Юридические исследования - Очерки истории КИТАЯ В НОВЕЙШЕЕ ВРЕМЯ. А.С. ПЕРЕВЕРТАЙЛО (Часть 1) -

На главную >>>

Иные околоюридические дисциплины: Очерки истории КИТАЯ В НОВЕЙШЕЕ ВРЕМЯ. А.С. ПЕРЕВЕРТАЙЛО (Часть 1)


    История Китая в новейшее время — это прежде всего история героической освободительной борьбы его народных масс, завершившейся в 1949 г. победой народной революции, а в дальнейшем — история развития нового социалистиче­ского строя. Революционная борьба китайского народа и строительство социализма в Китае представляют собой важ­ную составную часть всемирно-исторического процесса кру­шения империализма, возникновения и утверждения мировой системы социализма.



    АКАДЕМИЯ НАУК СССР
    институт КИТАЕВЕДЕНИЯ


    Очерки истории
    КИТАЯ
    В НОВЕЙШЕЕ ВРЕМЯ



    Издательство восточной литературы МОСКВА 1959

    А.    С. ПЕРЕВЕРТАЙЛО (ответственный редактор), В. И. ГЛУНИН, К. В. КУКУШКИН,
    В. Н. НИКИФОРОВ


    ПРЕДИСЛОВИЕ
    История Китая в новейшее время — это прежде всего история героической освободительной борьбы его народных масс, завершившейся в 1949 г. победой народной революции, а в дальнейшем — история развития нового социалистиче­ского строя. Революционная борьба китайского народа и строительство социализма в Китае представляют собой важ­ную составную часть всемирно-исторического процесса кру­шения империализма, возникновения и утверждения мировой системы социализма.
    В. И. Ленин указывал, что освободительная борьба китай­ского народа, как и других народов Востока, является одним из главных условий, обеспечивающих окончательное торже­ство дела социализма. В наши дни, когда в СССР разверну­лось строительство коммунизма, а в Китае победила социа­листическая революция, когда развивается и укрепляется ми­ровая социалистическая система и распадается колониальная система империализма, особенно наглядно подтверждается гениальное предвидение В. И. Ленина, писавшего 35 лет на­зад: «Исход борьбы зависит, в конечном счете, от того, что Россия, Индия, Китай и т. п. составляют гигантское боль­шинство населения. А именно это большинство населения и втягивается с необычайной быстротой в последние годы в борьбу за свое освобождение, так что в этом смысле не может быть ни тени сомнения в том, каково будет оконча­тельное решение мировой борьбы. В этом смысле окончатель­ная победа социализма вполне и безусловно обеспечена»1.
    Освободительная борьба китайского народа в новейшее время развивалась лод непосредственным воздействием идей Великой Октябрьской социалистической революции. Вскоре после победы Октября родилась Коммунистическая партия Китая. Опираясь на марксистско-ленинскую теорию, творчески применяя и развивая ее в конкретных исторических условиях
    1    В. И. Ленин, Лучше меньше, да лучше (Сочинения, т. 33, изд. 4), стр. 458.
    Китая, используя опыт революционного движения и поддерж­ку рабочего клаоса других стран, прежде всего Советского Союза, и проводя решительную борьбу со всякого рода пра­выми и «левыми» оппортунистами, Коммунистическая партия Китая выработала правильную революционную стратегию и тактику, сплотила вокруг себя подавляющее большинство народа и привела его к победе в народно-демократической и социалистической революции. Исторические победы китай­ского народа, достигнутые под руководством коммунистиче­ской партии,—новое свидетельство всепобеждающей силы марксизма-ленинизма.
    Путь, пройденный китайским народом после победы Ок­тября, распадается на два основных этапа — этап антиимпе­риалистической и антифеодальной народно-демократической революции (1919—1949) и этап социалистической революции, начавшийся с образованием Китайской Народной Республи­ки. Мао Цзэ-дун писал: «Демократическая революция являет­ся необходимой подготовкой к социалистической революции, а социалистическая революция — неизбежным направлением развития демократической революции. Конечная же цель всех коммунистов заключается в том, чтобы бороться всеми сила­ми за окончательное построение социалистического общества и коммунистического общества»2.
    Народно-демократический этап революции начался собы­тиями, связанными с «движением 4 мая», когда впервые в истории страны рабочий класс Китая вышел на арену поли­тической борьбы. С этого времени революционная борьба китайского народа проходила под руководством пролетариа­та, вскоре ставшего безраздельным гегемоном революции. Именно руководство рабочего класса, возглавляемого ком­мунистической партией, составляет основное отличие народ­но-демократического, или ново-демократического, этапа рево­люции от предшествовавшего ему этапа старо-демократиче­ской революции, во главе которой стояла буржуазия.
    Народно-демократический этап революции охватывает 30 лет упорной, героической борьбы китайского народа про­тив феодалов-'помещиков, крупной компрадорской буржуа­зии, бюрократического капитала и иностранного империализ­ма. Этот этап подразделяется на следующие главные перио­ды: 1) от «движения 4 мая» до начала первой гражданской войны (1919—1923); 2) первая гражданская революционная война (1924—1927); 3) вторая гражданская революционная война (1927—1937); 4) национально-освободительная война китайского народа против японских империалистов (1937— 1945); 5) третья гражданская революционная война (1945—
    1949), закончившаяся разгромом гоминдановских реакционе­ров и провозглашением Китайской Народной Республики.
    С образованием Китайской Народной Республики начался этап социалистической революции. Период от создания КНР до построения социалистического общества является пере­ходным периодом. Народная власть, созданная в результате победы демократической революции, — демократическая дик­татура народа, основанная на тесном союзе рабочего класса и крестьянства и руководимая коммунистической партией, стала по существу одной из форм диктатуры пролетариата. Перед народным государством в переходный период стали новые исторические задачи — постепенно осуществить социа­листическую индустриализацию страны, провести социалисти­ческие преобразования сельского хозяйства, кустарной про­мышленности и капиталистической промышленности и тор­говли.
    Китайский народ под руководством КПК восстановил на­родное хозяйство и, развернув широкое плановое экономиче­ское строительство, добился решающей победы социалисти­ческой революции на экономическом, политическом и идеоло­гическом фронтах. Социалистические производственные от­ношения стали безраздельно господствующими в экономике страны.
    В период первой пятилетки (1953—1957 гг.) многомилли­онные массы китайских крестьян окончательно и бесповоротно стали на путь социалистического развития. Успешно было проведено социалистическое преобразование капиталистиче­ской промышленности и торговли. Экономика страны еще в 1952 г. перешагнула наивысший уровень, достигнутый до ос­вобождения, а к концу первой пятилетки оставила его далеко позади: с 1953 по 1957 г. промышленная продукция страны выросла более чем на 140%, а продукция сельского хозяй­ства— на 26,7%. Промышленное производство заняло преоб­ладающее положение в экономике, что является результатом последовательного осуществления политики социалистической индустриализации.
    В 1958 г. Китайская Народная Республика вступила в период второй пятилетки. Первый год ее осуществления озна­меновался мощным подъемом во всех областях социалисти­ческого строительства. За один год валовая продукция про­мышленности и сельского хозяйства возросла на 48%. Осо­бенно значительно возросло производство стали, чугуна, угля, зерна, хлопка и некоторых других видов промышленной и сельскохозяйственной продукции.
    1 октября 1959 г. китайский народ и народы других стран, все друзья мира, демократии и социализма отмечают первое 10-летие существования Китайской Народной Республики. Этот год ознаменован новыми успехами китайского народа в
    Китая, используя опыт революционного движения и поддерж­ку рабочего класса других стран, прежде всего Советского Союза, и проводя решительную борьбу со всякого рода пра­выми и «левыми» оппортунистами, Коммунистическая партия Китая выработала правильную революционную стратегию и тактику, сплотила вокруг себя подавляющее большинство народа и привела его к победе в народно-демократической и социалистической революции. Исторические победы китай­ского народа, достигнутые под руководством коммунистиче­ской партии,—новое свидетельство всепобеждающей силы марксизма-ленинизма.
    Путь, пройденный китайским народом после победы Ок­тября, распадается на два основных этапа — этап антиимпе­риалистической и антифеодальной народно-демократической революции (1919—1949) и этап социалистической революции, начавшийся с образованием Китайской Народной Республи­ки. Мао Цзэ-дун писал: «Демократическая революция являет­ся необходимой подготовкой к социалистической революции, а социалистическая революция — неизбежным направлением развития демократической революции. Конечная же цель всех коммунистов заключается в том, чтобы бороться всеми сила­ми за окончательное построение социалистического общества и коммунистического общества»2.
    Народно-демократический этап революции начался собы­тиями, связанными с «движением 4 мая», когда впервые в истории страны рабочий класс Китая вышел на арену поли­тической борьбы. С этого времени революционная борьба китайского народа проходила под руководством пролетариа­та, вскоре ставшего безраздельным гегемоном революции. Именно руководство рабочего класса, возглавляемого ком­мунистической партией, составляет основное отличие народ­но-демократического, или ново-демократического, этапа рево­люции от предшествовавшего ему этапа старо-демократиче­ской революции, во главе которой стояла буржуазия.
    Народно-демократический этап революции охватывает 30 лет упорной, героической борьбы китайского народа про­тив феодалов-помещиков, крупной компрадорской буржуа­зии, бюрократического капитала и иностранного империализ­ма. Этот этап подразделяется на следующие главные перио­ды: 1) от «движения 4 мая» до начала первой гражданской войны (1919—1923); 2) первая гражданская революционная война (1924—1927); 3) вторая гражданская революционная война (1927—1937); 4) национально-освободительная война китайского народа против японских империалистов (1937— 1945); 5) третья гражданская революционная война (1945—
    1949), закончившаяся разгромом гоминдановских реакционе­ров и провозглашением Китайской Народной Республики.
    С образованием Китайской Народной Республики начался этап социалистической революции. Период от создания КНР до построения социалистического общества является пере­ходным периодом. Народная власть, созданная в результате победы демократической революции, — демократическая дик­татура народа, основанная на тесном союзе рабочего класса и крестьянства и руководимая коммунистической партией, стала по существу одной из форм диктатуры пролетариата. Перед народным государством в переходный период стали новые исторические задачи — постепенно осуществить социа­листическую индустриализацию страны, провести социалисти­ческие преобразования сельского хозяйства, кустарной про­мышленности и капиталистической промышленности и тор­говли.
    Китайский народ под руководством КПК восстановил на­родное хозяйство и, развернув широкое плановое экономиче­ское строительство, добился решающей победы социалисти­ческой революции на экономическом, политическом и .идеоло­гическом фронтах. Социалистические производственные от­ношения стали безраздельно господствующими в экономике страны.
    В период первой пятилетки (1953—1957 гг.) многомилли­онные массы китайских крестьян окончательно и бесповоротно стали на путь социалистического развития. Успешно было проведено социалистическое преобразование капиталистиче­ской промышленности и торговли. Экономика страны еще в 1952 г. перешагнула наивысший уровень, достигнутый до ос­вобождения, а к концу первой пятилетки оставила его далеко позади: с 1953 по 1957 г. промышленная продукция страны выросла более чем на 140%, а продукция сельского хозяй­ства— на 26,7%. Промышленное производство заняло преоб­ладающее положение в экономике, что является результатом последовательного осуществления политики социалистической индустриализации.
    В 1958 г. Китайская Народная Республика вступила в период второй пятилетки. Первый год ее осуществления озна­меновался мощным подъемом во всех областях социалисти­ческого строительства. За один год валовая продукция про­мышленности и сельского хозяйства возросла на 48%. Осо­бенно значительно возросло производство стали, чугуна, угля, зерна, хлопка и некоторых других видов промышленной и сельскохозяйственной продукции.
    1 октября 1959 г. китайский народ и народы других стран, все друзья мира, демократии и социализма отмечают первое 10-летие существования Китайской Народной Республики. Этот год ознаменован новыми успехами китайского народа в
    социалистическом строительстве, в дальнейшем подъеме всего народного хозяйства.
    Успехи Китайской Народной Республики вновь продемон­стрировали всему миру величайшие преимущества социали­стического общественного строя по сравнению с уходящим в прошлое строем капитализма. Под испытанным руковод­ством славной Коммунистической партии Китая многомилли­онный китайский народ успешно решает великие задачи, стоящие перед ним в деле построения социализма.
    * *
    +
    Настоящая книга — результат коллективной работы со­трудников Института китаеведения АН СССР. Она рассчита­на на широкие круги читателем. Авторы стремились система­тически изложить политическую историю Китая в новейшее время, показать внутреннюю и международную обстановку, в которой проходила освободительная борьба и разверты­вается социалистическое строительство в стране, раскрыть великую организующую роль коммунистической партии.
    Основные части книги написаны следующими авторами: введение—Г. В. Астафьевым, К. В. Кукушкиным, А. С. Мугру- зиным и Л. Н. Новиковым; глава I первого раздела — Ю. М. Гарушянцем, глава II — Н. П. Виноградовым; глава I второго раздела — Т. Н. Акатовой и Н. П. Виноградовым, главы II и III — Т. Н. Акатовой, глава IV — А. Г. Крымо­вым; глава I третьего раздела — Н. П. Виноградовым и К. В. Кукушкиным, главы II и III — В. П. Илюшечкиным; главы I и II четвертого раздела — В. П. Илюшечкиным, главы III и IV — Б. А. Митбрейтом, глава V — А. С. Пере- вертайло; главы I—IV пятого раздела — Г. В. Астафьевым и В. И. Глуниным; главы I и III шестого раздела —
    В.    И. Глуниным и Б. П. Гуревичем, глава II — В. И. Глуни- ным, глава IV—В. И. Глуниным, Б. П. Гуревичем, Г. Д. Су- харчуком и А. В. Меликсетовым; заключение — В. И. Глу­ниным.
    В разработке вопросов экономической истории принимали участие Г. В. Астафьев, С. А. Воеводин, А. С. Мугрузин, Л. Н. Новиков, М. В. Фомичева, истории национальных райо­нов Китая—В. П. Леонтьев и А. Г. Яковлев. Авторы исполь­зовали материал, представленный А. И. Стадниченко, Ю. И. Чубаровым и А. Г. Яковлевым. В редактировании ру­кописи участвовали Л. И. Думан, Е. Ф. Ковалев, В. А. Мас­ленников.
    В разделах I—IV использованы карты, подготовленные Историческим факультетом Народного университета Китая (Пекин), в разделе V — карты из книги В. И. Глунина
    «Третья гражданская революционная война в Китае» (М.г Изд-во восточной литературы, 1958).    *
    В работе по подготовке рукописи участвовали Г. И. Ге­расимова, В. Б. Гордеев, А. С. Ипатова, А. А. Монина, В. А. Скосырев, В. П. Топеха, Н. И. Фомина, С. С. Хусейнов, Цзен Сю-фу. Библиография составлена Г. И. Герасимовой, хроно­логия — Цзен Сю-фу.
    Авторским коллективом учтены замечания, сделанные при обсуждении рукописи Г. В. Ефимовым и Г. Б. Эренбур- гом, а также китайскими учеными — сотрудниками Народно­го университета Китая и Третьего института истории АН КНР. Институт китаеведения выражает благодарность всем научным работникам СССР и КНР, замечания и пред­ложения которых оказали ценную помощь при подготовке книги к (печати.
    А. С. Перевертайло
    ВВЕДЕНИЕ
    Полуколониальная и полуфеодальная экономика Китая
    Основные черты экономики Китая в 1914—1918 гг. К на­чалу первой мировой войны Китай, территория которого со­ставляла примерно И млн. кв. км, а население достигало почти 500 млн. человек, все еще оставался полуколониальной, полуфеодальной страной. Как указывал Мао Цзэ-дун, китай­ское полуколониальное, полуфеодальное общество характе­ризовалось следующими основными чертами: в экономике страны господствовала феодальная эксплуатация крестьян помещиками в сочетании с торгово-ростовщической эксплуа­тацией; национальный капитализм уже получил некоторое развитие и стал играть заметную роль в политической жиз­ни, -но был еще слабым и не превратился в основной обще­ственно-экономический уклад; большинство представителей национального капитала было в той или иной мере связано с иностранным империализмом и феодальными силами внут­ри страны; политическое господство в стране находилось в руках класса помещиков, а впоследствии — в руках блока помещиков и крупной буржуазии; командные высоты эко­номики страны были сосредоточены в руках империалистов, которые установили также свое господство над государствен­ным и военным аппаратом Китая; вследствие раздела страны на «сферы влияния» крупнейших империалистических дер­жав, длительной разобщенности отдельных районов страны и обширности ее территории различные районы Китая раз­вивались крайне неравномерно в экономическом, политиче­ском и культурном отношениях; положение народных масс, в первую очередь крестьянства, в результате двойного гнета империализма и феодализма характеризовалось крайней ни­щетой и бесправием *.
    Превращение страны в полуколонию началось еще в се­редине XIX в. в результате насильственного вторжения в Ки­
    тай капиталистических держав. Основной целью их колони­альной политики был захват рынков и источников дешевого сырья. С 1840 по 1902 г. капиталистические государства си­лой оружия заставили Китай открыть для иностранной тор­говли 48 портов и разрешить иноземным судам плавать во внутренних водах Китая; они добились установления крайне низких таможенных пошлин на ввозимые товары, права уч­реждения в Китае торговых фирм и банков, а также права экстерриториальности (неподсудности иностранцев китай­ским судам). Неравноправные договоры закрепили привиле­гии иностранцев. Используя экономические преимущества и политические (договорные) «права», они захватили обшир­ный китайский рынок и установили контроль над внешней, а частично и над внутренней торговлей страны. Китай в зна­чительной мере лишился своей политической независимости.
    Непрерывно возраставший ввоз дешевых товаров фабрич­ного производства подрывал основы натурального хозяйства, разрушал ремесленное производство в городах и домашнее ремесло крестьян. Все это приводило к разложению основ феодальной экономики Китая и создавало объективные усло­вия и возможности для развития капиталистического произ­водства. «Распад натурального хозяйства создал для капи­тализма рынок сбыта товаров, а разорение огромных масс крестьян и ремесленников создало для него рынок рабочей силы» 2.
    После японо-китайской войны 1894—1895 гг. иностранные капиталисты, добившись новых привилегий, начинают вво­зить в Китай промышленное оборудование и строить про­мышленные предприятия в открытых портах. Они получают концессии на прокладку железных дорог и эксплуатацию горных месторождений. Вступление капитализма в стадию империализма повлекло за собой постепенное превращение Китая в рынок вывоза капитала, значительное расширение сферы экономической экспансии иностранных монополий и установление их господства в основных отраслях экономики страны. Зависимость Китая от империалистических держав постепенно привела к подчинению всей его экономики нуж­дам мирового рынка. В эпоху империализма экспорт сель­скохозяйственных продуктов и минерального сырья из стра­ны неуклонно увеличивался.
    Развитие элементов капиталистического способа произ­водства и распространение товарно-денежных отношений в первой четверти XX в. значительно ускорили процесс разло­жения феодализма. Однако капиталистические отношения развивались главным образом в сфере промышленного про­изводства; сельское хозяйство — основную отрасль эконо­
    2    Там же, стр. 143.
    мики страны — они затронули очень слабо. Феодальные и полуфеодальные методы эксплуатации крестьян обеспечива­ли самые высокие прибыли иностранным монополиям, кото­рые поэтому всячески поддерживали господство китайских помещиков. Поскольку проникновение иностранного капита­ла в экономику страны, с одной стороны, вызывало развитие товарно-денежных отношений, с другой — способствовало консервации феодальных пережитков, развитие капиталисти­ческих отношений шло крайне медленно и имело уродливый характер. В этом заключалась одна из главных причин жи­вучести и относительной устойчивости феодальных пережит­ков в Китае.
    Экономическое господство иностранного капитала. К на­чалу XX в. Китай был в основном уже разделен на «сферы влияния» империалистических держав (Англии, Германии, Японии, Франции, царской России)3. Монополисты США, формально не имевшие своей «сферы влияния», стремились подчинить весь китайский рынок; этой цели призвана была содействовать провозглашенная ими в 1899 г. политика «от­крытых дверей».
    После того как были закреплены определенные «хозяй­ственные территории», поток иностранных капиталов в Китай стал возрастать. Иностранные инвестиции в стране, дости­гавшие в 1895 г. 200—300 млн. ам. долл., увеличились к на­чалу первой мировой войны до 2255 млн. ам. долл.4 (табл. 1).
    Империалистические державы направляли капиталы пре­имущественно в свои «сферы влияния».
    Основная масса иностранных капиталовложений приходи­лась на крупные приморские города, причем около полови­ны—на Шанхай—центр торговой, финансовой и предпринима­тельской деятельности империалистов в Китае.
    По отраслям экономики прямые иностранные вложения распределялись в следующих пропорциях: транспорт —
    3    Подробнее о «сферах влияния» см. лиже (стр. 32—33).
    4    У Чэн-мин, Капиталовложения империалистов в старом Китае, Пе­кин, 1955, стр. 45 [(к) означает, что данная работа издана на китай­ском языке. Полное описание этой работы см. в библиографии].—Следует отметить, что отсутствие проверенного цифрового материала весьма за­трудняет исследование истории экономики Китая до 1949 г. В одной из авоих работ Мао Цзэ-дун писал: «...незрелая китайская буржуазия не сумела и .никогда уже не сумеет подготовить для нас относительно пол­ные или хотя бы минимальные даиные о положении общества, как это сделала европейская, американская или японская буржуазия...» [Мао Цзэ-дун, Предисловие и послесловие к «Материалам обследования дерев­ни» (Избранные произведения, т. 4, М., 1953), стр. 14]. Но даже далекие от научных требований сведения официалыной китайской и иностранной статистики дают возможность проследить тенденцию развития экономи­ческих процессов. Ученые КНР издали сборники чрезвычайно ценных ма­
    териалов, позволяющих изучать эти процессы с большей точностью.
    Капиталовложения империалистических держав в Китае в 1914 г. *
    (млн. долл.)
     
    Г осударство    Общая сумма вложений        В том    числе      
              прямые вложения в предпри­ятия    прямые , вложения в недви­жимость    1 займы    контрибу­ция по «за­ключитесь ному про­токолу»
    1 1901 г.      
    Англия        664,6    336,3    70,7    195,7    61,9      
    Россия         440,1    236,5    -    45,1    158,5      
    Германия         385,7    136,0    15,0    127,1    107,6      
    Япония         291,0    199,5    13,2    37,4    40,9      
    Франция         282,5    56,0    20,0    119,9    86,6      
    США        99,1    36,0    16,0    7,3    39,8      
    Прочие         92,7    -    -    43,5    49,2      
        2255,7    1000,3    134,9    |б76,0    544,5     
    *    См.: У Чэн-мии, Капиталовложения империалистов в старом Китае, стр. 45 52—53.
    33,9%, торговля — 14,2%, обрабатывающая промышлен­ность — 11,0%, горнодобывающая промышленность — 5,9%, коммунальные предприятия — 2,7%, финансы — 0,6% и про­чие (нерасшифрованные) вложения — 31,7%5. Хотя, как вид­но из этих данных, инвестиции в обрабатывающей и горной промышленности и в коммунальных предприятиях составляли лишь 19,6% (202 млн. ам. долл.), тем не менее они примерно в три раза превосходили китайские капиталовложения в про­мышленность современного типа6. Это обеспечивало монопо­лиям господствующее положение в современной капитали­стической промышленности Китая.
    6    У Чэн-мии, Капиталовложения империалистов в старом Китае, стр. 60(к).
    6    Подсчеты китайских учены.х .показывают, что к 1911 г. в стране име­лось 521 национальное лредприятие с общим капиталом в 159,6 млн. юа­
    ней, или немногим более 72 млн. ам. долл. (см.: «История экономического развития Китая 1840—1948 гг. Сборник статистических материалов», М.,
    1958, стр. 106).—Юань — основная денежная единица Китая, делится на
    10    цзяо, или 100 фэней; в 1911 г. 1 юань равнялся 0,65 ам. долл.
    Подавляющая часть непосредственных капиталовложений империалистических держав (около 80%) направлялась в предприятия, прямо или косвенно связанные с торгово-ро­стовщической и феодальной эксплуатацией китайского на­рода (торговля, банки, страховые компании и т. п.).
    Сравнительно широкое железнодорожное строительство в Китае началось лишь в эпоху империализма (до 1894 г. про­тяженность железных дорог страны составляла только 364 км)7. С 1896 по 1916 г. иностранные компании получили концессии на строительство 33 739 км железнодорожных путей; было проложено более 10 тыс. км железных дорог, в том чис­ле такие крупные магистрали, как КВЖД, ЮМЖД, Тянь­цзинь — Пукоу, Пекин — Шэньян, Пекин — Ханькоу, 93% железных дорог принадлежали иностранному капиталу или находились под его контролем8.
    Иностранный капитал занимал монопольное положение также и в водном транспорте Китая. Страна не имела мор­ских судов, речное пароходство было развито крайне слабо. Доля иностранного, преимущественно английского, японского и американского, тоннажа в морских и речных перевозках Ки­тая достигла в 1913 г. 78,7%9.
    Внешняя торговля Китая имела типично колониальный ха­рактер, что свидетельствовало о превращении страны в аграр­но-сырьевой придаток империалистических держав. В 1913 г. внешнеторговый оборот Китая по сравнению с 1894 г. увели­чился более чем втрое (ввоз — в 3,3 раза, вывоз—вЗ раза). Структура китайского импорта за эти 20 лет существенно не изменилась: свыше 60% ввоза приходилось на такие продук­ты, как ткани, продовольствие, опиум, и только 1,7% — на машины и оборудование10. В китайском экспорте преобладали сельскохозяйственное и минеральное сырье (более 50%), а также продукты их первичной обработки и некоторые изделия легкой промышленности (шелк, хлопчатобумажные ткани) — 22 %п.
    Внешняя задолженность страны за 20 лет после 1895 г. выросла до 576 млн. ам. долл.12. Иностранные займы отнюдь не способствовали развитию национальной экономики: они по­чти целиком шли на выплату огромных контрибуций (одна лишь контрибуция по «заключительному протоколу» 1901 г.
    7    «История экономического развития Китая 1840—1948 гг.», стр. 176.
    8    Там же, стр. 183.
    9    У Чэн-мин, Капиталовложения империалистов в старом Китае, стр. 98(к).
    10    М И. Сладковский, Очерк развития внешнеэкономических отноше­ний Китая, М., 1953, стр. 93.
    11    Там же, стр. 95.
    12    У Чэн-мин, Капиталовложения империалистов в старом Китае, стр. 75(к).
    составила 756 млн. долл.,3) или же использовались на воен­ные и политические нужды реакционных правителей. Чтобы оплатить займы, другие финансовые обязательства и огромные проценты по ним, травящая феодальная верхушка отдавала империалистам значительную долю государственных доходов, получаемых в виде таможенных пошлин, соляного налога, лицзиня 14 и т. д. Сбором их ведало Управление морских та­можен, контролировавшееся иностранцами, а хранением и распределением—английский Гонконг-Шанхайский банк. Об­разующийся бюджетный дефицит правительство пыталось компенсировать новыми займами или новыми налогами, вну­тренними пошлинами и т. д.
    Важную роль в установлении господства иноземных моно­полий играли иностранные банки, через которые осуществлялся контроль над хозяйственной жизнью Страны. К началу первой мировой войны в Китае насчитывалось более 20 таких банков с 100 отделениями15. Они выполняли все важнейшие финан­совые операции, включая эмиссию денежных знаков. Эти бан­ки превратились в распорядителей всего свободного денеж­ного капитала, подчинили себе Денежное обращение и финан­совую систему Китая. От них целиком зависело большинство национальных банков.
    Иностранные монополии для своих инвестиций использо­вали в значительной мере прибыли, полученные иностранными предприятиями в самом Китае, а также хранившиеся в ино­странных банках китайские капиталы (таможенные поступле­ния, налоговые сборы, частные вклады). Так, например, из общей суммы вкладов (800 млн. юаней) в английском Гон- конг-Шанхайском банке более половины принадлежало ки­тайцам.
    Прибыли монополий намного превышали их вложения в Китае. Согласно подсчетам китайского экономиста У Чэн-мина, за 1894—1913 гг. в Китай было ввезено 711 млн. ам. долл. (в том числе непосредственные вложения составили 290 млн. и займы — 421 млн.), а вывезено за это же время 956 млн. ам. долл. (в том числе предпринимательской прибыли — 382 млн. и в счет погашения займов и процентов по ним — 574 млн. долл.) ,6.
    Как уже отмечалось, империалисты экономически и полити­чески были заинтересованы в сохранении полуколониального, полуфеодального положения Китая. Капиталистические фор­мы угнетения они сочетали с использованием феодальных форм
    13    Там же, стр. 73.
    14    Лица инь — внутренние пошлины, взимавшиеся за провоз това­ров через границы провинций.
    15    У Чэн-мил, Капиталовложения империалистов в старом Китае, стр. 40(к).
    16    Там же, стр. 91.
    эксплуатации. Поэтому освободительная борьба китайского народа против империализма была неразрывно связана с боры бой против феодальных сил.
    Аграрные отношения. Экономической основой феодальных производственных отношений, господствовавших в китайской деревне, являлась монопольная помещичья собственность на землю. Китайские помещики вместе с кулаками, при­менявшими феодальные методы эксплуатации, составляли ме­нее 10% сельского населения, а владели примерно 70—80% земли. Только 20—30% земли находилось во владении серед­няков и бедняков (преимущественно середняков) 17.
    Безземельные и малоземельные крестьяне — основная мас­са сельского населения — вынуждены были арендовать на кабальных условиях небольшие клочки земли у помещиков и кулаков.
    Китайские помещики обычно не вели овоего хозяйства: экономически им было выгоднее сдавать землю в аренду кре­стьянам на кабальных условиях, чем обрабатывать ее с по­мощью наемного труда. Владея основной массой товарной сельскохозяйственной продукции, помещики выступали вместе с тем и как торговцы, и ростовщики. При помещичьей монопо­лии на землю сельское хозяйство велось множеством мелких и мельчайших крестьянских хозяйств. Более половины кресть­ян не имели своего рабочего скота, а применяемые ими сель­скохозяйственные орудия были очень примитивны. След­ствием этого была крайне низкая производительность труда, чрезвычайно низкая норма прибавочного продукта.
    Крестьяне формально не были прикреплены к земле. Но, будучи лишены или почти лишены земли, они находились в полной экономической зависимости от монопольных собствен­ников земли. Пользуясь бедственным положением крестьян, помещики диктовали им самые тяжелые условия аренды.
    Земельная рента, взимаемая в форме арендной платы, и земельный налог, перекладываемый помещиками на аренда­торов, достигали огромных размеров. Производственные за­траты и личное потребление крестьянских семей были на­столько малы, что не всегда обеспечивалось даже простое воспроизводство. «Такая фактическая норма эксплуатации, — писал проф. Чэнь Бо-да, — при которой экспроприируется не только весь прибавочный труд, но и часть необходимого труда крестьянина, не есть выражение капиталистической земельной ренты, являющейся избытком над средней прибылью, а есть крайне жестокая и варварская феодальная рента... Именно этот важнейший фактор приводит к застою всего обществен­ного производства в Китае и является причиной того, что ки­тайская экономика может лишь с трудом восстанавливаться
    17    «История экономического развития Китая 1840 1948 гг.*, стр. 246.
    на основе простого воспроизводства» ,8. Хищническая поме­щичья эксплуатация ввергала подавляющее большинство зем­ледельцев в нищету, из которой они не могли вырваться, не­смотря на исключительное трудолюбие.
    В арендных отношениях встречались три вида докапи­талистической земельной ренты: натуральная, денежная и от­работочная. Господствующее положение занимала натураль­ная рента (в форме фиксированной ренты зерном «гуцзу» и издольной ренты «фэньцзу»). Даже в 1924 г. различные фор­мы ренты продуктами еще составляли 81%, денежная рента— лишь 11%, а вместе с «переводной арендной платой» («чжэ- цзу»), которая исчислялась в зерне, но выплачивалась день­гами,— 18% 19. Денежная рента, особенно обременительная для крестьян, была распространена главным образом в райо­нах возделывания технических культур. С развитием товарно­го хозяйства доля ее увеличивалась. Отработочная рента поч­ти повсеместно существовала только как дополнение к нату­ральной и денежной ренте 20.
    Натуральная рента «гуцзу» достигала обычно 40—50% урожая21. При заключении арендного договора крестьянин должен был представить денежный залог, из которого поме­щик делал вычеты, если арендатор не мог полностью внести плату за землю. Издольная аренда «фэньцзу» практиковалась чаще всего на худших землях, которые сдавались беднейшим крестьянам.
    Денежная рента составляла, как правило, от 10 до 20— 25% стоимости земли22. Она была связана с крайне тяжелым для крестьян условием — предварительным взносом арендной платы («юйцзу»). Большую часть денег для уплаты ренты земледелец вынужден был брать взаймы у ростовщиков (т. е. у того же помещика или купца) под высокие проценты.
    Крестьяне (собственники земли и арендаторы) жестоко эксплуатировались и государством. Основным средством для. этого служили земельный и другие налоги, подати и повинно­сти как в денежной, так и натуральной форме. Число нало­гов особенно возросло после революции 1911 г., которая лик­видировала монархию и привела к установлению помещичье- буржуазной республики. Отдельные милитаристы, захватив власть в том или ином районе страны, всеми способами ста­рались выколотить -из крестьян деньги на содержание своих армий, чиновников и для личного обогащения. Обложения внутреннего товарооборота основной тяжестью падали в ко­нечном счете тоже на плечи крестьян.
    18    Чэнь Бо-да, Очерк земельной ренты в Китае, М.,'1952, стр. 26—27.
    19    Там же, стр. 38—40.
    20    Там же, стр. 39.
    21    ЗгИстория экономического развития Китая 1840—1948 гг.», стр. 271.
    22    Чэнь Бо-да, Очерк земельной ренты в Китае, стр. 58.
    Для уплаты денежной ренты и долгов помещику, купцу, ростовщику,^ налогов правительству, для покупки необходи­мых в хозяйстве промышленных изделий крестьянин должен был продавать часть оставшихся у него продуктов. Но Поло­жение его на рынке было также очень нелегким. Цены дикто­вались помещиками и купцами. В период сбора урожая цены на продовольствие снижались, и, напротив, достигали наивыс­шего уровня весной, когда у крестьян кончались запасы. Мел­кие товаропроизводители, оторванные от основных рынков страны, никогда не получали полной продажной цены своего продукта, но за промышленные товары должны были платить втридорога.
    Эксплуатация крестьянства торгово-ростовщическим капи­талом наряду с помещичьей эксплуатацией усиливала процесс пауперизации. К займам деньгами или натурой под очень вы­сокие проценты были вынуждены прибегать почти все бедняки, а при особых обстоятельствах — стихийных бедствиях, неуро­жаях — и более состоятельные крестьяне. Займы чаще всего предоставлялись под залог земли, которая при неуплате дол­га становилась собственностью ростовщика.
    Китайские банки выдавали ссуды под солидное обеспече­ние, которое могли представить только помещики или кула­ки. Финансируя основных скупщиков, поставляющих сельско­хозяйственное сырье для экспорта, банковский капитал про­никал в деревню. Через китайские банки ростовщики были связаны с иностранным капиталом. Поэтому деревня остро чувствовала на себе гнет империализма.
    Помещики и власти не заботились о ремонте и строитель­стве ирригационных сооружений, сами же крестьяне, задав­ленные непосильным гнетом, не имели средств для содержа­ния в порядке ирригационных и мелиоративных сооружений, для борьбы со стихийными бедствиями и сельскохозяйствен­ными вредителями. Поэтому наводнения, засухи и другие бед­ствия приводили к гибели и разорению миллионов крестьян. Чтобы не умереть с голоду, бедняки, поля которых пострада­ли, распродавали за бесценок имущество и землю. Многие вынуждены были продавать в рабство девушек и детей.
    Экономическое и политическое господство феодальных классов, поддерживаемых империализмом, закрепляло и кон­сервировало феодальные институты и отношения. Постоянное усиление помещичьей эксплуатации в деревне вело к резкому обострению противоречий между крестьянами и помещиками.
    Развитие национальной промышленности. Важнейшим следствием полуколониального закабаления Китая и живуче­сти феодальных пережитков была промышленная отсталость страны. Фабрично-заводская промышленность была развита слабо, она давала очень небольшую часть валовой .продук­ции хозяйства Китая. Преобладали ремесло и мануфактура,
    ^основанные на применении ручного труда. Большое мхгго в производстве предметов первой необходимости заниуала до­машняя крестьянская промышленность.
    Согласно далеко не полным данным, в 1912 *. в стране насчитывалось 2088 тыс. кустарно-ремесленных хозяйств, в ко­торых работало 13 220 тыс. человек23, в среднем около 6,3 че­ловека на одно хозяйство. Именно кустарно-ремесленное (мел­котоварное и капиталистическое) производство — общая сто­имость его продукции в 1912 г. превысила 4 млрд. юаней24— вместе с домашней крестьянской промышленностью удовлетво­ряло основную часть спроса населения. Крупнейшая отрасль этого производства — хлопчатобумажная — в 1912 г. насчи­тывала 423 тыс. мелких предприятий и около 3,2 млн. рабо­чих, что составляло примерно 24% кустарей25. В 1913 г. го­родской кустарно-ремесленной и домашней крестьянской про­мышленностью производилось 64,2% необходимых Китаю тканей 26.
    Крометого.в 1912 г., по данным пекинского правительства, в стране имелось 16,3 тыс. капиталистических мануфактур и мастерских, на которых было занято 485,8 тыс. рабочих27, т. е. в среднем около 30 человек на одно предприятие. Однако в некоторых мануфактурах число рабочих достигало 100 и более. Капиталистические мануфактуры и ремесленные мастерские охватывали в основном те же отрасли, что и кустарное про­изводство. Особенно широко мануфактуры были распростра­нены в провинциях Чжэцзян, Цзянсу, Цзянси, Хубэй, Хунань, Гуандун, Чжили и Фуцзянь.
    До начала XX в. промышленные предприятия современного типа (имеющие механические двигатели и машины) создава­лись в Китае главным образом иностранным капиталом и так называемым бюрократическим капиталом, т. е. представите­лями феодально-компрадорской служилой знати, непосред­ственно связанными с двором и государственным аппаратом и использовавшими эти связи в личных целях. К началу пер­вой мировой войны заметно увеличилось частное предприни­мательство: к 1913 г. 'В Китае, по неполным данным, было ос­новано уже 166 крупных иностранных28 и 698 национальных 29 •фабрично-заводских предприятий тяжелой и легкой промыш­
    -** «Материалы по истории кустарной промышленности Китая в новое «ремя 1640—1949», т. II, Пекин, 1957, стр. 431 (к).
    24    Там же, стр. 431.
    25    Там же, стр. 431—432.
    26    «Проблемы Китая*, 1930, Кг 3, стр. 122.
    27    «Материалы по истории кустарной промышленности..т. II, стр. 432, 433 (к).
    м У Чэю-мин, Капиталовложения империалистов в старом Китае, стр. 43 (к).
    «Материалы по истории современной промышленности в Китае*, х. I .(лредцртшш национального капитала), Пекин, 1957, стр. 55 (к).
    ленности. Крупные предприятия (более 1000 рабочих) состав­ляли лишь 25% всех фабрик и заводов страны.
    Хотя в стране было в 4,6 раза больше китайских фабрично- заводских предприятий, чем иностранных, последние, как пра­вило, значительно превосходили китайские по размерам капи­тала, числу рабочих и объему производства. Если на одно ки­тайское крупное предприятие приходилось в среднем 1130 ра­бочих, то на одно иностранное — 272530.
    К началу первой мировой войны в Китае значительного развития .достигла горнодобывающая промышленность: в
    1912    г. было зарегистрировано 3872 предприятия с 152 тыс. ра­бочих, а к 1915 г. — уже 5437 предприятий с 468 тыс. ра­бочих31. Однако в подавляющем большинстве случаев они представляли собой мелкие шахты и рудники, добыча в кото­рых велась ручным способом. Иностранный капитал почти целиком контролировал добычу каменного угля на современ­ных шахтах, выплавку чугуна и производство железа и стали на крупных металлургических заводах32.
    Фабрично-заводская промышленность размещалась в стра­не крайне неравномерно: 82% иностранных предприятий и бо­лее половины китайских было сосредоточено в Шанхае, Тянь­цзине, Гуанчжоу (Кантон), Ухане и некоторых других крупных городах приморских провинций Чжили, Шаньдун, Цзянсу„ Чжэцзян, а также на Северо-Востоке.
    Во время первой мировой войны ввоз промышленных това­ров в Китай из воюющих стран Европы — Англии, Франции* России и Германии — резко сократился. И хотя Япония и США за эти годы увеличили свой ввоз, все же импорт хлопча­тобумажной пряжи в 1914—1916 гг. уменьшился по сравне­нию с 1913 г. на 42%, а тканей — на 27%33. Одновременно возраста,- спрос на китайское сырье, полуфабрикаты и неко­торые промышленные изделия со стороны воюющих стран, так что в 1915—1916 гг. Китай впервые за многие десятилетия: имел почти бездефицитный внешнеторговый баланс34-Держа­вы, занятые европейской войной, не могли в эти годы делать крупные капиталовложения в Китае и несколько ослабили экономическую эксплуатацию страны. Все это создало более благоприятные, чем раньше, условия для развития националь­ной промышленности.
    я,) «Материалы по истории современной промышленности в Китае>„ т. I! П8П5 1914), ч 2. стр. 1183 (к).
    31    См.. Н. М. Попов-Татива, Китай. Экономическое описание, М.. 1925,. стр 91
    37    См • «История экономического развития Китая 1840—1948 rr.»_
    стр 13' 137
    33    Янь Чжун-пин, История хлопчатобумажной промышленности Ки­тая г' кин. ’955. стр. 165—167 (к).
    3< См ; М. И. Сладковский, Очерки развития внешнеэкономических, отношений Китая, стр. 121, 288.
    Однако расширение промышленного производства, особен­но национальной промышленности, происходило на старой тех­нической основе. В 1914—1917 гг. китайская буржуазия еще не была в состоянии покупать в других странах большое коли­чество оборудования. Поэтому развитие промышленности шло главным образом путем увеличения выпуска продукции на существующих предприятиях, а также расширения кустарных мастерских и мануфактур. Только с 1918 г. началось строи­тельство новых предприятий.
    В целом о развитии национальной промышленности в пе­риод первой мировой войны и за первые годы после ее окон­чания можно судить по данным, приведенным в табл. 2.
    Таблица 2
    Число национальных предприятий, размеры их капиталов и число     занятых на них рабочих в 1913 и 1920 гг. »   
     
            1913 г.            1920 г.          
    Отрасль
    промышленности    Пред­
    прия­
    тия    Капитал
    (тыс.
    юаней)    Число
    рабо­
    чих    Пред­
    прия­
    тия    Капитал
    (тыс.
    юаней)    Число
    рабо­
    чих      
    Машиностроитель­на и металлурги­ческая         101    31 219    18 450    252    38 885    25 720      
    Химическая . . .    153    20127    28 687    383    47 558    61955      
    Военная         23    128 0С0    28 500    23    128 000    28 500      
    Текстильная ....    231    32 547    157 150    475    82 750    358 110      
        105    18 620    13 700    280    63 246    43 150      
    Полиграфическое произиодство И канцелярское при­надлежности . . .    25    8 280    8 460    51    10 821    11 825      
    Коммунальное хо­зяйство         38    53 700    5 640    243    85 377    15 190      
    Остальные         22    38 331    10 130    52    42150    13 172      
    Итого. .    698    330 824    270 717    1 759    500 620    557 622     
    * «Материалы по истории современной промышленности о Китае», т I, стр. 55—56.
    Как видно из табл 2, число предприятий за эти годы уве­личилось более чем в 2,5 раза, число рабочих — вдвое, капи-
    тал возрос в 1,5 раза. Это, однако, вовсе не означало прекра­щения экономической экспансии иностранных монополий. Не­которое ослабление конкуренции со стороны европейских капи­талистических держав было использовано японскими промыш­ленниками, которые увеличили экспорт в Китай и расширили объем производства на своих предприятиях в этой стране. Так, число веретен на японских текстильных фабриках в Ки­тае возросло с 233 тыс. в 1913 г. до 446 тыс. в 1919 г., или на 90%, а добыча угля на японских шахтах поднялась с 2,2 млн. г до 3 млн. г35.
    Что касается Англии, США и Франции, то они, несмотря на войну, в основном сохранили, а в некоторых случаях даже укрепили свои позиции в экономике Китая. Англии удалось удержать первое место во внутреннем и внешнем грузообороте; число веретен и станков на британских текстильных предприя­тиях в Китае увеличилось за этот период примерно на 60%. Ввоз товаров из США в 1918 г. почти в три раза превысил ввоз 1913 г.36.
    Быстрое промышленное развитие Китая во время первой мировой войны и в послевоенные годы имело серьезные со­циально-экономические и политические последствия. Рост на­циональной промышленности неизбежно вел к дальнейшему обострению противоречий между национальной буржуазией и иностранными монополиями, а также между национальной «буржуазией и феодальными силами. Стремление Японии и США в еще большей степени укрепить свои позиции в Китае вызывало новые столкновения интересов империалистических держав. Наконец, развитие фабрично-заводской промышлен­ности приводило к росту рабочего класса, подготовляло выход китайского пролетариата на арену политической борьбы в ка­честве главной и решающей силы китайской революции.
    Общественные классы и классовые противоречия в Китае
    Особенности китайской экономики обусловливали слож­ность социально-экономической структуры китайского обще­ства, в котором были представлены все виды производствен­ных отношений от капиталистических до первобытнообщинных. Однако основными классами Китая в описываемое время были крестьянство и рабочий класс, помещики и буржуазия.
    Помещики. Наиболее реакционным классом, тормозящим политическое, экономическое и культурное развитие страны,
    35    Лю Ли-кай, Ван Чжэнь, Рабочее движение в Китае в 1919—1927 гг., Пекин, 1957, стр. 4—5 (к).
    36    М. И. Сладковский, Очерки развития внешнеэкономических отноше­ний Китая, стр. 125.
    главным носителем феодальных пережитков в Китае являлись помещики.
    В условиях подчинения сельского хозяйства нуждам миро­вого рынка и развития товарного хозяйства помещик мог выступать не только как получатель ренты и ростовщического процента, но и как продавец накопленных им за счет взимания арендной платы продуктов, т. е. как держатель денежного ка­питала. Купцы и ростовщики, в свою очередь, отчуждая в ре­зультате ростовщических операций и различных торговых ма­хинаций землю у разоряющихся крестьян, вкладывая в землю основную часть прибылей, также превращались в помещиков. Но ни те, ни другие не становились при этом капиталистиче­скими предпринимателями. Старый способ производства, осно­ванный на феодальной эксплуатации крестьян, оставался для них главным средством обогащения.
    Помещичий класс являлся господствующей политической силой, в его руках сосредоточивалась власть не только в де­ревне, но и во всей стране. Государственный аппарат, армия, полиция, военные отряды («баовэй туань», «минь туань» и т. п.), находившиеся непосредственно на службе у крупных помещиков, призваны были поддерживать политическое гос­подство феодальных сил. Последние широко использовали го­сударственный аппарат для внеэкономического принуждения крестьянства. В деревне царил помещичий произвол. Многие помещики имели собственные тюрьмы, в которых томились должники и «непокорные».
    Феодальная раздробленность Китая после революции
    1911    г. не была ликвидирована, а в известном смысле даже увеличилась. В различных частях страны возникли враждую­щие между собой 'милитаристские клики, опиравшиеся на свои армии. Эти клики возглавлялись, как правило, представителя­ми помещичьего класса или теми милитаристами, которые в своем восхождении по ступеням иерархической лестницы су­мели стать крупными помещиками.
    Помещики и в первую очередь крупные милитаристы были главной опорой империализма. Столкновения 'милитаристских клик зачастую отражали противоречия иностранных держав в борьбе за колониальное господство в Китае, за расчленение страны. Вот почему борьба крестьян, широких народных масс, передовых сил Китая была направлена прежде всего против помещичьего класса, против его политической власти.
    Крестьянство. Не менее 90% населения страны составляло крестьянство. В социально-экономическом отношении оно давно уже не было однородным: развитие товарно-денежных отношений приводило к его расслоению. Вместе с тем фео­дальная эксплуатация и господство иностранного империализ­ма тормозили процесс образования капиталистических элемен­тов и сельской буржуазии.
    Самую небольшую по численности прослойку — всего не­сколько процентов крестьянских хозяйств— составляли кула­ки. Они владели, как правило, сравнительно крупными зе­мельными участками, а часто приарендовывали помещичью землю. По способам ведения хозяйства и методам эксплуата­ции крестьян кулаки мало отличались от помещиков. Прибегая к найму батраков, они одновременно сдавали землю арендато­рам на кабальных условиях, широко вели ростовщические операции и применяли другие формы феодальной экс­плуатации. Правда, кулаки обычно сами работали в своем хо­зяйстве, но значительную, а нередко и большую долю дохо­дов они получали от эксплуатации 37.
    Бедняки и батраки составляли примерно 70% китайского крестьянства, середняки — около 20%. Как правило, бедней­шие крестьяне были лишены земли и полностью арендовали ее у помещиков и кулаков, середняки же вели хозяйство ча­стично на собственной земле и получали доход, обеспечиваю­щий некоторый излишек. Торгово-ростовщическая эксплуата­ция и зависимость от рынка делали положение основной мас­сы середняков крайне неустойчивым: они нишали и постепенно превращались в безземельных бедняков-арендаторов. Лишь ничтожному меньшинству зажиточных середняков удавалось оставаться собственниками земли. «Подавляющее большин­ство крестьян-полуарендаторов,— писал Мао Цзэ-дун,— вместе с крестьянами-бедняками составляет огромную по численно­сти массу. И то, что называется крестьянским вопросом, яв­ляется в основном вопросом об этих слоях... Крестьянам-полу- арендаторам живется тяжелее, чем крестьянам-собственникам, поскольку своего зерна им обычно хватает примерно лишь на полгода и для получения дополнительных средств они вынуж­дены приарендовывать чужую землю или частично продавать свою рабочую силу, или, наконец, заниматься мелкой торгов­лей. В конце весны и начале лета... им приходится занимать деньги под ростовщические проценты и покупать продоволь­ствие по высоким ценам... Поскольку бедняки своей земли не имеют, они обрабатывают чужую землю, получая за свой труд всего половину, а то и меньше половины урожая с этой земли»38.
    Батраки обычно не имели ни земли, ни сельскохозяйствен­ного инвентаря или денежных средств и поэтому могли суще­ствовать лишь продажей своей рабочей силы. Они представ­ляли собою значительный по численности слой сельского про­летариата.
    37    См.: Мао Цзэ-дун, Как определять классовую принадлежность в деревне (Избранные произведения, т. I, М., 1952), стр 232—233.
    38    Мао Цзэ-дун, О классах китайского общества (Избранные произве­дения, т. 1), стр. 21—22.
    Крестьянство, особенно его беднейшие слои, было «основ­ной силой китайской революции»39; после первой мировой войны оно стало главным и самым надежным союзником ра­бочего класса.
    Буржуазия. Формирование китайской буржуазии, как са­мостоятельного класса, относится ко второй половине XIX в., когда в Китае появилась капиталистическая промышленность.
    В китайской буржуазии следует различать две большие группы: компрадорскую, включавшую представителей бюро­кратического капитала, значительную часть торгово-ростовщи­ческой и крупной промышленной буржуазии, и национальную, в состав которой входили большая часть промышленной и та часть торговой буржуазии, которая обслуживала националь­ную промышленность. К группе национальной буржуазии от­носилась в основном средняя буржуазия.
    Большинство компрадоров вышло из тех слоев китайского купечества, которые обслуживали торговлю между Китаем и иностранными капиталистами. В производстве непосредствен­но они не участвовали. Впоследствии компрадорская буржуа­зия стала посредником иностранных фирм во многих сферах экономики, начиная от внешней торговли и транспорта и кон­чая кредитно-банковскими операциями и промышленным про­изводством. Важной составной частью компрадорского капита­ла являлся бюрократический капитал, представители которого, занимавшие влиятельное положение в государственном аппа­рате, были особенно полезны империалистам.
    Компрадорский капитал проникал в глубинные районы страны и таким образом связывал помещиков с иностранным капиталом. Вследствие этого труд крестьян становился источ­ником доходов не только помещиков, местных купцов и ростов­щиков, но также компрадоров и чужеземных эксплуататоров. Компрадорская буржуазия была заинтересована в успехе ком­мерческих и иных операций иностранных фирм и, .следователь­но, в империалистическом закабалении страны: чем больше укреплялись позиции монополий в Китае, тем выше были до­ходы компрадоров.
    Посредник империализма в колониальной эксплуатации Китая — компрадорский капитал играл крайне реакционную роль в экономической жизни страны: он задерживал развитие производительных сил страны. В политической жизни компра­доры наряду с помещиками являлись оплотом внутренней реакции и опорой империалистов. Следует отметить, что в Ки­тае существовало несколько группировок компрадорской бур­жуазии, каждая из которых ориентировалась на ту или иную иностранную державу.
    39    Мао Цзэ-дун, О новой демократии (Избранные произведения, т. 3}, стр. 247.
    Первые капиталистические предприниматели вышли из •среды торговцев, ростовщиков и связанных с ними помещи­ков, а также из числа разбогатевших китайских эмигрантов; из них формировалась наиболее многочисленная прослойка национальной буржуазии— средняя буржуазия. Сравнитель­но редко капиталистическими предпринимателями станови­лись ремесленники. В экономическом отношении националь­ная буржуазия была слабой: иностранные монополии, хозяй­ничавшие в Китае в союзе с феодалами и компрадорами, пре­пятствовали росту китайской промышленности.
    Национальная буржуазия играла в общем прогрессивную роль. Ликвидация империалистического гнета и феодальных пережитков являлась непременным условием ее свободного развития. Поэтому она была заинтересована в достижении политической независимости Китая и установлении буржуаз- но-демократического строя и в определенной обстановке могла принять участие во всенародной борьбе против колониального господства и феодальной реакции. Вместе с тем сохранявшие­ся экономические связи с помещиками, купечеством и ростов­щиками и боязнь выступлений пролетариата делали китайскую национальную, буржуазию политически неустойчивой, неспо­собной к последовательной революционной борьбе40.
    Рабочий класс. С появлением во второй половине XIX в. иностранных и национальных (казенных и частных) фабрич­но-заводских предприятий начинается формирование китай­ского промышленного пролетариата. К 1914 г. в стране насчи­тывалось 500—600 тыс. промышленных рабочих41.
    Индустриальный пролетариат уже в этот период был скон­центрирован в ряде крупных городов (Шанхай, Ухань, Гуан­чжоу, Тяньцзинь и др.) и на сравнительно немногих крупных предприятиях. На некоторых из них было занято по нескольку тысяч рабочих42.
    В горнодобывающей промышленности к 1915 г. действовало более 5 тыс. предприятий (около 500 тыс. рабочих), многие из которых насчитывали тысячи человек43. Число рабочих, об­служивавших механический транспорт (железнодорожный и
    40    Там же, стр. 217.
    41    «Материалы по истории современной промышленности в Китае», т. II (1895—1914), ч. 1, стр. 39 (к).
    42    Например, на верфях в Даляне (Дальнем) работали 15 тыс. чело­век, на Ялуцзянском. деревообделочном заводе в Аньдуне—7 тыс., на прядильной фабрике «Цзичэн» в Шанхае — 6,5 тыс., на ткацкой фабрике «Баосин» в Хаймыне — 4,5 тыс. человек. На многих предприятиях тру­дилось от 1 до 3 тыс. рабочих [«Материалы ло истор-ин современной про­мышленности в Китае», т. II (1895—1914), ч. 2, стр. 1184—1192 (к)].
    43    На Кайпинских угольных копях, налример, было занято 10 тыс. рабочих, на Фушуньских копях —6200, в Аньюане (пров. Цзянси) — 3600, в Чжунсине (Шаньдун) — 3 тыс., на железорудных копях Дае —
    3    тыс. [«Материалы по истории современной промышленности», т. II, (1895—1914), ч. 2, стр. 1186—1192 (к)].
    пароходный) и средства связи (почта и телеграф), к началу первой мировой войны достигало нескольких сот тысяч.
    Особенно быстро росла численность рабочего класса в годы первой мировой войны. О распределении рабочих (включая рабочих мануфактурных предприятий) по некоторым основ­ным отраслям промышленности в 1919 г. можно судить на основании следующих данных (в тыс.) 44:
    Горнодобывающая промышленность . . . 872 Обрабатывающая промышленность . .1110 Транспорт и связь .... 200 Портовые рабочие    150
    Всего         2332
    Китайский промышленный пролетариат подвергался не только капиталистической эксплуатации, он испытывал также гнет феодального государства и иноземных колонизаторов. Капиталистическая эксплуатация'тесно переплеталась с фео­дальными 'методами угнетения. Это выражалось в повсемест­ном распространении систем подрядной работы («баогун чжи- ду»), ученичества («сюэту чжиду») и контрактации («бао- шэньгун чжиду»). Сущность всех этих систем заключалась в том, что капиталисты нанимали рабочих через подрядчиков (старшинок — «баогун»). Последние производили с рабочими все расчеты, присваивая значительную часть их заработной платы. Ученикам, как правило, выдавалось лишь скудное пи­тание и предоставлялось жилье, а весь остальной заработок шел в карман подрядчика. Еще более кабальными были усло­вия контрактации рабочих: подрядчик заключал договор с родителями, за небольшое вознаграждение отдававшими детей в его полное распоряжение. Экономической основой всех этих варварских систем в конечном счете было полуфеодальное сельское хозяйство Китая, скрытое аграрное перенаселение с его огромным избытком рабочей силы, не находившей приме­нения в сельскохозяйственном производстве.
    Рабочий день как на фабрично-заводских, так и на кустар­ных предприятиях длился 11—12, а нередко и 14—16 часов; выходной день предоставлялся раз в две недели, а иногда и раз в месяц45.
    Высокая интенсивность труда, чрезмерная продолжитель­ность рабочего дня и отсутствие техники безопасности — все это неизбежно приводило к большому числу несчастных слу­
    44 Лю Ли-кай, Ван Чжэнь, Рабочее движение в Китае в 1919— 1927 гг., стр. 6—7 (к)
    4‘» «Материалы по истории современной промышленности в Китае», т. II (1895—1914), ч. 2, стр. 1198—1204 (к); «Ежегодник (по труду в Ки­тае», ч. 1, Пекин, 1928, стр. 304—334 (к).
    чаев на производстве. Так, на Фушуньских угольных копях в
    1913    г. произошло 2918 несчастных случаев, в результате ко­торых было убито, ранено и искалечено 3184 человека46, т. е. половина всех рабочих; с 1914 по 1919 г. от несчастных случаев пострадало более 24 тыс. человек, из них 1396 погибло47.
    Важнейшим показателем жестокой эксплуатации китайских рабочих был исключительно низкий уровень заработной пла­ты. Накануне первой мировой войны дневной заработок боль­шинства рабочих-мужчин (исключая квалифицированных) со­ставлял 15—20 фэней, женщин — на 12—25% меньше, подро­стков— 7—8 фэней в день48. Китайские рабочие получали в 15—25 раз меньше рабочих США, в 7—10 раз — французских и в 5—6 раз — итальянских49. Широкое применение женского и детского труда в промышленности, особенно в текстильной, позволяло предпринимателям усиливать эксплуатацию рабо­чих-мужчин и снижать их заработную плату до минимума.
    Китайский пролетариат начал выступать против эксплуа­таторов задолго до того, как зародились его классовые орга­низации. Первые стачки возглавлялись различными тайными обществами и имели стихийный характер. Рабочее движение в ранний период развития не выходило за рамки экономиче­ской борьбы. Основные требования пролетариата сводились к ликвидации системы подрядчиков, улучшению условий труда, сокращению рабочего дня, повышению заработной платы. Не­организованные стачки сравнительно легко подавлялись: на китайских предприятиях местными властями, а на иностран­ных— полицией сеттльментов и концессий. Забастовщики сплошь и рядом подвергались арестам, тюремному заключе­нию или большим штрафам. Однако выступления китайских рабочих не прекращались.
    В годы первой мировой войны промышленный пролетариат Китая численно вырос и уже обладал некоторым опытом клас­совой борьбы. Тем самым была подготовлена почва для раз­вития организованного рабочего движения.
    Международное и внутреннее положение Китая в 1914—1918 гг.
    Политическое господство империализма в Китае. Ино­странные монополии не только захватили командные высоты в экономике страны, но и установили контроль над государст­
    46    «Материалы по истории современной промышленности в Китае», т. II (1895—1914), ч. 2, стр. 1208 (к).
    47    «Ежегодник по труду в Китае», ч. 1, стр. 352—363.
    48    «Материалы по истории современной промышленности о Китае», т. II (1895—1914), ч. 1. Предисловие, стр. 44 (к).
    «• Там же, т. И, ч. 2, стр. 1231.
    венным и военным аппаратом Китая. Многочисленные нерав­ноправные договоры лишали страну политической независимо­сти. Разделив территорию Китая на «сферы влияния», импери­алисты под видом «аренды», «концессий» и «сеттльментов»- захватили важные районы страны и создали в них опорные базы своего военного, политического и экономического господ­ства.
    Иностранные концессии и сеттльменты имелись во всех сравнительно больших городах Китая. Фактически они пред­ставляли собой государства в государстве, со своими войсками и полицией. В крупнейших портах постоянно находились ино­странные военные корабли, а иногда и отряды морской пе­хоты.
    Пользуясь правом экстерриториальности, иностранные власти и полиция нередко совершенно безнаказанно расправ­лялись с китайским населением, особенно с рабочими, заняты­ми на иностранных предприятиях.
    К началу первой мировой войны наиболее прочные пози­ции в стране занимал английский империализм. Он был самым крупным инвестором Китая. В «сферу влияния» британских монополий входили огромная территория в Центральном и Южном Китае (бассейн Янцзы) и Тибет. Центром английской торговли являлся о-в Сянган (Гонконг), отторгнутый от Китая еще в середине XIX в. Английский капитал занимал господст­вующие позиции в Шанхае, где была главным образом сосре­доточена торговля, предпринимательская и финансовая дея­тельность империалистов. На побережье Шаньдунского полу­острова англичане «арендовали» крупный порт Вэйхайвэй.
    Богатейшая провинция Китая — Шаньдун—до первой ми­ровой войны являлась «сферой влияния» Германии. Немецкие империалисты в конце XIX в. под видом «аренды» захватили порты Циндао и Цзяочжоу, а затем распространили свое влияние на всю провинцию.
    Японские монополии господствовали в южной части Севе­ро-Восточного Китая. Японские агрессоры еще в конце XIX в. аннексировали китайские острова Тайвань и Пэнху, а в нача­ле XX в. завладели портами Люйшунь (Порт-Артур) и Да­лянь (Дальний), которые до этого «арендовала» царская Рос­сия. В Южном Китае Япония контролировала провинцию Фуцзянь с ее крупнейшими портовыми городами Сямынь (Амой) и Фучжоу.
    В «сферу влияния» империалистов Франции входили про­винции Гуанси и Юньнань; на основе «аренды» французы вла­дели портом Гуанчжоувань на полуострове Лэйчжоу в Южно­китайском море.
    Значительная часть территории Северо-Восточного Китая, Внешняя Монголия и частично Синьцзян составляли «сферу влияния» царской России.
    Монополисты США, как уже говорилось, стремились с по­мощью политики «открытых дверей» обеспечить себе свобод­ный доступ во все районы страны.
    Первая мировая война, положившая начало общему кризи­су капиталистической системы, привела к перегруппировке сил империалистических держав в Китае. Англия, Франция, Гер­мания и царская Россия, поглощенные европейской войной, на время ослабили экономический нажим. Воспользовавшись этим, Япония усилила агрессию в Китае. Присоединившись к странам Антанты, она, несмотря на объявленный Китаем ней­тралитет, начала военные действия, избрав объектом нападе­ния германские владения на его территории. 2 сентября
    1914    г. 30-тысячный десант высадился в Лункоу (на северном побережье Шаньдунского полуострова). 6 октября японские войска захватили Цзинань, главный город провинции Шань­дун, а через месяц — порты Циндао и Цзяочжоу.
    Не встречая противодействия со стороны держав и реак­ционных правителей Китая, Япония 18 января 1915 г. предъ­явила Китаю ультиматум — грабительское «21 требование». Она домогалась передачи ей всех «прав» Германии в провин­ции Шаньдун и фактического установления контроля над этой провинцией, над южной частью Северо-Восточного Китая и восточной частью Внутренней Монголии, а также передачи крупнейшего китайского Ханьепинского металлургического комбината японскому капиталу и пр.50. Были предъявлены также требования, предусматривавшие приглашение японских советников в Китай, создание объединенной японо-китай­ской полиции, снабжение китайской армии только япон­ским вооружением, право на постройку ряда железных дорог и т. п.
    9 мая 1915 г. феодально-компрадорское пекинское прави­тельство Юань Ши-кая приняло большую часть этих требова­ний. Усиление Японии особенно обострило японо-американские противоречия в Китае. Однако страны Антанты, не желавшие допустить разрыва военного союза с Японией, пошли на уступ­ки; японский империализм на время занял господствующее положение в Китае.
    В сепаратных соглашениях с Японией Россия (июль 1916 г.), Англия и Франция (февраль 1917 г.) признали за­хваты Японии в Китае. Япония со своей стороны обязалась поддержать притязания стран Антанты на некоторые герман­ские владения и содействовать вовлечению Китая в войну про­тив Германии. 14 августа 1917 г. Китай ттод нажимом госу­дарств Антанты вступил в мировую войну. Китайское прави­тельство направило сотни тысяч китайцев в страны союзников,
    50    См.: «Международные отношения на Дальнем Востоке 1840— 1949», изд. 2, М., 1956, стр. 260—261.
    где они использовались главным образом в качестве рабочей силы на строительстве военных сооружений, железных дорог и т. д. В октябре 1917 г. США заключили с Японией так назы­ваемое соглашение Лансинг — Исии, в котором было зафикси­ровано обоюдное признание «специальных интересов» обеих держав в Китае. Эти соглашения иностранных держав, за­ключенные за спиной китайского народа, являлись грубым вмешательством империалистов в дела Китая, нарушением его суверенных прав.
    Политическая раздробленность страны. В годы первой мировой войны Китай был политически раздроблен. Хотя пе­кинское правительство считалось «национальным» и призна­валось иностранными государствами в качестве общекитай­ского, фактически в стране не было центральной государст­венной власти: в различных районах хозяйничали феодально­милитаристские клики.
    Республиканские учреждения и законодательство (парла­мент, конституция и т. д.), созданные в период революции
    1911    г., не играли существенной роли. Президенты, министры и другие видные правительственные лица являлись, как пра­вило, ставленниками крупнейших военно-феодальных клик, агентами той или иной империалистической державы. Они нарушали законы республики и попирали буржуазно-демокра­тические свободы, записанные в конституции 1912 г.
    До 1916 г. президентом Китая был главарь бэйянской (се­верной) милитаристской клики, бывший сановник цинской мо­нархии Юань Ши-кай. Ярый реакционер, он по существу лик­видировал все республиканские институты и даже пытался провозгласить себя императором. Хотя после его смерти (1916) конституция 1912 г. формально была восстановлена, однако реальной-силы она по-прежнему не имела.
    Большинство мест в китайском парламенте, избранном в
    1912    г., занимали помещики, компрадоры и крупные капита­листы. Если же депутаты осмеливались выйти из повинове­ния, феодальные правители разгоняли парламент. Так случи­лось летом 1917 г., когда многие члены парламента отказались проголосовать за участие Китая в войне на стороне Антанты. Большинство депутатов бежало на Юг. Но так как здесь шла острая борьба между местными милитаристами за Гуанчжоу, депутаты не раз вынуждены были покидать город, и южный парламент получил название «кочующего».
    Реакционные клики Севера летом 1918 г. инсценировали «выборы» нового парламента, в который вошли в основном представители прояпонской группы крупных помещиков и ком­прадоров.
    Номинально считавшееся всекитайским пекинское прави­тельство—с 1916 г. его возглавлял Дуань Ци-жуй — контро­лировалось аньхуэйской кликой милитаристов. Его власть рас­
    пространялась на столичную провинцию Чжили и некоторые провинции Северного и Центрального Китая.
    На юге страны, в Гуанчжоу, осенью 1917 г. возникло не­зависимое от Пекина правительство во главе с вернувшимся год назад из эмиграции Сунь Ят-сеном, но и оно пользовалось влиянием лишь в двух южных провинциях — Гуандун и Гу- анси. В других районах вся полнота гражданской и военной власти сосредоточивалась в руках крупных милитаристов — губернаторов провйнций (дуцзюней). Главной опорой их были армии, набиравшиеся из разорившихся крестьян и декласси­рованных элементов города и деревни. «После революции 1911 года все милитаристы всегда дорожили армией, как своей жизнью; они всегда чтили истину: ,,есть армия—есть власть”»51. Содержались эти армии за счет налогов, собирае­мых с крестьян, и субсидий иностранных империалистов. Ми­литаристы вели между собой войны за расширение террито­риальных владений или просто грабили население. В борьбу за политическую власть в стране вступали все новые и новые группы милитаристов.
    До 1916 г. наиболее сильной была бэйянская клика, сло­жившаяся еще во время революции 1911 г. После смерти Юань Ши-кая эта клика раскололась на две: чжилийскую (по названию провинции, откуда происходили лидеры этой клики) во главе с Фэн Го-чжаном и аньхуэйскую во главе с Дуань Ци-жуем (из провинции Аньхуэй). Последняя устано­вила контроль над Северным Китаем, включая. Пекин; чжи- лийцы контролировали бассейн Янцзы. На юге власть принад­лежала гуанси-гуандунской клике, руководимой Тан Цзи-яо и Чэнь Цзюн-мином. Сильной и влиятельной была также фын- тяньская (от старого названия провинции Ляонин), или мук­денская, группировка милитаристов, которую возглавлял быв­ший хунхуз Чжан Цзо-линь, подчинивший в 1918 г. большую часть Северо-Восточного Китая. Кроме того, существовало много мелких милитаристов, власть которых обычно распро­странялась на одну провинцию, а иногда — лишь на несколько уездов.
    Иностранные державы широко использовали милитаристов в проведении своей агрессивной политики. Фынтяньская и ань- хуэйская ^рики, а также реакционнейший «клуб Аньфу» 52 фи­нансировались японскими империалистами, чжилийцы являлись агентурой английских и американских монополий, милитаристы
    51    Мао Цзэ-ду», Война и вопросы стратегии (Избранные произведе­ния, т. 2, М., 1953), стр. 386.
    52    «Клуб (или партия) Аньфу* — крайне реакционная прояпонская группировка, созданная Дуань Ци-жуем в 1918 г. из китайских чиновни­ков и генералов. До 1926 г. (с перерывами) направляла антинациональ­ную и антидемократическую политику пекинского правительства в инте­ресах японского империализма.
    3 Очерки истории Китая
    33
    Гуанси и Гуандуна находились на содержании английского и французского капитала. Признавая пекинское правительство общекитайским, державы иногда вступали в полуофициальные отношения с правительствами других клик.
    Китайский милитаризм был порожден отсталостью Китая, его феодальной раздробленностью, разделом страны на «сферы влияния» империалистических держав53. Он был настоящим бедствием для страны. Милитаристы подрывали и разрушали экономику Китая, препятствовали его объединению и консоли­дации, дезорганизовали политическую жизнь. Они преданно служили иностранному империализму, содействуя ограблению и закабалению китайского народа.
    Демократическое движение в 1914—1918 гг. В течение 1914—1918 гг. в отдельных районах страны происходили на­родные волнения. В городах делало первые шаги рабочее дви­жение. В 1916 г. состоялось 17 забастовок. В ряде случаев ра­бочие от экономической борьбы стихийно переходили к полити­ческим выступлениям. Показательна в этом отношении заба­стовка более 1700 рабочих на французских предприятиях в Тяньцзине, вспыхнувшая в ноябре 1916 г. в ответ на попытку французских империалистов расширить территорию концессии путем захвата района Лаосихай. К бастующим присоединились купцы и даже часть китайской полиции. Стачка, длившаяся бо­лее пяти месяцев, заставила французских империалистов отка­заться от своих планов.
    В 1917 г. произошла 21 забастовка. В мае бастовало более тысячи рабочих угольных копей Шуйкоушаня, в июле — свыше
    3    тыс. рабочих английских и американских табачных предприя­тий Шанхая, которые требовали повышения заработной платы. В 1918 г. рабочие провели 30 забастовок. Подавляющее боль­шинство стачек имело чисто экономический характер и было слабо организовано.
    Не прекращалась в стране и стихийная борьба крестьян против помещиков. В отдельных районах провинций Хэнань, Хубэй, Аньхуэй, Шэньси и Ганьсу развернулось крестьянское восстание под руководством Бай Лана («Белого Волка»), вспыхнувшее в конце 1913 г. Восставшие требовали свержения антинародной диктатуры Юань Ши-кая и «уравнения богатых с бедными». Им удалось одержать ряд побед. Правительство направило против повстанцев 100-тысячную армию, однако кре­стьяне, применяя маневренную тактику партизанской борьбы, держались до лета 1914 г.
    В конце 1915 г. на юге страны развернулось массовое дви­жение крестьян, городской буржуазии и оппозиционно настро­енных по отношению к Юань Ши-каю помещиков и милитари-
    бз См.: Мао Цзэ-дун, Почему в Китае может существовать красная власть? (Избпанные произведения, т. 1), стр. 102.
    стов. Восстание началось в провинции Юньнань. Созданное в ходе восстания правительство объявило себя независимым. В 1916 г. к нему присоединились провинции Гуйчжоу, Гуандун и Чжэцзян. Так возникла независимая федерация южных про­винций. Это восстание сорвало монархические планы Юань Ши-кая, но не вызвало никаких серьезных изменений в соци­ально-экономических отношениях на юге: там по-прежнему господствовали феодалы-милитаристы и компрадоры.
    Революционная борьба китайского народа в этот период имела, как правило, стихийный характер, и его выступления оканчивались поражением. Национальная буржуазия оказа­лась неспособной довести революцию до конца. Самая круп­ная партия национальной буржуазии «гоминдан»54, имено­вавшаяся в 1914—1918 гг. «Чжунхуа гэминдан» («Китайская революционная партия»), сняла революционный лозунг урав­нительного распределения земли и превратилась в тайную за­говорщическую организацию. Она не могла объединить раз­розненные революционные силы. Буржуазно-помещичьи пар­тии «Цзиньбу дан» («Прогрессивная партия») и вышедшее из нее «Фасянь яньцзюхуй» («Общество изучения конститу­ции») относились открыто враждебно к народным движени­ям и были послушным орудием в руках северных ми­литаристов.
    Передовые представители буржуазной и мелкобуржуазной интеллигенции продолжали искать выход из того тупика, в ко­торый завело страну господство феодалов и милитаристов. Это нашло свое выражение в идеологическом и политическом дви­жении «за новую (буржуазную по содержанию.— Ред.) куль­туру», против феодальной культуры, построенной на конфуци­анском учении. Молодой китайской буржуазии нужны были идеи и теории, которые освятили бы сложившийся институт капиталистической частной собственности. В 1915—1916 гг., когда начал издаваться ежемесячный литературный и обще­ственно-политический журнал «Синь циннянь» («Новая моло­дежь»), вокруг него начала группироваться буржуазная и мелкобуржуазная интеллигенция. Борьба против феодальной идеологии проходила под лозунгами «Наука» и «Демокра­тия». Лозунг «Наука» означал требование свободного распро­странения в Китае буржуазных социально-политических уче­ний и естественно-научных знаний, «Демократия» — утверж­дение принципов буржуазно-демократического конституцион­ного устройства. Характеризуя значение этого движения, Мао Цзэ-дун писал: «В то время идеи так называемой новой науки играли революционную роль в борьбе против китайских фео­дальных идей...» б5.
    54    Название партии происходит от слов гоминь — нация, националь­ный и дан—партия.
    55    Мао Цзэ-дун, О новой демократии, стр. 254.
    Однако даже передовые представители буржуазной интел­лигенции не смогли понять особенности социально-экономиче­ского строя полуколониального Китая и поэтому не в состоя* нии были выработать правильную программу переустройства общества, поднять широкие народные массы на борьбу за свержение власти феодалов и ликвидацию господства импери­алистов в стране.
    В целом анализ китайской экономики, положения различ­ных классов в системе производственных отношений, полити­ческих сдвигов в годы первой мировой войны показывает, что полуколониальный, полуфеодальный строй раздирался двумя основными противоречиями: между китайской нацией и империализмом и между широкими народными массами и китайским феодализмом. Эти противоречия и явились объек­тивной основой дальнейшего развития буржуазно-демокра­тической революции. Однако китайская буржуазия, возглав­лявшая старо-демократическую революцию, уже в основном исчерпала свои возможности. На арену политической борьбы должен был выступить подлинный вождь китайской револю­ции— пролетариат. Это и произошло вскоре после победы Октября, в период «движения 4 мая».
    ПОДЪЕМ НАЦИОНАЛЬНО- ОСВОБОДИТЕЛЬНОГО ДВИЖЕНИЯ В КИТАЕ (1919-1923)
    «ДВИЖЕНИЕ 4 МАЯ» И ОБРАЗОВАНИЕ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ КИТАЯ
    Влияние Великой Октябрьской социалистической революции на Китай
    С победой Великой Октябрьской социалистической револю­ции началась эпоха крушения мировой капиталистической си­стемы, глубокого кризиса, а затем и распада всей колониаль­ной системы империализма. Революция в России всколыхнула и пробудила к активной политической жизни китайский народ и другие угнетенные народы колониальных и зависимых стран.
    До победы Октября марксизм почти не был известен в Ки­тае. После поражения революции 1911 г. прогрессивные эле­менты китайского общества продолжали мучительные поиски пути к освобождению страны. Это^ путь указала им револю­ция в России. «Тогда и только тогда,— пишет Мао Цзэ-дун,— китайцы, работавшие в области идеологии, вступили в совер­шенно новую эру. Китайцы нашли всеобщую истину марксиз­ма-ленинизма, применимую повсюду, и лицо Китая измени­лось... Орудийные залпы Октябрьской революции донесли до нас марксизм-ленинизм. Октябрьская революция помогла про­грессивным элементам мира и Китая применить пролетарское мировоззрение для определения судьбы страны и пересмотра своих собственных проблем. Идти по пути русских — таков был вывод» К
    Первые известия об октябрьских событиях 1917 г., о рево­люционных мероприятиях Советского правительства и его борьбе против империализма дошли до Китая сравнительно быстро. Уже 10 ноября в шанхайской газете «Миньго жибао», издававшейся сторонниками Сунь Ят-сена, появились сообще­ния о свержении восставшими рабочими, матросами и солда-
    1    Мао Цзэ-дун, О диктатуре народной демократии, М., 1949, стр. 5—6.
    тами Временного правительства Керенского, о приходе к вла­сти партии большевиков, руководимой Лениным 2. На следую­щий день информацию о вооруженном восстании в Петрограде поместили многие другие газеты. Борьба народов России при­ковала к себе внимание передовой китайской общественности.
    Даже из скупых газетных заметок, иногда неверно изобра­жавших события, читатель мог узнать, что в России победили рабочие и крестьяне. Этот факт произвел неизгладимое впечат­ление на китайских революционеров, которые до Октября не понимали великой исторической миссии пролетариата. 11 но­ября буржуазная газета «Ши бао» писала: «Советы солдат­ских и рабочих депутатов в настоящее время планируют: 1) не­медленно добиться демократического мира; 2) немедленно разделить между крестьянами земли помещиков; 3) пе­редать всю исполнительную власть в стране Советам сол­датских и рабочих депутатов...». Немного позже журнал «Дун- фан» сообщил, что новое правительство России «устанавли­вает рабочий контроль над промышленными предприятиями и вводит восьмичасовой рабочий день» 3.
    Мероприятия Советской власти и особенно провозглашен­ная в декрете о мире и других документах политика уваже­ния национальной независимости и суверенитета других наро­дов, оказания помощи освободительному движению угнетен­ных стран вызвали симпатии китайского народа.
    28 ноября 1917 г. Совет Народных Комиссаров обратился к воюющим странам, в том числе к Китаю, с предложением начать переговоры о мире4. Олнако китайское правительство, ссылаясь на необходимость сохранить единство со странами Антанты, отклонило сове^кое предложение и продолжало проводить политику, противоречащую национальным интере­сам страны. 27 декабря 1917 г. оно запретило вывоз продо­вольствия в Россию. 15 февраля 1918 г. китайский посланник вместе с другими представителями союзных и нейтральных стран заявил протест против декрета ВЦИК от 10 февраля об аннулировании государственных долгов, полученных или пре­доставленных царской Россией, хотя для Китая это решение означало лишь освобождение от многомиллионного долга6.
    Японский империализм, диктовавший Пекину свою волю, принял меры к тому, чтобы втянуть Китай в антисоветскую коалицию. 25 мая 1918 г. состоялся обмен нотами о безотлага­
    2    См.: «Лиши яньцзю», 1954, № 4, стр. 52.— Все даты ниже даются по новому стилю.
    3    Цит. по: Дин Шоу-хэ, Инь Сюй-и, Чжан Бай-чжао, Влияние Ок­тябрьской революции на китайскую революцию, Пекин, 1957, стр. 41— 42 (к).
    4    «Документы внешней политики СССР», т. I, М., 1957, стр. 28—29.
    5    Там же, стр. 98; М. С. Капица, Советско-китайские отношения, М.
    1958, стр. 10.
    тельном обсуждении вопросов «сотрудничества» вооруженных сил обеих стран. В конце марта пекинское правительство ото­звало из РСФСР своего посланника. Не считаясь с интересами народа, правительство Дуань Ци-жуя заключило с японскими империалистами ряд военных соглашений о совместной борь­бе против Советской России на Дальнем Востоке (военное со­глашение 16 мая 1918 г., военно-морское соглашение 19 мая и т. д.). 24 августа 1918 г. было объявлено о посылке китай­ских войск в Сибирь6.
    Передовая общественность Китая, видевшая в Советской России своего истинного друга, выступила с гневным проте­стом иротив антинациональных действий реакционных пекин­ских правителей. В самый разгар японо-китайских перегово­ров обучавшиеся в Токио китайские студенты в знак проте­ста начали покидать Японию. На родине они вместе с учащи­мися пекинских вузов 21 мая устроили манифестацию перед резиденцией правительства. Манифестанты отвергли лживые утверждения японских и китайских реакционеров, будто бы ввод японских войск в Сибирь вызван «нависшей над Азией угрозой большевизма». В поддержку требований народа уста­новить дружественные отношения с Советской Россией высту­пил неутомимый борец за национальное освобождение Китая Сунь Ят-сен. Беседуя весной 1918 г. с японскими и индийски­ми журналистами, он первым из китайских общественных деятелей высказался за признание Советской России азиатски­ми государствами, за то, чтобы пропагандировать в печати завоевания Октябрьской революции7.
    Учитывая интересы всего китайского народа, советское пра­вительство, несмотря на явно враждебную позицию Пекина, продолжало искать почву для установления нормальных ди­пломатических и экономических отношений с Китаем. В июле
    1918    г. оно заявило об отказе от всех договоров, соглашений и займов, навязанных в свое время Китаю царизмом8. Полити­ка Советского правительства вызывала у простых людей Ки­тая самые искренние дружеские чувства к молодому государ­ству рабочих и крестьян. В тяжелое для советского народа время китайские рабочие, приехавшие до революции <в Россию в поисках заработка, встали плечом к плечу со своими совет­скими братьями на защиту завоеваний Октября. Около 40 тыс. китайских трудящихся, борясь за установление и упрочение советской власти на территории России, героически сражались против белогвардейцев и интервентов на -всех фронтах граж­данской войны.
    Весной 1918 г. почти 40 тыс. китайских рабочих, завербо­ванных в свое время царским правительством, вернулись на
    6    М. С. Капица, Советско-китайские отношения, стр. 17.
    7    «Жэньмииь жибао», 1955, 12 марта.
    •    «Известил ВЦИК», 1918, 5 июля.
    родину. Они рассказывали правду о событиях в России. Так рождалась революционная дружба великих народов. Лучшие представители китайского народа начали понимать, что Ок­тябрьская революция коренным образом отличается от клас­сической буржуазной революции «французского типа», которая до 1917 г. была идеалом для многих китайских революцио­неров.
    В июле 1918 г. прогрессивный журнал «Синь циннянь» опубликовал статью «Сравнение французской революции с русской», написанную активным участником движения «за но­вую культуру» профессором политэкономии Пекинского уни­верситета Ли Да-чжао, впоследствии одним из организаторов коммунистической партии. В этой статье впервые в Китае был поставлен вопрос о принципиальном различии между буржуазной и социалистической революциями. В ноябре — де­кабре 1918 г. на страницах журнала развернулась острая ди­скуссия по вопросам войны, мира и революции. В связи с окончанием мировой войны часть китайской интеллигенции, обманутая демагогическими посулами американского прези­дента Вильсона, возлагала большие надежды на Антанту. Она думала, что Китай, воевавший на стороне союзников, займет равноправное положение среди держав-победительниц. В номе­ре «Синь циннянь», вышедшем сразу же после заключения Компьенского перемирия и целиком посвященном итогам вой­ны, были помещены статьи идеологов китайской буржуазии Цай Юань-пэя, Тао Мэнь-хэ, а месяц спустя—Ху Ши, изобра­жавших победу стран Антанты как торжество демократиче­ского общественного устройства входивших в нее государств. Буржуазные интеллигенты всячески старались доказать, что буржуазная демократия — единственно возможный для Китая путь. Октябрьской революции они «не заметили». Мелкобур­жуазный идеолог Чэнь Ду-сю в своей статье, опубликован­ной в том же ноябрьском номере «Синь циннянь», также не отразил сущности великих изменений, происшедших в мире в результате победы революции в России. Он по-прежнему считал, что спасение Китая — в буржуазной республике, в пропаганде буржуазной науки.
    В том же номере журнала были опубликованы две статьи Ли Да-чжао: «Победа масс» и «Победа большевизма». Автор правильно оценивал первую мировую войну как войну неспра­ведливую, «войну царей, войну кайзеров, войну капиталисти­ческих правительств»9. Он разъяснял китайскому читателю, что главным результатом событий 1917 года было отнюдь не торжество буржуазной «справедливости», олицетворяемой Ан­тантой, а торжество русского пролетариата, победившего под знаменем социализма, под руководством большевистской пар-
    9    «Синь циннянь», 1918, т. V, № 5, стр. 444.
    гии, «победа социализма, победа большевизма... победа миро­вого рабочего класса» ,0.
    Ли Да-чжао одним из первых в Китае провозгласил, что Октябрьская революция открывает новый этап всемирной ис­тории, этап освобождения человечества от капитализма: «Рус­ская революция 1917 г.,— писал он,— знаменует собой не только изменение в сознании русского народа, но означает также изменение в идеологии всего человечества в XX веке... Представьте себе будущий мир — он будет миром красного знамени» п. Ноябрьская дискуссия 1918 г. показала, что Ли Да-чжао—наиболее последовательный представитель зарож­дающейся в Китае коммунистической интеллигенции, ов­ладевшей марксистским методом познания общественных явлений. Он выступал в журнале «Синь циннянь», в газете «Мэйчжоу пинлунь» («Еженедельное обозрение»), начавшей выходить с декабря 1918 г., и в других изданиях со статьями, пропагандировавшими марксизм, писал об условиях труда ра­бочих, об их выступлениях, призывал пролетариат создать соб­ственные организации и объединиться для совместной борьбы против предпринимателей12. В феврале 1919 г. в большой статье «Молодежь и деревня» Ли Да-чжао поставил вопрос об освобождении китайского крестьянства от гнета помещиков. Связывая борьбу крестьян с борьбой за национальную неза­висимость, он призывал революционную молодежь нести в деревню великие идеи социализма 13.
    Газета «Мэйчжоу пинлунь» знакомила широкие слои чи­тателей с теорией марксизма-ленинизма. В апреле 1919 г. в ней был опубликован перевод части «Манифеста коммунисти­ческой партии» (отрывок из главы «Пролетарии и комму­нисты») ,4.
    Особенно быстро марксизм-ленинизм стал распространять­ся с мая 1919 г., когда в стране начался подъем антиимпериа­листического и антифеодального движения.
    Парижская мирная конференция и Китай
    В январе 1919 г. в Париже открылась мирная конференция, созванная державами-победительницами. Главную роль на конференции играли Англия, Франция и США.
    Китай, воевавший на стороне Антанты, был также пригла­шен на конференцию. Однако он был причислен к категории держав, «имеющих интересы частного характера». Это означа­
    10    Там же, стр. 443.
    11    Там же, стр. 448.
    '2    См.: «Мэйчжоу пинлунь>, 1919, № 12, 9 марта, стр. 2.
    !»    «Чэнь бао», 1919, 20 и 23 февраля.
    14    «Мэйчжоу пинлунь», 1919, № 16, 6 апреля, стр. 2.
    ло, что китайская делегация могла участвовать лишь в тех за­седаниях, на которых рассматривались вопросы, непосредст­венно относящиеся к Китаю. Тем не менее, китайская интелли­генция, еще не отрешившаяся от иллюзий насчет политики Вильсона и Антанты, возлагала на конференцию большие на­дежды. Эта часть интеллигенции ожидала, что страны-победи­тельницы не только возвратят Китаю все некогда отнятое у него Германией, но и примут Китай в качестве равного в круг других держав.
    Пекинское правительство претендовало на то, чтобы Китай был представлен в Париже только его делегацией. Однако под давлением широкой общественности, опасавшейся, что де­легация правительства, финансируемого японцами, не будет отстаивать национальные интересы страны, политические ли­деры Севера вынуждены были включить в состав делегации и представителя южного правительства. В делегацию вошли министр иностранных дел пекинского правительства Лу Чжэн- сян, посланники этого правительства в США (Гу Вэй-цзюнь, известный больше под фамилией Велингтон Ку), Англии (Ши Чжао-цзи, он же Альфред Ши) и Бельгии (Вэн Чэн-цзу), а также представитель южнокитайского правительства в США Ван Чжэн-тин. Они должны были добиться возвращения Ки­таю территории, «арендованной» Германией по договору 1898 г. и захваченной Японией во время первой мировой войны.
    Еще до прибытия китайской делегации в Париж ее наме­рения стали известны |5, и это дало возможность японским дипломатам заблаговременно принять меры для подкрепления своих претензий на провинцию Шаньдун.
    Обсуждение шаньдунского вопроса на Парижской конфе­ренции происходило 27—28 января 1919 г. Японская делега­ция выставила требование передать Японии железную дорогу Цзяочжоу — Цзинань и все бывшие права и привилегии Гер­мании в провинции Шаньдун. Представитель китайской деле­гации Гу Вэй-цзюнь настаивал на немедленной ликвидации всех бывших прав Германии и возвращения их Китаю. «Цин­дао— исконная китайская территория... Шаньдун — колыбель китайской цивилизации, родина величайших мыслителей Кун- цзы и Мэн-цзы. В провинции Шаньдун из-за ее перенаселен­ности нет свободных территорий для сдачи в аренду» 16,— за­явил он.
    Протесты китайской делегации, а также нежелание дер­жав дискредитировать себя перед общественным мнением в
    15    Когда китайские делегаты проездом находились в Японии, у них был украден чемодан с документами (см.: Цэя И-цзкхнь, Краткая исто­рия сдвижения 4 мая», Пекин, 1951, стр. 11 (к).
    16    «Мэйчжоу пинлунь», 1919, № 22, 18 мая, стр. 1.
    начале конференции привели к тому, что требования Японии были отклонены. Тогда Япония стала оказывать давление на китайское правительство. 2 февраля японский посол в Пекине предупредил заместителя министра иностранных дел Китая: «В случае каких-либо разногласий китайской делегации сле­дует до обсуждения этого (шаньдунского.— Ред.) вопроса проконсультироваться с японскими полномочными представи­телями и принимать решения лишь после взаимного согласо­вания» 17. Так как это ультимативное предложение не было принято, японский посол пригрозил Китаю высадкой десанта. 12 февраля японские делегаты на конференции вручили пред­ставителям Китая текст секретных соглашений 1916—1917 гг. между Японией, Англией, Францией, царской Россией и Ита­лией, содержащих обязательства указанных стран содейство­вать Японии в «справедливом для нее решении шаньдунского вопроса» 18, а также текст японо-китайского секретного согла­шения о признании притязаний Японии в Китае 19.
    Угрозы японцев вызвали возмущение в Китае. Представи­тели общественности потребовали, чтобы президент Сюй Ши- чан аннулировал все соглашения с Японией, подписанные во время войны, и передал их тексты для опубликования.
    Учитывая настроения в стране, китайская делегация на конференции выдвинула ряд других важных требований: о ликвидации «сфер влияния» иностранных держав в Китае, вы­воде иностранных войск с китайской территории, ликвидации иностранной почты и телеграфа, отмене консульской юрисдик­ции, возвращении Китаю иностранных концессий и сеттльмен­тов, восстановлении таможенной независимости Китая. Китай­ская делегация предложила также аннулировать японо-китай­ское соглашение от 9 мая 1915 г. («21 требование») 20.
    Державы занялись вновь шаньдунской проблемой лишь во второй половине апреля 1919 г. Китайские представители не были допущены на заседания Совета десяти — одного из выс­ших органов конференции, который в течение двух недель об­суждал вопрос о судьбе немецких колоний и в том числе гер­манской «сферы влияния» в Китае. Англия, Франция и Ита­лия поддержали японские притязания. США, не желавшие усиления Японии в бассейне Тихого океана, некоторое время противились ее требованиям. Вильсон предложил передать бывшие немецкие колонии на неопределенный срок под совме­стное управление пяти держав, рассчитывая, что в таком слу­чае США получат свою долю в эксплуатации этих колоний. Тогда японская делегация стала угрожать уходом с конфе­
    17    «Мэйчжоу пинлунь», 1919, № 8, 9 февраля, стр. 1.
    18    «Мэйчжоу пинлунь», 1919, № 22, 18 мая, стр. 1.
    1в См. Приложение 2 в кн.: Цзэн Ю-хао, Дипломатическая история Китая, Шанхай, 1926, стр. 200—320 (к).
    20    Цзя И-цзюнь, Краткая история <гдвижения 4 мая», стр 12 (к).
    ренции, что могло привести к ее срыву (незадолго до того кон­ференцию покинула итальянская делегация).
    Империалистические державы, занятые в то время органи­зацией интервенции против Советской России, все же сумели найти компромиссное решение. Американская дипломатия наме­ревалась использовать Японию как ударную силу против Рос­сии на Дальнем Востоке и решила поэтому уступить японским домогательствам. 30 апреля, вопреки протестам китайской де­легации, японские требования были приняты. Статьи 156—158 Версальского мирного договора зафиксировали передачу про­винции Шаньдун21 Японии. Единственное, что получил Китай от версальских «миротворцев»,— это обязательство Германии вернуть захваченные ею во время подавления ихэтуаньского восстания (1900 г.) астрономические инструменты.
    Версальский договор не был подписан китайской делега­цией. Не последнюю роль ,в этом сыграла дипломатия США. Дело в том, что уступка Вильсона в шаньдунском вопросе вы­звала недовольство влиятельных политических кругов Соеди­ненных Штатов, не желавших мириться с усилением Японии. Опасения, что экономическая и политическая экспансия амери­канских монополий в Китае из-за промаха Вильсона будет несколько ограничена, явились одной из причин, по которой сенат США отказался ратифицировать мирный договор. По этим же соображениям американские дипломаты старались повлиять на китайскую делегацию, чтобы принудить ее к от­казу от подписания договора. Однако главной силой, заставив­шей китайскую делегацию пойти на это, было революционное движение в самом Китае, а также демонстрации китайских ра­бочих и студентов во Франции.
    «Движение 4 мая». Внутреннее и международное положение Китая в 1919—1921 гг.
    «Движение 4 мая». Решение Парижской конференции о передаче Японии бывших германских прав и владений в про­винции Шаньдун вызвало огромное возмущение в Китае. Об­щественное недовольство вылилось в мощное антиимпериали­стическое движение, охватившее все слои населения.
    4    мая 1919 г. студенты Пекина организовали митинг и многотысячную демонстрацию под лозунгами: «Во внешней политике—борьба за национальный суверенитет, во внутрен­ней — наказание национальных предателей!», «Не подписы­вать мирного договора!», «Аннулировать 21 требование!». Сту­
    21    «The treaty of peace between the allied and the associated powers, and Germany», London, 1923, p. 153; см. также: «Версальский мирошй аоговор», М., 1925, стр. 62—63.
    денты требовали отстранения от дел министра путей сообще­ния Цао Жу-линя, китайского посланника в Японии Чжан Цзун-сяна и управляющего монетным двором Jly Цзун-юя, подписи которых стояли под позорным для Китая соглашением от 9 мая 1915 г. и другими кабальными договорами. Иностран- ная полиция запретила демонстрантам проходить перед зда- ниями иностранных миссий. Тогда демонстранты направились к дому Цао Жу-линя, ворвались в дом и избили находившегося там Чжан Цзун-сяна. Полиция разогнала демонстрацию, аре­стовала 32 человека и одного избила до смерти.
    В ответ на репрессии учащиеся столицы утром 5 мая объ­явили забастовку, настаивая на освобождении арестованных22. Под давлением общественности правительство 7 мая выпусти­ло студентов под поручительство администрации учебных за­ведений. Забастовка прекратилась23.
    Новая волна возмущения поднялась после 9 мая, когда пе­кинские власти, полагая, что движение уже подавлено, потре­бовали явки в суд участвовавших в демонстрации студентов. Преследованию подверглась и прогрессивно настроенная про­фессура. 19 мая учащиеся Пекина вновь начали забастовку. Одновременно студенты развернули широкую агитацию среди населения, объявили кампанию бойкота японских товаров и приступили к созданию «добровольческих отрядов защиты провинции Шаньдун».
    Волнения перекинулись на крупнейшие центры Китая. В Шанхае, Тяньцзине, Нанкине, Чанша и многих других горо­дах происходили студенческие митинги и забастовки, которыми руководили городские студенческие союзы, возникшие в ходе движения. Однако до 3 июня в нем участвовала в основном лишь патриотически настроенная интеллигенция.
    3 июня власти арестовали в Пекине 178 студентов, которые вопреки всем запретам вели среди населения антиимпериали­стическую пропаганду, на следующий день — еще около 800 человек. Повальные аресты и убийства вызвали направ­ленную уже против пекинского военно-феодального правитель­ства волну возмущения широких слоев китайского народа. Начался второй этап движения. Если в мае участие пролета­риата, городской мелкой (кустарей, мелких торговцев) и на­циональной буржуазии было крайне ограниченным, то после 3 июня все эти слои активно включились в движение24: стали создаваться объединенные союзы интеллигенции и торгово-про­мышленной буржуазии. Самым же примечательным явлением этого периода был огромный рост стачечной борьбы рабочих, проходившей под антиимпериалистическими и антифеодаль­
    22    «Цзиньдаиши цзыляо», 1955, № 12, стр. 53.
    23    Там же, стр. 57.
    24    События 3—28 июня часто называют «движением 3 июня».
    ными лозунгами. Отдельные выступления рабочих (железно­дорожников, портовых грузчиков) отмечались и в мае, но они имели тогда эпизодический характер. После 3 июня 1919 г. борьба пролетариата становится важнейшей составной частью антиимпериалистического движения.
    Крупнейшим центром стачечного движения был Шанхай.
    5    июня началась стачка 5—6 тыс. рабочих японских тек­стильных фабрик, а к вечеру того же дня бастовало уже 20 тыс. шанхайских текстильщиков и типографских рабочих.
    6    июня прекратили работу и вышли на демонстрацию рабочие шанхайской трамвайной компании, к ним присоединились слу­жащие англо-американской трамвайной компании и работники городского транспорта на территории французской концес­сии 25. Число забастовщиков непрерывно росло. Все более мощ­ными становились демонстрации протеста. Во время одной из них (6 июня) рабочие механического завода «Цюсин» опуб­ликовали воззвание, в котором осуждали захватнические пла­ны Японии и призывали всех пролетариев поддержать борьбу китайского народа за национальное освобождение. Они орга­низовали сбор средств на постройку «памятника националь­ного позора»; на памятнике был водружен флаг с надписями: «Не забывайте национального позора! Нация, проснись!»26.
    Митинги и забастовки не раз заканчивались столкновения­ми с полицией, из которых победителями выходили рабочие. Пример шанхайского пролетариата воодушевлял рабочих дру­гих городов. К 60—70 тыс. стачечников Шанхая вскоре присо­единились пролетарии Нанкина, Чжэньцзяна, Сунцзяна, Хэн- чжоу, Чанша, Ханькоу, Цзюцзяна, Уху, Уси, Чаньчжоу, Цзи­наня, Сямыня27. Бастовали также железнодорожники станции Таншань Пекин-Шэньянской и станции Чансиндянь Пекин- Ханькоуской железных дорог.
    Выступления пролетариата воодушевили революционное студенчество, начавшее понимать, как велика роль рабочего класса в движении. Студенты обратились к торговым союзам портовых городов с требованием предоставить материальную помощь рабочим-патриотам, отказавшимся грузить японские суда 28. Их поддержали все слои населения.
    Революционный подъем в стране продолжал нарастать. В 20 провинциях и 150 городах Китая движение охватило бо­лее 10 млн. человек. В нем приняли участие также китайские студенты и эмигранты, проживавшие в США, Японии, Фран- ции и других странах. Волнения отмечались и в армии29.
    25    Дэн Чжун-ся, Краткая история профсоюзного движения в Китае, М., 1952, стр. 18—19.
    26    Хун Хуань-чунь, Революционное движение в Китае в период
    4    мая», Пекин, 1956, стр. 105 (к).
    27    Там же, стр. 107—108.
    28    Цай Сяо-чжоу, Ян Цзин-гун, <г4 мая», Пекин, 1919, стр. 115 (к).
    29    См.: «Лиши яньцзю», 1955, № 2, стр. 36.
    Первые крупные политические выступления китайского пролетариата испугали торгово-промышленную буржуазию. Представители капиталистов стали появляться на митингах и собраниях с плакатами «Советуем не бунтовать!». Политиче­ски слабая китайская буржуазия боялась вступить в реши­тельную борьбу с империализмом. Вскоре после того как на­чалась забастовка шанхайских рабочих, на стенах магазинов и предприятий города появились обращения к иностранным государствам, авторы которых старались преуменьшить зна­чение происходящих событий и заверить империалистов в том, что студенческое движение «не направлено против великих держав». Тяньцзиньские купцы, встревоженные подготовкой рабочих города к забастовке, обратились к правительству с просьбой о помощи. «...Среди нескольких сот тысяч трудящих­ся Тяньцзиня,— писали они,— уже сейчас появились признаки беспокойства. Если вовремя не принять мер, произойдут заба­стовки и создастся еще более угрожающая обстановка. Про­сим срочно... спасти положение» 30.
    Чтобы разрядить обстановку, правительство Цянь Нэн-сю- ня 10 июня сняло с занимаемых постав национальных преда­телей Цао Жу-линя, Лу Цзун-юя и Чжан Цзун-сяна, а затем ушло в отставку.
    Хотя после 3 июня многие буржуазные интеллигенты, испу­гавшись размаха народного движения и особенно выступлений пролетариата, временно отошли от политической борьбы, ши­рокая кампания против подписания мирного договора продол­жалась. Ее возглавил Всекитайский студенческий союз, создан­ный 16 июня в Шанхае. 25 июня в Пекине перед резиденцией президента собралось несколько сот патриотически настроен­ных студентов, требовавших, чтобы китайской делегации в Париже был дан приказ не подписывать договор. В ожидании ответа студенты двое суток не уходили. 28 июня — в день, ког­да китайская делегация должна была подписать Версальский договор, проживавшие в Париже китайские рабочие и студен­ты окружили здание, где остановилась делегация, и не дали ей возможности выйти31.
    Пекинское правительство не решилось далее противиться настроениям народа и отказалось от подписания Версальского мирного договора.
    Национально-революционное «движение 4 мая» 1919 г.32 имело антиимпериалистический, антифеодальный характер.
    30    Лю Ли-кан, Ван Чжэнь, Рабочее движение в Китае в 1919— 1927 гг.. Пекин, 1957, стр. 15 (к).
    31    «Юбилейный сборник материалов о „движении 4 мая“», Чанчунь, 1950, стр. 77 (к).
    32    Современные китайские историки рассматривают события 4 мая —
    28    июня, как «движение 4 мая», но в широком смысле под «движением
    4    мая» подразумевается период от 4 мая 1919 г. до создания КПК (1 июля 1921 г.).
    Хотя требования аннулировать грабительские японо-китайские соглашения и Версальский договор были направлены прежде всего против Японии, объективно движение означало борьбу против всей системы неравноправных договоров и колониаль­ной политики империализма в целом.
    В ходе «движения 4 мая» непосредственно антифеодальные лозунги не провозглашались, но выступления против военно­феодального пекинского правительства неизбежно приобретали также и антифеодальный характер. После 3 июня участники движения все настойчивее стали требовать демократических свобод.
    Историческое значение «движения 4 мая» состояло в том, что оно знаменовало вступление пролетариата на путь полити­ческой борьбы. Хотя в указанный период рабочие и не выдви­гали самостоятельных лозунгов, тем не менее они проявили себя самыми стойкими и последовательными борцами за об­щенациональные интересы. Именно с этого времени начинается новый этап революционного движения в Китае. Если до
    1919    г., указывает Мао Цзэ-дун, китайская революция была буржуазно-демократической революцией старого типа, прохо­дившей под руководством буржуазии, то со времени «движе­ния 4 мая» она вступила в новую фазу, превратившись в но­водемократическую революцию с участием и под руководст­вом пролетариата 33.
    В процессе движения стала складываться группа револю­ционной интеллигенции (Мао Цзэ-дун, Ли Да-чжао, Лю LUao- ци, Чжоу Энь-лай, Дэн Чжун-ся, Цюй Цю-бо и другие), на­чавшая воспринимать идеи научного коммунизма и осознавать необходимость союза с рабоче-крестьянскими массами. Появ­ление марксистской интеллигенции и развернувшаяся полити­ческая борьба китайского пролетариата создавали объектив­ную основу для соединения научного социализма с рабочим движением. В этом смысле «„движение 4 мая” как идеологи­чески, так и в отношении кадров подготовило создание в 1921 году Коммунистической партии Китая»34.
    «„Движение 4 мая”,— писал Мао Цзэ-дун,— родилось в от­вет на призыв мировой революции, призыв русской революции, призыв Ленина» 35. Оно было составной частью бурно разви­вавшегося под влиянием победы Октября национально-осво­бодительного движения народов колониального Востока — ко­рейского, индийского, японского, египетского — и др.
    Милитаристские войны на Севере и Юге страны. После Парижской мирной конференции Китай оставался политиче­ски раздробленным.
    33    См.: Мао Цзэ-дун, О новой демократии (Избранные произведения, т. 3, М.. 1953), стр. 215.
    34    Там же, стр. 259.
    35    Там же, стр. 258.
    Мирная конференция представителей правительств Север­ного и Южного Китая, состоявшаяся в Шанхае в феврале — мае 1919 г., была сорвана северянами. Переговоры о возобнов­лении конференции длились до начала 1920 г., но не дали ни­каких результатов.
    На смену правительству Цянь Нэн-сюня пришло прави­тельство Цзинь Юнь-пэня. Тон в нем задавали лидеры «клу­ба Аньфу», которые стремились укрепить свое политическое влияние, назначая на пост военных губернаторов в провинции своих ставленников. В октябре— ноябре 1919 г. один из глава­рей этой клики, генерал Сюй Шу-чжэн, вторгся во Внешнюю Монголию. Действия его были связаны с планами японских империалистов, хотевших создать в Монголии плацдарм для интервенции против Советской России.
    Установление японского контроля над пекинским прави­тельством тревожило английских и американских империали­стов. Чтобы ослабить позиции Японии в Китае, Англия и США решили использовать противоречия между чжилийской и ань- хуэйской милитаристскими кликами.
    Чжилийская клика возглавлялась в то время генералом У Пэй-фу. Желая привлечь южан на свою сторону, лидеры ее предложили осуществить объединение страны мирным путем, восстановить права старого парламента, избранного в 1912 г.
    Сколотив блок восьми провинций и заручившись согласием Чжан Цзо-линя, чжилийцы в июле 1920 г. предъявили Пекину следующие требования: изгнать из правительства трех мини­стров, главарей аньфуистского клуба и сместить с поста ко­мандующего северо-западной армией Сюй Шу-чжэна. Отноше- ния между двумя кликами чрезвычайно обострились, и вскоре дело дошло до вооруженного столкновения. Военные действия* продолжавшиеся всего несколько дней, закончились победой чжилийцев. Дуань Ци-жуй и Сюй Шу-чжэн специальными правительственными декретами были смещены с постов ко­мандующих армиями, «клуб Аньфу» распущен. Сюй Шу- чжэн бежал из Урги (ныне Улан-Батор) в Пекин и укрылся в японском посольстве. 9 августа 1920 г. был организован но­вый кабинет во главе с Цзинь Юнь-пэнем — человеком, гото­вым служить любой клике милитаристов.
    30 августа чжилийцы распустили созданный в 1918 г. ань- фуистский парламент. Они разогнали его с целью подчинить юго-западные провинции Китая. Милитаристы Юго-Запада во главе с Чэн Чунь-сюанем тоже предприняли попытки догово­риться с Севером, так как из-за ожесточенной борьбы между южными милитаристами гуанчжоуское правительство находи­лось в тяжелом положении. Сунь Ят-сен уехал в Шанхай еще весной 1918 г. С правительством порвала также значительная часть членов южного парламента, которые в апреле 1920 г. заявили протест против действий Чэн Чунь-сюаня, намеревав­
    шегося вступить в сговор с чжилийцами, и выехали из Гуан­чжоу.
    Другая группа южных милитаристов возглавлялась быв­шим членом «Объединенной лиги» генералом Чэнь Цзюн-ми- ном. Войска его были размещены в 30 уездах юга провинции Фуцзянь. Не желая подчиняться чжилийцам и используя в демагогических целях лозунг защиты республики и имя Сунь Ят-сена — решительного сторонника войны с северными мили­таристами, эта группа организовала поход на Гуанчжоу. 30 ок­тября 1920 г. Чэнь Цзюн-мин захватил город и обратился к Сунь Ят-сену с предложением вернуться туда для организа­ции правительства. Вслед за Сунь Ят-сеном в Гуанчжоу при­были члены старого парламента. В апреле 1921 г. Сунь Ят-сен был провозглашен президентом Китая, однако реальная власть в его правительстве принадлежала Чэнь Цзюн-мину, зани­мавшему посты министра внутренних дел, военного министра, губернатора провинции Гуандун и главнокомандующего гуандунскими войсками.’* Положение Сунь Ят-сена, тогда еще не опиравшегося на широкие народные массы и пытавшегося добиться своей цели путем военных блоков с милитаристски­ми группировками, было крайне неустойчивым. Последующие события показали, что Чэнь Цзюн-мин использовал автори­тет и популярность Сунь Ят-сена для укрепления своих пози­ций и порвал с ним, как только надобность в этом миновала.
    Переворот Чэнь Цзюн-мина и образование правительства Сунь Ят-сена не привели к объединению юго-западных про­винций. Между военщиной провинций Гуандун и Гуанси про­должалась острая борьба. На севере назревала война чжилий- цев с кликой Чжан Цзо-линя. Милитаристские войны происхо­дили также в провинциях Хунань, Сычуань, Шэньси и др. За все эти междоусобицы расплачивался китайский народ.
    Советско-китайские отноьчения. Большое влияние на по­литическую жизнь Китая в 1920—1921 гг. оказала борьба Советского государства за установление дипломатических отношений с Китаем. Еще 25 июля 1919 г. Советское прави­тельство направило обращение к китайскому народу и пра­вительствам Южного и Северного Китая, в котором вновь излагались предложения аннулировать русско-китайский договор 1896 г., отказаться от контрибуции 1901 г. и от всех привилегий, полученных царской Россией в Китае. «Совет­ское правительство, — указывалось в обращении, — уничто­жает все особые привилегии, все фактории русских купцов на китайской земле. Ни один русский чиновник, поп и мисси­онер не смеет вмешиваться в китайские дела... В Китае не должно быть иной власти, иного суда, как власть и суд ки­тайского народа» 36.
    36    «Докум&нты внешней политики СССР», т. II, М., 1958, стр. 222.
    Реакционные правящие круги Китая пытались скрыть этот документ от народа. Лишь в марте 1920 г., когда Крас­ная Армия уже очищала от белогвардейцев и интервентов Сибирь, его удалось вручить непосредственно консульству пекинского правительства в Иркутске37. В начале апреля
    1920    г. он был опубликован в китайской печати и произвел огромное впечатление. В адрес Советского правительства стали поступать десятки приветственных телеграмм от раз­личных общественных организаций, выражавших стремление китайского народа жить в мире и дружбе со своим северным соседом.
    Принципы, провозглашенные в обращении 1919 г., вновь были подтверждены советской нотой от 27 сентября 1920 г., врученной китайской дипломатической миссии во главе с ге­нералом Чжан Сы-линем38, которая прибыла в Москву в на­чале месяца. В то же время в Пекин направилась диплома­тическая миссия Дальневосточной республики — буферного государства, существовавшего на Советском Дальнем Восто­ке с 1920 по 1922 г. Она представляла в Пекине не только ДВР, но и всю Советскую Россию 39. Однако установить нор­мальные дипломатические отношения тогда не удалось. Пра­вительство чжилийской клики так же, как и его предшествен­ники, шло на поводу у империалистов. Под нажимом ино­странных дипломатов оно сорвало соглашение с Советской Россией и отозвало в октябре 1920 г. миссию Чжан Сы-линя из Москвы.
    Прогрессивные государственные деятели Китая продол­жали стремиться к дружбе с Советским государством. Еще в 1918—1920 гг. Сунь Ят-сен, живший тогда в Шанхае, и народный комиссар по иностранным делам РСФСР Г. В. Чи­черин взаимно предприняли попытку завязать переписку. В 1921 г. контакт был, наконец, установлен. Сунь Ят-сен при­ветствовал советскую внешнеполитическую программу и вы­ражал желание установить добрососедские отношения меж­ду обеими странами. «Я чрезвычайно заинтересован вашим делом, га особенности организацией ваших Советов, вашей армии и образования, — писал Сунь Ят-сен Г. В. Чичерину 28 августа 1921 г. — Я хотел бы знать все, что Вы и другие можете сообщить мне об этих вещах, в особенности об обра­зовании. Подобно Москве, я хотел бы заложить основы Ки­тайской Республики глубоко в умах молодого поколения — тружеников завтрашнего дня»40.
    37    «Советское китаеведение», 1958, № 1, стр. 141, 142—143.
    38    «Советско-китайские отношения 1917—1957. Сборник документов», М., 1959, стр. 51—53.
    39    М. С. Капица, Советско-китайские отношения, стр. 62—63.
    40    См.: «Неопубликованный документ Сунь Яг-сена» («Большевик», 1950, № 19), стр. 48.
    В 1921 г. создалась благоприятная обстановка и для 'справедливого решения вопроса о Внешней Монголии. После поражения аньхуэйской клики и бегства Сюй Шу-чжэна японская «военщина сделала ставку на белогвардейские от­ряды барона Унгерна. Унгерновцы, изгнанные из России, захватили Внешнюю Монголию и установили в ней террори­стический режим. Однако подъем революционного движения « самой Монголии и помощь Красной Армии, вступившей по ■просьбе монгольского народа на се территорию, привели к разгрому унгерновских банд. В результате победы народной революции 10 июля 1921 г. во Внешней Монголии было обра­зовано Народно-революционное правительство.
    В июне и сентябре 1921 г. Красная Армия по просьбе китайских властей провинции Синьцзян оказывала помощь в борьбе против белых отрядов (Бакича, Новикова и др.)* -отступивших в Китай и грабивших местное население. По­кончив с белобандитами, Красная Армия осенью 1921 г. воз­вратилась на свою территорию. Во Внешней Монголии совет­ские войска по просьбе монгольского правительства и во из­бежание новых провокаций русских белогвардейцев остава­лись до марта 1925 г.
    Проводимая Советским правительством политика уваже­ния суверенитета и национальной независимости стран коло­ниального Востока вызывала глубокие симпатии китайской общественности. Требование установить нормальные дипло­матические отношения с Советской Россией постепенно ста­новилось одним мз важнейших лозунгов национально-осво­бодительной борьбы китайского народа.
    Первые марксистские группы в Китае
    Появление марксистской интеллигенции. Уже в ходе «дви­жения 4 мая» в среде демократической интеллигенции на­чался раскол, вызванный принципиальными расхождениями во взглядах на методы борьбы за национальное освобожде­ние. Если первые китайские марксисты и находившиеся под их влиянием мелкобуржуазные интеллигенты начали высту­пать за революционное свержение старого строя, за пропа­ганду идей научного социализма, то идеологи либеральной буржуазии, напуганной огромным размахом движения и осо­бенно участием в нем пролетариата, отстаивали путь куцых, второстепенных социальных реформ. Соответственно этому делению в редакции журнала «Синь циннянь» сложились две группы: левая, возглавляемая Ли Да-чжао, и правая, рефор­мистская, во главе с Ху Ши. Лидеры левой группы и особенно Ли Да-чжао понимали, что в условиях революционного подъ­ема буржуазный реформизм становился опасным врагом на­
    ционально-освободительного движения. Поэтому разоблаче­ние буржуазного реформизма они считали первоочередной задачей.
    После окончания «движения 4 мая» редакция «Синь цин- няль» столкнулась с большими трудностями. В июне 1919 г. журнал прекратил свое существование. Часть его сотрудни­ков уехала в Европу, наиболее активные деятели подверглись арестам и полицейским репрессиям. Ли Да-чжао остался в Пекине и, несмотря на преследования полиции, продолжал участвовать в работе газеты «Мэйчжоу пинлунь» — един-
    Ли Да-чжао (1888—1927)
    ственного органа, на страницах которого удавалось вести ре­волюционно-демократическую пропаганду. Ли Да-чжао по- прежнему призывал народ к активной борьбе. «Подлинное освобождение, — писал Ли Да-чжао, — не означает, что о нем надо просить других... Уповая на добродетель властей, нельзя разорвать путы, связывающие нас. Только опираясь на собственные силы, можно уничтожить господствующие
    классы»41. В «Мэйчжоу пинлунь» печатались важнейшие за­конодательные акты советского правительства (основные по-: ложения Конституции 1918 г., декрет о земле, декрет о на­ционализации банков и т. д.). Эти публикации сопровожда­лись комментариями, разъяснявшими китайскому читателю характер и значение общественного переворота в России.
    Революционная пропаганда идей Октября создала газете большую популярность. По ее типу и даже под тем же на­званием стали издаваться печатные органы в других городах страны. В Чанша по инициативе и под руководством Мао Цзэ-дуна 14 июля 1919 г. начала выходить газета «Сянцзян пинлунь» («Сянцзянское обозрение»). Первый номер вызвал огромный интерес, и его двухтысячный тираж, как и допол­нительный не смогли удовлетворить спроса; второй номер был отпечатан в пяти тысячах экземпляров 42. В своих статьях Мао Цзэ-дун призывал парод объединить усилия для рево­люционного преобразования китайского общества по приме­ру Советской России, активно бороться против войны и им­периализма. Он клеймил позором Клемансо и грабительский Версальский мир, выступал против засилья военщины. «Сян­цзян пинлунь» читали не только в Чанша, но и далеко за пределами провинции Хунань. Газета сыграла огромную роль в революционном движении на Юге Китая.
    Возрастающее влияние революционной пропаганды выз­вало тревогу в правящих кругах. Власти начали арестовы­вать активных сотрудников прогрессивной печати. Ли Да- чжао вынужден был покинуть Пекин. «Мэйчжоу пинлунь» оказалась в руках Ху Ши.
    С этого момента газета перестала публиковать сообщения о революционных событиях, но зато охотно помещала лекции реакционного американского философа-прагматиста Дж. Дьюи. Ученик Дьюи, ярый враг марксизма, Ху Ши выступил со статьей «Больше заниматься конкретными проблемами, меньше говорить об ,,измах”»43, открывшей новую серьезную дискуссию между представителями революционногб марксиз­ма и реформистской интеллигенцией.
    Критикуя якобы всякого рода «измы», Ху Ши пытался нанести удар прежде всего марксизму. Его цель заключа­лась в том, чтобы отвлечь передовые круги китайской интел­лигенции от изучения марксизма и переключить ее внимание на решение частных, не имеющих общественной значимости вопросов.
    Ли Да-чжао ответил на статью Ху Ши открытым письмом «Еще раз о проблемах и „измах”», опубликованном в сере­
    41    «Мэйчжоу линлунь», 1919, № 30, 13 июля, стр. 3.
    42    «Материалы по истории китайской печати в новейший период», т. I, Шамкай, 1954, стр. 38—39 (к).
    « «Мэйчжоу пинлунь», 1919, № 31, 20 июля, стр. 1—2.
    дине августа 1919 г. Он подверг резкой критике взгляды Ху Ши и призывал изучать марксистско-ленинскую теорию. «В капиталистических государствах,— писал Ли Да-чжао, — социализм используется как оружие для уничтожения бур­жуазии. Мы можем также использовать его в нашей стране... для ликвидации чиновников — паразитов и грабителей»44. Позже сам Ху Ши признавал, что его выступления против марксистской идеологии не имели успеха.
    Мао Цзэ-дун (фото 1919 г.)
    Вскоре после опубликования открытого письма Ли Да- чжао «Мэйчжоу пинлунь» была закрыта властями. Все газе­ты, имевшие в заголовке слово «пинлунь» («обозрение»)» подверглись преследованию. Во второй декаде августа был совершен вооруженный налет на редакцию «Сянцзян пин­лунь» и конфискован не успевший поступить в продажу пя­тый номер газеты. Однако Мао Цзэ-дун не прекратил свою
    44    «Мэйчжоу пинлунь», 1919, № 35, 17 августа, стр. 1.
    57
    деятельность: он стал главным редактором прогрессивного журнала «Синь Хунань» («Новая Хунань»). Когда же власти запретили и это издание, Мао Цзэ-дун выступал с критикой общественных порядков на страницах других провинциаль­ных газет45.
    Полицейские репрессии не могли запугать китайских ре­волюционеров. В сентябре 1919 г. вернулись Ли Да-чжао, а также некоторые его сторонники, незадолго до того выпу­щенные из тюрьмы. Их совместными усилиями в октябре было возобновлено издание «Синь циннянь», на страницах которого вновь появились статьи в защиту марксизма. Про­паганду идей социализма начал вести также Цюй Цю-бо в созданном им в ноябре 1919 г. ежедекаднике «Синь шэхуэй» («Новое общество»). В Тяньцзине студенты под руковод­ством Чжоу Энь-лая выпускали революционную газету «Тянь­цзинь сюэшэн лянхэ-хуэй бао» («Тяньцзиньский студенческий союз»), выходившую раз в три дня.
    Революционная печать способствовала активизации дея­тельности прогрессивных общественных организаций. Обра­зованные в ходе «движения 4 мая» студенческие союзы раз­вернули широкую устную пропаганду освободительных идей. Особенно энергично взялись за работу члены общества «Шао- нянь Чжунго» («Молодой Китай»), возникшего под непос­редственным руководством Ли Да-чжао и окончательно оформившегося в июле 1919 г. В состав общества входили сторонники марксизма — Юнь Дай-ин, Чжан Вэнь-тянь, Сян Цзин-юй и др., в различных городах возникли его филиалы. Успешно действовали «Пинминь цзяоюй цзяньянь туань» («Агитационные группы просвещения народа») под руковод­ством Дэн Чжун-ся (Пекин), организация «Синь минь» («Об­новление народа») во главе с Мао Цзэ-дуном (Хунань) и книжное агентство «Лицюнь шу шэ», созданное марксистом Юнь Дай-ином (Учан). Под влиянием марксистской пропа­ганды передовая интеллигенция начала отходить от идей буржуазного просветительства и проникаться сознанием не­обходимости политической борьбы, связанной с демократи­ческим движением народа. Манифест редакции «Синь цин­нянь», принятый в декабре 1919 г. вопреки реформистам, провозглашал открытую борьбу против существующего об­щественного строя и попыток иностранных держав закаба­лить Китай 46.
    Ху Ши, потерпевший поражение в политической дискус­сии, пытался закрепиться на фронте культуры. В декабре
    1919    г. он выступил с проповедью медленных реформ в об­ласти культуры, которые, как он утверждал, дадут Китаю
    45    «Материалы «по исто-рии китайской печати...», т. I, стр. 38—39 (к).
    46    «Синь циннянь», 1919, т. VII, № 1, стр. 1—4.
    возможность преодолеть свою отсталость. Ли Да-чжао в статьях «Материальные повороты и сдвиги в области мора* ли» (декабрь 1919 г.) 47 и «Экономическое объяснение при­чин идеологических сдвигов в современном Китае» (январь
    1920    г.) 48 выступил с разоблачением этих взглядов. Рабо­ты Ли Да-чжао нанесли сокрушительный удар «теоретиче­ским выводам» Ху Ши. С этого времени последний был изо­лирован и лишь формально продолжал числиться в редак­ции «Синь циннянь». С конца 1919,— начала 1920 г. марк­систский метод исследования проблем китайской культуры находил все более широкий круг сторонников. Перелом в идеологии передовой интеллигенции был прямым следствием «движения 4 мая».
    Все же интеллигентов-марксистов было тогда еще мало. Изучение марксистской теории и участие в «движении 4 мая» показали им, что самостоятельные выступления интеллиген­ции не могут привести .к успеху. Поэтому, продолжая вести напряженную идеологическую борьбу против буржуазного реформизма и пропаганду марксистско-ленинских идей, груп­па революционеров во главе с Ли Да-чжао в 1919—1921 гг. начинает устанавливать связи с массами.
    Не имея на первых порах необходимого опыта, китайские марксисты пытались осуществить сближение с рабочими различными путями. Одним из первых шагов было создание в Пекине и Шанхае групп «труда и учения», в которые на­биралась молодежь, не имеющая средств для образования. Часть времени в этих группах отводилась учению, часть — физическому труду. Однако заработной платы за четырехча­совой рабочий день учащимся не могло хватить даже на жизнь впроголодь, а пожертвования со стороны были незна­чительными. Постепенно эти группы распались.
    Китайские марксисты вступали также в давно существо­вавшие цеховые объединения рабочих, вели там революцион­ную пропаганду, изучали экономическое положение китай­ского пролетариата. 18 апреля 1920 г. в Шанхае впервые в истории Китая было принято решение о праздновании 1 Мая. Для подготовки к празднику был создан специальный коми­тет, который отправил телеграммы во все крупнейшие горо­да Китая. Члены комитета и активисты из учащейся моло­дежи рассказывали рабочим о значении праздника и разъяс­няли задачи китайского пролетариата. В специальном номе­ре «Синь циннянь», кроме материалов о положении китайско­го пролетариата, была опубликована большая статья о тру­довом законодательстве Советской России. Статья Ли Да-
    47    Шоу Чан, Сочинения, Шанхай, 1950, стр. 7—22 (к).—Шоу Чан — один из псевдонимов Ли Да-чжао.
    46    «Синь циннянь», 1920, т. VII, № 2, стр. 47—53.
    чжао «История праздника 1 Мая» заканчивалась призывом: «Вставайте! Вставайте! Вставайте, изнуренные трудом рабо­чие! Сегодня день вашего пробуждения!»49.
    Хотя полицейские власти пытались сорвать рабочий праздник, в Шанхае, Пекине я Гуанчжоу удалось организо­вать многотысячные митинги и демонстрации под лозунгами: «Хлеба!», «Восьмичасовой рабочий день!». В Пекине с речью
    о    задачах рабочего класса выступил Ли Да-чжао. Члены «Общества просвещения народа», руководимого Дэн Чжун- ся, развернули на улицах столицы устную революционную агитацию. Два автомобиля с красными флагами курсирова­ли по городу. Пекинские и шанхайские рабочие выпустили манифест, в котором заявляли о своей решимости бороться против социального неравенства, за права народа50. В спе­циальном обращении к трудящимся Советской России они писали: «Мы надеемся, что вы окажете большую искреннюю поддержку нам, а та^сже трудящимся Индии, Японии, Ко­реи и Вьетнама» 51.
    Образование марксистских кружков. Сложные задачи, стоявшие перед китайским пролетариатом, не могли быть осуществлены без объединения разрозненных сил марксис­тов. Весной и летом 1920 г. возникают первые коммунисти­ческие группы. Видную роль в их организации сыграли Ли Да-чжао, Мао Цзэ-дун, Дун Би-у и некоторые другие рево­люционные интеллигенты — марксисты.
    В начале мая 1920 г. в Шанхае начал работать первый в Китае коммунистический кружок в составе семи человек. Им руководил Чэнь Ду-сю52. В сентябре 1920 г. в Пекине Ли Да-чжао организовал марксистский кружок. Его актив­ными членами были Цюй Цю-бо и Дэн Чжун-ся. В том же месяце Мао Цзэ-дун, вернувшийся летом из Пекина, создал кружок в Чанша. Еще в августе и сентябре под его руко­водством и при участии его соратника Хэ Шу-хэна были основаны книжное агентство «Вэньхуа шушэ», распростра­нявшее на Юге коммунистическую литературу, и «Чанша Элосы яньцзюхуэй» («Чаншаское общество изучения Рос­сии») для ознакомления с опытом Октябрьской революции63. Вскоре начали работать также марксистские кружки в Уха­не во главе с Дун Би-у и Чэнь Тань-цю, в Гуанчжоу и Цзи­нане.
    49 «Синь циннянь», 1920, т. VII, № б, стр. 13.
    60 «Лиши яньцзю», 1954, № 3, стр. 14.
    Б| «Чжунго гунжэнь», 1957, № 8, стр. 10.
    62    Хун Хуань-чунь, Революционное движение в Китае в период с4 мая», стр. 163 (к).—Чэнь Ду-сю, однако, не был настоящим маркси- стом-ленинцем; впоследствии он стал на путь оппортунизма и скатился в болото контрреволюции.
    53    «Цзиньдан ши цзыляо», 1957, № 5, стр. 128—129.
    В августе 1920 г. возникла первая организация социали­стической молодёжи, руководимая' членами коммунистиче­ского кружка в Шанхае. Вскоре подобные группы были ор­ганизованы в Пекине, Гуанчжоу, Чанша и Учане. Однако наряду с молодыми марксистами туда вошли также сторон­ники анархизма, гильдейского социализма и синдикализма. Острые идеологические разногласия привели к распаду этих групп: в мае 1921 г. они заявили о саморослуске54.
    Чжоу Энь-лай (фото 1920 г.)
    Кроме первых коммунистических кружков и организаций молодежи, появились и другие революционные общества^. Многие из них имели печатные органы и включали в свой состав коммунистически настроенные элементы. Так, в сентяб­ре 1919 г. в Тяньцзине при активном участии Чжоу Энь-лая было создано «Цзюэу шэ» («Общество пробуждения»). Нго члены — впоследствии активные деятели коммунистической партии Дэн Ин-чао, Ма Цзюнь, Юй Фан-чжоу и другие — вели агитацию в городе и его окрестностях. Однако арест его руководителей во главе с Чжоу Энь-ласм вызвал распад общества. После освобождения Чжоу Энь-лай и часть членов
    54    «Сяньцюн», 1922, 15 мая.
    общества, в том числе 14 человек из хунаньской организации «Синь минь» (Цай Хэ-сэнь и др.), выехали за границу. В конце 1920 г. во Франции они создали новые общества по изучению социализма, однако в их составе также оказались сторонники анархизма, и внутренняя борьба привела к рас­колу этих организаций.
    В 1920 г. молодой революционер Пэн Бай, вернувшись после обучения из Японии, основал в г. Хайфын (пров. Гу­андун) «Шэхуйчжуи яньцзюхуэй» («Общество изучения со­циализма»).    1
    Коммунистические кружки издавали свои журналы и га­зеты. С сентября 1920 г. журнал «Синь циннянь» стал орга­ном шанхайского кружка. В связи с этим в декабре 1920 — январе 1921 г. в его редакции развернулась острая борьба. Ху Ши в письме к членам редколлегии предложил немедлен­но прекратить выпуск журнала на том основании, что в нем слишком много места занимает пропаганда идей, идущих из Советской России. Это предложение встретило решительный отпор со стороны Ли Да-чжао, Чэнь Ду-сю и Лу Синя, кото­рый в то время уже принадлежал к числу интеллигентов, сочувственно относившихся к идеям коммунизма. Не полу­чив поддержку, Ху Ши вышел из состава редакции.
    В третью годовщину Октябрьской революции — 7 нояб­ря 1920 г. — шанхайский кружок выпустил первый номер ежемесячного теоретического журнала «Гунчаньдан» («Ком­мунист»). «Мы должны объединить всех трудящихся, сверг­нуть революционным путем свою и иноземную буржуазию и установить такой способ производства, какой осуществляет­ся в России коммунистической партией», — писалось в пе­редовой статье журнала55. Нелегальный орган шанхайских марксистов «Гунчаньдан» публиковал статьи о научном социализме, пропагандировал произведения В. И. Ленина. Большой заслугой журнала была правильная постановка вопроса о возможности и необходимости применения опыта русской революции к китайской действительности.
    Журнал просуществовал до июля 1921 г. В Центральном Китае он распространялся через книжные агентства Мао Цзэ-дуна и Юнь Дай-ина, помогая первым марксистам в их идейной борьбе за создание пролетарской партии. Роль его в развитии революционного движения в Китае была велика.
    Для ознакомления рабочих с идеями коммунизма китай­ские марксисты издавали газеты. 7 ноября 1920 г. пекинский кружок наладил выпуск еженедельной газеты «Лаодун инь» («Голос труда»), шанхайский кружок издавал «Лаодунцзе» («Трудящийся»), гуанчжоуский — «Лаодун шэн» («Голос труда») и т. д. В это время в стране насчитывалось более
    55    «Гунчаньдан» («The communist»), 1920, 7 ноября, № 1, стр. 1.
    COMMUNIST
    w -t
    Ct (I
    ж
    В t л - t ар о : л -
    If - *5
    m %    * » #
    *    *    £ ft n
    *    x    s ft
    tt л    5 * »
    b «    * № tb
    tt »    tt ft *
    .'*    ft jk $k
    м *    at й ю
    *    $    * * ft th    « m ft
    « if    « “
    *
    fi    HI <*
    to    *
    ft    V
    ■ I    *
    _J    "Г
    *    #    я ?»    ft
    Я X    *
    ■ H    Й
    -Ф. *    tfl
    m •    ж
    » 3    #* to м
    *    *    « Л ft
    f* tt    * * *
    W n    i « FA
    14 №    fi <H i
    in 'Z    • * «•
    ft* 1*    5 *
    *    :    — ft IB ffc    « ft *
    «
    £    * $
    ft    й
    **    #
    *f    Fit
    £    ft
    *    t*
    #    *
    Я    »
    R    ft
    •#    Ъ
    t    «) *
    Kk    A «
    ’*    Щ
    a    •    »
    «    a    *
    и    «t    f
    *    ft    *
    ВД    *    ft
    RS    4    «
    ft    £    #
    ft    №    *
    ■¥    *    14
    W    •    «
    *    *
    й    tt    «I
    •    Я    If new №    «    J
    -    m
    tn    ъ    m
    ж    ui    й
    i*    *    *
    *»    а    Л
    ft    •    и
    №    Й    ft ПЙ^
    *    *
    &    Tty    {SJ
    *    If.    щ
    * fk    * m    :Л
    & m
    ъ •    «    *a
    ft    а    ф
    *    *    '£
    ГС    I*    *
    4    ft    *
    #    »    m &    ю    *
    •    8    # IS    MVI A ft    Mil * *    rt    *
    *    a    #
    *    *    » . «    *    * я m    -    * $ a    i5i    « я а    к    is « W    * it w    й    «г
    *    ii    w    и
    *    д    £    •
    ^ в*    *    ifl
    T« •    $
    If, *    0.    4r
    *    #    *
    It t*    “J
    tt Rl    •
    П w
    * ft    ft
    » №    *
    « •    U
    £    i;
    ^ ft    ft
    M »    i &
    V f!    (B
    3E f€    £
    О fV    «
    » «    fll
    t w    л
    ^    A
    9VtЬ    tE
    M «    *
    ft H    t
    С Ш    £
    '* it    №
    ft te    ms Л П fft Л и ^
    M «
    ff к
    t»4 tt    _
    ^    jX
    Ц »    A
    ® a:    «
    ♦    *
    & ±    •
    » m    л
    ic ^    *
    д tt    й
    w ^    s
    « A    *
    M »    ft
    W    «
    flfi +    ft
    fee m    « ^ ft
    91 *    tt
    »t. it ^ fr Ф| Ж ^ w' A *
    * «aw
    4» *!«k
    %    Л
    n.    tc    ъ
    rm    *    Hi
    T    •
    fc    111
    hit    №
    *    tt.
    ’    Ш    iH
    -    W    At
    П    ifij    ill
    Л    «    t«
    n    и    Л
    f*    JW    ifc
    a    -    *
    ■MB    A
    3 V    ft    Dj
    Ф    W    Л
    i;    Ф    ft
    *    № К
    it    dc    ft
    »    ft    ш
    ?t    «    о
    Л    У
    Г    4»
    №    *    *j
    °    #'J
    ПЯ    #
    ♦&    p.
    »    n w
    л    <+ bV
    •    • й
    №    »1 CJc
    to    » ii
    ^    ffi fl ^ ft
    й    « Л
    J:    К
    e- ft 8i
    ft * A
    w 4» а ft л *
    ж fc ft
    & *тг
    Ы «
    « ti a
    *    к °
    ft    A
    Ж    **    ?f
    *    4    T    №    .^ ®    M    Л
    n    A-
    It    W
    te    «    «?
    ш    T    1Й
    а • ^ . ft ;£ а ‘Г|л як nl at ^ r It
    Журнал «Коммунист» (№ 1, 1920 г.) - орган шанхайского марксистского кружка
    63
    400 прогрессивных органов печати, на страницах которых широко пропагандировались демократические освободитель­ные идеи56.
    Революционная пресса Китая очень нуждалась в прав­дивой информации о советской стране. С этой целью в кон­це 1920 г. в Шанхае было организовано китайско-русское агентство, осуществлявшее перевод материалов иностранной печати о Советской России и международном рабочем дви­жении. Там же в начале октября для оказания помощи чле­нам кружка, изучающим марксистскую литературу, откры­лись курсы иностранных языков, в том числе русского. Среди слушателей курсов были выдающиеся организаторы рабо­чего движения Лю Шао-ци, Ли Ци-хань и др.
    В октябре 1920 г. по предложению Ли Да-чжао в Моск­ву в качестве корреспондента левобуржуазной газеты «Чэнь бао» был направлен студент Института русского языка в Пе­кине, член пекинского марксистского кружка Цюй Цю-бо, прибывший в столбцу Страны Советов 25 января 1921 г. Его корреспонденции, в которых рассказывалась правда о Совет­ской России, сыграли большую роль в пропаганде идей Ок­тября 57.
    В Китае все чаще стали публиковать переводы работ К. Маркса и В. И. Ленина. В 1920 г. впервые на китайском языке вышел полный текст «Манифеста коммунистической партии» (перевод с японского). В журналах помещались статьи Маркса, выдержки из работ Ленина «Государство и революция», «Экономика и политика в эпоху диктатуры про­летариата». Изучение произведений классиков марксизма- ленинизма убеждало молодых революционеров в необходи­мости тесного союза с пролетарскими массами страны. Ки­тайские коммунисты развернули большую работу по органи­зации сил рабочего класса, активность которого возрастала58.
    В октябре 1920 г. шанхайской группой был создан проф­союз механиков, а в декабря — профсоюз печатников. Дэн Чжун-ся 1 января 1921 г. открыл вечернюю рабочую школу на железнодорожной станции Чансиньдянь (близ Пекина). С рабочими занимались члены пекинского коммунистическо­го кружка. На базе этой школы 1 мая 1921 г. в Чансиньдяне возник первый в Китае пролетарский профсоюз железнодо­рожников59. Через газету «Гунжэнь чжоукань» («Рабочий
    56    Хун Хуань-чунь, Революционное движение в Китае в период «4 мая», стр. 113 (к).
    57    «Советское китаеведение», 1958, № 1, стр. 135—139.
    58    В 1920 г. й Китае было зарегистрировано 46 крупных забастовок, в 12 из которых участвовало свыше 46 тыс. рабочих, в 1921 г.— 46 заба­стовок, причем в 22 из них принимали участие около 108 тыс. человек («Ответы на вопросы по истории коммунистической партии», Наньчан, 1957), стр. 31 (к).
    59    «Гунчаньдан», 1921, № 6, стр. 61.
    а * “i £ $■ » ft f & *
    „ > * . Д >4 й " ^ ftfj я
    *» n 1»'712 'i£ 2 « * f •
    JJ rt if, ,▼ К 41 ф (П ' — fc ф A: » it « _; « :«
    , ,s;*W5!i
    HI *' n*i 1
    w
    e
    * v: л t in <w
    „ — <f *и * и m
    tt • И If II * W n aj I.,I
    im* '««.•» u^t >, Я ft n • i r- « « и <'i t ^ 4    ^ ft — It —
    u *. M л к tt M й й
    vi 7 21 * 1Г И и ни
    i*8s“isis«
    £ ** i: ft л » f 4 1
    A *- t * A    ■
    ^ ’ jft M A    b
    ’ *    *
    ^
    % « V. ftl .    и
    III
    »
    * i * l .,
    ? w V Ul * ft)
    5;"!
    VA * fti I
    *
    К ^
    tfc ^ f;i а л
    IH
    *'« Я
    % Cl
    К - t Г/ 1 m
    7 w
    *    *
    .J    x. §
    *    S tt ,,
    W    ft- * A    *
    Л    * ft H    :hi
    **    л m ■*    ni
    S    « *    5
    И    ft л ffl    к
    it    С 1W Я;    ■
    гг    hb ft a иная
    Vt.
    ffl
    Щ
    fl-
    H*
    IH
    w
    >li
    Ifl
    4 *
    * V
    Ц
    *>ri
    а
    pjg
    £
    Еженедельная газета «Лаодун инь» («Голос
    труда»), издававшаяся пекинским марксистским кружком
    еженедельник») Дэн Чжун-ся вел агитацию за создание все­китайского профсоюза железнодорожников.
    В декабре 1920 г. Мао Цзэ-дун выступил на страницах прогрессивных органов печати за создание пролетарских ор­ганизаций в Хунани. Вместе со своими соратниками он про­водил работу по сплочению аньюаньских горняков, создавал вечерние рабочие школы. В это же время профсоюзы про­летарского типа возникают в Гуанчжоу.
    Марксистские кружки руководили забастовками, направ­ляя их в русло политической борьбы. Так, в мае 1921 г. члены хубэйского кружка возглавили забастовку рикш в Ханькоу. 1 Мая 1921 г. по заранее подготовленному плану состоялись мощные рабочие демонстрации в Шанхае, Тянь­цзине, Чанша, Гуанчжоу, Чансиньдяне и других городах.
    Чтобы обеспечить централизованное руководство рабо­чим движением, в июне 1921 г. в Шанхае был организован Китайский рабочий секретариат. Задачи секретариата, как они были сформулированы в манифесте, состояли в следую­щем: «развивать рабочие организации, пропагандировать среди трудящихся идею о необходимости объединения, спо­собствовать росту классового сознания рабочих, установить тесный союз китайских пролетариев с иностранными» 60. Сек­ретариат начал издавать журнал «Лаодун чжоукань» («Еже­недельник труда»), одним из редакторов которого был Ли Ци-хань.
    В феврале 1921 г. марксисты-эмигранты во главе с Цай Хэ-сэнем и Чжоу Энь-лаем создали в Париже марксистское общество «Гунчаньчжуи яньцзюхуэй» («Общество изучения коммунизма») и Социалистический союз молодежи. В них вошли Сян Цзин-юй, Цай Чан, Ли Фу-чунь, Ли Вэй-хань, Ли Ли-сань, Ван Жо-фэй и некоторые другие — впоследствии активные деятели Коммунистической партии Китая. Комму­нистический кружок образовался и в Токио.
    Борьба китайских марксистов против буржуазных рефор­мистов и анархистов. Первые успехи китайских марксистов в организации рабочего класса, распространение идей боль­шевизма в пролетарских массах страны были враждебно встречены идеологами буржуазии и помещиков. Наиболее активные из них — Лян Ци-чао и Чжан Дун-сунь — на страницах своего органа «Цзэфан юй гайцзао» («Освобож­дение и преобразования») развернули критику марксизма с позиций буржуазного реформизма. Признавая на словах «не­избежность победы социализма в Китае», они выдвигали исторически несостоятельный тезис о том, что в Китае якобы отсутствует капитализм. На этом заведомо противоречащем истине утверждении основывались не менее ложные выводы:
    60    Там же, стр. 62.
    в Китае отсутствует пролетариат, нет противоречий между трудом и капиталом и, следовательно, социалистическая про* паганда и тем более организация коммунистической партии преждевременны 6I. Буржуазные идеологи настаивали также на том, чтобы отказаться от лозунга ликвидации помещичье­го землевладения: в Китае, по их словам, не существовало эксплуатации крестьянства, ибо крестьянин и помещик «де­лят поровну» доходы от земли. Борясь против распростране­ния марксизма-ленинизма, Лян Ци-чао и Чжан Дун-сунь вы­ступали против соединения социализма с рабочим движе­нием, против революционного союза пролетариата с кресть­янством.
    Осуществление политической программы реформистов могло привести лишь к более интенсивному развитию нацио­нального капитализма. В ней не предлагалось ничего, что выходило бы за рамки содействия культурному росту рабо­чего класса методами просветительской работы. Выдвигая такую программу — по существу она ничем не отличалась от реформистских проповедей Ху Ши,— Чжан Дун-сунь и Лян Ци-чао стремились отвлечь пролетариат от революционной борьбы.
    Конец 1920 — первая половина 1921 г. прошли под зна­ком борьбы китайских марксистов против буржуазных ре­формистов. Ли Да-чжао, Цай Хэ-сэнь, Ли Да и другие вы­ступили со статьями, разоблачавшими теоретическую несос­тоятельность платформы реформистов. Сама практика рево­люционного движения подтверждала жизненную силу идей марксизма на китайской почве: росло число сторонников мар­ксизма, развивалось рабочее движение, проводилась усилен­ная подготовка к созданию партии пролетариата.
    Китайским коммунистам приходилось вести борьбу не только против буржуазных реформистов, но и против анар­хистов, которые пользовались в то время значительным влия­нием среди некоторой части мелкобуржуазной интеллиген­ции. Объединения анархистов имелись почти во всех круп­ных городах страны. Особенную активность проявляли чле­ны общества «Фэндоу» («Борьба»), созданного группой сту­дентов Пекинского университета. На страницах одноимен­ной газеты они систематически выступали против марксист­ского учения о диктатуре пролетариата и теории классовой борьбы.
    С конца 1919 г. анархисты начали вести работу среди ре­месленных рабочих, организовывать свои профсоюзы. В Гу­анчжоу ими были созданы профсоюзы парикмахеров, работ­ников чайных. В ноябре 1920 г. в Чанша не без помощи анархистской молодежи возник «Рабочий лрофсоюз Хунани»,
    который объединял несколько тысяч рабочих. Все эти проф­союзы признавали только экономическую борьбу и реши­тельно возражали против участия пролетариата в политиче­ской борьбе. Многие анархисты вступали в коммунистические кружки и другие революционные организации, что затрудня­ло процесс идеологической консолидации этих организаций. Так, в Гуанчжоу анархистам одно время удалось занять ве­дущее положение в местном марксистском кружке.
    Анархизм в то время представлял собой серьезную по­меху для коммунистического движения. Чтобы преодолеть влияние анархистских элементов, журналы «Гунчаньдан» и «Синь циннянь» развернули на своих страницах теоретиче­скую дискуссию. Эта дискуссия, в ходе которой были разо­блачены теоретические основы анархизма, оказала большую помощь коммунистам. В пекинском кружке марксистское крыло, руководимое Ли Да-чжао и Дэн Чжун-ся, идейно раз­громило и изгнало из кружка группу анархистов во главе с Хуан Бин-шуансм, выступавших против включения в про­грамму будущей Псфтии пункта о диктатуре пролетариата.
    Борьба с анархистами велась и накануне создания ком­мунистического кружка в Чанша. Мао Цзэ-дуна поддержи­вал Цай Хэ-сэнь, живший в то время в Париже. Хунаньские коммунисты во главе с Мао Цзэ-дуном привлекли на свою сторону многих руководителей и рядовых членов «Рабочего профсоюза Хунани», в частности Хуан Ая и Пан Жэнь-цюа- ня. Они вступили в Социалистический союз молодежи и впо­следствии отдали свою жизнь за дело рабочего класса.
    Таким образом, еще на заре коммунистического движе­ния в Китае, до оформления коммунистической партии, ки­тайские марксисты вели непримиримую идеологическую борь­бу против врагов марксизма-ленинизма. Они приобретали опыт политической и теоретической работы, закладывали идеологические и организационные основы будущей комму­нистической партии.
    I съезд Коммунистической партии Китая
    Шанхайский коммунистический кружок вскоре после свое­го образования стал выполнять функции инициативной груп­пы по созданию партии. На совместных заседаниях предста­вителей других кружков с шанхайцами неоднократно обсуж- чллся вопрос об организации партии, а также проект ее про­граммы. В июне 1921 г. план созыва съезда был рассмотрен на заседании пекинского коммунистического кружка 62, а за­тем и в других кружках. План получил всеобщее одобрение.
    Комната, в которой 1 июля 1921 г. состоялся 1 съезд Коммунистической партии Китая
    Работу по созыву съезда взял на себя шанхайский кружок. В июне же состоялись выборы делегатов. Первоначально было избрано 14 человек: по два представителя от шести существовавших в стране кружков (Шанхай, Пекин, Чанша, Ухань, Цзинань, Гуанчжоу) и два — от кружка в Токио.
    Съезд открылся 1 июля 1921 г. в Шанхае. На нем при­сутствовали 12 делегатов, в том числе Мао Цзэ-дун, Хэ Шу- хэн, Дун Би-у, Чэнь Тань-цю. Все они представляли 57 членов партии63. Чэнь Ду-сю, находившийся в Гуанчжоу,
    63    Ван Ши, Ван Цяо, Ма Ци-бин, Чжан Лин, Краткой история Ком­мунистической партии Китая, Шанхай, 1958, стр. 31 (к).
    в работе съезда участия не принимал. Ли Да-чжао, избран­ный делегатом от пекинской организации, не смог’ выехать в Шанхай, так как должен был руководить в Пекине съез­дом «Шаонянь Чжунго», на котором предстояла острая борь­ба марксистов с реформистами и анархистами. Он был за­менен другим делегатом. От токийского кружка прибыл один человек. На съезде присутствовали также представители Ко­минтерна и Профинтерна.
    На повестке дня стояли следующие вопросы: современ­ная политическая обстановка, задачи партии, Устав и орга­низационная структура партии. Всего состоялось пять засе­даний, четыре в Шанхае, а последнее — в Цзясине (в целях конспирации оно проводилось на лодках под видом прогул­ки по озеру).
    Вся работа съезда проходила под знаком создания про­летарской партии ленинского типа. Своей главной стратеги­ческой задачей партия считала борьбу за установление в Ки­тае диктатуры пролетариата, ближайшей же тактической задачей — организацию рабочего класса для участия и за­воевания гегемонии в буржуазно-демократическом движении.
    Как уже говорилось, в первых марксистских кружках было много представителей буржуазной и* мелкобуржуазной интеллигенции, временно примкнувшей к революционному движению. Они приносили с собой чуждые духу марксизма- ленинизма идеи буржуазного и мелкобуржуазного социализ­ма (легальный марксизм, анархизм, гильдейский социализм и т. д.). Такой разнородный состав кружков обусловил при­сутствие на съезде сторонников антимарксистских течений и предопределил острую борьбу по программным и уставным вопросам, особенно с ревизионистами, возглавлявшимися Ли Хань-цзюнем64 (шанхайский кружок).
    Ли Хань-цзюнь выступил с ревизионистской программой. Он заявил, что китайский рабочий класс из-за своей моло­дости и неорганизованности не подготовлен к восприятию идей научного социализма и, следовательно, требование установить диктатуру пролетариата не должно включаться в программу партии. По его словам, на данном этапе раз­вития рабочего движения интеллигенция должна была про­должить изучение марксистской теории и потом уже присту­пить к организации пролетариата.
    Некоторые делегаты выступили с «левых» позиций. Их точка зрения сводилась к отрицанию буржуазно-демократи­ческого этапа китайской революции и провозглашению борь­бы за диктатуру пролетариата непосредственной целью пар­тии. Марксистско-ленинское ядро съезда подвергло обе эти
    64    Ли Хань-цзюнь был исключен из партии за правый оппортунизм в 1925 г.
    оппортунистические теории беспощадной критике. Его побе­да обеопечила создание Коммунистической партии Китая.
    Что касается организационных принципов и условий при­ема в партию, то «было решено позаимствовать опыт рус­ской большевистской партии»65. И здесь марксистскому ядру съезда пришлось выдержать нападки справа и «слева». По мнению таких делегатов, как Ли Хань-цзюнь, партия долж­на была представлять собой легальное просветительное объ­единение передовой интеллигенции, занятое изучением марк­сизма; членом ее может быть каждый, кто признает марк­сизм; принадлежность к партийной организации и участие в ее практической работе необязательно. «Левые» во главе с Лю Жэнь-цзиномбв, считая интеллигенцию идеологом бур­жуазии, призывали отказаться от приема ее в партию. В кон­це концов марксисты-ленинцы взяли верх и на последнем заседании съезда провели свою редакцию Устава.
    Съезд принял также решения о всемерном развитии проф­союзного и рабочего движения, об организации Социалисти­ческого союза молодежи. В особом решении предусматрива­лась возможность сотрудничества с Сунь Ят-сеном.
    Поскольку партия была малочисленной, съезд постановил для руководства работой партийных организаций создать «Центральное рабочее бюро», а не Центральный комитет. Местопребыванием его был утвержден Шанхай. Генераль­ным секретарем партии на первых порах ее существования был избран Чэнь Ду-сю, не являвшийся последовательным марксистом. В этом сказалась недостаточность политическо­го опыта.
    Историческое значение съезда состояло в том, что он про­возгласил создание Коммунистической партии Китая (КПК) — одной из первых коммунистических партий на колониальном Востоке, партии нового типа, строящей свою работу на последовательном осуществлении великих прин­ципов марксизма-ленинизма в конкретно исторических усло­виях Китая.
    С образованием КПК революционное движение в стране вступило в новую фазу. Народные массы получили своего истинного вождя и руководителя. Консолидация сил рабоче­го класса под лозунгами марксизма-ленинизма, выработка пролетарской стратегии и тактики в освободительной борьбе трудящихся открыли китайскому народу путь к освобожде­нию от империализма и феодализма и затем путь к со­циализму.
    Чэн Пан-цю [Чэнь Тань-цю1, Воспоминания о I съезде компартии Китая («Коммунистический Интернационал», 1936, № 14), стр.
    66 Лю Жэнь-цзин в дальнейшем был исключен из КПК за троцкизм.
    Глава И
    ПОДЪЕМ ОСВОБОДИТЕЛЬНОГО ДВИЖЕНИЯ В 1922—1923 гг. ПЕРВЫЕ ШАГИ В СОЗДАНИИ ЕДИНОГО НАЦИОНАЛЬНОГО АНТИИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО ФРОНТА
    Международное и внутреннее положение Китая в 1922—1923 гг.
    Экономическое положение в стране. В 1919—1920 гг. в Китае .продолжался некоторый рост национальной промыш­ленности. Однако большая часть фабрично-заводских пред­приятий страны имела крайне примитивное оборудование с низкой производительностью и, следовательно, высокой се­бестоимостью продукции. В этих условиях китайские това­ры, не обеспеченные таможенной защитой, не могли конку­рировать с иностранными товарами, ввоз которых в Китай снова увеличился. Вследствие этого уже с 1921 г. стало тор­мозиться развитие национальной промышленности. Особенно сильно страдала основная отрасль китайской. промышленно­сти — текстильное производство.
    Начиная с 1920 г. иностранные монополии значительно уве­личили ввоз текстиля в Китай. Так, импорт хлопчатобумаж­ных тканей из Японии в 1920—1922 гг. возрос на 9,5% по сравнению с 1917—1919 гг., а в 1923—1925 гг. — на 23,9% по сравнению с 1920—1922 гг.; из стран Британской империи, исключая Сянган (Гонконг), в 1920—1922 гг. — на 52,7% по сравнению с 1917—1919 гг. *. Стоимость ввезенных только в Южный Китай хлопчатобумажных тканей с 1919 по 1925 г. повысилась более чем на 50% 2. Такое увеличение импорта текстильных товаров пагубно отразилось на национальной промышленности, привело к резкому падению цен на хлоп­
    1    Янь Чжун-пнн, История хлопчатобумажной промышленности Китая,
    Пекин, 1955, стр. 167 (к).
    ‘ Там же
    чатобумажные ткани китайского производства. Многие на­циональные предприятия стали терпеть значительные убыт­ки, и предприниматели или закрывали их, или продавали иностранцам. В Тяньцзине, например, в 1923—1924 гг. пре­кратили работу 30% китайских текстильных фабрик; несколь­ко фабрик, на которых насчитывалось 90 тыс. веретен, ску­пили японские промышленники. Большой урон был нанесен и кустарной текстильной промышленности: в 1923 г. в ма­стерских бездействовало более 972 тыс. веретен.
    Иностранные империалисты, особенно вышедшие из вой­ны с большими барышами монополии Японии и США, спе­шили воспользоваться создавшимся положением для захва­та новых позиций в китайской экономике. Если в 1919 г. япон­скому капиталу принадлежало 333 тыс. веретен и I486 ткац­ких станков, то в 1924 г. — уже 933 тыс. веретен и 3929 стан­ков 3. Только за 1919—1920 гг. в Китае было создано 150 аме­риканских промышленных компаний4.
    Экономическая экспансия империализма отразилась и на положении пролетариата. Иностранные фабриканты, особен­но японские, жестоко эксплуатировали китайских рабочих.
    Большое число рабочих национальных предприятий, за­крывшихся или сокративших производство, были выброшены на улицу. Условия труда оставшихся ухудшились. Так, в Центральном Китае квалифицированный текстильщик полу­чал 14—15 юаней, а неквалифицированный—4,5—6 юаней в месяц; в Северном и Центральном Китае заработок неква­лифицированного рабочего составлял 15—20 фэней в день5, или 4—5,5 юаня в месяц. Из этой мизерной суммы еще отчи­слялись штрафы и поборы в пользу администрации и «стар- шинок». Сильно возросло число рабочих, преимущественно женщин и детей, получавших за свой труд лишь скудную пищу, жилье и одежду (главным образом на японских фаб­риках). Рабочий день даже на фабрично-заводских предприя­тиях с механическим оборудованием достигал иногда 14—18 часов в сутки. Фиксированные обеденные перерывы и дни отдыха отсутствовали 6.
    Резко ухудшилось положение трудящихся деревни. В свя­зи с прекращением спроса на продукцию китайского сельско­го хозяйства помещики, получавшие в годы войны большие доходы, стали терпеть убытки, которые они стремились по­крыть за счет крестьян. Значительно возросли, кроме того, собиравшиеся милитаристами налоги.
    Таким образом, от экономического нажима иностранных монополистов страдали и трудящиеся Китая, и националь­
    4    С. F. Remer. Foreign investments in СЛшл New ^ork 1933, p. 284.
    5    Nym Wales The Chinese labor movement, New York, 1945, p.
    6    Ibid., p. 12.’
    ная буржуазия. Это создавало условия для нового револю­ционного подъема, расширения классовых рамок антиимпе­риалистического движения. Рост, революционных настроений в стране был вызван также новым политическим наступле­нием империализма на Китай в период Вашингтонской кон­ференции и после нее.
    Вашингтонская конференция и Китай. Крупнейшие держа­вы, участвовавшие в первой мировой войне, — Англия, США, Франция и Япония, разбив своего главного империалистиче­ского конкурента—Германию, пришли к временному ком­промиссу, закрепленному Версальским договором. Хотя в Всрсале державы договорились по основным вопросам, ка­сающимся Европы и Востока, к 1922 г. империалистическая борьба вследствие обострения японо-американского соперни­чества на Дальнем Востоке и прежде всего в Китае уси­лилась.
    Быстрый рост экономической мощи США в годы первой мировой воины и значительное усиление Японии выдвинули американо-японские противоречия в бассейне Тихого океана на первый план. «Экономическое развитие этих стран,— писал В. И. Ленин в 1918 г., — в течение нескольких десятилетий подготовило бездну горючего материала, делающего неиз­бежной отчаянную схватку этих держав за господство над Тихим океаном и его побережьем»7.
    Американское правительство, считая, что Соединенные Штаты еще не готовы к войне, стремилось найти иные пути для более широкого проникновения в страны Тихого океана и ослабления своего основного империалистического конку­рента в этом районе. В то же время правительство США, игравшее активную роль в блоке империалистических дер­жав против Советской России и растущего национально- освободительного движения в странах Востока, считало нужным действовать в контакте со странами бывшей Ан­танты.
    10    июля 1921 г. государственный секретарь США Юз вы­ступил с официальным предложением созвать в Вашингтоне конференцию .по вопросу об ограничении (фактически о соот­ношении) морских вооружений крупнейших держав. Пред­полагалось, что на ней будут обсуждаться также дальнево­сточная и тихоокеанская проблемы8.
    Конференция начала работу 12 ноября 1921 г. На ней присутствовали представители США, Англии, Японии, Фран-
    7    В. И. Ленин, Доклад о внешней политике на объединенном засе­дании ВЦИК и Московского Совета 14 мая 1918 г. (Сочинения, т. 27, изд. 4), стр. 331—332.
    8    В настоящей работе рассматриваются только те вопросы из обсуж­давшихся на Вашингтонской конференции, которые имели непосредствен­ное отношение к Китаю.
    ции, Италии, Бельгии, Голландии, Португалии и Китая9. Со­ветская Россия и Дальневосточная республика, имевшие бесспорное право участвовать в разрешении дальневосточ­ного и тихоокеанского вопросов, приглашены не были. Более того, делегацию ДВР, прибывшую в Вашингтон, не допусти­ли на заседания. Эти факты сами по себе свидетельствовали
    об    антисоветской направленности конференции.
    В ходе обсуждения дальневосточного вопроса важное место заняла проблема урегулирования империалистических противоречий в Китае.
    Под влиянием национально-освободительного движения в стране и давлением национальной буржуазии, стремившейся использовать межимпериалистические противоречия для ос­лабления конкуренции иностранного капитала, делегация пе­кинского правительства выдвинула на конференции ряд тре­бований, направленных на восстановление политической и экономической независимости Китая. Эти требования, изло­женные в десяти пунктах,0, предусматривали ликвидацию всех специальных прав и привилегий иностранных держав в Китае, отмену всех ограничений его суверенитета и т. д. В то же время позиция китайской делегации не была достаточно твердой. Так, пекинское правительство соглашалось признать несовместимый с подлинной независимостью страны принцип «открытых дверей и равных возможностей».
    Как и на Парижской конференции, нежелание империа­листических держав отказаться от своих привилегий было явным. Правда, в обстановке подъема национально-освободи­тельного движения в восточных странах их требования уже невозможно было игнорировать так грубо, как весной 1919 г., и участники Вашингтонской конференции по инициативе США старались создать впечатление, что они готовы на из­вестных условиях удовлетворить эти требования. Тем не ме­нее вопрос о китайских таможенных тарифах было решено передать на рассмотрение специальной конференции при ус­ловии, что и Китай отменит внутренние пошлины (лицзинь). В то же время специальная декларация китайского прави­тельства подтверждала его согласие не изменять порядок уп­равления морскими таможнями, которые находились в руках иностранцев (главным образом англичан). По вопросу об отмене консульской юрисдикции конференция ограничилась
    9    Китай был представлен только делегацией пекинского правитель­ства. Правительство Сунь Ят-сена в Гуанчжоу, не признававшее за пе­кинским милитаристским правительством права представлять Китай на международной конференции, отказалось послать своего делегата и за­явило, что любое решение, принятое без его согласия, не будет учиты-
    аТЬн)Я‘см.: «Международные отношения на Дальнем Востоке 1840— 1949», М., 1956, стр. 368—369.
    решением создать комиссию для изучения проблемы и пред­ставления доклада заинтересованным правительствам. Впро­чем, комиссия так и не начала работать, ибо уже в июне 1923 г. ее созыв был отложен на неопределенное время.
    На Вашингтонской конференции американскому империа­лизму удалось основательно потеснить Японию — своего глав­ного соперника на Тихом океане. Англия, встревоженная ук­реплением позиций Японии в Китае в период первой миро­вой войны, в общем поддержала США. Японской дипломатии пришлось отступить и, в частности, пойти на «прямые пе­реговоры» с Китаем по шаньдунскому вопросу (США и Ан­глия разыгрывали при этом роль «арбитров»). В результате переговоров было заключено японо-китайское соглашение, по которому Япония возвращала Китаю бывшие германские владения в провинции Шаньдун, а Китай обязывался выпла­тить Японии стоимость ноего имущества железной дороги Циндао—Цзинань в сумме 53406 141 золотых марок11.
    6    февраля 1922 г. участники конференции подписали «до­говор 9 держав» о принципах и политике в отношении Китая. Содержание его свидетельствовало, что главной тенденцией Вашингтонской конференции было стремление империалисти­ческих государств договориться о совместной эксплуатации китайского народа при сохранении и закреплении полуко­лониального положения страны. Договор декларировал «не­зависимость» и «целостность» Китая, но ничем не гаранти­ровал их, а такие формулировки, как: «Державы помимо Ки­тая договорились о следующем...», юридически подтвержда­ли его неравноправное положение. Договор ни в коей мере не затронул привилегии империалистов в стране. Ст. 3 про­возглашала признание принципа «открытых дверей и равных возможностей» 12. Принятие такого соглашения было победой США. Оно оказалось возможным лишь потому, что ни одна держава не была достаточно- сильной, чтобы подчинить Ки­тай своему безраздельному господству.
    Вашингтонская конференция по существу ничего не дала Китаю, но китайская национальная буржуазия, обманутая демагогической позицией США, еще продолжала верить, что обещания держав предоставить Китаю таможенную автоно­мию и отменить экстерриториальность будут осуществлены. Государственный секретарь Юз и председатель сенатской комиссии по иностранным делам Бора усиленно поддержи­вали эти иллюзии, стараясь создать впечатление, что США добиваются созыва таможенной конференции и решения во­проса о тарифе, а Англия и Япония препятствуют этому.
    11    «Вашингтонская конференция по ограничению вооружений и тихо­океанским и дальневосточным вопросам 1921—22 г.», М., 1924, стр. 120.
    12    Там же, стр. 79.
    Вашингтонская конференция привела к установлению вре­менного равновесия сил империалистических держав на Ти­хом океане, но не устранила острых противоречий между ними. Это предопределило непрочность Вашингтонской си­стемы.
    Новая междоусобица в Северном Китае. Мятеж Чэнь Цзюн-мина на Юге. В декабре 1921 г. в Северном Китае рез­ко обострилась борьба между фынтяньской и чжилийской милитаристскими кликами. В результате происков японских империалистов чжилийцы были изгнаны из Пекина и там был сформирован кабинет Лян Ши-и, тесно связанный с Чжан Цзо-линем.
    Державы, торжественно обещавшие на конференции «воз­держиваться от использования существующей ныне в Китае обстановки в целях искания специальных прав и преим>- ществ...» 13, встали на путь поощрения междоусобной борьбы китайских милитаристов. Только за 1922 г. США предоста­вили У Пэй-фу вооружение на сумму 2 млн. долл. Кроме того, американские фирмы продали У Пэй-фу (через послан­ника США!) 10 тыс. винтовок, 250 пулеметов, 20 млн. патро­нов 14. Подобную же помощь оказывала Япония клике Чжан Цзо-линя.
    Под давлением чжилийцев Лян Ши-и пришлось вскоре подать в отставку. Однако его поддержал Чжан Цзо-линь. Начались военные действия между обеими кликами, закон­чившиеся в мае 1922 г. победой чжилийцев. В Северном Ки­тае вновь установилось господство клики У Пэй-фу, связан­ного с английскими и американскими империалистами. При­ход к власти в Пекине чжилийцев облегчил их сговор с кли­кой Чэнь Цзюн-мина, также поддерживавшейся Англией и США. Теперь Чэнь Цзюн-мин мог сбросить маску и не выда­вать себя за сторонника Сунь Ят-ссна. 14 июне 1^22 г. он со­вершил в Гуанчжоу bod туженный переворот. Правительство Сунь Ят-сена было свергнуто, сам Сунь Ят-сен и его бли­жайшие соратники перебрались из Гуанчжоу в Шанхай. У власти в Гуанчжоу оказались реакционеры-милитаристы, стремившиеся подавить революционное движение в провин­ции Гуандун. В борьбе против Сунь Ят-сена Чэнь Цзюн-мин широко использовал сои сальную демагогию: выдавая себя за «друга» рабочих, он m .злея поссорить компартию с гомин­даном. Однако народные массы довольно быстро разглядели подлинное лицо Чэнь U?i н-мина и не поддержали его, когда в начале 1923 г. войскл уансийских и юньнаньских милита­ристов начали наступлю е на Гуанчжоу. Чэнь Цзюн-мин вы­
    13    Там же, стр. 78
    н Цинь Бэнь-лн, Истооия экономической acpeicuu американского им­периализма в Китае. М., 1951, стр. 62.
    нужден был отступить на северо-восток, и Сунь Ят-сен 21 февраля 1923 г. сформировал в Гуанчжоу новое южное правительство.
    Тем временем в Северном Китае чжилийская клика, при­крываясь фразами о «законности» и «конституционности», посадила на пост президента Ли Юань-хуна (он занимал этот пост в 1916—1917 гг.). В Пекин были вызваны депутаты старого парламента, избранные в 1912 г. В мае 1923 г. этот парламент вместо временной конституции 1912 г. утвердил конституцию буржуазной республики, согласно которой го­сударство возглавлялось парламентом и наделенным боль­шими полномочиями президентом. В провинциях власть при­надлежала губернаторам, назначаемым президентом, и вы­борным провинциальным собраниям.
    Принятие постоянной конституции почти не отразилось на внутриполитической жизни Китая. Права граждан, записан­ные в основном законе государства, оставались на бумаге, реальная власть по-прежнему принадлежала феодалам-ми- литаристам, которые мало считались и с конституцией, и с парламентом, и с президентом. Уже в июне 1923 г. один из главарей чжилийской клики Цао Кунь заставил президента Ли Юань-хуна бежать из Пекина. В конце того же года чле­ны парламента, подкупленные Цао Кунем на американские деньги, «избрали» президентом этого матерого реакционера, ненавидимого китайским народом, что означало усиление влияния США на пекинское правительство.
    Советская Россия и Китай. В 1921 —1923 гг. Советская Россия продолжала добиваться установления нормальных дипломатических отношений с Китаем. Однако она по-преж­нему наталкивалась на противодействие империалистических держав и реакционных правителей Китая.
    12    декабря 1921 г. в Пекин для переговоров прибыла пер­вая дипломатическая миссия РСФСР во главе с А. К. Папке- сом. Ее деятельность вызвала яростные нападки аккреди­тованных в Пекине иностранных дипломатов, особенно по­сланника США Дж. Г. Шурмана, который руководил беше­ной антисоветской кампанией, поднятой реакционной прес­сой в конце 1921 — начале 1922 г. Дипкорпус оказывал по­стоянный нажим на пекинское правительство, надеявшееся выторговать для себя некоторые уступки на Вашингтонской конференции. Враждебно настроенное к Советской России пекинское правительство, опасаясь революционизирующего влияния идей Октября на китайский народ, всячески затяги­вало открытие переговоров. Оно выдвинуло явно незаконное и невыгодное в тех условиях для самого Китая требование полного отказа РСФСР от права собственности на КВЖД, а также поставило вопрос о пребывании во Внешней Монго­лии советских войск, которые находились там по просьбе
    монгольского Народно-революционного правительства для борьбы с белогвардейщиной. Первая миссия РСФСР так и не смогла начать официальные переговоры с пекинским пра­вительством.
    В 1922 г. Красная Армия завершила разгром белогвар­дейцев на Дальнем Востоке и освободила Советское При­морье. Дальневосточная республика влилась в РСФСР. Стремясь наладить дружественные связи с соседней страной, правительство РСФСР в июне 1922 г. направило в Китай вто­рую дипломатическую миссию во главе с А. А. Иоффе. Мис­сия прибыла в Пекин 12 августа. Ей удалось провести три встречи с министром иностранных дел пекинского правитель­ства. Было решено созвать советско-китайскую конференцию для обсуждения вопроса об установлении нормальных дип­ломатических отношений. Состоялся обмен мнениями и по не­которым частным вопросам. Однако под давлением иностран­ных дипломатов пекинское правительство все же уклонилось от созыва конференции.
    Хотя деятельность первых советских миссий и не завер­шилась подписанием соглашения, она способствовала взаим­ному выяснению точек зрения и создала условия для после­дующего урегулирования нерешенных вопросов между обои­ми государствами. Китайская общественность горячо при­ветствовала советских представителей. В январе 1923 г., на­ходясь проездом в Шанхае, А. А. Иоффе несколько раз встречался с Сунь Ят-сеном и информировал его о положе­нии в СССР ,5. В результате этих встреч было опубликовано коммюнике, в котором отмечалось, что переговоры, протекав­шие в дружественной обстановке, показали полное совпаде­ние взглядов сторон на советско-китайские отношения. В стране все громче раздавались голоса, требовавшие, чтобы пекинское правительство перестало, наконец, чинить пре­пятствия к установлению нормальных дипломатических отно­шений между Китаем и СССР.
    Подъем рабочего движения в 1922—1923 гг.
    Стачка моряков и рабочих Сянгана. Экономическая и по­литическая экспансия империализма в Китае после первой мировой войны ухудшала положение рабочего класса стра­ны. Это толкало китайский пролетариат на активные выступ­ления. Забастовочная борьба принимала все более организо­ванный и целеустремленный характер. Начиная со второй половины 1921 г. руководство рабочим движением постепенно переходит к коммунистической партии. Организованные ком­
    15 М. С. Капица, Советско-китайские отношения, М., 1958, стр. 94. 79
    мунистами забастовки на англо-американских табачных фаб­риках в Шанхае и на железной дрроге Гуанчжоу—Учан в октябре 1921 г. явились лишь прологом к крутому подъему рабочего движения, который начался в январе 1922 г. стач­кой китайских моряков в английской колонии Сянган ,6.
    Китайские трудящиеся, составлявшие основную массу на­селения Сянгана, подвергались жестокой эксплуатации со стороны иностранных предпринимателей. 12 января 1922 г. Союз китайских моряков, созданный в марте 1921 г., напра­вил судоходным компаниям следующие требования: увели­чить заработную плату, предоставить профсоюзу право рас­пределять моряков на работу, а его представителям npucyi- ствовать при заключении договоров между моряками и нани­мателями 17.
    Поскольку судовладельцы отказались принять эти требо­вания, Союз призвал моряков к всеобщей стачке. Утром
    13    января бросили работу 1500 докеров и кочегаров. Через неделю число бастующих достигло уже 6500, а к 27 января — 30 тыс. 1 февраля английский губернатор Сянгана объявил Союз китайских моряков незаконной организацией. Рабочие ответили на это всеобщей забастовкой, охватившей сначала 50 тыс., а затем 100 тысч человек.
    Из-за вмешательства английских властей, активно помо­гавших предпринимателям, штаб стачечного комитета вы­нужден был переехать в Гуанчжоу. Здесь он встретил сочув­ствие и поддержку правительства Сунь Ят-сена. Началась массовая эвакуация забастовщиков из Сянгана. В Гуанчжоу им предоставлялись помещения для собраний и митингов; ра­бочие города и крестьяне окрестных деревень помогали ста­чечникам продуктами и жильем.
    Экономическая борьба рабочих Сянгана, выступавших против иностранных пароходных компаний и английских ко­лониальных властей, приобрела важное политическое значе­ние. Забастовка приняла огромные размеры. В порту Вик­тория стояли без разгрузки около 170 задержанных иностран­ных судов, была парализована работа 5 тихоокеанских и
    9    каботажных линий. Убытки пароходных компаний достиг­ли 5 млн. ам. долл.
    Успешногу развитию забастовки содействовало широкое движение солидарности рабочих железных дорог Северного и Центрального Китая, где влияние коммунистов было наибо­лее сильным. Под руководством Всекитайского рабочего сек­ретариата на Пекин-Хаиькоуской, П^кнн-Шэньянской, Чжэн-
    ,г’ См.: Д.ъп Чжп-ся, Краткая ипория профсоюзного движения а Ки­тае. М., 1952, стр. 61—87.
    17    Там же, стр. 64. -- Г1>нкты 2 и 3 были направлены против системы подрядчиков.
    дин-Тайюаньской и Лунхайокой железных дорогах было соз­дано Северное общество помощи бастующим морякам Сянга­на. В Шанхае возник Объединенный комитет помощи ба­стующим. Возглавленный коммунистами шанхайский коми­тет оказывал материальную поддержку стачечникам, сры­вал отправку штрейкбрехеров в Сянган. Забастовщиков при­ветствовали рабочие Гонолулу, Сингапура и других крупных зарубежных портов.
    Стачка длилась 55 дней и закончилась 8 марта победой рабочих. Судовладельцы и английские власти вынуждены были принять их требования. Губернатор отменил приказ об объявлении Союза китайских моряков незаконной органи­зацией.
    Сянганские моряки боролись за свои классовые интересы, против империализма. Их выступление оказало большое влия­ние на развитие рабочего движения во всем Китае. Деятель­ность Союза моряков, Всекитайского рабочего секретариата во время стачки высоко подняла престиж профсоюзов, что в дальнейшем значительно облегчило коммунистам работу по организации пролетариата.
    Профсоюзное и забастовочное движение в Китае стало быстро развиваться. В 1922 и в первые два месяца 1923 г. в Китае отмечалось более 100 забастовок промышленных рабо­чих с участием 300 тыс. человек 18. Стачки, как правило, про­ходили под руководством коммунистов и большей частью за­канчивались успешно для рабочих.
    I Всекитайский съезд профсоюзов. I съезд Социалистиче­ского союза молодежи Китая. 1 мая 1922 г. в Гуанчжоу от­крылся I Всекитайский съезд профсоюзов. Он проходил под антиимпериалистическими, антифеодальными лозунгами, выдвинутыми коммунистической партией: «Долой империа­лизм!», «Долой милитаризм!», «Да здравствует Коммунисти­ческая партия Китая!» Съезд официально признал Всеки­тайский рабочий секретариат центральным руководящим органом профсоюзного движения страны, принял резолюции
    о    8-часовом рабочем дне, о принципах организации профсою­зов, о борьбе со штрейкбрехерами, о помощи бастующим и т. д.
    Образование центрального органа профсоюзного движе­ния и создание его отделений в Шанхае, Гуанчжоу, Ухане, Чанша и других крупных городах сыграло важную роль в развитии рабочего движения. Для приближения руководства к важнейшим центрам забастовочного движения Всекитай­ский рабочий секретариат после I съезда профсоюзов был переведен из Шанхая в Пекин.
    18    Ху Цяо-му, Тридцать лет Коммунистической партии Китая, Пекин, 1956, стр. 12.
    Китайские коммунисты придавал^ большое значение вос­питанию революционной молодежи в духе марксизма-лени­низма. После I съезда КПК была развернута работа по вос­становлению организаций Социалистического союза моло­дежи (ССМ).
    Союз был воссоздан в Шанхае в ноябре 1921 г. Вскоре его организации возникли в 17 крупных городах Китая, а также за границей. Во Франции организацию возглавляли Чжоу Энь-лай и Цай Хэ-сэнь, в Москве она объединяла ки­тайских студентов Коммунистического университета трудя­щихся Востока. Китайский соцсомол был тесно связан с меж­дународным коммунистическим молодежным движением.
    Для подготовки учредительного съезда союза было соз­дано временное Центральное бюро соцсомола в Шанхае. К концу апреля 1922 г. в рядах союза насчитывалось уже более 5 тыс. молодых рабочих и студентов.
    Съезд Социалистического союза молодежи Китая открыл­ся в Гуанчжоу 1 мая 1922 г. Его работу направляли комму­нисты, и он ознаменовал собой переломный момент в разви­тии молодежного движения в стране. С созданием единой молодежной организации, построенной на принципах марк­сизма-ленинизма, КПК получила широкую возможность при­общать к идеям коммунизма десятки тысяч юношей и деву­шек, готовых бороться за освобождение своей родины.
    1    съезд ССМ принял марксистскую программу и устав Союза. Генеральным секретарем соцсомола был избран вы­дающийся деятель молодежного коммунистического движе­ния Чжан Тай-лэй.
    II    съезд Коммунистической партии Китая
    Волна забастовок в конце 1921 — первой половине
    1922    г. еще не вызвала общего революционного подъема в стране. Мелкая и национальная буржуазия, активно высту­павшая в период «движения 4 мая», временно отошла от ре­волюционного движения, а крестьянство еще не включилось в освободительную борьбу. Чтобы поднять и повести за со­бой широкие народные массы, Коммунистическая партия Ки­тая должна была выработать свою самостоятельную про­грамму.
    В январе 1922 г. Коммунистический Интернационал соз­вал в Москве I съезд представителей коммунистических пар­тий и национально-революционных организаций стран Даль­него Востока. Коммунистическую партию Китая на съезде представляли Чжан Тай-лэй, Цюй Цю-бо и др. Китайские делегаты ознакомились с опытом РКП (б), беседовали с В. И. Лениным о задачах китайской буржуазно-демократи­
    ческой революции,9. КПК могла теперь более глубоко, чем раньше, использовать опыт международного рабочего дви­жения. Особенно большое значение для китайских коммуни­стов имели тезисы по национальному и колониальному вопрб- сам, принятые II конгрессом Коминтерна по докладу В. И. Ленина. Эти тезисы дали КПК руководящую нить для правильного анализа сложившейся в стране обстановки.
    В июле 1922 г. в Шанхае состоялся II съезд КПК. В ра-‘ боте съезда, собравшегося нелегально, приняли участие 12 де­легатов от 120 членов партии. Основным вопросом повестки дня явилась выработка и принятие программы партии.
    В своем манифесте II съезд КПК провозгласил «програм­му-максимум». Он указал, что конечной целью партии яв­ляется ликвидация частной собственности на средства произ­водства и построение в Китае коммунистического общества. В манифесте была сформулирована и конкретная программа действий на период буржуазно-демократической революции, т. е. «программа-минимум»,—ликвидация внутренних ему*г, разгром милитаризма, свержение гнета международного им­периализма и завоевание полной независимости; объединение Китая и создание подлинно демократической республики; образование на территориях, населенных нацменьшинствами, демократических автономных районов; предоставление рабо­чим и крестьянам независимо от пола неограниченных избира­тельных прав при выборах государственных органов всех сту­пеней, свободы слова, печати, собраний, организаций и за­бастовок; обеспечение законодательства, защищающего ин­тересы трудящихся, интересы женщин20.
    Основываясь на марксистско-ленинском анализе положе­ния различных классов китайского общества, II съезд КПК определил, что основным и самым массовым союзником ра­бочего класса является крестьянство, сравнительно надеж­ным союзником — мелкая буржуазия города. Что касается национальной буржуазии и буржуазной интеллигенции, то они в определенные периоды революции могут стать времен­ными союзниками рабочего класса.
    В манифесте съезда говорилось: «...Мы, пролетарии, уве­рены, что в ходе современной борьбы наиболее быстрый ус­пех может быть достигнут только при тесном взаимодействии революционных сил демократии с революционными силами пролетариата»21.
    Политика коммунистической партии после II съезда была направлена на то, чтобы объединить все демократические си­
    19    Ван Ши, Ван Цяо, Ма Ци-бин, Чжа» Лин, Краткая история Ком­мунистической партии Китая, Шанхай, 1958, стр. 35(к).
    20    Gm.: «Материалы по истории новодемократической революции в Китае», под ред. Ху Хуа, Шанхай, 1951, стр. 82(к).
    81 Там же, стр. 81.
    лы Китая под знаменем национальной революции. Такое объ­единение можно было осуществить посредством союза с ре­волюционными элементами гоминдана, группировавшимися вокруг Сунь Ят-сена и опиравшимися на мелкую буржуазию, буржуазную интеллигенцию и частично на рабочих и кресть­ян, Но КПК правильно понимала то важное положение ле­нинизма, что при заключении соглашений и блоков с другими партиями партия пролетариата должна сохранять организа­ционную самостоятельность, иметь определенную свободу действий, свободу критики союзников. В манифесте II съезда отмечалось: «...Для того чтобы рабочие в условиях единого демократического фронта не превратились в придаток мел­кой буржуазии и имели возможность бороться за свои клас­совые интересы, для них необычайно важно объединяться в коммунистической партии и профсоюзах. Поэтому рабочие должны постоянно помнить, что они составляют самостоя­тельный класс, должны воспитывать свои организационные и боевые силы» 22.
    Существенный недостаток работы съезда заключался в том, что он в своих решениях ограничился общей постанов­кой вопроса о возможности превращения пролетариата в ге­гемона демократической революции. Задача непосредствен­ной борьбы за завоевание гегемонии не была выдвинута. В документах съезда не нашли должного освещения вопро­сы создания народно-демократической власти в Китае под руководством пролетариата, коренной ломки феодальной си­стемы землевладения. Но в основном II съезд КПК вырабо­тал принципиально правильные решения, сыгравшие боль­шую роль в развитии коммунистического движения и рево­люционной национально-освободительной борьбы китайского народа. Съезд принял постановление о вступлении КПК в Коминтерн. Историческое значение II съезда определяется тем, что он создал первую программу партии.
    Лекин-Ханькоуская забастовка. Освободительное движение в 1923 г.
    Забастовка на Пекин-Ханькоуской железной дороге. Вто­рая половина 1922 г. ознаменовалась бурным ростом заба­стовочного движения. Укреплялись рабочие организации. Вы­полняя решения II съезда КПК и I Всекитайского съезда профсоюзов, Всекитайский рабочий секретариат начал осу­ществлять руководство созданием объединенных профсоюзов по территориальному и производственному принципам.
    а Там же, стр. 83.
    У Пэй-фу, выдвигавшийся тогда английскими и американ­скими империалистами на роль «объединителя» Китая и де­магогически выступавший под лозунгами «образования на­ционального правительства» и «выработки конституции», пер­вое время заигрывал с рабочими. Он провозгласил политику «охраны трудящихся», что создавало некоторые возможно­сти легального развития рабочего движения в тот период. Однако в январе 1923 г., когда рабочие Пекин-Ханькоуской дороги завершали подготовку к организации единого проф­союза, У Пэй-фу и его иностранные покровители стали про­являть серьезное беспокойство. У Пэй-фу как раз готовился--— к походу на юг, и, как указывала впоследствии иностранная пресса, для него было крайне нежелательно, чтобы «желез­нодорожники контролировали движение и могли воспрепит-. _. ствовать военным действиям» 23. 28 января У Пэй-фу неожи­данно запретил ранее разрешенный им созыв съезда желез­нодорожников. Когда на станцию Чжэнчжоу (приблизитель­но на полпути между Пекином и Ханькоу) съехались 65 де­легатов съезда, представлявших все 16 профсоюзов Пекин- Ханькоуской дороги, а также гости — представители других железных дорог, студенты и журналисты,— улица, на кото­рой они остановились, была оцеплена войсками и полици­ей. Одновременно в Ханькоу было введено военное поло­жение.
    Рабочим удалось прорвать оцепление и провести 1 февра­ля первое заседание съезда, на котором они официально про­возгласили создание Совета профсоюза рабочих Пекин-Хань­коуской железной дороги. Был образован Центральный коми­тет Совета, но продолжать работу съезд не мог. По приказу У Пэй-фу войска окружили гостиницу и заняли помещение профсоюза. Вечером 1 февраля подпольная конференция де­легатов съезда и представителей других железных дорог еди­ногласно постановила прекратить заседания и в знак протеста против насилий милитаристских властей призвать рабочих дороги к всеобщей забастовке. «В целях борьбы за свобо­ду, — говорилось в воззвании, — мы решили в полдень 4 фев­раля объявить забастовку всех отделений профсоюза Пекин- Ханькоуской железной дороги. Одновременно в целях лучшего руководства забастовкой Совет (профсоюза. — Ред.) решил переехать в Цзянъань (около Ханькоу. — Ред.). На период всеобщей забастовки текущие дела всех профсоюзных органи­заций должны решаться в соответствии с распоряжениями Совета. Мы отстоим свободу и свои права. Мы не уступим врагу!»24. Конференция постановила обратиться к рабочим
    23    cThe Times*, 1923, 12 February.
    24    Дэн Чжун-ся, Краткая история профсоюзного движения в 1итае. стр. 117.
    Других железных дорог с призыврм присоединиться к заба­стовке на третий день после ее начала. Были выработаны сле­дующие требования бастующих: уволить генерального управ­ляющего и управляющего южным участком дороги; возместить расходы, связанные с организацией съезда; возвратить имуще­ство и помещения профсоюза; установить еженедельный день отдыха и ежегодный недельный отпуск и т. д. Рабочие боро­лись за политические права, за право иметь свои классовые организации.
    Стачка началась 4 февраля. К 12 часам дня движение на дороге было полностью остановлено. Все попытки властей уг­розами и насилиями заставить железнодорожников вести по­езда не дали результатов: бастующие заявили, что без прика­за профсоюза они на работу не выйдут.
    Через ЦК профсоюза забастовкой руководили коммунисты. Стачечники организовали демонстрации и митинги. Митинг в Цзянъане 6 февраля закончился грандиозной демонстрацией, участники которой проследовали через международный сеттль­мент Ханькоу на китайскую территорию города. А в это время на территории английской концессии в Ханькоу чжилий- ские милитаристы уже совещались с английским консулом, вы­рабатывая план подавления забастовки. После экстренного собрания дипломатический корпус потребовал от пекинского правительства принятия срочных мер и немедленного подав­ления забастовки.
    7    февраля 1923 г. началась расправа. Первый удар был на­несен в Цзянъане, где армия и полиция расстреляли рабочих, собравшихся у помещения профсоюза. У Пэй-фу попытался пустить поезда с помощью войск, но это привело к столкно­вению между рабочими дружинами и солдатами. В Ханькоу прибыли английские «волонтеры». Войска стреляли в безоруж­ных забастовщиков. В Цзянъане было убито 32 и ранено бо­лее 200 человек. Председатель местного отделения профсоюза Линь Сянь-цянь, отказавшийся подчиниться требованиям ми­литаристских властей, был публично казнен. Одновременно войска учинили расправу в Чжэнчжоу и Чансиньдяне. Был арестован и казнен адвокат Ши Ян — коммунист и видный деятель профсоюзного движения.
    Кровавая расправа милитаристов вызвала возмущение трудящихся всей страны. 8 февраля к забастовке присоедини­лись рабочие других железных дорог. В Ухане началась все­общая забастовка, произошли стычки рабочих с полицией и •войсками. Забастовки солидарности объявили также рабочие Ханьянского сталелитейного завода и многих других предприя­тий Центрального и Южного Китая.
    Пекинское правительство мобилизовало все силы для по­давления стачки. На Пекин-Ханькоуской дороге было введено военное положение, свирепствовали полевые суды. Для вос-
    становления движения было привезено 300 штрейкбрехеров из Шэньяна.
    К 9 февраля забастовочное движение явно пошло на убыль. Ввиду огромного превосходства вооруженных сил реакции, действовавшей методами кровавого террора, ЦК профсоюза отдал приказ о прекращении стачки. Необходимо было обеспе­чить организованное отступление, чтобы сохранить рабочие ор­ганизации и кадры. Всекитайский секретариат профсоюзов вынужден был из Пекина снова переехать в Шанхай.
    Значение Пекин-Ханькоуской забастовки для пролетарско­го движения в Китае было исключительно велико. События «7 февраля» — одна из самых героических страниц в истории революционной борьбы китайских рабочих. Забастовка показа­ла, что пролетариат страны перешел к прямой политической борьбе и что путь к его социальному освобождению лежит через уничтожение гнета империализма и милитаризма, т. е. через национальную антиимпериалистическую и антифеодаль­ную революцию. Но для решения этой задачи рабочему классу были необходимы, во-первых, партийное руководство и креп­кие профсоюзные организации25, а во-вторых, союзники — широкая поддержка крестьян, единый фронт с национальной буржуазией.
    Пекин-Ханькоуская забастовка сыграла большую роль и для национально-освободительного движения в целом. Разо­блачение подлинной роли У Пэй-фу как прислужника англий­ских и американских империалистов содействовало тому, что национально-освободительное движение приобретало более ярко выраженный характер борьбы против всей системы им­периалистического гнета в Китае.
    Подавление Пекин-Ханькоуской забастовки послужило сиг­налом к наступлению реакции по всей стране. Профсоюзы же­лезнодорожников повсеместно были либо разогнаны, либо перешли на нелегальное положение; тяжелые удары обруши­лись на рабочие организации Шанхая и других промышлен­ных городов. В создавшихся условиях центр рабочего движе­ния переместился в Гуанчжоу, где компартия, профсоюзы и различные демократические организации действовали легаль­но, находя поддержку со стороны правительства Сунь Ят-сена. Возможность легально вести работу профсоюзов сохранилась также в провинции Цзянси, на аньюаньских шахтах. Но в Се­верном, Центральном и в части Южного Китая наблюдался спад забастовочной борьбы. В то же время образование рабо­чих профсоюзов в период наступления реакции продолжалось, и 1923 год был годом новых успехов профсоюзного строитель­ства в Китае.
    25    Там же, стр. 131.
    Первые крестьянские союзы. Вще в 1921 г. коммунистиче­ская партия приступила к организации крестьян в союзы для борьбы против тухао и лешэнь26 в провинции Гуандун. Первый крестьянский союз возник в одной из деревень уезда Хайфын летом 1921 г., а в начале 1923 г. был уже создан Объ­единенный крестьянский союз Хайфынского уезда, влияние ко­торого распространялось примерно на 100 тыс. человек. Осно­вателем и председателем его был коммунист Пэн Бай.
    Пэн Бай (1895—1929)— организатор и руководитель крестьянских союзов в Китае
    Союз пользовался большим авторитетом среди трудящего­ся крестьянства. Пэн Бай вспоминает: «В это время все побаи­вались организованной силы крестьянства. Какое бы дело ни возникало — судебный процесс, вербовка армий, кули или просто уличная ссора, крестьянин немедленно предъявлял свой членский билет. Найдя при прошении такой билет, судья уже не решался судить по произволу. При разверстке военного на­лога принадлежность к крестьянскому союзу зачастую также
    2в Тухао и лешэнь — помещики, деспоты и деревенские миро­еды. Будучи (политическими представителями класса феодалов в органах местной власти, они являлись наиболее жестокими эксплуататорами и ут- нетателями китайского крестьянства и действовали методами самого гру­бого насилия и вымогательства.
    производила желаемый эффект. Даже солдаты, увидев на би­лете красную печать и не зная толком значения этого билета, иногда отпускали уже завербованного ими в носильщики кре­стьянина» 27.
    По примеру Хайфына крестьянские союзы стали создавать­ся и в других уездах провинции Гуандун. На территории, кон­тролировавшейся с начала 1923 г. гуанчжоуским правительст­вом Сунь Ят-сена, крестьянское движение развивалось легаль­но; в районах же, подвластных Чэнь Цзюн-мину, союзы летом 1923 г. перешли на нелегальное положение. Однако и здесь продолжавшееся движение крестьян подрывало тыл армии Чэнь Цзюн-мина, ослабляло его позиции в борьбе против ре­волюционного правительства Гуанчжоу.
    Большая работа проводилась коммунистами провинции Ху­нань— Мао Цзэ-дуном и его соратниками. В 1923 г. здесь были организованы крестьянские союзы в уездах Пинцзян и Хэншань (правда, в Хэншани союз вскоре был разгромлен милитаристами).
    Основными лозунгами крестьянского движения в разных провинциях Китая были снижение арендной платы, сокраще­ние налогов, отмена принудительного набора в милитарист­ские армии. Коммунистическая печать в 1923 г. сообщала о выступлениях против налогового гнета трудящихся деревни провинций Аньхуэй, Цзянси, Шаньдун.
    Крестьянские волнения в 1922—1923 гг. показали, как пи­сал орган ЦК КПК журнал «Сяндао» («Путеводитель»), что «необходимость крестьянской революции стала очевидной»28, что в стране созрели условия для развития революционного движения в деревне. Создать мощные крестьянские организа­ции — вот в чем заключалась тогда одна из неотложных задач коммунистической партии.
    Антиимпериалистические выступления. «Линьчэнский ин­цидент». В 1923 г. наряду с трудящимися в национально-ос­вободительное движение стали вновь включаться городская и мелкая буржуазия, интеллигенция (особенно студенчество). В феврале 1923 г. на созванной по инициативе Социалистиче­ского союза молодежи сходке протеста против расстрела заба­стовщиков Пекин-Ханькоуской железной дороги студенты Пе­кина выдвинули лозунги: «Долой милитаризм!», «Долой мили­таристский парламент!». В те же дни происходили выступле­ния учащейся молодежи в других районах, особенно в провин­ции Хунань, где борьбой ее руководили коммунисты. «Наи­больших успехов,— сообщал журнал „Сяндао“, добились студенты Хунани. Они хорошо организованы, а недавно опуб­ликовали декларацию, которая показывает, что они намерены
    27    [Пэн Бай] «Записки Пэн Бая», [М.], 1936, стр. 37.
    28    «Сяндао», 1923, т. I, Кг 41, стр. 312.
    бороться за свержение гнета милитаристов и международного империализма» 29. В Ханькоу студенты активно помогали рабо­чим во время Пекин-Ханькоуской забастовки, в Чунцине провели бойкот английских товаров, в Шанхае объявили о своем нежелании признавать пекинское правительство и все заключенные им договоры и займы 30.
    Коммунистическая партия Китая рассматривала студенче­ское движение как одно из важных звеньев национально-осво­бодительного движения и придавала ему большое значение. По инициативе коммунистов и членов ССМ было достигнуто орга­низационное объединение учащихся высших учебных заведе ний Китая. 15 марта 1923 г. на территории французской кон­цессии в Шанхае открылась учредительная конференция Все китайского студенческого союза, на которой были представле­ны студенты 12 провинций31. Конференция, проходившая под лозунгом борьбы против империализма и милитаризма, была разогнана французской полицией. Однако в августе в Гуан­чжоу собралась новая конференция, провозгласившая создание Всекитайского студенческого союза.
    В марте 1923 г. стало известно, что японское правитель­ство отказывается вернуть Китаю Люйшунь и Далянь, срок «аренды» которых истек? Новый акт нарушения суверенитета Китая послужил толчком к широкому движению протеста. Его застрельщиками выступили студенты, организовавшие 27 марта демонстрации в Пекине, Тяньцзине, Шанхае, Ханькоу и дру­гих городах.
    Студентов поддержала буржуазия промышленных городов: 27 марта торговая палата Шанхая постановила бойкотировать японские товары до тех пор, пока Люйшунь и Далянь не бу­дут возвращены Китаю32. Такие же решения выносились тор­говыми палатами всех более или менеее крупных городов. Дви­жение бойкота охватило весь Китай. 9 мая, в день «националь­ного позора» (годовщина принятия правительством Юань Ши-кая «21 требования») по стране прокатилась мощная вол­на демонстраций. Студенты и купцы Пекина организовали ма­нифестацию, в которой приняли участие 20 тыс. человек. Ки­тайская печать сообщала, что в этот день фактически замерла вся экономическая жизнь столицы. В ряде городов появились комитеты представителей рабочих, студентов, торговцев, ко­торые вели антияпонскую пропаганду.
    В мае в связи с попыткой Англии договориться с пекин­ским правительством о сохранении английского контроля над портом Вэйхайвэй начался бойкот и английских товаров. Ан-
    29    «Сяндао», 1923, т. I, № 17, стр. 139.
    30    Там же.
    31    «Правда», 1923, 17 марта.
    32    «Правда», 1923, 28 марта.
    ^империалистическое движение ширилось. Этому способство­вал так называемый «линьчэнский инцидент».
    6 мая 1923 г. ^на экспресс, следовавший по Тяньцзинь-Пу- хоускои железной дороге, близ станции Линчэн (провинция Шаньдун) напали бандиты. Они сняли с поезда и увели 300 пассажиров, в том числе 26 иностранцев. Дипломатический корпус предъявил китайскому правительству ультиматум об освобождении иностранцев в 24 часа и компенсации пострадав­шим. Затем было заявлено, что в связи с беспорядками откло­няются требования Китая об отмене экстерриториальности и откладывается на неопределенный срок специальная конферен­ция о таможенных пошлинах, предусмотренная решениями Вашингтонской конференции. Несмотря на то что все ино­странцы, находившиеся в плену, к 15 июня был'И выпущены, державы предъявили Китаю новые наглые требования: меж­дународная оккупация железной дороги Пекин — Тяньцзинь, организация в стране жандармерии с иностранным офицером во главе, наказание китайских чиновников, «повинных» в «линьчэнском инциденте».
    Действия империалистов вызвали возмущение демократиче­ской общественности Китая. По инициативе рабочих и студен­тов почти повсеместно возникали собрания представителей народа, которые энергично выступили против агрессии держав.
    Если в июле 1923 г. пекинские студенты еще апеллировали к дипкорпусу, прося его не признавать тогдашнее пекинское правительство, то в сентябре Союз пекинских студентов обра­щался уже «к народам всех стран мира» и ответственность за «линьчэнский инцидент» возлагал на империалистов и милита­ристов.
    Неоднократные выступления торговых палат с требованием не признавать пекинское правительство и создать националь­ный комитет для решения государственных дел, в частности заявление Шанхайской торговой палаты о том, что «в случае какой бы то ни было иностранной интервенции, нарушаю­щей суверенитет Китая», они будут бороться «до последней капли крови» 33, свидетельствовали о росте политической актив­ности китайской буржуазии.
    Изменение позиций различных демократических групп к осени 1923 г. показало, что идеи национальной революции привлекают все больше сторонников. В Китае явно складыва­лась революционная ситуация и появлялись предпосылки к объединению всех революционных сил в антиимпериалистиче­ской и антифеодальной борьбе.
    Установление сотрудничества КПК с Сунь Ят-сеном. Подъем антиимпериалистического движения оказал значи­тельное воздействие на Сунь Ят-сена и его ближайших сорат­
    33    «Правда», 1923, 21 июля.
    ников. Сунь Ят-сен внимательнЬ изучал опыт социалистиче­ской революции в России, методы революционной борьбы ки­тайской компартии. Решающую роль в том, что он пересмот­рел свои политические и тактические установки, сыграли сле­дующие факторы.
    1.    Победа Великой Октябрьской социалистической револю­ции в России, разгром Красной Армией иностранных интер­вентов и успешное хозяйственное и политическое строительст­во в Советской России, дружественная политика советского го­сударства по отношению к Китаю.
    2.    Усиление экономической и политической экспансии им­периализма в Китае, особенно после Вашингтонской конферен­ции, и резкое ослабление позиций китайской национальной буржуазии.
    3.    Успешная деятельность КПК по организации рабочего и крестьянского движения и сплочению сил демократии под зна­менем национальной революции, непосредственная дружеская помощь коммунистов Сунь Ят-сену, борьба компартии за еди­ный национальный антиимпериалистический фронт.
    4    сентября 1922 г. в Шанхае состоялась конференция пред­ставителей гоминдановских организаций, на которую были приглашены и коммунисты. Итоги конференции впоследствии были изложены ib декларации от 1 января 1923 г. В этом доку­менте впервые в истории гоминдана выдвигалось положение
    о    том, что, поскольку Китай в результате установления системы неравноправных договоров превратился в колонию великих держав, содержание принципа «национализм» в программе партии по сравнению с трактовкой 1905—1912 гг. должно быть расширено и его следует истолковывать как признание необходимости бороться за отмену неравноправных соглаше­ний и восстановление национальной независимости Китая. Дальнейшее развитие в декларации получил и принцип «демо­кратии», который трактовался уже как необходимость борьбы за введение демократических свобод и всеобщего избиратель­ного права. Принцип «народное благоденствие» раскрывался в лозунге «каждому пахарю—свое поле», в требованиях на­ционализации железных дорог, естественных богатств и энерге­тических ресурсов, а также законодательной защиты интере­сов трудящихся.
    Хотя гоминдан тогда еще не нашел новых методов борьбы и в ряде выступлений Сунь Ят-сена в тот период еще разви­вался старый, предложенный им в 1919 г. план объединения Китая на основе соглашения между милитаристами и сокра­щения милитаристских армий, все же шанхайская декларация свидетельствовала о том, что гоминдан сделал определенный шаг в сторону сближения с народными массами.
    Коммунистическая партия Китая через печать и коммуни­сты при личных встречах с Сунь Ят-сеном старались помочь
    ему в поисках правильного пути. Так, на II съезде КПК вы­двинула конкретную программу достижения независимости и демократизации страны. В области внешней политики комму­нисты настаивали на заключении союза с Советской Россией, в области внутренней политики — призывали напрячь все силы для завершения демократической революции и ликвидации гнета милитаристов и международного империализма в Ки­тае 34. «Основными бедствиями китайского народа,— писал видный деятель КПК Цай Хэ-сэнь,— являются международ­ный империализм и феодальные силы; именно этими двумя факторами определялось национально-революционное движе­ние за последние 30 лет. Поскольку прошлое гоминдана было революционным, его настоящее и будущее тем более должны быть неотделимы от революции. Чтобы это революционное движение завершилось успешно, необходимы тесное соедине­ние с народными массами, с одной стороны, и прочный союз с Советской Россией — с другой»35.
    Очень важное значение для выработки политической про­граммы гоминдана имела разъяснительная работа коммуни­стов по таким вопросам, как методы объединения Китая, от­ношение к империалистическим державам и создание револю­ционной армии. Компартия указывала: «...В настоящее время нам нужно не сильное центральное правительство, а сильная революционная партия, не объединение военной силой, а рево­люционное объединение»36. Коммунисты подчеркивали, что для демократического преобразования страны надо было орга­низовать борьбу не только против феодалов-милитаристов, но и против политического господства иностранного капитала.
    В конце 1922 г. коммунисты выдвинули идею создания ре­волюционной армии, опирающейся на народные массы. Ком­партия считала, что использование гоминданом для револю­ционной войны милитаристских войск—серьезная ошибка, и настойчиво призывала гоминдан создать новую, революцион­ную армию из народа. «Необходимо,— писали коммунисты,— чтобы за партией стояли широкие революционные массы; только в таком случае ее (национальной партии.— Ред.) вой­ска будут иметь действительную базу, потому что революцион­ная армия является авангардом революционных масс»37.
    Когда в феврале 1923 г. Сунь Ят-сен вновь возглавил южное правительство, в Гуанчжоу и его окрестностях были провозглашены буржуазные свободы, компартия и профсоюзы получили возможность легальной работы. Район ^Гуанчжоу начал превращаться в опорную базу нараставшей в Китае революции.
    34    «Сяндао», 1922, т. I, № 7, стр. 60.
    35    «Сяндао», 1922, т. I, № 1, стр. 6.
    зв «Сяндао», 1922, т. I, № 2, стр. 15.
    37 «Сяндао», 1923, т. I, № 26, стр. 194.
    III съезд Коммунистической партии Китая
    В июне 1923 г. в Гуанчжоу легально собрался III съезд Коммунистической партии Китая. В его работе приняли уча­стие 30 делегатов (из них 27 с правом решающего голоса), в том числе Мао Цзэ-дун, Цюй Цю-бо, Чжан Тай-лэй, Цай Хэ- сэнь и др. К началу съезда КПК насчитывала всего 400 чле­нов, но ее авторитет был уже велик не только среди рабочих, но и в других слоях китайского народа.
    Центральным пунктом повестки дня съезда был вопрос об образовании единого фронта с руководимым Сунь Ят-сеном гоминданом. Основная задача рабочего класса и его авангар­да— коммунистической партии — состояла в завоевании геге­монии в национально-освободительном движении, в создании тесного союза с крестьянством,® установлении и организацион­ном оформлении союза с буржуазной демократией в антиим­периалистической и антифеодальной революции, в частности в объединении усилий КПК и гоминдана. Летом 1923 г. пар­тия перешла к практическому осуществлению этой политики, которая была окончательно сформулирована в решениях
    III    съезда.
    При обсуждении вопроса о едином фронте на съезде вы­явились два уклона. «Левые» во главе с Чжан Го-тао отрица­ли всякие компромиссы, отрицали целесообразность сотруд­ничества пролетарской партии с возможными союзниками и были поэтому против вступления коммунистов в гоминдан. Точка зрения «левых» отражала тенденцию к сектантству, она вела к отрыву компартии от широких народных масс. Правые, возглавляемые Чэнь Ду-сю, преувеличивали значение бур­жуазии в национальной революции; они стояли за передачу руководства революцией полностью гоминдану. «Поскольку национальная революция,— заявлял Чэнь Ду-сю,— является совместной борьбой различных классов против иностранцев и милитаристов, только гоминдан может использовать компар­тию, компартия же, напротив, ни в коем случае не может использовать гоминдан»38. Таким образом, Чэнь Ду-сю и его сторонники отводили рабочему классу роль помощника бур­жуазии, а не гегемона революции, предлагали коммунистиче­ской партии плестись в хвосте у китайской буржуазии, игно­рировали роль крестьянства как основного союзника проле­тариата.
    Большинство делегатов во главе с Мао Цзэ-дуном, Ли Да- чжао, Цюй Цю-бо отстояло правильную линию партии. Съезд указал, что единственным путем к достижению независимости и демократизации страны является всенародное национально- освободительное движение под лозунгами: «Долой милита­
    30    «Сяндао», 1924, т. II, N? 58, стр. 466.

    ризм!», «Долой империализм!», и высказался за поддержку гоминдана и за преобразование его в массовую национальную партию, тесно связанную с народом. Съезд принял решение о вступлении коммунистов в индивидуальном порядке в гомин­дан при сохранении организационной целостности и политиче­ской самостоятельности КПК. Выдвигая лозунг «вовлечения рабочих и крестьян в национальную революцию»39, съезд под­черкнул, что «пропаганда среди рабочих и крестьян и органи­зация их является специфической задачей коммунистов»40» имеющей целью укрепление позиций самой коммунистической партии и превращение ее в массовую организацию.
    Решение о вступлении коммунистов в гоминдан имело ис­торическое значение: появились условия для создания единого фронта компартии и гоминдана, а через него — единого анти­империалистического, антифеодального фронта всех прогрес­сивных классов и прослоек китайского общества.
    В состав ЦК КПК вошли Мао Цзэ-дун, Цюй Цю-бо и др.
    В работе III съезда КПК имелись, однако, и серьезные не­достатки, в частности не было уделено должного внимания крестьянскому вопросу и вопросу о создании революционной армии.
    После III съезда начался новый этап борьбы компартии за создание единого фронта — непосредственное сотрудничество коммунистов с Сунь Ят-сеном и его приверженцами в деле ре­организации гоминдана и превращения его в партию нацио­нальной революции.
    Решение съезда было поддержано и соцсомолом. В ию­ле 1923 г. в Нанкине состоялся II съезд ССМ, принявший решение о вступлении членов ССМ в гоминдан при сохра­нении организационной и политической самостоятельности ССМ.
    Укрепление правительства Сунь Ят-сена в Гуанчжоу. Во
    второй половине 1923 г. Сунь Ят-сен и гоминдан также при­шли к пониманию необходимости тесного сотрудничества с коммунистами, подготовки партии к национальной революции и создания революционных вооруженных сил. Желая получить более полное представление о жизни советского народа, по­становке боевой и политической подготовки бойцов и коман­диров Красной Армии, о деятельности и опыте РКП (б), Сунь. Ят-сен летом 1923 г. направил специальную делегацию в Со­ветский Союз. Она пробыла в Москве со 2 сентября по 29 но­ября. Установление тесного контакта с КПК свидетельствовало
    о    наступлении перелома в политике Сунь Ят-сена. По пред­ложению Сунь Ят-сена в состав делегации был включен ком­мунист Чжан Тай-лэй.
    39    «Сяндао», 1923, т. I, № 30, стр. 228.
    40    Ху Цяо-му, Тридцать лет Коммунистической партии Китая, стр. 1о.
    Сотрудничество с коммунистами и стремление гоминдана опереться на широкие народные массы имело важные послед- ствия. Уже с осени 1923 г. трудящиеся провинции Гуандун начали активно выступать в защиту гуанчжоуского правитель­ства. Это оказало решающее влияние прежде всего на даль­нейший ход борьбы против Чэнь Цзюн-мина.
    Хотя его армия и была изгнана из Гуанчжоу, она продол­жала контролировать значительную территорию в восточной части провинции Гуандун. Чэнь Цзюн-мин опирался на под­держку местных феодалов и компрадоров. Английские импе риалисты через Сянган снабжали его оружием. В октябре
    1923    г. войска Чэнь Цзюн-мина, -постоянно угрожавшие Гуан­чжоу, прорвали оборону войск южного правительства и вплот­ную подошли к городу. База революции оказалась под угро­зой. На защиту Гуанчжоу поднялись трудящиеся. По предло­жению коммунистов районные комитеты гоминдана провели мобилизацию рабочих и всего населения города. Рабочие от­ряды помогли отбросить части Чэнь Цзюн-мина, и угроза па­дения Гуанчжоу миновала.
    Империалисты с^нескрываемой ненавистью и тревогой сле­дили за ростом революционных сил в Китае. Они всеми силами помогали У Пэй-фу, Чэнь Цзюн-мину и другим милитаристам в их борьбе против гоминдановского правительства. Так, с марта 1920 г. была прекращена выплата таможенных дохо­дов гуанчжоускому правительству41. Эти средства стали по­ступать пекинскому правительству, которое использовало их для борьбы против Сунь Ят-сена.
    5    сентября 1923 г. южное правительство через британского генерального консула в Гуанчжоу обратилось к иностранным консулам с требованием возобновить выплату причитающихся ему отчислений таможенных пошлин, собранных на юге стра­ны. Как это, так и второе обращения (23 октября) остались без ответа. Более того, империалисты направили в Гуан­чжоу морские силы и усилили охрану южных таможен отря­дами морской пехоты. В китайских водах близ Гуанчжоу к 6 декабря были сосредоточены военные корабли США, Ан­глии, Японии, Франции, Италии и Португалии. Не изменили положение и протесты Сунь Ят-сена, направленные правитель­ству Англии и американскому народу.
    Сунь Ят-сен заявил, что, если в течение двух недель не бу­дет ответа на его ноту, он установит над таможнями свой контроль, ибо они принадлежат Китаю. 12 декабря последовал отрицательный ответ консульств. Тогда Сунь Ят-сен отдал при­каз генеральному инспектору таможен удерживать излишки
    41    С 1919 г. назначаемый из иностранцев инспектор таможен переда­вал гуанчжоускому правительству 13,7% таможенных доходов, оставав­шихся лосле .выллаты Китаем иностранных долгов.
    таможенных доходов в пользу гуанчжоуского правительства. Иностранным консулам он официально сообщил, что с 19 де­кабря администрация таможен в Гуанчжоу будет выполнять только его приказания.
    Правительство Сунь Ят-сена опиралось на мощную под­держку трудящихся провинции Гуандун. Народные массы счи­тали гоминдановское правительство в Гуанчжоу действительно национальным правительством, отстаивающим их интересы. Империалисты, напуганные возможностью новой забастовки в Сянгане, вынуждены были уступить. Выплата таможенных от­числений гуанчжоускому правительству была возобновлена.
    Поражение Чэнь Цзюн-мина в октябре и провал планов иностранных держав в декабре 1923 г. показали, что единый антиимпериалистический и антифеодальный фронт в Китае становится действенным фактором. В этом нашла свое прак­тическое подтверждение правильность политического курса Коммунистической партии Китая.
    Раздел II
    ПЕРВАЯ ГРАЖДАНСКАЯ РЕВОЛЮЦИОННАЯ ВОЙНА
    (1924-1927)
    Глава /
    БОРЬБА ЗА СОЗДАНИЕ РЕВОЛЮЦИОННОЙ БАЗЫ В ПРОВИНЦИИ ГУАНДУН (январь 1924—май 1925)
    Первый съезд гоминдана. Организационное оформление
    единого национального антиимпериалистического фронта
    В 1919—1923 гг. гоминдан оставался узкой организацией, объединявшей главным образом передовые элементы нацио­нальной буржуазии и интеллигенции. Во второй половине
    1923    г. Сунь Ят-сен приступил к практической реорганизации партии. В ее ряды начали вступать рабочие, крестьяне, сту­денты, ремесленники и мелкие служащие. Решающую роль в преобразовании гоминдана в массовую политическую партию сыграло сотрудничество Сунь Ят-сена и его сторонников с коммунистами.
    Для подготовительной работы к созыву Всекитайского съезда гоминдана в сентябре был    [ый Цен-
    входил и представитель Коммунистической партии Китая. Сунь Ят-сен, стремившийся использовать опыт РКП (б), при­гласил осенью 1923 г. в Гуанчжоу члена РКП (б) М. М. Боро­дина и назначил его советником по реорганизации гоминдана.
    Временный ЦИК прежде всего произвел регистрацию ста­рых членов партии. В различных районах Китая, также с по­мощью коммунистов, создавались местные организации го­миндана, а в самом Гуанчжоу — низовые организации партии, отдел пропаганды, курсы низового актива. На Севере в работе по созданию местных организаций гоминдана участвовал Ли Да-чжао, в провинции Сычуань — У Юй-чжан, в провинции Хунань — Мао Цзэ-дун. Состоявшиеся в ноябре 1923 г. в ряде провинций гоминдановские партийные конференции обсудили вопросы, связанные с реорганизацией партии, и избрали де­легатов на Всекитайский съезд. 25 ноября 1923 г. были опуб­ликованы декларации о реорганизации гоминдана и проект новой программы партии.
    тральный исполнительный комитет
    которого
    1    декабря Сунь Ят-ссн выступил перед участниками кон­ференции членов гоминдана в Гуанчжоу. «До сих пор,— гово­рил он,— наша партия имела опору только среди китайских эмигрантов за границей, так как боль­шинство ее членов находилось в дру- гих странах, в Китае же наши силы бы- >Г|    ли очень слабы. Поэтому в своей борь-
    I    бе в самом Китае мы опирались на во­
    оруженные силы (имеются в виду юж­ные милитаристы.— Ред.). Если побеж­дали вооруженные силы, побеждала и наша партия, если терпели поражение вооруженные силы, терпела поражение и наша партия. Следовательно, единст­венная цель реорганизации партии за­ключается в том, чтобы впредь мы опи­рались на силы нашей партии. Собст­венные силы партии — это чувства и си­лы народа. Отныне наша партия долж­на превращать силы народа в силы партии, использовать силы народа для борьбы» К
    В этой же речи Сунь Ят-сен указал на необходимость подготовки военных кадров, преданных делу революции. На конференции было решено создать во­енную школу на острове Вампу (Хуан- пу, близ Гуанчжоу) для обучения ко- мандного состава революционной ар-
    i    мии. Как и в большинстве своих вы- 4    ступлений того периода, Сунь Ят-сен
    подробно остановился на значении рус­ской революции и подчеркнул, насколь­ко важно изучать ее опыт.
    20 января 1924 г. в Гуанчжоу от­крылся I съезд гоминдана. На нем при­сутствовало 165 делегатов от провинци­альных и зарубежных организаций партии. В работе съезда приняли ак­тивное участие руководители коммуни­стической партии — Ли Да-чжао, Цюй Цю-бо, Мао Цзэ-дун, Линь Бо-цюй, ру­ководитель Социалистического союза молодежи Чжан Тай-лэй и другие. Председателем и основным докладчи­ком был Сунь Ят-ссн.
    «Отмын-е в нашей рево­люции «ельзя добиться успеха, не учась у рус­ских». Каллиграфическая надпись Суль Ят-сена, 1924 г.
    Сунь Ят-сен, Избранные произведения, т. 2, Пекин, 1956, стр. 474(к}.
    В центре работы съезда стоял вопрос о реорганизации пар­тии. Линия Сунь Ят-сена на сотрудничество с коммунистами была поддержана делегатами.
    Важнейшим документом, принятым I съездом гоминдана, был подготовленный при участии коммунистов манифест.
    В манифесте излагались принципы гоминдана и его поли­тическая программа. Охарактеризовав китайское общество как полуфеодальное я подчеркнув его зависимость от между­народного империализма, съезд провозгласил главной зада­чей, стоящей перед китайским народом, объединение и демо­кратизацию страны на основе антиимпериалистической и антифеодальной революции. Политическая платформа гомин­дана базировалась на «трех народных принципах» Сунь Ят-сена («национализм», «демократизм», «народное благо­денствие») в их новой интерпретации, данной в его докладе на съезде.
    Под «национализмом» в новом толковании подразумева­лось движение китайского народа за освобождение от империа­листического гнета и полное равенство всех национальностей Китая. «Задача борьбы за национальное освобождение широ­ких народных масс заключается в антиимпериализме...,— го­ворилось в манифесте.— Только после того как гоминдан ус­тановит связь с широкими народными массами, появится на­дежда на подлинное освобождение и национальную независи­мость страны»2. Съезд провозглашал, что после победоносно­го завершения революции против иностранного империализма и внутреннего милитаризма народности Китая смогут свобод­но объединиться в Китайской Республике3.
    «Демократизм» в новом понимании означал предоставле­ние народу широких политических прав. «В современных го­сударствах,— указывалось в манифесте,— так называемая демократия часто монополизируется буржуазией и становится орудием угнетения народа... Демократизм гоминдана отличает­ся от учения о „естественных правах человека” и именно поэтому соответствует нуждам современной китайской рево­люции. А чтобы демократия стала достоянием всей нации, необходимо не уступать ее врагам республики, которые могут воспользоваться этой властью для подрыва республики. Точ­нее говоря, все права и свободы предоставляются тем элемен­там и организациям, которые стоят на платформе действи­тельной борьбы против империализма, но ни в коем случае не могут распространяться на те элементы и организации, кото­рые являются пособниками иностранных империалистов или их ставленников — китайских милитаристов»4.
    2    Там же, стр. 525.
    3    Там же, стр. 526.
    4    Там же.
    По мнению Сунь Ят-сена, вновь подтвержденному им на съезде, будущее демократическое правительство Китая должно осуществить не только разделение законодательной, исполни' тельной и судебной власти, из чего исходит классическая бур­жуазная теория права, но и традиционной для страны кон­трольной и экзаменационной власти. Таким путем Сунь Ят- сен стремился избежать недостатков, свойственных буржуаз­ным правительствам Европы и США. Съезд одобрил это пред­ложение Сунь Ят-сена.
    Большое значение для сплочения народных масс под зна­менем национальной революции имело новое истолкование принципа «народное благоденствие». Съезд прямо ставил во­прос о наделении крестьян землей. «...Поскольку,— отмечалось в манифесте,— Китай — страна земледельческая, и крестьянство в ней страдает больше всех других классов, гоминдан требует, чтобы безземельные крестьяне и арендаторы получили от го­сударства землю и средства для ведения хозяйства»5. Съезд потребовал, «чтобы государство помогало безработным, изда­вало рабочее законодательство с целью улучшения положения рабочих»6. Принцип «народною благоденствия», как он из­лагался в манифесте, предусматривал также ограничение ка­питала: передачу государству всех принадлежавших китай­скому и иностранному капиталу крупных предприятий, кото­рые по своему характеру монополизируют определенную от­расль промышленности, или тех, которые по своим размерам слишком велики, чтобы ими управляли частные предпринима­тели (например, банки, железные дороги, водные пути сооб­щения и т. д.) 7.
    В манифесте была выдвинута также программа-минимум. В первой ее части ставился вопрос о ликвидации неравноправ­ных договоров и заключении новых соглашений с другими дер­жавами на основе равенства и полного уважения суверенитета обеих сторон. Вторая часть содержала требования внутрипо­литического характера: разграничение власти между централь­ным правительством и провинциями; введение всеобщего изби­рательного права; предоставление народу свободы слова, со­браний, союзов, печати, вероисповедания и передвижения; на­деление крестьян землей, восстановление профсоюзов и т. д.8.
    Программа гоминдана отражала влияние, которое оказали на прогрессивных деятелей партии Великая Октябрьская со­циалистическая революция, китайское рабочее движение и деятельность КПК.
    Для осуществления принятой I съездом гоминдана про­граммы Сунь Ят-сен выдвинул «три основные политические
    6    Там лее, стр. 527. в Там же.
    7    Там же.
    8    Там же, стр. 529—530.
    установки», определявшие стратегическую линию партии в тсуг период: «союз с Россией, союз с компартией, поддержка кре­стьян и рабочих». В манифесте говорилось: «Национальная революция может победить только при участии крестьян и ра­бочих. Это несомненно. Гоминдан оказывает помощь рабоче- крестьянскому движению, стремится развивать его и поддер­живать экономические организации рабочих и крестьян, все больше вовлекая их в национально-революционное дви­жение»9.
    Принятый съездом манифест, в основу которого были по­ложены новые три принципа Сунь Ят-сена в сочетании с тремя политическими установками, стал по существу программой единого антиимпериалистического фронта. Мао Цзэ-дун ука­зывал, что революционных три народных принципа — нацио­нализм, демократизм и народное благоденствие,— заново истолкованные Сунь Ят-сеном в 1924 году, в основном совпа­дают с коммунистической программой для этапа демократиче­ской революции в Китае. Именно благодаря тому, что они сов­падают, а также благодаря тому, что три народных принципа проводятся в жизнь, существует единый фронт обеих партий. Мао Цзэ-дун подчеркивал также, что без трех политических установок три народных принципа теряют свое революционное значение, становятся ложными, половинчатыми |0.
    В то же время между учением Сунь Ят-сена и коммунисти­ческим учением имеются различия: в трех народных принци­пах в отличие от программы демократической революции КПК нет пунктов о последовательном осуществлении народной вла­сти, о восьмичасовом рабочем дне и о последоиательной аг­рарной революции; три народных принципа предусматривают лишь этап демократической революции и не предусматривают этапа социалистической революции и установления коммуни­стического общественного строя; три народных принципа ос­новываются на идеалистическом мировоззрении, в то время как мировоззрением КПК является диалектический и историче­ский материализм.
    Коммунистическая партия, однако, исходила из того, что эти различия не могли служить препятствием для единого фронта КПК и гоминдана, поскольку основные их требования на данном этапе революции совпадали.
    Съезд вынес также решение о принятии коммунистов и членов Союза социалистической молодежи в гоминдан. Это ре­шение облегчало китайским коммунистам работу по руковод­ству рабочим и крестьянским движением на территории, уп­равляемой гуанчжоуским правительством. Гоминдан после вступления в него коммунистов превратился в партию блока,
    9    Там же, сто. 527.
    10    См.- Мао Цзэ-дун, О новой демократии (Избранные произведения, т. 3, М., 1953), стр. 239, 243.
    объединяющего рабочих, крестьян, городскую мелкую бур­жуазию и национальную буржуазию Китая. Тем самым было завершено создание единого революционного антиимпериали­стического и антифеодального фронта.
    Сунь Ят-сен и его ближайшие соратники дали решительный отпор правым элементам в гоминдане, пытавшимся препят­ствовать союзу с КПК и дружбе с Советским Союзом.
    В Советском Союзе Сунь Ят-сен видел верного друга Ки­тая в борьбе против империализма за национальную независи­мость Китая.
    Дружеские чувства китайских революционеров к СССР ярко проявились в ходе работы I съезда гоминдана. Когда в Гуанчжоу было получено известие о смерти В. И. Ленина, Сунь Ят-сен почтил память великого вождя пламенной речью. По его предложению была послана телеграмма Г. В. Чичери­ну. «Прошу Вас,— говорилось в ней,— выразить Вашему пра­вительству мои чувства глубокой скорби по поводу ухода из кипучей жизни Советской России великого Ленина. Однако имя его и память о нем будут существовать вечно, и люди всегда будут ценить те его героические качества, которые сде­лали из него политического деятеля высшего типа и вождя- творца. Его произведения также останутся в веках, ибо они зиждутся на таких общественных взглядах, которые, без со­мнения, будут властвовать над идеями и чаяниями будущего человечества»11. В Гуанчжоу был объявлен трехдневный тра­ур, работа съезда была на эти дни прервана.
    j
    «Вечная память другу Китая, учителю человечества товарищу Ленину».
    Траурная каллиграфическая надпись Сунь Ят-сена на смерть В. И. Ленина, 1924 г.
    После возобновления заседаний был принят устав партии, которым предусматривалось создание низовых организаций го­миндана, что способствовало расширению массовой базы пар­тии. В состав Центрального исполнительного комитета было избрано 24 члена и 17 кандидатов в члены ЦИК. В него вошли коммунисты Ли Да-чжао, Цюй Цю-бо, Мао Цзэ-дун, Линь Бо- цюй, Юй Фан-чжоу и другие.
    11    «Советско-китайские отношения 1917—1957 тт. Сборник докумен­тов», М., 1959, стр. 78.
    Образование единого национального антиимпериалистиче­ского и антифеодального фронта явилось важнейшей предпо­сылкой дальнейшего развития национально-освободительного движения в Китае.
    Гуандунская революционная база в 1924—1925 гг.
    Создание военной школы Вампу. Гуанчжоу— главный го­род провинции Гуандун—с 1923 до конца 1926 г. был важ­нейшим центром китайской революции. Одной из первоочеред­ных задач гоминдановского правительства в Гуанчжоу было объединение всей провинции. В 1923—1924 гг. территория ре­волюционной базы была невелика, власть гоминдановского правительства фактически распространялась лишь на Гуан­чжоу и его окрестности. Вся восточная часть провинции с го­родами Шаньтоу, Хайфын, Хуэйчжоу контролировалась пра­вительством милитариста Чэнь Цзюн-мина, ряд районов на севере и западе — другими милитаристами, лишь называвшими себя «союзниками» гоминдана.
    В экономике провинции — во внешней торговле, финансах, судоходстве — почти монопольно хозяйничал английский капи­тал, имевший важную опорную базу — остров Сянган. Мор­ская торговля Гуанчжоу — основного порта Южного Китая — осуществлялась при посредничестве английских фирм, внешне­торговые операции оплачивались через английские банки. Ком­прадорская буржуазия провинции находилась в подчинении английских фирм и служила их интересам, но основная масса мелкой и средней буржуазии была недовольна их хозяйни­чаньем.
    В полуколониальном, полуфеодальном Китае, где против народа выступали объединенные силы международного импе- риалйзма и китайских милитаристов, главной формой развития революции могла быть только вооруженная борьба. Однако гоминдановское правительство не имело своей армии. Оно про­должало опираться на войска гуандунских, гуансийских и юнь- наньских генералов, считавшихся союзниками Сунь Ят-сена. Командовал этой так называемой федеративной армией гуан- дунский милитарист Сюй Чун-чжи. Это были типичные мили­таристские войска, офицеры которых враждебно относи­лись к коммунистам и участникам массового движения. Созда­ние вооруженных сил, могущих стать надежной опорой рево­люционного лагеря в борьбе против реакции, стало насущной необходимостью. Решение об этом, как уже указывалось, было принято I съездом гоминдана.
    В мае — июне 1924 г. на острове Вампу была создана воен- но-политическая школа, ставшая главным ядром будущей на­ционально-революционной армии. В организации школы, а за­
    тем и самой армии, КПК приняла самое активное участие. Многие коммунисты и члены Социалистического союза моло­дежи преподавали или учились в школе Вампу. Большую роль в строительстве революционной армии сыграли военные совет­ники, прибывшие по просьбе Сунь Ят-сена из СССР.
    Опыт Советской Красной Армии показал, как велико зна­чение политической работы в воинских частях. Пользуясь под­держкой Сунь Ят-сена, стремившегося использовать этот опыт, преподававшие в школе коммунисты проводили большую ра­боту по идейно-политическому воспитанию курсантов. В 1926 г., когда был создан Политический отдел школы Вампу, его возглавил выдающийся деятель КПК Чжоу Энь-лай. В школе работали также Юнь Дай-ин, Сяо Чу-нюй, Е Цзянь- ин и другие известные деятели коммунистической партии 12.
    Рабочее и крестьянское движение в провинции Гуандун. Существование в Гуанчжоу революционной власти создавало благоприятные условия для успешного развития рабочего и крестьянского движения прежде всего на территории, контро­лируемой гоминдановским правительством. Коммунистическая партия, оказывая революционному гоминдану большую по­мощь в работе среди трудящихся масс провинции Гуандун, в то же время развивала самостоятельную политическую и орга­низационную деятельность с целью обеспечить основное усло­вие гегемонии пролетариата в революции: превратить рабо­чий класс в самостоятельную политическую силу, активизиро­вать революционное крестьянское движение и укрепить союз пролетариата и крестьянства под руководством рабочего класса.
    По инициативе КПК при ЦИК гоминдана были созданы рабочий и крестьянский отделы, в которых работали многие коммунисты. Среди активных организаторов гуандунских рабо­чих были коммунисты Су Чжао-чжэн и Чэнь Янь-нань. Пер­вым секретарем крестьянского отдела гоминдана был комму­нист Ло Ци-юань, руководителем крестьянского движения в провинции — член гуандунского комитета КПК Пэн Бай.
    Фабрично-заводская промышленность в Гуанчжоу была еще относительно слабо развита, большую часть местного про­летариата составляли рабочие мелких ремесленных и торговых предприятий, порта, рыбаки, кули и т. д. Многие рабочие вхо­дили в старые, издавна существовавшие цеховые организации, землячества, объединявшие также и предпринимателей. Рабо­чие в таких организациях находились под сильным влиянием предпринимателей и их приказчиков. Существовали также со­зданные по западноевропейскому образцу «желтые» проф­союзы, имевшие реформистский характер. Однако в Гуанчжоу
    12    Об организации школы Вампу см.: М. Ф. Юрьев, Роль революцион­ной армии на первом этапе китайской революции, [М.1, 1952, стр. 11 — 18.
    появились и революционные профсоюзы. Для защиты членов союзов и их имущества от наемных банд, созданных предпри­нимателями в целях борьбы с революционными рабочими, для борьбы со штрейкбрехерами и т. п. при революционных проф­союзах организовывались отряды самообороны.
    Большая политическая и организационная работа, прово­дившаяся коммунистами, способствовала вовлечению все боль­шего числа рабочих в революционные профсоюзы. К середине
    1924    г. компартия создала единый руководящий центр всех ре­волюционных профсоюзов Гуанчжоу — Совет рабочих делега­тов, непосредственно руководимый рабочим отделом ЦИК го­миндана, в котором главную роль играли коммунисты и левые гоминдановцы. Совет рабочих делегатов впоследствии сыграл значительную роль в рабочем движении Гуандуна.
    Первым крупным выступлением гуанчжоуского пролетариата под руководством коммунистов была забастовка трудящихся англо-французской концессии, расположенной на острове Ша- мянь (в Гуанчжоу). В начале июля 1924 г. власти концес­сии, использовав в качестве предлога происшедшее на терри­тории Шамяня покушение вьетнамского патриота на приехав­шего туда французского генерал-губернатора Индокитая, объявили о введении с 1 августа оскорбительных для китайских рабочих и служащих правил (ограничение времени для входа и выхода, обыски, специальные пропуска и т. п.) ,3. Этот ди­скриминационный акт вызвал возмущение рабочих и служа­щих. 15 июля, после того как власти концессии отказались от­менить новые правила, китайские трудящиеся объявили заба­стовку и покинули остров.
    По настоянию коммунистов 14 правительство Сунь Ят-сена оказало забастовщикам поддержку: их расселили в китайской части Гуанчжоу; были выставлены пикеты против штрейк­брехеров. Рабочих и служащих Шамяня поддержали железно­дорожники англо-китайской железной дороги Гуанчжоу — Цзюлун, объявив забастовку солидарности. Готовилась стач­ка китайских моряков, работавших на иностранных судах в порту Гуанчжоу. Власти Шамяня вынуждены были отменить издевательские правила. 19 августа забастовка была прекра­щена. Победа трудящихся Шамяня ознаменовала начало но­вого подъема рабочего движения в стране после затишья, на­ступившего в результате подавления забастовки на Пекин- Ханькоуской железной дороге в 1923 г.
    Летом 1924 г. в Гуанчжоу состоялась конференция транс­портных рабочих бассейна Тихого океана, созванная Профин- терном,— первая международная рабочая конференция, прово­дившаяся в Китае. На ней присутствовали рабочие железных
    13    сСлндао», 1924, т. II, № 76, стр. 606.
    14    Там же.
    дорог и водного транспорта Южного и Северного Китая, Япо­нии, Сингапура, Явы и Филиппин. Делегаты из тех районов страны, где царила феодально-милитаристская реакция, при­были в Гуанчжоу тайком.
    В ноябре 1924 г., после того как с помощью революцион­ных рабочих был подавлен мятеж компрадоров, гоминданов­ское правительство издало закон о рабочих профсоюзах. За­кон гарантировал профсоюзам право заключать с предприни­мателями коллективные договоры, вести просветительную и организационную работу и предоставлял свободу слова и пе­чати. Конфликты профсоюзов с предпринимателями должны были передаваться, согласно закону, на рассмотрение объеди­ненной арбитражной комиссии 15.
    Закон допускал существование наряду с революционными профсоюзами и старых цеховых организаций и «желтых» профсоюзов. Однако законодательное признание политических прав рабочих и, в частности, права на создание организаций рабочего класса и проведение забастовок в целях улучшения их экономического положения открывало новые возможности для развития рабочего движения в провинции Гуандун.
    После образования единого фронта на территории, контро­лируемой гоминдановским правительством, стало быстро раз­виваться также крестьянское движение, руководимое коммуни­стами. По настоянию представителей КПК правительство Сунь Ят-сена опубликовало в начале 1924 г. «первую декларацию о крестьянском движении», в которой призывало трудящихся деревни создавать крестьянские союзы и вооруженные отряды самообороны 16.
    Крестьянский отдел ЦИК гоминдана по инициативе Мао Цзэ-дуна организовал в Гуанчжоу курсы по подготовке кадров руководителей крестьянского движения. Мао Цзэ-дун возглав­лял эти курсы и вел на них преподавательскую работу. Выпу­скники курсов сыграли огромную роль в развитии крестьян­ского движения не только провинции, но и всей страны.
    Под руководством коммунистов и левых гоминдановцев крестьянские союзы провинции Гуандун быстро росли и укреп­лялись, становясь все более значительной политической силой в деревне. В уездах Гуаннин, Хуасянь, Ханфын и других они начали борьбу за снижение арендной платы. Несмотря на яро­стное сопротивление феодальных элементов, активность кре­стьян гуандунской деревни в борьбе против помещиков возра­стала.
    Мятеж компрадорской буржуазии и первый Восточный поход. Рост рабочего и крестьянского движения в Гуандуне, укрепление связей компартии с массами, революционная по­
    *5 Da Chen, The labour movement in China, Honolulu, 1927, p. 16—17.
    Текст декларации см.: журн. «Шисюе чжоукань», 1952, № 65.
    литика^Сунь Ят-сена, направленная на союз с СССР, с ком­партией, с трудящимися,— все это вызывало злобу иностран' ных империалистов и связанных с ними реакционных элемен­тов в Гуанчжоу, к которым примкнуло и правое крыло гомин­дана.
    В открытой оппозиции к гоминдановскому правительству находилась крупная компрадорская буржуазия Гуанчжоу — торговая агентура британского капитала. Она враждебно от­носилась к китайскому национально-освободительному движе­нию и представляла собой ту социальную силу, на которую опирались английские империалисты Сянгана, готовившие за­говор против правительства Сунь Ят-сена.
    Купцы-компрадоры Гуанчжоу были хорошо организованы. Ими руководил главный компрадор Гонконг-Шанхайского банка, председатель Главной торговой палаты Гуанчжоу мил­лионер Чэнь Лянь-бо (Чэм Лим-пак). Купцы имели свои на­емные вооруженные отряды (шантуань), презрительно про­званные народом «бумажными тиграми». Готовящийся мятеж поддерживали также правящие круги США.
    В августе 1924 г. в Гуанчжоу из Сянгана было доставлено оружие, купленное за границей для купеческих отрядов. Сунь Ят-сен распорядился конфисковать его. Компрадоры начали открыто готовиться к вооруженному восстанию.
    Английское правительство под предлогом «защиты ино­странцев и их собственности в случае вооруженной борьбы в Гуанчжоу» предъявило Сунь Ят-сену ультиматум. Угрожая военными действиями, оно потребовало не допускать артилле~ рийского обстрела пригорода Сигуань, где были сконцентри­рованы основные силы шантуаней. В район Гуанчжоу стягива­лись британские военные корабли 17. Над городом нависла угроза открытой империалистической интервенции.
    По всему Китаю прокатилась волна протеста. В Англииг Германии и других странах трудящиеся выражали свою соли­дарность с китайским народом. Коммунистические партии Ве­ликобритании и США направили Сунь Ят-сену телеграммы с выражением сочувствия.
    В эти тревожные для революционного Китая дни громка прозвучал голос советского народа. В августе 1924 г. в Мо­скве было создано общество «Руки прочь от Китая». Повсюду в СССР проходили многочисленные собрания трудящихся, вы­носились гневные резолюции протеста против действий импе­риалистов.
    Коммунистическая партия Китая указывала на недопусти­мость какого-либо компромисса с контрреволюционерами. Она
    17    См.: Р. В. Вяткин, Китайская революция 1925—1927 гг. и англий~ ский империализм («Ученые записки Тихоокеанского института», т. IIU Китайский сборник, 1949), стр. 124.
    требовала немедленного роспуска купеческих отрядов и ареста их главарей, конфискации оружия шантуаней и передачи его рабочим и крестьянам — надежным защитникам правитель­ства. Правые элементы гоминдана, сочувствовавшие мятежни­кам, убеждали Сунь Ят-сена пойти на уступки, дабы не вы­звать вооруженного вмешательства империалистов 18. Под их влиянием гоминдановское правительство допустило некоторые колебания. Оно пыталось вступить в переговоры с компрадо­рами и вернуло им часть конфискованного оружия.
    10    октября 1924 г. вооруженные отряды компрадоров нача­ли мятеж. Они обстреляли демонстрацию, организованную в честь годовщины революции 1911 г., убили более 20 человек и многих ранили19. К 15 октября мятежники захватили часть Гуанчжоу. На помощь им спешили войска Чэнь Цзюн-мина. Правительство Сунь Ят-сена вынуждено было укрыться на острове Вампу.
    Английские империалисты, напуганные размахом массового движения в защиту революционного Гуанчжоу, развернувше­гося в Китае и за границей, не решились идти на открытую вооруженную интервенцию, но до конца поддерживали мятеж­ников. В разгар боев между правительственными войсками и мятежниками в Гуанчжоу высадился отряд моряков с амери­канских военных кораблей якобы для защиты американских граждан и их интересов.
    Коммунистическая партия оказала действенную помощь правительству Сунь Ят-сена в разгроме мятежа. Революцион­ные профсоюзы и крестьянские союзы из пригородов Гуан­чжоу под руководством коммунистов и членов Социалистиче­ского союза молодежи организовали вооруженные дружины. В борьбе приняло участие несколько десятков тысяч рабочих. 16 октября части школы Вампу и рабоче-крестьянские дружи­ны начали наступление. После сильного артиллерийского об- .стрела, разрушившего укрепления мятежников в пригороде Си- гуань, последние вынуждены были отступить и укрылись в Шамяне, а затем бежали в Сянган.
    Разгром контрреволюционных сил компрадорского купече­ства, опиравшихся на иностранных империалистов и на китай­ских помещиков, был серьезной победой единого антиимпериа­листического фронта, победой масс, поддерживавших прави­тельство Сунь Ят-сена. Решающую роль в подавлении мятежа сыграли курсанты школы Вампу.
    Теперь задача состояла в том, чтобы еще больше укрепить гуандунский плацдарм' революции. Основным врагом револю­ционного Гуанчжоу в Гуандуне оставался милитарист Чэнь Цзюн-мин. В январе 1925 г., реорганизовав на английские
    18    «Сяндао», 1924, т. II, № 82, стр. 664—665.
    19    «Ся)Ндао», 1924, т. II, № 89, стр. 740.
    деньги свои войска и доведя их численность до 90 тыс.20, он начал новое наступление на Гуанчжоу.
    Чтобы отбросить части Чь»нь Цзюн-мина и отстоять револю­ционную базу, гоминдановское правительство организовало контрнаступление, получившее впоследствии название первого Восточного похода. Были срочно сформированы и обучены боевые подразделения при школе Вампу. Коммунисты и члены Социалистического союза молодежи, политработники и бойцы, студенты и рабочие Гуанчжоу отправились в гуандунские де­ревни. Они разъясняли крестьянам программу единого фронта, призывая их к борьбе против Чэнь Цзюн-мина. Крестьяне, ра­бочие Шаньтоу и других городов на территории, находившейся под властью Чэнь Цзюн-мина, активно поддержали револю­ционные части. Под руководством коммунистов создавались многочисленные партизанские отряды рабочих и крестьян. В феврале 1925 г. революционные войска и партизанские от­ряды выступили против милитаристской армии и разбили ее. Более 7 тыс. солдат были захвачены в плен и разоружены. 20 мая с помощью восставшего населения был освобожден Шаньтоу—ставка Чэнь Цзюн-мина. Последний с остатками войск бежал в Фуцзянь.
    Восточный поход был первым крупным вооруженным вы­ступлением объединенных в едином фронте революционных сил Китая против милитаризма и иностранного империализма. Его успех упрочил положение революционной базы на юге страны.
    Установление дипломатических отношений между Китаем и СССР
    В мае 1924 г. произошло событие огромной исторической важности: был заключен первый в истории полуколониального Китая равноправный договор с великой державой — Советским Союзом.
    Последовательное проведение политики дружбы и мира меж­ду народами, успешное восстановление народного хозяйства и рост авторитета СССР на международной арене — все это вы­зывало симпатии китайского народа. Южное правительство еще с 1923 г. установило с Советской страной дружественные связи. Сунь Ят-сен от имени гоминдана неоднократно ставил перед пекинским правительством вопрос о необходимости при­знать СССР. Установления дипломатических отношений с первым в мире государством рабочих и крестьян все более на­стойчиво требовали самые широкие слои китайского народа.
    20    «China weekly review», 1925, 17 January, p. 205. 8 Очерки истории Китая    131
    Ь -11!ii обстановке пекинское правительство вынуждено было осенью 1923 г. возобновить переговоры с СССР. В сен­тябре в Пекин прибыл советский полномочный представитель Л. М. Карахан. Трудящиеся, революционная интеллигенция, студенчество устроили ему восторженную встречу, демонстри­руя дружеские чувства к Стране Советов. Рабочие, студенче­ские и женские общества, торговые палаты, ассоциации про­мышленников и другие организации всей страны настаивали на немедленном заключении договора с Советским Союзом. В поддержку этого требования выступила и часть депутатов пекинского парламента.
    Пекинское правительство Цао Куня — У Пэн-фу, придер­живавшееся англо-американской ориентации, всячески стара­лось оттянуть начало переговоров с советской делегацией. Аме­риканский, английский, японский и французский посланники в октябре 1923 г. направили пекинскому правительству письмо» в котором предостерегали против «поспешного» разрешения вопросов, касающихся китайско-советских отношений 21. Хотя Пекин оттягивал заключение соглашения, все же к 14 марта
    1924    г. его проект был выработан. Однако в результате нового вмешательства империалистических держав правительство Цао Куня — У Пэй-фу отказалось от подписания уже согласован­ного документа. Американские империалисты даже не считали нужным маскировать свою роль в этом деле. Как указывалось в ответе государственного департамента на вопросы корреспон­дентов, Соединенные Штаты предупредили Китай, что при­знание СССР может привести «к нежелательным резуль­татам» 22.
    Срыв советско-китайских переговоров вызвал мощное дви­жение протеста, которое возглавила Коммунистическая партия Китая. Коммунисты призывали народ активно бороться против империалистов, против продажного правительства Цао Куня, за создание действительно народного правительства и за под­писание договора с СССР. Они подчеркивали, что этот договор будет иметь огромное значение для победы китайского народа в антиимпериалистической борьбе23.
    По всей стране проходили митинги и демонстрации. 29 мар­та демонстрация студентов в Пекине была расстреляна поли­цией 24. В министерство иностранных дел Китая поступали бес­численные петиции с требованием признать Советский Союз. Под натиском мощного народного движения пекинское прави­тельство вынуждено было отказаться от дальнейших прово­лочек. 31 мая 1924 г. оно подписало «Соглашение об общих
    21    «Гун бао» (Пеки»), 1923, 6 октября (к).
    22    «Правда», 1924, 16 мая.
    23    «Сяндао», 1924, т. II, № 56, стр. 448.
    24    «Ся1Ндао», 1924, т. II, № 60, стр. 479.
    принципах для урегулирования вопросов между Союзом ССР и Китайской Республикой» 25.
    Между обеими странами устанавливались нормальные дип­ломатические отношения. Верный своей политике дружбы и равноправных отношений со всеми народами, в том числе и с угнетенными народами колониальных и зависимых стран, СССР подтвердил отказ от всех прав- и преимуществ, которыми пользовалась в Китае царская Россия,— от концессий, экстер­риториальности, консульской юрисдикции. Аннулировались все прежние конвенции, договоры, протоколы, соглашения, имевшие неравноправный характер. Советское правительство отказалось также от русской части контрибуции по заключи­тельному протоколу 1901 г., выразив пожелание, чтобы эти суммы были использованы на нужды просвещения в Китае. «Соглашение об общих принципах для урегулирования вопро­сов между Союзом ССР и Китайской Республикой» было основано на равенстве, справедливости и взаимной выгоде.
    Китайская Восточная железная дорога (КВЖД) как чисто коммерческое предприятие поступала под совместное управ­ление обоих государств. Такое решение вопроса полностью от­вечало интересам Китая, так как ставило преграду махина­циям империалистов, пытавшихся захватить дорогу в свои ру­ки. Поскольку реальная власть в районе КВЖД принадлежа­ла клике Чжан Цзо-линя, 20 сентября 1924 г. в Шэньяне было Заключено соглашение между правительством СССР и фын- тяньскими властями, воспроизводившее соответствующие статьи соглашения от 31 мая36.
    Китайский народ с радостью приветствовал установление дружественных равноправных отношений с великой Советской державой. Подписание договора с СССР нанесло мощный удар по системе господства иностранного империализма в Китае. Значение этого соглашения было тем более велико, что народ добился его заключения в ожесточенной борьбе с силами международной и внутренней реакции. Эта победа воодушев­ляла его на борьбу за отмену всех неравноправных, унизитель­ных договоров. В июле 1924 г. по инициативе Ассоциации сту­дентов Пекина был создан Великий союз антиимпериалисти­ческого движения, объединивший многие патриотические орга­
    25    См.: «Советско-китайские отношения 1917—1957 гг. Сборник до­
    кументов», стр. 82—85 —Соглашение от 31 мая формально считалось пред­варительным документом. Некоторые второстепенные вопросы подлежали обсуждению специальной советско-китайской конференции, и только потом должен был быть заключен» договор. Однако развертывавшаяся в Китае гражданская война, частые омены пекинских кабинетов, непрерывное из­менение >в расстановке борющихся сил — все это мешало созыву конфе­ренции. Соглашение 1924 г. фактически имело значение договора (в лите­ратуре оно часто именуется договором), которым регулировались совет­ско-китайские отношения до 1937 г.
    низации города 27. В Шанхае студенческий союз организовал Великую Лигу борьбы за отмену неравноправных договоров.
    Империалисты США, Японии, Англии, Франции и других стран, взбешенные провалом своих планов, направили пекин­скому правительству поток «нот протеста». Но на этот раз дипломатические диверсии не имели успеха: империалистам пришлось отступить перед силон нового исторического фак­тора — укреплявшейся советско-китайской дружбы.
    Политическая обстановка в Северном Китае
    Война чжилийской и фынтяньской клик. Образование на­циональной армии на Севере Китая. Развитие революцион­ной борьбы на Юге Китая и укрепление гуандунской рево­люционной базы оказывали глубокое влияние на политическую жизнь страны. Широкие народные массы все активнее высту­пали против политики национальной измены и внутренней ре­акции, проводившейся чжилийской кликой на Севере. На тер­риториях, контролируемых северными милитаристами, пресле­дованиям подвергались не только коммунисты, вынужденные работать в глубоком подполье, но и члены гоминдана. Так, в мае 1924 г. в Ханькоу пятеро рабочих—членов гоминдана были арестованы и расстреляны, в Пекине пять членов гомин­дана без суда брошены в тюрьму. Всякое проявление недо­вольства беспощадно каралось.
    Коммунистическая партия призывала народ к свержению чжилийской клики, к поддержке революционной борьбы на Юге Китая28.
    Американские и английские империалисты торопились ис­пользовать чжилийскую клику, пока Япония не оправилась от начавшегося в 1923 г. экономического кризиса. Они натрави­ли чжилийцев на японского ставленника Чжан Цзо-линя. Предполагалось после его разгрома бросить все силы мили­таристов против гуандунской революционной базы. Новая вой- на, по замыслу ее инициаторов — правящих кругов Англии и США,— должна была привести к полному подчинению Китая империалистам и к ликвидации революционного движения в стране.
    В 1924 г. американские монополии продали чжилийской во­енщине оружие и боеприпасы на сумму свыше 3 млн. юаней и предоставили клике Цао Куня — У Пэй-фу заем, использован­ный для военных приготовлений. С помощью американских специалистов в Лояне, где находилась ставка У Пэй-фу, были
    27    См.: М. С. Капица, Советско-китайские отношения, М., 1958, стр. 130.
    созданы авиационные мастерские29. В то же время японские и французские империалисты вооружали фынтяньскую клику.
    В сентябре 1924 г. Чжан Цзо-линь официально объявил войну пекинскому правительству30. К Чжан Цзо-линю присо­единились остатки прояпонской аньфуистской клики Дуань Ци-жуя.
    Глава южного правительства Сунь Ят-сен решил похтер- жать Чжан Цзо-линя и Дуань Ци-жуя в воине против чжилий- ских милитаристов. Такой блок, по мнению Сунь Ят-сена, мог хотя бы на время устранить угрозу со стороны чжилийцев и тем самым улучшить положение гуандунской революционной базы. Гуанчжоуские войска даже выступили в поход на север, но поставленный перед необходимостью сосредоточить все си­лы против мятежа Чэнь Лянь-бо, Сунь Ят-сен вынужден был отозвать их обратно.
    Успешная борьба революционных частей Гуанчжоу против компрадоров и милитаристов имела всекитайское значение.
    О    нарастании в стране революционной ситуации свидетельство­вал и так называемый переворот Фэн Юй-сяна, вызвавший серьезные изменения в военно-политической обстановке на Се­вере Китая.
    В отличие от других северных милитаристов Фэн Юй-сян (один из видных генералов чжилийской клики) по своим ин­тересам и политическим убеждениям был близок к антиимпе­риалистически настроенным кругам национальной буржуазии. Успехи национально-освободительного движения на Юге по­будили Фэн Юй-сяна вступить в союз с революционным лаге­рем с тем, чтобы опереться на антиимпериалистическую борьбу народных масс.
    В разгар военных действий между чжилийской и фынтянь- ской кликами Фэн Юй-сян открыл фронт армии Чжан Цзо- линя, а затем и сам выступил против У Пэй-фу. 23 октября
    1924    г. он занял Пекин и произвел государственный переворот. Президент Цао Кунь был смещен и арестован. Фэн Юй-сян реорганизовал свои войска, назвал их «национальными армия­ми» 31 и принял на службу в качестве политработников членов гоминдана и компартии. Он признал необходимость сотрудни­чества гоминдана и компартии и заявил о своей солидарности с гуанчжоуским правительством.
    В результате переворота Фэн Юй-сяна военная мощь чжи­лийцев была подорвана. Понеся под Шаньхайгуанем огромные потери, У Пэй-фу с остатками войск бежал морем в Централь­ный Китай; ему удалось обосноваться в Ханькоу.
    29    Там же, стр. 660.
    36    «Правда», 1924, 10 сентября.
    31    В русской исторической литературе они часто неточно назывались «народными армиями».
    Однако Фэн Юй-сян не был последователен. По договорен­ности с Чжан Цзо-линем он пригласил в Пекин продажного политикана Дуань Ци-жуя, который сначала занял президент­ское кресло, а вскоре, вдобавок к этому, стал и премьер-мини­стром. Таким образом, политическая власть в Пекине оказа­лась в руках Дуань Ци-жуя.
    Поездка Сунь Ят-сена на Север. Смерть Сунь Ят-сена. В демагогических целях правительство Дуань Ци-жуя предло­жило созвать общекитайское национальное собрание. Факти­чески Дуань Ци-жуй и другие северные милитаристы предпо­лагали созвать не общенародный орган, а конференцию воен­ных и политических группировок, в большинстве своем не ме­нее реакционных, чем пекинское правительство. Однако по настоянию Фэн Юй-сяна в Пекин был приглашен и Сунь Ят- сен.
    Коммунистическая партия разгадала суть этого политиче­ского маневра Дуань Ци-жуя. В связи с поездкой Сунь Ят- сена она развернула широкую пропаганду идей единого нацио­нального антиимпериалистического фронта 32.
    10    ноября 1924 г., перед отъездом из Гуанчжоу, Сунь Ят- сен опубликовал декларацию, в которой указывал, что цель на­циональной революции состоит в создании независимого сво­бодного государства, в защите интересов страны и народных масс. Он заявил, что гоминдановское правительство готовит поход на Север не только для того, чтобы уничтожить мили­таризм, но и для того, чтобы избавиться от гнета империализ­ма, поскольку милитаризм и империализм взаимно поддержи­вают друг друга33.
    Поездка Сунь Ят-сена сопровождалась широкой политиче­ской кампанией за объединение всего народа в борьбе против иностранного гнета, за образование демократического прави­тельства. В Шанхае, Тяньцзине, Пекине—повсюду Сунь Ят- сена восторженно встречали массы народа. Демонстранты вы­ходили на встречу Сунь Ят-сена с транспарантами, на которых были написаны лозунги: «Привет отцу китайской революции!», «Долой империализм!», несли красные знамена и флаги го­миндана, разбрасывали антиимпериалистические листовки.
    Империалистические державы были серьезно обеспокоены подъемом национально-освободительного движения. Англий­ские дипломаты настаивали на запрещении въезда Сунь Ят- сена в Шанхай 34. Французские власти в Тяньцзине не разре­шили демонстрантам встречать Сунь Ят-сена на территории французской концессии35. По требованию иностранных властей
    32    «Сяндао», 1925, т. II, № 98, стр. 817—818.
    33    Ом.: Сунь Ят-сен, Избранные произведения, т. 2, стр. 880—883(к).
    34    «/Правда», 1924, 5 декабря.
    35    «Правда», 1924, 12 декабря.
    полиция отбирала красные флаги у демонстрантов, арестовы­вала агитаторов. В Пекине возле вокзала были сосредоточены войска, чтобы не допустить «беспорядков» при встрече. По инициативе США представители держав, подписавших Ва­шингтонское соглашение, 11 декабря 1924 г. предъявили пра­вительству Дуань Ци-жуя совместную ноту, в которой преду­преждали, что признание нового правительства последует толь­ко в том случае, если оно будет соблюдать все договоры и га­рантирует все привилегии иностранцев в Китае36. Одновремен­но державы потребовали немедленного взноса в золотой валю­те очередных платежей по контрибуции 1901 г.37. Очередной акт вмешательства иноземных угнетателей вызвал негодование китайского народа. Прогрессивные общественные организации выступили с протестом38.
    Прибыв в Пекин, Сунь Ят-сен от имени гоминдана предло­жил созвать народное национальное собрание, которое объеди­нило бы Китай и избрало бы всекитайское национальное пра­вительство. Подготовку к созыву такого собрания, по предло­жению Сунь Ят-сена, должна была вести конференция пред­ставителей профсоюзов, крестьянских союзов, промышленной и торговой буржуазии, студенчества, интеллигенции, а также военных, принимавших участие в борьбе против Цао Куня и У Пэй-фу. Коммунистическая партия Китая поддерживала требования Сунь Ят-сена.
    Однако открывшаяся в Пекине 1 февраля 1925 г. «конфе­ренция по реорганизации власти» представляла собой реакци­онное сборище, на котором присутствовали лишь крупные ми­литаристы, правые политические деятели, министры пекинского правительства. Сунь Ят-сен отказался принять в ней участие.
    1    марта 1925 г. ЦК КПК организовал в Пекине комитет со­действия созыву Национального собрания из представителей различных демократических обществ, профсоюзов, студенче­ских союзов и т. п.39. Комитет развернул большую пропаган­дистскую кампанию против реакционной «конференции по ре­организации власти». Борьба народных масс сорвала демаго­гические маневры Дуань Ци-жуя: конференция закончилась безрезультатно.
    В Пекине Сунь Ят-сен тяжело заболел: наступило обостре­ние его давнего недуга — рака печени. 12 марта 1925 г. он скончался. Перед смертью великий патриот написал завеща­ние, в котором призывал гоминдан стойко бороться за нацио­нальное освобождение Китая.
    В предсмертном обращении к ЦИК СССР Сунь Ят-сен пи­сал: «Прощаясь с вами, дорогие товарищи, я хочу выразить
    36    «Правда», 1924, 14 декабря.
    37    «Правда», 1924, 16 декабря.
    38    «Правда», 1924, 14 и 16 декабря.
    39    «Правда», 1925, 3 марта.
    надежду, что скоро настанет день, когда СССР будет привет­ствовать в могучем свободном Китае друга и союзника и что в великой 6opi бе за mвоигждоние угнеичшых народов мира оба союзника но 'Д) i к    рука об
    Сунь Ят-сен (1866—1925)
    Смерть Сунь Ят-сена была огромной потерей для китайско­го народа. Города и села страны оделись в траур.
    С глубокой скорбью встретили весть о тяжелой утрате, по­стигшей китайский народ, трудящиеся Советского Союза. По поручению ЦК РКП (б) И. В. Сталин направил телеграмму ЦИК гоминдана: «Центральный Комитет Российской Коммуни­стической Партии скорбит вместе с вами о потере вождя Го­миндана и организатора национально-освободительной борьбы рабочих и крестьян Китая за свободу и независимость китай-
    ского народа, за единство и самостоятельность китайского го­сударства» 41.
    Враги китайского народа надеялись, что смерть Сунь Ят-се­на ослабит революционное движение в Китае, и встретили его кончину с нескрываемой радостью. Но они ошибались. Китай стоял на пороге новых великих революционных битв. Китай­ский народ под руководством коммунистической партии все теснее сплачивался для борьбы за свое освобождение.
    IV съезд КПК и дальнейший рост рабочего движения
    IV съезд КПК. В январе 1925 г. в обстановке нарастаю­щего подъема революционного движения в Шанхае состоялся
    IV    съезд компартии. За полтора года, прошедшие со времени III съезда, ряды партии выросли более чем вдвое: она насчи­тывала уже 950 членов. В работе съезда приняло участие 20 де­легатов 42.
    Съезд четко сформулировал положение о гегемонии рабоче­го класса в революции и указал, что «китайское национально­революционное движение может победить только в том случае, если в нем примет активное участие и завоюет руководящее положение наиболее революционный класс — пролетариат»43. Он подчеркнул решающее значение союза рабочего класса и крестьянства и призвал коммунистов «систематически прово­дить агитационную и организаторскую работу среди кресть­янства ... чтобы постепенно приобщить его к экономической и политической борьбе»44.
    В целях расширения и укрепления революционного лагеря съезд принял резолюцию о профсоюзном движении, в которой указывалось на необходимость соединить «антиимпериалисти­ческую борьбу рабочего класса с его экономической борь­бой»45. Были приняты также резолюции о крестьянском и женском движении и о работе Социалистического союза мо­лодежи.
    Съезд подвел итоги деятельности партии по созданию еди­ного национального антиимпериалистического фронта, подверг критике «левый» и правый уклоны в партии по вопросам еди­ного фронта. Съезд указал, что «после реорганизации в гомин­дане оформились левое крыло, центр и правое крыло. Курс
    41    И. В. Сталин, ЦК РКП (б) — Центральному Исполнительному Ко­митету гоминдана (Сочинения, т. 7), стр. 50.
    42    Мяо Чу-хуан, Краткая история Коммунистической партии Китая, М., 1958, стр. 36.
    43    Там же.
    44    Там же, стр. 37.
    4Б Ван Ши, Ван Цяо, Ма Ци-бин, Чжан Лин, Краткая история Ком­мунистической партии Китая, Шанхай, 1958, стр. 55 (к).
    партии — расширять левое крыло, критиковать колебания представителей центра, совместно бороться против правых»46.
    Большая работа была проделана по организационному ук­реплению партии и по подготовке ее членов для руководства бурно нараставшей революцией. Съезд принял новый Устав партии.
    Однако некоторые решения съезда были не вполне после­довательны.
    Так, в резолюции по аграрному вопросу ошибочно указы­валось: «Крестьянским советам не следует неосмотрительно принимать решения о проведении движения за снижение аренд­ной платы» 47. Такое указание могло только сдерживать рево­люционную борьбу крестьянства. На съезде не ставился во­прос о партийном руководстве революционными вооруженными силами. Эти недостатки были следствием порочной политики Чэнь Ду-сю и его приверженцев.
    В особой декларации IV съезд КПК разоблачил анти­народную политику империалистов США, Англии, Японии и их агентов — китайских милитаристов, политические махинации правительства Дуань Ци-жуя и'призвал китайский народ к борьбе за созыв подлинно народного Национального собра­ния 48.
    Состоявшийся в Шанхае III Всекитайский съезд Социали­стического союза молодежи принял к руководству решения партийного съезда и постановил переименовать Социалистиче­ский союз молодежи в Коммунистический союз молодежи.
    Забастовки на японских текстильных предприятиях. В 1924—1925 гг. в Китае наблюдался застой промышленного производства. Особенно пострадала одна из ведущих отрас­лей — текстильная промышленность (сказалось чрезвычайное вздорожание хлопка на китайском рынке).
    В этой отрасли преобладал японский капитал. В 1925 г. в стране насчитывалась 41 японская текстильная фабрика: в Шанхае — 27, в Циндао — 9, в Северо-Восточном Китае — 5; на японских предприятиях в Шанхае было занято 58 тыс., в Циндао — 22 тыс., в Северо-Восточном Китае — 8 тыс. чело­век49.
    Китайские рабочие японских (и других иностранных) текстильных фабрик подвергались жесточайшей эксплуатации. Работали они в две смены — по 12 часов каждая — без пере­рыва. Заработная плата не обеспечивала и полуголодного су­ществования; выдавалась она крайне нерегулярно, практикова­
    46    Там же.
    47    Мяо Чу-хуан, Краткая    история Коммунистической партии Китая, стр. 37.
    48    См.: «Слндао», 1925, т.    II, № 100, стр. 833—835.
    49    Дэн Чжун-ся, Краткая    история профсоюзного движения в Китае. М.. 1952, стр. 159.
    лись всевозможные вычеты. Широко применялась эксплуата­ция низкооплачиваемого труда женщин и детей, причем дети обычно получали лишь жилье и скудное питание. «По усло­виям жизни они практически мало чем отличались от ра­бов»,— констатировала шанхайская комиссия по обследованию детского труда 50.
    Японская администрация чрезвычайно жестоко обраща­лась с китайскими рабочими. Надсмотрщики нередко изби­вали их, наносили им увечья. Полное отсутствие охраны тру­да часто влекло за собой несчастные случаи51.
    В годы кризиса иностранные предприниматели усилили эксплуатацию рабочих. В середине 1924 г. была снижена за­работная плата на всех шелкопрядильных фабриках Шан­хая 52. На многих текстильных предприятиях рабочие-мужчи­ны были заменены женщинами и детьми.
    Усиление эксплуатации вызывало все большее сопротив­ление китайских трудящихся. Забастовочная борьба за эко­номические требования стала приобретать ярко выраженный антиимпериалистический характер. Так, в начале февраля
    1925    г. из-за увольнения мужчин вспыхнула стачка на одной из японских фабрик в Шанхае. На репрессии администрации рабочие большинства японских предприятий города (свыше 40 тыс. человек) ответили всеобщей забастовкой солидар­ности.
    Коммунистическая партия придавала огромное значение стачечному движению в Шанхае — крупнейшем индустриаль­ном центре страны. По поручению городского комитета КПК коммунисты Дэн Чжун-ся и Ли Лн-сань возглавили заба­стовку. Она продолжалась до конца февраля. Хотя уступки, вырванные у предпринимателей, были незначительны, заба­стовка показала рабочим силу их организованности. Конф­ликты и столкновения рабочих с администрацией не прекра­щались и в марте.
    19 апреля начались забастовки на японских текстильных фабриках в Циндао (Шаньдун). Несмотря на аресты, избие­ния, голод, рабочие держались стойко. Они требовали улуч­шения условий труда и быта. Стачечников поддержало насе­ление города: студенты Шаньдунского университета в Цин­дао и различные демократические организации создали обще­ство помощи забастовщикам и провели сбор средств53.
    w «The China year-book, 1925—1926*, Tientsin, [S. a.], p. 548.
    51    См.: «Рабочий Китай в борьбе против империализма.    Отчет первой профсоюзной делегации СССР в Китай», М., 1927, стр.    11 13; Дэн Чжун-ся Кроткая история профсоюзного движения в    Китае, стр. 160—161. ’
    52    «Сяндао», 1925, т. II. № 71, стр. 565.    v„mna
    53    Дэн Чжун-ся, Кроткая история профсоюзного движения в Китае,
    стр. 178—179.
    Стачка продолжалась 22 дня. Японские предприниматели вынуждены были пойти на уступки. Но когда 10 мая рабо­чие вернулись на фабрики, оказалось, что администрация и не собирается удовлетворять их требования. Под нажимом японских хозяев местные власти начали аресты активистов. Была сделана попытка разогнать профсоюзы. 25 мая на трех фабриках забастовка возобновилась. Рабочие заняли поме­щения предприятий.
    28 мая в порт Циндао вошли два японских военных кораб­ля. Пекинское правительство послало в Циндао войска из армии Чжан Цзо-линя. В момент, когда забастовщики по­кидали одну из фабрик, японская морская пехота и фынтянь- ские войска открыли по ним огонь. Восемь человек были убиты, многие тяжело ранены. Всеобщая забастовка не была проведена, однако стачечники вернулись к работе лишь 14 июня.
    Забастовочное движение на японских предприятиях в Ки­тае в первой половине 1925 г. явилось предвестником боль­ших революционных битв, начавшихся вскоре в Шанхае и Сянгане.
    II    Всекитайский съезд профсоюзов и I съезд крестьянских союзов провинции Гуандун. В этой обстановке 1 мая 1925 г. в Гуанчжоу открылись II Всекитайский съезд профсоюзов и I съезд крестьянских союзов провинции Гуандун, которые проходили под лозунгом единства рабочего класса и кресть­янства в антиимпериалистической и антимилитаристской борьбе. Работой съездов руководили коммунисты.
    Делегаты съезда профсоюзов представляли 540 тыс. орга­низованных рабочих Китая. Съезд подчеркнул необходимость активного участия пролетариата в движении против импе­риализма и милитаризма. Были выработаны основные тре­бования экономической борьбы пролетариата: 8-часовой рабочий день, установление минимума заработной платы, уничтожение контрактной системы найма — и намечены мероприятия по организации и укреплению классовых проф­союзов.
    Историческое значение имело решение о создании Всеки­тайской федерации труда. Председателем Исполнитель­ного комитета Федерации был избран коммунист Линь Вэй- мин (матрос из Сянгана), его заместителем—видный дея­тель КПК и профсоюзного движения Лю Шао-ци, секрета­рем и заведующим отделом пропаганды — Дэн Чжун-ся. В состав Исполнительного комитета вошли Су Чжао-чжэн, Ли Ли-сань и другие коммунисты.
    I съезд представителей крестьянских союзов провинции Гуандун продемонстрировал крупные успехи крестьянского движения. К маю 1925 г. крестьянские организации имелись в 22 из 94 уездов провинции и охватывали более 210 тыс. че­
    ловек54. Съезд подчеркнул необходимость союза рабочих и крестьян и призвал последних всемерно поддерживать рево­люционное правительство в Гуанчжоу. Съезд выдвинул кон­кретные лозунги крестьянского движения: установление твер­дого максимума арендной платы, отмену несправедливых по­боров, вооружение крестьянских отрядов самообороны55. На съезде был учрежден Гуандунский провинциальный крестьян­ский союз.
    54    «Крестьянское движение в период первой гражданской револю­ционной войныэ, Пекин, 1953, стр. 36 (к).
    55    См.: там же, стр. 171—197.
    ОТ «ДВИЖЕНИЯ 30 МАЯ» ДО ПОДГОТОВКИ СЕВЕРНОГО ПОХОДА (май 1925 —май 1926) «Движение 3(Гмая» 1925 г.
    Расстрел демонстрантов 30 мая 1925 г. и всеобщая заба­стовка в Шанхае. Японские фабриканты жестокими репрес­сиями пытались добиться прекращения стачек в Циндао и Шанхае. 15 мая администрация одной из японских текстиль­ных фабрик Шанхая учинила зверское избиение бастующих. Был убит рабочий-коммунист Гу Чжэн-хун и тяжело ранено более десяти человек. Это вызвало возмущение всего насе­ления города. Похороны Гу Чжэн-хуна (24 мая) вылились в мощную демонстрацию протеста против злодеяний импе­риалистов. Особенно активно выступило шанхайское студен­чество. ЦК КПК принял решение организовать 30 мая мас­совую демонстрацию на территории иностранных концессий.
    Утром 30 мая около двух тысяч студентов вышли на ули­цы международного сеттльмента. Они выражали возмущение по поводу убийства Гу Чжэн-хуна, арестов забастовщиков и требовали отмены законопроектов, подготовленных муници­палитетом сеттльмента и направленных против интересов ки­тайского купечества. Полиция схватила свыше 100 студентов университета «Наньян» и продержала их в участке до двух часов дня. Эти действия полиции вызвали новые демонстра­ции протеста под лозунгом «Шанхай для шанхайцев». Во многих районах города возникали летучие митинги. Поли­ция вновь арестовала более 100 демонстрантов. К трем ча­сам дня перед зданием управления английской полиции сеттльмента на улице Наньцзин-лу собралось около 10 тыс. студентов и горожан, требовавших освобождения арестован­ных. Английская полиция неожиданно открыла огонь по без-
    оружным людям. Было убито 13 студентов и горожан, не­сколько десятков тяжело ранено, 53 — арестовано
    Кровавые события 30 мая отметили начало нового подъ­ема массового антиимпериалистического движения. Шанхай­ский комитет КПК на совещании,.созванном сразу же после расстрела демонстрантов, принял решение возглавить рево­люционную борьбу, вовлечь в нее все слои населения, расши­рить рамки движения до общенационального и в течение бли­жайших дней организовать в Шанхае единый антиимпериа­листический фронт2.
    Первый шаг в этом направлении сделал шанхайский про­летариат, руководимый коммунистами и комсомольцами. 31 мая по инициативе горкома КПК была созвана объедини­тельная конференция профсоюзов, избравшая Генеральный совет шанхайских профсоюзов во главе с Ли Ли-санем, Лю Хуа и другими коммунистами. По решению Генсовета 1 июня была объявлена всеобщая забастовка, которая вскоре охва­тила около 200 тыс. рабочих3.
    Вслед за рабочими выступила революционная студенче­ская молодежь города. 1 июня более 50 тыс. учащихся выс­ших и средних учебных заведений начали забастовку соли­дарности. Через несколько дней был создан Объединенный союз шанхайских студентов.
    Уже 1 июня влиятельная организация мелкой и средней торговой и промышленной буржуазии Шанхая — Объедине­ние торговцев различных улиц — объявила о своем присое­динении к забастовке рабочих и студентов.
    С первого дня всеобщей стачки рабочих, студентов, тор­говцев и промышленников жизнь огромного города замерла. Остановились фабрики и заводы, прекратилось движение уличного транспорта, закрылись лавки и магазины. Резко сократилась работа шанхайского порта, забастовали даже китайцы, служившие в полиции международного сеттльмен­та. В ответ на злодеяния японских фабрикантов и английской полиции был объявлен бойкот японских и английских то­варов.
    7    июня по инициативе руководимого коммунистами Генсо­вета шанхайских профсоюзов состоялось совместное совеща­ние Генсовета, Объединенного союза шанхайских студентов и Объединения торговцев различных улиц. На совещании
    1    Дэн Чжун-ся, Краткая история профсоюзного движения в Китае, М., 1952, стр. 213—214. — В сборнике «Рабочее движение в период пер­вой гражданской революционной войныэ [Пеки», 1954, стр. 68—69 (к)]при­водятся иные цифры: 16 убитых, более 10 тяжело раненых, более 40 аре­стованных
    2    Лю Ли-кай, Вал Чжэнь, Рабочее движение в Китае в 1919—1927 гг., Пекин, 1957, стр. 35 (к).
    3    См.: Мао Цзэ-ду». О классах китайского общества (Избранные произведения, т. I, М., 1952), стр. 30, прим. 14.
    был создан высший руководящий орган национально-рево­люционной борьбы в Шанхае — Объединенный комитет ра­бочих, торговцев и студентов. Представлявшая крупную шанхайскую буржуазию Главная торговая палата отка­залась вступить в Объединенный комитет, выразив наме­рение выступить посредником в переговорах с империали­стами.
    Программа общенационального единого фронта состояла из 17 требований: наказание виновников расстрелов; компен­сация пострадавшим; вывод из Шанхая английской и япон­ской морской пехоты; отмена консульской юрисдикции и пе­редача основных функций смешанных судов 4 в руки китай­цев; предоставление китайцам на территории сеттльмента свободы слова, печати, собраний; улучшение положения ра­бочих иностранных предприятий, предоставление права ор­ганизации профсоюзов и проведения забастовок и др. Эти требования отражали интересы всех классов и прослоек, уча­ствовавших в движении.
    Подъем национально-освободительного движения и поли­тика иностранных держав. Известие о шанхайских событиях облетело всю страну. В ответ на кровавую расправу импе­риалистов компартия обратилась к народу с призывом: «Ра­бочие и крестьяне Китая! Весь угнетенный китайский на­род! Поднимайтесь! Поднимайтесь, чтобы сокрушить жесто­кий и свирепый империализм! Да здравствует единый анти­империалистический фронт! Да здравствует национальное освобождение Китая!»6.
    В Пекине, Тяньцзине, Ханькоу, Чанша, Наньчане, Цзю- цзяне, Нанкине и многих других городах развернулось дви­жение протеста против зверств империалистов в Шанхае. Рабочие, студенты, торговцы объявляли забастовки, органи­зовывали демонстрации. Они проходили под лозунгами: «До­лой империализм!», «Аннулировать неравноправные догово­ры!», «Вывести из Китая иностранные войска!», «Отомстить за смерть и страдания соотечественников!» Все эти события получили в китайской исторической литературе название «движения 30 мая».
    Пытаясь помешать развитию революции, империалисты вначале продолжали политику кровавого террора. До сере­дины июня в Шанхае бесчинствовали английские, японские и американские военные отряды. В Шанхайский порт входи­ли новые иностранные военные корабли. В Пекине, Хань­
    4 На территории сеттльментов существовали смешанные суды из ки­тайцев и иностранцев. В их компетенцию входило разбирательство уго­ловных и гражданских дел, сторонами в которых являлись не только ино­
    странные подданные и китайцы, но и исключительно китайцы, проживав­шие на территории сеттльмента.
    6    «Сяндао», 1925, т. III, № 170, стр. 1077.
    коу, Чунцине, Цзюцзяне и ряде других городов англий­ская и японская полиция расстреливала демонстрантов. Од­нако эти репрессии только усиливали гнев и возмущение на­рода, укрепляли его решимость бороться против империали­стического гнета.
    Английские империалисты, занимавшие в Центральном Китае господствующие позиции, стремились организовать совместную интервенцию держав для решительного разгро­ма революционного движения. Однако замысел правящих кругов Англии провалился. Монополисты США и Японии, пользуясь тем, что главные события развернулись на тер­ритории, входившей в «сферу влияния» английского капита­ла, избрали несколько иную тактику.
    За кровавую расправу с китайским народом в период «движения 30 мая» американские империалисты несли не меньшую ответственность, чем английские. Председателем муниципалитета международного сеттльмента в Шанхае, санкционировавшим расстрел демонстрантов 30 мая, был тогда американец Фессенден. Генеральный консул США в Шанхае в докладе государственному департаменту утверж­дал, что «полиция действовала так, как надлежало при соз­давшихся обстоятельствах»®. Однако уже в первых числах июня США демагогически заявили о своей непричастности к репрессиям и выступили с предложением создать комиссию для расследования. Увидев, какой размах приняло нацио­нальное движение в Китае, американские дипломаты решили изобразить англичан единственными виновниками кровавых событий.
    Японские империалисты, напуганные мощным взрывом ре­волюционной борьбы, стали, подобно американцам, маневри­ровать, добиваясь прекращения антияпонского бойкота и ста­чек на своих предприятиях. Уже в июне 1925 г. они предло­жили забастовщикам в Шанхае начать переговоры и заяви­ли о своем согласии пойти на некоторые уступки.
    Расследование, проведенное комиссией, состоявшей из представителей Англии, США, Японии, Франции, Италии и Китая, показало, что действия английской полиции, расстре­лявшей демонстрантов, ничем не оправданы7. Империалисты не рискнули официально опубликовать выводы комиссии, и расследование не имело последствий для виновников рас­стрела.
    Маневры империалистов усилили колебания неустойчивой части национальной буржуазии, напуганной могучим разма­хом забастовочной борьбы, и ускорили ее отход от дви­жения.
    ® «Правда», 1925, 3 июня.
    7    См.: Дэн Чжун-ся, Краткая история профсоюзного двшмения в Ки­тае, стр. 226.
    Уже 7 июня, когда Объединенный комитет рабочих, сту­дентов и торговцев сформулировал свои 17 требований, Главная торговая палата Шанхая выдвинула в противовес им программу из 13 пунктов, в которой отсутствовали как раз наиболее решительные требования, направленные против ино­странного гнета: вывод из Шанхая иностранных войск, анну­лирование консульской юрисдикции, передача смешанных су­дов Китаю. Требование предоставить пролетариату право на организацию профсоюзов и забастовок было заменено рас­плывчатой формулировкой о необходимости улучшить обра­щение с рабочими. В конце июня китайские торговцы и пред­приниматели, решив использовать бойкот английских и япон­ских товаров для укрепления своих позиций на шанхайском рынке, стали вновь открывать свои заведения.
    Трудящиеся Шанхая продолжали борьбу, мужественно перенося все лишения. Положение их было трудным. Генсо- вет профсоюзов договорился с китайскими торговцами .и предпринимателями о выделении бастующим 50% бойкоти­руемых товаров и 1 % отечественных; этого, по подсчетам Генсовета, должно было хватить на один месяц8. Однако Главная торговая палата, захватив в свои руки организацию материальной помощи рабочим, передала в забастовочный фонд немногим более одной десятой необходимых товаров и систематически задерживала выдачу денежных сумм, посту­павших в помощь стачечникам со всех концов Китая и из-за границы9. Стремясь ограничить размах забастовочной борь­бы, Главная торговая палата настаивала на возобновлении работы на японских предприятиях.
    Средняя и мелкая буржуазия, входившая в Объединение торговцев различных улиц, потянулась за крупной. Это вы­нудило рабочих некоторых фабрик прекратить забастовку. 25 августа работа на японских текстильных предприятиях возобновилась. Рабочие добились от японской администрации признания профсоюзов, некоторого увеличения заработной платы и упорядочения ее выплаты, выдачи пособия семье убитого Гу Чжэн-хуна и пр.10. Постепенно стали возвра­щаться и рабочие других японских предприятий. Работа на фабриках и заводах, принадлежавших англичанам, возобно­вилась лишь в конце сентября, после формальной ликвида­ции Генсовета профсоюзов.
    Пекинское правительство Дуань Ци-жуя пыталось исполь­зовать подъем антиимпериалистического движения, чтобы выторговать у империалистов некоторые уступки. Делая вид, что оно печется о благе государства, правительство напра­
    8    Та-м же, стр. 236 -237.
    9    Там же, стр. 237.
    10    Там же, стр. 249—250.
    вило дипкорпусу несколько нот протеста и объявило о своей поддержке 13 требований Главной торговой палаты Шанхая. В действительности же, напуганное размахом массовой борь­бы, оно совместно с империалистами готовило разгром рабо­чих организаций Шанхая.
    Измена буржуазии, вынудившая рабочих прекратить все­общую забастовку, ободрила реакционные элементы. В сен­тябре 1925 г. милитаристы из фынтяньской клики начали жестокие репрессии против коммунистов, рабочих и студен­тов. 18 сентября было издано распоряжение о закрытии Ге­нерального совета шанхайских профсоюзов, и он вынужден был уйти в подполье.
    Шанхайская забастовка, поддержанная трудящимися всей страны, обогатила рабочий класс и Коммунистическую партию Китая опытом революционной борьбы. Она проде­монстрировала стойкость и последовательность пролетариата и действенную силу выдвинутого КПК лозунга единого фрон­та. В то же время национальная буржуазия проявила свою склонность к колебаниям и компромиссам с врагами китай­ского народа.
    «Движение 30 мая» явилось одной из важнейших битв национально-освободительной революции в Китае. За ним последовали великая стачка в Сянгане и Гуанчжоу, револю­ционные войны за объединение провинции Гуандун, борьба армии Фэн Юй-сяна против реакционных милитаристов на севере Китая и другие бои первой гражданской войны, пред­шествовавшие Северному походу 1926—1927 гг.
    Мощный подъем антиимпериалистического движения по­сле 30 мая 1925 г. вынудил империалистов маневрировать, создавать впечатление, что они готовы пойти на уступки, на­пример, в вопросах о пересмотре таможенных тарифов в пользу Китая и о праве экстерриториальности. Как уже го­ворилось, созыв Международной конференции для пересмот­ра таможенных тарифов был предусмотрен еще Вашингтон­ским соглашением, но империалисты под различными пред­логами сорвали выполнение этого решения. Размах «движе­ния 30 мая» заставил их «вспомнить» о нем. Желая вытес­нить своих конкурентов-англичан из таможенного управле­ния, США взяли инициативу на себя: 4 июля 1925 г. амери­канский посланник в Пекине Мак Мэррей предложил созвать таможенную конференцию.
    Таможенная конференция открылась в Пекине в августе
    1925    г. На ней было представлено 13 государств (Китай, США, Великобритания, Япония, Франция, Италия, Бельгия, Португалия, Нидерланды, Дания, Норвегия, Испания, Шве­ция), однако тон задавали американские, английские и япон­ские дипломаты, которые и не собирались предоставлять Ки­таю таможенную независимость. Поэтому после многочис­
    ленных бесплодных заседаний и бесконечных прений конфе­ренция в мае 1926 г. прекратила свою работу. Единственным ее результатом было решение о незначительном увеличении таможенных пошлин с 1929 г. (т. е. через три года) п. Воп­рос оо отмене консульской юрисдикции в Китае даже не об­суждался.
    Гуандунская революционная база в 1925—1926 гг.
    Разгром мятежа юньнаньских и гуансийских милитари­стов. В то время как в стране после событий 30 мая начался новый подъем антиимпериалистической борьбы, гуандунская база революции переживала трудные дни: юньнаньские и гуансийские милитаристы, выдававшие себя некоторое время за союзников Сунь Ят-ссна, организовали новое наступление на Гуанчжоу (первое было отбито летом 1924 г.). Их недо­вольство гоминдановским правительством было вызвано прежде всего демократический политикой последнего, а так­же успехами школы Вампу, создавшей революционные воен­ные кадры — костяк Национально-революционной армии (НРА). После разгрома Чэнь Цзюн-мина английские импе­риалисты сделали ставку на юньнаньско-гуансийскую клику.
    В апреле 1925 г. главари милитаристов Ян Си-минь и Лю Чжэнь-хуань посетили Сянган. При содействии английских властей против революционного Гуанчжоу был составлен за­говор. Деятельное участие в нем принимали правые гоминда­новцы и сбежавший в Сянган Чэнь Лянь-бо. Они выступали под демагогическим лозунгом «спасения гоминдана от ком­мунистов».
    Воспользовавшись тем, что войска НРА, отбившие поход Чэнь Цзюн-мина, находились еще в Шаньтоу, мятежники в первых числах июня захватили арсенал в Гуанчжоу. Прави­тельство было вынуждено временно покинуть город и скон­центрировать свои силы на островах Хонам и Вампу. 6 июня мятежники заявили представителям иностранных держав в Гуанчжоу, что революционное правительство низложено12.
    Решающую роль в борьбе с мятежом сыграла и на этот раз поддержка трудящихся города: рабочие-железнодорож­ники Гуанчжоуского узла отказались перевозить войска ми­литаристов, арсенальцы лишили их оружия и боеприпасов, забастовали рабочие электростанции и моряки Сянгана.
    Ч См.: «The China year-book, 1926—1927», Tientsin, [S. a.], p. 110b— 1146; «Международные отношения на Дальнем Востоке. 1840—1949», изд. 2, М., 1956, стр. 398—399.
    ' 12 «Новейшая история стран зарубежного Востока», вып. 1, М., 1954, стр. 54.
    По настоянию коммунистов, требовавших решительных действий против контрреволюционеров, гуанчжоуское пра­вительство вызвало с фронта воннские части. Железнодорож­ники организовали переброску революционных войск к Гуан­чжоу. 11 июня занятый мятежниками город был окружен.
    Дэн Чжун-ся (1897—1933) — ветеран китайского рабочего движения
    Главной боевой силон, обеспечившей разгром мятежников, явился 1-й корпус Национально-революционной армии, сфор* мированный в эти дни из курсантов школы Вампу и добро­вольцев — рабочих и студентов. 12 июня 1925 г. войска юнь- наньских и гуансийских милитаристов были разоружены ,3. Ян Си-минь и Лю Чжэнь-хуань нашли защиту у англо-француз­ских властей в Шамяне, а затем перебрались в Сянган.
    Сянган-rуанчжоуская забастовка. Подавление контррево­люционного мятежа создало благоприятные условия для ак­тивного участия трудящихся Гуанчжоу и Сянгана в «движе­нии 30 мая». 15 июня 1925 г. Гуандунский провинциальный комитет КПК обратился к народным массам провинции с призывом поддержать шанхайских забастовщиков, поднять­ся на борьбу против господства иностранного империализма, за отмену неравноправных договоров, за национальное осво­бождение и.
    19    июня началась стачка рабочих Сянгана. Первым вы­ступил руководимый коммунистами Союз моряков. К нему примкнули остальные профсоюзы. Уже в первый день басто­вало около 100 тыс. рабочих 15. На объединенном совещании представителей всех сянганских профсоюзов были одобрены
    17    требований шанхайских забастовщиков. Кроме того, сове­щание обратилось непосредственно к английским властям Сянгана с требованием прекоатить национальную дискрими­нацию китайского населения Сянгана и Цзюлуна10. Решения стачечников стали платформой единого антиимпериалистиче­ского фронта, объединившего вскоре широкие слои трудя­щихся Сянгана.
    Английские власти ввели военное положение. Начались аресты и другие репрессии. Был издан указ о высылке из Сянгана всех забастовщиков; стачечников предупредили, что их не примут обратно на работу, и т. д. Рабочие со своими семьями вынуждены были покинуть Сянган и перебраться в родные места: в Гуанчжоу, в города и деревни провинции Гуандун. Гоминдановское правительство и население провин­ции поддержали стачечников, помогли им расселиться на новых местах.
    Утром 21 июня была объявлена забастовка на территории англо-французской концессии в Гуанчжоу. Все китайцы, кроме почтово-телеграфных служащих и полицейских, поки­нули остров Шамянь. 23 июня в городе состоялась 70-тысяч­ная демонстрация протеста против шанхайского расстрела 30 мая. В шествии участвовали трудящиеся Гуанчжоу и Сян­гана, студенты, школьники, купцы, крестьяне гуанчжоуских пригородов, солдаты, курсанты Вампу. Когда демонстранты проходили по набережной вдоль канала, отделяющего Ша­мянь от остальной части города, с острова неожиданно был открыт пулеметный и орудийный огонь. Было убито 52 чело­
    14    «Обращение к населению Гуандуна по поводу событий в Шанхае», Гуанчжоу, 1925 (к).
    15    Лю Ли-кай, Ван Чжэнь, Рабочее движение в Китае в 1919—1927 гг., стр. 37(к). — В связи с применявшейся в литературе неточной транс­крипцией некоторых географических названий эта забастовка известна как «Гонтсонг-кантонская».
    ,6 «Политика забастовок», Гуанчжоу, 1026, стр. 58 (к).
    века, тяжело ранено *178, многие получили легкие ране­ния 17. Эта расправа лишь усилила размах революционного движения. После расстрела 23 июня забастовка рабочих Сяч- гана и Шамяня стала всеобщей. Остававшиеся еще в Сянга­не стачечники немедленно перебрались в Гуанчжоу. В про­винции начался массовый антианглийский бойкот, Сянган был подвергнут торговой блокаде.
    Су Чжао-чжэн (1885—1929) — один из видных руководителей рабочего движения в Китае
    Общее число рабочих, покинувших Сянган, достигало 250 тыс. ,8. Многие из них разошлись по городам и деревням провинции, но около 100 тыс. осели в Гуанчжоу и объедини­лись с забастовщиками из Шамяня 19. Высшим руководящим органом стачечников было Делегатское собрание, члены ко­торого избирались на общих собраниях коллективов пред­
    17    «Дагун бао», 1950, 25 декабря. См. также: «Рабочее движение в период Первой гражданской революционной войны», стр. 114 (к); Дэн Чжун-ся, Краткая история профсоюзного движения в Китае, сгр. 268.
    18    См.: Мао Цзэ-дун, О классах китайского общества, стр. 30, прим. 14.
    19    После 23 июня все китайское население Шамяня — около двух тысяч человек — покинуло остров и переселилось в город.
    приятий. Исполнительным органом собрания являлся Сянган- гуанчжоуский стачечный комитет (председатель и его заме* ститель — коммунисты Су Чжао-чжэн и Дэн Чжун-ся).
    Всеобщая забастовка в Гуанчжоу и Сянгане, открыто на­правленная против английского империализма, встретила мощную поддержку трудящихся всей страны и далеко за ее рубежами. Крестьяне охотно снабжали бастующих продо­вольствием, часто отдавали им продукты бесплатно. От жите­лей разных провинций Китая и от китайцев-эмигрантов в фонд стачечного комитета поступали денежные переводы и продовольствие. Гуанчжоуское правительство ежемесячно выдавало стачечникам 30 тыс. юаней20. Трудящиеся Совет­ского Союза, Англии, Германии и многих других стран мира с горячим сочувствием следили за героической борьбой за­бастовщиков и оказывали им материальную помощь, общая сумма которой превысила несколько миллионов дол­ларов.
    Созданные по инициативе коммунистов вооруженные пи­кеты бастующих блокировали* все пути подвоза продоволь­ствия в Сянган. Пикеты арестовывали нарушителей бойкота, штрейкбрехеров, шпионов. Их судил специальный трибунал. Обычными наказаниями были штраф или тюремное заклю­чение. Стачечный комитет дважды вступал в переговоры с английскими властями Сянгана, но последние, несмотря на то что каждый день забастовки приносил около 40 млн. дол­ларов убытка21, срывали переговоры, надеясь, что сумеют подавить забастовку силой.
    Руководство коммунистической партии, слаженная орга­низация, стойкость и самоотверженность бастующих, под­держка и сочувствие широких народных масс Китая и по­мощь гуанчжоуского правительства — все это обеспечило успех всеобщей забастовки и антианглийского бойкота в про­винции Гуандун.
    Американские, японские, немецкие, норвежские и другие пароходные и торговые компании вынуждены были устано­вить непосредственные торговые отношения с Гуанчжоу, ми­нуя Сянган. Торговый оборот Сянгана, основу которого со­ставляла морская торговля Китая с заграницей, снизился на­половину.
    Сянган-гуанчжоуская забастовка, сопровождавшаяся ан- тианглийским бойкотом, продолжалась 16 месяцев — до
    10    октября 1926 г. Она является одной из самых мощных и продолжительных забастовок в истории мирового рабочего движения.
    20    «Дагун бао», 1950, 25 декабря.
    21    Cv Чжао-чжэн, Рабочее движение Китая (сб. «Рабочий Китай в 1927 г. Сборник статей», М., 1928), стр. 199.
    Укрепление гуандунской революционной базы. Второй Во­сточный и Южный походы Национально-революционной ар- мии. Сянган-гуанчжоуская забастовка и успешное провед€- ние антианглийского бойкота способствовали экономическому и политическому укреплению революционной базы в провин­ции Гуандун. Особенно выгодным стало положение порта Гуанчжоу. Освобожденный от паразитического посредниче­ства Сянгана, он превратился в главный центр морской тор­говли Южного Китая. Даже англичане вынуждены были от­метить «небывалое процветание торговли в Гуанчжоу»22.
    В период забастовки гоминдановскому правительству уда­лось упорядочить финансовую систему: его доходы к осени
    1925    г. выросли в 6—7 раз по сравнению с 1924 г.23. Укрепи­лись и политические позиции гуанчжоуского правительства. Оказав помощь участникам Сянган-гуанчжоуской забастов­ки, оно завоевало большой авторитет.
    1    июля 1925 г. по инициативе коммунистов и левых го­миндановцев правительство в Гуанчжоу было реорганизова­но. Оно провозгласило себя Национальным правительством Китая. Все его вооруженные силы были объединены в Нацио­нально-революционную армию.
    По своему составу Национальное правительство в Гуан­чжоу было в основном левогоминдановским. Большую роль в нем играл министр финансов и комиссар школы Вампу, вер­ный последователь Сунь Ят-сена и убежденный сторонник сотрудничества с коммунистами Ляо Чжун-кай. Однако пра­вых гоминдановцев пугал революционный характер Нацио­нального правительства. 20 августа 1925 г. Ляо Чжун-кай был убит из-за угла. Это преступление было делом рук пра­вых гоминдановцев, реакционных милитаристов и английских властей Сянгана 24.
    В начале сентября 1925 г. в Сянган был срочно вызван Чэнь Цзюн-мин, получивший от английских империалистов средства на восстановление своей армии. В середине сентяб­ря его войска, по-прежнему расположенные да востоке про­винции Гуандун, перешли в наступление и вскоре заняли Шаньтоу. Они подвергли жестоким репрессиям участников антианглийского бойкота, грабили мирное население.
    Гуандунские коммунисты возглавили борьбу рабочих и крестьян провинции против Чэнь Цзюн-мина и его союзни­ков. Командиры, комиссары, солдаты — члены КПК добле­стно сражались в рядах НРА. Сянган-гуанчжоуский стачеч­ный комитет организовал из забастовщиков транспортные,
    22    См.: «China weekly review», 1925, 6 June, 31 October; «The China year-book, 1926—1927», p. 969.
    23    Дэн Чжун-ся, Краткая история профсоюзного движения в Китае, стр. 284.
    24    «Сяндао», 1925, т. III, № 130, стр. 1192—1195.
    санитарные и агитационные отряды (общей численностью пять тысяч человек), которые оказали большую помощь бое­вым частям. Крестьяне добровольно обслуживали НРА в ка­честве носильщиков и проводников. Отряд крестьянского сою­за уезда Хайфын во время наступления Чэнь Цзюн-мина прибыл в Гуанчжоу для участия в защите города25.
    1    октября 1925 г. НРА выступила во второй Восточный поход против Чэнь Цзюн-мина20. Благодаря поддержке на­родных масс Гуандуна войска НРА потеснили противника:
    2    ноября армия Чэнь Цзюн-мина была выбита из Шаньтоу, а к середине ноября — изгнана в Фуцзянь и там добита.
    В конце ноября в результате Южного похода НРА осво­бодила от реакционных милитаристов юго-западную часть провинции Гуандун вместе с островом Хайнань. Таким об­разом, к началу 1926 г. вся территория провинции была объ­единена под властью Национального правительства. Этим завершилось создание гуандунской революционной базы.
    Образование сишаньской группировки. И съезд гоминда­на. На территории революционной базы готовились полити­ческие и военные кадры, формировалась Национально-рево­люционная армия. Компартия, профсоюзы, крестьянские сою­зы действовали там легально. На повестку дня стал вопрос
    о    распространении власти Национального правительства на всю территорию Китая. Однако правые элементы гоминдана прилагали все силы, чтобы «обуздать» революцию, и, в то время как Национально-революционная армия громила Чэнь Цзюн-мина, пытались взорвать единый фронт. 23 ноября
    1925    г. в горах Сишань, близ Пекина, было созвано фрак­ционное совещание реакционной группировки гоминдана, по­лучившей впоследствии название «сишаньской». Сишаньцы открыто выступили ^против трех политических установок Сунь Ят-сена и потребовали исключения коммунистов из го­миндана. Оформление правой фракции явилось серьезным симптомом постепенного обострения противоречий в рядах партии. Все же большинство членов гоминдана по-прежнему считало нужным сохранить союз с КПК.
    В январе 1926 г. в Гуанчжоу состоялся II съезд гомин­дана, подтвердивший верность трем основным политическим установкам Сунь Ят-сена. Он осудил раскольническую си- шаньскую группировку и исключил фракционеров из партии. Съезд свидетельствовал о серьезных успехах революционно­го движения масс и усилении политического влияния Комму­нистической партии Китая. Значительную часть делегатов со­ставляли коммунисты.
    25    «Новый Восток», 1927, № 18, стр 28.
    26    У Минь, Сяо Фын, От <гдвижения 4 мая» до создания Китайской Народной Республики, Пекин, 1951, стр. 55 (к).
    gmi
    Одним из важнейших решений была специальная резолю­ция по крестьянскому вопросу, принятая по настоянию ком» мунистов. В ней указывалось, что задачей гоминдана являет­ся защита интересов крестьян и их освобождение. Отметин успехи крестьянского движения в провинции Гуандун и по- мощь крестьян Национально-революционной армии в боях против контрреволюционеров, съезд выдвинул ряд конкрет­ных требований, имевших целью вовлечь широкие массы кре­стьянства в революционную борьбу: свержение гнета мили­таристов, компрадоров, чиновничества, тухао и лешэнь, ро­спуск отрядов миньтуаней, борьба против политической вла­сти лешэнь и тухао в деревне, содействие органам крестьян­ского самоуправления. В резолюции указывалось на необ­ходимость установить максимум арендной платы, уничтожить несправедливые налоги и поборы (например, поземельный сбор с безземельных крестьян, взимание налогов за несколь­ко лет вперед и т. п.). В области культуры намечалась про­грамма организации в деревнях школ для детей и различных курсов для взрослых.
    В избранный на съезде ЦИК гоминдана вошли Ли Да- чжао, Линь Бо-цюй, У Юй-чжан, Юнь Дай-ин и другие чле­ны КПК; кандидатами в члены ЦИК были избраны комму­нисты Мао Цзэ-дун и Дэн Ин-чао27. Коммунисты заняли ру­ководящие посты в трех важнейших отделах ЦИК: Мао Цзэ- дун — заместителя заведующего отделом пропаганды, Линь Бо-цюй — заведующего крестьянским отделом, Тань Пин- шань — заведующего организационным отделом28.
    II    съезд гоминдана знаменовал дальнейшее укрепление единого национального антиимпериалистического фронта в Китае. Однако контрреволюционная деятельность правых продолжалась и после съезда. Исключенная из партии си- шаньская группировка основала свой штаб в Шанхае ц объ­явила его Центральным исполнительным комитетом. В ряде крупных городов она создала свои организации. Сишаньцы были тесно связаны с теми правыми гоминдановцами, ко­торые не решались открыто выступать против компартии и народных масс и скрывали свои' контрреволюционные взгляды.
    Наиболее видной фигурой среди оставшихся в гоминдане правых стал генерал Чан Кай-ши (Цзян Цзе-ши), занимав­ший тогда пост начальника военной школы Вампу. Служив­ший ранее маклером шанхайской биржи, он был тесно свя­
    27    Там же, стр. 57.
    28    Тань Пин-шань в 1929 г. отошел от компартии. В 1948 г. он стал одним из руководителей Революционного комитета гоминдана, сотруднл- чал с компартией. В 1949 г. был избран заместителем председателя По­стоянного комитета Народного политического консультативного совета. Умер в 1956 г. в Пекине.
    зан с крупной шанхайской буржуазией. Этот беспринципный карьерист был как раз тем человеком, который нужен был реакционерам из правого крыла гоминдана. Его лицемерные заявления о верности идеям Сунь Ят-сена, революции и союзу с коммунистами на время создали ему популярность29.
    Используя пост начальника школы Вампу, а затем глав­нокомандующего всеми вооруженными силами Гуанчжоуско­го правительства, Чан Кай-ши старался ограничить влияние коммунистов, чтобы установить в НРА, а затем и в прави­тельстве личную диктатуру. Впоследствии он создал новую милитаристскую клику, прозванную «кликой Вампу».
    Еще осенью 1925 г. в Гуанчжоу правыми гоминдановцами во главе с Дай Цзи-тао было организовано Общество по изу­чению основ суньятсенизма. Члены общества стремились из­вратить учение Сунь Ят-сена, выхолостить его революцион­ное содержание, теоретически «обосновать» необходимость антикоммунистической борьбы. Готовя кадры для контрре­волюционного переворота, они активно вербовали себе сто­ронников среди офицеров и курсантов школы Вампу. Чан Кай-ши не только поддерживал, но и тайно направлял их деятельность.
    Однако, когда в 1925 г. члены общества готовили в Гуан­чжоу провокации против коммунистов, Чан Кай-ши, учиты­вая обстановку, дал понять им, что «сейчас не время откры­вать огонь»30. Правые гоминдановцы с нетерпением ждали момента, когда можно будет начать выступление против ком­мунистической партии.
    Положение в Северном Китае
    В конце 1925 — начале 1926 г. политическая обстановка в Северном Китае изменилась. Национальные армии31 уси­лились и окрепли. Они занимали значительную территорию в провинциях Чахар, Суйюань, Шэньси, Ганьсу, Хэнань, кон­тролировали северную часть Пекин-Ханькоуской железной дороги. В этих районах компартия и гоминдан могли вести работу, не подвергаясь преследованиям. Под руководством коммунистов в Пекине, Тяньцзине, Чжанцзякоу (Калган) и других городах развертывалось рабочее и крестьянское дви­жение (особенно в провинциях Хэнань и Шаньдун).
    29    Развернутая характеристика Чан Кай-ши и описание его полити­ческой карьеры даны в известной книге Чэнь Бо-да «Чан Кай-ши враг китайского народа» (М., 1950).
    30    Чэнь Бо-да. Чан Кай-ши — враг 'китайского народа, стр. 29.
    31    К концу 1925 г. в Северном Китае действовали три национальные армии: 1-я — под командованием генерала Фэн Юй-сяна; 2-я — под ко­мандованием генерала Ио Вэй-дзюня и 3-я — генерала Сунь Ио.
    Национальные армии сковывали силы милитаристов на севере Китая, затрудняли борьбу против гуандунской рево­люционной базы. Фэн Юй-сян открыто солидаризировался с революционным гоминдановским правительством. Он гото­вился к войне против своего недавнего союзника Чжан Цзо- линя, на которого главным образом опиралась внутренняя контрреволюция после поражения У Пэй-фу в 1924 г. Осенью
    1925    г. национальные армии начали успешное наступление на позиции фынтяньских войск. 26 ноября Фэн Юй-сян за­нял Пекин и двинулся на Тяньцзинь, b частях Чжан Цзо- линя вспыхнула паника, многие отступали без боя или пере­ходили на сторону национальных армий.
    В Центральном Китае реакционный милитарист из про­винции Чжэцзян Сунь Чуань-фан, давно претендовавший на район Шанхая, решил воспользоваться ослаблением Чжан Цзо-линя и также выступил против него. Это была типичная генеральская междоусобица, правда, объективно способство­вавшая успеху Фэн Юй-сяна. Войска фынтяньской клики бы­ли оттеснены из провинции Цзянсу на север, низовье Янцзы с Шанхаем и Нанкином перешло в руки Сунь Чуань-фана. Но решающие события разыгрывались в тот период в Север­ном Китае.
    Фэн Юй-сян предполагал после победы над Чжан Цзо- линем установить тесный контакт с правительством Гуан­чжоу и созвать в Пекине Национальное собрание, чтобы сформировать национальное правительство вместо реакцион­ного правительства Дуань Ци-жуя32.
    Пекинская организация КПК и местное отделение гомин­дана поддержали эти предложения Фэн Юй-сяна и организо­вали широкую агитацию среди трудящихся города. В ноябре
    1925    г., после массовой народной демонстрации, пекинское правительство подверглось реорганизации. Наиболее реак­ционные министру были отстранены от власти, а в начале
    1926    г. и самому Дуань Ци-жую пришлось отказаться от по­ста премьер-министра; впрочем, он остался президентом.
    Один из генералов фынтяньской армии, Го Сун-лин, уста­новив связь с Фэн Юй-сяном, 27 ноября 1925 г. поднял вос­стание против Чжан Цзо-линя. Он объявил о своей солидар­ности с Фэн Юй-сяном, переименовал свои войска в 4-ю на­циональную армию и начал быстро продвигаться к Шэнья­ну— главной ставке Чжан Цзо-линя. Казалось, разгром фынтяньской клики неминуем. Но тут Япония при молчали­вой поддержке других держав открыто вмешалась в борьбу на стороне своего ставленника — Чжан Цзо-линя. Японская
    32    Сы Шоу-янь, Линь Гань, Краткая история первой гражданской ре­волюционной войны, Шанхай, 1955, стр. 82 (к); см. также: Г. Аллен, За­писки волонтера, М., 1927, стр. 142.
    интервенция предотвратила полное уничтожение фынтянь- ской клики. Японские части включились в боевые действия на стороне Чжан Цзо-линя, японской разведке удалось подку­пить нескольких генералов 4-й национальной армии. В конце декабря Го Сун-лин был захвачен в плен и казнен японским командованием, а его войска, находившиеся уже на подсту­пах к Шэньяну, разоружены. Несмотря на этот тяжелый удар, национальные армии продолжали наступление и в кон­це декабря заняли Тяньцзинь.
    Империалисты США, Англии и Японии, кровно заинте­ресованные в сохранении своего господства в районе Пекин— Тяньцзинь — одном из важнейших экономических и политиче­ских центров Северного Китая, договорились об объединении сил зависимых от них милитаристских клик для борьбы про­тив Фэн Юй-сяна.
    Объединенные силы реакции и империализма раньше все­го проявили себя в Шанхае. С осени 1925 г. в городе не пре­кращался жесточайший террор милитаристских властей Сунь Чуань-фана, поддерживаемых иностранной полицией. 17 де­кабря в Шанхае был казнен заместитель председателя Ген- совета профсоюзов коммунист Лю Хуа, схваченный англий­ской полицией на территории международного сеттльмента и переданный китайским властям. 6 января 1926 г. полиция обстреляла бастующих рабочих издательства «Коммершл Пресс («Шанъу гуань») и арестовала 42 человека 33.
    По настоянию иностранных империалистов в феврале
    1926    г. У Пэй-фу и Чжан Цзо-линь заключили между собой временное соглашение о совместной борьбе против револю­ции и начали наступление на позиции национальных армий34.
    21 февраля 1926 г. английские военные корабли, располо­женные в Сянгане, блокировали порт Гуанчжоу. Британские власти потребовали от Национального правительства по­давления Сянган-гуанчжоуской забастовки и прекращения антианглийского бойкота. Новая провокация английских им­периалистов провалилась в результате мощного протеста китайского народа и трудящихся всех стран. К тому же бло­када, начатая англичанами, нарушала интересы американ­ских, японских, французских и других иностранных компа­ний, торговавших с Гуанчжоу. Поэтому Англия не получила поддержки других держав. 26 февраля блокада с Гуанчжоу была снята35.
    Если на Юге борьбу против революционного движения по- прежнему возглавляла Англия, то на Севере инициатива при­
    33    «Правда», 1926, 7 января.
    34    Сы Шоу-янь, Линь Гань, Краткая история первой гражданской ре­волюционной войны, стр. 82(к).
    35    «Известия», 1926, 24—27 февраля.
    надлежала Японии. 12 марта 1926 г. японские корабли обст­реляли части национальной армии в районе Дагу (близ Тяны цзиня), где к этому времени были сосредоточены также аме­риканские и английские корабли. 17 марта представители Японии, США, Англии, Франции, Италии и некоторых других стран ультимативно потребовали прекращения военных дей­ствий в районе Дагу—Тяньцзинь—Пекин36. Под натиском объединенных сил чжилийских и фынтяньских милитаристов и под угрозой вооруженной интервенции держав националь­ные армии вынуждены были оставить район Пекин—Тянь­цзинь и отступить к Чжанцзякоу. Армия Чжан Цзо-линя за­няла Пекин и Тяньцзинь. Военно-политическая обстановка на севере Китая изменилась к худшему.
    Интервенция японского империализма в Северо-Восточ­ном и Северном Китае вызвала в стране движение в поддер­жку национальных армий. Возглавляли его коммунисты. 18 марта в Пекине под руководством Ли Да-чжао была орга­низована многотысячная демонстрация протеста против японской интервенции, ультиматума держав и действий воз­вратившегося к власти японофильского правительства Дуань Ци-жуя. В первых рядах демонстрантов шли учащиеся пе­кинских учебных заведений. По приказу Дуань Ци-жуя вой­ска открыли огонь. Было убито более 50 человек и свыше 200 ранено37. Расстрел учащихся и начавшиеся в Северном Китае репрессии против революционных элементов показали, что силы внутренней феодально-компрадорской реакции, ободренные открытым вмешательством империалистов, пере­шли в наступление.
    Попытка контрреволюционного переворота в Гуанчжоу. «События 20 марта» 1926 г. Поражение Фэн Юй-сяна, откры­тое вмешательство иностранных держав и усиление внутрен­ней контрреволюции на севере Китая — все это вызвало оживление среди правых элементов гоминдана. Чан Кай-ши, стремившийся ослабить влияние коммунистов, подавить рево­люционное рабоче-крестьянское движение в провинции Гуан­дун и установить в Гуанчжоу диктатуру правых гоминда­новцев, решил, что наступил подходящий момент для контр­революционного переворота. Он рассчитывал на поддержку правых гоминдановцев Шанхая и Гуанчжоу и на членов Об­щества по изучению основ суньятсенизма.
    В ночь на’20 марта 1926 г. Чан Кай-ши объявил в Гуан­чжоу военное положение и перебросил в город преданные ему части НРА и школы Вампу (предварительно в этих ча­стях было арестовано более 50 коммунистов, в том числе
    36    «Правда», 1926, 18 марта.
    37    У Минь, Сяо Фын, От <гдвижения 4 мая» до создания Китайской Народной Республики, стр. 59(к).
    Чжоу Энь-лай). Войска окружили здание Сянган-гуанчжоу- ского стачечного комитета, разоружили пикеты революцион­ных профсоюзов38.
    Выступление Чан Кай-ши свидетельствовало о том, что китайская национальная буржуазия испугалась размаха мас­сового революционного движения и что правые буржуазные элементы были уже готовы отойти от революции. Эти собы­тия показывали, что борьба между пролетариатом и буржу­азией за гегемонию в революции усилилась.
    Председатель Национального правительства Ван Цзин- вэй, считавшийся тогда «левым», не оказал ни малейшего сопротивления чанкайшистам. Сразу после 20 марта он ска­зался больным, а затем покинул Гуанчжоу и уехал за гра­ницу.
    Империалистическая пресса в Китае, пытаясь спровоци­ровать Чан Кай-ши на еще более решительные действия про­тив «красных», старательно раздувала слухи о «беспорядках в Гуанчжоу». Однако контрреволюционные элементы на этот раз не смогли добиться разрыва гоминдана с компартией: крупная буржуазия в Гуанчжоу была слаба, средняя нацио­нальная буржуазия надеялась еще использовать силу про­летариата и крестьянства для установления своего господ­ства в стране, иностранные империалисты не успели оказать Чан Кай-ши прямой поддержки. За компартией же шли ши­рочайшие народные массы. Вот почему на этот раз Чан Кай- ши пришлось отступить и постепенно освободить арестован­ных коммунистов. Уже в мае — июне 1926 г. он вновь лице­мерно заявлял о своей преданности делу революции и союзу с компартией39.
    Тем не менее после 20 марта политическое влияние пра- еой группировки в гоминдане заметно усилилось. На ответ­ственные посты в ЦИК и в Национальном правительстве были назначены сторонники Чан Кай-ши. Правительство возглавил правый гоминдановец Тань Ян-кай. Чан Кай-ши вел подготовку к установлению личной диктатуры: он сам назначил себя председателем военного комитета, заведую­щим организационным отделом, отделом военных кадров и председателем Постоянного комитета ЦИК гоминдана 40. Он добился от очередного пленума ЦИК (май 1926 г.) решения ограничить участие коммунистов в высших органах гоминда­
    38    Переворот был совершен под предлогом подавления мнимого «коммунистического заговора*. Чан Кай-ши приказал командиру крейсе­ра «Сунь Ят-сен» коммунисту Ли Чжи-луну подвести крейсер к острову Вампу, а затем арестовал его, заявив, что коммунисты якобы хотели свергнуть Национальное правительство (см.: Чэнь Бо-да, Чан Кай-ши враг китайского народа, стр. 30).
    39    Чэнь Бо-да, Чан Кай-ши — враг китайского народа, стр. 34.
    40    Там же, стр. 32.
    на 41 и их использование на командных должностях в Нацио­нально-революционной армии.
    Реакционные силы провинции Гуандун, ободренные «собы­тиями 20 марта», перешли к активным выступлениям. Поме­щичьи отряды (миньтуани), пользуясь попустительством вла­стей, усилили борьбу против революционных крестьянских союзов. Гоминдановское правительство начало осуществлять отдельные мероприятия по ограничению рабочего движения (введение принудительного арбитража в конфликтах рабо­чих с предпринимателями, обязательное уведомление поли­ции о созыве профсоюзного собрания, разоружение пикетов гуанчжоуских профсоюзов и т. п.). Все чаще возникали раз­ногласия между правительством и Сянган-гуанчжоуским ста­чечным комитетом.
    Борьба коммунистов против оппортунистической тактики Чэнь Ду-сю. Мао Цзэ-дун и другие коммунисты ставили воп­рос о необходимости дать решительный отпор Чан Кай-ши и правой группировке гоминдана42. Но правые оппортунисты в компартии во главе с Чэнь Ду-сю проводили тактику усту­пок и непротивления реакционерам. Чэнь Ду-сю после собы­тий 20 марта поместил в органе ЦК КПК «Сяндао» специаль­ную статью, в которой пытался оправдать Чан Кай-ши и да­же назвал его «оплотом национально-революционного дви­жения в Китае» 43. Более того, Чэнь Ду-сю и его приспешни­ки обвиняли последовательных революционеров-коммунистов, практически руководивших борьбой пролетариата, в том, что они, «когда надо было отступать — не отступали». Эта согла­шательская политика облегчала контрреволюционным силам подготовку нового реакционного переворота.
    Несмотря на провокации правых гоминдановцев, компар­тия не собиралась прекращать сотрудничество с гоминданом, который далеко еще не исчерпал своих революционных воз­можностей. Впереди была борьба за расширение территори­альной базы революции, за победу революции во всей стране. Если Чэнь Ду-сю и его приверженцы после наступления реак­ции на Севере и «событий 20 марта» все больше склонялись к порочной соглашательской политике, стараясь путем все но­вых и новых уступок удержать национальную буржуазию в рамках единого фронта, то большинство партийных работ­ников, находившихся в Гуанчжоу,— Су Чжао-чжэн, Дэн Чжун-ся, Чжоу Энь-лай, Пэн Бай, секретарь Гуандунского
    41    Согласно этому решению члены КПК не могли занимать посты руководителей отделов ЦИК гоминдана, а общее число коммунистов в ру­ководящих органах партии не должно было превышать одной трети со­става этих органов.
    42    Лю Ли-кай, Ван Чжэнь, Рабочее движение в Китае в 1919—1927 гг., стр. 49(к).
    43    ^Сяндао», 1926, т. III, № 145, спр. 1376.
    комитета КПК Чэнь Янь-нянь и другие — отстаивали един­ственно правильную в то время политику сохранения и укреп­ления единого фронта с революционными силами гоминдана при изоляции его правого крыла. Они уделяли главное вни­мание повседневному руководству рабочим и крестьянским движением.
    Большое значение в этот период имела революционная деятельность члена ЦК КПК Мао Цзэ-дуна, сплачивавшего марксистско-ленинское ядро Коммунистической партии Ки­тая в борьбе против правооппортунистических элементов в КПК. В течение нескольких месяцев — с начала зимы 1925 до конца марта 1926 г. — он исполнял обязанности заведую­щего отделом пропаганды ЦИК гоминдана и одновременно руководил курсами по подготовке кадров крестьянского дви­жения, на которых обучались представители почти всех про­винций Китая. В марте 1926 г., т. е. в момент обострения борьбы между пролетариатом и буржуазией за гегемонию в революции, Мао Цзэ-дун опубликовал свою работу «О клас­сах китайского общества»44. Она была направлена против двух уклонов в Коммунистической партии Китая: против пра­вых оппортунистов во главе с Чэнь Ду-сю, стоявших только за сотрудничество с гоминданом и забывших об основном союзнике рабочего класса в революции — крестьянстве, и «левых» оппортунистов (Чжан Го-тао и других), которые, считая пролетариат единственной революционной силой, так­же не уделяли внимания крестьянству. Проанализировав с марксистских позиций классовый состав китайского обще­ства, Мао Цзэ-дун обосновал вывод, что самым массовым, мощным и надежным союзником китайского пролетариата является крестьянство, и, таким образом, наметил правильное решение этого важнейшего вопроса революции.
    В своей статье Мао Цзэ-дун указывал, что в условиях Китая национальная буржуазия является в основном сред­ней буржуазией и подчеркивал противоречивость ее пози­ции: «Правое крыло колеблющейся средней буржуазии мо­жет быть нашим врагом, а ее левое крыло — нашим другом; однако мы должны быть всегда настороже и не давать сред­ней буржуазии возможности дезорганизовать наш фронт»45.
    Борьба коммунистической партии за вовлечение в рево­люционное движение широчайших масс успешно продолжа­лась. Не прекращалась героическая забастовка рабочих и матросов Сянгана и Шамяня. Несмотря на яростное сопро­тивление феодально-помещичьих сил в деревне и на препят­ствия, чинимые правыми гоминдановцами, крестьянские сою­зы выдвигали требования снижения арендной платы и ро­
    44    См.: Мао Цзэ-дун, О классах китайского общества, стр. 13—27.
    45    Там же, стр. 27.
    стовщического процента, отмены обременительных повинно­стей. Дело доходило до настоящих сражений между отряда­ми крестьянской самообороны и миньтуанями.
    В мае 1926 г. в Гуанчжоу состоялся III Всекитайский съезд профсоюзов. Делегаты съезда представляли уже свы­ше 1,2 млн. организованных рабочих Китая46, иными слова­ми, китайские профсоюзы выросли за год более чем вдвое. Съезд, всю работу которого направляла компартия, дал кон­кретные указания о развитии рабочего движения в различ­ных районах страны и обратил особое внимание на низовые профсоюзные организации. Были приняты резолюции об укреплении связи с Профинтерном и о солидарности с трудя­щимися Советского Союза. Председателем Всекитайской фе­дерации труда вновь был избран коммунист Су Чжао-чжэн-
    Одновременно происходил II съезд крестьянских союзов провинции Гуандун. По существу это был уже всекитайский съезд, так как на нем, кроме гуандунцев, присутствовали делегаты от И провинций Китая: Гуанси, Фуцзянь, Хунань, Хубэй, Чжэцзян, Цзянсу, Хунань, Шаньси, Шаньдун, Цзянси и Гуйчжоу. Съезд обобщил опыт и принял программу даль­нейшего развития крестьянского движения в стране. Как съезд профсоюзов, так и крестьянский съезд приветствовали подготовку Северного похода, начатую Национальным пра­вительством, и призвали всех трудящихся оказывать актив­ную помощь Национально-революционной армии.
    46    У Минь, Сяо Фын, От <гдвижения 4 мая* до создания Китайской Народной Республики, стр. 60(к).
    СЕВЕРНЫЙ ПОХОД НАЦИОНАЛ ЬНО-РЕВОЛЮЦИОН- НОЙ АРМИИ И ДАЛЬНЕЙШИЙ ПОДЪЕМ РЕВОЛЮЦИИ (май 1926 — март 1927 г.) Северный поход Национально-революционной армии
    Подготовка Северного похода. Северный поход, т. е. во­оруженное выступление против северных милитаристов, пла­нировался гуанчжоуским правительством еще при жизни Сунь Ят-сена. Ближайшая цель похода состояла в устране­нии военной угрозы, постоянно нависавшей с севера над гу­андунской революционной базой. В конечном итоге поход должен был привести к разгрому реакционных милитаристов, объединению всей страны под властью революционных сил и освобождению ее от гнета иностранных империалистов. Не­посредственная подготовка к Северному походу стала воз­можна только после установления во всей провинции Гуандун власти Национального правительства.
    Рост политического влияния и авторитета Национального правительства выразился, в частности, в том, что весной
    1926    г. его власть официально признали губернаторы сосед­них провинций Гуанси и Гуйчжоу1. Войска этих провинций были переформированы в воинские соединения Национально­революционной армии.
    В начале 1926 г. массовое движение за присоединение к Национальному правительству началось и в расположен­ной севернее провинции Хунань.
    1    Широкое народное движение за присоединение к провинции Гуан­дун началось в Гуанси еще в середине 1925 г. В августе в городе Учжоу было заключено соглашение о признании власти Национального прави­тельства на территории провинции Гуанси, однако официально это было объявлено только 15 мая 1926 г. («Правда*. 1926, 2 июня). Провинция Гуйчжоу официально признала власть Национального правительства в апреле 1926 г. («Известия», 1926, 22 апреля).
    Ставленник У Пэй-фу милитарист Чжао Хэн-ти, занимав­ший пост губернатора Хунани, жестоко подавлял антиимпе­риалистические, антимилитаристские выступления, арестовы­вал рабочих, разгонял революционные профсоюзы. Часто про­исходили кровопролитные стычки рабочих с полицией. Так, в сентябре 1925 г. власти Хунани учинили расправу над ба­стующими горняками Аньюаня: было уволено свыше тысячи рабочих, арестовано 70 руководителей забастовки. В несколь­ких столкновениях с солдатами было убито и ранено более десяти рабочих 2.
    Хунаньский комитет КПК, которым в течение ряда лет ру­ководил Мао Цзэ-дун, проводил большую работу по органи­зации рабочих и крестьян. В конце 1925 — начале 1926 г. пролетариат провинции уже вел активную борьбу за свои экономические и политические права. В крестьянских союзах Хунани к началу Северного похода насчитывалось свыше 400 тыс. человек3. В Чанша и в других городах коммунисты организовали совместные забастовки рабочих, студентов и торговцев. Центром революционной борьбы было основанное по инициативе компартии антиимпериалистическое общество «Смоем позор», в которое входили представители всех слоев народа4.
    Весной 1926 г. в Хунани была создана широкая сеть мест­ных комитетов гоминдана. Чаще всего их возглавляли ком­мунисты и левые гоминдановцы.
    9    марта 1926 г. различные патриотические организации Чанша образовали орган политической власти — Временный народный комитет, выступивший с призывом свергнуть власть Чжао Хэн-ти, сформировать правительство из представителей народа и поддержать готовившийся Национальным прави­тельством Северный поход НРА 5. В тот же день участники 30-тысячного митинга в Чанша потребовали изгнания Чжао Хэн-ти, восстановления запрещенных рабочих и крестьянских союзов, осуществления демократических свобод для всего на­селения и др. °.
    Еще в конце 1925 г. генерал Тан Шэн-чжи, войска кото­рого были расположены на юге Хунани, в непосредственной близости к провинции Гуандун, поднял восстание против Чжао Хэн-ти и объявил себя сторонником Национального правительства. При поддержке широких народных масс Тан Шэн-чжи удалось 13 марта изгнать Чжао Хэн-ти из Чанша и 25 марта занять пост губернатора. Он официально признал
    2    «Крестьянское движение в период первой гражданской революцион­ной войны», Пекин, 1953, стр. 268(к).
    8    Там же, стр. 267.
    4    Там же.
    6    Там же, стр. 269—270.
    6    «Сяндао», 1926, т. III, стр. 1394.
    власть Национального правительства и переформировал свои войска в 8-й корпус НРА.
    Таким образом, весной 1926 г. под властью Национально­го правительства объединились четыре провинции. Остальная территория страны находилась в руках его противников. Чжилийская клика контролировала провинции Хэнань и Ху­бэй. Армия примыкавшего к ней генерала Сунь Чуань-фана была расположена в восточных провинциях—Цзянсу, Чжэ­цзян, Фуцзянь, Цзянси и Аньхуэй. Северо-Восточный Китай, провинцию Жэхэ и большую часть провинции Чахар зани­мали войска Чжан Цзо-линя, Шаньдун — Чжан Цзун-чана, Шаньси — Янь Си-шаня. Национальные армии, отступившие к западу, контролировали провинции Суйюань, Нинся и во­сточную часть провинции Чахар, а местные милитаристы, не проявлявшие себя активно в политических событиях того вре­мени, — провинции Сычуань и Юньнань.
    Милитаристы из клики У Пэй-фу в конце марта открыли военные действия против Тан Шэн-чжи. В апреле им уда­лось вытеснить его войска из Чанша и утвердить свою власть в непосредственной близости от территории, находившейся под контролем Национального правительства. В сложившей­ся обстановке необходимо было поддержать Тан Шэн-чжи и развернуть борьбу против У Пэй-фу и его сторонников. В мае
    1926    г. пленум ЦИК гоминдана принял решение о начале похода. Главнокомандующим был назначен Чан Кай-ши.
    Коммунистическая партия, стремившаяся по мере расши­рения территориальной базы революции поднять на борьбу многомиллионные массы трудящихся Центрального и Север­ного Китая, полностью поддерживала Северный поход. Ки­тайская национальная буржуазия преследовала иные цели. Она хотела использовать массовый революционный подъем для разгрома северных милитаристов и установления своей диктатуры. Поэтому буржуазия выдвинула лозунг о том, что вначале необходимо «территориальное расширение револю­ции» и лишь потом, после освобождения всего Китая, ее «уг­лубление».
    Основное ядро Национально-революционной армии соста­вили части, созданные в 1924—1926 гг. н одержавшие серьез­ные победы над милитаристами Юга, проникнутые революци­онным духом и решимостью бороться за^ освобождение ро­дины от «своих» и иноземных угнетателей. Лучшими по мо­рально-политическим и боевым качествам являлись подраз­деления, в которых командирами и комиссарами были wK0Mj мунисты. Так, в Северном походе прославился отдельный 4-й полк 4-го корпуса, сформированный из коммунистов и комсо­мольцев (командиром полка был коммунист Е Тин). Однако не во всех частях НРА политработу вели коммунисты. Те кор­пуса, где командование и политсостав состояли из правых го­
    миндановцев, а деятельность коммунистов была ограничена* мало отлйчались от обычных милитаристских армии.
    В рядах войск, участвовавших в Северном походе, нахо­дились военные специалисты из СССР, приглашенные На­циональным правительством в качестве советников, в том числе известный советский военный деятель В. К. Блюхер. Участвуя в справедливой войне китайского народа за неза­висимость и национальное единство, советские люди делили с китайскими друзьями опасности и лишения.
    Первый этап Северного похода. Официальным началом похода считается 9 июля 1926 г., когда основные силы НРА общей численностью в 50—60 тыс. человек 7 выступили из про­винций Гуандун и Гуанси. Однако еще в мае отдельный полк Е Тина перешел границу провинции Хунань и завязал бои с войсками Чжао Хэн-ти.
    В ходе наступления Национально-революционной армии определились два основных направления похода: через про­винцию Хунань к Уханю (здесь действовали части под ко­мандованием Тан Шэн-чжиУ и через провинцию Цзянси к Наньчану (частями этого направления командовал Чан Кай-ши). Вспомогательное значение имело продвижение
    1-го корпуса НРА (командующий Хэ Ин-цинь) через про­винцию Фуцзянь к району Ханчжоу—Шанхай.
    Первый этап Северного похода НРА закончился 8 нояб­ря 1926 г. В этот период борьба велась главным образом против клики У Пэй-фу.
    Откликнувшись на призыв Коммунистической партии Ки­тая, народные массы активно поддержали революционные войска. Тысячи гуандунских трудящихся вышли в поход вме­сте с частями НРА в качестве носильщиков, грузчиков, про­водников и т. п. Рабочие, крестьяне, студенты создавали спе­циальные санитарные отряды по уходу за ранеными, по ре­монту дорог, организовывали сбор подарков для бойцов. Рабочие хунаньского участка строившейся в то время желез­ной дороги Гуанчжоу—Учан разрушили пути и воспрепят­ствовали тем самым переброске контрреволюционных мили­таристских войск8.
    Первым крупным успехом НРА, предопределившим взя­тие Чанша, была победа 4-го корпуса в боях под г. Лили­ном 8—10 июля. Решающую роль в этом сражении сыграл отдельный полк Е Тина. 12 июля войска НРА вступили в Чанша.
    19—21 августа развернулось сражение на р. Мишуй (Ми­ло) в районе сильно укрепленного г. Пинцзян. Победа рево­
    7    См.: М. Ф. Юрьев, Роль революционной армии на первом этапе ки­тайской революции, М., 1952, стр. 71.
    ® Лю Ли-кай, Ван Чжэнь, Рабочее движение в Китае в 1919—1927 гг.. Пекин, 1957, стр. 42(к).
    люционных войск была обеспечена смелым маневром отдель­ного полка и активной помощью крестьянских партизанских отрядов, которые обходным путем провели войска НРА к не­защищенным воротам города и участвовали в штурме.
    Уже в первых сражениях Северного похода благотворно сказалась поддержка широких масс трудящихся. Так, рабо­чие Лилина изгнали войска милитаристов из города еще до прихода НРА 9. Когда революционные части вели бои за Чан­ша, население под руководством Совета профсоюзов Хунани подняло восстание. После того как враг покинул город, ра­бочие отряды организовали охрану Чанша и его предме­стий ,0.
    К концу августа провинция Хунань была очищена от войск У Пэй-фу и его союзников. Ударные части НРА раз­вернули наступление в направлении провинции Хубэй. В бо­ях за основные опорные пункты в этих провинциях особенно отличились бойцы Е Тина и командира 1-й дивизии войск провинции Гуйчжоу генерала Хэ Луна, в то время левого гоминдановца, впоследствии коммуниста, прославленного пол­ководца Народно-освободительной армии Китая.
    Национально-революционная армия стремительно двига­лась к одному из крупнейших экономических центров Китая— трехградью Ухань м.
    Ухань — экономический и политический центр всего бас­сейна Янцзы, важный узел торговли и коммуникаций, «свя­зывающий девять провинций», был крайне важен не только для У Пэй-фу, но и для иностранных монополий, капитало­вложения которых в этом районе были весьма значительны. Стремясь удержать Ухань во что бы то ни стало, У Пэй-фу сосредоточил свои главные силы на чрезвычайно выгодной для обороны местности в районе Динсыцяо, но 27 августа был отброшен стремительным ударом полка Е Тина.
    Сражение, решившее судьбу Уханя, произошло в дефиле между озерами Лянцзи и Хуантин 30 августа 1926 г. У Пэй- фу лично руководил своими войсками, насчитывавшими до
    10    тыс. солдат и офицеров при 60 орудиях и 100 пулеметах. Оборона противника на перешейке между озерами шири­ной в 2—3 км была прорвана рядом последовательных атак. НРА одержала блестящую победу. 1 сентября 1926 г. рево­люционные войска подошли к Учану, но штурм его мощных
    1 <лт тс.
    10    «Крестьянское движение в период первой гражданской революци- онной войны», стр. 294(к).
    11    Район трех крупных городов — Ханькоу, Ханьян и Учан, рас­положенных в непосредственной близости друг от друга по реке И низы я ее притоку Ханьшуй. Ханькоу и Ханьян находятся на северном берегу Янцзы и разделены рекой Ханьшуй, Учан—главный город провинции Ау- бэй — находится на южном берегу Янцзы.
    укреплений окончился неудачей. Тогда было решено, блоки­ровав Учан, переправиться через Янцзы и занять Ханьян и Ханькоу. 7 сентября войска НРА взяли эти города.
    В борьбе за Ухань вновь сыграла огромную роль актив­ная помощь трудящихся. Еще 1 августа, когда революцион­ные войска двигались к району Уханя, рабочие ханьянского арсенала начали всеобщую забастовку с целью сорвать снаб­жение войск У Пэй-фу оружием. Забастовка продолжалась больше месяца и окончилась только 7 сентября. После осво­бождения Ханьяна рабочие арсенала самоотверженно тру­дились, чтобы обеспечить оружием революционные войска ,2.
    Победы Национально-революционной армии вызвали тре­вогу прежде всего у английских империалистов. 1 сентября
    1926    г. «Таймс» поместила письмо «О китайском хаосе». В нем лицемерно утверждалось, будто «Китай находится уже на краю пропасти и лишь активное вмешательство может спасти эту страну ради ее собственного блага и ради блага всего мира. Вмешательство не обязательно означает приме­нение вооруженной силы, хотя,— цинично продолжал автор письма, — в будущем и это может в известной мере оказать­ся полезным»13. 4 сентября британские военные корабли лровели демонстрацию в порту Гуанчжоу и попытались бло­кировать город. Одновременно отряды английской морской лехоты из Шамяня оттеснили пикеты Сянган-гуанчжоуского стачечного комитета и захватили верфи. Только мощный про тест всего населения Гуанчжоу заставил английские войска снять блокаду и вернуться в Шамянь м.
    За провокациями в Гуанчжоу последовал инцидент в Ваньсяне — лорту на Янцзы, в восточной части провинции Сычуань. После начала Севёрного похода английские воен­ные корабли на Янцзы несколько раз топили китайские лод­ки, в результате погибло много мирных жителей и солдат. Местный милитарист Ян Сэнь, склонявшийся в тот период к переходу на сторону НРА, отдал приказ задержать два ан­глийских торговых парохода. В ответ британские военные корабли 5 сентября 1926 г. неожиданно обстреляли из ору­дий мирный город Ваньсянь. Было убито несколько сотен жи­телей и солдат сычуаньской армии. Городу был нанесен ■большой материальный ущерб.
    Провокации английских империалистов в Гуанчжоу и Ваньсяне не запугали китайский народ, а лишь усилили раз­мах антиимпериалистической борьбы. В Ваньсяне, Чунцине, Шанхае, Ханькоу состоялись массовые демонстрации проте­
    12    «История современного революционного движения в Китае», Цзи­линь, 1949, стр. 156(к); Лю Ли-кай, Ван Чжэ.нь, Рабочее движение в Ки­тае в 1919—1927 гг., стр. 42(к).
    13    «The Times», 1926, 1 September.
    14    «Гуанчжоу миньго жибао», 1926, 7, 8 и 9 сентября.
    ста против зверств английского империализма. Во многих го­родах был объявлен антианглийский бойкот.
    Британские дипломаты вновь пытались организовать со­вместное открытое выступление империалистических держав против китайской революции. Однако и на этот раз нацио­нально-освободительная борьба китайского народа, поддер­жанная трудящимися всего мира, сорвала их планы. Неуда­ча английской дипломатии до известной степени определя­лась и межимпериалистическими противоречиями. Правящие круги США в этот период еще продолжали выжидать, рас­считывая упрочить свое влияние в Китае за счет ослабления британских конкурентов. По-прежнему поддерживая У Пэй- фу, американские монополии в то же время уже подыскива­ли в революционном лагере лиц, способных пойти на преда­тельство ,5. Япония тоже выжидала, но старалась укрепить свои позиции в Северном и Северо-Восточном Китае. Пора­жение чжилийской клики милитаристов было ей отчасти да­же выгодно, так как оно подрывало позиции Англии и США. Однако страх перед революцией заставлял правящие круги как США, так и Японии быть настороже: корабли этих дер­жав все время находились на Янцзы, в зоне военных дей­ствий.
    После разгрома У Пэй-фу основным противником Нацио­нально-революционной армии стал другой милитарист чжи­лийской клики — Сунь Чуань-фан. Осада Учана еще продол­жалась, когда части НРА вступили на территорию провин­ции Цзянси и вошли в боевое соприкосновение с войсками Сунь Чуань-фана. 20 сентября части НРА заняли Наньчан, главный город провинции, но через несколько дней были вы­нуждены отойти.
    10    октября НРА одержала выдающуюся победу. После долгой, ожесточенной борьбы она взяла наконец штурмом крепость Учан. Эта победа была одержана благодаря беспре­дельному героизму воинских частей, руководимых коммуни­стами. Знаменитый полк Е Тина в кровопролитных боях пе­ремолол авангард противника и, понеся значительные потери, занял город. Наступая на центральном направлении, ^войска НРА вскоре закончили освобождение провинции Хубэй, а за­тем вытеснили противника из южной части провинции Хэ­нань.
    Второй этап Северного похода. В конце октября 1926 г. часть войск центрального направления была переброшена для подкрепления частей, которыми командовал Чан Кай-ши.
    8    ноября вторично, и на этот раз прочно, был занят Наньчан, куда Чан Кай-ши и перенес ставку главнокомандующего.
    15    См.: Лю Да-нянь, История американской агрессии в Китае, М., 1953, стр. 187.
    В это же Время, в октябре — ноябре 1926 г., более актив- но стали действовать войска НРА и на третьем направле­нии — на границе провинции Фуцзянь. В начале октября части Чэнь Цзюн-мина и фуцзяньских милитаристов, поль­зуясь тем, что основные силы НРА ушли из провинции Гуан­дун, попытались начать наступление на Шаньтоу, чтобы соз­дать угрозу Гуанчжоу. В целях укрепления тыла НРА Сян- ган-гуанчжоуский стачечный комитет принял решение пре­кратить 10 октября всеобщую забастовку моряков и рабочих Сянгана и Гуанчжоу. Части НРА успешно отбили наступле­ние противника и сами стали продвигаться вдоль морского побережья. 23 ноября они заняли город Фучжоу — центр провинции Фуцзянь, а в декабре освободили всю провинцию. Успеху этой операции содействовали поражение войск Сунь Чуань-фана в Цзянси и помощь местных крестьянских воору­женных отрядов.
    Таким образом, к концу 1926 г. власть Национального правительства распространилась на провинции Гуандун, Гу- анси, Гуйчжоу, Хунань, Хубэй, Цзянси, Фуцзянь и южную часть Хэнани. На этой территории проживало более 150 млн. человек. Милитаристы, хозяйничавшие в Центральном и ча­стично в Южном Китае, были разгромлены.
    Победы НРА и разложение реакционных армий привели к тому, что численность войск НРА возросла почти в три ра­за, достигнув 150 тыс. человек. Многие милитаристы, подчи­нявшиеся прежде У Пэй-фу и Сунь Чуань-фану, объявили себя сторонниками НРА. Следует иметь в виду, что большин­ство из них пошло на этот шаг, стремясь избежать разгрома и сохранить свои силы. В период военных действий их армии зачастую включались в состав НРА без переформирования. В них не проводилась необходимая политическая работа, что таило в себе опасность перерождения Национально-револю­ционной армии в обычную милитаристскую армию, снижало ее политические, моральные, а следовательно, и боевые ка­чества. Это было тем более опасно, что в жестоких кровопро­литных боях тяжелые потери несли именно лучшие кадровые соединения НРА, особенно шедшие в авангарде и руководи­мые коммунистами части.
    Победы НРА в Южном и Центральном Китае облегчили положение национальных армий на севере, занимавших после весенне-летнего отступления 1926 г. отдаленные и экономи­чески отсталые провинции Ганьсу, Суйюань и восточную часть провинции Чахар. В сентябре 1926 г. Фэн Юй-сян в специальном обращении к китайскому народу заявил, что он присоединяется к гоминдану и признает власть Нацио­нального правительства. В частях национальных армий, по примеру НРА, были созданы политотделы, в которых работали видные коммунисты — Дэн Сяо-пин, Сяо Мин
    и др.16. Несмотря на то что Фэн Юй-сян, боясь «чрезмерного усиления коммунистов», поставил во главе политотделов пра* вого гоминдановца, все же они сыграли большую роль в укре­плении боеспособности национальных армий и в политическом воспитании войск.
    В ноябре 1926 г. войска Фэн Юй-сяна выступили из рай­она Ганьсу — Суйюань на юг. 20 ноября они заняли Сиань — главный город провинции Шэньси 17, а к концу ноября овла­дели стратегически важным горным проходом Тунгуань (на границе провинций Шэньси и Хэнань). В декабре армия Фэн Юй-сяна, продолжая наступление, захватила ряд городов се­верной Хэнани. К началу 1927 г. вся северо-западная часть этой провинции была занята войсками Фэн Юй-сяна, в юж­ной находились соединения НРА. У Пэй-фу сохранял власть лишь над незначительной частью провинции.
    Войска Национально-революционной армии, освободив­шие в начале ноября 1926 г. Цзянси, вступили затем в про­винцию Аньхуэй и к концу месяца овладели ее главным го­родом Аньцином. НРА приближалась к крупнейшему про­мышленному центру и порту страны, средоточию капитало­вложений империалистов всех стран — Шанхаю.
    Перед лицом смертельной опасности силы реакции попы­тались выступить сообща. 18 ноября 1926 г. конференция се­верных милитаристов в Тяньцзине приняла решение объеди­нить все войска милитаристов Северного и Центрального Ки­тая в «Армию умиротворения государства» («Аньго цзюнь»). Эта армия включала части Чжан Цзо-линя, Чжан Цзун-чана, Сунь Чуань-фана, Янь Си-шаня и У Пэй-фу, обшей числен­ностью около 300 тыс. человек, что намного превышало чис­ленность НРА ,8. Главнокомандующим объединенными вой­сками были назначен Чжан Цзо-линь. Поскольку он к этому времени втайне от своих японских «покровителей» сумел установить тесные связи также с английскими и американ­скими империалистами, его кандидатура на пост главноко­мандующего не встретила возражений держав.
    Рост революционного движения на территории, освобожденной НРА
    Рабочее движение в провинциях Хунань, Хубэй и Цзянси.
    С продвижением Национально-революционной армии меня­лась политическая обстановка в Южном Китае. Разгром ми­
    16    У Минь, Сяо Фын, От <гдвижения 4 мая» до создания Китайской Народной Республики, Пекин, 1951, стр. 64(к).
    17    Там же. стр. 65.    -
    18    Б. Г. Сапожников, Первая гражданская революционная война в Китае. 1924—1927 гг., М., 1954, стр. 70.
    литаристов создавал благоприятные условия для деятельно­сти компартии, создания революционных организаций рабо­чих и крестьян, развития экономической и политической борь­бы трудящихся.
    К началу 1927 г. общее число рабочих в профсоюзах осво­божденной от милитаристов провинции Хунань превысила 400 тыс. 19. -По инициативе Всекитайской федерации труда
    1    января 1927 г. был созван съезд профсоюзов провинции Ху­бэй, в которой насчитывалось уже примерно 300 тыс- орга­низованных рабочих, причем более 200 тыс.— в промышлен­ном районе Уханя20.
    В новой политической обстановке активизировалась за­бастовочная борьба рабочих Уханя, направленная прежде всего против иностранных предпринимателей. В стачках, про­исходивших здесь в конце 1926 г., участвовали рабочие и об­служивающий персонал японской концессии, рабочие и слу­жащие американской компании «Стандард Ойл», грузчики иностранных пароходных компаний, работники почты и мага­зинов, печатники, текстильщики, ремесленники, служащие банков21. С октября 1926 г. до марта—апреля 1927 г. в Уха­не отмечалось свыше 300 забастовок. В большинстве случаев рабочим удалось настоять на удовлетворении своих требова­ний. В некоторых отраслях производства заработная плата возросла вдвое, рабочий день промышленных рабочих сокра­тился с 15—17 до 10—11 часов, торговых служащих— до
    11—12 часов22. Рикши добились снижения платы за аренду тележек, портовые рабочие — уничтожения подрядной систе­мы, безработные — регулярной материальной помощи от правительства 23.
    Однако организация рабочих, начавшаяся в освобожден­ных провинциях, и стачечная борьба за улучшение экономи­ческого положения встретили резкое сопротивление со сто­роны иностранных и связанных с ними крупных китайских предпринимателей. 16 октября 1926 г. англо-американская табачная компания в ответ на требование рабочих улучшить условия труда на фабриках в Ханькоу закрыла фабрики и выбросила на улицу около 4 тыс. человек *4.
    3    января 1927 г. несколько агитаторов выступили перед собравшимся близ границы английской концессии в Ханькоу
    19    Лю Ли-кай, Ван Чжэнь, Рабочее движение в Китае в 1919—1927 гг.* стр. 4Э(к).
    20    Там же.
    21    Т. Мандалян, Рабочее движение Китая, М., 1927, стр. 90—91; см~ также: Лю Ли-кай, Ван Чжэнь, Рабочее движение в Китае в 1919— 1927 гг., стр. 48(к)'.
    22    Т. Мандалян, Рабочее движение Китая, стр. 91—92.
    23    Лю Ли-кай, Ван Чжэнь, Рабочее движение в Китае в 1919—1927 гг., стр 44(к).
    24    См.: Т. Мандалян, Рабочее движение Китая, стр. 203-207.
    народом с речами. Английская морская пехота высадилась на берег и разогнала митинг. Было ранено несколько десят­ков человек, тяжело ранен портовый рабочий и убит китай­ский матрос25. В тот же день рабочие Уханя, руководимые Лю Шао-ци и другими коммунистами, организовали мощ­ный митинг протеста, в котором приняли участие и другие слои населения города. Собравшиеся потребовали, чтобы Национальное правительство взяло в свои руки управление английской концессией и таможней в Ханькоу, запретило бри­танским судам плавание во внутренних водах Китая, отме­нило право консульской юрисдикции для английских граж­дан в Китае и в качестве первоочередной меры предъявило английскому генеральному консулу в Ханькоу ультиматум
    о    немедленно^ отзыве британских военных кораблей и унич­тожении всех укреплений, а также о выплате компенсации пострадавшим2®. Вечером 3 января на территорию концессии были направлены части Национально-революционной армии,
    6 января население Цзюцзяна — крупного порта на Ян­цзы, следуя примеру рабочих Ханькоу, также захватило кон- цессию в свои руки27.
    Британский империализм оказался вынужденным отсту­пить перед национально-освободительным движением. Между советником английского посольства в Китае О’Малли и мини­стром иностранных дел Национального правительства Чэнь Ю-жэнем состоялись переговоры, в результате которых ан­глийские концессии в Ханькоу и Цзюцзяне были ликвидиро­ваны и возвращены китайскому народу 28. Эта важная побе­да еще больше подняла авторитет рабочего класса и комму­нистической партии в широких народных массах.
    Крестьянское движение. В ходе революционной борьбы в период Северного похода укреплялся союз рабочего класса и крестьянства под руководством компартии.
    В районах, освобожденных НРА, крестьянские союзы вы­ходили из подполья; возникали новые союзы там, где из-за феодально-милитаристского режима они ранее не могли ор^ ганизоваться. Поднявшееся на борьбу крестьянство не только выставляло экономические требования, но прежде всего^ вы­ступало за уничтожение помещичьей власти, основанной на вековом угнетении.
    На освобожденной территории крестьянские союзы па примеру деревенской бедноты провинции Гуандун создавали отряды самообороны, вооруженные обычно самодельными
    26    Уду ЖС
    м А.'В. Бакулин, Записки об уханьском периоде китайской револю­ции, М., 1930, стр. 34.    , „ , *
    27    У Минь, Сяо Фын, От €движения 4 мая» до создания Китайской Народной Республики, стр. 67(к).
    28    «The China year-book, 1928», Tientsin, 1928, p. 739, 741.
    пиками — «собяо» (длинный шест с прикрепленным к концу обоюдоострым ножом).
    Наиболее бурно крестьянское движение 1926—1927 гг. развивалось в Хунани. В сентябре 1926 г. в крестьянских союзах этой провинции насчитывалось 300—400 тыс. членов, а к ноябрю того же года — уже 1 367 727. Если учесть, что при вступлении в союз регистрировался лишь глава семьи, то число организованных крестьян должно выразиться во много раз большей цифрой: оно составляло примерно 10 млн. человек29.
    Массовые организации стали реальной силой. Все уезд­ные дела нередко решались теперь на совещаниях началь­ника уезда с представителями местных организаций кресть­янского союза, совета профсоюзов, комитета гоминдана, жен­ского союза и др.30. Уездные крестьянские союзы часто вы­полняли и судебные функции вместо прежних уездных судов, в которых царили произвол и взяточничество31.
    Руководящую роль в крестьянских союзах играла дере­венская беднота — самый революционный элемент в дерев­не, главная сила в революционной борьбе крестьянства.
    Основные требования крестьян — снижение арендной платы и денежного залога, вносимого арендатором помещику при заключении договора об аренде, а также уменьшение ссудного процента — обычно полностью удовлетворялись. Столь же успешной была их борьба за ликвидацию различ­ных тяжелых поборов, взимавшихся с них сверх государ­ственных налогов.
    Коммунистическая партия Китая в период Северного по­хода вела огромную работу по организации и политическому просвещению крестьянства. Коммунисты использовали для этой цели и политотделы революционной армии, и уездные комитеты гоминдана. Особенно большое значение в полити­ческом просвещении китайского народа имели три массовые политические кампании, проведенные по инициативе и под руководством КПК в конце 1926 — начале 1927 г.: демон­страции против провокаций английских империалистов, празд­нование годовщины Октябрьской революции в ноябре
    1926    г. и торжества по случаю побед НРА в Северном похо­де. Коммунисты проводили в деревнях лекции и беседы для крестьян. Они убеждали в необходимости решительно бороть­ся против империализма и феодальных пережитков.
    В декабре 1926 г. в Чанша состоялся I съезд крестьян­ских союзов провинции Хунань. В его работе принял актив­
    29    См.: «Крестьянское движение в (период первой гражданской рево­люционной войны», стр. 53—54(к).
    30    Там же, стр. 66.
    31    Там же, стр. 67, 68.
    ное участие руководитель провинциального комитета КПК Мао Цзэ-дун. Трудящиеся Чанша организовали в честь съез­да 200-тысячную демонстрацию32.
    В решениях съезда были сформулированы основные тре­бования: максимальное снижение арендной платы, вооруже­ние крестьян, решительная борьба против тухао и лешэнь и установление в деревнях власти крестьянских союзов33. Ана­логичные решения принял происходивший в марте 1927 г. съезд .крестьянских союзов провинции Хубэй.
    В начале 1927 г. Мао Цзэ-дун предпринял специальное обследование крестьянского движения в провинции Хунань. В своем докладе о результатах этой работы он опроверг кле­вету помещиков, а также вымыслы сторонников Чэнь Ду-сю, обвинявших крестьян в «эксцессах». Мао Цзэ-дун показал историческое значение революционной борьбы китайского кре­стьянства. «Широкие крестьянские массы,— писал он,— под­нялись, чтобы выполнить свою историческую миссию; подня­лись демократические силы деревни, чтобы свергнуть ее феодальные силы... Феодально-патриархальные тухао и ле­шэнь, бесчинствующие помещики — это основа абсолютизма, существовавшего на протяжении тысячелетий, опора империа­листов, милитаристов и чиновников — казнокрадов и взяточ­ников. Ниспровержение этих феодальных сил и является подлинной целью национальной революции...». Мао Цзэ-дун подчеркивал, что революционный переворот в деревне «яв­ляется важным фактором, необходимым для успешного за­вершения революции» 34.
    Работа Мао Цзэ-дуна «Доклад об обследовании крестьян­ского движения в провинции Хунань» сыграла большую роль в выработке правильной политики партии в крестьянском вопросе. Вопреки Чэнь Ду-сю, проводившему оппортунисти­ческую линию, Мао Цзэ-дун призывал рабочий класс возгла­вить крестьянское движение с тем, чтобы свергнуть вековую власть помещиков и нанести сокрушительный удар феодаль­ным элементам, которые в течение веков угнетали и порабо­щали крестьян. Освобождаясь от феодальной кабалы, кре­стьянство приобщалось к новой, народной культуре. Кресть­янские союзы организовывали вечерние школы, различные курсы, проводили лекции и беседы35.
    Крестьянское движение успешно развивалось и в других занятых НРА провинциях Китая. Сразу же после начала Се­
    32    См.: Лю Ли-кай, Ван Чжэнь, Рабочее движение в Китае в 1919— 1927 гг., стр. 43(к); «Известия», 1926, 7 декабря.
    33    См.: «Крестьянское движение в период первой гражданской рево­люционной войны», стр. 332—342(к).
    34    Мао Цзэ-дун, Доклад об обследовании крестьянского движения в провинции Хунань (Избранные произведения, т. 1, М., 1952), стр. 41,
    35    См.: «Крестьянское движение в период первой гражданской рево­люционной войны», стр. 85(к).
    верного похода в тылу войск У Пэй-фу в провинции Хэнань возникли партизанские отряды. Они громили войска чжилий- ских милитаристов, отступавшие под напором Национально* революционной армии. Наиболее крупные из них проводили ответственные операции. Так, партизаны собственными си­лами овладели крупным городом Кайфын, а в районе важ­ного горного прохода Ушэн (центральная часть провинции Хэнань) они разоружили до 7 тыс. солдат У Пэй-фу36.
    В ходе гражданской войны антифеодальное, антиимпериа­листическое движение национальных меньшинств страны ста­ло принимать организованные формы. Особенно значитель­ных успехов оно достигло во Внутренней Монголии. Застрель­щиком его выступила учащаяся молодежь монголо-тибетской школы в Пекине, где тогда училось около 220 юношей из Внутренней Монголии. Наиболее передовые студенты — чле­ны комсомола и КПК — вели активную работу за сплочение монгольского народа. Их усилиями в 1925 г. была создана Народно-революционная партия Внутренней Монголии,
    I    съезд которой состоялся'в Чжанцзякоу37. Народно-револю­ционная партия, работавшая под руководством КПК, высту­пала за национальную автономию, за ликвидацию феодаль­ных отношений, за тесную связь с революционным движе­нием всей страны.
    Следуя примеру КПК, Народно-революционная партия начала формирование регулярной революционной армии и создала в Чжанцзякоу центральную партийную школу.
    Гражданская война 1924—1927 гг. вовлекла в борьбу и многие другие национальные меньшинства Китая. Освободи­тельное движение национальных меньшинств, расшатывая полуколониальный, полуфеодальный строй, являлось состав­ной частью революционной борьбы китайского народа. В сою­зе с трудящимися китайцами (ханьцами), под руководством КПК национальные меньшинства добивались своего осво­бождения от феодального, национального и империалисти­ческого гнета.
    Восстания шанхайского пролетариата и освобождение Шанхая. Самым крупным событием первой гражданской войны явилось освобождение Шанхая.
    Шанхайский пролетариат, руководимый коммунистами, в период приближения войск НРА к городу трижды восставал против власти Сунь Чуань-фана38. Перед первым восстанием
    36    «Материалы по китайскому вопросу», 1928, № 10, стр. 172.
    73 Среди участников съезда был Уланьфу, впоследствии видный орга­низатор революционной борьбы во Внутренней Монголии. ВМНРП суще­ствовала до 1927 г.
    88 По этому вопросу см.: «Крестьянское движение в период перво» гражданской революционной войны», стр. 447—467, 473—481 (к); Лю Ли- кай, Ван Чжэнь, Рабочее движение в Китае в 1919—1927 гг., стр. 41--
    вооруженные силы рабочих Шанхая были еще невелики: лз
    2    тыс. рабочих-дружинников лишь 130 имели оружие, в то время как Сунь Чуань-фан держал в Шанхае тысячу солдат и 2 тыс. хорошо вооруженных полицейских. Все же 24 октяб­ря 1926 г. Генеральный совет профсоюзов Шанхая решил на­чать восстание.
    Первое восстание не достигло успеха. Оно было недоста­точно подготовлено. Хотя рабочие дружины самоотверженна сражались с солдатами и полицией, они потерпели пораже­ние. Сунь Чуань-фану помогали иностранные империалисты, которые не хотели допустить, чтобы их главная цитадель бы­ла захвачена революционными силами. В Шанхай направля­лись новые английские, американские, французские военные корабли. Только США послали в Шанхай девять военных ко­раблей. Вечером 24 октября Генсовет профсоюзов отдал при­каз о прекращении восстания. В бою погибло более десяти руководителей рабочего движения, свыше 100 человек было арестовано. Однако, несмотря на неудачу, восстание имело и положительное значение — оно дало рабочим опыт и закал­ку, сыгравшие свою роль в дальнейшей борьбе.
    В феврале 1927 г. авангардные части НРА, успешно насту­павшие в провинции Чжэцзян, подошли к станции Цзясин„ расположенной в 80 км от Шанхая. По призыву коммуни­стов 19 февраля 1927 г.— в день занятия НРА станции Цзя- син — в Шанхае началась невиданная по своему размаху все­общая забастовка, в которой приняло участие 360 тыс. чело­век. 22 февраля она переросла в вооруженное восстание.
    Второе восстание шанхайского пролетариата было органи­зовано лучше. Его подготовкой всецело руководили комму­нисты, в частности секретарь шанхайского комитета КПК Ло И-нун. Однако шанхайские рабочие и в это время был* еще плохо вооружены, план действий восставших оказался” не совсем удачным. Они рассчитывали на быструю и дей­ственную помощь НРА, но Чан Кай-ши, уже готовивший контрреволюционный переворот, приостановил продвижение своих войск к Шанхаю, чтобы дать возможность Сунь Чуань- фану обескровить и обессилить героический шанхайский про­летариат. Войска Сунь Чуань-фана, поддержанные империа­листами, установили в городе настоящий террор, Второе вос­стание рабочих Шанхая также потерпело поражение, 24 февг раля забастовщики вернулись на работу.
    Коммунистическая партия учла уроки первых двух воору­женных выступлений шанхайского пролетариата. Готов* третье восстание, она провела в Шанхае большую политиче­скую и организационную работу. Когда в конце февраля
    49(к); Т. Мандал'Я», Рабочее движение Китая, стр. 98—105; Л. А. Берез- ный, Героическое восстание шанхайского пролетариата в марте 1927 («Советское китаеведение», 1958, № 3).
    начале марта 1927 г. на помощь потрепанным войскам Сунь Чуань-фана командование «Армии умиротворения государ­ства» направило отряды шаньдунского милитариста Чжан Цзун-чана, рабочие шанхайского железнодорожного узла по решению комитета КПК объявили забастовку, чтобы сорвать переброску войск Чжан Цзун-чана в Шанхай. Действуя в условиях глубокого подполья, компартия организовывала вооружение и обучение военному делу специальных дружин.
    Третье восстание шанхайских рабочих возглавляли вы­дающиеся деятели КПК Чжоу Энь-лай, Ло И-нун, Чжао Ши- янь. План восстания был тщательно подготовлен, точный срок перехода от всеобщей стачки к вооруженному выступлению намечен, город разбит на участки. Была налажена связь и обеспечена координация действий отдельных отрядов. 21 мар­та, когда передовые части НРА заняли Лунхуа, предместье Шанхая, Генсовет профсоюзов объявил о начале всеобщей стачки. Бастовали 800 тыс. человек. Вооруженные отряды рабочих, поддерживаемые населением, атаковали заранее на­меченные пункты: вокзал, полицейские участки, телефонную станцию и т. д.
    Штаб частей НРА возглавлял реакционно настроенный генерал Бай Чун-си — один из южных милитаристов, не­задолго до этого перешедших на сторону НРА. 21 марта представители восставших прибыли к нему в Лунхуа, чтобы договориться о совместных действиях. Хотя Бай Чун-си, вы­полняя тайный приказ Чан Кай-ши, отказался начать немел' ленное наступление39, тем не менее уличные бои в Шанхае продолжались. Вечером 22 марта, когда вся китайская часть города уже была полностью освобождена восставшими, в Шанхай вступили части НРА. Сунь Чуань-фан отвел остатки своих войск на север.
    Победоносное восстание рабочих Шанхая под руковод­ством КПК имело большое значение в истории китайского рабочего движения. Впервые пролетариат Китая овладел крупнейшим промышленным центром. Китайские рабочие и коммунистическая партия приобрели ценнейший опыт воору­женной борьбы. Возрос политический авторитет рабочего Класса, укрепилась его решимость бороться за окончатель­ное освобождение от гнета империализма и милитаризма. Победа шанхайского восстания прогремела на весь мир, по­казала трудящимся всех стран силу и героизм пролетариата Дитая.
    39    у Минь, Сяо Фын, От «движения 4 мая» до создания Китайской Народной Республики, стр. 70(к).
    КОНТРНАСТУПЛЕНИЕ РЕАКЦИОННЫХ СИЛ И ВРЕМЕННОЕ ПОРАЖЕНИЕ РЕВОЛЮЦИИ (март —июль 1927 г.) Контрреволюционный переворот Чан Кай-ши
    Успехи Северного похода и связанный с ними подъем ре-' волюционного движения во всем Китае серьезно подорвал# позиции иностранного капитала в стране. Ввоз товаров в Ки­тай за 1924—1927 гг. уменьшился с 825 млн. до 699 млн. ам. долл., в том числе непосредственно из Англии —с 102,1 млн. до 51,8 млн. ам. долл., а через Сянган — с 193,6 млн. до 146,7 млн. ам. долл. 1
    Поскольку примерно 25% торговли Сянгана с Китаем находилось в руках американцев, монополии США также* понесли значительные убытки.
    Одновременно с сокращением объема внешней торговли и иностранного судоходства свертывалось и производство на иностранных промышленных предприятиях в Китае. Умень­шение импорта товаров и выпуска продукции на иностранных предприятиях в результате забастовочной борьбы китайских рабочих, а также бойкот Иностранных товаров вели к повы­шению спроса на продукцию местного производства. Это соз­давало более благоприятные условия для развития китайской промышленности.
    Национальная буржуазия мечтала до конца использовать открывавшиеся перед ней возможности. В то же время сна опасалась дальнейшего роста массового рабочего и крестьян­ского движения. Революционная борьба трудящихся больше всего пугала те слои национальной буржуазии, которые были тесно связаны со старой китайской бюрократией, помещика­ми, компрадорами. Выразителем их интересов являлось пра-
    1    М. И. Сладковский, Очерки развития внешнеэкономических отноше­ний Китая, М., 1953, стр. 162.
    вое крыло гоминданя. Национальная буржуазия начала изы­скивать средства к ограничению, а затем и полному подавле­нию рабоче-крестьянского движения. Она все больше склоня- -лась к разрыву единого фронта с КПК, к отходу от револю­ции, к соглашению с феодально-компрадорскими элементами и иностранным империализмом.
    После занятия Шанхая Национально-революционной ар­мией противоречия между национальной буржуазией и проле­тариатом еще больше обострились. Случайный попутчик ре­волюции и скрытый реакционер Чан Кай-ши решил, что на­ступил момент действовать. Наньчан, где с ноября 1926 г. находился его штаб, стал центром притяжения всех сил, го­товившихся изменить революции. Стремясь установить пол­ный контроль над Национальным правительством и ЦИК го­миндана, Чан Кай-ши настаивал на переезде этих органов из .Гуанчжоу в Наньчан.
    Однако попытка Чан Кай-ши не удалась. К 1 января
    1927    г. Национальное правительство и ЦИК гоминдана, в которых еще пользовались значительным влиянием сторон­ники трех политических установок Сунь Ят-сена, переехали в Ухань — район, где имелись сильные пролетарские органи­зации, бурно развивалось рабочее движение. В состав гарни­зона Уханя входили части, которыми командовал коммунист Е Тин.
    Иная обстановка сложилась в Наньчане. Здесь группи­ровались правые деятели гоминдана, опиравшиеся на реак­ционную буржуазию, на элементы, близкие к помещикам и шэньши, и на войска, находившиеся под непосредственным командованием Чан Кай-ши. Свое политическое наступление они начали с идеологической подготовки. Один из ближай­ших компаньонов Чан Кай-ши по шанхайским биржевым спекуляциям Дай Цзи-тао выступил с «философской трак­товкой» суньятсенизма. Он отрицал существование классов в Китае, объявлял китайский народ единой нацией, которую как «пролетариев» угнетают империалисты, утверждал, что социализм и коммунизм не соответствуют национальному духу Китая, и выдавал суньятсенизм за идейное продолже­ние конфуцианского учения2. Такое извращенное толкование учения Сунь Ят-сена нужно было Дай Цзи-тао для того, что­бы обосновать необходимость отказа от трех политических установок Сунь Ят-сена, на которых зиждилось сотрудниче­ство КПК и гоминдана в революции.
    «Философия» Дай Цзи-тао была широко использована ре­акционными элементами не только для идейной, но и для практической борьбы против Коммунистической партии Китая.
    2    Ян Хин-шун, Из истории борьбы за победу марксизма-ленинизма в Китае, М., 1957, стр. 20.
    В марте 1927 г. Чан Кай-ши перешел в наступление. 11-го по его тайному приказу был убит председатель объединенного профсоюза Ганьчжоу (Цзянси) коммунист Чэнь Цзань-сянь. 16-го чанкайшисты распустили наньчанский городской отдел гоминдана, остававшийся верным трем политическим уста­новкам Сунь Ят-сена. 17-го был организован налет на го­родской отдел гоминдана и объединенный профсоюз г. Цзю- цзяна 23-го прибывший в Аньцин Чан Кай-ши с помощью бандитских шаек устроил резню участников городского ми­тинга. Одновременно посланные им в Шанхай агенты подку­пили главарей бандитских шаек, чтобы подготовить разгром рабочих организаций этого крупнейшего пролетарского цент­ра. Тогда же Чан Кай-ши отдал приказ сычуаньскому мили­таристу Лю Сяну «в течение двух недель покончить с револю­цией». Последний 31 марта устроил в Чунцине настоящую бойню, в результате которой погибло несколько тысяч чело­век3. По стопам Чан Кай-ши пошли реакционеры и в других провинциях.
    Бомбардировка Нанкина. Налеты на советские дипломати­ческие представительства. Контрреволюционные силы Китая ждали только подходящего момента для развернутого на­ступления на рабочий класс и революционное крестьянство. Империалисты Англии, США и Японии, учитывая изменение обстановки, решили начать открытую военную интервенцию.
    23 марта 1927 г., во время боев за Нанкин, отступавшие из города контрреволюционные банды ограбили и убили не­скольких иностранцев. Дипломатические представители США, Англии и других империалистических держав лживо обвини­ли в этом преступлении части НРА, занявшие город. 24 мар­та военные корабли США, Англии, Франции и Японии под­вергли Нанкин ожесточенной бомбардировке. Было убито бо­лее 2 тыс. мирных жителей 4. К главным центрам страны по водным артериям стягивались военные корабли. Количество иностранных войск в Шанхае превысило 20 тыс. Гуанчжоу и другие порты были блокированы иностранным флотом.
    6 апреля 1927 г. полиция Чжан Цзо-линя совершила на­лет на помещение посольства СССР в Пекине и незаконно арестовала ряд сотрудников. При попустительстве француз­ского консула в Тяньцзине был произведен налет на совет­ские учреждения, расположенные на территории французской концессии. Иностранная полиция международного сеттльмен­та в Шанхае фактически блокировала помещение советского консульства. Эти акты вопиющего нарушения норм между­народного права явились.одним из первых звеньев в цепи
    3    Ван. Ши, Ва>н Цяо, Ма Ци-бин, Чжан Лия, Краткая история Ком- мунистической партии Китая, Шанхай, 1958, стр. 77(к).
    . 4 Чэнь Бо-да, Чан Кай-uiu — враг китайского народа, М.. *УЫ. стр. 47.
    антисоветских провокаций, организованных в 1927 г. прави* тельствами империалистических держав, в первую очередь Англии (налет на советское торгпредство в Лондоне, убий­ство советского посла в Польше П. Л. Войкова и т- д.). Ки­тайская реакция с большой готовностью выполняла дирек­тивы поджигателей войны против СССР.
    В те же дни в Пекине были арестованы 25 коммунистов, среди них — один из руководителей ЦК КГ1К Ли Да-чжао5.
    11    апреля 1927 г. Англия, США, Франция, Япония и Ита­лия направили Национальному правительству в Ухане через чанкайшистского коменданта Шанхая Бай Чун-си° ультима­тум, в котором ответственность за нанкинские события воз­лагали на гоминдановское правительство и требовали аре­стовать и предать суду комиссара 6-го корпуса НРА комму­ниста Линь Бо-цюя, руководившего опс'рацией по освобож­дению Нанкина, принести извинения, выплатить компенсацию за убытки и дать обязательство не допускать выступлений против иностранцев 1.
    Усиливая нажим на уханьское правительство и развязы­вая вооруженную интервенцию, империалисты стремились запугать народные массы и ускорить отход национальной буржуазии от революции. Реакционные круги Китая также оказывали давление на национальную буржуазию. В Нань- чане вокруг Чан Кай-ши собрались уже не только правые гоминдановцы, но и лидеры реакционной группировки — «клуба политических наук», тесно связанные с японским им­периализмом и северными милитаристами — Хуан Фу, Чжан Цюнь и др. Крупный шанхайский компрадор Юй Ця-цин, приехав в Наньчан, обещал предоставить Чан Кай-ши заем в 60 млн. юаней, после того как войска последнего войдут в Шанхай и Нанкин 8. В районах, подвластных Чан Кай-ши, все чаще осуществлялись репрессии против участников рабоче- крестьянского движения. Однако он откладывал нанесение главного удара по революции до того времени, когда будет полностью занят район Нанкин—Шанхай.
    Переворот Чан Кай-ши в Шанхае и Нанкине 12—18 ап­реля 1927 г. В течение полугода Чан Кай-ши не оказывал по­мощи шанхайским рабочим, вынужденным вести борьбу с войсками северных милитаристов один на один. Он рассчиты­вал, истощив шанхайский пролетариат, нанести ему удар в спину. 26 марта, через четыре дня после вступления частей НРА в Шанхай, Чан Кай-ши прибыл в город для осуществле­
    5    28 апреля все они были зверски замучены в чжанцзолиневской тюрьме.
    6    Бай Чун-си передал этот документ в Ухань, а копню направил Чан Кай-ши.
    7    «The China year-book, 1928», Tientsin, 1928, p. 730.
    8    Чэнь Бо-да, Чан Кай-iuu — враг китайского народа, стр. 44.
    ния своих предательских замыслов. Компрадоры передали ему 30 млн. юаней с условием, что «нанкинское правитель­ство будет определенно антикоммунистическим»9. В то же время Чан Кай-ши через доверенных лиц из правых гоминда­новцев — Дай Цзи-тао, Сун Цзы-вэня, Ван Чжэн-тина и дру­гих — завязал тайные связи с английскими, американскими, японскими и французскими империалистами. Все силы ки­тайской контрреволюции и международного империализма готовились нанести удар китайской революции.
    Серьезным препятствием для осуществления антинарод­ных замыслов реакции оставался единый фронт гоминдана и КПК. 2 апреля сторонник Чан Кай-ши У Чжи-хуэй поставил в Центральной контрольной комиссии гоминдана, переехав­шей в Шанхай, вопрос о пребывании коммунистов в гомин­дане. На следующий день Ван Цзин-вэй, возвратившийся в Шанхай из-за границы, где он находился со времени событий
    20    марта 1926 г., имел тайную встречу с Чан Кай-ши. 5 апре­ля Чан Кай-ши, Ван Цзин-вэй, Ли Цзун-жэнь. Бай Чун-си,
    У    Чжи-хуэй и некоторые другие члены ЦИК и ЦКК гоминда­на вынесли решение созвать 15 апреля совместное заседание ЦИК и ЦКК для рассмотрения вопроса о взаимоотношениях между гоминданом и компартией. До созыва этого совеща­ния было решено поручить Ван Цзин-вэю передать Чэнь Ду-сю требования: временно прекратить деятельность компар­тии; приостановить выполнение тех указаний и постановле­ний ЦИК гоминдана и Национального правительства, кото­рые были изданы после переезда в Ухань; предложить выс­шему командному составу воинских частей и ответственным работникам провинциальных организаций гоминдана репрес­сировать людей, ведущих коммунистическую деятельность; немедленно подчинить все рабочие пикеты и другие воору­женные организации профсоюзов штабу главного командо­вания, считая неподчинившиеся организации антиправитель­ственными, ведущими подрывную деятельность и потому под­лежащими ликвидации 10. Готовясь к кровавой расправе с ра­бочими, Чан Кай-ши для усыпления их бдительности послал оркестр с красными транспарантами и знаменами к помеще­нию шанхайских профсоюзов, чтобы засвидетельствовать им свое «уважение».
    11    апреля, в день предъявления ультиматума империали­стических держав, Чан Кай-ши приказал собрать в Шанхае все воинские части, дислоцированные вокруг города, и при­нял над ними личное командование. Так называемому Обще­ству совместного прогресса, организованному главарями
    9    Г. Ефимов, Очерки по новой и новейшей истории Китая, М., 1951, стр. 267.
    10    См.: «Лиши чжоубао», 1950, № 85.
    'бандитских шаек Хуан Цзинь-жуном, Ду Юэ-шэном и Чжан Сяо-линем, было передано 50 тыс. юаней. Одев нарукавные •повязки с надписью «рабочие», наемные бандиты 12 апреля •начали налеты на рабочие пикеты. Последние оказали сопро­тивление. Чан Кай-ши и Бай Чун-си направили против них войска, якобы для того чтобы «прекратить распри среди ра­бочих» п.
    В Шанхае, в районе Чжабэй (Чапэй), собрался митинг. •Участники его направились к штабу Чан Кай-ши с проте­стом. На улице Баошанлу они были встречены ружейным ог­нем. Рабочие все прибывали, и тогда по приказу Чан Кай-ши войска пустили в ход пулеметы. Кровь текла ручьями. Было вывезено восемь грузовиков убитых, сотни рабочих были ранены ,2.
    После этой кровавой расправы отряды завербованных Чан Кай-ши бандитов заняли помещение шанхайского Генсо- вета профсоюзов. 14 апреля Чан Кай-ши объявил Генсовет вне закона, ряд руководителей профсоюзного движения в Шанхае — коммунисты Хэ Цзинь-лян, Ван Шоу-хуа и дру­гие — были убиты. За первые три дня организованной чан- кайшистами резни в Шанхае число убитых достигло поч­ти 300, арестованных—более 500, пропало без вести свыше 5 тыс.13.
    Контрреволюционное выступление в Шанхае ободрило реакционеров Южного Китая. 15 апреля в Гуанчжоу гомин­дановские генералы расстреляли свыше 2100 человек. Был арестован и зверски растерзан больной Сяо Чу-нюй — один нз руководителей гуанчжоуской коммунистической организа­ции. Реакционеры обманным путем вызвали в Гуанчжоу од­ного из руководителей коммунистической организации шко­лы Вампу Сюн Сюна и тайно расстреляли его, а затем рас­пустили школу, значительное число курсантов которой было предано революции. За этим последовало разоружение и изгнание из города рабочих дружин, запрещение профсоюзов и крестьянских союзов. Кровавый террор начался также в Нанкине, в провинции Фуцзянь и т. д.
    18 апреля Чан Кай-ши сформировал в Нанкине свое «на- циональное» правительство. На всей контролируемой им тер- ритооии коммунистическая партия, а также рабочие, кресть­янские, студенческие и культурные организации были запре­щены, их активисты подверглись репрессиям. Компартия ушла в глубокое подполье.
    11    Ху Хуа, История новодемократической революции в Китае, Пекин. 1953, стр. 91.
    12    «Лиши чжоубао», 1950, № 85.
    13    Мяо Чу-хуан, Краткая история Коммунистической партии Китая, -М., 1958, стр. 64.
    Утвердившаяся в Нанкине клика Чан Кай-ши, порвав с революцией, выражала теперь интересы феодалов и компрадо­ров. Нанкинское правительство сразу же пошло на сговор с империалистами. Оно согласилось удовлетворить требования, предъявленные в ультиматуме держав от 11 апреля: издало приказ об аресте коммуниста Линь Бо-цюя, выплатило ино­странцам несколько сот тысяч долларов «компенсации» (фак­тически контрибуции) и представило им унизительное пись­менное извинение. Нанкинское правительство сразу же взяло курс на резкое ухудшение отношений с СССР.
    Во время контрреволюционного переворота многие члены ЦК КПК (Мао Цзэ-дун, Су Чжао-чжэн, Цюй Цю-бо, Лю Шао-ци и другие) находились в Ханькоу — резиденции На­ционального правительства и ЦИК гоминдана. Коммунисты Уханя во главе с Мао Цзэ-дуном считали необходимым под­нять массы на решительную борьбу против Чан Кай-ши.
    Генеральный секретарь ЦК Чэнь Ду-сю и член ЦК Пэн Шу-чжи в период подготовки контрреволюционного перево­рота находились в Шанхае. Фактически ничего не сделав для организации боевых сил рабочих, они уехали в Ханькоу как раз накануне событий 12 апреля. Возглавляя оппортунисти­ческие элементы партии, они полагали, что Чан Кай-ши яв­ляется лидером нации и что его отход от революционного ла­геря приведет к поражению революции. Ради сохранения союза с Чан Кай-ши они готовы были принять все его требо­вания. Занимая руководящее положение в ЦК КПК, Чэнь Ду-сю не оказал почти никакого сопротивления реакции и даже не попытался использовать значительное влияние и силы партии. Вместо того чтобы вооружить десятки тысяч рабочих, оппортунистическое руководство КПК создало только 3-тысячный отряд пикетчиков,4, который, впрочем, тоже не получил приказа вступить в бой с контрреволюцией. Зная, что офицерский состав дислоцированной в Шанхае 26-й дивизии НРА находится под влиянием коммунистов, чэньдусюисты не воспротивились выводу дивизии из Шанхая и замене ее офицеров преданными Чан Кай-ши людьми. По­следний затем использовал эту дивизию для разоружения пикетчиков, разгрома рабочих митингов и организаций в том же Шанхае *5. Чэнь Ду-сю и его приверженцы не проявили должной бдительности и тогда, когда Чан Кай-ши вывел из Нанкина 2-й и 6-й корпуса НРА, среди командиров и полит­работников которых было много коммунистов.
    Достаточные для организации отпора реакции силы име­лись и в провинции Гуандун. В одном лишь Гуанчжоу на­считывалось более 20 тыс. коммунистов и комсомольцев,
    14    Там же, стр. 62.    „I
    15    См.: «Материалы по китайскому вопросу», 1928, № 13, стр. 15 21.
    'бандитских шаек Хуан Цзинь-жуном, Ду Юэ-шэном и Чжан Сяо-линем, было передано 50 тыс. юаней. Одев нарукавные •повязки с надписью «рабочие», наемные бандиты 12 апреля •начали налеты на рабочие пикеты. Последние оказали сопро­тивление. Чан Кай-ши и Бай Чун-си направили против них войска, якобы для того чтобы «прекратить распри среди ра­бочих» и.
    В Шанхае, в районе Чжабэй (Чапэй), собрался митинг. Участники его направились к штабу Чан Кай-ши с проте­стом. На улице Баошанлу они были встречены ружейным ог­нем. Рабочие все прибывали, и тогда по приказу Чан Кай-ши войска пустили в ход пулеметы. Кровь текла ручьями. Было вывезено восемь грузовиков убитых, сотни рабочих были ранены ,2.
    После этой кровавой расправы отряды завербованных Чаи Кай-ши бандитов заняли помещение шанхайского Генсо- вета профсоюзов. 14 апреля Чан Кай-ши объявил Генсовет вне закона, ряд руководителей профсоюзного движения в Шанхае — коммунисты Хэ Цзинь-лян, Ван Шоу-хуа и дру­гие — были убиты. За первые три дня организованной чан- кайшистами резни в Шанхае число убитых достигло поч­ти 300, арестованных—более 500, пропало без вести свыше 5 тыс.13.
    Контрреволюционное выступление в Шанхае ободрило реакционеров Южного Китая. 15 апреля в Гуанчжоу гомин­дановские генералы расстреляли свыше 2100 человек. Был арестован и зверски растерзан больной Сяо Чу-нюй — один из руководителей гуанчжоуской коммунистической организа­ции. Реакционеры обманным путем вызвали в Гуанчжоу од­ного из руководителей коммунистической организации шко­лы Вампу Сюн Сюна и тайно расстреляли его, а затем рас­пустили школу, значительное число курсантов которой было предано революции. За этим последовало разоружение и изгнание из города рабочих дружин, запрещение профсоюзов и крестьянских союзов. Кровавый террор начался также в Нанкине, в провинции Фуцзянь и т. д.
    18    апреля Чан Кай-ши сформировал в Нанкине свое «на- циональное» правительство. На всей контролируемой им тер­ритории коммунистическая партия, а также рабочие, кресть­янские, студенческие и культурные организации были запре­щены, их активисты подверглись репрессиям. Компартия ушла в глубокое подполье.
    11    Ху Хуа, История новодемократической революции в Китае, Пекин, 1953, стр. 91.
    ,1г «Лиши чжоубао», 1950, № 85.
    13    Мяо Чу-хуан, Краткая история Коммунистической партии Китая, -М., 1958, стр. 64.
    Утвердившаяся в Нанкине клика Чан Кай-ши, порвав с революцией, выражала теперь интересы феодалов и компрадо­ров. Нанкинское правительство сразу же пошло на сговор с империалистами. Оно согласилось удовлетворить требования, ■предъявленные в ультиматуме держав от 11 апреля: издало ттриказ об аресте коммуниста Линь Бо-цюя, выплатило ино­странцам несколько сот тысяч долларов «компенсации» (фак­тически контрибуции) и представило им унизительное пись­менное извинение. Нанкинское правительство сразу же взяло курс на резкое ухудшение отношений с СССР.
    Во время контрреволюционного переворота многие члены ЦК КПК (Мао Цзэ-дун, Су Чжао-чжэн, Цюй Цю-бо, Лю Шао-ци и другие) находились в Ханькоу — резиденции На­ционального правительства и ЦИК гоминдана. Коммунисты Уханя во главе с Мао Цзэ-дуном считали необходимым под­нять массы на решительную борьбу против Чан Кай-ши.
    Генеральный секретарь ЦК Чэнь Ду-сю и член ЦК Пэн Шу-чжи в период подготовки контрреволюционного перево­рота находились в Шанхае. Фактически ничего не сделав для организации боевых сил рабочих, они уехали в Ханькоу как раз накануне событий 12 апреля. Возглавляя оппортунисти­ческие элементы партии, они полагали, что Чан Кай-ши яв­ляется лидером нации и что его отход от революционного ла­геря приведет к поражению революции. Ради сохранения союза с Чан Кай-ши они готовы были принять все его требо­вания. Занимая руководящее положение в ЦК КПК, Чэнь Ду-сю не оказал почти никакого сопротивления реакции и даже не попытался использовать значительное влияние и силы партии. Вместо того чтобы вооружить десятки тысяч рабочих, оппортунистическое руководство КПК создало только 3-тысячный отряд пикетчиков14, который, впрочем, тоже не получил приказа вступить в бой с контрреволюцией. Зная, что офицерский состав дислоцированной в Шанхае 26-й дивизии НРА находится под влиянием коммунистов, чэньдусюисты не воспротивились выводу дивизии из Шанхая и замене ее офицеров преданными Чан Кай-ши людьми. По­следний затем использовал эту дивизию для разоружения пикетчиков, разгрома рабочих митингов и организаций в том же Шанхае ‘5. Чэнь Ду-сю и его приверженцы не проявили должной бдительности и тогда, когда Чан Кай-ши вывел из Нанкина 2-й и 6-й корпуса НРА, среди командиров и полит­работников которых было много коммунистов.
    Достаточные для организации отпора реакции силы име­лись и в провинции Гуандун. В одном лишь Гуанчжоу на­считывалось более 20 тыс. коммунистов и комсомольцев,
    44    Там же, стр. 62.
    J5 См.: «Материалы по китайскому вопросу», 1928, № 13, стр. 15—21. 171
    180 тыс. рабочих, входивших в левую федерацию профсою­зов, 1500 пикетчиков и, самое главное, 6 тыс. курсантов шко­лы Вампу, которые настаивали на выступлении против ми­литаристов. Партия имела надежного союзника в лице гуан- дунского крестьянства: крестьянские союзы провинции объ­единяли в то время более миллиона членов. Однако оппорту­нистическое руководство во главе с Чэнь Ду-сю не хотело опереться на массы; его капитулянтство содействовало, как уже говорилось, разоружению слушателей Вампу и торже­ству реакции в Гуандуне.
    Революционный центр в Ухане
    Измена Чан Кай-ши привела к тому, что в центральном бассейне Янцзы временно сложилось два политических цент­ра — контрреволюционный в Нанкине и революционный в Ухане.
    Уханьское правительство сохранило свою власть на зна­чительной территории, включавшей провинции Хунань, Ху­бэй, Цзянси и часть провинции Хэнань. Левые гоминданов­цы в Ухане, представлявшие мелкую и частично среднюю национальную буржуазию, еще продолжали сотрудничество с компартией. ЦИК гоминдана заявил о своей поддержке пролетарского и крестьянского движения. В провинции сво­бодно действовали компартия и рабочие организации. В сос­тав уханьского правительства, сформированного 24 марта
    1927    г., вошли два коммуниста: видный деятель рабочего дви­жения Су Чжао-чжэн (министр труда) и Тань Пин-шань (ми­нистр земледелия)- Однако возглавил правительство извест­ный политикан Ван Цзин-вэй, по-прежнему лишь прикиды­вавшийся «левым».
    На территории, контролируемой уханьским правитель­ством, еще продолжался подъем революционного движения. Трудящееся население Уханя выражало бурный протест про­тив контрреволюционного переворота Чан Кай-ши. 13 апреля в Ханькоу состоялся грандиозный митинг, на котором была принята резолюция, содержавшая следующие требования: 1) вооружение народа; 2) свержение власти Чан Кай-ши;
    3)    сопротивление вооруженной интервенции империалистов;
    4)    продолжение Северного похода; 5) наказание всех, кто выполняет реакционные приказы Чан Кай-ши; 6) помощь Национальному правительству в его борьбе против Нанкина; 7) очищение Уханя от контрреволюционных элементов ,0.
    16    Ом.: А. В. Бакулин, Записки об уханьском периоде китайской рево* люции, М., 1930, стр. 114.
    Первое время после событий в Шанхае и Нанкине ухань­ский гоминдан резко выступал против изменника Чан Кай- ши. Декларация ЦИК от 15 апреля сообщала об исключе* нии его из партии и объявлении вне закона. 17 апреля На­циональное правительство отрешило Чан Кай-ши от долж­ности главнокомандующего и назначило на этот пост Фэн Юй-сяна, неоднократно заявлявшего о своей верности ухань­скому правительству, а его заместителем — командира 8-го корпуса НРА Тан Шэн-чжи, поддерживавшего уханьцев.
    В ответ на притязания империалистических государств в связи с «нанкинским инцидентом» Национальное правитель­ство в ноте от 15 апреля 1927 г. заявило, что оно всегда га­рантировало безопасность иностранцев, но, что наилучшей гарантией был бы отказ иностранных держав от неравно­правных договоров. Оно предъявило Англии требование воз­местить потери, понесенные китайским народом во время шанхайских событий 30 мая 1925 г., в результате обстрела Ваньсяня и т. д.
    На территории, контролируемой уханьцами, в апреле и первой половине мая продолжало развиваться крестьянское движение. В провинции Хунань за несколько месяцев число членов крестьянских союзов возросло с 2 до 4,5 млн., в про­винции Хубэй к середине мая — до 5 млн. 17. В крестьянские союзы Хунани вступало более 20 тыс. человек в день 18. Кре­стьяне устраивали суды над тухао и лешэнь. За полтора ме­сяца они доставили в провинциальный крестьянский союз для передачи властям около 160 тухао и лешэнь. Имущество казненных и арестованных, а также убежавших из деревни помещиков конфисковывалось и передавалось крестьянам.
    Во многих деревнях власть полностью перешла в руки союзов. Они создавали отряды самообороны; члены их были вооружены пиками, старинным огнестрельным оружием и частично винтовками современного образца. Так, в распоря­жении союзов провинции Хубэй имелось около 3 тыс. винто­вок. В ряде районов крестьяне начали выступать с требова­нием конфискации помещичьих земель, производили обмер земель и учет населения с целью подготовки к переделу.
    В апреле 1927 г. ЦИК гоминдана в Уханэ создал аграрную комиссию, в работе которой приняли участие и коммунисты. ,В решении комиссии от 22 апреля указывалось, что кулаки и помещики (13% сельского населения) владеют 81% всей земли, что крестьяне-бедняки (20%), а особенно арендаторы и батраки (55%), остро нуждаются в земле и что 12% состав­
    17    «Крестьянское движение в период первой гражданской войны», Шанхай, 1955, стр. 396(к).
    18    Сы Шоу-янь, Линь Гань, Краткая история первой гражданской ре­волюционной войны, Шанхай, 1955, стр. 146(к).
    ляют середняки ,9. Следовательно, подавляющее большинство сельского населения Китая было заинтересовано в аграрной революции. Земельная реформа стала неотложной, централы ной проблемой демократической революции.
    V    съезд Коммунистической партии Китая
    В критический для революции момент, в период реакцион­ного переворота Чан Кай-ши, состоялся V Всекитайский съезд КПК. Он открылся в Ханькоу 27 апреля 1927 г. и продол­жался две недели.
    К этому времени Коммунистическая партия Китая уже стала массовой партией, превратилась в мощный фактор по­литической жизни страны. За время, прошедшее с IV съезда, число членов партии возросло с 950 до 57 967. Рабочие со­ставляли 53,8% общего числа членов, крестьяне — 18,7, ин­теллигенция — 19,1, военные — 3,1,. средние и мелкие тор­говцы -- 0,5 и лрочие — 4,8%. В партии было 10% женщин. По 13 тыс. коммунистов насчитывалось в провинциях Хунань, Хубэй и в Шанхае; гуандунская организация КПК увеличи­лась до 9 тыс. членов, провинции Цзянси — до 3 тыс., на се­вере — до 3 тыс.20.
    Численность комсомола выросла до 35 тыс. членов, в ос­новном рабочие, крестьяне и революционная интеллигенция. Пионерская организация объединяла 120 тыс. подростков. Тираж партийного еженедельника «Сяндао» повысился с
    7    тыс. до 50 тыс. экземпляров. Партия руководила профсою­зами, в которых насчитывалось примерно 2,9 млн. человек21. Все это свидетельствовало о росте влияния КПК.
    На съезде присутствовали 80 делегатов с решающим го­лосом и почти столько же гостей, а также делегации брат­ских партий, Коминтерна и Профинтерна.
    Следует заметить, что перед съездом внутри партии шла серьезная борьба против оппортунистической линии Чэнь Ду-сю и Пэн Шу-чжи. Чувствуя растущее сопротивление своей капитулянтской политике со стороны местных органи­заций и значительной части членов ЦК, группировавшихся вокруг Мао Цзэ-дуна, Цюй Цю-бо и других, Чэнь Ду-сю и его сторонники . по приезде в Ханькоу пытались отложить съезд, чтобы выиграть время. Однако их попытка не увенча­лась успехом вследствие решительного протеста революцион­
    19 А. В. Бакулин, Записки об уханьском периоде китайской револю­ции, стр. 196.
    2» Там же, стр. 131.
    21    «Рабочее движение в период первой гражданской революционной войны», Пекин, 1954, стр. 549 (к).
    ной части членов ЦК 22. На съезде развернулась острая идей­ная борьба.
    Повестка дня съезда включала следующие вопросы: отчет о работе ЦК КПК, аграрная проблема, вооруженные силы ре­волюции и т. д. С политическим и организационным отчетом1 ЦК выступил Чэнь Ду-сю. Стремясь повести за собой боль­шинство делегатов, он и его сторонники пытались оградить, себя от критики со стороны твердых ленинцев. Чэнь Ду-сю от­верг правильные проекты решений, предложенные Мао Цзэ- дуном, и даже не довел их до сведения делегатов. Более того, усилиями чэньдусюистов Мао Цзэ-дун был лишен права ре­шающего голоса и не смог принять участия в руководстве ра­ботой съезда.
    Тем не менее делегаты подвергли острой критике полити­ческие ошибки, допущенные Чэнь Ду-сю. Они указывали на его неправильную позицию в вопросах о характере революции и
    об    отношении к национальной буржуазии, на стремление пра­вых оппортунистов ради сохранения союза с национальной буржуазией смягчить классовую борьбу в городе и деревне,, ослабить и даже совершенно прекратить самостоятельные вы­ступления китайского пролетариата. В резолюции съезда кри­тиковались ошибки чэньдусюистов в крестьянском вопросе и особо отмечалось, что «в борьбе за руководство пролетариат должен быть в союзе с крестьянством. Пролетариат должен выдвинуть требование радикальной земельной реформы для того, чтобы скрепить свою смычку с крестьянством в борьбе против феодально-буржуазной реакции. Наша партия не су­мела осуществить свое руководство пролетариатом в этом на­правлении» 23.
    Оппортунистическое руководство КПК во главе с Чэнь Ду- сю плелось в хвосте гоминдана, правое крыло которого уже перешло на сторону реакционной военщины. Съезд требовал, чтобы партия вела борьбу за демократизацию гоминдана, по­полнение его рядов рабочими и крестьянами, за вытеснение правых элементов со всех руководящих постов и обновление руководящих органов гоминдана.
    Правые оппортунисты не уделяли должного внимания со­зданию прочной военной опоры компартии посредством воору­жения трудящихся, организации мощных рабоче-крестьянских, отрядов и действительно революционной армии. Делегаты под­вергли решительной критике позицию чэньдусюистов и в этом- вопросе.
    В политической резолюции съезд осудил оппортунизм Чэнь. Ду-сю и его сторонников.
    22    Ван Ши, Ван Цяо, Ма Ци-бин, Чжан Лин, Краткая история Ком- мунистической партии Китая, стр. 84.
    23    «Материалы по китайскому вопросу», 1927. J4° 7, стр. 7.
    ляют середняки 19. Следовательно, подавляющее большинство сельского населения Китая было заинтересовано в аграрной революции. Земельная реформа стала неотложной, централь­ной проблемой демократической революции.
    V    съезд Коммунистической партии Китая
    В критический для революции момент, в период реакцион­ного переворота Чан Кай-ши, состоялся V Всекитайский съезд КПК. Он открылся в Ханькоу 27 апреля 1927 г. и продол­жался две недели.
    К этому времени Коммунистическая партия Китая уже стала массовой партией, превратилась в мощный фактор по­литической жизни страны. За время, прошедшее с IV съезда, число членов партии возросло с 950 до 57 967. Рабочие со­ставляли 53,8% общего числа членов, крестьяне — 18,7, ин­теллигенции — 19,1, военные — 3,1, средние и мелкие тор- Iовцы — 0,5 и прочие — 4,8%. В партии было 10% женщин. По 13 тыс. коммунистов насчитывалось в провинциях Хунань, Хубэй и в Шанхае; гуандунская организация КПК увеличи­лась до 9 тыс. членов, провинции Цзянси — до 3 тыс., на се­вере — до 3 тыс.20.
    Численность комсомола выросла до 35 тыс. членов, в ос­новном рабочие, крестьяне и революционная интеллигенция. Пионерская организация объединяла 120 тыс. подростков. Тираж партийного еженедельника «Сяндао» повысился с
    7    тыс. до 50 тыс. экземпляров. Партия руководила профсою* зами, *в которых насчитывалось примерно 2,9 млн. человек21. Все это свидетельствовало о росте влияния КПК.
    На съезде присутствовали 80 делегатов с решающим го­лосом и почти столько же гостей, а также делегации брат­ских партий, Коминтерна и Профинтерна.
    Следует заметить, что перед съездом внутри партии шла серьезная борьба против оппортунистической линии Чэнь Ду-сю и Пэн Шу-чжи. Чувствуя растущее сопротивление своей капитулянтской политике со стороны местных органи­заций и значительной части членов ЦК, группировавшихся вокруг Мао Цзэ-дуна, Цюй Цю-бо и других, Чэнь Ду-сю и его сторонники . по приезде в Ханькоу пытались отложить съезд, чтобы выиграть время. Однако их попытка не увенча­лась успехом вследствие решительного протеста революцион­
    19    А. В. Бакулин, Записки об уханьском периоде китайской револю­ции, стр. 196.
    2» Там же, стр. 131.
    21    «Рабочее движение в период первой гражданской революционной войны», Пекин, 1954, стр. 549 (к).
    ной части членов ЦК 22. На съезде развернулась острая идей­ная борьба.
    Повестка дня съезда включала следующие вопросы: отчет
    о    работе ЦК КПК, аграрная проблема, вооруженные силы ре­волюции и т. д. С политическим и организационным отчетом- ЦК выступил Чэнь Ду-сю. Стремясь повести за собой боль­шинство делегатов, он и его сторонники пытались оградить, себя от критики со стороны твердых ленинцев. Чэнь Ду-сю от­верг правильные проекты решений, предложенные Мао Цзэ- дуном, и даже не довел их до сведения делегатов. Более того, усилиями чэньдусюистов Мао Цзэ-дун был лишен права ре­шающего голоса и не смог принять участия в руководстве ра­ботой съезда.
    Тем не менее делегаты подвергли острой критике полити­ческие ошибки, допущенные Чэнь Ду-сю. Они указывали на его неправильную позицию в вопросах о характере революции и об отношении к национальной буржуазии, на стремление пра­вых оппортунистов ради сохранения союза с национальной буржуазией смягчить классовую борьбу в городе и деревне,, ослабить и даже совершенно прекратить самостоятельные вы­ступления китайского пролетариата. В резолюции съезда кри­тиковались ошибки чэньдусюистов в крестьянском вопросе и особо отмечалось, что «в борьбе за руководство пролетариат должен быть в союзе с крестьянством. Пролетариат должен выдвинуть требование радикальной земельной реформы для того, чтобы скрепить свою смычку с крестьянством в борьбе против феодально-буржуазной реакции. Наша партия не су­мела осуществить свое руководство пролетариатом в этом на­правлении» 23.
    Оппортунистическое руководство КПК во главе с Чэнь Ду- сю плелось в хвосте гоминдана, правое крыло которого уже перешло на сторону реакционной военщины. Съезд требовал, чтобы партия вела борьбу за демократизацию гоминдана, по­полнение его рядов рабочими и крестьянами, за вытеснение правых элементов со всех руководящих постов и обновление руководящих органов гоминдана.
    Правые оппортунисты не уделяли должного внимания со­зданию прочной военной опоры компартии посредством воору­жения трудящихся, организации мощных рабоче-крестьянских, отрядов и действительно революционной армии. Делегаты под­вергли решительной критике позицию чэньдусюистов и в этом- вопросе.
    В политической резолюции съезд осудил оппортунизм Чэнь. Ду-сю и его сторонников.
    22    Ван Ши, Ван Цяо, Ма Ци-бин, Чжан Лин, Краткая история Ком- мунистической партии Китая, стр. 84.
    23    «Материалы по китайскому вопросу», 1927. № 7, стр. 7.
    Развитие аграрной революции и обострение классовой борь­бы в деревне настоятельно ставили перед партией задачу вы­работать правильную линию в аграрном вопросе. Однако пра­вые оппортунисты во главе с Чэнь Ду-сю придерживались не­верных установок. В частности, в резолюциях июльского пле­нума ЦК КПК (1926 г.) указывалось лишь на то, что необхо­димо поддерживать «хороших» помещиков и шэньши в борьбе против «плохих» и что арендная плата не должна превышать 50% урожая.
    Обсуждение аграрной проблемы на V съезде КПК выли­лось в острую дискуссию. Мао Цзэ-дун и другие представите­ли партийных масс настаивали на конфискации земель всех помещиков без всяких ограничений. Чэнь Ду-сю же заявил, что «конфискация всех помещичьих земель в настоящее время будет слишком революционной мерой». Он предложил лозунг так называемой политической конфискации, т. е. лишения земли только тех реакционных генералов и шэньши, которые открыто выступали против революции.
    V    съезд КПК дал правильную характеристику аграрных отношений в Китае и отметил, что «экономическая жизнь ки­тайской деревни все еще в значительной степени основана на феодальных взаимоотношениях» 24. В резолюции указывалось, что империализм поддерживает китайских феодалов и милита­ристов и что поэтому ликвидация феодальных пережитков и патриархальной власти представляет собой основное условие успешной борьбы против империализма и милитаризма.
    Подчеркивая значение крестьянского движения в нацио­нальной революции, съезд отмечал: «Аграрная революция — уничтожение феодализма — является непременным условием для установления демократического строя... не буржуазия по­ведет крестьянство в исторический бой против феодализма (и его сторонников), но пролетариат...»25. Исходя из этого, съезд признал необходимой конфискацию земель крупных феодалов- помещиков26. Серьезнейший недостаток этого решения со­стоял, однако, в том, что требование конфискации не распро­странялось на земли всех помещиков; не было также установ­лено критерия для определения классовой принадлежности в деревне, без чего невозможно успешно проводить аграрную реформу.
    На съезде были сформулированы также основные про­граммные требования рабочего и профсоюзного движения: полная национализация всех банков, рудников, железных до­рог и пароходных компаний, крупных промышленных пред­приятий; участие рабочих в управлении производством и кон­
    24    Там же, стр. 22.
    25    Там же, стр. 24.
    26    Там же, стр. 25.
    троль над ним; введение правительственного законодательства об охране труда; восьмичасовой рабочий день; гарантирован­ный минимум зарплаты; осуществление социального страхова­ния; помощь безработным; открытие государственных магази­нов для продажи предметов первой необходимости, развитие потребительской кооперации и т. п.27
    Съезд вынес решение об организации вооруженных сил трудящихся и о привлечении рабочих в армию; однако он не подчеркнул необходимость усилить партийное руководство вооруженной борьбой масс.
    Новый ЦК был избран в составе 29 членов и 11 кандида­тов. Съезд допустил серьезнейшую ошибку, оставив Чэнь Ду- сю на посту генерального секретаря. Делегаты поверили Чэнь Ду-сю, который голосовал за резолюцию, осуждавшую его оп­портунистические установки. Вскоре после V съезда, когда не­которые члены Политбюро ЦК КПК были вынуждены выехать в другие провинции и фактическое руководство партией сосре­доточилось в руках Чэнь Ду-сю, его ошибки переросли в по­зорную капитулянтскую линию и нанесли партии большой ущерб28.
    Кризис уханьского правительства. Переход гоминдановцев Уханя в лагерь контрреволюции
    Продолжение Северного похода (апрель—июнь 1927 г.).
    После переворота Чан Кай-ши уханьское правительство ока­залось в затруднительном положении.
    Ухань окружали вражеские войска, основные пути сообще­ния с внешним миром были перерезаны, подвоз продоволь­ствия прекратился. С севера наступали части фынтяньско- шаньдунской группировки Чжан Цзо-линя («Аньго цзюнь») — 250 тыс. хорошо вооруженных солдат и офицеров. В Шаньси находилась 50—60-тысячная армия Янь Си-шаня, в Хэнани — остатки войск У Пэй-фу и местные войска — всего около 50 тыс. человек. На западе провинции Хубэй расположились части местных генералов-милитаристов, а на юге — гуандун­ская группа войск (примерно по 20 тыс. штыков) 29. На восто­ке была сосредоточена армия Чан Кай-ши, насчитывавшая приблизительно 120 тыс. человек. Таким образом, общая чис­ленность враждебных Уханю войск превышала полмиллиона.
    Уханьское правительство располагало 100 тыс. бойцов и офицеров Национально-революционной армии. Наиболее бое­
    27 Там же, стр. 14.
    м Ван Ши, Ван Цяо, Ма Ци-бин, Чжан Лин, Краткая история Ком­мунистической партии Китая, стр. 84.
    29    См.: Б. Г. Сапожников, Первая гражданская революционная война в Китае. 1924—1927 гг., М., 1954, стр. 84—85.
    способными соединениями были 15-я отдельная дивизия под командованием Хэ Луна и 24-я дивизия Е Тина. Если войска реакционных группировок получали активную помощь от им­периалистов, то уханьские войска могли рассчитывать только на поддержку армии Фэн Юй-сяна, которая занимала терри­торию провинций Шэньси, Ганьсу, западные районы Хэнани и южные Суйюани, имея в строю до 130 тыс. человек.
    Верные революции части НРА должны были развернуть активные военные действия, чтобы прорвать блокаду и пред­отвратить надвигавшийся тяжелый кризис. Необходимо было возобновить Северный поход, чтобы использовать затрудни­тельное положение северных милитаристов, против которых Чан Кай-ши еще продолжал войну. Наконец, соединение с вой­сками Фэн Юй-сяна могло бы обеспечить уханьскому прави­тельству более прочное положение.
    В этой напряженной обстановке 21 апреля 1927 г. началось согласованное наступление уханьской армии и армии Фэн Юй- сяна. Десятки тысяч рабочих и горожан Ханькоу провожали на фронт уханьские войска. На митинге выступали как комму­нисты, так и лидеры гоминдана.
    Группа войск НРА под командованием Чжан Фа-куя (око­ло 22 тыс. человек, в том числе 15-я отдельная дивизия Хэ Луна) в тяжелых боях разгромила войска хэнаньских мили­таристов. Передовые части НРА под командованием Тан Шэн- чжи, продвигавшиеся на север вдоль Пекин-Ханькоу-ской же­лезной дороги, также нанесли поражение противнику. 26—
    27    мая войска НРА форсировали реку Шахэ, заняли Янчэн, прорвали оборону противника в этом районе и оказались в 80—100 км к югу от Чжэнчжоу (важного стратегического пункта на южном берегу Хуанхэ) и от центра провинции Хэ­нань — Кайфына.
    1    июня войска НРА овладели Чжэнчжоу, 2 июня группа генерала Чжан Фа-куя заняла Кайфын. Части Фэн Юй-сяна к 20 мая достигли Лояна и блокировали засевшие в нем не­приятельские части, а 1 июня подошли к Чжэнчжоу. Против­ник отступил на левый берег Хуанхэ30.
    Но в то время, как на севере Национально-революционная армия одерживала серьезные победы, в тылу — в самом Уха­не — назревал тяжелый политический кризис.
    Экономическая блокада Уханя и саботаж буржуазии при­водили к расстройству хозяйственной жизни. В Ухань прибыло 36 иностранных военных кораблей, державы угрожали воору­женным вмешательством. После того как уханьское прави­тельство отказалось освободить до суда японского матроса, арестованного за убийство китайского рикши, японские пред­
    30    См.- Б. Г. Сапожников, Первая гражданская революционная вой­на в Китае. 1924—1927 гг., М., 1954, стр. 88.
    приниматели демонстративно закрыли все свои фабрики, Заво­ды, магазины и забаррикадировались на территории японской концессии. Более 70 тыс. рабочих были выброшены на улицу. Представители французских и английских фирм прекратили торговые операции и тоже укрылись на территории своих кон­цессий. Из-за недостатка сырья и топлива фабрики и заводы не могли работать. На рынке в Ханькоу исчез рис.
    Налоговые поступления Национального правительства по восьми контролируемым им до апреля 1927 г. провинциям да­вали до 250 млн. юаней в год. После переворота Чан Кай-ши в казначейство уханьского правительства могло поступать только 54 млн. юаней. Дополнительный ущерб нанес ему ми­нистр финансов Сун Цзы-вэнь, который перебежал к Чан Кай-ши и передал последнему 9 млн. юаней серебра, собран­ных в Шанхае. Значительно подорвала бюджет уханьцев и потеря Ичана — крупного торгового центра провинции Ху­бэй, занятого вскоре сычуаньским милитаристом генералом Ян Сэнем.
    Правительство стало выпускать бумажные деньги, но они быстро обесценивались, поскольку купечество отказывалось их принимать. Закрывались китайские магазины. На территории концессий процветала бешеная спекуляция валютой и пред­метами первой необходимости.
    Наступление Ян Сэня и мятеж Ся Доу-иня. Экономиче­ский кризис и ряд политических факторов привели к даль­нейшему обострению классовых противоречий. Многие ухань­ские генералы и офицеры, главным образом выходцы из по­мещичьей среды, готовились к борьбе с крестьянским движе­нием, с коммунистической партией. Начавшиеся с середины мая 1927 г. генеральские мятежи внешне были направлены против уханьского правительства, а по существу — против массового революционного движения.
    13 мая 1927 г. Ян Сэнь, воспользовавшись тем, что основ­ные силы верных уханьскому правительству войск были бро­шены против северных милитаристов, начал наступление по левому берегу Янцзы и вскоре оказался на расстоянии 100— 120 км от Ханькоу. 14-я дивизия 15-го корпуса НРА под ко­мандованием генерала Ся Доу-иня, посланная для борьбы с Ян Сэнем, 17 мая присоединилась в Ичане к противнику, от­крыла ему фронт и заняла город Иочжоу— основной пункт заготовки риса и других продуктов для Уханя. Развивая на­ступление, Ся Доу-инь подошел с юга, а Ян Сэнь — с запада к столице уханьского правительства. Враг был уже в 30 км от Ханькоу.
    В Ухане началась паника. Зажиточное население бежало на территорию иностранных концессий в Ханькоу. Военный флот империалистов готовился к военным действиям. Англий­ский дипломат Б. С. Ньютон, находившийся в то время в Уха­
    не, публично выступил против уханьского правительства, на­звав его «ничего не значащей кучкой политиканов» 31.
    В этот критический момент, в ночь на 17 мая, состоялось тайное собрание реакционно настроенного высшего командного состава 8, 15, 35 и 36-го корпусов, на котором обсуждались вопросы о свержении «коммунистического правительства Уха­ня», «об усмирении деревни» и т. п. Заговор был сорван бла­годаря решительным действиям революционных масс, мобили­зованных компартией на защиту трехградья.
    На борьбу с мятежниками были брошены 24-я отдельная дивизия под командованием Е Тина, курсанты военной школы, рабочие дружины, сформированные Лю Шао-ци. Ценой боль­ших потерь им удалось преодолеть натиск мятежников. 20 мая они выбили войска Ся Доу-иня из Иочжоу и оттеснили их от линии железной дороги. Связь Уханя с Чанша была восста­новлена. Разгромленный Ся Доу-инь «раскаялся» и получил прощение уханьского правительства.
    На фронт против подходивших к городу войск Ян Сэня 26 мая выступила часть 8-го корпуса во главе с коммунистами. Объединившись с тремя тысячами вооруженных крестьян, войска НРА в ночь на 27 мая нанесли внезапный удар против­нику в городе Цзяньцзяне и вынудили его отступить.
    Переворот Сюй Кэ-сяна в Чанша и контрреволюционный переворот в Ухане. Революционные части не успели еще лик­видировать угрозу Уханю, как произошел контрреволюцион­ный переворот в провинции Хунань. 21 мая полковник Сюн Кэ-сян из 35-го корпуса генерала Хэ Цзяна, находившийся в городе Чанша и имевший в своем распоряжении всего тысячу штыков, разогнал местные левогоминдановские органы власти и захватил их в свои руки- Крестьянский союз провинции Ху­нань был разогнан, рабочие пикеты разоружены, многие ком­мунисты арестованы и расстреляны.
    Оппортунистическое руководство компартии, возглавляемое Чэнь Ду-сю, в этот ответственный момент ничего не сделало для вооружения трудящихся масс и усиления политико-воспи­тательной работы среди солдат. Коммунистическая партия располагала большими возможностями для пополнения и укрепления дивизий Е Тина и Хэ Луна, частей Чжу Дэ и дру­гих командиров-коммунистов, для организации частей особого назначения. Однако ничего не было сделано. Более того, в уго­ду реакционным лидерам гоминдана и генералам Чэнь Ду-сю сумел провести в ЦК КПК решение о добровольном разору­жении уханьских рабочих дружин, организованных Лю Шао- ци. Чэнь Ду-сю отказался поставить на обсуждение ЦК КПК
    31    См.: А. В. Бакулин, Записки об уханьском периоде китайской ре• волюции, стр. 141.
    вопрос о противодействии контрреволюционному перевороту Сюй Кэ-сяна, ссылаясь на то, что не нужно-де подменять уханьское правительство. Принятие КПК самостоятельного решения, утверждал он, может подорвать авторитет лево­гоминдановского правительства.
    Коммунисты Хунани по собственной инициативе подняли крестьян на вооруженную борьбу. В южной части провинции созданные Мао Цзэ-дуном отряды насчитывали примерно
    8    тыс. человек, из них 6 тыс. имели винтовки. В восточной Ху­нани также было до 2 тыс. вооруженных крестьян, а в селах, окружающих Чанша,— много мелких вооруженных крестьян­ских отрядов. 26 мая подпольный Хунаньский боевой центр от­дал приказ о наступлении на Чанша. Одновременно в самом городе готовилось восстание рабочих. Когда крестьянские от­ряды уже подошли к городу, хунаньские коммунисты неожи­данно получили инструкцию Чэнь Ду-сю об отмене операции. Свои предательские действия Чэнь Ду-сю мотивировал тем, что в данных условиях коммунистам не следует «вызывать осложнения политической обстановки» и что они должны «ждать решения конфликта со стороны Национального прави­тельства» 32.
    30 мая, точно в назначенное время, отряды из Лояна и Пин- цзяна, не знавшие об отмене операций, начали наступление на город. Но так как они не получили поддержки, противник смог направить против наступающих три полка. После неравного боя, длившегося 5 часов, революционные отряды отошли с большими потерями. Так позорно-трусливая политика Чэнь Ду-сю сорвала в решающий момент разгром контрреволюци­онных мятежников в Чанша. Это не могло не ободрить скрытых контрреволюционеров среди генералитета уханьской армии.
    6 июня генерал Чжу Пэй-дэ произвел переворот в Наньча- не, который после отъезда из него Чан Кай-ши был занят вой­сками уханьского правительства. Удалив из армии якобы в бессрочный отпуск всех политработников-коммунистов, он разогнал крестьянский союз, закрыл профсоюзы и другие мае* совые организации и запретил деятельность компартии. В за­падной части провинции Хубэй на сторону реакционеров пере­шел 8-й корпус.
    В результате территория, подвластная уханьскому прави­тельству, резко сократилась: вместо прежних трех провинций оно контролировало лишь несколько уездов провинции Хубэй. Цепь измен была завершена капитуляцией Фэн Юй-сяна — главнокомандующего вооруженными силами Национального правительства. 1 июня, соединившись с частями НРА в Чжэн­
    32 Сы Шоу-янь, Линь Гань, Краткая история первой гражданской ре­волюционной войны, стр. 151 (к).
    чжоу, Фэн Юй-сян рапортовал о своей победе Чан Кай-ши. В Ухань он послал лишь копию своего рапорта. В конце июня, после свидания с Чан Кай-ши, Фэн Юй-сян открыто перешел на сторону нанкинской клики и в ультимативной форме потре­бовал от уханьских лидеров разрыва с коммунистами.
    В то время клика Чан Кай-ши развертывала наступление, начатое в середине мая. Этим Чан Кай-ши рассчитывал под­нять свой престиж в глазах национальной буржуазии и вы­рвать у уханьцев плоды победы над северянами. 16 мая его войска форсировали Янцзы у Нанкина и заняли Пукоу — го­род на северном берегу реки. Продвигаясь вдоль Тяньцзинь- Лукоуской железной дороги, они оттеснили части Чжан Цзун-чана и остатки .войск Сунь Чуань-фана в 1лровинцию Шаньдун.
    Японские империалисты, стремясь не допустить оконча­тельного разгрома своего ставленника Чжан Цзун-чана, от­крыто вмешались в борьбу. 31 мая японские войска заняли порт Циндао. 1 июня Чан Кай-ши'отдал приказ своим частям
    об    отходе к Нанкину и Шанхаю.
    Империалисты других стран тоже не остались в стороне от китайских дел. В июне в Тяньцзине высадилось 3 тыс. амери­канских моряков, снабженных артиллерией и танками, появи­лись эскадрильи американских бомбардировщиков. В печати США открыто обсуждался вопрос об интервенции в Китае.
    В июне 1927 г. появились явные признаки сближения се­верных милитаристов — Чжан Цзо-линя и Янь Си-шаня—с нанкинскими правыми гоминдановцами. Подражая чанкайши- стам, спекулировавшим именем организатора партии, Чжан Цзо-линь даже стал выдавать себя за давнего друга Сунь Ят- сена 33. Нанкинское правительство объявило «амнистию» всей сишаньской группе и пригласило ее лидера Чжан Цзи в Нан­кин для выработки плана совместных действий. Складывался единый фронт реакционных сил для удушения китайской ре­волюции.
    В этой обстановке лидеры уханьской группы гоминдана стали все больше склоняться к капитуляции перед империали­стами и реакционным генералитетом. В первой половине июня уханьское правительство запретило демонстрации и митинги и заявило о намерении разоружить рабочие пикеты и крестьян­ские дружины. Это заявление вызвало негодование трудящих­ся Уханя. 14 июня вопреки запрещению оппортуниста Чэнь Ду-сю они организовали забастовку и демонстрацию про­теста.
    По указанию премьера уханьского правительства Ван Цзин-вэя в конце июня генерал Ли Пин-сянь запретил дея­
    83    «Материалы по истории новодемократической революции в Китае», под рад. Ху Хуа, Шанхай, 1951, стр. 188—189(к).
    тельность Генсовета профсоюзов в Ухане и приступил к раз­оружению рабочих дружин. Началась полоса провокаций про­тив трудящихся. 13 июля ЦК КПК выступил с протестом против контрреволюционной политики гоминдана, однако и после этого оппортунист Чэнь Ду-сю не принял решительных мер для отпора реакции.
    Мао Цзэ-дун и другие последовательные марксисты-ленин­цы осудили капитулянтскую, предательскую политику Чэнь Ду-сю. Подчеркивая первостепенное значение аграрной рево­люции, Мао Цзэ-дун усиленно работал по организации массо­вого крестьянского движения в Хунани, на практике отстаивал правильную линию партии.
    23 июля ЦИК гоминдана в Ухане вынес решение о «чист­ке» партии. 24 июля Ван Цзин-вэй сделал заявление, что он не питает личной неприязни к Чан Кай-ши, что он стоит за мир и единство партии (гоминдана) и страны и готов при­знать Нанкин столицей Китая. В подтверждение своей «лояль­ности» Ван Цзин-вэй начал кампанию массовых репрессий против прогрессивных элементов. 26 июля ЦИК гоминдана в Ухане опубликовал декларацию о разрыве с Коммунистиче­ской партией Китая 34.
    В Ухане началась полоса кровавого террора. Подвергались разгрому все революционные массовые организации, рабочие, крестьянские и студенческие союзы. Производились бесчис­ленные казни коммунистов- Лидеры уханьцев во главе с Ван Цзин-вэем старались заслужить доверие нанкинских контрре­волюционеров. Измена уханьских руководителей гоминдана революции означала, что национальная буржуазия и верхуш­ка мелкой буржуазии полностью перешли в лагерь поме- щичье-компрадорской реакции и империализма. Одним из важнейших факторов, облегчивших контрреволюционный пе­реворот Ван Цзин-вэя, явилась капитулянтская правооппорту­нистическая политика Чэнь Ду-сю и его приспешников, систе­матически мешавших трудящимся массам овладеть положе­нием в Ухане.
    ♦ *
    *
    Гражданская война 1924—1927 гг. окончилась поражением революционных сил. Однако ее результаты были весьма зна­чительны. Она дала китайскому пролетариату ценнейший опыт и подчеркнула решающую роль аграрной революции для су­деб освободительной борьбы. Гражданская война 1924—
    84    Это решение вызвало разногласия среди уханьских гоминдановцев. Наиболее последовательные суньятсенисты — прогрессивные деятели го­миндана Сун Цинглин и Дэн Янь-да — опубликовали воззвание, в ко­тором заявляли о выходе из ЦИК гоминдана и из правительства в знак протеста против контрреволюционной политики Ван Цзин-вэя.
    1927    гг. показала также, что важнейшими условиями победы революции являются твердое руководство коммунистической партии, осуществляющей гегемонию пролетариата в револю­ции, наличие руководимой компартией армии и единого анти­империалистического антифеодального фронта, возглавляемого рабочим классом. Уроки и опыт первой гражданской войны были учтены китайским народом в последующей революцион­ной вооруженной борьбе, приведшей в конце концов к победе. В этом величайшее историческое значение революционных со­бытий 1924—1927 гг.
    Раздел III
    ВТОРАЯ ГРАЖДАНСКАЯ РЕВОЛЮЦИОННАЯ ВОЙНА
    (1927-1937)
    БОРЬБА КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ КИТАЯ ЗА СОЗДАНИЕ РЕВОЛЮЦИОННЫХ БАЗ В ДЕРЕВНЕ (1927—1931) Начало второй гражданской революционной войны
    После контрреволюционных переворотов в Шанхае, Гуан­чжоу и Ухане (апрель — июль 1927 г.) политическая обста­новка в Китае изменилась. Был ликвидирован революционный центр в Ухане. Гоминдан из партии единого национального антиимпериалистического фронта, объединявшей в 1924—
    1927    гг. рабочих, крестьян, мелкую и национальную буржуа­зию, превратился в реакционную партию помещиков и круп­ной компрадорской буржуазии.
    Национальная буржуазия, напуганная размахом массового революционного движения, особенно во время Северного похо­да, после переворота Чан Кай-ши в течение длительного вре­мени поддерживала контрреволюцию. Однако, хотя ее пред­ставители входили в гоминдан, они не играли руководящей роли ни в партии, ни в правительстве и послушно следовали за чанкайшистами.
    Чанкайшистские реакционеры — новая милитаристская кли­ка, связанная с иностранными империалистами,— враждова­ли с другими милитаристами. Некоторые генералы, в 1924—
    1927    гг. заявившие о присоединении к гоминдану, лишь номи­нально подчинялись нанкинскому правительству — главному оплоту 'китайской контрреволюции.
    В революционном лагере остались пролетариат и крестьян­ство, руководимые коммунистической партией. Непосредствен­ная задача КПК после поражения революции состояла в том, чтобы отбить бешеное наступление реакции на демократиче­ские силы, возглавить крестьянство, продолжавшее в ряде рай­онов, особенно в провинциях Хунань и Цзянси, борьбу под ло­зунгами аграрной революции. Аграрная революция, только на­чавшая развертываться в стране к самому концу первой граж-
    данской войны, стала основным содержанием китайской рево­лк 1 ии в следующий десятилетний период.
    Несмотря на кровавый террор (с апреля 1927 по июль
    1928    г. было убито 337 тыс. революционеров1), коммунистиче­ская партия и трудящиеся не утратили мужества и не сложи­ли оружия. «...Коммунистическую партию Китая и китайский народ не удалось ни запугать, ни покорить, ни истребить,— го­ворил Мао Цзэ-дун.— Они поднялись с земли, смыли с себя кровь, похоронили погибших товарищей и снова продолжали борьбу. Они высоко подняли знамя революции и развернули вооруженное сопротивление» 2.
    Наньчанское восстание. Первым ударом революционных сил по гоминдановской реакции явилось восстание в Наньчане. Подготовка к нему началась во второй половине июля. Цен­тральный комитет КПК, ведя упорную борьбу против капиту­лянта Чэнь Ду-сю и его сторонников, создал Временное полит­бюро из 5 человек (Чжоу Энь-лай, Чжан Тай-лэй, Ли Вэй-хань и другие), которое и выработало планы вооруженного вос­стания в Наньчане и восстания «Осеннего урожая» в провин­циях Хунань, Хубэй, Цзянси и Гуандун3.
    В районе Наньчана были расположены части НРА, которы­ми командовали Чжу Дэ, Хэ Лун и Е Тин; в них было много коммунистов. Гоминдановские реакционеры, решив разоружить революционные части, стягивали «надежные» войска в район Цзюцзян — Наньчан. В этой обстановке ЦК КПК избрал Наньчан местом вооруженного выступления против изменив­шего революции гоминдана.
    События развивались необычайно быстро. К 26 июля
    1927    г. руководители восстания были уже в Наньчане. 30 ию­ля Хэ Лун созвал командиров и посвятил их в план восста­ния. На другой день на совещании актива компартии и ком­сомола провинции Цзянси было объявлено решение ЦК КПК о восстании. Центральный Комитет призвал коммунистов и комсомольцев возглавить вооруженную борьбу против чанкай- шистов 4.
    Восстание началось в ночь на 1 августа 1927 г. В нем уча­ствовали восемь полков 20-го корпуса во главе с Хэ Луномг пять полков 11-го корпуса под командованием Е Тина и учеб­ный полк Чжу Дэ из 9-го корпуса — в общей сложности около 30 тыс. бойцов. К 6 часам утра реакционные войска в Нань­чане были разбиты.
    В этот же день был образован орган новой революционной
    1    Мяо Чу-хуан Краткая история Коммунистической партии Китая, М., 1958, стр. 74.
    2    Мао Цзэ-дун. О коалиционном правительстве (Избранные произве­дения, т. 4, М., 1953), стр. 469.
    3    «Цзиньдай ши цзыляо», 1957, № 4, стр. 141.
    4    Там же, стр. 142.
    Дом, где находился штаб восстания в Наньчане
    власти — Революционный комитет в составе 25 человек. В него вошли коммунисты Чжоу Энь-лай, Чжу Дэ, Хэ Лун, Юнь Дай- ин, У Юй-чжан и другие, а также видные представители ле­вого гоминдана, стоявшие за сохранение союза с коммунистами Сун Цин-лин (жена и верный соратник Сунь Ят-сена), Хэ Сян-нин, Дэн Янь-да, Го Мо-жо и другие. Председателем рев­кома заочно была избрана Сун Цин-лин5. Всеми военными де­
    6 Сун Цин-лин не удалось прибыть в Наньчан до ухода оттуда вос­ставших; в начале августа она была вынуждена эмигрировать из Китая.
    лами руководил штаб восстания, в который вошли Лю Бо-чэн (начальник штаба), Чжоу Энь-лай, Е Тин, Хэ Лун, Юнь Дай- ин и другие.
    Революционные войска были сведены в три корпуса: 9-й— •под командованием Чжу Дэ, 11-й — под командованием Е Ти­на (комиссар Не Жун-чжэнь) и 20-й — Хэ Луна6,
    Руководители восстания не рассчитывали, что восставшие части смогут долго оставаться в Наньчане, к которому уже стягивались значительные военные силы реакционного гомин­дана. 5 августа повстанцы выступили из Наньчана п далекий поход на юг, в провинцию Гуандун. Они предполагали овла­деть Гуанчжоу, восстановить там революционную базу и уже затем повести широкое наступление против реакции.
    Революционные войска прошли стремительным маршем через всю провинцию Цзянси. Противник оказывал вначале слабое сопротивление. Только у г. Хуэйчана 1 сентября про­изошел крупный бой, в результате которого части повстанцев отбросили гоминдановские войска.' Пройдя в течение трех не­дель через провинцию Фуцзянь, повстанцы вступили в восточ­ную часть провинции Гуандун и 24 сентября с помощью вос­ставших рабочих освободили город Шаньтоу. Однако удержать его им не удалось. В начале октября революционные части отступили из Шаньтоу.
    Трое суток продолжалось ожесточенное сражение с превос­ходящими во много раз силами противника в районе Танкан — Саньхэба. Численность революционных частей к этому време­ни вследствие трудностей похода и кровопролитных боев со­кратилась с 30 тыс. до 2 тыс. Сражение было ими проиграно. Отряд повстанцев (немногим более тысячи человек) под ко­мандованием Е Тина пробился к западу, в уезды Хайфын и Луфын провинции Гуандун, и соединился там с крестьянами, выступившими под руководством Пэн Бая. Второй отряд под командованием Чжу Дэ, Чэнь И и других (также около ты­сячи бойцов) прошел через Цзянси в северную часть провин­ции. Гуандун и впоследствии продвинулся на юг провинции Хунань.
    Южный поход окончился неудачей, потому что революцион­ные войска, как отмечал Мао Цзэ-дун, «еще не представляли собой политически крепкую армию, и к тому же партия не умела ими руководить»7. Руководители восстания не сумели тогда в должной мере оценить решающее значение совместных действий революционных войск и крестьянства. Обстановка требовала поддержать крестьянское движение в провинциях Цзянси, Хунань и Хубэй, развернуть аграрную революцию, со­здать революционные опорные базы для ведения длительной
    партизанской войны. Однако повстанцы не учли всего этого. Они направились в далекий изнурительный поход на юг и по­несли большие потери от превосходящих сил врага.
    Наньчанское восстание имело большое историческое значе­ние. В ходе восстания родилась подлинно революционная ра- боче-крестьянская армия, выросшая впоследствии в мощную силу, которая под руководством коммунистической партии ве­ла длительную борьбу против вооруженной контрреволюции, завершившуюся в конечном счете победой народа над внутрен­ними и внешними врагами. Поэтому день 1 августа отмечается в Китайской Народной Республике как день рождения Народ­но-освободительной армии.
    Чрезвычайное совещание ЦК КПК 7 августа 1927 г. 7 ав­густа в Цзюцзяне нелегально собралось чрезвычайное совеща­ние Центрального Комитета Коммунистической партии Китая. Это совещание, созванное в критический момент китайской ре­волюции, решительно выправило капитулянтскую линию Чэнь Ду-сю 8. «В основе оппортунистических ошибок партийного ру­ководства,— говорилось в декларации августовского совеща­ния,— лежало непонимание, неверное, небольшевистское, не­марксистское понимание характера китайской революции, роли различных классов на разных этапах революции и роли ком­мунистической партии» 9.
    Оппортунисты во главе с Чэнь Ду-сю считали, что с контр­революционным переворотом Ван Цзин-вэя в Ухане буржуаз­но-демократический этап революции завершился, поскольку, как утверждали они, китайская национальная буржуазия уже завоевала победу над империализмом и феодализмом и упро­чила свое господство. Августовское совещание разоблачило эту оппортунистическую установку. Оно указало, что китай­ская революция остается по своему характеру буржуазно-де­мократической и по-прежнему направлена против империали­стического гнета, против социально-экономических и политиче­ских пережитков феодализма в стране.
    Осудив антипартийную деятельность Чэнь Ду-сю, совеща­ние отстранило его от руководства. Генеральным секретарем был избран Цюй Цю-бо.
    Совещание определило общий курс партии на аграрную ре­волюцию как составную часть буржуазно-демократической ре­волюции, на вооруженное сопротивление гоминдановской ре­акции и призвало партию и народные массы продолжать рево­люционную борьбу. Однако, как указывается в позднейших документах КПК, совещание 7 августа, «проводя борьбу про­тив правых ошибок, в то же время открыло дорогу „левым”
    8 См.: «Решение по некоторым вопросам истории нашей партии» (Мао Цзэ-дун, Избранные произведения, т. 4), стр. 328.
    • См.: «Материалы по китайскому вопросу», М., 1927, № 8, стр. 16,
    ошибкам» 10. В этом сказались недостаток политического опыта молодой китайской компартии, недостаточная теоретическая подготовленность многих ее членов. В обстановке того времени партии необходимо было избрать более гибкую линию, строго учитывая конкретные условия на местах, проводить в одних случаях целесообразные контрнаступления, в других — такти­ческие отступления для планомерного закрепления позиций революции и накапливания сил п. Совещание недооценило осо­бенности момента и допустило появление тенденции к аван­тюризму и администрированию. Это очень скоро привело к воз­никновению левацкой линии в партии.
    Восстание «Осеннего урожая». В соответствии с решением, принятым на совещании 7 августа, Коммунистическая партия. Китая организовала в провинциях Хунань, Хубэй, Цзянси и Гуандун восстание «Осеннего урожая». Выступление приуро­чивалось ко времени сбора осеннего урожая, когда помещики и чиновники выколачивали из крестьян арендную плату и на­логи и классовая борьба в деревне особенно обострялась.
    Наиболее мощный очаг крестьянского движения находился на границе провинций Хунань и Цзянси, где выступления кре­стьян не прекращались и после поражения первой граждан­ской войны. Весной 1927 г. в уездах Пинцзян и Люян Провин­ции Хунань коммунисты создали сильные вооруженные отряды крестьян, которые вели партизанскую войну против гоминда­новских войск12.
    В августе в районе уездов Сюшуй, Тунгу, Пинцзян и Люян крестьянские отряды соединились с пришедшим туда из Учана бывшим охранным полком Национального правительства ,3. Командир полка Лу Дэ-мин, начальник штаба Хэ Чан-гун и многие офицеры были коммунистами. Часть покинула Учан 3 августа, намереваясь примкнуть к повстанцам в Наньчане. Узнав на полпути, что революционные войска из Наньчана двинулись на юг, полк направился в уезд Сюшуй (восточная часть провинции Хунань) 14.
    18 августа состоялось совещание Хунаньского провинци­ального комитета КПК, на котором обсуждался план восста­ния «Осеннего урожая» в провинции. Выступая на совещании, Мао Цзэ-дун подчеркнул, что целью восстания должно быть последовательное проведение аграрной революции и создание рабоче-крестьянской власти 16.
    10    См.: «Решение по некоторым вопросам истории нашей партии», стр. 328.
    11    См.: там же.
    12    Мао Цзэ-дун, Борьба в Цзинганшане (Избранные произведения, т. 1), стр. 166—167. Примечание 6.
    18    Там же.
    14    Там же, стр. 166. Примечание 5.
    16    Мяо Чу-хуан, Краткая история Коммунистической партии Китая, стр. 82.
    По решению партии в начале сентября Мао Цзэ-дун прибыл в Сюшуй для руководства восстанием. Вместе с Лу Дэ-мином и другими коммунистами он объединил отряды местных кресть­ян, рабочих и революционных солдат и организовал из них
    1-ю    дивизию Рабоче-крестьянской революционной армии. Ди­визия включала четыре полка. 1-й был создан из солдат быв­шего Учанского охранного полка и рабочих аньюаньских шахт;
    2-й    — из аньюаньских горняков и крестьянских отрядов уездов Пинсян и Лилин; 3-й — из крестьян уездов Пинцзян, Люян, Тунчэн и Чунъян; 4-й — из солдат гоминдановского генерала Ся Доу-иня, перешедших на сторону восставших крестьян. Все­го в четырех полках дивизии насчитывалось около 8 тыс. бойцов 16.
    Восстание началось 8 сентября 1927 г. 17 Повстанцы заняли уезды Люян, Пинцзян, Лилин и Чжучжоу ,8. Одновременно развернулась борьба в некоторых уездах севернее этого райо­на и на границе провинции Цзянси.
    Предполагалось, что 1-й и 4-й полки освободят уездный город Пинцзян, 3-й — Люян, а 2-й полк выступит из Аньюаня в направлении Лилина и затем примет участие в совместном штурме Чанша, в котором в это время готовилось восстание рабочих. Однако 4-й полк, состоявший из перебежчиков, пере­шел на сторону противника, 1-й остался без поддержки и был разгромлен у Пинцзяна, а 3-й потерпел поражение под Лю- яном. Оставшиеся в живых бойцы 1-й дивизии 19 сентября сосредоточились в Вэньцзяши-
    Чтобы предотвратить полный разгром революционного от­ряда, Мао Цзэ-дун убедил бойцов и командиров отказаться от захвата Чанша и идти на юг—в горы Цзинган (на границе провинций Хунань и Цзянси). Выдержав тяжелый бой с вой­сками цзянсийских милитаристов в районе Луци (в этом бою погиб Лу Дэ-минь), повстанцы пробились в уезд Юнсинь (провинция Цзянси). В местечке Саньвань остатки 1-й диви­зии были сведены в один полк. Тогда же был создан фронто­вой комитет партии (секретарем комитета был назначен Мао Цзэ-дун) и учрежден институт партийных представителей в подразделениях 19.
    В октябре 1927 г. полк под командованием Мао Цзэ-дуна прибыл в горы Цзинган (Цзинганшань). Здесь была создана
    16    «Всюду красные знамена», Пекин, 1955, стр. 10—17 (к).
    17    Хэ Гань-чжи, История современной китайской революции, т. I, Пекин, 1957, стр. 125 (к); «Лекции по истории китайской революции», ч. 3, Пекин, 1957, стр. 17 (к).
    18    Мао Цзэ-дун, Почему в Китае может существовать красная власть? (Избранные произведения, т. 1), стр. 114. Примечание 8.
    19    Хэ Гань-чжи, История современной китайской революции, т. I, стр. 125 (к).— С 1929 г. они стали называться политическими комисса­рами.
    Выступление Мао Цзэ-дуна перед бойцами китайской Красной армии и населением уезда Юнсинь
    (Цзянси) в октябре 1927 г.
    народная власть, под контролем которой находилось несколько уездов.
    Восстание «Осеннего урожая» происходило и в других рай­онах Китая. Несколько тысяч крестьян поднялись на борьбу на юге провинции Хубэй и заняли уездный город Туншань. Одно­временно восстали несколько десятков тысяч крестьян в уездах Сяогань, Мачэн, Хуанъань в северо-восточной части провин­ции Хубэй. Более 30 дней они держали в своих руках уездный центр Хуанъань20.
    Крестьянские выступления проходили и в отдельных райо­нах провинций Цзянсу, Шаньдун и на о. Хайнань. В конце
    1927    г. широкий размах получило крестьянское движение в южной части провинции Хунань, куда в декабре этого года пробились участвовавшие в Наньчанском восстании отряды Чжу Дэ, Чэнь И и Линь Бяо. Возглавив борьбу крестьян уез­дов Ичжан, Чэньчжоу, Лэйян и других, они создали в январе
    1928    г. органы революционной власти, которые продержались три месяца.
    В долине реки Дунцзян (провинция Гуандун) движением руководил один из видных деятелей КПК Пэн Бай. После из­мены Чан Кай-ши крестьяне уездов Хайфын и Луфын 21 неод­нократно с оружием в руках отражали натиск гоминдановских карателей. В борьбе росли и крепли крестьянские вооруженные отряды.
    Кг к уже говорилось, в начале октября 1927 г. в район Хай- луфын прибыла часть революционных войск Е Тина (пример­но тысяча бойцов), уцелевших после поражения под Саньхэба. Из этих войск и местных крестьянских вооруженных отрядов была создана 2-я дивизия Рабоче-крестьянской революционной армии я. 30 октября дивизия начала наступление на уездные города Хайфын и Луфын и вскоре овладела ими, а затем прв активной поздержке народных масс освободила всю террито­рию этих уездов. 7 ноября 1927 г. в обоих городах состоялись торжественные собрания в честь 10-й годовщины Великой Ок­тябрьской социалистической революции.
    Руководимые коммунистами трудящиеся Хайфына присту­пили к организации новой революционной власти. 8 ноября был созван съезд делегатов рабочих, крестьян и солдат уезда, на котором присутствовало более 330 представителей от проф­союзов, крестьянских союзов и армии. На съезде было создано рабоче-крестьянское демократическое правительство уезда Хайфын, а 13 ноября на таком же съезде — рабоче-крестьян- ское правительство уезда Луфын. Вскоре органы рабоче-кре­
    20    Мао Цзэ-дун, Почему в Китае может существовать красная власть?, стр. 114. Примечание 8.
    21    В литературе принято сокращенное название района двух уездов — Хайлуфын.
    22    См.: М. Ф. Юрьев, Красная армия Китая, стр 16, 25.
    стьянской власти возникли в районах и деревнях обоих уез­дов 23.
    Под руководством рабоче-крестьянской власти и коммуни­стической партии народные массы Хайлуфына развернули ши­рокую антифеодальную борьбу. Они изгоняли помещиков и контрреволюционные элементы (за три месяца они разгромили 451 укрепленную помещичью усадьбу), делили помещичью землю. Поземельный налог был снижен до 10% дохода, осталь­ные налоги уменьшены наполовину. Однако революционная власть в Хайлуфыне просуществовала недолго: в марте 1928 г. она была разгромлена гоминдановскими милитаристами.
    Восстания, начавшиеся осенью 1927 г., укрепили влияние коммунистической партии в деревне. Широкие массы крестьян­ства на практике усваивали выдвинутые КПК лозунги аграр­ной революции. Так создавалась почва для развития крестьян­ского движения в центральных и южных провинциях.
    Гуанчжоуская коммуна. Рабочий класс и во второй по­ловине 1927 г. продолжал оказывать стойкое сопротивление на­тиску контрреволюции.
    Осенью 1927 г. усилилась стачечная борьба пролетариата Гуанчжоу. В октябре коммунистами была организована заба­стовка моряков, которую поддержали рабочие многих пред­приятий. В день 10-й годовщины Великой Октябрьской социа­листической революции трудящиеся города провели многоты­сячный митинг. Основная масса рабочих, в том числе тысячи бывших участников Гуанчжоу-сянганской забастовки, шла за коммунистической партией. Недалеко от Гуанчжоу—в Хай­луфыне, как уже сказано выше, существовала народная власть.
    В этот период среди милитаристов, контролировавших про­винцию Гуандун, шла междоусобная борьба. 1 ноября Гуан­чжоу захватили войска генерала Чжан Фа-куя. Во главе ново­
    23    В период второй гражданской войны органы революционной вла­сти обычно создавались в форме революционных комитетов (ревкомов), формируемых партийными органами и командованием частей Красной армии; затем, когда положение становилось более стабильным, они пре­образовывались в собрания (советы) рабочих и крестьянских депута­тов, избиравшиеся в flqpeBHRx и селах непосредственно на сельских собраниях, а в волостях и уездах —на конференциях представителей сел, деревень и частей Красной армии. Окончательно избирательная си­стема была определена I Всекитайским съездом рабочих и крестьянских депутатов (ноябрь 1931 г.). Создававшиеся в то время органы револю­ционной власти назывались обычно «советами». По своей организаци­онной форме эти органы власти были близки к Советам, существующим в СССР. Однако китайская революция в тот период, хотя и раз­вивалась под руководством пролетариата, носила еще буржуазно.демо­кратический характер, и поэтому революционная власть представляла собой революционно-демократическую диктатуру пролетариата и кресть­янства (см.: Мао Цзэ-дун, Почему в Китае может существовать красная власть? стр. 111—112. Примечание 6).
    го правительства встал изменник революции, бывший предсе­датель Национального правительства Ван Цзин-вэй.
    В такой обстановке Гуандунский комитет КПК, руководи* мый Чжан Тай-лэем, 26 ноября принял решение об организа­ции восстания в Гуанчжоу24. Одновременно был создан стачеч­ный комитет. В глубоком подполье формировались и вооружа­лись отряды Красной гвардии. Значительное число коммуни­стов было направлено на работу в 4-й корпус гоминдановской армии, в составе которого находился революционно настроен­ный учебно-инструкторский полк (более 1300 человек).
    7    декабря представители 80 профсоюзов города, собравшие­ся на секретное совещание, высказались за немедленное воору­женное восстание и избрали орган будущей власти. В него во­шли 9 представителей от рабочих, 3 — от крестьян и 3 — от армии. Вечером 10 декабря на заседании Гуандунского коми­тета КПК с участием Чжан Тай-лэя, Е Тина и других был уточнен план выступления.
    Героическое восстание рабочих и революционных солдат Гуанчжоу началось в 3 час. 30 мин- утра 11 декабря 1927 г. Первыми выступили рабочие дружины и солдаты учебно-ин­структорского полка во главе с коммунистами. К ним примкну­ли солдаты 11-го охранного полка армии Чжан Фа-куя. Через два часа восставшие заняли большую часть города, захватили телеграф, почту и другие важнейшие учреждения. В 6 часов утра созданное еще 7 декабря правительство вышло из под­полья. Власть в городе перешла в руки народа. Председателем революционного рабоче-крестьянского правительства (Гуан­чжоуской коммуны) 25 был избран (заочно) видный организа­тор рабочего движения Су Чжао-чжэн, главнокомандующим— Е Тин. Фактически народную власть в короткий период ее су­ществования возглавлял Чжан Тай-лэй.
    11    декабря в ряды повстанцев вливались все новые и но­вые бойцы. Вслед за рабочими за оружие взялось студенчество. Общее число участников восстания достигло 20 тыс. Весь день продолжались ожесточенные бои. Ночью в Гуанчжоу прибыло два небольших крестьянских отряда, в том числе 300 человек из уезда Фошань — родины вождя тайпинов Хун Сю-цюаня.
    Революционное правительство еще утром 11 декабря опуб­ликовало манифест и ряд декретов. В этих документах провоз­глашались отмена всех навязанных империалистами неравно­правных договоров, создание Рабоче-крестьянской революци­онной армии, свобода слова, печати, организаций, митингов и забастовок, 8-часовой рабочий день, передача помещичьей земли крестьянам, отмена кабальных налогов и т. п. Были ос­
    24    «Чжунгогунжэнь» 1957, № 24, стр. 30.
    25    Вследствие неправильной транскрипции названия города она в свое время называлась «Кантонская коммуна».
    вобождены томившиеся в гоминдановской тюрьме политиче­ские заключенные. Народная власть начала конфискацию иму­щества реакционеров; оно передавалось бедноте26. 30-тысяч* ный митинг, состоявшийся в полдень 12 декабря, одобрил со­став революционного правительства и его программу. Было принято решение в течение ближайших трех дней избрать со­брание рабочих, крестьянских и солдатских депутатов.
    Однако в условиях спада революции на большей части тер­ритории страны восставшие рабочие не смогли удержать власть. Против революционного Гуанчжоу объединились силы международной и китайской контрреволюции. Уже 12 декабря гоминдановские милитаристы при поддержке военных кораблей и морской пехоты Англии, США, Японии, Франции начали на­ступление на город и отрезали его от основной территории провинции. В два часа дня гоминдановские агенты убили Чжан Тай-лэя, когда он возвращался с митинга рабочих в штаб. Это была огромная потеря^для революционных сил.
    Восстание оказалось недостаточно подготовленным: оно началось, когда политическая мобилизация широких масс еще не была обеспечена, не была налажена связь с крестьянством, только некоторые воинские части перешли на сторону по­встанцев. Все это предопределило кратковременность сущест­вования «Гуанчжоуской коммуны».
    13 декабря превосходящие силы милитаристов ворвались в город и начали зверскую расправу с населением. Было убито около 6 тыс. человек27. Проникнутые ненавистью к Советско­му Союзу, реакционеры напали на советское консульство, арестовали его работников и разгромили помещение. Пять советских граждан — вице-консул А. И- Хассис и сотрудники В. А. Уколов, К. С. Иванов, Ф. И. Попов и П.ЧП. Макаров — были зверсюи убиты гоминдановскими бандитами.
    Гуанчжоуское восстание, несмотря на его поражение, дало КПК ценный опыт; оно еще раз указало на необходимость са­мого тесного союза рабочего класса и его авангарда — ком­мунистов с многомиллионным крестьянством. Героизм, упор­ство и мужество повстанцев, их преданность делу революции навсегда остались в памяти китайского народа. После создания КНР в Гуанчжоу воздвигнут памятник погибшим борцам.
    Революционная база в Цзинганшане. События второй по­ловины 1927 г. показали, что революционные силы тогда не могли закрепиться в крупных городах (Ухань, Наньчан, Гуан­чжоу), но в то же время имелись широкие возможности для создания и относительно длительного существования револю­ционных опорных баз в деревне- Первая из таких баз была организована в горах Цзинган.
    26    «Материалы по истории новодемократической революции в Китае», под ред. Ху Хуа, Шанхай, 1951, стр. 223—224 (к).
    27    См.: «Жэньминь жибао», 1957, 12 декабря.
    Цэинганшань — горный район, в котором под руководством Мао Цзэ-дуна была создана в октябре 1927 г. первая революционная база
    Политическая обстановка в районе Цзинган (центральная часть хребта Лосяо), куда в октябре 1927 г. пришли отряды Мао Цзэ-дуна, благоприятствовала созданию революционной базы. Вражда между милитаристами двух провинций — Ху­нань и Цзянси, на границе которых находятся эти горы, об­легчала положение пришедших сюда войск. Местные крестьяне были настроены революционно. В прошлом они активно уча­ствовали в борьбе против помещиков; в деревнях продолжали действовать два небольших крестьянских отряда во главе с Юань Вэнь-цаем и Ван Цзо. В стратегическом отношении этот район являлся также очень выгодным: части Мао Цзэ-дуна укрепились в пяти деревнях на недоступных для врага горных склонах. Так было заложено основание Цзинганшаньской ре­волюционной базы 28.
    С октября 1927 по февраль 1928 г. на территории базы вос­станавливались партийные комитеты и парторганизации (в уез­дах Нинган, Юнсинь, Чалин, Суйчуань, Линсянь и Ляньхуа),. создавались местные органы революционной власти; была обо­рудована сеть укреплений. Высшим партийным органом, осу­ществлявшим руководство армейскими и местными организа­циями КПК, являлся фронтовой комитет, возглавлявшийся Мао Цзэ-дуном.
    В апреле 1928 г. с юга провинции Хунань в горы Цзинган пришли части под командованием Чжу Дэ, Линь Бяо и Чэнь И. Они по указанию ЦК КПК объединились с отрядами Мао Цзэ- дуна в IV корпус рабоче-крестьянской Красной армии29, на­считывавший тогда около 10 тыс. бойцов. Командующим кор­пусом был назначен Чжу Дэ, партийным комиссаром — Мао Цзэ-дун.
    Строительство революционной базы, создание органов де­мократической власти (собрания депутатов), осуществление аграрной революции проходили в упорной, кровопролитной борьбе Красной армии и местных крестьянских отрядов с вой­сками цзянсийских и хунаньских милитаристов, а также с -по­мещичьими дружинами. С конца 1927 по август 1928 г. Крас­ная армия разгромила несколько походов врага, хотя соотно­шение сил временами было крайне для нес невыгодным (че­тырем полкам Красной армии приходилось обычно сражаться против восьми-девяти, а иногда и 18 полков неприятеля) 30.
    В период крупных вражеских наступлений территория рево­люционной базы обычно значительно сокращалась, но после
    28    Эта база известна также под названием Пограничного района Хунань — Цзянси.
    29    По опубликованным документам не удается установить точную дату возникновения этого названия, сменившего прежнее наименование «Рабоче-крестьянская революционная армия».
    30    Хэ Гань-чжи, История современной китайской революции, т. I,. стр. 128 (к).
    Встреча отрядов Мао Цзэ-дуна и Чжу Дэ »в Цзинганшане (апрель 1928 г.) (картина художника Ван Ши-ко),
    победы над врагом вновь восстанавливалась и расширялась. К началу июля 1928 г. она включала целиком уезды Нинган. Юнсинь, Ляньхуа и частично соседние уезды Аньфу, Цзиань, Суйчуань, Линсянь. Повсюду создавались уездные, районные и волостные органы власти (собрания рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов), затем было сформировано пра­вительство всего Пограничного района с центром в Нингане.
    На территории Цзинганской опорной базы народная власть осуществляла конфискацию помещичьих земель. В основу аг­рарной реформы был положен принцип уравнительного распре­деления по числу едоков, иными словами, землей наделялись «поровну все жители каждой деревни — мужчины и женщины, старые и малые» 31. Земельные участки получали также бойцы и командиры Красной армии.
    Осенью 1928 г. к IV корпусу присоединился V корпус под командованием Пэн Дэ-хуая, образовавшийся из отрядов ху­наньских войск, которые восстали в июле 1928 г. в уезде Пин­цзян и основали сначала небольшую опорную базу на границе провинций Хубэй, Хунань и Цзянси (после ухода частей Пэн Дэ-хуая в этом районе действовал небольшой отряд под коман­дованием Хуан Гун-люэ, оставленный для ведения партизан­ской войны).
    Создание революционной базы в горах Цзинган имело боль­шое историческое значение. Оно явилось наглядным примером правильного сочетания тактики отступления и наступления революционных сил. Центр тяжести борьбы был перенесен в деревню, где не прекращалось крестьянское движение и где силы контрреволюции были менее значительны, чем в городах. Революционная армия в сельских районах могла свободно ма­неврировать и пополняться за счет крестьян, участвовавших в борьбе за землю, и успешно сражаться против вооруженных сил реакционного чанкайшистского гоминдана. Душой народ­ной власти и Красной армии была героическая Коммунистиче­ская партия Китая.
    Преодоление первого «левого» уклона в КПК. Опыт пер­вых боев второй гражданской войны32, особенно опыт успеш­ного создания революционных баз в деревне, с одной стороны, неудача наступления на Чанша и поражение восстания в Гуан­чжоу, с другой — показывали, что линия на организацию вос­станий в городах являлась в тот период ошибочной, так как она вела к тяжелым последствиям, и что необходимо было проводить принятый чрезвычайным совещанием ЦК КПК курс на развитие аграрной революции. Однако в новых сложных
    81    Мао Цзэ-дун, Борьба в Цзинганшане, стр. 144.
    32    Период 1927—1937 гг. в китайской исторической литературе часто называется также «десятилетней гражданской войной» и «аграрной ре­волюционной войной».
    условиях руководство КПК допустило серьезные ошибки ле­вацкого толка.
    Левацкие тенденции, проявившиеся еще в ходе дискуссии на совещании 7 августа, постепенно оформились в путчистскую линию, сторонники которой временно взяли верх в централь­ных руководящих органах партии. Отрицая факт поражения революции и считая, что в Китае происходит непрерывный подъем революции, представители левоуклонистской линии (Цюй Цю-бо и другие) провели на расширенном совещании ЦК в ноябре 1927 г. резолюцию, призывавшую к организации вооруженных восстаний в городах. Эта лево-уклонистская линия возникла на почве неправильного понимания маркси­стской теории перманентной (непрерывной) революции, сме­шения демократического и социалистического этапов рево­люции. В условиях укрепления реакционных сил в городах и общего спада революционной волны в стране линия путчистов была обречена на провал. Она с самого начала вызвала рез­кую критику многих руководящих работников партии. Значи­тельная часть партийного актива во главе с Мао Цзэ-дуном и Лю Шао-ци оказала решительный отпор «левому» путчизму. Преодолению его способствовал и опыт революции: путчист­ская тактика в жизни быстро обнаружила свою несостоятель­ность. Все это содействовало тому, что проведение левацкой линии в практической деятельности партии уже к апрелю
    1928    г. в основном прекратилось. Цюй Цю-бо, занимавший в период первого «левого» уклона пост генерального секретаря ЦК, честно признал свои ошибки и впоследствии активно бо­ролся против левацких извращений.
    Коммунистическая партия Китая с осени 1927 до лета
    1928    г. прошла необычайно трудный и сложный путь. Осуще­ствив, хотя и с большими потерями, тактику отступления по­сле поражения революции, она в целях расширения и углубле­ния аграрной революции перенесла центр тяжести борьбы в деревню и создала таким образом надежную базу дальнейшего развития китайской революции.
    Китай в первые годы гоминдановского господства
    Установление реакционной диктатуры чанкайшистского гоминдана. После переворота Чан Кай-ши на смену старым милитаристам к власти пришли новые, гоминдановские. Как и их предшественники, они защищали интересы крупной ком­прадорской буржуазии и ломсщиков-феодалов, но в отличие от северных милитаристов обладали сравнительно сильной и централизованной организацией — партией гоминдан, из ко­торой они путем «чисток» и террора изгнали все революцион­ные и прогрессивные элементы. Захватив руководство в пар­
    тийном аппарате, они демагогически использовали «три на­родных принципа» Сунь Ят-сена и былую популярность осно­ванной им партии.
    Правительство Чан Кай-ши фактически контролировала лишь части провинций Цзянсу, Чжэцзян, Аньхуэй и Фуцзянь. Хотя управлявшая провинциями Гуандун и Гуанси клика юж­ных гоминдановцев политически поддерживала нанкинское правительство, эти провинции по существу были автономными. В средней части бассейна Янцзы в течение некоторого време­ни после контрреволюционного переворота Чан Кай-ши удер­живалось уханьское правительство, а на севере, в Пекине — фынтяньская клика Чжан Цзо-линя. В провинции Шаньдун и северной части Цзянсу против Чан Кай-ши стояли войска се­верных милитаристов Чжан Цзун-чана и Сунь Чуань-фана. Таким образом, нарастала очередная междоусобная война между старыми и новыми милитаристами за господство в стране.
    Первое столкновение произошло в сентябре 1927 г. между нанкинскими и уханьскими войсками. Уханьская армия под командованием Тан Шэн-чжи была разбита, нанкинские части захватили Ухань. Это произошло в момент, когда глава нан­кинского правительства Чан Кай-ши формально находился в отставке. В это время он впервые применил маневр, к которо­му он и впоследствии прибегал в острые моменты: «уход в от­ставку», оставляя при этом фактическую власть в руках своих сторонников. Вскоре он выехал в Японию. Есть данные, что именно в Японии между Чан Кай-ши и представителями США была достигнута полная договоренность о сотрудничестве33.
    В ноябре 1927 г. Чан Кай-ши вернулся в Китай и вновь принял власть. 10 декабря 1927 г. он стал главнокомандующим вооруженными силами, а в январе 1928 г. возглавил нанкин­ское правительство. На высшие посты в государственном аппа­рате Чан Кай-ши назначил близких ему людей, принадлежав­ших к четырем семействам — Цзянов, Сунов, Кунов и Чэней. Первые три из них, включая семью Чан Кай-ши, были связаны узами тесного свойства. Министром финансов был назначен шурин Чан Кай-ши Сун Цзы-вэнь. Важные посты заняли свояк Чан Кай-ши Кун Сян-си и тесно связанные с чанкайшистской кликой братья Чэнь Ли-фу и Чэнь Го-фу. В целом в нанкин­ском правительстве преобладали представители крупной ком­прадорской буржуазии из шанхайской группировки финансо­вых тузов. Режим Чан Кай-ши являлся реакционной диктату­рой блока компрадорской буржуазии и феодалов-помещиков, поддерживаемой международным империализмом, прежде все­го американским.
    33    См.: Лю Да-нянь, История американской агрессии в Китае, М.г 1953, стр. 191.
    Верхушка реакционного гоминдана состояла из милитари­стских группировок, опиравшихся на различные империалисти­ческие державы. Чан Кай-ши ориентировался на американский империализм, Чжан Цзо-линь и его союзники — на японский. Клику гуансийских генералов в Южном Китае субсидировала Англия. Как и во времена господства северных милитаристов, борьба между различными кликами отражала борьбу импе­риалистов за раздел Китая.
    Вначале клика Чан Кай-ши, объединившись с Фэн Юй-ся­ном и шаньсийским милитаристом Янь Си-шанем, выступила против господствовавшего в Северном Китае блока Чжан Цзо- линя, Чжан Цзун-чана и Сунь Чуань-фана. Добить северных милитаристов, власть которых уже была подорвана револю­цией 1924—1927 гг., не представляло большого труда. Под лозунгами «продолжение Северного похода» и «объединение Китая» войска нанкинского правительства в апреле 1928 г- открыли военные действия против северных милитаристов.
    Наступление нанкинских войск началось довольно успешно. Тогда Япония, встревоженная поражением своих ставленни­ков, решилась открыто вмешаться в борьбу. Ее войска окку­пировали центр провинции Шаньдун г. Цзинань, перерезав железную дорогу Тяньцзинь — Пукоу, вдоль которой продви­гались на север армии Чан Кай-ши. 3 мая японская военщина устроила в Цзинане кровавую резню. Было убито и ранено более 10 тыс. китайских граждан.
    Чан Кай-ши, напуганный угрозой войны с Японией, при­остановил наступление. Он потребовал, чтобы его войска все­мерно охраняли японских граждан в Китае и заявил: «Ради спасения одного японца можно уничтожить и десять китай­цев» 34.
    Однако в широких слоях китайского народа «цзинаньские события» вызвали гнев и возмущение. Не только рабочие, кре­стьяне, мелкая городская буржуазия, но и национальная бур­жуазия были возмущены агрессией Японии и капитулянтской политикой нанкинского правительства. Во всех крупных горо­дах развернулось движение протеста, начался бойкот япон­ских товаров.
    Недовольство национальной буржуазии пытались использо­вать в своих целях политические авантюристы во главе с Ван Цзин-вэем, считавшиеся еще недавно представителями левого крыла гоминдана. Изгнанные в сентябре 1927 г. нанкинцами из Уханя, они перебрались в Гуанчжоу, но в декабре были выброшены рабочим восстанием из города. Ван Цзин-вэй7 и его сторонники выступили с демагогическими нападками на Чан Кай-ши и объявили о создании новой партии — «партии
    34    У Минь, Сяо Фын, От <гдвижения 4 мая> до создания Китайской Народной Республики, Пекин, 1951, стр. 88 (к).
    реорганизации гоминдана» («реорганизационисты»), не собрав­шей, однако, много сторонников 35.
    Национальное движение в Китае в связи с «цзинаньскими событиями» приняло настолько широкий размах, что японские империалисты, не готовые еще к крупным военным операциям, несколько умерили свой агрессивный пыл. По-прежнему не пропуская нанкинские войска на север, они в то же время не препятствовали продвижению на Пекин союзника Чан Кай-ши старого милитариста Янь Си-шаня, который в июне 1928 г. и занял этот город. После долгих переговоров в марте 1929 г. между Японией и нанкинским правительством было достигну­то соглашение о выводе японских войск из Цзинани и всей про­винции Шаньдун. Взамен этого Нанкин «гарантировал инте­ресы и привилегии японцев» в Китае.
    Вступление в июне 1928 г. войск Янь Си-шаня в Пекин изображалось кликой Чан Кай-ши как объединение всей стра­ны под властью нанкинского правительства. Вскоре власть Нанкина была формально признана и в Северо-Восточном Китае. Чжан Цзо-линь, который проявил стремление отойти от японцев и переориентироваться на США, в июне 1928 г. по­гиб при взрыве поезда, организованном японской разведкой. Его сын и наследник Чжан Сюэ-лян в декабре 1928 г. признал нанкинское правительство центральным правительством Китая и поднял над своей резиденцией гоминдановский флаг. В мар­те 1929 г. далай-лама сообщил Чан Кай-ши о подчинении Ти­бета нанкинскому правительству. Таким образом, Нанкин стал формально столицей всего Китая. (Пекин — в китайском ли­тературном произношении «Бэйцзин», что значит «Северная столица»,— был в связи с этим переименован в «Бэйпин», т. е. «Умиротворение Севера», а провинция Чжили— в Хэбэй.)
    Еще в октябре 1928 г. ЦИК гоминдана принял закон об организации национального правительства, а затем Основной закон гоминдановского правительства. Эти законодательные акты официально оформили установление в Китае диктатуры гоминдана. Верховным органом власти в стране был объявлен всекитайский съезд этой партии, а в периоды между его со­зывами — Центральный исполнительный комитет. Последнему непосредственно подчинялось назначаемое съездом националь­ное правительство. В основу структуры национального прави­тельства формально была положена разработанная в свое вре­мя Сунь Ят-сеном система пяти властей (законодательной, ис­полнительной, судебной, экзаменационной и контрольной), фактически же вся полнота власти находилась в руках группы гоминдановских заправил во главе с Чан Кай-ши.
    35    В 1931 г. эта группа вновь вступила в чанкайшистский гоминдан, а в конце 1938 г. Ван Цзин-вэй с ведома Чан Кай-ши перебежал к японским захватчикам и возглавил в Нанкине марионеточное правитель­ство, находившееся у них на службе.
    Нанкинское правительство получило полное признание им­периалистических держав. Первыми 25 июля 1928 г. его при­знали Соединенные Штаты Америки, в декабре дипломатиче­ские отношения с правительством Чан Кай-ши установила Ан­глия, в июне 1929 г.— Япония, Германия и Италия.
    Милитаристские войны 1929—1931 гг. Хотя правительство Чан Кай-ши номинально стало общекитайским, это не приве­ло к фактическому объединению страны. Сохранение незави­симых милитаристских группировок, борьба между державами за преобладающее положение в Китае порождали новые во­оруженные конфликты.
    В марте 1929 г. чанкайшистская клика, стремясь к ослаб­лению своих противников и более прочному подчинению дру­гих гоминдановских группировок, созвала III съезд партии. Съезд, однако, не смог обеспечить стабилизацию политической обстановки в Китае. 1929—1930 гг. были заполнены многочис­ленными междоусобными войнами гоминдановских клик.
    Весной 1929 г. началась война между Чан Кай-ши и гуан- сийскими генералами Бай Чун-си и Ли Цзун-жэнем. Она за­кончилась победой Нанкина, но провинция Гуанси осталась в руках местных правителей. В августе 1929 г. происходили во­оруженные столкновения между Нанкином и генералами, гос­подствовавшими в северо-западных провинциях—Янь Си- шанем и Фэн Юй-сяном. В мае 1930 г. война с этими генера­лами возобновилась. В Пекине сторонниками Янь Си-шаня и Фэн Юй-сяна было организовано правительство в противовес нанкинскому. Чан Кай-ши удалось одержать верх только бла­годаря поддержке правителя Северо-Восточного Китая Чжан Сюэ-ляна, занявшего Пекин и Тяньцзинь. В этой войне погибло более 300 тыс. человек.
    С начала 1931 г. центром выступлений милитаристов про­тив Нанкина вновь стал Южный Китай. Гуандунский генерал Чэнь Цзи-тан разоружил восстановленную и подчиненную не­посредственно Чан Кай-ши военную школу Вампу, захватил Гуанчжоу и всю провинцию Гуандун и заключил союз с враж­дебными Нанкину гуансийскими милитаристами. Летом в Гу­анчжоу были созданы новый ЦИК гоминдана и новое прави­тельство, объединившие всех соперников Чан Кай-ши в борьбе за господство в гоминдане. Туда перебежали Ван Цзин-вэй, Ху Хань-минь и другие «реорганизационисты». Война между новым южным правительством и правительством Чан Кай-ши не успела развернуться только из-за резкого изменения поли­тической обстановки, вызванного вторжением японской армии в Северо-Восточный Китай в сентябре 1931 г.
    Внутренние распри в гоминдановском лагере не мешали всем соперничавшим группировкам продолжать гонения нз коммунистическую партию и демократические организации. Ли­цемерно заявляя о «верности» учению Сунь Ят-сена, гоминда­
    новцы беспощадно истребляли сотни тысяч революционных бойцов Китая. Только за первое полугодие 1930 г. в крупных городах было казнено 6020 человек, а в сельской местности — 55 130. По данным МОПР, за сентябрь 1930 г. в Китае было убито около 100 тыс. человек, а по сведениям одной шанхай­ской газеты, с августа по октябрь 1930 г.— 140 тыс. коммуни­стов; к этому следует прибавить 350 тыс. солдат, погибших на фронтах, и 450 тыс. умерших от голода в районах бедствий зв. В эти годы гоминдановские палачи убили выдающихся рево­люционеров Юнь Дай-ина, Цай Хэ-сэня, Дэн Чжун-ся, Пэн Бая и многих других.
    Экономическая политика гоминдана. Гоминдановские ре­акционеры проводили политику, которая способствовала даль­нейшему закабалению Китая империалистическими держава­ми, прежде всего Соединенными Штатами, и одновременно использовали свое положение д^я личного обогащения.
    С первых дней прихода к власти клика Чан Кай-ши начала учреждать и «приобретать» крупные банки. Уже в ноябре
    1928    г. представители «четырех семейств» основали Централь­ный банк, главным директором которого был назначен Сун Цзы-вэнь. Они контролировали Китайский банк и Банк путей сообщения. Кроме того, в руках чанкайшистской клики оказал­ся созданный в 1929 г. Банк отечественного производства, председателем которого стал Кун Сян-си, а главным директо­ром Сун Цзы-лянь — младший брат Сун Цзы-вэня. Так «четы­ре семейства» подготовили почву для установления контроля над всей национальной экономикой. В этот период начал скла­дываться так называемый бюрократический капитал «четырех семейств». Его главная особенность состояла в том, что в ру­ках гоминдановских главарей сосредоточивалась не только политическая власть, но и ключевые позиции китайской эко­номики.
    Гоминдановцы широко раскрыли двери в Китай иностран­ному капиталу. К 1930 г. общая сумма иностранных инвести­ций в стране возросла до 3487,6 млн. ам. долл. по сравнению с 2255,7 млн. ам. долл. в 1914 г., главным образом за счет но­вых капиталовложений Японии, Англии и США 37. В наиболь­шей пропорции увеличились прямые капиталовложения.
    Особенно активную деятельность развернули в Китае аме­риканские монополии. В 1930 г. по объему внешней торговли с Китаем США вышли на второе место после Японии. Доля США во внешнеторговом обороте Китая составила 31,5%, а
    36    Цит. по кн.: Чзнь Бо-да, Чан Кай-ши — враг китайского народа М., 1950, стр. 72.— Разумеется, в число 140 тыс. включены не только члены КПК и комсомола, но и все убитые по «подозрению в сочувствии коммунистам» (Ред.).
    37    У Чэн-мин, Капиталовложения империалистов в старом Китае, Пекин, 1955, стр. 56 (к).
    доля Англии (без Сянгана^ — всего 15% 38. В эти же годы под контроль американского капитала перешли несколько крупных китайских предприятий, в том числе шанхайская электроком­пания с капиталом в 39,4 млн. ам. долл. (1928) и Шанхайская телефонная компания (1929). В 1929 г. была создана смешан­ная американо-китайская авиационная корпорация, в которой американский капитал занял ведущее положение. Чанкайши- стская клика окружила себя многочисленными американскими «советниками» и «экспертами». С течением времени она все больше превращалась в политическую и экономическую аген­туру иностранного, главным образом американского империа­лизма.
    Аграрная политика проводилась гоминдановцами целиком в интересах феодалов-помещиков. Клика Чан Кай-ши ликви­дировала завоевания крестьянства периода гражданской войны 1924—1927 гг. и восстановила права и привилегии помещиков в деревне. В июне 1930 г. нанкинское правительство издало «земельный закон», который закреплял помещичью собствен­ность на землю. Провозглашенное законом снижение на 25% арендной платы гоминдановские власти на деле и не собира­лись проводить.
    Бесконечные милитаристские войны и все увеличивавшийся штат полицейских органов требовали огромных средств. Воен­ные расходы чанкайшистского правительства значительно пре­вышали суммы, которые когда-либо значились в государствен­ном бюджете Китая. Так, в 1928 г. они составили 92% рас­ходной его части39. Нанкинские власти старались обеспечить доходы прежде всего за счет усиления эксплуатации крестьян, увеличивая для этого число и размеры налогов. Только центра­лизованные государственные налоги выросли с 350 млн. юаней в 1928/29 г. до 632 млн. юаней в 1931/32 г.40. Кроме того, крестьяне выплачивали различного рода налоги местным вла­стям. Во многих провинциях налоги взимались за несколько лет вперед. Взимался даже налог на расходы по сбору на­логов.
    Военные расходы гоминдановских властей покрывались в значительной мере путем’ насильственного распространения займов. На 1 января 1929 г. долг государства по внутренним займам составлял более 373 млн. ам. долл., из них 179,6 млн. ам. долл. по займам, выпущенным только за полтора года су­ществования нанкинского правительства 41.
    Усиление налогового гнета, разорительные милитаристские войны, стихийные бедствия, участившиеся из-за разрушения ирригационных сооружений, — все это неуклонно ухудшало и
    38    «Chinese economic journal», vol. 9, 1931, № 4, October, p. 1115.
    39    «The China yearbook 1929—1930», Tientsin, [S. a.], p. 656.
    40    «The China year-book 1933», Tientsin, [S. a.], p. 524.
    41    См.: «Проблемы Китая», 1930, № 2, стр. 191.
    без того бедственное положение крестьян. Даже из гоминда­новских газет 1928—1930 гг. можно было узнать, что от голода умирали миллионы людей.
    Разорению крестьян сопутствовал общий упадок сельского хозяйства. Площадь заброшенной незапаханной земли в 1930 г. превышала 1170 млн. му42. На нужды сельского хозяйства,на восстановление и ремонт плотин и других ирригационных со­оружений денег почти не выделялось. При отсутствии прави­тельственной помощи крестьянам стихийные бедствия, пора­жавшие обширные районы страны, были особенно губительны­ми. Например, наводнение в 1931 г. в бассейне Янцзы — круп­нейшее за ряд лет — стало настоящим национальным бедст­вием. Миллионы крестьян лишились крова, поля их были за­топлены.
    Нанкинское правительство не скупилось на демагогические обещания рабочим. ЦИК. гоминдана издавал декреты по тру­довому законодательству. Однако даже по опубликованным в те годы приукрашенным отчетам об обследованиях положения рабочего класса в различных городах страны видно, что сред­ний дефицит в бюджете семьи рабочего ежемесячно составлял 25—37%. Если же учесть, что гоминдановская статистика включала в доходы семьи рабочего суммы, полученные от про­дажи вещей, и займы, то следует считать, что средний дефи­цит превышал 40% 43. Как и прежде, существовал большой раз­рыв между заработной платой мужчин и заработком женщин и детей 44. Некоторый рост номинальной заработной платы значительно отставал от роста цен на предметы первой необ­ходимости. На предприятиях сохранялся удлиненный рабочий день — 9—12 часов45.
    Одним из наиболее характерных для рабочей политики нанкинского правительства документов был «Закон о профсою­зах», опубликованный 21 октября 1929 г. Разгромив револю­ционные профсоюзы, гоминдановское правительство старалось поставить профсоюзное движение под свой контроль. «Закон» лишал рабочих права на забастовки. Всякое требование повы­сить заработную плату рассматривалось как нарушение обще­ственного порядка. Были отменены дни отдыха и оплачивае­мые отпуска, узаконен удлиненный рабочий день, аннулиро­вались все коллективные договоры, ранее заключенные рабо­чими. Так чанкайшистская клика ликвидировала все завоева­ния пролетариата 1924—1927 гг.
    42    Чэнь Бо-да, Чан Кай-ши — враг китайского народа, стр. 71.
    43    Цифры выведены из материалов, опубликованных в журнале «Chinese economic journal», vol. 8, 1931, № 3, March, p. 309—317; vol. 8. 1931 N2 5, May, p. 449—485; vol. 9, 1931, № 3, September, p. 1002—1007.
    *4 См. кандидатскую диссертацию В. И. Пентковского «Условия тру­да рабочих и вопросы трудового законодательства в Китае в период господства гоминдановской реакции (1927—1949' ГГ.)». М., 1953, стр. 132.
    45    «The Chinese year-book 1935—1936», Shanghai, [S. a.], p. 911—912.
    Чан Кай-ши в первое время заигрывал с национальной бур­жуазией. Еще в июле 1927 г. он произнес несколько речей пе­ред представителями торговых и промышленных кругов Шан­хая. В одной из них он заявил, что торговой буржуазии нечего больше опасаться революции, ибо она сама стала «одним из отрядов революции»46, т. е. одной из сил, на которые опира­лось реакционное правительство Чан Кай-ши. Главари гомин­дана обращались с подобными речами и к различным органи­зациям буржуазной интеллигенции.
    Национальная буржуазия ждала от Чан Кай-ши реальных мер, которые упрочили бы ее положение, и прежде всего про­ведения протекционистской таможенной политики. Иностран­ные монополии, заинтересованные в укреплении гоминданов­ской контрреволюционной диктатуры, пошли в этом отноше­нии на некоторые уступки.
    Правящие круги США, делавшие основную ставку на клику Чан Кай-ши, раньше других согласились на так называемую таможен1Тую автономию Китая. Соответствующий договор был подписан правительствами США и Китая 25 июля 1928 г.47. Американские монополии рассчитывали, что им удастся подо­рвать влияние своих основных соперников—Японии и Англии. Последним также пришлось дать согласие на пересмотр тари­фов. Англия, однако, оговорила за собой «право» и впредь на­значать генерального инспектора морских таможен Китая (это позволяло ей, как и раньше, контролировать внешнюю торгов­лю и основные таможенные доходы страны). Япония же ста­ралась оттянуть решение вопроса. По японо-китайскому со­глашению 1930 г. для японских товаров на 3 года сохранялись старые тарифные ставки. Введенные в 1934 г. новые таможен­ные пошлины на основные статьи японского экспорта в Ки­тай повысились незначительно.
    С января 1931 г. нанкинское правительство объявило о вве­дении постоянного таможенного тарифа, по которому средние ставки импортных пошлин были повышены с 10,4% (1930) до 14.1 %48. Это тоже не обеспечивало ни эффективной защиты китайской национальной промышленности, ни достаточных по­ступлений в правительственную казну. Поскольку ввоз това­ров из-за границы снизился с 849,1 млн. ам. долл. в 1928 г. до 487,4 млн. ам. долл. в 1931 г., т. е. почти вдвое49, китайская буржуазия была склонна рассматривать введение новых та­моженных тарифов как крупный успех. В действительности же снижение стоимости импорта явилось в основном следствием
    46    «Правда», 1927, 12 .июля.
    47    «The China year-book, 1929—1930», p. 827—828.
    48    «История экономического развития Китая 1840—1948 гг. Сборник статистических материалов», М., 1958, стр. 83, табл. 39.
    49    М. И. Сладковский, Очеоки развития внешнеэкономических отно­шений Китая, М., 1953, стр. 183.
    резкого понижения цены серебра на мировом рынке50, что бла­гоприятствовало экспорту из Китая и затрудняло импорт в страну. При общем сокращении импорта ввоз некоторых аме­риканских товаров продолжал расти
    Снижение таможенных тарифов и падение цен на серебро были выгодны не только китайской буржуазии, но и иностран­ным предприятиям в Китае; доля иностранных фирм в произ­водстве, например, хлопчатобумажных тканей возросла с 53% в 1927 г. до 59% в 1931 г., в производстве цемента—с 23% в 1927 г. до 33% в 1930 г.52 и т. д.
    В целом национальная буржуазия, переметнувшаяся в 1927 г. на сторону реакции, не выиграла при гоминдановском режиме ничего существенного ни в политической, ни в эконо­мической области. Рост иностранной промышленности в Китае и конкуренция иностранных фирм, разорительные милитарист­ские войны, узость внутреннего рынка вследствие засилья фео­дальных пережитков в деревне—все это, как и раньше, тормо­зило независимое капиталистическое развитие страны.
    Антисоветская политика нанкинского правительства. Кон­фликт на КВЖД. Сразу же после прихода к власти чанкай- шистская клика заняла открыто враждебную позицию по от­ношению к СССР и развернула злобную антисоветскую кам­панию. 14 декабря 1927 -г. гоминдановские власти разгромили советское консульство в Гуанчжоу. Вскоре после этого нан­кинское правительство вынудило советские торговые пред­ставительства прекратить свою деятельность в Китае. Персо­нал советских консульств в Гуанчжоу, Шанхае и Ухане поки­нул Китай, консульства СССР остались только в северо-вос­точных провинциях.
    Гоминдановские главари преднамеренно шли на все боль­шее обострение отношений с Советским Союзом. 27 мая 1929 г. по указанию Чан Кай-ши фынтяньские милитаристы соверши­ли бандитское нападение на генеральное консульство СССР в Харбине. Персонал был незаконно арестован, в помещении произведен обыск, обычная консульская переписка, бюллетени прессы и т. п. были вывезены. 10—11 июля фынтяньские вла­сти захватили КВЖД: все советские работники были отстра­нены от своих должностей, многие граждане СССР арестова­ны. Одновременно начались провокации на советско-китайской границе, которые осуществились частями китайских милитари­стов и действовавшими совместно с ними отрядами русских белоэмигрантов. События развивались быстро, назревал воору­
    60    Денежной единицей в Китае был серебряным юань, золотое исчи­сление было введено лишь в 1935 г.
    61    М. И. Сладковский. Очерки развития внешнеэкономических отно­шений Китая, стр. 183—184.
    62    «История экономического развития Китая 1840—194-8 гг.)*, стр. 138—139.
    женный конфликт. За спиной фынтяньцев стояло нанкинское правительство, подталкивавшее Чжан Сюэ-ляна на провока­ционные действия против СССР.
    Советское правительство предложило урегулировать кон­фликт на КВЖД мирным путем. Однако чанкайшисты расце­нили мирную позицию СССР как свидетельство его слабости и не приняли это предложение. Гоминдановские войска и бело- бандиты начали совершать налеты на территорию СССР. В свя­зи с этим Советский Союз 17 июля 1929 г. официально объявил о разрыве дипломатических отношений с реакционным прави­тельством Китая и принял энергичные меры против нарушите­лей советской границы. 6 августа была создана Особая Даль­невосточная армия (ОДВА) под командованием В. К. Блюхе­ра. Однако провокаторы не унимались. Не подействовала на них и специальная нота НКВД СССР о том, что ввиду непре- крашающихся бесчинств на советской границе Союзное пра­вительство «вынуждено встать на путь ответных репрессий»53. 25 сентября была отправлена повторная нота. В конце сен­тября— начале октября крупные отряды милитаристских войск и белогвардейцев вторглись на советскую территорию. 12 октября части ОДВА и Амурская военная флотилия выби­ли их из пределов Советского Дальнего Востока и в качестве предупреждения разоружили гарнизон крепости Лахасусу (в устье Сунгари) на китайской территории. Положение на границе было восстановлено, советские части в тот же день вернулись на свой берег.
    В середине ноября фынтяньские войска попытались осуще­ствить новое наступление в Забайкалье. ОДВА, отразив и этот налет, начала преследование противника на территории Севе­ро-Восточного Китая. 17 ноября части ОДВА разоружили
    8    тыс. солдат и 300 офицеров противника. 21 ноября китайские власти запросили мира.
    Провокационные действия на КВЖД получили одобрение империалистических держав, проводивших в это время откры­тую антисоветскую политику. В первые же дни конфликта го­сударственный секретарь США Стимсон склонил французское правительство к вмешательству в дальневосточные дела. Пра­вительства США и Франции обратились к СССР и Китаю с предложением о «посредничестве», стараясь при этом изобра­зить Советский Союз «нападающей стороной». Одновременно в печати этих государств стали появляться сообщения о разра­батываемом плане «интернационализации» КВЖД. Американ­ские империалисты всячески толкали нанкинскую и фынтянь- скую клики на продолжение конфликта, с тем, чтобы захва­тить потом эту важную магистраль. Французское правитель­ство преследовало подобные же цели.
    резкого понижения цены серебра на мировом рынке50, что бла­гоприятствовало экспорту из Китая и затрудняло импорт в страну. При общем сокращении импорта ввоз некоторых аме­риканских товаров продолжал расти Sl.
    Снижение таможенных тарифов и падение цен на серебро были выгодны не только китайском буржуазии, но и иностран­ным предприятиям в Китае; доля иностранных фирм в произ­водстве, например, хлопчатобумажных тканей возросла с 53% в 1927 г. до 59% в 1931 г., в производстве цемента—с 23% в 1927 г. до 33% в 1930 г.52 и т. д.
    В целом национальная буржуазия, переметнувшаяся в
    1927    г. на сторону реакции, не выиграла при гоминдановском режиме ничего существенного ни в политической, ни в эконо­мической области. Рост иностранной промышленности в Китае и конкуренция иностранных фирм,разорительные милитарист­ские войны, узость внутреннего рынка вследствие засилья фео­дальных пережитков в деревне—все ето, как и раньше, тормо­зило независимое капиталистическое развитие страны.
    Антисоветская политика нанкинского правительства. Кон­фликт на КВЖД. Сразу же после прихода к власти чанкай- шистская клика заняла открыто враждебную позицию по от­ношению к СССР и развернула злобную антисоветскую кам­панию. 14 декабря 1927 «г. гоминдановские власти разгромили советское консульство в Гуанчжоу. Вскоре после этого нан­кинское правительство вынудило советские торговые пред­ставительства прекратить свою деятельность в Китае. Персо­нал советских консульств в Гуанчжоу, Шанхае и Ухане поки­нул Китай, консульства СССР остались только в северо-вос­точных провинциях.
    Гоминдановские главари преднамеренно шли на все боль­шее обострение отношений с Советским Союзом. 27 мая 1929 г. по указанию Чан Кай-ши фынтяньские милитаристы соверши­ли бандитское нападение на генеральное консульство СССР в Харбине. Персонал был незаконно арестован, в помещении произведен обыск, обычная консульская переписка, бюллетени прессы и т. п. были вывезены. 10—11 июля фынтяньские вла­сти захватили КВЖД: все советские работники были отстра­нены от своих должностей, многие граждане СССР арестова­ны. Одновременно начались провокации на советско-китайской границе, которые осуществлялись частями китайских милитари­стов и действовавшими совместно с ними отрядами русских белоэмигрантов. События развивались быстро, назревал воору­
    60 Денежной единицей в Китае был серебряный юань; золотое исчи­сление было введено лишь в 1935 г.
    51 М. И. Сладковский, Очерки развития внешнеэкономических отно­шений Китая, стр. 183—184.
    62    «История экономического развития Китая 1840—1948 гг.)», стр. 138—139.
    женный конфликт. За спиной фынтяньцев стояло нанкинское правительство, подталкивавшее Чжан Сюэ-ляна на провока­ционные действия против СССР.
    Советское правительство предложило урегулировать кон­фликт на КВЖД мирным путем. Однако чанкайшисты расце­нили мирную позицию СССР как свидетельство его слабости и не приняли это предложение. Гоминдановские войска и бело- бандиты начали совершать налеты на территорию СССР. В свя­зи с этим Советский Союз 17 июля 1929 г. официально объявил
    о    разрыве дипломатических отношений с реакционным прави­тельством Китая и принял энергичные меры против нарушите­лей советской границы. 6 августа была создана Особая Даль­невосточная армия (ОДВА) под командованием В. К. Блюхе­ра. Однако провокаторы не унимались. Не подействовала на них и специальная нота НКВД СССР о том, что ввиду непре- крашающихся бесчинств на советской границе Союзное пра­вительство «вынуждено встать на путь ответных репрессий»53. 25 сентября была отправлена повторная нота. В конце сен­тября— начале октября крупные отряды милитаристских войск и белогвардейцев вторглись на советскую территорию.
    12    октября части ОДВА и Амурская военная флотилия выби­ли их из пределов Советского Дальнего Востока и в качестве предупреждения разоружили гарнизон крепости Лахасусу (в устье Сунгари) на китайской территории. Положение на границе было восстановлено, советские части в тот же день вернулись на свой берег.
    В середине ноября фынтяньские войска попытались осуще­ствить новое наступление в Забайкалье. ОДВА, отразив и этот налет, начала преследование противника на территории Севе­ро-Восточного Китая. 17 ноября части ОДВА разоружили
    8    тыс. солдат и 300 офицеров противника. 21 ноября китайские власти запросили мира.
    Провокационные действия на КВЖД получили одобрение империалистических держав, проводивших в это время откры­тую антисоветскую политику. В первые же дни конфликта го­сударственный секретарь США Стимсон склонил французское правительство к вмешательству в дальневосточные дела. Пра­вительства США и Франции обратились к СССР и Китаю с предложением о «посредничестве», стараясь при этом изобра­зить Советский Союз «нападающей стороной». Одновременно в печати этих государств стали появляться сообщения о разра­батываемом плане «интернационализации» КВЖД. Американ­ские империалисты всячески толкали нанкинскую и фынтянь- скую клики на продолжение конфликта, с тем, чтобы захва­тить потом эту важную магистраль. Французское правитель­ство преследовало подобные же цели.
    Японское правительство вначале хотело предложить свое посредничество, но, поняв, что обстановка не дает шансов на захват КВЖД (а превращение дороги в американо-француз­скую и укрепление позиций нанкинцев в Северо-Восточном Китае было также не в интересах японских монополий), объ­явило о своем нейтралитете. Японская печать даже начала вы­ступать против «авантюры Нанкина».
    Советское правительство решительно отклонило все попыт­ки вмешательства. Твердая и последовательная политика СССР обеспечила мирное урегулирование конфликта: 3 декабря
    1929    г. в Никольск-Уссурийске был подписан протокол с фын- тяньскими властями, а 22 декабря в Хабаровске — с представи­телями нанкинского правительства о восстановлении на КВЖД положения, предусмотренного соглашением 1924 г.
    Стремясь еще более ухудшить советско-китайские отноше­ния, США совместно с Францией и Англией организовали но­вое выступление: 3 декабря 1929 г. Наркоминделу СССР была вручена нота правительств указанных стран с новым предло­жением «урегулировать конфликт мирным путем», что могло иметь целью лишь срыв соглашения. Советское правительство отклонило и это провокационное предложение, напомнив при этом государственному департаменту, что США даже не имеют с СССР дипломатических отношений.
    VI съезд Коммунистической партии Китая
    18 июня — 11 июля 1928 г. состоялся VI съезд Коммуни­стической партии Китая, проходивший в Москве. В Китае в то время ясно определился временный спад революционной волны, все больше усиливался террор гоминдана. В работе съезда приняли участие 84 делегата с решающим и 34 делега­та с совещательным голосом. Они представляли более 40 тыс. членов партии54. Были подведены итоги революционной борь­бы в Китае за предшествующий период.
    Съезд констатировал, что по своему социально-экономиче­скому содержанию китайская революция остается буржуазно­демократической. Анализируя политическую обстановку, сло­жившуюся после поражения революции летом 1927 г., он отме­тил, что и летом 1928 г. «положение в основном характеризует­ся отсутствием революционного подъема в сколько-нибудь ши­роких массах китайского народа» 55. Вместе с тем съезд указал на неизбежность нового подъема революционного движения, так как основные объективно действующие факторы, привед­
    64    Мяо Чу-хуан, Краткая история Коммунистической партии Китая, стр. 84.
    65    «Программные документы коммунистических партий Востока». М., 1934, стр. 22.
    шие к революции 1924—1927 гг.— господство иностранного империализма и феодально-помещичьей реакции в стране, ми­литаристские войны, острые противоречия между трудящимися массами и эксплуататорами и т. д.— сохранялись, а политиче­ский и экономический гнет в стране после захвата власти реак­ционными кликами гоминдана еще больше усилился.
    VI    съезд одобрил решения августовского совещания и но­ябрьского пленума ЦК КПК, направленные на разоблачение и преодоление чэньдусюизма. Суровой критике подверглись и некоторые левацкие ошибки. Ведя борьбу на два фронта — против правого оппортунизма Чэнь Ду-сю и против «левого» путчизма, съезд подчеркнул, что «главнейшими, наиболее опасными тенденциями, угрожающими партии отрывом от масс, являются путчизм и насильственные действия по отно­шению к массам»56.
    Широко обсуждался вопрос о руководстве партии крестьян­ским движением. Завоевание и укрепление руководящей роли рабочего класса в этом движении составляли основную задачу работы партии в деревне. «Крестьянская аграрная револю­ция,— подчеркивал VI съезд,— продолжает оставаться основ­ным содержанием переживаемого периода китайской рево­люции» 57.
    Съезд выработал в основном правильную политическую ли­нию, наметил дальнейшие перспективы развития революции, сформулировал важнейшие задачи партии в новых условиях.
    Принятая съездом политическая программа ставила в чис­ле важнейших задач свержение господства империализма и милитаристского гоминдановского правительства; установле­ние власти собраний рабочих, крестьянских и солдатских депу­татов; конфискацию всех помещичьих земель и передачу па­хотной земли крестьянству. Съезд указал, что генеральной линией партии в период, когда первая волна революции за­кончилась тяжелым поражением, а новая еще не наступила, когда силы контрреволюции еще превышают силы рабочего класса и крестьянства, является борьба за массы, укрепление Красной армии и создание революционных баз, развертывание аграрной революции на основе конфискации помещичьих зе­мель и распределения их среди крестьян.
    VI    съезд КПК в своей работе не избежал, однако, некото­рых недостатков. В его решениях не было указано на длитель­ный характер демократической революции в Китае, что было крайне важно учесть для правильного развертывания сил ре­волюции. Съезд не дал ясной установки о необходимости так­тического отступления после поражения революции. В реше­ниях съезда отсутствовала также правильная оценка двойст­
    и Там же, cfp. 26.
    67    Там же, стр. 34.
    венной позиции промежуточных слоев, внутренних противоре­чий среди реакционеров, что затрудняло определение правиль­ной политики по отношению к тем и другим. Наконец, съезд не подчеркнул со всей силой то важнейшее обстоятельство, что в период развертывания аграрной революции центром ра­боты партии должны стать опорные базы в деревне58. Эти недостатки в решениях съезда не способствовали полной лик­видации «левого» уклона в партии. В дальнейшем они были в значительной мере выправлены практической работой по созданию революционных баз в деревне и теоретическими работами Мао Цзэ-дуна.
    Революционные базы в китайской деревне в 1928—1931 гг.
    С началом второй гражданской войны перед китайскими коммунистами остро встал вопрос о возможности длительного существования и развития отдельный районов рабоче-кресть­янской демократической власти в условиях господства реак­ции. «...Не ответив на этот основной вопрос, на вопрос о том, могут ли китайские революционные базы и китайская Красная армия существовать и развиваться, мы не могли бы сделать и шагу вперед»59,— писал Мао Цзэ-дун в 1936 г.
    Исходя из опыта, накопленного за год борьбы, Мао Цзэ-дун в работе «Почему в Китае может существовать красная власть?» (октябрь 1928 г.) выделил те основные условия, ко­торые определяли возможность возникновения и длительного существования революционных баз в китайской деревне60: феодальная раздробленность и междоусобная борьба реак­ционных группировок; усугублявшая это положение борьба им­периалистических держав за «сферы влияния»; значительный опыт организации и революционной борьбы, накопленный тру­дящимися массами некоторых районов страны (провинции Ху­нань, Хубэй, Гуандун, Цзянси и др.) в ходе первой граждан­ской войны, особенно в 1926—1927 гг.; нарастание революцион­ной ситуации во всей стране в связи с продолжающимися междоусобными милитаристскими войнами, а также противо­речиями в стане международной буржуазии; наличие доста­точно сильной регулярной Красной армии.
    «Возможность длительного существования и развития крас­ной власти зависит,— указывал Мао Цзэ-дун,— помимо выше­указанных условий, еще от одного важного условия: необходи­
    68    «Решение по некоторым вопросам истории нашей партии», стр. 331.
    59    Мао Цзэ-дун, Стратегические вопросы революционной войны в Китае (Избранные произведения, т. 1), стр. 334.
    60    См.: Мао Цзэ-дун, Почему в Китае может существовать красная
    власть?, стр. 101 —105.
    мо, чтобы организация коммунистической партии была силь­ной, а ее политика — правильной» 61.
    Несмотря на то что опыт революционной борьбы в горах Цзинган, в Хайлуфыне, в уезде Хуанъань (провинция Хубэй) показал возможность создания революционных баз, значитель­ная часть коммунистов в 1928—1929 гг. еще не понимала их важности, сомневалась в их жизнеспособности, считала воз­можными лишь нерегулярные партизанские действия. Многие не учитывали, что для развертывания аграрной революции центр тяжести работы партии должен быть перенесен из горо­да в деревню. Мао Цзэ-дун, Чжу Дэ, Фан Чжи-минь и другие испытанные китайские марксисты-ленинцы настойчиво разъяс­няли необходимость создания революционных баз в сельских местностях. Этому вопросу были посвящены, в частности, ра­боты Мао Цзэ-дуна «Борьба в Цзинганшане» (ноябрь 1928 г.), «Из искры может разгореться пожар» (январь 1930 г.) и др.
    Настойчивая пропаганда опыта создания стабильных ре­волюционных баз в горах Цзинган и других районах страны способствовала тому, что большинство китайских коммунистов поняло правильность выработанной Мао Цзэ-дуном и его со­ратниками линии. В течение ближайших двух лет после
    VI    съезда Коммунистическая партия Китая добилась значи­тельных успехов в ее проведении. В сельских местностях Цен­трального, Южного и Северного Китая было создано около
    15    опорных баз, сформировано 13 корпусов Красной армии численностью 63 тыс. бойцов62. Кроме того, в отрядах само­обороны насчитывалось около 100 тыс. вооруженных крестьян.
    Революционные базы в 1928—1930 гг. Самой крупной была Центральная революционная база 63, возникшая в юго-восточ- ной части провинции Цзянси и юго-западной части провинции Фуцзянь весной 1930 г. Ее организация и укрепление были свя­заны прежде всего с деятельностью возглавляемого Мао Цзэ- дуном и Чжу Дэ IV корпуса Красной армии, а также присо­единившегося к нему осенью 1928 г. V корпуса под командо­ванием Пэн Дэ-хуая‘.
    В конце 1928 г. войска Цзинганской базы испытывали большие трудности: местные милитаристы делали не одну по­пытку уничтожить базу и наконец предприняли крупное на­ступление и блокировали красный район.
    Совещание членов партийных комитетов Пограничного1 района и армейских комитетов IV и V корпусов Красной ар­мии, состоявшееся в Байлу, приняло решение направить
    IV    корпус на прорыв блокады и развернуть партизанскую вой­
    в1 Там же, стр. 105.
    ®2 Ван Бо-янь, Революционные базы в деревне в период второй гражданской революционной войны, Шанхай, 1956, стр. 69 (к).
    63    В литературе того времени она известна также под названием: «Центрального советского района» (см. сноску 23 на стр. 196).
    ну на границах провинций Цзянси и Фуцзянь. В горах Цзин­ган были оставлены V корпус и местные крестьянские отряды Юань Вэнь-цая и Ван Цзо.
    В середине января 1929 г. IV корпус выступил в поход. В конце того же месяца Цзинганская база подверглась напа­дению значительных гоминдановских сил, вынудивших V кор­пус направиться вслед за IV. Отряды Юань Вэнь-цая и Ван Цзо продолжали партизанскую борьбу с карателями.
    Оба корпуса Красной армии соединились в южной части Цзянси в конце марта 1929 г., однако в июне того же года
    V    корпус получил приказ вернуться в горы Цзинган, и к осе­ни благодаря его успешным операциям Пограничный район Хунань — Цзянси был полностью очищен от гоминдановцев.
    В течение всего года IV корпус в сложных и трудных усло­виях вел боевые операции маневренного характера на южном стыке провинций Цзянси и Фуцзянь. Трижды (в марте, мае и октябре) он прорывался в провинцию Фуцзянь. Быстро уходя от превосходящих сил противника, соединения Красной армии внезапно появлялись в тылу врага и громили его по частям. В районах действий Красной армии создавались партийные организации, формировались местные вооруженные отряды, ко­торые после ухода революционных войск продолжали парти­занскую войну. В отдельных деревнях действовали организо­ванные политотделом IV корпуса р&вкомы. В августе 1929 г. в западной части Фуцзяни из крестьянских отрядов был создан XII корпус Красной армии64.
    К весне 1930 г. Красной армии удалось освободить значи­тельные территории в южной Цзянси и западной Фуцзяни. В марте были учреждены западно-фуцзяньское и южно-цзян­сийское рабоче-крестьянские правительства, а вскоре образо­валось правительство всей Центральной революционной базы. В июне из вооруженных сил обоих районов была создана 1-я армейская группа (командующий—Чжу Дэ, комиссар — Мао Цзэ-дун). Во главе корпусов этой группы стояли Хуан Гун-люэ, Линь Бяо и Ло Бин-хуэй65.
    К северу от Центральной базы, на границах провинций Цзянси, Чжэцзян и Фуцзянь, еще в конце 1927 — начале
    1928    г. развернулась вооруженная борьба крестьян под руко­водством Фан Чжи-миня, Шэо Ши-пина, Хуан Дао и других коммунистов. Более 200 деревень этого района приняли уча­стие в восстании «Осеннего урожая». Весной 1928 г. здесь уже действовало 70—80 крестьянских отрядов66. Применяя такти­
    64    См.: Ван Бо-янь, Революционные базы в деревне в период второй гражданской революционной войны, стр. 42—54 (к); М. Ф. Юрьев, Красная армия Китая, стр. 77—82.
    65    См.: М. Ф. Юрьев, Красная армия Китая, стр. 104.
    66    Ван Бо-янь, Революционные базы в деревне в период второй гражданской революционной войны, стр. 55 (к).
    ку маневренной партизанской войны, крестьянские отряды в 1928—1929 гг. разгромили несколько экспедиций гоминданов­ских карателей и значительно расширили территорию базы. В ноябре было создано рабоче-крестьянское правительство По­граничного района Цзянси — Чжэцзян — Фуцзянь, власть ко­торого к весне 1930 г. распространялась целиком или частично на восемь уездов: Иян, Хэнфын, Шанжао, Ваньнянь, Гуйци, Дэсин, Юйшань и Юйцзян. Революционное правительство из­дало законы о земле, о труде, об организации рабоче-крестьян­ской власти и Красной армии. В 1930 г. вооруженные силы этого района насчитывали более 7 тыс. бойцов, объединенных в X корпус Красной армии под командованием Фан Чжи- миня 67.
    В первых числах ноября 1927 г. в нескольких уездах на границах провинций Хубэй, Хэнань и Аньхуэй под руководст­вом У Гуан-хао, Тан Сюэ-цзи, Ляо Цэ, Фан Юань-чжи и дру­гих коммунистов началось восстание «Осеннего урожая». Хотя гоминдановской армии удалось разбить главные силы повстан­цев, один отряд — всего 72 человека — ушел в горы Мулан и продолжал там борьбу. Весной 1929 г.. во время войны чан- кайшистской клики с гуансийскими милитаристами, крестьян­ское движение развернулось с новой силой. Крестьяне свер­гали власть помещиков, делили их земли и имущество.
    В 1929 г. партизанская война велась в трех смежных райо­нах— на восточной окраине провинции Хубэй, в самой южной части провинции Хэнань и в восточной части провинции Ань­хуэй. В каждом из этих районов на базе крестьянских воору­женных отрядов было сформировано по одной дивизии Крас­ной армии; в частях создавались партийные организации, на контролируемой ими территории — органы революционной вла­сти. В начале 1930 г. все три района слились в одну из самых крупных в то время революционных баз. Было образовано еди­ное рабоче-крестьянское демократическое правительство райо­на Хубэй — Хэнань — Аньхуэй. Осенью того же года три ди­визии были сведены в I корпус Красной армии. В начале 1931 г. из I и пришедшего в этот район осенью 1930 г. XV кор­пусов была создана 4-я армейская группа под командованием коммуниста Сюй Сян-цяня68.
    В южной части провинции Хубэй крестьянская партизан­ская война не прекращалась со времени восстания «Осеннего урожая» (1927). Центром ее был район озера Хунху. Зимой
    1929    г. здесь было образовано рабоче-крестьянское демократи­ческое правительство, власть которого распространялась на
    67    iGm.: там же, стр. 54—58 (к); М. Ф. Юрьев, Красная армия Китая, стр. 84—89.
    м См.: Ван Бо-янь, Революционные базы в деревне а период второй гражданской революционной войны, стр. 58—60 (к); М. Ф. Юрьев, Крас­ная армия Китая, стр. 94—96.
    10 уездов, весной 1930 г. сформирован VI корпус Красной ар­мии, насчитывавший около 10 тыс. бойцов (командир — ком­мунист Дуань Дэ-чан). Так возникла революционная база «Хунху».
    Одновременно с развитием крестьянского движения в райо­не Хунху, к югу от озера, в уездах, расположенных вдоль се­верных берегов озера Дунтин, началось создание еще одной революционной базы. Активным организатором ее стал уча­стник Наньчанского восстания Хэ Лун, прибывший по указа­нию партии в 1928 г. на северо-запад провинции Хунань. Под его руководством местные коммунисты организовали кресть­янские восстания в уездах Санчжи, Тайюн (на северо-западе провинции Хунань), а затем в Эньши, Хэфын и Уфын (в юго- западной части провинции Хубэй). Весной 1930 г. крестьян­ские отряды этих уездов объединились во II корпус Красной армии. С его помощью и при активной поддержке народных масс в том же году была создана революционная база на гра­нице провинций Хунань и Хубэй. В ик?не 1930 г. VI корпус, по-прежнему оперировавший в районе Хунху, и II корпус сли­лись во 2-ю армейскую группу под командованием Хэ Луна. Тогда же произошло и объединение органов власти обеих ре­волюционных баз 69.
    В декабре 1929 г. солдаты и вооруженные крестьяне райо­на р. Юцзян (центральная часть провинции Гуанси) 70 во гла­ве с Дэн Сяо-пином, Чжан Юнь-и и другими коммунистами подняли восстание в Байсе, освободили семь уездов, создали рабоче-крестьянское демократическое правительство и сформи­ровали VII корпус Красной армии (командующий Чжан Юнь-и).
    В феврале 1930 г. южнее района действий VII корпуса вы­ступил 5-й охранный полк местных войск. Образованный на базе этого полка и крестьянских отрядов VIII корпус Красной армии занял 8 уездов в бассейне р. Цзоцзян и установил здесь рабоче-крестьянскую демократическую власть. Однако эти две базы просуществовали недолго. Весной 1930 г. VIII корпус под натиском превосходящих сил врага был вынужден -перейти в район действий VII корпуса и объединиться с ним. Вскоре главные силы VII корпуса двинулись в далекий поход к Цен­тральной революционной базе.
    Вооруженная борьба велась и во многих других сельских районах Южного Китая. В мае 1930 г. была восстановлена народная власть в Хайлуфыне. В северо-восточной части про­
    69    См.: «Лекции по истории китайской революции», ч. 3, стр. 33 (к); Хэ Гань-чжи, История современной китайской революции, т. I, стр. 139 (к).
    70    Реки Юцзян (Правая река) и Цзоцзян (Левая река) после слия­ния образуют Сицзян (Западная река), которая в нижнем течении v Гу­анчжоу называется Чжуцзян (Жемчужная река).
    винции Гуандун Красная армия и восставшие крестьяне заня­ли уездные города Пинань, Динань, Вэньчан, однако из-за превосходства сил противника эта база продержалась относи­тельно недолго71.
    В нескольких уездах острова Хайнань (провинция Гуандун) вооруженная борьба крестьянства возобновилась с осени
    1929    г. К весне 1930 г. здесь была провозглашена демократи­ческая власть и сформирована отдельная часть Красной ар­мии. После тяжелых боев в этой части осталось всего несколь­ко десятков бойцов, но они продолжали борьбу. Под их влия­нием в революционное движение начали втягиваться крестьяне народностей ли и мяо.
    В Северном Китае, на границе провинций Шэньси и Гань­су, весной 1928 г. под руководством коммуниста Лю Чжи-дан* восстали крестьяне уезда Гуанчжун; одновременно выступил! слушатели военной школы в Вэйхуа. Объединившись, повстан­цы начали развертывать партизанскую войну.
    Таким образом, начиная с восстания «Осеннего урожая» > до конца 1930 г., вооруженная борьба крестьян развернулась во многих районах провинций Цзянси, Хубэй, Хунань, Фуцзянь, Чжэцзян, Гуандун, Гуанси, Хэнань, Аньхуэй, Ганьсу, Шэньси, Сычуань и Цзянсу.
    Созданная на территории революционных баз Красная ар мия Китая была новой, революционной армией, вышедшей из народа и тесно связанной с ним. «Бойцы Красной армии,—пи­сал Мао Цзэ-дун,—обладают классовой сознательностью, по­нимают необходимость раздела земли, создания органов вла­сти, вооружения рабочих и крестьян; они знают, что сражают­ся за самих себя, за рабочих и крестьян»72. Несмотря на тя­желые условия, они вели героическую борьбу. В ротах, ба­тальонах и полках создавались солдатские комитеты, пред­ставлявшие интересы бойцов и проводившие политическую работу как в своих частях, так и среди местного население
    Демократические органы власти на территории революци­онных баз. Население 'революционных баз, возникших в 1928—1930 гг., освободилось от полуколониального и полуфео­дального гнета. На очищенной от врага территории в деревня>. волостях и уездах были созданы органы 'народной власти в форме собраний рабочих, крестьянских и красноармейских де­путатов. Трудящиеся, в том числе женщины, 'получили все де­мократические права. Женщины составляли 25% депутатов собраний и входили в состав правительств всех ступеней 73.
    Органы демократической власти проводили аграрную ре­форму: земля, зерно, орудия труда и «постройки ттомещикив
    71    Ван Бо-янь, Революционные базы в деревне в период второй грпъ данской революционной войны, стр. 65 (к}.
    72    Мао Цзэ-дун, Борьба в Цзинганшане, стр. 130.
    73    «Второй съезд китайских Саветовэ, [М.], 1935, стр. 80.
    конфисковывались и распределялись среди безземельных и ма­лоземельных крестьян.
    В ходе аграрной революции накапливался опыт разрешения сложных вопросов поземельных отношений. Это нашло свое отражение, например, в законе, принятом в апреле 1929 г. в уезде Синго (провинция Цзянси). В отличие от декрета, издан­ного в Цзинганской базе в 1928 г., ino которому конфискации и (Последующему распределению подлежали все земли (вклю­чая и -крестьянские), в законе уезда Синго предусматривалась конфискация лишь общинных и помещичьих земель с после­дующим распределением их среди крестьян по числу едоков74. Правда, этим же законом устанавливалось, что вся конфиску­емая земля национализируется и передается крестьянам тишь в пользование; иными словами, купля и продажа земли запрещалась, что на данном этапе революции было ошибкой. Однако в 1930 г., после образования Центральной базы, было принято решение о передаче земли в собственность крестьянам, которые могли распоряжаться ею по своему усмотрению75.
    В Центральной революционной базе Мао Цзэ-дун и его со­ратники проводили правильную политику по отношению к про­межуточным слоям. Так, в резолюции VI партконференции Красной армии, написанной Мао Цзэ-дуном, имелись специ­альные пункты о защите интересов средних и мелких тор­говцев 76.
    Органы демократической власти осуществили важные меро­приятия -по улучшению условий труда и жизни пролетариата: был сокращен рабочий день, выросла заработная плата. Ком­мунистическая партия содействовала 'развитию профсоюзных организаций; в Центральной и соседних с ней революционных базах они охватывали около 95% рабочих.
    Значительные затруднения в тот период создавались разоб­щенностью революционных баз, недостаточной связью и коор­динацией действий между ними, а также отсутствием едино­образного законодательства и единого командования воору­женными силами. С целью ликвидировать эти недостатки бы­ла созвана конференция представителей революционных баз, открывшаяся 30 мая 1930 г. в Шанхае, где тогда в «глубоком подполье находился ЦК КПК. На ней присутствовали 47 деле­гатов от «революционных баз, соединений Красной армии и профсоюзов крупнейших промышленных центров Китая.
    Конференция заслушала и обсудила доклады об опыте строительства органов революционной власти, о проведении
    74    См.: Мао Цзэ-дун, Борьба в Цзинганшане, стр. 169. Примеча­ние 17.
    75    Хэ Гань-чжи, История современной китайской революции, т. I, стр. 143—144 (к).
    76    См.: Мао Цзэ-ду№, Борьба в Цзинганшане, сгр. 169—170. Примеча­ние 18.
    аграрной реформы, о разработке трудового законодательства и приняла проект временного закона по земельному вопросу, проекты законов о труде, о социальном страховании, а также резолюцию о борьбе с империализмом77. Была создана специ­альная комиссия по подготовке к созыву 1 Всекитайского съезда рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов.
    Главным положительным итогом конференции явился ши­рокий обмен опытом работы демократических органов власти различных районов страны. Однако то обстоятельство, что ею руководили те представители ЦК КПК, которые как раз в это время допустили немало левацких ошибок, отрицательно ска­залось на некоторых ее решениях (было выдвинуто, например, требование национализации земли, конфискации земли кула­ков и т. п.).
    Дальнейшие мероприятия по координации действий в ре­волюционных базах удалось провести только спустя более года — после того, как были отражены три похода чанкайши- стского гоминдана и преодолен второй «левый» уклон в партии.
    Рабочее движение в городах. На всей подвластной гомин­дану территории коммунистическая партия продолжала руко­водить борьбой пролетариата. Ей приходилось работать в глубоком подполье. В результате белого террора численность КПК значительно сократилась — с 57 тыс. в 1927 г. до 10 тыс. в 1929 г.78, а революционных профсоюзов, находившихся непо­средственно под руководством коммунистов,— с 3 млн. до 30 тыс. человек79.
    Несмотря на героический отпор китайского пролетариата силам реакции, рабочее .движение постепенно шло на убыль. Если в 1928 г. в Шанхае произошло 118 стачек, то в 1929 г.— 108, а в 1930—8780. В 1930 г. в гоминдановских районах ба­стовали 387тыс.человек по сравнению с 700 тыс. в 1929 г.81. Борьба рабочих в этот период имела главным образом экономи­ческий характер. Так, в 1928 г. в Шанхае только в 8% стачек были выставлены политические требования, больше половины всех забастовок возникло стихийно и лишь 37% прошли под руководством революционных профсоюзов. Характерно, что 59% забастовок окончилось поражением стачечников82.
    Второй «левый» уклон в КПК. Часть руководящих работ­ников Коммунистической партии Китая, особенно из числа
    77    «Правда*, 1930, 12 июня.
    78    Мяо Чу-хуан, Краткая история Коммунистической партии Китая, стр. 77.
    79    Там же, стр. 76.
    80    См.: Чэнь Бо-да, О десятилетней гражданской войне. Пекин. 1953, стр. 15—16 (к).
    81    «Коммунистический Интернационал», 1953, № 10. стр. 30
    82    См.: Хэ Га»ь-чжи История современной китайской революции* т. I, стр. 121 (к).
    действовавших нелегально на гоминдановской территории, не сумела правильно оценить сложившуюся к лету 1930 г. обста­новку и продолжала считать, что центром революционного движения обязательно должны быть города. Ли Ли-сань, ставший с июня 1930 г. генеральным секретарем ЦК, а также некоторые другие члены ЦК допустили ряд ошибок левацкого характера.
    Переоценивая остроту внешних и внутренних противоречий, считая, что «революционная ситуация во всем мире и в Китае уже вполне созрела» и преувеличивая боевые возможности Красной армии, Ли Ли-сань и его сторонники принимали же­лаемое за действительное.
    И июня 1930 г. Политбюро ЦК в соответствии с письмом Ли Ли-саня одобрило резолюцию «О новом революционном подъеме и о необходимости завоевания победы революции сна­чала в одной или в нескольких провинциях»83. Намечалось не только проведение восстаний в крупных городах, но и захват власти сначала в одной или нескольких провинциях, а затем во всей стране. При этом лилисаневцы ставили перед КПК за­дачу добиться победы не буржуазно-демократической, а непо­средственно социалистической революции. Это был второй «ле­вый» уклон в КПК. Из ошибочных установок по общему вопро­су о характере революции вытекали и ошибки по многим тактическим вопросам. Так, отрицая выработанные Мао Цзэ- дуном и подтвержденные опытом революционных баз принци­пы сочетания действий регулярной армии с партизанской вой­ной, «левые» уклонисты потребовали передать все оружие пар­тизан Красной армии и организовать ее наступление на Хань­коу, Чанша и другие крупные города.
    28    июля 1930 г. сосредоточенные под Чанша части под командованием Пэн Дэ-хуая атаковали и захватили город. Было создано рабоче-крестьянское правительство провинций Хунань, Хубэй и Цзянси. Однако народная власть просущест­вовала всего 10 дней: под натиском гоминдановских войск, поддержанных огнем английских канонерок, Красная армия вынуждена была оставить город. Новые попытки занять Чан­ша, предпринятые по специальному решению Политбюро ЦК, не увенчались успехом. Бои приняли затяжной характер. Крас­ная армия вела их в невыгодных условиях: оторванная от сво­их опорных баз, она не имела возможности получать подкреп­ления и боеприпасы. Неправильная политика лилисаневцев, наносившая вред всему революционному движению, встрети­ла серьезный отпор со стороны марксистско-ленинского ядра партии. Мао Цзэ-дун и другие руководители Центральной базы потребовали снять осаду Чанша и отклонили план наступле­
    83    См.: «Решение по некоторым вопросам истории нашей партииэ, стр. 332.
    ния на Цзюцзян и Наньчан. Участвовавшие в этой операции части Красной армии возвратились в Центральную базу и тем самым были спасены от неминуемого разгрома.
    3-й Пленум ЦК партии б-го созыва (сентябрь 1930 г.) под­верг резкой критике ошибочные установки Ли Ли-саня и от­странил его от поста генерального секретаря ЦК. Однако, осу­див тактические ошибки Ли Ли-саня, Пленум не вынес доста­точно четкого решения о левацкой линии <в целом. Лишь в спе­циальной дополнительной резолюции ЦК КПК (ноябрь 1930 г.) и в декабрьском письме ЦК были вскрыты корни ошибок Ли Ли-саня и его группы.
    Ликвидация второго «левого» уклона способствовала даль­нейшему укреплению революционных баз и Красной армии.
    Разгром первых трех походов гоминдана. Активные дей­ствия Красной армии вызывали тревогу у правящей верхушки гоминдана. Видя, что все попытки подавить революционные базы и разгромить Красную армию силами провинциальных войск неизменно оканчиваются неудачей, Чан Кай-ши в ок­тябре 1930 г. начал подготовку к большому походу. На специ­альном совещании в Ханькоу был разработан план каратель­ной экспедиции в провинциях Цзянси, Хунань, Хубэй. Чан Кай-ши заявил, что в течение шести месяцев с Красной арми­ей и ее базами будет покончено. Против 40 тыс. бойцов Цент­ральной базы было направлено около 100 тыс. солдат и офи­церов под командованием губернатора провинции Цзянси Лу Дин-пина. 2 ноября контрреволюционные войска начали насту­пление.
    Красная армия была наготове. Используя тактику концен­трации превосходящих сил в каждом отдельном сражении и опираясь на помощь населения, ее части разгромили две брига­ды гоминдановских войск. Деморализованные каратели обра­тились в бегство. В течение пяти дней, с 27 декабря 1930 по
    1    января 1931 г., Красная армия захватила б тыс. винтовок, 10 пулеметов и другие трофеи84.
    Потерпев поражение в первом походе, гоминдановская кли­ка 10 марта 1931 г. предприняла второй. Командование было поручено военному министру Хэ Ин-циню. На Центральную базу наступало теперь около 200 тыс. солдат.
    Однако Красная армия, имевшая в районе военных дейст­вий всего 30 тыс. человек, л на этот раз отстояла свою опор­ную базу и сорвала планы противника. Она выиграла пять крупных сражений, захватила 20 тыс. винтовок и 30 тыс. плен­ных. В июне 1931 г. бесславно закончился второй поход.
    Через месяц, 1 июля 1931 г., гоминдановцы предприняли третий поход. В нем участвовали уже 300 тыс. солдат под об­
    м См.: «Советы в Китае. Сборник материалов и документов», М., 1934, стр. 279.
    щим командованием самого Чан Кай-ши. Стратегический план гоминдановских генералов заключался в «безостановочном стремительном продвижении» в глубь Центральной революци­онной базы.
    Прямолинейному движению войск противника Красная армия противопоставила испытанную в прежних боях такти­ку маневренной войны. Сочетая внезапные удары крупных со­единений с действиями партизан, она выиграла три крупных сражения, разбила гоминдановскую дивизию генерала Хань Дэ-циня и бригаду Цзян Дин-вэня, захватила большие тро­феи. К началу сентября Чан Кай-ши был вынужден признать провал и этого похода.
    В результате победы Красной армии территория Централь­ной базы расширилась: к ней присоединился район в западной Фуцзяни. Расширились и другие революционные базы. Силы революционных войск значительно возросли: части Красной армии насчитывали теперь 100 тыс. бойцов, отряды партизан и Красной гвардии — более 100 ты<>.85. Красная армия обога­тилась боевым опытом, завоевала высокий авторитет среди на­селения. Она добилась крупных успехов благодаря правильно­му политическому и военному руководству, осуществлявшемуся Мао Цзэ-дуном, Чжу Дэ и другими марксистами-ленинцами.
    85    Ху Хуа, История новодемократической революции в Китае, Пекин, 1953,-стр. 137 (к).
    БОРЬБА КИТАЙСКОГО НАРОДА ПРОТИВ ЯПОНСКОГО ИМПЕРИАЛИЗМА И РЕАКЦИОННОЙ КЛИКИ ЧАН КАИ ШИ
    в 1931 - 1935 гг.
    Оккупация Японией Северо-Восточного Китая. Подъем национально-освободительного движения в стране
    Захват японскими империалистами Северо-Восточного Ки­тая. Мировой экономический кризис, разразившийся в 1929 г., обострил социальные противоречия в империалистических госу­дарствах. Серьезно пострадала от кризиса и экономика Япо­нии. В связи с этим усилилось стремление японских монополий преодолеть экономические трудности и смягчить противоречия в стране путем вооруженной агрессии против Китая. Захват этой страны, по замыслу японских милитаристов, должен был обеспечить базу для нападения на СССР, а затем для войны за господство над Азией и, наконец, над всем миром.
    Международная обстановка и внутренее положение Китая во многом благоприятствовали осуществлению этих экспансио­нистских планов. Правящие круги США, Англии и Франции, заинтересованные в том, чтобы столкнуть Японию с Советским Союзом, не препятствовали японской агрессии. Враждебная политика нанкинского правительства по отношению к СССР, а также тот факт, что у власти в Китае находилась антингоод- ная чанкайшистская клика, продававшая национальные инте­ресы страны и истреблявшая патриотов, постоянные междо­усобные войны между самими гоминдановцами — все это было на руку японским милитаристам.
    Учитывая эти обстоятельства, японское правительство при­ступило к осуществлению плана, составленного еще в 1927 г. премьером Танака. В качестве первоначального объекта воору­женной агрессии империалисты избрали северо-восточные про­винции Китая, -расположенные в непосредственной географиче­ской близости к Японии и к ее военным базам в Корее. Южная часть этих провинций с начала XX в. представляла собой «сфе-
    ру влияния» японских монополий. В зоне ЮМЖД уже были размещены значительные силы японской Квантунской армии. План японского командования состоял в том, чтобы, захватив богатые естественными ресурсами территории Северо-Востока, превратить их в плацдарм для дальнейшего расширения агрес­сии в Китае и на азиатском материке.
    15    сентября 1931 г. руководители японской военщины про­вели в Токио совещание с начальником разведки Квантунской армии полковником Доихара, который сразу же после этого отбыл в Северо-Восточный Китай. 18 сентября командование Квантунской армии сообщило о том, что в районе Лютяогоу, под Шэньяном, было взорвано железнодорожное полотно и что взрыв якобы произведен китайцами.
    Воспользовавшись «инцидентом», спровоцированным пол­ковником Доихара, японское командование вечером того же дня отдало приказ о немедленном наступлении на важнейшие пункты в зоне ЮМЖД. К утру 19 сентября были захвачены Шэньян, Чанчунь, Аньдун и другие „ города. Стоявшие на Шэньянском аэродроме 200 самолетов, а также крупнейший в Китае Шэньянский арсенал попали в руки японцев. 20 сен­тября захватчики вошли в Цзилинь. В течение нескольких дней все южные и часть центральных районов Северо-Восточного Китая оказались занятыми японскими войсками.
    Их наступление не встретило никакого противодействия со стороны правящей гоминдановской клики. Напротив, 11 сен­тября, т. е. за неделю до начала событий, Чан Кай-ши теле­графировал штабу Чжан Сюэ-ляна: «В случае столкновения с частями японской армии, ищущими повод для этого, приказы­ваю быть осторожными в своих действиях во избежание кон­фликта»1. 18 сентября, когда в зоне ЮМЖД уже начались военные действия, Чан Кай-ши вновь телеграфировал: «...Эти действия японских войск имеют характер обычной провокации; во избежание расширения инцидента следует решительно при­держиваться принципа несопротивления»2. Войска Чжан Сюэ- ляна, выполняя приказы Чан Кай-ши, без боя отходили на юг.
    23 сентября нанкинское правительство опубликовало воз­звание, убеждая население и армию не оказывать сопротивле­ния интервентам и сохранять спокойствие в ожидании решения Лиги наций, которой еще 19 сентября была направлена жало­ба на действия японской армии.
    В начале октября японские войска завязали бои с частями генерала Ма Чжань-шаня, расположенными к югу от КВЖД, а во второй половине ноября начали наступление на Цзинь- чжоу. Гоминдановское правительство обратилось к США, Ан­
    1    У Минь, Сяо Фын, От <гдвижения 4 мая» до создания Китайской
    Народной Республики, Пекин, 1951, стр. 107 (к).
    глии и Франции, а затем в Совет Лиги наций с предложением превратить район Цзиньчжоу в «нейтральную зону», в которой вместо китайских войск находились бы войска США, Англии и Франции. Не дождавшись ответа Лиги, оно поспешило объ­явить этот район «нейтральной зоной», но через несколько дней, опасаясь народного возмущения, отменило свое решение. В первых числах января 1932 г. Цзиньчжоу был беспрепятст­венно занят японскими войсками, вскоре захватившими также Харбин и Цицикар. В феврале 1932 г. под контролем японской армии оказался весь Северо-Восточный Китай.
    Японские милитаристы не напрасно надеялись на невмеша­тельство других империалистических держав. Лига наций и прежде всего игравшие в ней главную роль правительства Англии и Франции не пожелали применить действенные сред­ства для обуздания японской агрессии. Заместитель министра иностранных дел Великобритании заявил 7 октября, что Ан­глия не намерена принимать особые меры для защиты своих интересов в Северо-Восточном Китае. Правда, в целях «успо­коения общественного мнения» Совет Лиги наций дважды назначал срок вывода японских войск из захваченных райо­нов— на 10 октября и на 15 ноября,—но японское правитель­ство игнорировало эти рекомендации и продолжало расширять район оккупации. Наконец, в декабре 1931 г. Лига наций ре­шила создать комиссию под председательством лорда Литтона для обследования и изучения «маньчжурского вопроса» на месте. Этой комиссии потребовалось несколько месяцев толь­ко на то, чтобы добраться до Северо-Восточного Китая.
    Все же усиление позиций Японии в Китае не могло не беспокоить ее империалистических конкурентов, особенно США. Правительство Соединенных Штатов 7 января 1932 г., т. е. после того как японские войска заняли Цзиньчжоу и ста­ли продвигаться к Великой китайской стене, направило в То­кио и Пекин ноты одинакового содержания, в которых заяви­ло, что оно не признает изменений, происшедших в связи с за­хватом Северо-Восточного Китая, поскольку эти изменения мо­гут затронуть интересы США и будут противоречить прин­ципу «открытых дверей». Однако уже 8 января государствен­ный департамент разъяснил, что США не намерены вмешивать­ся в «законные договорные права» Японии в Северо-Восточном Китае и «в разрешение Японией каких-либо инцидентов». Та­ким образом, фактически правительство США даже не осуди­ло японскую агрессию и лишь подтвердило свою старую док­трину «открытых дверей». Оно предложило Англии выступить с подобной нотой, но Англия, менее чем США заинтересован­ная в Северо-Восточном Китае, ограничилась заявлением о том, что она удовлетворяется обещаниями Токио3-
    3    «Международные отношения на Дальнем Востоке. 1840—1949», изд. 2, М., 1956, стр. 442—443.
    Лишь Советский Союз, верный принципам мира и поддерж­ки народов, ставших жертвой агрессии, осудил действия япон­ских империалистов и выразил сочувствие китайскому на­роду 4.
    Начало массового движения против японских захватчи­ков. Коммунистическая партия Китая сразу же после начала событий на Северо-Востоке подняла голос протеста против японской агрессии. ЦК КПК уже 22 сентября 1931 г. обратил­ся к китайскому народу с призывом «развернуть массовую борьбу против агрессии японского империализма... организо­вать партизанскую войну в Северо-Восточном Китае...» 5.
    Центральный комитет направил на Северо-Восток коммуни­стов Ли Чжао-линя, Ян Цзин-юя и других для организации на­родной вооруженной борьбы6. 25 сентября правительства семи революционных баз в совместном обращении к народу призва­ли оказать решительный отпор разбойничьему нападению япон­ских империалистов 7.
    Активная организаторская деятельность КПК способство­вала мобилизации народных масс на борьбу с захватчиками. Вслед за событиями 18 сентября по всей страде прокатилась волна массовых антияпонских выступлений, в которых прини­мали участие рабочие, студенты, представители интеллигенции, патриоты из других слоев населения. Особенно бурно разви­валось движение против японской агрессии среди жителей Шан­хая. 24 сентября 1931 г. объявили забастовку 35 тыс. рабочих шанхайского порта и несколько десятков тысяч учащихся,
    26    сентября состоялась 100-тысячная демонстрация. Вслед за этим начались забастовки, демонстрации и бойкот японских товаров в других городах 8, стали возникать первые массовые антияпонские организации.
    В декабре 1931 г. 30 тыс. студентов из различных городов Китая, стремясь воздействовать на гоминдановское правитель­ство, отправились в Нанкин. Прибыв в столицу, они 17 декаб­ря возглавили антияпонскую демонстрацию. По приказу Чан Кай-ши полиция открыла огонь; было убито 30 и арестовало более 100 человек. Многих раненых полицейские бросали в реку вместе с убитыми. На следующий день из Нанкина были высланы все иногородние студенты9.
    Прогрессивные элементы страны были возмущены антина­циональной политикой гоминдана. Сун Цин-лин, выражая
    4    «Советско-китайские отношения 1917—1957. Сборник документов», М., 1959, стр. 155—156.
    5    «От 18 сентября до 7 июля» [Б. м], 1949, стр. 2 (к).
    6    См.: «Новая н новейшая история Китая», М., 1950, стр. 129—133.
    7    См.: «Советы в Китае. Сборник материалов и документов», М., 1934, стр. 446—448.
    8    У Мин, Сяо Фььн, От <гдвижения 4 мая» до создания Китайской Народной Республики, стр. 108.
    9    «Новая и новейшая история Китая», стр. 88
    взгляды радикально настроенных кругов интеллигенции, ^де­кабря обратилась к народу с воззванием, в котором заявила, что гоминдан давно перестал быть революционной партией и что власть милитаризма и империализма в Китае может быть свергнута только революционными силами народа 10.
    В этой обстановке гоминдановцы созвали в ноябре 1931 г. IV съезд своей партии. На нем нанкинская и гуанчжоуская клики договорились о сотрудничестве. На юге —в Гуанчжоу — остался местный орган власти (так называемый Юго-западный политический совет), формально подчиненный центральному правительству, а по существу независимый. Председателем его был назначен лидер гуанчжоусцев Ху Хань-минь. Другой ли­дер оппозиции Ван Цзин-вэй в середине января 1932 г. вошел в состав нанкинского правительства, где занял посты председа­теля исполнительного юаня (т. е. премьер-министра) и мини­стра иностранных дел.
    Соглашение между нанкинской и гуанчжоуской кликами имело целью организацию совместной войны против китайской Красной армии, а отнюдь не сплочение сил для сопротивления Японии. Появление в нанкинском правительстве Ван Цзин-вэя означало серьезное укрепление позиций японофильской груп­пы и было, таким образом, новой уступкой чанкайшистов японскому милитаризму.
    Поощряемая капитулянтской политикой гоминдановцев и непротивлением английских и американских империалистов, японская военщина в конце января 1932 г. предприняла напа­дение на Шанхай. Она рассчитывала не только установить полный контроль над этим крупнейшим промышленным и тор­говым центром Китая, но и создать в Шанхайском районе но­вую базу для наступления вглубь страны, заставить тем са­мым чанкайшистское правительство признать японскую окку­пацию Северо-Восточного Китая.
    Захватчики и на этот раз решили прибегнуть к провока­ционным «инцидентам». 18 января в рабочем районе Чжабэй около фабрики произошло столкновение, в результате которого было ранено несколько японцев. Тогда большая группа япон­цев попыталась поджечь фабрику, но была разогнана рабочи­ми. 20 января японский консул предъявил мэру Большого Шан­хая требование подавить антияпонское движение, а собрание японских резидентов обратилось к своему правительству «с просьбой» ввести в Шанхай войска. Уже 23 января в порту появились японский крейсер и четыре эсминца с десантными подразделениями, а 28-го прибыл второй десантный отряд — всего до 2800 солдат морской пехоты п. В тот же день япон­
    10    Сун Ций-ли», Борьба за новый Китай, Пекин, 1952, стр. 27 (к).
    11    «Международные отношения на Дальнем Востоке. 1840—1949», стр. 445; «История войны да Тихом океане», т. I, М., 1957, стр. 201.
    ское командование предъявило мэру Шанхая ультиматум. Японские десантные войска, не ожидая ответа, в ночь на
    29    января напали на Северный вокзал в Шанхае, а также на районы Цзянвань и Усун. Чан Кай-ши еще утром 28 января отдал приказ расквартированной в Шанхае 19-й армии отой­ти. Однако солдаты и офицеры этой армии вопреки приказу вступили в бой с японскими войсками и при поддержке рабо­чих, студентов и других патриотов отбросили их на исходные позиции. Начались бои за Шанхай.
    На следующий'же день после нападения японских войск в городе вспыхнули забастовки рабочих и служащих японских предприятий, а также торговцев и студентов. Рабочие и уча­щиеся создавали добровольческие отряды, которые активно участвовали в боях, строили оборонительные сооружения, ока­зывали помощь раненым.
    Центральный комитет КПК 31 января обратился с воззва­нием к шанхайцам ,2. По призыву компартии все население го­рода поднялось на помощь 19-й армии.
    Чанкайшистское правительство уже 30 января в панике бежало из Нанкина в Лоян, где и оставалось до конца сентяб­ря 1932 г. Оно делало все возможное, чтобы изолировать 19-ю армию от народа: задерживало средства, пожертвованные на­селением в фонд помощи 19-й армии, и не посылало ей под­крепления. В феврале правительство издало указ о роспуске всех шанхайских добровольческих отрядов и антияпонских организаций. Однако все эти меры не могли сломить сопро­тивление защитников города. Бои продолжались весь февраль, и хотя японское командование сосредоточило в Шанхае свыше трех дивизий (вдвое больше, чем понадобилось для захвата Северо-Востока), поддерживаемых огнем кораблей и бомбар­дировочной авиацией, успех был на стороне патриотов. Герои­ческие защитники города, особенно квартала Чжабэй, ставше­го в эти дни символом сопротивления агрессору, целый месяц удерживали врага на исходных рубежах.
    Выпутаться из этой неожиданно осложнившейся обста­новки японскому командованию помогли Чан Кай-ши и импе­риалистические державы. Чан Кай-ши задержал китайские войска, которые должны были прикрыть Шанхай с моря, и по­зволил новому японскому десанту 2 марта высадиться на побе­режье 13. Японские войска зашли во фланг 19-й армии. Оказав­шись под угрозой окружения, она вынуждена была отойти на вторую линию обороны.
    Что касается правительств Англии, США, Франции, то они, будучи глубоко равнодушными к законным правам Китая, не желали, однако, чтобы Шанхай, где были сосредоточены при­
    12    «Советы в Китае. Сборник материалов и документов*, стр. 448—
    450.
    13    «Новая и новейшая история Китая», стр. 94.
    надлежавшие капиталистам этих стран банки, предприятия, торговые фирмы, превратился в японскую базу. Поэтому еще со 2 февраля 1931 г. послы указанных держав начали настой­чиво предлагать свое посредничество. Вопрос о Шанхае 3 мар­та был поставлен на сессии Ассамблеи Лиги наций. Японское командование, полагая, что сложившаяся обстановка позво­ляет ему «сохранить лицо», отдало приказ о прекращении военных действий.
    23 марта гоминдановское правительство вступило в пере­говоры с японскими властями, которые велись в присутствии представителей Англии, США. Франции и Италии и заверши­лись 5 мая 1932 г. так называемым Усунским соглашением. Япония получала в Шанхае на правах концессии район Хун- коу. Китайские войска должны были покинуть город, а япон­ские остаться в нем «впредь до восстановления порядка» м. Кроме того, японское командование высказало «пожелания», чтобы китайское правительство приняло меры для прекраще­ния антияпонского движения; вывело 19-ю армию из района' Шанхая; запретило китайским войскам располагаться в Пу- дуне и на южном берегу р. Сучжоу (районы Шанхая). Чан- кайшисты безропотно согласились удовлетворить эти «поже­лания». 22 мая 1932 г. гоминдановское командозание отдало приказ о переброске героической 19-й армии из района Шан­хая в провинцию Фуцзянь: предполагалось использовать ее в новых походах против революционных баз.
    Усунское соглашение вызвало в стране взрыв возмущения. Еще 3 мая, т. е. до его опубликования, патриоты избили Го Тай-ци, представлявшего гоминдановское правительство на переговорах с японцами. 5 мая шанхайская Ассоциация спа­сения родины обратилась к народу с призывом выступить про­тив новой капитуляции чанкайшистских заправил перед япон­ским империализмом.
    Создание марионеточного государства «Маньчжоу-го». Рост антияпонского движения в Китае. Героические защит­ники Шанхая сорвали замысел японской дипломатии заста­вить китайское правительство признать оккупацию Северо-Во­стока. Решив прибегнуть к новому маневру, японские власти в марте 1932 г. объявили о превращении Северо-Восточного Китая в «независимое государство». Эта неотъемлемая часть китайской территории, населенная китайцами (ханьцами), среди которых маньчжуры—некогда коренное население Се­веро-Восточного Китая 15 — почти совершенно ассимилирова­
    14    Там же, стр. 95.
    16    Хотя по переписи 1953 г. в Китае насчитывалось свыше 2400 тыс. маньчжур, однако на родном языке (говорили всего 144 семьи, проживав, шие в двух уездах провинции Хэйлунцзям (ом.: А. Г. Яковлев, Решение национального вопроса в Китайской Народной Республике, М., 1959. стр. 12).
    лись, теперь была названа «Маньчжоу-го» («Маньчжурское го­сударство»). Главой государства японские оккупанты поста­вили Пу И — последнего представителя маньчжурской дина­стии Цин, правившей Китаем с середины XVII в. Свергнутый с престола в 1912 г. и проживавший с тех пор на территории иностранной концессии в Тяньцзине как частное лицо, Пу И был похищен японскими разведчиками и переправлен в Севе­ро-Восточный Китай. 3 марта 1932 г. его провозгласили «ре­гентом» Маньчжоу-го. Столицей марионеточного государства стал Чанчунь, переименованный в Синьцзин («Новая сто­лица»).
    Фактически власть в «маньчжурском государстве» принад­лежала японской военщине. К Пу И и его «министрам» были приставлены японские советники, вершившие все дела. Мань­чжоу-го превратилось в японскую колонию и военный плацдарм для дальнейшего продвижения на азиатском материке.
    Империалистические державы по-прежнему не препятство­вали развитию японской агрессии; они, однако, были непрочь превратить Северо-Восточный Китай из монопольной японской колонии в общую колонию под вывеской «международная опека».
    К осени 1932 г. комиссия Лиги наций, возглавляемая лор­дом Литтоном, закончила изучение «маньчжурского вопроса» и 2 октября опубликовала свой доклад. Несмотря на обтекае­мость многих формулировок, в докладе признавалось, что японцы захватили Северо-Восточный Китай по заранее разра­ботанному плану, что вся административная и военная власть в Маньчжоу-го находится в руках японских чиновников и «советников», к которым местное население относится так же враждебно, как и к «правительству» Маньчжоу-го. В качестве средства разрешения «маньчжурского вопроса» комиссия предлагала создать в Северо-Восточном Китае автономное правительство с участием иностранных советников, заменить китайские и японские войска жандармерией, обученной ино­странными офицерами, признать принцип «открытых дверей» и одновременно — «особые» преимущественные права Японии и т. п. Китайское правительство поспешило заявить, что счи­тает эти предложения приемлемыми.
    После длительного «изучения» Ассамблея Лиги в феврале 1933 г. утвердила доклад комиссии Литтона. Но Япония кате­горически отказалась принять предложения комиссии и в кон­це марта 1933 г. заявила о выходе из Лиги наций, продемон­стрировав тем самым намерение и впредь всеми средствами добиваться установления своего монопольного господства в Китае.
    Потеря Северо-Востока имела для Китая тяжелые послед­ствия: непосредственная опасность превратиться в японскую колонию нависла над всей страной.
    Изменение международного и внутреннего положения по­влекло за собой новую расстановку классовых сил в Китае.
    Национальная буржуазия, которая в 1927 г. из страха пе­ред революцией примкнула к лагерю реакции, теперь в связи с японской агрессией, начала включаться в антияпонскую борь­бу. Она почувствовала, какую опасность для ее экономическо­го и политического положения представляет превращение Ки­тая в японскую колонию. Логика событий постепенно подвела ее к пониманию необходимости вновь сблизиться с револю­ционными классами и совместно с ними участвовать в патрио­тическом движении.
    Значительных масштабов достигла в эти годы вооруженная борьба населения Северо-Восточного Китая против японских оккупантов. Сначала ее вели в основном части и соединения из армии Чжан Сюэ-ляна, которые вопреки приказам Чан Кай-ши не отступили вместе с главными силами. После захва­та Северо-Востока японцами они стали называть себя «армией самозащиты», «армией национального спасения» и т. п. Вско­ре стали возникать партизанские отряды из рабочих, крестьян и учащейся молодежи под руководством коммунистов. К концу 1931 г. антияпонские вооруженные силы в этом районе Китая составляли более 100 тыс. человек, а к середине 1932 г. вырос­ли в 3—4 раза за счет добровольцев из различных слоев на­селения 16. Они держали под угрозой Шэньян, Чанчунь, Цзи­линь и другие крупные центры. Однако «армия самозащиты», «армия национального спасения» и остальные армии, во главе которых стояли гоминдановские генералы Ма Чжань-шань, Ли Ду, Дин Чао, действовали разобщенно, нередко даже враж­довали между собой и не пытались опереться на поддержку широких народных масс. Собрав значительные силы, японское командование в конце 1932 — начале 1933 г. разбило большую часть этих войск и принудило их рассеяться или капитулиро­вать. Отряд генерала Су Бин-вэня 5 декабря 1932 г. был от­теснен на территорию СССР 17. Однако эти поражения не сло­мили волю народа к борьбе с оккупантами. Напротив, под ру­ководством КПК борьба против японских захватчиков развер­нулась еще шире и приняла форму 'народной партизанской войны.
    Движение против японских агрессоров не прекращалось и в остальном Китае. Застрельщиком массовых антиимпериали­стических выступлений по-прежнему был пролетариат. В Меж­дународный антивоенный день, 1 августа 1932 г., в различных районах Шанхая состоялись митинги и демонстрации рабочих.
    16    «Новая и новейшая история Китая», стр. 129.
    17    в декабря 1932 г. 'японское правительство через своего поверенного в делал в Москве обратилось к СССР с просьбой о выдаче отряда Су Бин-вэня, ио встретило решительный отказ (см.: М. С. Капица, Советско- китайские отношения, М., 1958, стр. 252).
    Даже гоминдановские профсоюзы под нажимом трудящихся вынуждены были принять участие в массовом антияпонском движении.
    В 1932—1933 гг. в стране возникли патриотические орга­низации, руководимые радикально настроенной интеллиген­цией: Антиимпериалистическая лига, Лига борьбы за прекра­щение гражданской войны в стране, Лига защиты прав китай­ского народа, Союз национального спасения и др. В конце де­кабря 1932 г. Лига защиты прав китайского народа, созданная Сун Цин-лин и Лу Синем, опубликовала воззвание, в котором заявляла, что члены се будут бороться за освобождение поли­тических заключенных из гоминдановских тюрем, за прекра­щение незаконных арестов, пыток и казней 18.
    Рост антияпонского движения, имевшего в то же время и ярко выраженный антигоминдановский характер, не мог не встревожить правящую клику Чан Л<ай-ши. Под лозунгом борьбы с «опасными мыслями» чанкайшисты вновь прибегли к террору против активных участников антияпонского и де­мократического движения. Свирепствовала гоминдановская охранка. Для кровавых расправ с патриотами в марте 1932 г. была создана фашистская террористическая организация «Воз­рождение» (так называемые синерубашечники). В конце ав­густа 1932 г. синерубашечники разгромили помещение Анти­империалистической лиги в Шанхае и обстреляли находивших­ся в нем членов Лиги. В апреле 1933 г. пекинская полиция да­ла разрешение перенести с тюремного кладбища на городское прах Ли Да-чжао. Похороны убитого в 1927 г. революционера превратились в массовую демонстрацию. Полиция ответила на нее чудовищными репрессиями: в тюремных застенках было замучено около 500 студентов и представителей интеллигенции (в том числе талантливый литератор Гун Лин-фэй), принимав­ших участие в демонстрации. В июне того же года синеруба­шечники среди бела дня убили на улице одного из лидеров Лиги защиты прав китайского народа Ян Син-фу. Многие пе­редовые деятели китайской литературы и искусства, арестован­ные в те годы, исчезли бесследно.
    Восстановление дипломатических отношений с СССР. С развитием японской агрессии в Китае внешняя политика «национального» правительства, приведшая к изоляции страны от СССР — ее единственного искреннего друга, становилась все более непопулярной.
    Требование восстановить нормальные дипломатические от­ношения с Советским Союзом, нарушенные провокационными актами китайских реакционеров в 1927—1929 гг., было всеоб­щим. Его поддерживали все слои китайского народа — от ра­
    18    У Минь, Сяо Фын, От «движения 4 мая» до создания Китайской Народной Республики, стр. 122.
    бочих и крестьян до средней буржуазии и даже некоторых слоев крупной буржуазии и помещиков, интересы которых были ущемлены захватчиками. Сразу же после событий 18 сентября 1931 г. это требование выдвинули различные массовые орга­низации Северо-Восточного Китая, Ассоциация студентов Шанхая и др. 19.
    Еще И октября 1930 г., после долгих проволочек со сто­роны нанкинского и шэньянского правительств, в Москве от­крылась конференция представителей СССР и Китая, созван­ная в соответствии с Хабаровским протоколом 1929 г. Она за­седала в течение года, но не дала никаких результатов, ибо гоминдановский делегат всячески уклонялся от обсуждения основного вопроса 20.
    Изменение международного положения Китая после оттор­жения Северо-Востока и шанхайских событий 1932 г., рост движения за нормализацию советско-китайских отношений за­ставили гоминдановских реакционеров изменить свою позицию. К тому же ойи вынашивали тайные планы спровоцировать вой­ну между Японией и Советским Союзом 21. В июне 1932 г. чан- кайшистское правительство приняло секретное решение всту­пить в переговоры о восстановлении дипломатических отноше­ний с СССР и заключении договора о ненападении.
    Переговоры начались 26 июня 1932 г. в Женеве и продол­жались в Москве. 12 декабря дипломатические и консульские отношения между СССР и Китаем были восстановлены. Нор­мализация советско-китайских отношений укрепила междуна­родные позиции Китая в его справедливой борьбе против аг­рессии и явилась серьезным предостережением японским мили­таристам. ’
    В годы японской агрессии Советский Союз неизменно под­держивал Китай на международной арене. В то же время Со­ветское правительство бдительно следило за происками импе­риалистов, стремившихся спровоцировать войну между СССР и Японией, что должно было, по их замыслам, сорвать успехи социалистического строительства. Особенно острой стала в эти годы проблема КВЖД, проходившей по территории, оккупи­рованной Японией. Японская военщина стремилась осущест­вить свои захватнические планы в отношении КВЖД. В конце марта 1933 г. она организовала ряд антисоветских провока­ций, сделавших невозможной нормальную работу дороги; одновременно реакционная японская печать стала открыто призывать к насильственному захвату КВЖД. Советское пра­вительство, не желавшее обострять обстановку на Дальнем Востоке и стремившееся избежать расширения конфликта,
    19    См.: Пын Мин, Краткая история дружбы народов Китая и Совет­ского Союза, М., 1957, стр. 84.
    20    См.: М. С. Капица, Советско-китайские отношения, стр. 239—246.
    21    См. там же, стр. 253.
    предложило Японии выкупить у СССР его долю собственлости на КВЖД. В конце июня 1933 г. в Токио начались переговоры по этому вопросу, которые после длительных проволочек с японской стороны завершились в марте 1935 г. подписанием соглашения о продаже советской доли собственности на КВЖД правительству Маньчжоу-го по значительно заниженной цене.
    Революционные базы в китайской деревне в 1931 —1934 гг.
    Демократическое строительство в революционных базах.
    В то время как чанкайшисты все яснее обнаруживали неспо­собность и нежелание противостоять японской агрессии, на территории революционных баз выковывались силы, которые в дальнейшем стали главным ядром сопротивления японскому империализму.
    В тяжелых условиях гражданской войны, военной и эконо­мической блокады население революционных баз, несмотря на территориальную разобщенность и чрезвычайную отсталость районов, в которых находились базы, продолжало под руко­водством КПК осуществлять экономическое, военное, куль­турное строительство и укреплять органы власти.
    К осени 1931 г. в Китае имелись следующие сравнительно стабильные революционные базы:
    1)    Центральная, занимавшая территорию юго-восточной части Цзянси и западной части Фуцзяни. Население ее состав­ляло около 3 млн. человек. Административный центр г. Жуй- цзинь являлся одновременно местом пребывания Временного центрального рабоче-крестьянского демократического прави­тельства и главного командования Красной армии. Централь­ную революционную базу обороняли войска 1-го фронта Крас­ной армии численностью около 60 тыс. человек под командо­ванием Чжу Дэ и Мао Цзэ-дуна;
    2)    Хубэй-Хэнань-Аньхуэйская, созданная в 1931 г. в ре­зультате слияния восточно-хубэйской, южно-хэнаньской и за- падно-аньхуэйской баз. Ее защищали войска сформированного в ноябре 1931 г. 4-го фронта Красной армии под командова­нием Сюй Сянь-цяня и Чжан Го-тао:
    3)    Хунань-Хубэйская — на северном и южном берегах Янцзы, к западу от Уханя, охранялась войсками 2-й армейской группы Красной армии под командованием Хэ Луна и Жэнь Би-ши;
    4)    Цзянсй-Фуцзянь-Чжэцзянская, защиту котором осущест­влял X корпус Красной армии под командованием Фан Чжи- миня;
    5)    Цзянси-Хунань-Хубэйская база, охраняемая XVI корпу­сом Красной армии;
    6)    Цзянси-Хунаньская, обороняемая VIII корпусом Крас­ной армии.
    Кроме того, на острове Хайнань и в Пограничном районе Шэньси — Ганьсу развернулась активная партизанская война против гоминдановской реакции. В этом Пограничном районе с конца 1931—начала 1932 г. действовала так называемая Объединенная антиимпериалистическая армия под командова­нием коммунистов Се Хао-жу, Лю Чжи-даня и Ян Хун-яня, которая была сформирована в результате слияния местных партизанских отрядов и остатков разбитого гоминдановцами
    XXIV    корпуса Красной армии, перебазировавшегося сюда из провинции Хэбэй. Насчитывавшая в своих рядах 500—600 че­ловек, армия была затем реорганизована в Шэньси-ганьсуй- скую партизанскую колонну Красной армии, а в конце
    1931    г.— в XXVI корпус. Последний тогда же основал в этом районе революционную базу, ставшую позже, с осени 1935 г., на некоторое время основной и единственной стабильном базой народно-демократической власти в Китае.
    Вскоре после разгрома третьего похода гоминдана, в день 14-й годовщины Великой Октябрьской социалистической рево­люции, вблизи Жуйцзиня открылся I Всекитайский съезд рабо­чих и крестьянских депутатов. На нем присутствовали 680 пред­ставителей от революционных баз, от всех наиболее крупных городов на контролируемой гоминданом территории и несколь­ко сотен гостей от китайских демократических организаций — Антиимпериалистической лиги, Союза левых писателей и дру­гих — и из-за рубежа. Съезд, продолжавшийся до 24 ноября, одобрил проект временной Конституции Китайской рабоче- крестьянской демократической республики и ряд законов. Бы­ло установлено единое государственное устройство всех рево­люционных баз.
    Проектом временной Конституции предусматривалось, что вся власть на территории революционных баз принадлежит собраниям депутатов рабочих, крестьян, красноармейцев и всех трудящихся — органам демократической диктатуры про­летариата и крестьянства. Провозглашались демократические свободы для трудящихся, национальное равноправие, равно­правие мужчин и женщин.
    По принятому съездом земельному закону земли милитари­стов, помещиков, тухао, шэньши и кулаков, а также храмовые земли подлежали безвозмездной конфискации и распределению среди трудящихся крестьян — бедняков и середняков (батраки и красноармейцы обеспечивались землей наравне со всеми). Имущество помещиков и милитаристов конфисковывалось. Законом подтверждалось право крестьян на куплю, продажу и сдачу земли в аренду .Съезд призвал местные органы демо­кратической власти провести мероприятия по освоению пусту­ющих земель, развитию ирригации, разведению лесов и т. д.
    Закон об экономической политике предусматривал нан.^- нализацию всех предприятий и банков иностранных имперма-
    листов в Китае, введение рабочего контроля на национальных частнокапиталистических предприятиях, единого прогрессив­ного налога, уничтожение кабальных и ростовщических догово­ров и улучшение жилищных условий беднейшей части насе­ления.
    Закон о труде устанавливал 8-часовой рабочий день на предприятиях для взрослых рабочих и 4—6-часовой рабочий день для подростков, еженедельный оплачиваемый день отды­ха и ежегодные отпуска для всех лиц наемного труда, равную плату за равный труд и предусматривал осуществление специ­альных мероприятий по охране труда женщин и подростков, введение системы коллективных договоров и социального стра­хования, а также свободу деятельности профсоюзов.
    Съезд принял положение о строительстве органов власти, определив их структуру и избирательную систему. В резолю­ции по национальному вопросу подчеркивался принцип равно­правия всех народностей многонационального Китая, указыва­лось на право национальной автономии и отмечалась необходи­мость особой помощи национальным меньшинствам для пре­одоления экономической и культурной отсталости. В специаль­ной резолюции о Красной армии определялись ее политиче­ские особенности как важнейшего орудия раскрепощения тру­дящихся. В целях обеспечения единого руководства всеми ре­волюционными вооруженными силами было решено создать высший военный орган — Революционный военный совет. Съезд обратился ко всем народам и правительствам мира со специальным манифестом, в котором изложил основные прин­ципы и задачи демократической рабоче-крестьянской власти. С заключительной речью выступил Мао Цзэ-дун.
    В избранный съездом Центральный исполнительный коми­тет (ЦИК) вошли Мао Цзэ-дун, Чжу Дэ, Лю Шао-ци, Чжоу Энь-лай, Жэнь Би-ши, Цюй Цю-бо, Пэн Дэ-хуай, Хэ Лун, Линь Бяо, Дэн Цзы-хуэй, Фан Чжи-минь, Ван Цзя-сян и другие — всего 64 человека, представлявшие опорные базы и некоторые крупные промышленные центры, находившиеся на территории, контролируемой гоминдановцами.
    27    ноября 1931 г. на первом заседании ЦИК было сформи­ровано временное Центральное рабоче-крестьянское демокра­тическое правительство, председателем которого был избран Мао Цзэ-дун, а главнокомандующим Красной армией и пред­седателем Реввоенсовета — Чжу Дэ. Временной столицей стал г. Шичэн в Центральной революционной базе22.
    Многие законы, принятые съездом, имели в значительной части программный характер. На территории революционных
    22    См.: «Правда» 1931, 6 декабря —Позднее резиденция демократи­ческого правительства была перенесена в административный центр Цен­тральной базы — ЖуЛтоииь.
    баз не имелось ни сколько-нибудь развитой промышленности, ни банков, ни крупных торговых фирм. Вот почему в проекте временной конституции говорилось, что «полное проведение конституции в жизнь возможно только после окончательного свержения господства империализма и гоминдана»23 и уста­новления революционной власти во всем Китае.
    Вся экономическая политика народной власти в револю­ционных базах была в конечном счете подчинена задаче укрепления союза рабочих и крестьян для успешного веде­ния революционной войны против гоминдановских реакцио­неров.
    Первое место среди социально-экономических мероприятий занимала, несомненно, аграрная реформа. Большое значение для ее правильного осуществления имела работа Мао Цзэ-дуна «Как определять классовую принадлежность в деревне»24, на­писанная в октябре 1933 г. и принятая Центральным рабоче- крестьянским демократическим правительством в качестве руководства. Использовав опыт работы в деревне и проведен­ные им лично обследования ряда деревень, Мао Цзэ-дун дал точную марксистскую характеристику всех классов и слоев сельского населения тогдашнего Китая—помещиков, кулаков, середняков, бедняков и сельскохозяйственных рабочих (батра­ков). Четкое определение классовой принадлежности явилось основой для проведения аграрной реформы 25.
    В экономике революционных баз можно было выделить три основных сектора: частный, государственный и кооперативный. Частный сектор охватывал хозяйства крестьян и кустарей и имел наибольший удельный вес. Государственный сектор был представлен весьма немногочисленными предприятиями кустар­ного и полукустарного типа (мастерские по пошивке обмунди­рования, ремонту оружия, небольшие типографии и т. д.), ко­торые обслуживали главным образом нужды Красной армии. В кооперативный сектор входили в основном снабженческое сбытовые, потребительские и кредитные кооперативы, доволь­но широко распространенные в 1932—1934 гг. Так, в Цен­тральной революционной базе к сентябрю 1933 г. насчитыва­лось свыше 1400 таких объединений26. К концу того же года в них состояло около 500 тыс. членов; в Цзянси-Фуцзянь-Чжэ-
    23    «Советы о Китае. Сборник материалов и документов*, стр. 419.
    24    Мао Цзэ-дун, Избранные произведения, т. 1, М., 1952, стр. 229—
    234
    й Указанная работа Мао Цзэ-дуна после провозглашения КНР была положена в оонову сРешения Государственного административного совета Центрального народного правительства Китайской Народной Республики
    об    определени