересам, которые, в свою очередь, служат интересам развития всего общества.

    Другими словами: теория является фактором, чрезвычайно повышающим возможности развития сил пролетариата, поскольку теория учит людей тратить силы, предоставляемые экономическим развитием, с наибольшей пользой и не позволяет их бесцельно ра­сточать.

    Но теория увеличивает не только активные силы пролетариата, но также и сознание своих сил. А это не менее необходимо .

    Господа судьи, эта цитата как нельзя более ясно пока­зывает, сколь велика польза того, что руководитель вносит теорию в народ, который он за собой ведет. НПИ вносит теорию. Она создает партийные курсы и партийную печать. Она несет народу теорию о принципах империализма, тео­рию собственного движения, теорию движений в других странах. Но не только теория увеличивает силы народа. Не только курсы, брошюры и партийные газеты укрепляют волю народа. Необходимо направлять и готовить народ к тому, чтобы его воля и силы проявлялись в ходе деятель­ности, чтобы его воля и силы тренировались в ходе «прак­тической работы», то есть нужно учить его действовать, добиваясь улучшений сегодня, как я на это уже указывал. Здесь народ может преобразовать свою волю и энергию, измерить и проверить свои силы, увеличить свою мощь, закалить твердость духа и энергию!

    Относительно этой практической стороны дела Карл Каутский в своей книге «Путь к власти» (которая написана почти 30 лет назад, господа судьи) учит следующему:

    Чего нет у пролетариата, так это сознания своей силы... Социал-демократия прилагает все силы, чтобы внести это сознание. И она делает это, пропагандируя теорию, но не только этим путем. Более действенным для пробуждения сознания силы, чем все теории, является, безусловно, практика. Успехи социал-демо­кратии в борьбе против врагов ярче всего демонстри­руют пролетариату его силу и тем самым лучше всего укрепляют в нем уверенность в своих силах. Но этих успехов она достигает также и потому, что руководст­вуется теорией, позволяющей сознательной и органи­зованной части пролетариата в каждый данный момент использовать максимум имеющихся у него сил. С са­мого начала профсоюзная деятельность вне англо­саксонских стран вдохновлялась и оплодотворялась социал-демократическим сознанием. Наряду с этими успехами именно успешная борьба за парламенты и внутри парламентов в огромной степени повысила сознание силы и сами силы пролетариата; это является результатом не только той материальной выгоды, кото­рую получают некоторые слои пролетариата благодаря этим успехам, но прежде всего результатом того, что неимущие народные массы, все еще запуганные и поте­рявшие всякую надежду, теперь видят силу, отважно борющуюся против всех правящих групп и одерживаю­щую победу за победой, силу, представляющую собой не что иное, как организацию самих этих неимущих.

    В этом заключается большое значение майских праздников, большое значение избирательной борьбы и борьбы за избирательные права. Не всегда эта борьба приносит пролетариату значительную материальную выгоду, иногда эта выгода неизмеримо меньше тех жертв, которые были принесены во время борьбы, но даже и в этом случае, если они добились победы, эта борьба означает огромный рост активных сил пролета­риата, так как она чрезвычайно развивает у него соз­нание силы и тем самым стимулирует его волю в клас­совой борьбе.

    Нет ничего более страшного для наших врагов, чем этот рост сознания силы. Они знают, что гигант не опа­сен для них до тех пор, пока он не осознает своей силы. Подавление этого сознания является для них постоян­ной и огромной заботой; даже материальные уступки

    не столь ненавистны им, как моральные победы проле­тариата, те моральные победы, которые увеличивают его уверенность в своих силах х.

    Выпады и провокации

    Господа судьи, в Индонезии также имеется гигант, кото­рый не страшен империалистам, пока он не осознал своей силы. Но мы, Национальная партия Индонезии, стремимся путем внесения в него теории и в ходе практической деятель­ности дать ему возможность осознать свои огромные силы. Мы стремимся развить и увеличить чувство силы у этого гиганта, пробудить в нем сознание своих сил посредством газет, курсов, митингов, демонстраций, путем деятель­ности по созданию школ и кооперативов, в ходе борьбы за уничтожение различных рогаток уголовного законодатель­ства и другими путями. Могучий гигант, душой которого является национализм, а телом — простой народ, который обладает четырьмя нервными узлами,— этот гигант чем дальше, тем все больше осознает свою силу. Разве удиви­тельно, господа судьи, что злоба империалистов все возра­стает, что вопли их усиливаются? Разве странно, господа судьи, что такие газеты империалистов, как «АИД де Пре- ангербоде», «Ньювс ван ден Даг», «Ява боде», «Де локомс- тиф», «Сурабайясх Хандельсблад» и им подобные, все громче кричат: «Осудить Сукарно и других!», «Выслать Сукарно и других!», «Запретить дальнейшую деятельность НПИ!» И ничего нет удивительного в том, что эти круги пытаются оказать давление на правосудие!

    Мы не удивляемся. Мы не удивляемся также и тогда, когда определенные круги, ненавидящие наше движение и стремящиеся его ослабить, прибегают к провокациям, чтобы получить повод для его подавления. Провокации часто при­меняются в отношении рабочего движения в Европе, прово­кации часто имеют место и в нашей стране. К провокациям прибегают особенно часто в тот период, когда движение еще не стало действительно мощным, ибо это дает возможность законным путем подавить это движение. Нас часто пытаются спровоцировать, при помощи негодяев из «Сарекат Хеджо» или «Памитрана» совершить какие-либо преступные дейст- •вия, как это неоднократно случалось в районе Чианджур или на юге Бандунга, или путем кровопролитий, как, на­пример, в деревне Чикерух района Ранчаекек или в деревне Паньяиран севернее Бандунга, или путем разрушения помещения клуба в Гадобангконге, или требуя составить списки повстанцев, как это имело место в государствен­ной железнодорожной мастерской в декабре 1929 года, и различными прочими столь же низкими и гнусными спо­собами. Но мы не поддаемся на провокации, мы постоянно убеждаем своих членов сохранять спокойствие, не под­даваться на провокации!

    Мы знаем, что если мы попадемся на провокацию, то нам же будет хуже.

    Уступки

    Нет, господа судьи, мы не теряем головы от неизбежных выпадов и провокаций империалистов и их газет, мы не даем поводов для провокаций. Мы продолжаем спокойно следовать легальным путем, не нарушая законов, мы про­должаем увеличивать силы народа, пробуждаем и разви­ваем у народа сознание своих сил; используя легальные методы, мы хладнокровно продолжаем заниматься органи­зацией народных сил и пробуждаем в народе чувство уверен­ности в своих силах. Пробудившись однажды, сознание силы не угаснет никогда. Движение народа, сознающего свою силу, заставит правительство и империалистов мало-помалу уступить его желаниям. Десять лет назад Альбарда расска­зывал:

    ...проведение политики реформ в Нидерландской Индии не является сейчас результатом снисходитель­ной благосклонности правительства или результатом добровольной и благородной добросовестности. Эта политика является результатом роста сил населения, которое выдвигает на первый план свои нужды и требо­вания. Эта политика превратилась сейчас в политику уступок растущей силе народного движения

    А сейчас, десять лет спустя, гигант Индонезия стал бо­те сильным и лучше сознает свои силы! Скоро наступит период, когда правительство и империалисты будут вынуж­дены еще больше считаться с ее требованиями, будут вынуж­дены пойти на еще большие уступки, будут вынуждены предоставить ей еще больше прав и осуществить улучшения. Таким образом, без шумных дебатов в фольксрааде с такими представителями империализма, как, например, Фруйн, Бруйнеман и другие, без оружия, без преднамеренного нару­шения 153-бис и 169 статей Уголовного кодекса, в чем нас обвиняют на данном процессе, но, обладая действительной силой и живым сознанием своей силы, мы добьемся важней­ших уступок!

    В то время, как без сил, без сознания своей силы, сколько б мы ни занимались политическими дискуссиями, мы не смо­жем добиться крупных побед!

    Не справедлив ли вопрос, который задал Альбарда:

    Разве был бы создан фольксраад, если бы в Нидер­ландской Индии не возникло сильное народное движе­ние, требовавшее возможности оказывать влияние на управление жизнью своей страны?

    И еще я хочу спросить: не должны ли известные но­ябрьские обещания 1918 года и создание комиссии по пересмотру во главе с Карпентиром и Альтингом рас­сматриваться как свидетельство изумления, если не страха, перед молодым народным движением этих тре­вожных лет?

    Не будет ли также справедливым, если мы скажем (хотя мы и говорили на следствии, что НПИ еще не добилась круп­ных уступок), что наличие «туземного большинства» в фольксрааде и наличие двух туземцев в Совете Индии  является в действительности уступкой нашему индонезий­скому национальному движению, которое становится все сильнее? Таким образом, имея силы, можно добиться круп­ных уступок, не имея же сил, невозможно добиться этих уступок!

    Через революцию к Свободной Индонезии?

    «Хорошо,— говорят нам, — крупных уступок можно добиться легальными средствами! Но независимость, неза­висимость Индонезии! Не должен ли индонезийский народ завоевать ее путем восстания, путем кровопролитной рево­люции?»

    Господа судьи, во время следствия я чистосердечно зая­вил: я не знаю, каким будет последний шаг. Да, я не «вда­юсь в размышления» относительно последнего шага. Я ничего не знаю относительно соотношения сил в будущем, так же как я не знаю точно, каков будет характер нашего общества в будущем. Я, например, не знаю, поймет ли Гол­ландия в конце концов, что лучше покончить с колониза­цией мирным путем. Я, например, не знаю, будет ли заме­нен империализм свободными экономическими отношениями между Европой и Азией, то есть свободным товарообменом, в такую эпоху, когда еще не пал западный капитализм. Ко­роче говоря, для меня, для кого бы то ни было, для каждого человека будущее является закрытой книгой в том смысле, каков будет последний шаг народа Индонезии, в том смысле, когда будет сделан этот последний шаг.

    Сейчас известно только то, что не существует независи­мости без национализма,— поэтому мы пробуждаем нацио­нализм; что не существует независимости без единства на­ции, — поэтому мы добиваемся объединения нации; что не существует независимости без силы,— поэтому мы органи­зуем силы; что не существует независимости без со­знания силы,—поэтому мы пробуждаем веру в свои силы. Мы лишь знаем, что для достижения независимости необходимо наличие определенных условий, поэтому НПИ стремится создать эти условия. Мы лишь знаем, что независимость не свалится к нам с неба завтра или послезавтра, что незави­симость будет результатом упорной деятельности, резуль­татом целого ряда политических, социальных и экономиче­ских уступок, которые тоже не падают с неба, но которых мы должны постепенно добиваться путем давления, путем использования нашей «моральной силы».

    Путь через десятки уступок — вот что, господа судьи, мы имеем в виду, когда говорим, что последний шаг будет сделан «в далеком будущем», а вовсе не то, что преподно­сит «АИД де Преангербоде», согласно которой мы будто бы заявляем, что этот последний шаг будет сделан только «че­рез века».