Юридические исследования - ФАШИЗМ И МОЛОДЕЖЬ. Г. САНДОМИРСКИЙ -

На главную >>>

Иные околоюридические дисциплины: ФАШИЗМ И МОЛОДЕЖЬ. Г. САНДОМИРСКИЙ


    О фашизме, который до последнего времени был мало известен в СССР, понемногу накопилась литература и у нас.

    СССР—единственная страна в» мире, свергшая господство капитализма, — не может не присма­триваться с неослабным вниманием к этой попытке предателей рабочего класса, какими по преиму­ществу являются вожди итальянского фашизма, остановить борьбу международного пролетариата за свое освобождение и превратить Италию в оплот мировой реакции.

    С глубоким волнением присматривается к ме­ждународному фашистскому движению и наша молодежь, идущая в ногу с революционным рабо­чим движением всего мира. В социально-поли­тическом отношении СССР и Италия в на­стоящий момент представляют собою антиподов. Каждый успех Советского Союза подрывает устои фашистской диктатуры во всем мире. Нет у между­народного фашизма более страшного врага, чем российская революционная молодежь—передовой отряд рабочего движения всего мира. Этому аван­гарду придется решить своими силами судьбу ближайших этапов Октябрьской революции, до­вершить дело старшего поколения и, следователь­но, нанести смертельный удар международному фашизму.


    Г. САНДОМИРСКИЙ

    ФАШИЗМ

    и

    МОЛОДЕЖЬ

     

     

    МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ




    Г. САНДОМИРСКИЙ


    ФАШИЗМ и МОЛОДЕЖЬ


    2-ое исправленное и дополненное издание

    МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ 1925.

    3-Я ТИПО-ЛИТОГРАФИЯ

    «ТРАНСПЕЧАТИ»

    Петровка, Дмитровский, 9, главлит № 43128. тираж 5000 экз.




    ОТ АВТОРА

    ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ ИЗДАНИЮ
    О фашизме, который до последнего времени был мало известен в СССР, понемногу накопилась литература и у нас.
    СССР—единственная страна в» мире, свергшая господство капитализма, — не может не присма­триваться с неослабным вниманием к этой попытке предателей рабочего класса, какими по преиму­ществу являются вожди итальянского фашизма, остановить борьбу международного пролетариата за свое освобождение и превратить Италию в оплот мировой реакции.
    С глубоким волнением присматривается к ме­ждународному фашистскому движению и наша молодежь, идущая в ногу с революционным рабо­чим движением всего мира. В социально-поли­тическом отношении СССР и Италия в на­стоящий момент представляют собою антиподов. Каждый успех Советского Союза подрывает устои фашистской диктатуры во всем мире. Нет у между­народного фашизма более страшного врага, чем российская революционная молодежь—передовой отряд рабочего движения всего мира. Этому аван­
    гарду придется решить своими силами судьбу ближайших этапов Октябрьской революции, до­вершить дело старшего поколения и, следователь­но, нанести смертельный удар международному фашизму.
    Вот почему нужно, чтобы наша революцион­ная молодежь хорошо изучила вражеский стан.
    Этой брошюрой автор хотел внести и свою лепту в дело ознакомления нашей молодежи с фа­шистским движением, в частности, с колыбелью его—итальянским фашизмом.
    Другая цель, которую преследовал автор своей брошюрой, это—зажечь в юных читателях нена­висть и заслуженное презрение к тем жалким болтунам из рядов мелкобуржуазной интеллиген­ции, которые, подчиняясь духу времени, часто вступают в ряды рабочего движения со своими низменными эгоистическими целями и затем, внося в 'его ряды малодушие и разброд, открыто пре­дают его. Автор хочет верить, что эти примеры отвратительного ренегатства еще усилят энтузиазм нашей революционной молодежи, помогут ей вы­работать в себе должный закал и умение разби­раться в том, кто является другом или недругом трудящихся масс во всем мире.
    Революционная молодежь —верный залог по­беды рабочего класса над фашизмом, возглавляе­мым ренегатами социализма и поддерживаемым предателями-реформистами.
    Г. Сандомг/рский
    Итальянский фашизм в настоящее время на­ходится в состоянии развала. Его финансово-эко­номическая политика полностью провалилась, вы­звав в стране глубокий, почти неизлечимый эконо­мический кризис—и только на почве этого эконо­мического кризиса мог принять такую острую форму политический кризис, вызванный непосред­ственно убийством популярного социалистического депутата Маттеотти.
    Итальянский фашизм вряд ли сдаст свои по­зиции без боя. Уже теперь умы передового отря­да итальянских пролетариев заняты мыслью о том, в какой форме может наступить свержение фа­шизма. Буржуазные партии, сейчас находящиеся в оппозиции, уже ведут спор о наследстве. Проле­тариат вряд ли будет стоять со скрещенными на груди руками в решительный момент. С дру­гой стороны, в рядах разлагающегося фашизма происходит расчленение на „правых" и „левых" — так именуют себя откровенно-погромные элементы. Желая продлить свои дни, Муссолини и К0—ко дню исполнившегося в марте сего года 6-летия со дня основания фашистской партии — вновь вытащили из-под спуда старый проект образования между­
    народного фашистского интернационала и провоз­гласили Рим его центром. Но вряд ли удастся оживить итальянский фашизм притоком свежих сил со стороны. Сами вожди чувствуют, что он обречен на исчезновение.
    С тем большим интересом приглядывается передовой отряд международного пролетариата к тому, что происходит сейчас в лаборатории со. циальной реакции.    ■
    Нет никаких сомнений, что в минуту решитель­ного столкновения двух лагерей в Италии рево­люционной итальянской молодежи придется вы­нести на своих плечах самую тяжелую часть борьбы.
    Не останется безучастной и наша молодежь, связанная с ней общими революционными устре­млениями.
    Вот почему автор счел своевременным переизда­ние своей брошюры „Черные блузы", уже давно рас­проданной. В текст вносятся существенные изме­нения: значительно сокращено изложение самой истории фашистского движения в Италии и за счет этих сокращений дано описание текущего пе­риода движения. Изменена и самая структура бро­шюры: первая часть посвящается освещению италь­янского фашизма вообще, вторая же часть посвя­щена настоящей и будущей роли революционной молодежи в борьбе с международным фашизмом.
    Г. Сандомирский
    О
    AL M ARHRIO ED ALLA GLORIA
    PER L ESECRATO SUO AMASWNIO ASSURIO
    CIACOMO MATTEOTT1
    •GfOtAfO M.    1ГМММО
    A M M О N I SC E tD INVOCA - DAI CITTADINI DlIAllA OIUSTIZIA • PACE
    Наиболее популярное изображение Маттеотти в Италии
    ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
    ]
    Общее положение Италии перед войной,—Земле­дельческие классы
    Фашизм—одна из таких крупных проблем со­временности, незнакомство с которыми может по­служить серьезной помехой в революционной дея­тельности любого из нас. Нельзя итти в бой, не будучи знакомым ни с силой врага, ни с его ме­тодами борьбы. Вот почему важно договориться до точного определения фашизма, вокруг которого ведется немало споров. Фашизм нельзя точнее определить в наше время, как открытого, беспо­щадного врага коммунизма, непримиримого врага социальной революции — проще, как антиком­мунизм. На юге Европы, в прославленной не­когда революционными традициями Италии, ему удалось построить цитадель международной ре­акции, превратившуюся в „опытное поле“ для ре­акционеров каждой капиталистической страны, пробить брешь в той революционной спайке за­падно-европейских рабочих, которая является вер­нейшим залогом их победы.
    Никто не сомневается в том тесном родстве, которое существует между реакционными тече­ниями в различных странах, равно как и в общно­сти преследуемых ими целей. Однако, это обстоя­
    тельство нисколько не освобождает нас от обя­занности изучить те особенности или, вернее, те политико- экономические предпо­сылки, которые обусловили на время в Италии фашистскому движению такой ошеломляющий успех. Освещение международного фашизма ровно ничего не выиграет от того, что мы станем при­кладывать общую мерку к фашизму, разбухшему в Италии до весьма солидных размеров, и к фа­шизму, только что нарождающемуся в Америке.
    Общность целей—установление капиталистиче­ской реакции —нисколько не мешает тому, чтобы фашизм чуть ли не в каждой стране обладал свое­образными организационными формами и тысячей всяких крупных и мелких особенностей, отличался от фашизма в соседних странах. Если понадоби­лась наличность определенных экономических и политических условий в России —разгром ее армии в империалистической войне и проч.—для осуще­ствления социальной революции, то в немень­шей степени необходимыми оказались и опре­деленные социально-экономические предпосылки в Италии, чтобы обеспечить фашизму в этой стране столь исключительный успех.
    Как известно, Италия примкнула к мировой войне значительно позже остальных членов Боль­шой Антанты. Глазным препятствием вхождения Италии в войну явилась ее принадлежность к трой­ственному союзу. Выступая на стороне Антанты против своих прежних союзников—Австрии, Гер­мании—Италия, в случае разногласия с Антантой, рисковала очутиться в изолированном политиче­ском положении.
    Но препятствия л ее вступлению в ряды Антанты и участию в мировой войне не ограничи­вались этими политическими соображениями.
    Италия,—несмотря на то, что она никогда Не была в состоянии прокормить собственным хлебом своего населения,—является страной по преимуще­ству земледельческой. Попытки восполнить дефекты земледельческого хозяйства Италии уси­ленным развитием промышленности совпали как раз с довоенным периодом 1911 — 14 г. г. Фран­цузский капитализм к этому времени сделал боль­шие успехи в деле проникновения в тяжелую про­мышленность Северной Италии; именно, он сыграл роль того фактора, который энергично склонял и правительство, и общественное мнение Италии к вступлению в' войну на стороне Антанты. Но влияние антантовского капитализма было в Ита­лии далеко не преобладающим. Германская про­мышленность, переживавшая в то время необычай­ный подъем и лихорадочно искавшая все новых рынков для сбыта своей продукции, обратила уси­ленное внимание в сторону Италии и в короткое время приобрела значительное влияние в ней. С германским капиталом были связаны круп­нейшие торгово-промышленные предприятия, не говоря уже об успешном проникновении в Италию и германского финансового капитала,^укреплявшего свое влияние,главным образом, через„БанкаКоммер- чиале" (Коммерческий Банк). Круги, связанные с гер- манскимкапиталом,особенно энергично противились разрыву Италии с тройственным союзом и высту­плению ее на стороне Антанты. В своей книге „Незамиренная Европа“ один из решительных противников присоединения Италии к Антанте, тогдашний премьер Франческо Нитти, так объ­ясняет свою позицию:    ч
    „Италии — говорит он,—на пути своего разви­тия всегда приходилось бороться с большими труд­ностями... Занимая слишком узкую территорию,
    к тому же покрытую горами и вообще недоста­точную для своего усиленно возраставшего насе­ления,—Италия не раз была вынуждена прибегать к решительнейшим мерам для улучшения своего положения в этом отношении. Ей приходилось развивать свою промышленность в условиях го­раздо более тяжких, чем те, которые выпали на долю других государств. Она является почти един­ственной из всех великих держав, которым прихо дилось развивать свою промышленность при пол­ном отсутствии угля и почти полном отсутствии железа в собственных недрах".
    Нитти и прочие сторонники .нейтральной® по­зиции Италии справедливо опасались, что участие Италии в войне подорвет тот успех, который до­стигнут был итальянской промышленностью за по­следние 15 лет перед войной.
    Все противники присоединения Италии к Ан­танте были убеждены в том, что в период при­надлежности к тройственному союзу Италия со­здала почти всю свою нынешнюю промышлен­ность, укрепила свое национальное единство и упрочила все свое хозяйственное положение.
    Но если не дремали агенты германского импе­риализма, одно время нашедшего могущественную поддержку в лице Ватикана и превратившего Ита­лию в опорный пункт своей пропаганды, то, с дру­гой стороны, и пропаганда в пользу Антанты ве­лась в Италии достаточно усиленным темпом. Как теперь выясняется, зародившееся к тому времени в Италии патриотическое движение, впослед­ствии названное фашизмом, и уже тогда вдохновлявшееся бывшим социалистом Бенито Муссолини, призывавшим итальянцев к участию в войне на стороне Антанты,—было прямым ору­дием в руках французского капитала. Теперь уже
    Установлено, что первый личный орган Муссолийй „Пополод1 Италия", в котором он начал свою про­паганду, был основан на средства французских капиталистов, тесно связанных с операциями „Учетного Банка” и заинтересованных в таких ко­лоссальных металлургических предприятиях, как „Ансальдо" и др., нажившие огромные капиталы во время войны. Из двух боровшихся влияний по­беду одержало антантофильское, в результате чего Италия, связав свою судьбу с судьбами держав согласия, пустилась в рискованное предприятие. С уверенностью теперь уже можно сказать, что этот шаг обошелся Италии дорого. Союзники использовали дважды Италию для перевеса на поле брани над коалицией центральных держав, но очень плохо отблагодарили ее за понесенные колоссальные жертвы. „Несправедлизость“ союз­ников, открыто обманувших Италию при дележе военной добычи, явилась одним из сильнейших агитационных мотивов, которые были использо­ваны патриотами из фашистского стана.
    И все же колыбелью фашизма, кото­рый, сбросив свою патриотическую маску, к 20 м годам уже превратился в откровенную „милицию класса",упорно защищающую классовые привилегии капиталистов, следует признать земледель­ческую Италию, где классовые разно­гласия обозначались гораздо явствен­нее и резче, чем в городах.
    Тот, кто не интересовался специально Италией, вряд ли может подозревать, что эта прекрасная страна, над которой раскинулось вечно лазурное небо, страна, являющаяся колыбелью классиче­ской поэзии и искусства, куда стремятся путеше­ственники со всех концов земли—отличается с со­циально-экономической стороны удивительнослож-
    ной структурой и представляет хитросплетенный клубок самых разнообразных форм хозяйственных отношений. Вообще, все народное хозяйство Ита­лии представляется каким-то причудливым скре­щением совершенно различных, порою весьма от­даленных одна от другой, стадий экономического     развития человечества.
    По данным официальной переписи за 1911 г,, из 26Vа миллионов итальянцев старше 10 летнего возраста более 9 миллионов жили земледелием, в то время, как фабрично-заводская промышлен­ность поглощала меньше 5 миллионов, а торговля— меньше 1 миллиона. Лихорадочный рост отдель­ных отраслей промышленности во время империа­листической войны несколько изменил эту про­порцию, но все же и теперь земледелие продол­жает занимать первое место в ряду основных за­нятий взрослого населения Италии. Среди земле­дельческого населения Италии следует различать три основные группы: землевладельцев, арендато­ров разных калибров и сельско-хозяйственных ра­бочих. Что касается первой группы, годы войны в Италии вызвали в ней приблизительно такие же внутренние изменения, как и во Франции и ряде других европейских стран. Число мелких земель­ных собственников выросло за счет крупных по­мещиков, но, попрежнему, на юге Италии попа­даются огромные латифундии, принадлежащие бо­гачам - помещикам, среди которых есть немало постоянно проживающих за границей и никогда от роду не видевших своих владений. Зато на се­вере и сев. - востоке Италии число земельных соб­ственников значительно выросло.
    Италия является не только земледельческой страной по преимуществу, но и страной, в которой до сих пор оказываются удивительно живучими
    U
    самые отсталые формы землевладения. Так, среди второй группы земледельческого населения—фер­меров или арендаторов—мы находим гораздо боль­шее число половников (отдающих владельцу земли, вместо арендной платы, половину урожая зерна, плодов или овощей), чем фермеров, связанных с владельцем денежным арендным договором. По статистическим сведениям, собранным в 1911 г., денежных арендаторов в Италии насчитывалось 700 тысяч; половников —1.600 (цифры несколько округлены). Половников в Италии называют „мец- цадри". Эти „меццадри1*, разумеется, в свою оче­редь по степени экономического благосостояния делятся на несколько групп. Наиболее кряжистые элементы из них стараются, как можно скорее, избавиться от вечной зависимости от своего по­мещика и, купив земельный участок, превратиться в мелких собственников. Крупные арендаторы (особенно на юге Италии), снимающие у владель­цев латифундии все его земли целиком и пере­уступающие ее в аренду мелким фзрмерам или крестьянам, называются „габелотти“. На юге эти „габелотти“ прославились особенно беззастенчивой эксплоатацией крестьян и батраков. Постепенно им удалось образовать обширный подкласс, по своим социальным признакам сходный с нашим крупным кулачеством. В период революционных бурь, время от времени охватывавших Италию, этот класс зажиточных арендаторов всегда зани­мал враждебную позицию по отношению к бед­нейшему, безземельному крестьянству и батраче­ству.
    Сельско-хозяйственные рабочие или батраки (по-итальянски: браччианти, что—в буквальном переводе—обозначает „продающие руки") пред­ставляют §обою многочисленную группу земледель­
    ческого населения. Поданным 1911 года, сельско­хозяйственных рабочих обоего пола насчитывалось свыше 4 милл. человек.
    Революционно-экономическая борьба батраче­ства и беднейшего крестьянства не только против помещиков, но и против наиболее зажиточного слоя — „меццадри“ представляет любопытнейшую страницу в истории новой Италии. Экономическое положение итальянского батрачества к началу импе­риалистической войны было безотрадным до по­следней степени. По большей части, батраку не предоставляется даже жилья в поместьи или на ферме, где он работает. Браччианти принуждены, в сущности, вести кочевой образ жизни. Чаще всего они живут в предместьи города или местеч­ках, куда возвращаются поздно вечером на ночевку и откуда рано утром им приходится плестись на работу, иногда верст за 8 или 10. Особенно тяжко положение сельско-хозяйственного пролетариата на юге.
    Вот как описывает жизнь батраков или беззе­мельных крестьян, вынужденных продавать свою силу землевладельцам, недавно побывавший в Си­цилии французский публицист Морис Перно:
    „В Сицилии совершенно отсутствуют благо­устроенные деревни, так как там нет ни воды, ни дорог, ии полиции.
    Мне приходилось проезжать верхом или в ша­рабане по 30—50 километров, ничего не встречая по пути, кроме странных зданий ферм, похожих больше на крепости, лишенных окон и окружен­ных высокими стенами. Крестьяне и батраки жи­вут в городах и ежедневно проделывают по две­надцати километров в оба конца, отправляясь на работу и возвращаясь с нее домой. Нужно при­сутствовать вечером, когда при закате солнца кре­
    стьяне и батраки возвращаются в какой-либо си­цилийский городок, для того, чтобы как следует понять социальные и моральные условия, в кото­рых приходится жить местному земледельческому населению.
    Бесконечная вереница мужчин и подростков— женщины в этой стране, некогда бывшей мусуль­манской, не работают в поле—проходит перед на­шими глазами,- при чем только немногие из них возвращаются домой на ослах или мулах, осталь­ные идут пешком. У всех через одно плечо пере­кинуто ружье, а на другом—кувшин для питьевой воды, которую они употребляют во время работы. Они несут на себе также все необходимые инстру­менты для работы; возвращаясь же домой, при­хватывают еще вязанку дров, мешок с овощами или плодами. Каждый вечер можно наблюдать эту длиннейшую вереницу утомленных людей, медленно возвращающихся домой, нагруженных после дол­гого трудового дня тяжелой ношей и уныло напе­вающих родные песни. В Джирдженти я сделал попытку посетить жалкие лачуги, в которых они обретаются вместе с своими ослами, козами и ку­рами, но запах в них стоял такой, что я тотчас же малодушно выскочил из первой".
    Бессменно чередующиеся одно за другим итальян­ские правительства начинают свои декларации с обещаний в срочном порядке провести все необхо­димые реформы на юге, но обычно этими же обе­щаниями дело кончается. Палата принимает дюжины срочных законопроектов, отпускает сверхсметные кредиты, но... для Сицилии ничего не меняется. У того же Перно мы находим по этому поводу ряд характерных фактов:
    „Весной 1920 г., проезжая из Палермо в Тра­пани, я разговорился в вагоне железной дороги
    с одним коммерсантом, направлявшимся в Марсалу который меня спросил: „А вы давно не были в Си­цилии?" — „Двенадцать лет" — отвечал я—„Двенад­цать лет только?—Как жаль.'Вы,значит ничего нового у нас не найдете. Несколькими обещаниями больше несколькими надеждами меньше—вот наш баланс. У нас, попрежнему, нет ничего: ни воды, ни шоссе, ни железных дорог, ни полиции, ни гигиены. Мы не сделали ни одного шага гто пути цивилизации. И подумать только, что в Риме имеются люди, упорно отстаивающие свои права на обладание новыми территориями или, по крайней мере, на протекторат над ними, претендующие на управле­ние другими областями, в гораздо меньшей степени итальянскими и к тому же гораздо беднейшими, чем наша, в которой нужно было бы так много сделать и в которой ничего не делают. Ах, если бы итальянское правительство сделало для Сицилии хотя бы десятую долю того, что французы сделали для Туниса"...
    Мы не последуем здесь за дальнейшими рас­суждениями Перно, ибо имеем все основания сом­неваться в благодетельных последствиях француз­ской цивилизации для тунисского населения. При­ведем лишь наиболее красочные факты о Сицилии: в Алькало—городе с 40.000 населением — пред­ставляющем собою центр винодельческого производ­ства, до сих пор нет питьевой воды; то же самое в Кальтанисетте—центре добывания серы. В 500 метрах от Кястро-Джиованни автор видел, как ста­руха с жадностью собирала в свой кувшин остатки грязной дождевой воды, сохранившиеся на склоне утеса. Дороги—ужаснее, чем в Малой Азии: они содержатся в невозможном состоянии, чуть ли не на каждом шагу пересекаются стремительными по­токами,., Унесенные этими потоками мосты никогда
    й никем не восстанавливаются. Некогда лесистые горы сейчас совершенно обнажены, как скалы пу­стыни. Почти нигде нет регулярного почтового со­общения... Местная промышленность влачит самое жалкое существование. В мелочных лавках Палермо или Сиракуз продаются овощные консервы с англий­ской маркой. Во всей Сицилии в 1920 г. был только один завод, занимавшийся добыванием и обработ­кой лимонной кислоты (в Германии их было 10), а между тем по количеству произрастающих в ней лимонов Сицилия—первая страна в мире“...
    Если прибавить к этому почти полную безгра­мотность беднейшего населения, невежество, царя­щее и среди остальных слоев его, ловко экспло- атируемых католическим духовенством, то мы легко поймем, как современный экономический строй Италии, в котором сохранились самые примитив­ные формы эксплоатации, свойственные самым отсталым странам с патриархально земледельческим хозяйством, сумел превратить благословенный си­цилийский рай в ад для местного населения, несмотря на его безграничную выносливость и тру­долюбие.
    Время от времени в Сицилии и, вообще, на юге Италии загоралось пламя крупных аграрных вос­станий, подавлявшихся, однако, с5 неумолимой жестокостью.
    Последнее крупное восстание сицилийского крестьянства произошло уже при фашистском'пра- вительстве и было направлено целиком против него. Разумеется, политическое невежество сицилийского крестьянства наложило своеобразный отпечаток на это движение, в начале проходившее под весьма смутными лозунгами. Курьезно, что в некоторых местах крестьяне, выведенные из терпенья гнетом фашистского правительства, выступили с возгла­
    сами: „Долой фашизм, да здравствует свобода, да здравствует король!" Довольно странно должен почувствовать себя глава ныне шнего правительства Италии, именем короля прикрывший всю свою авантюру. Из истории русского революционного движения мы хорошо знаем, чего стоит показной „лойялизм" восставших крестьян. На этот раз бли­жайшей причиной восстания в Сицилии явилась полная приостановка в Мессине, Реджио и других местностях юга общественных работ по распоря­жению фашистского правительства. Корреспондент социалистической газеты „Аванти" так характери­зовал положение трудящихся масс Сицилии:
    .Безработица свирепствует повсюду; всюду на­селение страдает от острого недоедания. Ломбарды не принимают больше в заклад вещей за исчер­панием своей наличности. Прачечные по нескольку месяцев стоят без работы, ибо население не может отдавать в стирку последней смены белья"...
    Не трудно понять, почему, несмотря на край­нюю неясность и запутанность лозунгов, выставлен­ных стихийными вождями малограмотного сици­лийского населения, движение оказалось проник­нутым острой ненавистью к фашизму.    ■
    Совершенно неслучайно первое стихийное вос­стание против фашизма было поднято крестьянами. Именно в итальянской деревне фашизм ранее, чем где бы то ни было, обнаружил свою классовую подоплеку. В то самое время, как в городах фа­шистские ораторы, старательно скрывая свою клас­совую физиономию и сущность своих классовых устремлений, выступали исключительно с патрио­тическими лозунгами—в деревне, где всегда кипела борьба между крестьянами, с одной стороны, и по­мещиками с их ближайшими прихвостнями, с дру­
    гой, фашисты выступали открытыми и активными сторонниками помещиков и буржуазии.
    Экономическое положение крестьянства в север­ной и центральной Италии, если и отличалось от положения крестьянства на юге, то весьма незна­чительно. Следует отметить, что почти повсюду в Италии к отсталым формам отношений между помещиками и арендаторами, с одной стороны, и батраками и безземельными крестьянами, с дру­гой, присоединяется еще и страшный бич безра­ботицы, дававшей всегда землевладельцам возмож­ность понижать заработную плату пО своему про­изволу. Общее положение сельско-хозяйственных рабочих в Италии лучше всего характеризуется тем фактом, что по количеству эмигрирующей из нее рабочей силы Италия занимает первое место в Европе. Воспетый поэтами рай, доступный всем паразитам-туристам, приезжающим в Италию про­жигать свои деньги и наслаждаться ее красотами — давно стал тесен для многих миллионов ее трудя­щихся сынов. И в то время, как океанские паро­ходы, нагруженные бездельничающими джентль­менами и расфранченными леди, направляются к прекрасным берегам Италии, итальянские батраки, землекопы и ремесленники, с котомками на плечах, покидают свой живописный край и расползаются во все концы света в поисках работы...
    В 1913 году, т.-е. перед самой войной из Италии эмигрировало 900 тыс. человек. Эта цифра дает яркое представление о том, какую роль играет эмиграция в жизни Италии. Большая часть эми­грантов направляется в Северную и Южную Аме­рику; там они проводят все свои лучшие годы и только на шестом или на седьмом десятке воз­вращаются на родину, где на привезенные дол-
    лары обзаводятся хозяйством, ДОмом и доживают свои последние дни.
    Но эмиграция разрешала вопрос только для уезжающих. Остающимся в Италии приходились вести упорнейшую борьбу за свое существование против помещиков и большинства фермеров и арендаторов, превратившихся в верных псов послед­них и оплот „частной собственности".
    И если крестьянин юга по своему темпераменту или мировоззрению является большим индивидуа­листом, более религиозным и более подвержен ловким козням католических пропагандистов, а кре­стьянин и батрак севера настроены более коллекти­вистически, то зато к их вековым угнетателям они объединены общей ненавистью.
    Первые ростки социалистических организаций ■ возникли среди батраков, живших, по большей части, многочисленными и тесно сплоченными груп­пами. В провинции Романья социалистические лиги батраков возникают уже в период 1885—1890 годов. Их первейшей задачей явилось урегулирование распределения труда—единственное средство, кото­рым в Италии можно хоть до некоторой степени смягчить действие ужаснейшего бича безработицы. Постепенно крестьянские лиги занялись также во­просом об ограничении рабочего дня, введением единообразного тарифа заработной платы, а еще позже—проведением в жизнь коллективных дого­воров между помещиками и меццадри, с одной стороны, и сельско-хозяйственными рабочими, с другой. В условиях той беззастенчивой эксплоата- ции, в которой итальянские помещики и зажиточ­ные фермеры сыздавна привыкли держать своих рабочих, эти попытки ограничить эксплоатацию при помощи коллективных договоров вызвали осо­бую ненависть и озлобление против них среди
    работодателей, поспешивших в свою очередь орга­низоваться в так называемые „аграрные лиги", поведших ожесточенную борьбу с „красными ли­гами" беднейших элементов деревни.
    Борьба между красными лигами бат­раков и крестьян и лигами помещиков явилась, главным образом, той почвой, на которой в годы реакции расцвел фа­шизм, как боевой авангард капитали­стической реакции, выступивший на за­щиту священных прав хозяев.
    Нельзя отрицать, что война способствовала в Италии,—так же, как и в целом ряде других европейских стран,—значительной передвижке зе­мельной собственности из рук помещичьей буржуа­зии в руки крестьян. Подъем революционного на­строения в Италии в период 1918—1920 г., с дру­гой стороны, несомненно, путем целого ряда частичных завоеваний значительно улучшил поло­жение широких слоев итальянской деревни. Мало того, у забитого батрака и крестьянина стало зарождаться чувство собственного достоин­ства и веры в то, что, при помощи тесно-сплочен­ной организации, можно отстоять и это достоин­ство, и сравнительно сносные условия материаль­ного существования. Крестьянские лиги повели решительную борьбу со всякого рода штрейкбрехер­ством во время сельско хозяйственных забастовок.
    К тем помещикам, которые позволяли себе игнорировать постановления красных лиг, они применяли весьма могущественное средство бойкота. Дело не обходилось и без многочисленных актов экономического террора. Правая печать, справед­ливо напуганная грозным призраком приближав­шейся социальной революции, завопила на весь мир о том, что, благодаря засилью красных лиг,
    быть помещиком Италии становится невыгодным и рискованным. Оставалось либо сдаваться без боя, либо оказать энергичное противодействие ра­боте революционных организаций. Как мы уже сказали, в лице фашистов итальянские помещики нашли верных и активных выполнителей своей воли.
    К тому времени буржуазно-соглашательское правительство Италии, тоже напуганное призра­ком социальной революции, стало совершенно от­крыто оказывать всемерное содействие фашист­ским бандам, снабжая их оружием, предоставляя им для передвижения бесплатный транспорт, оста­вляя безнаказанными все их преступные действия.
    Королевская полиция, вместо того, чтобы бо­роться с незаконной деятельностью фашистских банд, в лучшем случае, укрывала их, в худшем— содействовала их темным замыслам.
    Почувствовав свою безнаказанность и значи­тельную силу, фашисты начали кровавую распра­ву с революционным движением итальянского крестьянства. Излюбленным методом для них яви­лось снаряжение карательных экспедиций в про­винившуюся деревню. Они отправлялись обычно в сопровождении ближайших помещиков, дававших нужные указания, в такую деревню, по большей части ночью, разыскивали председателя местной лиги, социалистического кружка, рабочего или крестьянского кооператива, убивали их или, в лучшем случае, тяжко избивали, а помещение лиги и социалистического кружка предавали огню. Вся деревенская Италия оказалась затопленной в кро­ви в результате этих карательных экспедиций разнузданных молодцов из фашистских шаек. Фа­шисты вели жестокую войну против всяких по­пыток крестьян и рабочих устроить сельско хо-
    згйственьую забастовку. Мало того, во mhoihx местах они ввели для крестьянства нечто в роде крепостного права, заставляя их работать до 12—14 часов (вместо прежних 8) в сутки, на уело- виях, которые навязывались им помещиками. В Jxру- ' гих местах они заставляли крестьян насильно вступать в местные фашистские лиги или фашист­ские профсоюзы. Во время выборов в парламент или местные общинные управления они угрозами заставляли крестьян голосовать за фашистов. Они разгромили целиком крестьянскую и рабочую ко­операцию, передав ее имущество в распоряжение фашистских кооперативов.
    Нельзя перечислить всех издевательств, вы­павших—по милости фашистов—на долю много­страдального итальянского крестьянства. Можно только сказать, что господство фашистов в итальян­ской деревне вернуло ее к самым мрачным време­нам средневековья. От этого разгрома всяких крестьянских организаций итальянская деревня не оправилась еще до сих пор.
    Такие убежденные враги итальянского фашиз ма, как социалистический депутат Маттеотти, зверски убитый фашистами летом 1924 года, вос­питали в себе беспредельную ненависть к фашиз­му именно п этому, что они стояли слишком близко к итальянскому крестьянству и к его борьбе против двойного ига—фашистов и по­мещиков.
    Итак, разгром революционного движения италь­янского крестьянства, отбросивший его на несколько десятилетий назад и значительно ухудшивший его экономическое положение—и явился первым этапом „широкой" работы фашистской партии. .
    Судьбы итальянской промышленности.— Подъем рабочего движения.—Зарождение фашизма в го­родах
    Своеобразная экономическая структура Италии особенно резко сказалась в глубокой вражде, сыздавна существовавшей между представителями сельскохозяйственной промышленности и город­ской индустрией. Мы хорошо знаем, что борьба межау этими двумя ветвями современного капи­тализма существует почти повсюду, но нигде она не достигала такого обострения, как в Италии, в особенности перед войной. В Италии это деле­ние промышленности почти совпадает с географи­ческим подразделением страны. Между земледель­ческим югом и фабричным севером сыздавна на­блюдается крайнее соперничество, почти всегда заканчивавшееся победой последнего. Уже из того краткого очерка Сицилии, который дан в преды­дущей главе, видно, как значительно отстал—и в хозяйственном и в культурном отношении—земле­дельческий юг от промышленного севера.
    Если мы обратимся к работам видных исследо­вателей народного хозяйства Италии, то мы убе­димся, что, помимо ряда неблагоприятных геогра­фических условий, вызвавших эту отсталость юга, огромную роль в обострении этой борьбы между обоими видами промышленности в Италии сыгра­ла специфическая политика итальянских правите­лей за последние десятилетия, предшествовавшие участию Италии в империалистической войне. В силу прочно укоренившихся традиций случилось так, что руководители экономической политики Италии сыздавна были сторонниками крайнего
    протекционизма в отношении отечественной ин­дустрии. Это значит, что они, не задумываясь, готовы были употребить все жизненные рессурсы страны на поддержку фабричной промышленности, которая в этой стране, лишенной угля, железной руды и прочих видов сырья, могла влачить лишь самое тщедушное, рахитичное существование. Совершенно ясно, что вся злосчастная колониаль­ная политика Италии, принесшая итальянскому народу до сих пор лишь неисчислимые бедствия, была целиком продиктована желанием итальян­ского правительства притти на помощь отечествен­ной промышленности путем отыскания для нее новых рынков сбыта. Безрассудное расходование государственных средств на поддержку рахитичной итальянской индустрии приносило непоправимый ущерб не только областям юга, на что они всегда громко жаловались, но и всему народному хозяй­ству Италии. Ожесточенная борьба, которую агра­рии юга уже давно вели в прессе и в парла­менте против такой политики правительства, не приводила ни к каким результатам. Юг продол­жал оставаться пасынком, а север—излюбленным детищем правительства. Особенно страстные формы борьба эта приняла в Италии, в связи с налого­вой политикой правительства. Землевладельцы юга не переставали указывать на то, что землю укрыть от обложения нет решительно никакой возможности, между тем как промышленникам се­вера доступны тысячи способов скрытия своих доходов—в результате чего вся тяжесть налогов падает на плечи земледельческого юга.
    Однако, покровительственная политика итальян­ского правительства по отношению к городской ин­дустрии дала весьма заметные результаты уже к концу истекшего столетия, выразившиеся в ее ли­
    хорадочном росте. Но, разумеется, этот искус­ственный рост мог особенно усилиться лишь в на­чальный период мировой войны. Вот несколько цифр. Только за 4 года, а именно—в период между 1-м января 1914 г. и 1-м января 1918 г.— в Италии возникло 520 новых акционерных ком­паний. За тот же период основной капитал про­мышленных предприятий возрастает на 2 мил­лиарда лир. Федерация промышленников, образо­ванная с целью защиты интересов крупной ин­дустрии, путем давления на экономическую поли­тику правительства, насчитывала в апреле 1918 г. около 400 крупных объединенных компаний. Впе­реди всех остальных отраслей городской инду­стрии, как это всегда бывает во время войны, ра­зумеется, шла металлургическая промыш­ленность. Разбухшая в разгар самой войны и вскормленная выгодными казенными заказами и субсидиями, металлургическая промышленность Италии—это балованное дитя итальянского пра­вительства,—особенно тех его кругов, которые на­ходились в сфере непосредственного влияния Антанты и ее дельцов,—получила возможность не только экстенсивного расширения, но и значитель­ного улучшения системы производства, внутрен­него оборудования и т. д. Одного примера будет достаточно, чтобы обрисовать колоссальный росг отдельных промышленных предприятий в этой отрасли во время войны. Пользующаяся до сих пор исключительным расположением правитель­ства, металлургическая фирма „Ансальдо" (при­надлежит бр. Перроне) сумела в течение 1917 г. увеличить свой основной капитал с 30 до 100 мил­лионов лир, в 1918 году —со 100 до 500 милл. лир. О ростовщических барышах всех этих разбухших во время войны предприятий и не приходится
    говорить. Итальянские „акулы" военного времени перещеголяли в этом отношении капиталистов всех остальных европейских стран. Процессы о не­законных поставках, мошенническом счетоводстве, казнокрадстве, сокрытии прибылей и т. д. не прекращались в Италии до 1922 года, и только когда патриот и вождь фашизма Муссолини, взявший под сзою высокую руку всех мошенни­ков, эксплоататоров и казнокрадов, очутился у власти—он заставил специальную комиссию, за­нимавшуюся расследованием их темных делишек, прекратить свои работы.
    Само сабою разумеется, что непосредственно за спиной скороспелых „королей1* итальянской металлургической промышленности стояли банки, прилагавшие все усилия к тому, чтобы число дутых предприятий в Италии росло. Им важно было только сорвать колоссальные барыши, нисколько не задумываясь над тем, какую картину будет представлять собою промышленная жизнь Италии после демобилизации.
    К экономическим мотивам примешивались и чисто политические. В банковском деле Италии открыто конкурировали между собою обе коали­ции воевавших держав. В то время, как влияние антантовских (особенно французских) капитали­стов проникало в Италию через посредство из­вестного ,.Учетного банка", германский капитал действовал через ,.Коммерческий банк“, находив­шийся под особым покровительством тогдашнего премьера Джиолитти, чем и объясняется сопро­тивление, оказанное им первым попыткам втянуть Италию в войну.
    Что касается рабочего класса Италии, то война принесла с собой временное улучшение общего его положения. Хотя эмиграция почти прекрати­
    лась, но так как армия поглотила огромное коли­чество народа, то мертвая петля безработицы несколько оказалась разжатой. Заработная плата значительно поднялась, хотя, разумеется, рабочим попадали лишь небольшие крохи от неимоверных барышей капиталистов. Вместе с тем, империа­листская война, не бывшая популярной даже среди всей итальянской буржуазии, а только той части ее, которая находилась под влиянием антантовских банков и субсидируемых ими газет, в значитель­ной мере способствовала просветлению сознания рабочего класса. Но период крайнего напряжения рабочего движения в Италии совпадает с концом войны. Нужно сказать, что вообще в Италии, по сравнению с другими европейскими странами, эво­люция рабочего класса совершилась с исключи­тельной быстротой. Рост синдикального (проф­союзного) и социалистического движения отнюдь не соответствовал степени развития итальянской промышленности. Зато следует признать, что ис­кусственное оживление промышленности во время войны нашло себе некоторое отражение в несколько поверхностном характере самого рабочего движе­ния в Италии. С начала текущего столетия рабочее движение в этой стране разъедалось двумя тяж­кими болезнями: большими успехами реформи­стов, старавшихся отклонить рабочее движение с пути непримиримой классовой борьбы, и силь­ной разобщенностью крайних элементов рабочего класса (анархистов, синдикалистов и максималистов, а впоследствии — и коммунистов) между собою, затруднявших создание единого фронта против капиталистов. Этими друмя болезненными явле­ниями в рабочем движении Италии и обусловли­вается отчасти тот головокружительный успех, который выпал на долю итальянского фашизма и
    привел его, в конце концов, к захвату государ­ственной власти. К своему поражению рабочее движение Италии шло, однако, длинным, извили­стым путем.
    Конец войны неизбежно должен был принести оживление классовой борьбы Италии, ибо то, что было только предположением в устах социалисти­ческих агитаторов и пропагандистов, предупре­ждавших о гибельных последствиях войны для трудящихся масс—стало фактом. Война не принесла Италии того, что ей обещали сторонники вмеша­тельства в империалистскую бойню. Даже они, призывавшие рабочих итти на фронт во имя па­триотических задач спасения Италии, должны были признать, что никакого экономического облегчения война не принесла. Они объясняли это лицемер­ным поведением союзников, нагло обсчитавших Италию при дележе. Но более передовые ряды рабочих понимают, что дело здесь не только в коварстве союзной дипломатии, но и глубокой классовой подоплеке каждой войны. Разочарование в результатах войны слилось воедино с мрачными предчувствиями и опасениями за будущее. Ни у кого не могло быть ни малейшей надежды на то, что капитализм может вывести Италию из тупика, созданного им же. Вместе с демобилизацией воен­ной промышленности в воздухе вновь вырисовы­вался зловещий призрак безработицы. Рабочие пытались использовать период некоторого улуч­шения и материального благосостояния для того, чтобы обострить борьбу, но на верхах рабочего движения не все обстояло благополучно. Рефор­мисты захватывали все больше и больше влияния и ставили на каждом шагу препятствия борьбе истинно революционных злементов пролетариата. Под влиянием реформистов социалистическая пар­
    тия Италии отдавала огромнейшую часть своих сил и средств на парламентскую борьбу. Самый дешевый карьеризм свил себе гнездо в рядах социалистических вождей, принадлежавших, по большей части, к выходцам из мелкобуржуазной интеллигенции, не сумевшим достаточно успешно „пристроиться" в другой какой-либо отрасли. (Впоследствии эти социалистические лидеры дали огромное число перебежчиков в лагерь фашистов). Внешний успех реформистского социализма был весьма значителен. Реформистами были захвачены в большом количестве места муниципальных и общинных советов, в школах, кооперативах и на­родных домах. Тем временем начинали приобретать большое влияние рабочие синдикаты, которые вме­шивались в производство и контролировали все ведение дела. Капиталисты вопили о том, что они задыхаются от этого засилья социалистов, жало­вались на то, что рабочие организации штрафуют их, подвергают бойкоту и творят свой собственный суд над провинившимися в их глазах капитали­стами. Буржуазные газеты проливали крокодиловы слезы по. поводу того, что „быть капиталистом в Италии становится все менее и менее выгод­ным".
    И, действительно, несмотря на скрытый саботаж вождей, итальянский рабочий класс в период 1918—1920 г. г. развернул блестящую страницу борьбы с хищническим капитализмом Италии. Волна забастовок прокатилась по.гвсей стране. На выборах в городские и сельские общины, а также в парламент, социалистическая партия одерживала все больший и больший успех. Рабочие синдикаты неотступно преследовали свою борьбу за умень­шение рабочего дня, увеличение заработной платы и контроль над производством. о? .
    Наиболее сильного напряжения классовая борьба в Италии достигает в августе—сентябре 1920 года. В ответ на требования, предъявленные синдикатом металлистов, известная автомобильная компания „Фиат" ответила отказом. Отказ сопровождался угрозой локаутом. В ответ на эту угрозу рабочие объявили забастовку, охватившую почти всю метал­лургическую промышленность севера и приведшую, в конце концов, к захвату рабочими в этих горо­дах фабрик и заводов. Победа пролетариата в Рос­сии и завоевания Октябрьской революции к тому времени нашли себе живой отклик в Италии. Несмотря на влияние реформистов, отношение рабо­чих масс к Октябрьской революции было востор­женным. Восставшие рабочие постарались исполь­зовать опыт нашего Октября во время захвата фабрик. Первым долгом они организовали охрану самих фабрик и имевшихся у них запасов сырья. Затем, организовали обмен сырьем между отдель­ными фабриками и заводами; сговорились отно­сительно общей работы с высшим техническим персоналом предприятий, который, не в пример русской интеллигенции, почти поголовно выразил желание работать рука об руку с пролетариатом; был также организован прием заказов от разных ведомств и частных лиц. Одним словом, были при­няты все меры к тому, чтобы захват фабрик и заводов не послужил даже на первых порах при­чиной промышленной разрухи в стране. Но, к сожа­лению, весь этот опыт длился недолго. Тогдашний премьер Джиолитти, прославившийся своим пре­дательским отношением к рабочим, при открытом содействии реформистов-социалистов сумел со­рвать движение, привлекшее к себе внимание всего мира и обещавшее великолепные результаты. Как только движение охватило ряд фабрик и заводов,
    з
    Джиолитти задумал свой искусный план, решив на первых порах не прибегать к насилию. Все дело захвата фабрик и заводов сопровождалось лишь незначительным числом вооруженных столк­новений между представителями власти и рабо­чими. Джиолитти избрал другой путь—длительных переговоров и закулисных махинаций. С одной стороны, получив поддержку в лагере реформи­стов, употреблявших все свое красноречие на то, чтобы доказать рабочим безрассудство затеянного ими дела, он сумел заставить рабочих согласиться на обещанный им контроль над производством, как на лучший исход разыгравшейся борьбы. Время же, ушедшее на переговоры и интриги, Джиолитти не терял даром. Он использовал его для усиления в срочном порядке военно-полицейского аппарата Италии и, таким образом, когда дело дошло до окончательной стадии переговоров, рабочие уви­дели себя вынужденными итти на соглашение с предпринимателем, ибо стоящее на их стороне правительство оказалось к тому времени уже зна­чительно сильнее их.
    Сорванное при помощи провокационной дея­тельности реформистов движение августа — сентя­бря 1920 года и может почитаться началом упадка рабочего движения и одновременно моментом зарождения итальянского фашизма в городах. Но вожди фашизма хорошо учитывали то обстоятель­ство, что в городах Италии им придется иметь дело с гораздо более сознательным и организован­ным противником, чем крестьянство в деревнях. Они поняли, что в городах им придется проделать громадную „работу" по разгрому крупных проле­тарских организаций. Они понимали, что только совершенно обескровленный пролетариат Италии позволит им распоряжаться в Италии, как в завое­
    ванной стране. И они начали это дело разгрома городских рабочих организаций, прикрываясь в пер­вый период своей деятельности флагом итальян­ского национализма.
    Ш
    Фашизм под маской патриотизма. — Спор о Фи- уме.—Роль д'Аннунцио. Военно-патриотические организации
    Жалобы итальянских патриотов на несправедли­вый дележ добычи, доставшейся Антанте в резуль­тате мировой войны, уже давно вошли в пословицу. И если они иногда и страдают преувеличениями, то все же, разбираясь в этом вопросе с самой объективной точки зрения, необходимо признать, что жертвы, понесенные Италией, а равно и удель­ный вес ее выступления на стороне Антанты, были весьма недостаточно вознаграждены. Военные спе­циалисты утверждают; что судьба Франции и других членов Антанты была впервые спасена Италией 2-го августа 1914 года, когда она объявила сна­чала в своем нейтралитете. Трудно определить, каковы были бы последствия присоединения Ита­лии к центральным державам, с которыми она была связана тройственным союзом! Заявление Италии дало Франции возможность сконцентриро­вать свои силы на северном фронте, и обеспечить себе успех на Марне. Выступление же Италии на стороне деожав согласия в мае 1915 года воспре­пятствовало центральным державам использовать военно техническую помощь австрийской армии. Нужно вспомнить лозунги, с которыми Италия вступила в войну на стороне Антанты. Главным лозунгом как будто бы явилось осуществление
    старой „адриатической программы"*). Вторым ло­зунгом было желание исправить по национальному признаку итало-австрийскую и итало-германскую границы. Пропаганда ирридентизма, свившего себе гнездо в Триесте, Фиуме и других областях со смешанным населением на севере Италии, сыграла немаловажную роль в политической жизни Италии и была умело использована, как один из мотивов подстрекательства Италии к войне. Раздробление австро-венгерской монархии уже с самого начала войны входило в планы союзников, и потому третьим лозунгом итальянской дипломатии явля­лось—обеспечение границ Италии от будущих госу­дарственных новообразований.
    Все эти три лозунга на самом деле не были в результате мировой войны воплощены в жизнь. К Италии были присоединены, в результате Вер­сальского и Сен-Жерменского договоров, основные вехи которых были намечены уже в тайном Лон­донском соглашении союзников 1915 года, Триест, Истрия, Зара, Горица и т. д. с прилежащими местностями. После долголетней тяжбы с Юго­славией как будто разрешен и вопрос о Фиуме. Соглашением, заключенным между обоими, стра­нами в начале 1925 года, границы Италии соот­ветствующим образом обеспечены и исправлены. Все же „адриатическая программа" итальянских патриотов до сих пор остается неосуществленной, а маленькая Албания уже по окончании мировой войны нанесла большой урон их самолюбию, когда заставила их в 1920 году очистить оккупирован­ную Валлону.
    . Уже к концу мировой войны было очевидно, что, если бы даже все лозунги, выдвинутые
    ') Программа, стремящаяся к овладению всем побережьем Адриатического моря.
    итальянской дипломатией, преследовавшие чисто политические цели и не вносившие почти никакого улучшения в ее экономическое положение, были полностью осуществлены — Италия, официально числящаяся в рядах держав победителей, должна бы была считать для себя мировую войну проигранной: так велико несоответствие между понесенными Италией жертвами (почти целиком разоренной северной областью Венето и огромным числом выбывших из строя убитыми и ранеными) и теми ничтожными приобретениями, которыми ее вознаградили союзники. Если бы Америка понесла, пропорционально своему населению, такое же ко­личество жертв, как и Игалия; то она должна бы потерять 16 миллионов убитыми и выбывшими из строя!
    Следует отметить, что итальянская дипломатия не проявила особенных талантов при ликвидации мировой войны. Разумеется, при том экономиче­ском и политическом положении, в котором нахо­дилась Италия, вряд ли она могла бы заставить считаться с собой союзников только силами и да­рованиями своих дипломатов. Но все же на между­народной конференции итальянские дипломаты проявили свою полную неспособность. Один из участников Парижской мирной конференции, Тардье, недавно рассказал в своих воспоминаниях о том, какую подчиненную роль на этой конфе­ренции играли итальянские дипломаты: ,>Делегат Италии Орландо говорил, вообще, очень мало. Разговоры велись, по преимуществу, тремя лицами: Вильсоном, Клемансо, Ллойд-Джорджем. Если же Орландо и заговаривал о чем либо, то исключи­тельно о злосчастном Фиуме“.
    Эгу неспособность итальянской дипломатии Муссолини ловко использовал в своих целях в са­
    мом начале своей деятельности. Прикрываясь патриотическим стремлением к возвеличению Ита­лии, первые основатели фашистской партии и их „теоретики" заявляли, что на их долю выпадает задача исправить все дипломатические неудачи прежних итальянских политиков, граничащие с яв­ной изменой. В частности, Муссолини больше всего спекулировал на вопросе о Фиуме. В этом направлении ему оказал большое содействие известный итальянский поэт Д Аннунцио, всегда отличавшийся склонностью ко всякого рода сума­сбродствам.
    Патриотические болтуны, одним из наиболее яр­ких представителей которых и явился Д'Аннунцио, сумели напустить такого тумана вокруг этого во­проса, что он на долгое время превратился в один из центральнейших пунктов внешней и внутренней политики Италии. На самом деле, значение Фиуме для Италии вовсе уж не так велико. Начать с того, что во время Лондонского совещания союзников 1915 г. ни одному из государственных деятелей Европы и в голову не прихолило придавать особое значе­ние этом/ вопросу. Упомянутая выше патриотиче­ская шумиха привела к тому, что этот город с 50-тысячным населением и товарооборотом в 2 мил­лиона тонн служил попеременно яблоком раздора то между Италией и Америкой (Вильсон возбудил против себя ненависть итальянских патриотов тем, что высказался против присоед* нения Фиуме к Италии), то — между Италией и Юго-Славией, Одно время спор между обоими странами был разрешен тем, что город Фиуме оказался превра­щенным в независимое государство. Однако, пре­словутые легионы патриота д'Аннунцио, войдя в Фиуме, разогнали Учредительное Собрание, за­седавшее в городе, и провозгласили диктатором
    зь
    сумасбродного поэта. Несчастному городу пришлось немало вынести от диктаторского правления дАннунцио, который, в конце концов, под давле­нием королевских войск, должен был убраться от­туда вместе с своими патриотическими бандами. Затем, приблизительно с 1921 года, фиуманский вопрос явился предметом длительных дипломати­ческих переговоров между обоими странами, за­кончившихся лишь в начале 1925 г. Обе договари­вавшиеся стороны признали, что ^независимое государство Фиуме“ отныне перестает существовать. Город Фиуме отходит к Италии. Юго-Славии пре­доставляется, кроме города Суссака, отошедшего к ней ранее, еще порт Барос и дельта Энео с при­легающими местностями, представляющими пред­местья Фиуме. Заключен еще ряд мелких согла­шений экономического характера, связанных с фиуманским вопросом. В данный момент фиу- манского вопроса, как такового, больше не су­ществует. Нет никаких сомнений, что нынешний премьер Италии, упорно добиваясь разрешения этого вопроса," преследовал чисто политические цели. Ведь, Фиуме был тем патриотическим зна­менем, под сенью которого фашизм впервые вы­ступил на арену итальянской жизни, как высоко­патриотическое движение. Под этим знаменем Муссолини выступал вместе с д'Аннунцио —пока фашизм не сбросил с себя лживой патриотической маски и не обнаружил себя, как явно реакционное движение, имеющее целью увековечение капита­листического строя и закабаление пролетариата. Здесь дороги Муссолини и д Аннунцио разошлись. Как только Муссолини достиг власти, он распу­стил легионы д'Аннунцио и принудил перейти его организации на нелегальное положение. Муссолини использовал фиуманское знамя для того, чтобы
    привлечь в свои ряды инвалидов и, бывших участ­ников войны („мутиляти“ и „комбаттенги"), про­должавших еще гореть „священным пламенем1* лжепатриотизма. Из их рядов Муссолини навербо­вал первые кадры своей партии. В ряды фашист­ских организаций потянулась мелкобуржуазная, а отчасти и рабочая молодежь, побывавшая на войне и отравленная удушливыми газами патриотизма. Многие из них, входя в партию, совершенно не по­дозревали ее реакционного характера, обнаружив­шегося впоследствии. Конечно, было и немало сознательных ренегатов, мстивших ссциалиаиче- ской партии за личные обиды или неулавшуюся карьеру и сознательно перешедших на роль пала­чей рабочего класса...
    Таким образом, итальянский фашизм начал свою борьбу под лозунгом „великих патриотиче­ских целей". Отсюда ему нетрудно было впо­следствии перебраться и на другие позиции.
    Свою пропаганду фашизм начал с утверждения, отстаиваемого каждой военной партией, а именно— что страна, несмотря на окончание "войны, попреж- нему, должна держать наготове свою боевую мощь. Однако, успешная борьба за патриотические цели мыслима лишь в том случае, если прекра­тится классовая борьба между рабочими и хозяе­вами, иначе говоря—если интересы нации будут „поставлены впереди* интересов классов. Люди, проповедующие классовую борьбу и усиливающие рознь „между итальянцами*,—т.-е. максималисты, коммунисты, анархисты,—являются врагами своего отечества и народа. С ними необходимо повести самую решительную борьбу. Если у правительства нет достаточной энергии, чтобы защитить целость государственного механизма от покушений рево­люционеров, за это должны взяться патриоты
    и суметь противопоставить предательской бездея­тельности правительства свою личную энергию и мужество. Если у празигельства не хватает для этого необходимых сил и средств, патриоты сумеют создать свои собственные организации, а все „бла­гомыслящие элементы" страны, т. е. фабриканты, помсшики, банкиры, судостроители, лавочники, зажиточная интеллигенция — отдадут на это свои средства и таланты. Со временем эти патриотиче­ские организации смогут превратиться в доста­точно грозную силу, чтобы внушить страх не только внутреннему, но и внешнему врагу. Она может явиться той силой, которая, импонируя Антанте, рынудит ее пойти на дипломатические уступки Италии в смысле исправления несправедливых договоров. На первых же порах эти патриотиче­ские организации должны поставить своей зада­чей упорную борьбу со всеми элементами, стоя­щими на точке зрения классовой борьбы. Они должны встать открыто на защиту порядка и соб­ственности.
    IV
    Бенито Муссолини, как основатель фашизма
    Ренегаты социализма всех видов и оттенков су­ществуют, как известно, во всех странах, но нигде их нельзя найти в таком подавляющем изобилии, как в Италии. Участие в социалистическом движе­нии в период его расцвета одно время преврати­лось для представителей интеллигенции в лучший способ сделать политическую карьеру. Удачно на- писациа^!'9з>а$гья и произнесенная на митинге речь почти вскг'й. обеспечивали кандидатам социали­стической 'партии успех на выборах, а, следова­тельно, и месЛечко в парламенте или муниципали­
    тете. Ясно, что политическая карьера этих господ никогда не имела ничего общего с преданностью интересам рабочего класса. Кто из них, в силу личных переживаний и каких-либо иных причин, разочаровывался в социалистическом движении, тот с легкостью мотылька перепархивал в другой лагерь и становился одним из вождей патриотов.
    Нынешний вождь фашизма, занимающий пост председателя совета министров Италии, Бенито Муссолини принадлежит именно к числу таких людей. Всю свою молодость он отдал на служе­ние рабочему классу и считался одним из даро- витейших вождей социалистической партии. Во всяком случае, он занимал место главного редак­тора партийного органа. В силу разногласий с не­которыми товарищами по редакции и по движе­нию вообще. Муссолини выходит из партии и к началу мировой войны превращается в пылкого патриота, весьма способствовавшего вовлечению Италии в мировую бойню. Чтобы подтвердить свою проповедь личным примером, Муссолини отправляется на фронт, но здесь занимает весьма скромное место преподавателя военно-химических курсов. Во время практических занятий с солда­тами Муссолини был ранен осколками случайно разорвавшегося снаряда, после чего он возвра­щается в место постоянного своего жительства— Милан, где уже продолжает свою патриотическую проповедь в качестве заслуженного ветерана. На этом незначительном эяизоде из биографии Муссо­лини стоило остановиться хотя бы потому, что его поклонники слишком часто упоминают о „высоких боевых заслугах" своего вождя. Интересно, что не­обычайное самолюбие этого человека, послужив­шее главной причиной его ренегатства, уже давно бросалось в глаза лицам, которым приходилось
    вступать в близкое соприкосновение с ним. Так, еще в 1912 году, т.-е. за 3 года до вступления Италии в войну, известный теоретик революцион­ного синдикализма Жорж Сорель сказал о нем следующее: „Муссолини не является С' циалистом обычного типа. Верьте мне, вам еще, может быть, придется однажды увидеть его во главе какого- нибудь священного батальона отдающим честь своей шпагой итальянскому знамени. Эго—типич­ный кондоттьери XV столетия. Никто не знает его еще по настоящему*.
    Предсказание Жоржа Сореля оправдалось почти полностью.
    Цинично изменив своим товарищам по борьбе и всему рабочему классу. Муссолини отвернулся от красного знамени и рабски склонился перед трехцветным национальным флагом Италии.
    Свое личное разочарование в идеях социализма и особенно в революционном марксизме Муссо­лини, с помощью таких же ренегатов, как и он сам, попытался претворить в особую теорию, подчи­нявшую идею классовой борьбы пресловутой „любви к отечеству и народной гордости".
    Эта теория и получила в наше время громкое название фашизма. Происхождение свое это слово ведет от „фашио“. Так назывались первые ячейки патриотов, с организации которых начали свою деятельность Муссолини и е. о друзья. Слово „фашио“ в рабочем движении Италии уже давно получило большое распространение. Но когда-то, еще в период I Интернационала, „фашио“ на­зывали революционные организации рабочих. Куз­нец Александр Муссолини, родной отец нынешнего фашистского вождя, в свое время один из дея­тельнейших пропагандистов 1 Интернационала, основал много таких революционных ячеек—.фа-
    Шио" у себя на родине. Судьбе угодно было, что­бы сын Александра Муссолини явился организа­тором таких „фашио“, которые нельзя назвать иначе, как разбойничьими гнездами врагов рабо­чего класса.
    Мы уже отметили, что в развитии италЬ1н- ского фашизма следует различать два периода. В начальный период своей деятельности итальян­ские фашисты старались внушить трудящимся массам Италии такое представление, будто они явля­ются борцами за поднятие внешнего престижа Италии и возрождение ее высоких национальных традиций. Во время описанного выше революцион­ного брожения 1920 г. фашисты, первые группы которых были организованы Муссолини еще вес­ной 1919 года, занимали по отношению к восстав шим рабочим скорее позицию благожелательного нейтралитета. Только в одном месте произошло небольшое столкновение между забастовщиками и слишком ярыми фашистами. Мы уже видели, что Джиолитти не имел возможности опереться на по­мощь городских фашистов при подавлении дви­жения.
    Но очень скоро Муссолини порывает с роман­тическими бреднями и уже совершенно открыто принимает на себя роль усмирителя рабочих и крестьян, восстающих против капиталистического гнета.
    Основанная весной 1919 года и с самого на­чала руководимая Муссолини фашистская партия к началу 1921 года вырастает настолько, что на­чинает, с одной стороны, претендовать на значи­тельное число мест в парламенте, а, с другой, все более и более превращается в мощную военную организацию, которая не позволяла бы „слабому правительству* потакать революционному движе­
    нию, а-взяла бы в свои руки неофициальное, но зато фактическое управление страной.
    Первым боевым крещением фашизма следует считать уже описанное нами выше выступление фашистов в феррарской и болонской провинциях, где при их помощи помещикам удается сломить сопротивление восставших крестьян.
    С течением времени фашисты начинают свои выступления и против рабочих организациий в го­родах. Уже в начале 1921 года секретарь социали­стической партии Маттеотти, зверски убитый фа­шистами в 1924 г., выступил в парламенте с до­кладом, в котором перечислил все зверства, совер­шаемые фашистами в Италии. Этого доклада, ко­торый явился первым резким публичным разобла­чением разбойничьей деятельности фашистской партии, главари фашизма, очевидно, никогда не смогли простить Маттеотти... К началу 1921 года фашисты окончательно сбрасывают свою патрио­тическую маску и объявляют открытый бой трудя­щимся массам Италии. Крамольными гнездами они объявляют уже не только крестьянские и батрац­кие лиги, но и рабочие синдикаты, народные дома, кооперативы, секции, социалистические кружки, анархические группы, культурно-просветительные кружки, организации молодежи, редакции левых органов печати и т. д. В своем упорном и слепом преследовании всего, что так или иначе связано с самодеятельностью народных масс —фашисты не делают различия между революционно-настроен­ными социалистами, коммунистами, синдикали­стами и анархистами, с одной стороны, и умерен­ными реформистами—с другой.
    Благодаря огромным успехам реформистских идей в Италии, уже отмеченным нами выше, случа­лось так, что местами реформисты вызывали против
    себя не меньше репрессий, чем революционеры. Впрочем, и тех, и других они преследовали с оди­наковой неумолимостью и жестокостью, пользуясь той откровенной помощью, которую всегда оказы­вали фашистам буржуазно соглашательские прави­тельства Италии, королевский двор и генеральный шгаб, не говоря уже о д нежной субсидии со сто­роны отечественного капитала. К этому моменту среди враждовавших доселе аграриев и промыш­ленников установилось полное согласие по отно­шению к фашизму. За исключением некоторой части „либеральных" промышленников и банки­ров, стоявших за конституционный метод правле­ния—именно потому, что, по их мнению, консти­туционная форма правления в гораздо большей степени обеспечивает прочность капиталистиче­ского строя,—и те, и другие, как только поняли, чго фашизм является открытым застрельщиком Имущих классов, одинаково ревниво оберегающим все то, что так или иначе связано с священной собственностью и неприкосновенностью их приви­легий, стали оказывать ему всемерную поддержку.
    Начиная с 1921 года, фашизм открыто превра­щается в партию организоьанных провокаторов и штрейкбрехеров, единственной задачей которой является срыв рабочего движения.
    У
    Программа фашистской партии. — Фашистский синдикализм
    Мы, вообще, понимаем, что различные идеали­стические факторы, например, личное влияние или энергии отдельные лиц—могли в развитии италь­янского фашизма сыграть лишь подчиненную роль,—но до тех пределов, до которых человече­
    ская личность может влиять на развитие истори­ческого пути данного народа или класса, действи­тельно, распростерла свое исключительное влия­ние незаурядная — в смысле физической энергии и необычайной настойчивости—личность Муссолини. Для фашизма бывший социалист и редактор цен­трального партийного органа, Муссолини явился не только большой рекламой, но и человеком, поло­жившим все свои силы на усиление и организа­ционное оформление фашистской партии. Многие из его товарищей—так называемые фашисты „пер­вого призыва"—относились отрицательно к превра­щению фашистского движения в строго централи­зованную и организованную политическую партию. Они боялись, что устав даже фашистской партии сможет связать их по рукам и ногам и ограничит свободу их погромной деятельности. Все эти опа­сения они прикрывали трескучими разглагольство­ваниями на тему о том, что всякое движение, при­няв легально-организационные формы, теряет свой революционный характер. Большую оппозицию в среде буйных голов основателей фашизма вы­звала первая попытка со стороны Муссолини пре­вратить фашизм в политическую партию, конку­рирующую в борьбе за депутатские кресла с дру­гими буржуазными партиями. Но Муссолини умеет властвовать в своей партии. Все выступавшие против него в рядах самого фашизма кончают, по большей части, тем, что в худшем случае их вы­брасывают из рядов движения, в лучшем—они те­ряют свою популярность и подвергаются система­тической травле • на столбцах фашистского офи­циоза, в котором наибольшим влиянием пользо­вались всегда Муссолини и его брат. С первых же дней фашистского движения в речах Муссо­лини отражалось твердое намерение превратить
    фашизм в организованную буржуазную партию сначала, и в правящую—затем. Из всех фашистских вождей, Муссолини наиболее настойчиво стремился к организационному объединению рассеянных во всех концах Италии фашистов и выработка нацио­нального статута или программы партии.
    Если мы обратим внимание на предисловие' написанное Муссолини к „Статутам национальной партии фашистов", то это не только уяснит нам его намерения, но и поможет бросить ретроспек­тивный взгляд на развитие фипизма, как органи­зованной политической партии. Так как предисло­вие к программе написано Муссолини в декабре 1921 года, то оно, следовательно, представляет собою итог .идейной* эволюции фашизма за пер­вые три года его существования.
    В этом предисловии Муссолини отмечает, что программные лозунги первой группы фашизма были весьма несложны: отомстив за неудачи интервен­ции, расширить достижение победы, бороться про­тив большевизма.
    „К концу 1920 г.,—пишет Муссолини,—итальян­ский фашизм начинает приобретать размеры гигант­ского национального движения. Подобное развитие, имеющее характер молниеносного и чудесного,' ясно сказалось в течение текущего года, который можно было бы назвать годом фашизма—посколь­ку вся политическая жизнь Италии—от парламента до улицы и газет — была почти одержима фашиз­мом".
    Отсюда, по мнению Муссолини, и явилась не­обходимость попытаться, осознав всю политиче­скую ответственность фашизма, создать программу. Муссолини жалуется в своем предисловии на необы­чайную трудность в какой бы то ни было про­грамме согласовать теорию с практикой (мы пони
    маем, что для фашистов, ничем, кроме разбоев, карательных экспедиций, избиений и разрушения национальных и партийных учреждений, не зани­мавшихся, эта задача оказалась особенно деликат­ной),—вот почему cavt Муссолини готов признать, что программа фашистов и ее устав в том виде! в каком они действуют сейчас, меньше всего напо­минают собой шедевр.
    «Вряд ли есть необходимость,—говорит Муссо­лини,— заявлять, что фашистская программа не есть догматическая теория, не допускающая ника­ких дискуссий об ее пунктах. Наша программа находится в постоянной переработке и переделке. Она подвергается непрерывному пересмотру. Един­ственный способ сделать ее жизненной заключается именно в эгом“.
    И далее Муссолини садится на излюбленного конька, доказывая, что вся соль фашистской про­граммы заключается в „моральной подготовке* ее членов. Он благоразумно умаливает о том, что эта моральная подготовка сводится лишь к обу­чению револьверной стрельбе и уменью владеть остроконечной дубинкой, но гордо заявляет:
    „Мы в достаточной степени благоразумны, чтобы воздержаться от уверения в том, будто спасение Италии зависит исключительно от осуществления нашей^ программы. Мы не страдаем этой нелепой манией величия. Фашистская программа есть про­грамма серьезная, честная, заглядывающая далеко вперед и чуждая демагогических лозунгов. Она не избегает конкретных задач (еще бы, эту конкрет­ную работу фашистов почувствовали на своей спине трудящиеся массы всей Италии, против ко­торых и направлена целиком вся погромная дея­тельность фашистов), доходит даже до мельчайших статистических исследований, но вместе с тем
    и возвышается до цельного представления об Ита­лии, для которой с Виторио Ьенето (победа над австрийцами, с которой не перестают носиться, как с писаной торбой, и до нашего времени фаши­сты) начинается новый период ее исюрии“.
    Свое предисловие Муссолини, давно, очевидно, наметивший в своих собственных планах дальней­ший ход деятельности партии, заканчивает парой весьма туманных дипломатических фраз:
    „Великая миссия и великая ответственность стоят перед итальянскими фашистами. Фашизм внедряется все более глубоко в жизнь нации. Бесполезно за­ранее распространяться о будущем развитии фа­шистского движения".
    Вся последующая деятельность Муссолини дает полное основание предполагать, что эти слова были написаны человеком, уже тогда решившим, что для спасения Италии ему необхо­димо занять пост премьера!
    Если мы захотим вкратце передать главнейшее* содержание фашистской программы, то мы полу­чим ряд следующих положений:
    1.    Государство, в глазах фашистов, предста­вляется юридическим воплощением нации. Поэтому политические усыновления страны являются для них приемлемыми формами лишь постольку, по­скольку национальные ценности находят в них выражение и защиту.
    2.    В компетенцию парламента входит ряд про­блем, которые, на самом деле, должны подлежать компетенц ш специальных технических совещаний' а следовательно, права и функции, предоставляемые парламенту в настоящий момент итальянской кон­ституцией, должны быть значительно ограничены.
    3.    Государство должно быть суверенным, и его суверенитет не может и не должен быть затронут
    4*
    51
    церковью, которая, в свою очередь, должна поль­зоваться в своей деятельности полн йшеЙ своГодой.
    Что касается рабочих синдикатов (профсоюзов), учрежденных фашистской партией в целом ряде отраслей промышленности, откуда им удалось пу­тем угроз и насилий вытеснить революционные профсоюзы, то основная программа их деятельно­сти заключается в борьбе за частичные экономи­ческие завоевания для рабочих, но при одном усло­вии, чтобы борьба за эти завоевания велась не по линии классовой борьбы, а, напротив, исходила из принципа солидарности межлу отдельными клас­сами в целях торжества национального начала.
    Точно таким же духом проникнута вся про­грамма фашистской партии по рабочему движению.
    Так, пункт 5-й, посвященный рабочей политике фашистской партии, гласит:
    5.    .Фашистская программа выдвигает следую­, щие положительные треоования в пользу рабочих и служащих: а) государственный закон, санкиио- нирующий 8 часовой рабочий день, — од н а ко, с возможными отклонениями, вызывае­мыми неотложными нуждами фабрич­ной промышленности или земледелия; б) социальное законодательство, гарантирующее рабочим обеспечение от дряхлости и последствий несчастных случаев (опять-таки с оговоркой: п о- скольку от этого не пострадают инте­ресы производства); в) представительство от рабочих в улравленич каждого предприятия, ограниченное областью, касающейся личного состава предприятия” и т. д.
    Что касается финансово экономической програм­мы фашизма, то она изложена в следующих пунктах:
    6. Развитие мелкой собственности во всех те.Ч областях хозяйственной деятельности, в которых это может обусловить их большая производитель­ность.
    9.    В области финансовой политики и экономи­ческого возрождения страны фашисты намерены добиваться: а) оздоровления государственного ба­ланса путем сокращения состаьа административ­ных органов и строжайшей экономии в их расхо­дах; б, сокращения всяких субсидий или приви­легий со стороны государства консорциумам, про­мышленности, кооперативным и другим предприя­тиям, оказасшимся неспособными к самостоятель­ному существованию (ниже мы убедимся, что осу­ществление этого пункта Муссолини начал с... про­тивоположного, а именно—с предоставления суб­сидий обанкротившиеся фабрикантам); в) упроще­ния налогового аппарата и перераспределения налогов без предоставления льгот той или иной категории (т.-е. отмены пропор­ционального начала в налоговой системе и возло­жения одинакового бремени налогов на капитали­стов и рабочих, помещиков и батраков); в) сокра­щения общественных работ, устраиваемых, по боль­шей части, по мотивам избирательного характера (иными словами, сокращение борьбы с безрабо­тицей и всеми страданиями, которые это бедствие приносит рабочему классу Италии).
    Мы опускаем ряд пунктов финансово-экономи­ческой программы, очевидный смысл которых за­ключается в сведении счетов с партиями, стояв­шими у власти до перехода ее к фашистам, и ограничимся лишь приведением самого важного принципа, который лучше всего характеризует физиономию фашистов, как открытых наемников крупного капитала. Этот пункт гласит: яд) стремле-
    йие к передаче в руки частных предпринимателей телефона и железных дорог, а также отказ от мо­нополий почты и телеграфа в том духе, чтобы частная инициатива могла совершать и при случае вполне заменить государственную службу" (Это и есть единственный пункт экономической про­граммы, который Муссолини поспешил с необы­чайной быстротой провести в жизнь, как только власть очутилась в его руках).
    10.    Наиболее выпуклым во всей программе фа­шистов представляется раздел, озаглавленный „Основные положения социальной политики". Вкрат­це он сводится к следующему: „Государство при­знает за частной сооственностью социальные функ­ции"... „Национальная партия фашистов стремится к такому строю, который, побждая личную ини­циативу и энергию, способствует накоплению на­ционального богатства при абсолютном отказе от всяких запутанных, дорого стоящих, антихозяй- ственных махинаций, связанных с национализациями, социализациями, муниципализациями и т. д.“.
    Мы не станем останавливаться на пунктах, посвященных внешней политике. Внешняя про­грамма фашизма ясна из предыдущего очерка исто­рии фашизма. Несколько пустых и глупых фраз, заключающихся в этих пунктах, все-таки обращают на себя внимание: „Фашизм не верит в жизнен­ность Лиги Наций или красных, белых и желтых интернационалов1*. Или: „Нужно облагородить ди­пломатический корпус Италии, которому пору­чается защита величия Италии"...
    Что касается внутренней программы, то о ней тоже говорить излишне. История бесконечных фашистских зверств, обагривших кровью трудя­щихся поля и города Италии, и изложенная, на­пример, в таком издании, как книга в 400 стр.,
    изданная социалистической газетой „ Аванти“ и пред­ставляющая собою лишь голый перечень фашист­ских злодеяний — есть лучшая характеристика „внутренней программы" фашистов.
    VI
    Организационная структура партии. — Фашист­ская милиция
    Национальная фашистская партия управляется следующими органами: 1) Национальный совет, 2) Центральный комитет, 3) Правление, 4) Гене­ральный секретариат.
    Первичной формой фашистской организации являются так называемые „связки" (фашио), т.-е. группы фашистов, насчитывающие не меньше двадцати членов. Связки еще иначе называются секциями партии. Там, где не имеется налицо двадцати членов, могут быть образованы меньшие группы, именуемые подсекциями. Во главе каждой связки имеется заведующий и политический секре­тарь. Связки в каждой провинции объединяются в провинциальные федерации, которые, в свою очередь, поддерживают связь между собой.
    Национальный совет „ партии составляется из членов центрального комитета и политических секретарей, выдвигаемых провинциальными феде­рациями. Он представляет собой орган, контроли­рующий деятельность фашистских связок на местах. Обычно национальный совет собирается раз в шесть месяцев, но может быть созываем и в чрез­вычайном порядке.
    Центральный комитет партии выбирается на" циональными конгрессами, при чем полномочия его действительны в промежутках между двумя конгрессами. Основная задача центрального коми­
    тета — общее направление деятельности партии. Центральный комитет инструктирует места, дает директивы парламентской фракции, принимает необходимые дисциплинарные меры в отношении отдельных членов и органов партии. Центральный комитет является также единственным органом партии, призванным, на основании постановлений конгрессов, формулировать те или иные про­граммные положения, а также вносить и те быстрые изменения в деятельность фашистской партии, ко­торые могут потребоваться в промежутке между конгрессами. Комитет собирается раз в три ме­сяца, не считая чрезвычайных случаев. Для быстрого выполнения своей работы центральный комитет пользуется еще правлением партии и генеральным секретариатом. Правление партии во всех обла­стях, за исключением установления норм полити­ческого характера, пользуется теми же правами, что и центральный комитет, и так же, как и он, избирается национальным конгрессом. Генераль­ный секретариат состоит из генерального секре­таря партии, двух политических вице-секретареи, одного административного секретаря^ не считая технического персонала. Генеральный секретарь партии обычно назначается центральным комите­том по представлению правления. Он находится в постоянной прямой зависимости от обоих этих инстанций, дает директивы делегатам на местах, секретарям провинциальных федераций и отдель­ных связок, намечает и вербует пропагандистов и несет ответственность за дисциплинированную работу всего служебного персонала партии.
    Таковы общие черты партийной структуры фа­шистов. Было бы слишком обременительно и, по­жалуй, бесполезно для читателя знакомиться с бо­лее детальным устройством местных ячеек, про­
    винциальных федераций и т. д., и т. п. Отметим лишь, что при каждой местной связке имеются еще так называемые „компетентные группы". Эги группы ставят своей целью объединение местных наиболее интеллигентных и способных фашистов, чтобы, как гласят статуты партии, сделать воз­можным изучение любой проблемы—политической, экономической, социальной, интересующей всю нацию или только данную местность, провинцию или коммуну. Эти группы изучают каждый такой вопрос в предварительном порядке и являются чем-то в роде ученых экспертов в собрании... громил местной связки. Связка не имеет права ставить вопросов в порядок дня, если по нему нет предварительного заключения „компетентной группы".
    Гораздо интереснее ознакомиться с тем, как организованы военные силы фашистов, обеспечив­шие им осенью 1922 года победу над правитель­ством Факта.
    Основной ячейкой боевой мощи фашистов яви­лись так называемые „боевые кадры". Приводим здесь те пункты фашистской программы, которые относятся к образованию этих ячеек:
    1.    Каждая связка обязана сконструировать бое вые кадры для единственной цели—воспрепятство вания насилиям со стороны противников и защиты по требованию высших органов партии, важней, ших интересов нации.
    2.    Все фашисты входят в боевые кадры. Глав­ной инспекции кадров надлежит своевременно отдавать приказы в целях лучшего использования всех элементов боевых кадров. Каждый боевой отряд собирается под присвоенным ему знаме­нем.
    3.    Каждый боевой отряд избирает из свеой среды, в согласии с правлением своей связки, одного командира.
    4.    Там, где имеется несколько кадров, коман­диры отдельных отрядов указывают правлению связки одного главного командира.
    5.    В политическом отношении кадры подчинены правлению каждой связки; в дисциплинарном от­ношении— своему командиру.
    6.    Все боевые кадры подчиняются приказам, исходящим от главной инспекции, организуемой при Секретариате партии.
    7 Кадры составляют вместе со связками одно неделимое целое,—поэтому не должно допускаться конструирование автономных групп, соперничество между властями и т. д.
    Смесь присущего фашистам пустого красно­байства, фанфаронства, лицемерия и цинизма пред­ставляет собой так называемый „дисциплинарный устав" фашистской милиции. Он слишком, однако, пространен для того, чтобы преподносить его чи­тателям целиком, но все же любопытно ознако­миться с отдельными пгрлами этого устава. Харак­терными являются следующие пункты:
    1.    Фашистская партия всегда представляет со­бою милицию.
    2.    Фашистская милиция —на службе у господа бога и итальянского оте­чества. Она приносит присягу следующего со­держания: „Во имя бога и Италии и во имя всех павших в битвах за величие Италии, я клянусь посвятить себя исключительно и без всяких ого­ворок благу Италии".
    3.    4, 5 и 6 пункты гласят о необычайной до­блести фашистского воина, всегда удерживающей его от компромиссов, о дисциплине, одинаково
    обязательной и для офицера и для солдата фа­шистской милиции.
    Пункт 7 й, содержащий высокопарные рассу­ждения о „морали“ фашистского воина,стоит того, чтобы его привести целиком:
    „Ф'шистский солдат обладает своей особой, только ему присущей, моралью. (Еще бы! В этом не могут сомневаться крестьяне и рабочие, жилища которых подожжепы или разорены, их жены и дети, не говоря уже о них самих, избитых до полусмерти!) Предписания общей морали, относительно семьи, политических и социальных отношений, не имеют для него никакого значения. Для него, как и для рыцарей прежнего времени, единственным законом является честь, — закон, ведущей человека все выше и выше по пути совершенства, все же остаю­щегося для него недостижимым, — закон всемогу­щий, суровый, граничащий с абсолютной справед­ливостью и обязательный для него даже тогда, когда он противоречит фор­мальному, письменному закону, всегда стоящему ниже его“.
    Не менее характерен и 10-й пункт, наглядно вскрывающий то обстоятельство, что главной целью фашистов всегда являлась борьба с внутрен­ним классовым врагом (крестьяне и рабочие), а не с внешним, парадные тирады по адресу ко­торого должны были лишь служить для отвода глаз. Дело в том, что, по уставу, фашистская милиция изгоняет из своих рядов нечистых, недостойных и предателей.
    В 10-м пункте разъясняется, кого следует при­числять к нечистым:
    „... К нечистым относится и тот, кто проявит какую-либо слабость характера, кто не использует всех имеющихся в его распоряжении средств для
    мужественного нападения на внутренних, явных или тайных, врагов Италии, того, кто не сумеет в борьбе с этими врагами встать на принцип — жизнь за жизнь, око за око, зуб за зуб, руку за руку, поджог за п джог, удар за удар, рану за рану, того, в ком хоть сколько-нибудь поко­леблется вера, в душу которого внедрится малей­ший скептицизм или сомнение в момент, когда военное выступление уже предпринято" и т. д.
    Но, разумеется, материальная мощь фашистской милиции заключалась не в этих пунктах о свое­образной фашистской морали, дисциплине,средне­вековом рыцарстве и т. д. (хотя, при помощи этих понятий, им и удалось одурачить большие кадры молодежи—не только помещичьего, но иногда и мелкобур­жуазного и даже рабочего происхо­ждения), а в той реальной поддержке, которую фашистская милиция получала от правительства и имущих классов. Теперь уже ни для кого не секрет, что фашисты имели много своих гене­ралов в военном министерстве и генеральном штабе, которые в любой момент снабжали их нужным вооружением, передавали им все содержи­мое складов регулярной армии. Многие офицеры и генералы регулярной армии одновременно — из патриотизма или из желания пополнить свой заработок — состояли на службе и в фашистской милиции, где им, конечно, присваивались высшие чины и выплачивались более крупные оклады. Такие генералы и офицеры никогда, конечно, не задумывались над тем, где кончаются их функ­ции чинов регулярной армии и начинаются пар­тийные обязанности, как фашистов. Они то и пред­ставляли истинную мощь фашистской милиции. Достаточно вспомнить, какую огромную роль
    в фашистской милиции сыграл генерал Диац, впо­следствии военный министр. Гражданские власти, конечно, тоже не отказывали фашистам в своем благосклонном содействии. Карабинеры, королев­ская гвардия и тайная полиция всегда, по приказу услужающих им правительств,оказывали фашистам деятельн}ю поддержку. Если в деревне происхо­дила какая-либо стычка между фашистами и ле­выми, то виновные фашисты почти никогда не оты­скивались полицией; левых же они всегда находили и передавали судебным властям или сами сажали под арест. В случае нападения на данную местность карательней экспедиции, организованной фашист­ской милицией, местная полиция в лучшем случае держала „благородный" нейтралитет, обычно же оказывала всемерную поддержку погромщикам. Поведение местных властей проявлялось особенно ярко во время выборов, когда фашистской милиции удавалось иногла держать в осаде целый округ и наводить панический ужас на население до тех пор, пока выборы не кончались в их пользу.
    И все же, — надо отдать справедливость энергии и изобретательности руководителей фашизма, —, они сумели использовать для увеличения своей популярности в стране и некоторые психологичен ские особенности итальянского народа, как напри­мер, его любовь к красивым и пышным зрелищам^
    В фашистской милиции самое деление на „ле­гионы" и „центурионы" было заимствовано из рим­ской армии. Честь отдается фашистскими воинами и начальниками тоже по римскому образцу. Фа­шисты перенесли в свою милицию все, что было театрального и напыщенного в римской армии. Знамена и значки отдельных мелких частей („гайяр- детти") всегда пестры и привлекают взоры зевак. Музыка играет исключительную роль „в походах"
    фашистов, равно как и дикие воинственные и не всегда понятные выкрики. Черные рубашки, в которые одеты фашистские воины, должны представлять собою одновременно эмблему про­стоты, скромности и суровой решимости.
    Фашисты — нужно признать — большие мастера на всякие театральные представления, смотры, пышные маневры и т. д. Их парадные выступле­ния резко отличаются от будничной погромной работы, — и в тот самый момент, когда где-нибудь в глухой деревушке они избивают беззащитных членов крестьянской лиги, часто вымазывая после экзекуции их лица сажей и водя несчастных с ве­ревкой на шее по главным улицам селений, — они умеют организовывать пышные празднества где- нибудь в Риме или Милане в 03HaMtнование трех­сотлетия со дня рождения Данте и декламируют на них трескучие стихи, в которых доказывают, что Данте был... провозвестником^современного фашизма!
    VII
    Расцвет фашизма.—Черный „октябрь"
    Начало 1922 года следует признать эрой наи­большего расцвета фашистского движения. Про­мышленный кризис, значительно усилившийся после войны, породивший безработицу, обесце­нивший итальянскую лиру, привел к экономиче- ск -му обессилению и истощению рабочего класса. Промышленная буржуазия сочла этот момент весьма удобным для наступления на рабочий класс. Повсюду стали закрываться фабрики и заводы, а на предприятиях, продолжавших работать, ве­лась ожесточенная борьба за отопрание у рабочих тех завоеваний, которых они добились в годы ре­
    волюционного подъема. В целом ряде промышлен­ных городов капиталисты объявили локаут; везде производилась беззастенчивая чистка предприятий от революционных элементов. Фашисты проникли всюду. Речи их ораторов становились все более и более дерзкими. Они аннулировали своими погром­ными действиями избирательные успехи социали­стов в целом ряде городов и общин. Их влияние в парламенте выросло; они развили сильную кон­куренцию с левыми партиями в рядах профессио­нального движения, принявшись за повсеместное насаждение желтых синдикатов. Не все ушедшие в фашистские синдикаты являются предателями рабочего движения. Это особенно можно было на­блюдать в итальянской деревне. После разгрома ряда крупных крестьянских восстаний в итальян­ской деревне стал безраздельно царствовать фа­шистский террор. В некоторых местностях, как, например, в провинции Мантуи фашистам удалось восстановить крепостное право. Фашисты не удо­влетворились этим. Они постарались внедриться в самую гушу повседневных интересов крестьян­ства и батрачества и в их отношения с местными помещиками и арендаторами, а также использо­вать в своих интересах временные противоречия между интересами трудящихся двух соседних обла­стей. Фашисты прибегали, например, к следующим приемам: предположим, что в данной области объ­явлена забастовка сельскохозяйственных рабочих; помещики, разумеется, немедленно обращаются за содействием к фашистам. Фашисты снаряжают ка­рательную экспедицию и пытаются усмирить за­бастовщиков на месте, но если им это не удается, они в том же составе, на тех же помещичьих гру­зовиках, вооруженные при содействии ближайшего гарниаона, отправляются в смежные провинции,
    где не только нет забастовки, но где батраки жа­ждут работы. Они перегоняют этих батраков под собственным эскортом в ту местность, где про­исходит забастовка,' и заставляют их играть роль штрейкбрехеров. Справедливость требует сказать, что не всегда в таких случаях фашистам приходи­лось прибегать к насилиям. Истощенные долгой безработицей, не видя никакого просвета, забитые батраки не всегда склонны были направлять свои мысли в сторону классовой солидарности. Таким образом, фашистам часто удавалось одновременно достигнуть двух целей: помещиков они избавляли от мрачных последствий сельско-хозяйственной за­бастовки, а в глазах изголодавшегося безработного люда часто приобретали ореол бескорыстных бла­годетелей. Главная же выгода фашистской партии заключалась в том, что им удавалось вносить раз­дор и вражду в ряды трудящихся, солидарность которых могла сулить их собственной партии лишь гибель и разложение. Проделывать подобные экс­перименты фашистам удавалось не только в де­ревне, но и в городе. Разумеется, тем наиболее отсталым и'забитым элементам городского проле­тариата, которых им удавалось завлечь в свои синдикаты, не было ни малейшего дела до идео­логии фашистского синдикализма, которая заклю­чается в отрицании классовой борьбы и замене ее солидарностью между предпринимателями и рабо­чими. Их могли привлечь туда лишь мелкие вре­менные выгоды. Приблизительно теми же причи­нами объясняется временный успех' в рабочей среде. Если на юге Италии успех народно-католи­ческой партии можно приписать религиозному мракобесию, господствующему и поныне среди не­вежественного крестьянства, то на севере и в цен­тре успех католической пропаганды в рабочей
    среде объясняется, главным образом, тем, что на­родно-католическая партия энергично отстаивала всегда мелкие экономические требования рабочих
    и,    вместе с тем, восставала против фашистского зверства. Следует отметить, что в период расцвета фашистского движения, за исключением револю­ционных партий (социалистов, коммунистов и анар­хистов), из всех буржуазных партий Италии только > одн^, народно-католическая, энергично выступала , против фашистской тирании, за что часто тер- I пела такие же преследования, как и социалисты. Ее стойкость (или, вернее, выдержка ее вождей) зато изменила ей на некоторое время в момент перехода государственной власти к фашистам; но об эгом ниже.
    Все остальные буржуазные партии, за исклю­чением народно католической, откровенно ухажи­вали за фашистами. Ухаживали за ними и офи­циальные власти. Особенно много симпатий фа­шисты приобрели в рядах буржуазной интелли­генции, некогда произносившей напыщенные речи в пользу „великих начал демократии", а затем рьяно примкнувшей к фашизму. Огромный успех фашистская партия приобрела среди лиц так на­зываемых свободных профессий. Если мы обратим внимание на нынешний состав центрального ко­митета фашистской партии, то мы убедимся в том,! что на он состоит из ученых, профессоров, адвокатов, докторов и т. д.
    Фашизм для одних стал верной ступенью к бле­стящей карьер^, а для других прибежищем от го­лода и безработицы. Он привлек к себе многих неудачников, озлобленных и жаждущих мести, а также многих разочаровавшихся в революцион­ном движении или пострадавших от него. Фашизм открыл собою в Италии эру неслыханного рене-
    гатства. Во главе фашистского движения стоят вчерашние социалисты различных оттенков. Бли­жайшим другом самого Муссолини и, как утвер­ждали, самым злым гением всей фашистской пар­тии до последнего времени являлся бывший син­дикалист Микеле Бианки. .Теоретики фашизма' — Церболио, Гранди, Гравина и другие бывшие со­циалисты. Массимо Рокка,—правда, ныне исклю­ченный из партии за свои оппозиционные высту­пления,—бывший анархист. Благодаря фашизму и тому моральному разложению, которое он внес в страну, в Италии теперь никто не удивляется тому, что люди меняют свои убеждения гораздо чаще, чем перчатки. Студент, уходящий утром из дома социалистом, возвращаясь домой, спокойно объявляет родным, что он записался в универси­тетскую группу фашистов. То же происходило и с целыми организациями, иногда с рабочими круж­ками, синдикатами и т. д.
    Не нужно, однако, думать, что это разложение охватило поголовно все элементы крайних партий. Например, многие оставались в Италии стойкими революционерами, и никакими насилиями их нельзя было заставить изменить своим убеждениям.
    Следует, однако, признать, что помимо всех политических разногласий, разделявших отдельные течения внутри социалистической партии, а также социалистов от анархистов и синдикалистов,—все революционные партии Италии повинны в круп­ной тактической ошибке. Может быть, нам го­раздо легче нудить теперь об этом, в результате всего происшедшего в Италии,—все же это необ­ходимо отметить, особенно теперь, когда в целом ряде европейских стран реакционеры начинают организовываться по типу фашистских партий Италии.
    Эта тактическая ошибка революционных пар­тий заключалась в том, что они недооценили; значения военной организации фашистов. Первые1 боевые отряды фашистов, организовавшиеся у них на глазах, ничего, кроме насмешки, с их стороны не вызывали. Им не приходило в голову, что при открытой поддержке правительства и буржуазных партий фашистские военные организации смогут со временем превратиться в фактор, имеющий ре­шающее значение в политических судьбах Италии. Долгое время им не приходило в голову органи­зовать в какой бы то ни было форме сопротивле­ние этим боевым отрядам. Разумеется, в такой тактической ошибке больше всего повинно рефор­мистское крыло социалистической партии, все свои надежды в борьбе с фашизмом основывавшее на успехах избирательной борьбы. Такая ошибоч­ная тактика и привела к тому, что, параллельно с избирательными успехами социалистов на выбо­рах в муниципалитеты и парламент, росла сила фашистских боевых отрядов, которые постепенно принялись за аннулирование всех легальных до­стижений социалистической партии. Ошибочной тактике не в малой степени содействовала и уко­ренившаяся не только среди реформистов, но и социалистов, настроенных более революционно, вера в демократические свободы Италии и во все­могущество парламента. Они видели все безобра­зия фашистов, видели, что правительство и бур­жуазия не отказываются от роли сообщников фа­шистов, но, будучи воспитаны в атмосфере стро­го легальной борьбы, они не могли представить себе, что фашисты могут, перешагнув через черту легализма и надсмеявшись над их хваленой демо­кратией, совершить государственный переворот в свою пользу. Между, тем дальнейшие события
    показали, что фашисты лучше этих социалистов поняли следующую незыблемую истину: полити­ческие судьбы страны решаются в зависимости от соотношений в ней активных общественных сил.
    И некоторые революционные элементы, учуяв­шие всю грозную опасность, которую нес с собой фашизм, с первых же дней попытались противо­поставить боевым отрядам фашистов собственные военные организации. Разумеется, люди, почуяв­шие эту необходимость, не принадлежали к депу­татам парламента или прочим высокопоставленным социалистам. Эта мысль родилась в рабочих квар­талах и среди крестьянской бедноты, непосред­ственно на себе почувствовавших плоды фашист­ской тактики. Во многих местах образовались так называемые отряды „красных ардити* („ардити“ по- итальянски соответствует нашему „ударник"). Эти красные ударники, к сожалению, были неособенно многочисленны. Кроме того, полиция, бывшая на услужении у фашизма, яростно преследовала их. В то время, как к услугам фашистских войск были правительственные арсеналы, красные удар­ники могли приобретать оружие лишь на свои ра­бочие гроши, подвергая себя, вместе с тем, риску тюремною заключения за хранение его. И тем не менее, рабочая молодежь, входившая в состав красных отрядов, не раз проявляла необычайное мужество в схватках с более многочисленными и лучше вооруженными отрядами фашистской мо­лодежи. Можно только пожалеть о том, что, не­смотря на все многочисленные препятствия, кото­рые встречало дело активного сопротивления фа­шистов, самая идея организации красных ударни­ков не получала должного распространения в среде итальянских революционеров.
    Между тем, фашисты, не удовлетворяясь успс-
    хами в отдельных стычках или карательных экспе­дициях, пытались всеми мерами закрепить свое влияние в стране. Не было ни одной области об­щественной и политической жизни Италии, кото* рую они оставили бы без своего вмешательства. К началу 1922 года стало ясно, что, несмотря на незначительное число депутатов, которым они по сравнению с социалистами располагали в парла­менте, фашисты стремятся к тому, чтобы сделаться правительственной партией. Любопытно, что в 1922 м году наша делегация, прибывшая на Генуэзскую конференцию, получила присланную ей централь­ным комитетом фашистов резолюцию, гласившую, что фашисты постановили, учитывая все значение возобновления торговых сношений с Россией, не препятствовать деятельности нашей делегации, при условии, что она не будет вмешиваться во внутреннюю жизнь их страны. И действительно, за исключением одного случая, не имевшего прямо­го отношения к деятельности нашей делегации, фашисты исполнили свое слово и никаких непри­ятностей делегации не причинили. Это свидетель­ствовало, несомненно, о том, что в то время дис­циплина в рядах партии фашистов стояла на­столько высоко, что никакие самочинные высту­пления против делегации не могли иметь места.
    Какую же роль играло в описываемое время итальянское правительство? Во главе его стоял Факта, бесцветная личность, один из наименее спо­собных учеников старого интригана и прожженного парламентского дельца Джиолитти. Факта гордился тем, что он не принадлежит ни к какой партии и якобы отнюдь не является врагом рабочего класса. Этот маленький человек силился сохранить свою политическую карьеру тем путем, что избегал всегда каких-либо ответственных заявлений. Об
    этом легче всего судить по его поведению на Ге­нуэзской конференции, где он за все время не произнес ни одного слова, которое в каком-либо отношении могло бы связать итальянское прави­тельство. С одной стороны, ему удалось не про­гневить Антанты, по отношению к которой он вел себя достаточно рабски, но не произнес и ни од­ного враждебного слова по отношению к Совет­ской России Приходится только удивляться без­граничной глупости (или цинизму) тех деятелей реформистского социализма в Италии, которые в самый разгар фашистского движения мечтали о вступлении в блок с правительством бесцветного и ничтожного Факта. Кажется, и слепому было ясно, что „нейтралитет кабинета в борьбе между фашистами и рабочим классом в Италии выли­вался все более и более в форму скрытого пособниче­ства первым. На глазах этого жалкого правительства происходили громадные бои между фашистами и беззащитным населением городов, имевших не- счастие попасть к ним в опалу. Правительство совершенно бездействовало, а в худших случаях оказывало помощь фашистам, если они сами не могли справиться со своими противниками.
    Это жалкое правительство во главе с марио­неткой Факта бесстрастно наблюдало, как фашисты всяческими насилиями заставпяли уходить в от­' ставку социалистических мэров. Фашисты хвастали, что за последние полтора года им удалось путем избиений и всяких надругательств заставить сло­жить свои полномочия свыше 500 мэров социали­стов, а если в каком-нибудь городе или общине социалистический совет отказывался подать в от­ставку, фашисты врывались силой в помещение совета, револьверами и дубинками разгоняли му­ниципальных советников, на место которых сажали
    своих. Мы не знаем ни одного случая, когда Пра­вительством Факта были бы за это применены какие-либо репрессии к фашистам.
    Разумеется, жалкие болтуны из стана реформи­стов разыгрывали лишь неудачную комедию, уверяя, что они могут договориться' с правительством Факта для общей борьбы с... фашистами. Впрочем, это было не только жалкой болтовней, но и позор­ной изменой.
    С весны 1922 года почти вся деятельность фа­шистов была направлена на подавление забасто­вочного движения в Италии. Расправа с отдельными мэрами, социалистическими или коммунистическими депутатами не приносит, видимо, фашистам пол­ного удовлетворения. Они хотят захватить влияние также в рабочей среде. С этой целью они не только вошли в фашистские синдикаты, но и инсцениро­вали даже ряд фашистских забастовок.
    Конец июля 1922 года показался Муссо­лини удобным временем для того, чтобы предпри­нять окончательный поход против рабочего класса Италии. Гнет фашизма, с одной стороны, локауты, безработица и все растущая дороговизна, с другой, побудили рабочий класс резким выступлением до­биться хоть некоторого улучшения своего невыно­симого положения. К тому времени в рабочей среде становилась популярной идея единого фронта. Под именем „Союза труда" была образована вре­менная коалиция рабочих партий, в которую вошли социалисты, коммунисты, Всеобщая Конфедерация Труда, часть анархистов и республиканцев. Эта коалиция решила сначала предложить правитель­ству Факта положить конец позорной безнаказан­ности фашистов и воздействовать на них в смысле прекращения фашистского террора. Правительство ответило уклончиво. Тогда центральный комитет
    Союза Труда постановил объявить всеобщую заба­стовку в Италии. Муссолини, узнав об этом реше­нии, не нашел необходимым скрыть своей радо­сти. В нем проснулась не только душа ренегата, но и опытного провокатора. Он сказал: „Пусть-ка они сделают забастовку! Это как раз то, что- нам нужно. Мы нанесем им окончательный удар. Мы готовы".
    Объявление забастовки послужило началом гражданской войны, закончившейся победой фа­шизма. Несмотря на разгром целого ряда рабочих организаций и ту панику, которая была внесена в рабочую среду фашистским террором, лучшие элементы революционеров Италии все же питали надежду, что им удастся успешно довести до конца забастовку. Эти надежды казались близкими к осу­ществлению в первые дни. Ненависть к фашист­скому гнету зажгла энтузиазмом мужественные сердца передозых рабочих, которых фашистские преследования могли только закалить в борьбе. Были дни, когда казалось, что забастовочное дви­жение охватит всю страну. Влервые за три с поло­виной года фашистского владычества революцио­неры могли, наконец, показать фашистам, что они не являются единственными хозяевами в стране. Полрежнему, однако, реформистские вожди и пле­тущиеся за ними массы оказались для названного блока тяжелым балластом, потопившим судно.
    Муссолини, между тем, тоже не дремал. Он ре­шил во что бы то ни стало использовать эту схватку фашистов с рабочим классом для того, чтобы установить в Италии фашистскую диктатуру, и принялся за подавление забастовки всеми нахо­дившимися в его распоряжении средствами. Прежде всего, фашисты, вместе с их ближайшими союзни­ками—националистами, обратились с воззванием
    к государственным служащим и рабочим, в кото­ром призывали их „сбросить с своей шеи иго по­литиканов", по словам фашистов, занимавшихся эксплоатацией масс в свою пользу. В этом же воззвании они обращаются к правительству, кото­рому дают сорок восемь часов для приведения в повиновение „тех, кто пытается разрушить самое существование нации". Далее, они заявляли, что если правительство не выполнит своего долга, „фа­шисты займут место государства, бессилие кото­рого будет лишний раз доказано". В своей речи, про­изнесенной в гор. Сартано, Муссолини повторил то же самое: „Если правительство не прикончит заба­стовку, ее прикончат фашисты!"
    Фашисты постарались связаться со всеми эле­ментами рабочего класса, деморализованными их террором и готовыми играть штрейкбрехерскую роль.
    Наиболее могущественное сопротивление фаши­стам было оказано рабочими Милана, несмотря на то, что этот город являлся резиденцией самого Муссолини, и потому, конечно, туда были брошены фашистами лучшие силы.
    Когда на сторону фашистов открыто перешли правительственные войска и полиция, фашистам удалось разогнать миланский муниципальный со­вет, состоявший из социалистов, и водрузить трех­цветное знамя на здании городской думы. Эго было 3-го августа. 9-го же числа фашисты завладели генуэзским фортом, где до тех пор всегда пользо­вались безраздельным влиянием красные синди­каты моряков. Не героизм фашистов, которого не может быть у этих людей, привыкших всегда на­падать в большинстве и преимущественно на без­оружного противника, привел к победе Муссолини
    над забастовщиками, а плохо замаскирован­ное пособничество правительства. Оно же привело его, в конце концов, к власти.
    Тем временем, среди революционного блока рабочих партий разногласия все усиливались. Ре­формисты тянули всех в болото сотрудничества с явно предательским кабинетом Факта. Дело кончилось тем, что находившаяся, главным обра­зом, под влиянием реформистов Всеобщая Конфе­дерация Труда вышла из состава рабочего блока и тем сорвала забастовку. Парламент был также терроризован успехами Муссолини, убедившись на практике б том, что .за Муссолини стоит гораздо более реальная сила, чем за правительство.
    Муссолини не стал терять даром времени; вместо того, чтобы обнаружить хотя бы малейшую благодарность по адресу Факта, обеспечившему ему успех в борьбе с красными, Муссолини стал открыто требовать роспуска Палаты, которая, по его словам, „перестала уже представлять обще­ственное мнение страны". У Факта, между тем, не было никаких оснований надеяться на то, что но­вые выборы обеспечат правительству успех; поэтому он категорически отказал в этом требовании. Тогда Муссолини выступил с новым требованием. Он потребовал смены кабинета. В новом кабинете фашисты должны были получить несколько порт­фелей. Переговоры в этом направлении начались; они велись с Джиолитти, Саландра, Орландо, но не привели ни к каким положительным результатам.
    Между тем, наиболее горячие головы в фашист­ских рядах стали уверять более трезво настроен­ного Муссолини в том, что пришло удобное время для захвата государственной власти в руки фаши­стов целиком. Муссолини колебался. Успех кара­тельной экспедиции фашистов в Трентино, где им
    Удалось провести ряд мер, вопреки воле прави­тельства, ободрил вождей фашизма настолько, что они начали открыто поговаривать о свержении кабинета Факта силой. По имеющимся сведениям, это решение было принято окончательно на тайном совещании вождей фашизма, имевшем место в Ми­лане 6-го октября 1922 года под председательством самого Муссолини. Фашисты давно носились с мыслью „похода на Р и м“. Эти слова стали любимым лозунгом фашистов. Его не всегда по­нимали в буквальном смысле. „Поход на Рим" означал поход фашистской партии против рассла­бленного аппарата государственной власти, не су- мевшего-де удержать на должной высоте нацио­нальный престиж Италии. На этот раз был решен поход на Рим в буквальном смысле этого слова. Разумеется, фашисты, как народ практический, предварительно заручились содействием видных начальников регулярной армии. Так,на секретном заседании 6-го октября было решено, что генералы Фарра и Чеккерини, наиболее популярные в италь­янской армии, примут командование над двумя колоннами фашистской армии, которые двинутся на Рим различными путями. Маленький факт, рисующий, однако, до какой степени, к тому вре­мени уже установилось тесное сотрудничество между фашистами и регулярной армией: так, на этом же собрании было решено, что оба генерала отправятся в поход со всеми им присвоенными знаками отличия, однако, прикрепленными не к военному мундиру, а к черным рубашкам. Все военные диспозиции были окончательно решены на специальном тайном совещании 15-го октября, в котором участвовали виднейшие представители итальянского генералитета.
    20-го сентября, в день национального празд­
    Ника, Муссолини^ выступил в Удине с пространной речью, в которой заявил, что программа фашистов в настоящее время может быть изложена в 4-х слова*: „Мы хотим управлять страной". В этой же речи он заявил, что раз навсегда отказывается от всякого преклонения перед массой, которая представляет собою не что иное, как сырую глину в руках художника-скульптора; из этой глины скульптор может вылепить все, что ему взду­мается.
    После речи в Удине события пошли ускорен­ным темпом. 20-го октября Муссолини созвал в Неаполе конгресс и здесь произвел смотр фа­шистской милиции, которой было в городе около 40 тысяч человек. Как тогда же было установлено, огромную поддержку неаполитанскому конгрессу оказало правительство, разрешив всем участникам конгресса и смотра бесплатный проезд по желез­ной дороге. В гостинице „Везувий", в Неаполе, состоялось историческое заседание фашистских главарей, решивших, что настало время вступить в переговоры с трусливым Факта по вопросу о пе­редаче им власти в течение 48 часов. Было ре­шено также, что в случае отрицательного ответа правительства, фашистские легионы будут немед­ленно двинуты на Рим. Но старый конспиратор Муссолини не удовлетворился этим, а сорганизо­вал чрезвычайную „пятерку", которая должна была взять на себя руководство революционными ли­цами. Он предложил войти в состав этой пятерки д'Аннунцио, но последний отказался. 26-го октября лидер правой части либеральной партии бывший премьер Саландра, по поручению фашистских гла­варей, отправился к Факта потребовать от него выхода в отставку. Король, находившийся в то время в провинции, спешно вернулся в Рим.
    2?-ro октября туда же прибыл Муссолини, но на его требование полной отставки кабинета пра­вительство ответило отказом. Еще через сутки Муссолини отдал приказ о всеобщей мобилизации фашистских войск. Со всех концов фашисты на­чали продвигаться — где по железным дорогам, где на грузовиках, а то и пешком. По словам фа­шистской газеты, Рим оказался обложенным с трех сторон якобы 120 тыс. вооруженных фашистов, но левые газеты уверяли, что это — ложь и что к моменту опереточного „взятия" столицы у ворот ее находилось не свыше 30 — 40 тыс. человек. При этом те же газеты добавляли, что все фа­шисты, участвовавшие в походе на Рим, были, кроме принадлежащих им револьверов, еще во­оружены и карабинами правительственного образца.
    С другой стороны, правительство продолжало получать тревожные вести. В ночь на 27-е октября Факта был осенен мыслью, наконец, объявить осадное положени" во всей стране, и в связи с этим отдал соответствующий приказ префектам городов и местечек. Историки фашистского переворота, пытающиеся представить его в виде настоящей революции, уверяют, что Факта не сомневался в солидарности с ним короля, который, однако, решил, что фашисты являются единственной пар­тией, могущей поднять еще престиж Савойского дома, и отказался подписать декрет.
    Чтобы сохранить видимость сопротивления фа­шистам, правительство, после отказа короля про­возгласить осадное положение, приняло несколько мер, которые даже настроенные дружественно к фашизму журналисты назвали детскими. Кое-где, впереди Рима, были устроены проволочные загра­ждения. У входа на некоторые мосты были поста­влены конные стражники, совершенно беспомощ­
    ные перед любой группой в 5 человек. Было также решено закрыть ворота Рима. Но все это было, конечно, жалкой комедией, ибо в то же самое время король, получив отказ от Саландра сорганизовать кабинет, послал телеграфное предло­жение о том же Муссолини и даже отправил за ним в Чивита-Веккия два автомобиля из коро­левского гаража.
    30-го октября Муссолини в форме фашистского генерала, с гордой миной грозного победителя, явился в Квиринал, заявил королю, что он „воз­вращает в его руки великую Италию* и, по’’при­глашению короля, в течение 6-ти часов сформи­ровал новый кабинет. Фашистский октябрь был завершен.
    VIII
    Итоги пребывания фашистов у власти.—Убийство Маттеотти
    Ни о чем так не любят говорить фашисты, как о своей .революции". На самом деле, никакой революции не было. Более трусливые элементы буржуазии добровольно передали свою власть в руки более решительных и наглых ее элементов. В этом — смысл итальянского октября.
    Различие между русским и итальянским октябрем особенно красноречиво проявилось в том, как отнеслась к перевороту буржуазия всех европей­ских стран. Русский октябрь вызвал у Антанты одну слепую ненависть, заставившую правительства Антанты организовать вмешательство в русские дела и оказывать всемерную поддержку русской белогвардейщине. Весть же о фашистском октябре наполнила сердца западно-европейских капитали­стов глубокой радостью. Вот почему правители
    Антанты ответили на телеграмму Муссолини, изве­щавшую их об образовании фашистского прави- * тельства в Италии, в самых изысканных выраже­ниях. Вот почему федеральный совет самой отвра­тительной из' всех „демократических* республик в мире, Швейцарии, в свое время изгнавший Муссолини из пределов республики за „опасную социалистическую пропаганду", поспешил теперь послать Муссолини приветственную телеграмму с извещением о том, что декрет об его изгнании аннулирован и что республиканские власти с удо­вольствием примут на своей территории итальян­ского премьера, как дорогого, именитого гостя.
    Итальянский фашизм превратился в „опытное поле" неограниченной буржуазной диктатуры для всего мира, — точно так же, как для трудящихся масс путеводной звездой стала Советская Россия, в которой пролетариат, несмотря на все выпавшие па его долю неслыханные муки и лишения, сбро­сил с себя ярмо буржуазии.
    Все, что проделано было фашистским прави­тельством за 2г/2 года, только подтверждает вер- „ ность сказанного. Каждый шаг, каждое мероприя­тие фашистского правительства отмечены предан­ностью интересам имущих классов и мстительной ненавистью к трудящимся. Фашисты, выступавшие на первых порах против всякой классовой борьбы, на самом деле, поставили впереди всего интересы только части нации,—а именно привилегированных классов.
    Фашистское правительство нашло для себя даже итальянских националистов, от имени кото­рых они- выступали вначале, стеснительными по­путчиками.
    Как это уже было отмечено нами выше, фиу- манское движение Муссолини ликвидировал самым
    мирным образом: он просто разогнал легионы д'Аннунцио и заключил соглашение с Юго-Славией.
    Если обратиться к первым речам Муссолини,- произнесенным в парламенте, то мы в них, помимо откровенного обещания согнуть в бараний рог всякую оппозицию, найдем еще его предеказания о том, что фашистское правительство вскоре пре­вратит Италию в обетованную землю, но уже спустя 3 — 4 месяца в речи, произнесенной Мус­солини в сенате, в связи с ратификацией между­народной Вашингтонской конвенции и Санта-Мар- геритского соглашения между Италией и Юго­Славией, Муссолини нашел достаточно смиренные слова для характеристики своей внешней про­граммы: .Дипломатия всего мира — в том числе и большевистская — сохраняет осторожность и вы­держку, продиктованную мнительностью. Я не вижу никаких оснований для итальянской дипломатии в этом отношении отличаться от других..."
    Нашумевшее столкновение с Грецией летом
    1923    года, в котором такую большую роль сыграл личный задор Муссолини, на самом деле, было лишь гордым жестом, скорее уронившим, чем поднявшим внешний престиж Италии. Это понял и Муссолини. С тех пор дипломатия фашистского правительства ничем не отличается от внешней политики прежних правительств. Италия не подня­лась—благодаря истерическим воплям фашистских крикунов—на степень первостепенной державы, имеющей равный голос при решении международ­ных вопросов с такими членами Антанты, как Франция или Англия. Попрежнему,—как это было при „изменнических правительствах" Джиолитти и Нитти,—итальянская дипломатия, по большей части, идет в фарватере английской. Последняя попытка Италии укрепить свое положение на Бал­
    канах,—в связи с декабрьским переворотом в Ал­бании,—а также несомненное участие в попытках организации антисоветского блока на Балканах, все это, конечно, продиктовано мининделом реакционного английского кабинета Чемберленом, который чуть не на первой неделе своего пребы­вания у власти поспешил навестить Муссолини. Отказ консервативного кабинета Англии от утвер­ждения прошлогоднего женевского протокола о международных гарантийных договорах, не­сомненно, еще более „сблизит* итальянскую дипло­матию с английской, поскольку у Муссолини, начиная еще с итало-греческого конфликта, отно­шения с Лигой Наций никак не налаживаются. У Муссолини вырвалось даже подходящее объяс­нение его скромной позиции в делах внешней политики. В одном из своих интервью он пытался оправдать свою уступчивость в области внешней политики следующим образом: „Не надо забывать, что я не только лидер партии, но и премьер. В качестве лидера фашистов, я отношусь отрица­тельно к этим договорам и считаю ратификацию их нелепой. Но, в качестве премьера, я вынужден
    пойти на это“.
    В области внутренней политики сложнейшим вопросом явился вставший перед Муссолини во­прос о взаимоотношениях с другими партиями. Что касается коммунистов, максималистов и социа­листов,— Муссолини объявил им беспощадную войну. Их печать была ликвидирована. На членов революционных организаций посыпались всевоз­можные репрессии легального и полулегального характера. Правительство арестовывает их и гноит по тюрьмам, разгоняет собрания, а фашистская вольница довершает дело правительства самочин­ными репрессиями и насильственным вливанием
    касторового масла и всеми прочими мерами, кото­рыми они заслужили славу итальянских оприч­ников.
    Что касается реформистов, то самые циничные элементы из них, вроде д‘Арагона, в первый же момент фашистской победы попытались забежать с заднего крыльца к новому премьеру и предло­жить ему свое сотрудничество,— но Муссолини категорически отклонил всякие соглашения с рефор­мистами. Он предоставил этим жалким предателям оказывать своим трусливым поведением помощь фашизму в деле усыпления рабочих масс, ничего не получая взамен.
    Все свои усилия Муссолини направил с самого начала на достижение соглашения с некоторыми буржуазными партиями. Но никакими особенными успехами в этой области он похвастаться не может. Итальянская буржуазия великолепно учитывает, что Муссолини является верным и надежным защитни­ком ее классовых интересов и что, произведя „октябрьскую революцию* в Италии, он лишь вы­полнил волю пославших его,—но буржуазные пар­тии не хотят, чтобы вчерашний наемный слуга пре­вратился в их хозяина. Они приветствовали фа­шистский переворот, поскольку он внес разложе­ние в рабочий класс и задержал на известный про­межуток времени новые попытки социальной рево­люции. Но многие из них не верят, что в наше время диктатура имущих классов может превра­титься в явление длительного характера. Этим и объясняете^, что до сих пор Муссолини удалось растворить в рядах фашизма лишь весьма близкую им по духу партию националистов. Усилия же, направленные им на то, чтобы привлечь к ответ­ственному сотрудничеству еще и народно-католи­ческую („пополяри") партию и итальянских либе-
    рглов, потерпели полную неудачу. В первый каби­нет даже вошло два члена партии пополяри и 1 - 2 либерала. Но постепенно все они ушли из рядов правительства. Таким образом, в настоящий момент кабинет Муссолини является всецело фашистским. Дольше всех поддерживало фашистов самое правое крыло итальянских либералов, руководимое быв­шим премьером Саландра, но в конце прошлого года из правительственных рядов ушли и саланд- ристы.
    Наиболее многообещающими пунктами фашист­ской программы явились возвещенные финансово­экономические реформы. С первого дня своего правления Муссолини и его министры наметили следующие радикальные мероприятия в целях под­нятия курса итальянской лиры и урегулирования государственного бюджета: крайняя экономия госу­дарственных служб путем устранения значительного числа государственных служащих и рабочих, ре­формы налогового обложения, передача убыточных правительственных предприятий (железные дороги почта, телеграф и телефон) в частные руки, при­влечение иностранного капитала и т. д.
    Что касается первого пункта финансовой про­граммы,—фашистами, действительно, кое-что было сделано по той простой причине, что любое сокра­щение можно провести простым росчерком пера,— но в Италии это сокращение отразилось, главным образом, на рабочих и служащих мелкого калибра. Крупные чиновники под сенью фашизма благоден­ствуют. Что касается многонашумевшего сокра­щения железнодорожных служащих, то эта мера явилась не чем иным, как неприкрытой расправой со всеми политически неблагонадежными железно­дорожниками. Из области „сокращений" следует отметить еще одно мероприятие, болезненно отра-
    зйвшееся на положении не столько городски^, сколько сельско-хозяйственных рабочих. Прежние правительства боролись с безработицей в" деревне путем организации за счет казны так называемых общественных работ, но фашисты, как идеологи штрейкбрехерства, не могли примириться с этим. Они обвиняли всегда правительства, организовывав­шие общественные работы, в том, что они идут на поводу у социалистов, всегда настаивающих на расширении этих работ. Достигши власти, они начали проводить экономию государственных рас­ходов именно с сокращения общественных работ.
    Реформа налогового обложения давно входила в планы фашистов. Как наемники буржуазии, они всегда беспокоились о том, что буржуазия платит слишком много налогов, а трудящийся класс укло­няется от них. С первого дня пребывания у власти фашисты заявили, что они добьются „уравнения" в этом вопросе. Разговоры о пропорциональном обложении, прогрессивно-подоходном налоге и т. д. все это „пустые и ненужные бредни социалистов"; и фашисты поспешили отменить всякое начало пропорциональности в налоговом обложении и ввели налог на заработную плату рабочих и служащих. Эго—единственное реальное „благодеяние", кото­рого дождались трудящиеся массы Италии от фашизма.
    Вопрос о передаче железных дорог, почты и телеграфа в частные руки, конечно, свидетель­ствует о крайней преданности Муссолини интере­сам частного капитала, —но тем не менее все по­пытки, проделанные в этом направлении, остаются безуспешными. Привлечь иностранный капитал в Италию почти не удается. В наши дни иностран­ный капитал стал достаточно трусливым. Западно­европейские капиталисты, охотно приветствовавшие
    эксперимент Муссолини, который, по их мНенИЮ, должен был сбить спесь с зарвавшегося рабочего класса, все же отнюдь не могут считать эту страну, в которой клокочет недовольство широких трудя щихся масс деспотической политикой правительства, удобным местом для помещения своих капиталов. „Если Муссолини продержится у власти несколько лет,—рассуждают они, — и если ему удастся сво­ими драконовскими мерами поднять экономическую мощь страны, тогда Италия, пожалуй, явится таким местом". До тех же пор они предпочитают занимать выжидательную позицию.
    Даже та грошевая экономия, которой Муссолини добился на первых порах, не смогла облегчить по­ложения государственной казны, ибо нал цо оста­лась область, которой соображения экономии не коснулись. Мы имеем в виду военное ведомство.
    Правда, Муссолини произвел некоторое сокра­щение в составе вооруженных сил Италии, но за счет этих сокращений он произвел крупные расхо­ды в других отраслях военного ведомства. Когда Муссолини стал премьером, он первым долгом устремил свое внимание на так называемую коро­левскую гвардию, исполнявшую полицейские функ­ции и учрежденную еще при министерстве Нитти, которой он имел основание не доверять. Муссо­лини пришлось проявить много смелости в деле ликвидации королевской гвардии. Она представляла в Италии такую вольницу, которая не очень склонна была подчиниться приказу об ее упразднении. Муссолини издал декрет о сокращении до мини­мума состава этой гвардии и о насильственном слиянии ее с карабинерами (регулярная полиция). Ответом на это со стороны королевской гвардии был ряд вспыхнувших бунтов в отдельных казар­мах и т. д. Однако, с ними Муссолини расправился
    так же бесцеремонно, как и со своими вчерашниМй друзьями—фиуманскими легионерами. Далее, Мус­солини провел целый ряд реформ в своей фаши­стской милиции. Реформы эти были направлены к тому, чтобы влить состав этой фашистской мили­ции в ряды действующей армии и тем обеспечить своим ставленникам преобладающее значение в ней. Военная организация фашистов за это время зна­чительно увеличена. Теперь для каждого фашиста) состоять в рядах милиции стало обязательным. Так 1 как фашистская партия открыто существует за счет правительственных сумм, ясно, что вся достиг­нутая им в других областях грошевая экономия уходит теперь на усиление военной мощи фаши­стов. Обеспечив фашизму преобладающее влияние в регулярной армии, Муссолини принял ряд мер к увеличению боеспособности последней. Срок службы в Италии увеличен теперь до 18-ти меся­цев, что сразу увеличивает численный состав армии. Муссолини также значительно увеличил итальян­скую артиллерию и особенно авиационный корпус.
    Уже после того, как целиком проявила себя яркая антипролетарская сущность фашизма, мно­гие экономисты продолжали утверждать, что фа­шизм ведет к увеличению общенациональ­ного благосостояния Италии. Однако, за последнее время к такой оценке результатов экономической политики фашизма начинают относиться все более скептически. Последнее полугодие в жизни Италии отмечено резким ростом дороговизны, с одной стороны, и крайне тревожным понижением курса итальянской лиры, докатившейся до 18—20% своей довоенной стоимости,—с другой.
    Есть еще ряд весьма показательных признаков в этом отношении. Так, оживление в области тя­желой индустрии, наблюдавшееся в первой четверти
    1924    года, когда одних частных акционерных обществ возникло свыше 400 с капиталом в 300 миллионов лир, уравновешивается таким явлением, как умень­шение общей суммы частного капитала, вкладываемого в акционерные компа­нии, несмотря на все привилегии, предоставляе­мые фашистским правительством частному капиталу. Так, в 1920 году общая сумма частного акционер­ного капитала в Италии составляла 4.834.000.000 лир. в 1923 году—2.088.000.000 лир. Тревожным призна­ком, рисующим болезненное состояние всего торгово­промышленного аппарата нынешней Италии, являет­ся неуклонный рост банкротств. Нужно иметь в виду, что приводимые ниже цифры зарегистри­рованных банкротств значительно ниже действи­тельных, ибо в Италии весьма распространен обычай „полюбовного улаживания" всяких подобных ката­строф (пример: крупнейший „Банко ди Сконто", уладивший дела со своими кредиторами путем
     
    •Ы 40°/o').    Число    Среднее число      
        банкротств    за месяц      
    1920 г        641    53      
    1921 г    '        1782    148      
    1922 г        4662    305      
    1923 г        5662    473      
    1924 г. первые 3 мес.    1861    620     
    Несмотря на необычный рост эмиграции (кроме поисков заработка, при фашистском правительстве мотивом эмиграции, нигде не регистрируемой, яв­ляется еще политическое преследование), без­работица продолжает за последнее время вновь увеличиваться. Набор фашистской милиции и во­обще большое поглощение кадров безработных люмпен-пролетариев выросшей фашистской партией
    несколько уменьшили число безработных к началу 1923 года. Между тем, с последней четверти 1923 г. безработица вновь возросла.
    Сентябрь 1923 года    180.634 безр.
    Ноябрь        199.694 .
    Декабрь „     225.093 „
    Январь 1924 года     280.765 ,
    Серьезное ухудшение положения итальянского рабочего вызывается двумя параллельными факто­рами: понижением среднего уровня заработной платы при фашистском правительстве и ростом дороговизны, которая, как мы увидим ниже, во второй половине 1924 года приняла катастрофи­ческие размеры. Средняя заработная плата италь­янского рабочего составляет 15—20 лир (на 30% ниже довоенной, если принять во внимание падение курса лиры). В переводе на итальянские лиры, средний заработок французского рабочего равняется 44 лирам, английского—75 лирам и аме­риканского—100 лирам.
    Помимо естественных причин (неурожай в Ита­лии и плохие урожаи в странах, вывозящих хлеб), разгром рабочих кооперативов и уклонение фа­шистского правительства от нормировки цен на продукты первой необходимости привели к необы­чайному росту частной спекуляции этими продук­тами. Увеличение цен на хлеб явилось главным предлогом для поднятия цен на все другие про­дукты массового потребления. Только за полтора месяца (с 15 сентября по 1-е ноября 1924 года) мы имеем следующую картину роста цен (для Милана):
    Хлеб (за кило)—с 1,80 лир, до 2,10 лир.
    Масло (за 100 гр.)—с 2 лир „ 2,30 „
    Сыр (дешев, сорт).—с 1 лиры „ 1,20 „
    Оливк. масло (за кило)—с 9 лир до 10,80 лир.
    Фасоль (за кило)—с 1,60 лир „ 3,00 лир и т.д.
    Эги цифры гораздо ярче и точнее рисуют по­ложение трудящихся масс современной Италии, чем официально прикрашенные данные в отчетах министерства финансов о „блестящем состоянии” государственных финансов Италии.
    Только на почве полного провала финансово­экономической программы фашизма,—з частности, проявившегося и в том, что за все годы фа­шистского правления накопление сбе­режений нисколько не увеличилось в стране, и крайнего несоответствия между не- прекращающимся вздорожанием жизни, с одной стороны, и понижением заработной платы, с другой,— политический кризис, вызванный, главным образом, убийством Маттеотти, мог принять такие размеры, которые заставляют многих говорить о безвозврат­ном упадке итальянского фашизма.
    Как осторожный политик, Муссолини с самого начала понял, что ему не удастся править страной, совершенно не прибегая к парламентским приемам. Тогда он задумал низвести парламент до такого унизительного состояния, при котором он не мог бы представлять серьезных препятствий для фа­шистской диктатуры, обеспечивая вместе с тем не­которое внешнее „приличие" для заграницы. Про­веденная Муссолини избирательная реформа сразу же обрек/ia итальянский парламент на то, что,фа­шистское большинство в нем должно было стать неизбежным. Эта реформа опиралась на так назы­ваемую мажоритарную систему, которая, обес­печивая большинство правящей партии, целиком отдает в ее распоряжение партии, получившие меньшинство. Апрельские выборы 1924 года цели­
    ком оправдали планы Муссолини. Безудержный террор, проведенный фашистами на местах, при­вел к тому, что парламент поневоле должен был превратиться в их руках в жалкую погремушку; и, тем не менее, парламент не давал спокойно спать фашизму, как трибуна, с которой раздавались обли­чительные речи против правящей партии.
    Одним из наиболее смелых разоблачителей италь­янского фашизма был социалист Маттеотти,—несмо­тря на то, что по своим взглядам он примыкал к уме­ренному социализму и до самой смерти оставался секретарем унитарной (объединенной) социалисти­ческой партии Италии. К этому времени среди самого фашизма началось расслоение. В то время, как провинциальные царьки фашизма и члены полулегальных бандитских организаций настаивали на том, что фашизм должен итти до победного конца, абсолютно не считаясь ни с какими нор­мами правового порядка,—отдельные голоса более благоразумных фашистов раздавались в пользу смягчения внутренней политики фашизма. Муссо­лини, долгое время делавший вид, что его сим­патии принадлежат умеренному крылу фашизма и неоднократно возвещавший возвращение к нормам конституционного права (пресловутая .нормали­зация"!), на самом деле, покровительствовал край­нему крылу провинциального фашизма. Возможные новые разоблачения со стороны Маттеотти, о чем много говорилось в газетах, решили его участь. 10-го июня 1924 года Маттеотти был похищен среди белого дня шайкой, состоявшей из 5—6 фашистов, и спустя несколько недель труп его найден был в лесных зарослях, в окрестностях Рима. Это не­слыханное преступление, весть о котором облетела весь мир, разоблачила до конца всю закулисную мерзость и уголовщину, царившие в фашистских
    рядах. Одно время, казалось, заколебался и сам Муссолини, взволнованным тоном заявивший в пар­ламенте, что только его заклятые враги могли со­вершить это убийство, и обещавший беспристраст­ное расследование этого дела. Но парламентская оппозиция, выказавшая полное недоверие этим заявлениям, оказалась правой. Каждый шаг след­ствия доставлял все новые доказательства того, что нити от убийц ведут в кабинеты высших сановни­ков фашизма. И совсем еще недавно один из при­влеченных по делу об убийстве Маттеотти выпу­стил мемуары, в которых громогласно заявляет, что
    о    подготовлявшемся убийстве Маттеотти был осве­домлен и сам Муссолини...
    Следует отметить, что оппозиция различным образом реагировала на убийство Маттеотти. Все демократическо-буржуазные партии, вплоть до со- циалистов-соглашателей, решили ответить на убий­ство Маттеотти бойкотом парламента впредь до воз­вращения страны к конституционным гарантиям. Эти партии сорвали объявленную, по предложению коммунистической партии, забастовку. И до сих пор этот раскол продолжает делить антифашист­скую оппозицию Италии на два резко обособлен­ных лагеря. В то время, как рабочее крыло оппо­зиции убеждено в том, что пролетариат Италии должен свести свои счеты с кровавым фашистским режимом за стенами парламента,—буржуазно-согла- шательская часть оппозиции намерена свести эти счеты в стенах парламента, при первом удобном случае перейдя от бойкота палаты к органической работе в ее стенах.
    Разумеется, это глубокое различие лежит не в различной оценке убийства Маттеотти, а в том коренном разногласии, которое вызвано непрохо­димой пропастью между устремлениями рабочего
    класса Италии и мечтами итальянской буржуазии. Заключительным звеном борьбы с фашизмом для первых является социальная революция Италии; что же касается буржуазных партий, то, как об этом недавно совершенно откровенно заявил лидер буржуазной оппозиции Амендола, ее гораздо больше страшит призрак соцгальной революции, чем фашизм.
    Во всяком случае, политические последствия убийства Маттеотти явились для фашизма довольно серьезными. Они повели к полной изоляции фа­шизма от всех буржуазных партий. Вслед за убий­ством Маттеотти от Муссолини откололись и все
    1    ационально-патриотические организации—„союзы бывших участников войгы", „инвалиды" и т. д., насчитывающие в Италии сотни тысяч членов и поль­зующиеся огромным престижем в стране. Самым тяж­ким ударом для фашизма следует считать отход от него „бывших участников войны". Не надо забы­вать, что в свое время они были использованы Муссолини, как платформа для завоевания попу­лярности в широких патриотических кругах Италии. Муссолини приложил все свои усилия к тому, чтобы внести раскол в эту организацию и не допустить ее разрыва с фашизмом. Однако, эти попытки за­кончились неудачно. В настоящее время фашист­ская партия и эти национально-патриотические организации представляют собою враждебные ла­гери. Возможно, разумеется, что ценою небольших взаимных уступок они смогут опять объединиться, но это уже будет зависеть от ближайшей полити­ческой конъюнктуры в Италии. Тем временем и в рядах фашистской партии продолжается процесс расслоения. В момент, когда мы пишем эту главу, успех как будто бы на стороне крайних элементов, заставивших Муссолини взять твердый курс по
    отношению к оппозиции. Генеральным секретарем партии избран вождь крайних фашистов Фаринач- чи, взявший на себя официальную защиту глав­нейших убийц Маттеотти. После своего избрания этот господин имел наглость произнести речь, в ко­торой заявил, что в настоящий момент все надежды оппозиции возложены на процесс Маттеотти, но этим надеждам не суждено оправдаться. Процесс Маттеотти, по словам Фариначчи, приведет лишь к возвеличению престижа фашистской партии и к вящшему посрамлению оппозиции (!).
    Ближайшее будущее покажет, правильно ли учел Фариначчи положение в современной Ита­лии, порабощенной фашистскими бандами.
    ЧАСТЬ ВТОРАЯ
    „Фашизм—движение юности"
    Вожди и теоретики итальянского фашизма лю­бят утверждать: „Фашизм—движение физической силы и юности". Пьетро Горголини в своей книге „Фашизм итальянской жизни“, которую „сам“ го­сподин Муссолини признал драгоценнейшим пер­лом фашистской литературы, заявляет, что „фа­шистская молодежь является сердцем, спинным мозгом, самыми живыми соками всего движения". Добрую половину популярности лидера движения, Муссолини, автор приписывает тому, что Муссо­лини до сих пор сохранил юношескую бодрость х) и отвагу.
    Кроме того, Муссолини известен своим при­страстием к фехтованию, авиации и к различным другим видам спорта.
    Сравнивая Муссолини и престарелого Джио- литги, как двух кандидатов на премьерский пост, Горголини заявлял, что, помимо тех или иных политических соображений, преимущество должно быть отдано „юному" премьеру, Муссолини, ко-
    !) Муссолини в настоящее время 42 г.
    торый будет прилетать в палату на аэроплане, управляемом им самим, перед старцем Джиолитти, которого... пришлось бы туда таскать на носилках!
    Официальный гимн фашистов, который они распевают, отправляясь на свои торжества или ка­рательные экспедиции,—песнь молодежи, начинаю­щаяся высоко поэтическими словами:
    ..Giovinezza, giovinezza,
    Primavera di bellezza!"
    („Юности, юности Прекрасная весна!")
    Генерал Луиджи Кадорна, один из трех „перво­святителей" фашистского движения (двумя дру­гими принято считать лидера партии Муссо­лини и знаменитого поэта Г. д‘Аннунцио), на другой день после того, как фашистам удалось захватить в свои руки государственную власть, заявил в газетном интервью, что он ни минуты не сомневался в том, что славная итальянская мо­лодежь, сражавшаяся за великую Италию, не по­терпит дальнейшего издевательства над националь­ными идеалами. Таким образом, победу фашизма в октябре 1922 года бравый генерал расценивает исключительно, как победу фашистской молодежи. Ту же мысль проводит Муссолини в своей теле­грамме к другому „святителю фашизма" — Габриэле д'Аннунцио, в которой новый премьер Италии высказывал твердую надежду на то, что его со­ратник по фашизму д'Аннунцио приедет, чтобы лично поздравить „доблестную молодежь*1 с по­бедой.
    В наиболее необузданном и склонном к неве­роятно-цветистой фразеологии органе итальянских фашистов „Имперо" мы совсем недавно прочли
    в статье, посвященной идеологии итальянского фашизма, следующие строки:
    „Наша цель—империя гения, искусства, силы, неравенства, красоты, ума, элегантности, ориги­нальности,—империя, расцвеченная цветами фанта­зии. Эта империя будет антисоциалистической, антиклерикальной и аититрадиционной. В ней бу­дет место ‘всем свободам и всему прогрессу, но в .рамках абсолютного патриотизма. Ею будет управлять лучший из итальянцев, без парламента, с помощью технического совета, составленного исключительно из молодежи".
    Оставляя в стороне сделанный уже выше разбор фашистской программы, мы обращаем внимание на последнее предложение, дышащее явной нена­вистью к „старикам",—по мнению фашистских теоретиков, окончательно подорвавших свой авто­ритет в глазах масс неумелым управлением стра­ной. Из этих слов можно заключить, что в глазах . фашистов вся молодежь в целом является симво­лом антикоммунистической реакции. Такая уверен­ность могла зародиться в их умах, естественно, лишь после соответствующей обработки тех кад­ров молодежи, которые, в силу ряда социально­политических условий послевоенного времени, прим­кнули к фашизму.
    II
    „Союзы молодежи'4 у фашистов
    К тому моменту, когда составлялись статуты фашистской партии, участие молодежи в фашист­ском движении, хотя уже и имело огромное значе­ние, но не было оформлено в виде существования обособленных, самостоятельных организаций моло­дежи. Фашистская молодежь входила в состав общих связок на местах. Но главари партии и —
    в первую голову—Муссолини уже обратили тогда внимание на то, что молодежь нужно организовы­вать в особые юношеские секции.
    В уставе национальной фашистской партии мы находим следующую схему устава юношеских организаций фашизма:
    (Приводим ее полностью, так как в настоящее время эта схема стала обязательной для всех существующих юношеских организаций фашистов.)
    Ст. 1. В целях вовлечения юных сил, духовно втянутых в орбиту ее действий и ее пропаганды, национальная фашистская партия принимает меры к учреждению авангарда фашистской молодежи. Секции авангарда фашистской молодежи ставят своей задачей—поддерживать работу связок и на­правлять юношество на изучение вопросов, близко касающихся жизни и развития нации.
    Ст. 2. Каждая связка должна озаботиться в бли­жайший же срок организацией в пределах терри­тории, на которую распространяется ее влияние, авангарда фашистской молодежи, составляющего первое звено связи для всех фашистов, достиг­ших 15-летнего и не перешедших за 18-летний возраст.
    Ст. 3. Связки, не имеющие возможности при­ступить к немедленной организации этого первого звена, за отсутствием налицо элементов данного возраста, должны немедленно развить энергичную пропаганду, имеющую целью привлечь к себе та­ковые элементы, и затем приступить к организа­ции юношеской секции из числа записавшихся членов.
    Ст. 4. Вследствие изложенного правление на­циональной партии фашистов сим постановляет, что все существующие в разных городах секции так-называемого студенческого авангарда должны
    немедленнб переформироваться в авангард’ фа­шистской молодежи.
    Ст. 5. Секции авангарда фашистской молодежи должны организоваться и функционировать на тех же самых основаниях, на которые опирается кон­ституция и деятельность местных связок. Та же схема статута будет действительна для секций мо­лодежи,—разумеется, если она будет соответственно переделана, принимая во внимание, что в них вхо­дят только юноши от 15 до 18 лет.
    Ст. 6. В виде исключения и с утверждения в каж­дом отдельном случае правлением местных связок, в авангарды фашистской молодежи смогут входить также и те фашисты, которые уже перешли за 18-летний возраст, но могут внести в юношескую организацию свою долю опытности, способности, серьезности и подать благой пример более юным товарищам.
    Ст. 7. Правление авангарда молодежи подчи­няется правлению местной связки. Секретарь аван­гарда молодежи принимает участие в заседаниях правления местной связки в каждом отдельном случае, когда разбираются вопросы, могущие инте­ресовать юношескую организацию.
    Ст. 8. Авангард фашистской молодежи содер­жится на счет взносов членов, записанных в него, а также средств, которые могут быть ему предо­ставлены местной связкой в виде субсидий. Адми­нистративным управлением авангарда ведает спе­циальный секретарь, выделяемый правлением аван­гарда, но находящийся под контролем правления местной связки. .
    Ст. 9. Организация юношеского авангарда в общенациональном масштабе и ее деятельность регулируются следующими органами:
    а)    Центральный комитет. Центральный комитет избирается национальным конгрессом авангардов и обычно собирается раз в полгода. В него входит по одному представителю от тех областей, в каждой из которых находится, по меньшей мере, десять регулярных сконструирован­ных и работающих авангардов.
    б)    Исполнительный совет. Он состоит из семи членов, избранных из числа членов аван­гарда того города, где помещается правление на­циональной партии фашистов. Члены исполнитель­ного совета вхо 1ят по праву в центральный коми­тет авангардов. Совет собирается, по меньшей мере, один раз в две недели.
    в)    Секретариат. Канцелярия секретариата молод'жи состоит из генерального секретаря, одно­го административного служащего, а иногда и вице- секртаря. Они назначякнся по указанию цен­трального комитета авангарда; официальные же назначения их исходят от правления националь­ной партии фашистов. Канцелярия секрета­риата помещается при генеральном се­кретариате партии и работает под его
    непосредственным контролем.
    Ст. 10. Центральный комитет представляет со­бой правящий орган авангардов, являясь прямым выразителем воли авангардистов, каковые, избирая его, наделяют его властью для осуществления за­даний и директив, содержащихся в постановлениях конгрессов молодежи и входящих в общий план деятельности национальной партии фашистов.
    Ст. 11. Исполнительный совет при помощи се­кретариата проводит дело нац>она ьной органи­зации секций и координирует их совместную дея­тельность, а также все распоряжения высших ин­
    станций, имеющие целью способствовать плано­мерному развитию движения.
    Ст. 12. Генеральный секретарь авангардов при­нимает участие в заседаниях центрального ко­митета партии с правом решающего голоса по во­просам, непосредственно интересующим юноше­ские организации.
    Ст. 13. Устанавливаются определенные значки, которые должны будут приобрести все члены аван­гарда. Для авангардистов также установлена осо­бая вышивка.
    Значки и вышивки выдаются канцелярией аван­гардов секциям молодежи, которые их затребуют за соответствующий взнос (далее указываются цены).
    Приведенная схема устава молодежи принята центральным комитетом временно. Решено было оставить ее в силе до созыва конгресса авангарда фашистской молодежи, имевшего состояться в конце 1922 года. Конгресс молодежи уже состоялся после захвата государственной власти фашистами,—и приведенная выше схема считается ныне утвер­жденной.
    Устав юношеских организации фашистов сви­детельствует о том, что вся организация партии построена на палочной дисциплине. Как видно из этого устава, молодежи не предоставляется никакой свободы и никакой особенной инициативы. Она должна слепо повиноваться директивам взрослых фашистов, и самодеятельность ее, а также весь юношеский пыл используются ^только во время карательных экспедиций, где ей предоставляется полная свобода насильничать и безобразничать во славу „великих заветов" фашизма.
    П1
    Жестокость фашистской молодежи.
    Помещики и фабриканты И алии с восторгом приветствовали зарождение фашистского движения, которое должно было им принести избавление от красной тирании". Прежде всего, они поспешили притти на помощь господину Муссолини и его бандам всеми доступными им способами. Лиги аграриев всюду и везде превратились в гостепри­имные убежища для фашистских шаек. Городская буржуазия субсидировала фашистов деньгами. Но, разумеется, самую главную помошь фашизму город­ская и аграрная буржуазия оказала предоставле­нием в его распоряжение ж и в ой силы и—в пер­вую очередь—своих сыновей.
    Мы уже отуечали, что фашизм любит всюду выставлять себя движением юности и силы. Это утверждение безусловно имеет лод собою почву. Если вы обратите внимание на те иллюстрации, которые часто появляются в журналах в целях увековечения фашистских подвигов, то вы увидите, что участники фашистских процессий и карательных экспедиций состоят преимущественно из молодежи. Как и в революционных кадрах, так и в стане рабо­владельцев нашего времени—фашистов, молодежь занимает самые боевые посты, и если в револю­ционных рядах молодежь мужественно бьется и жертвует своей жизнью во имя раскрепощения трудящихся масс, то действующая в их рядах — с присущей ей прямолинейностью — фашистская молодежь, овлепленная бессовестными плутами итальянского национализма и продажными слугами
    капитала, отличается необычайной жестокостью в преследовании своих классовых врагов.
    Особенной жестокостью в деле преследования трудящихся масс прославились сынки помещиков, всегда под знаменем фашизма руководившие по­давлением забастовок сельскохозяйственных рабо чих. Эга молодежь, по большей части, проводящая зимнее время в ropoie, где она обучается в сред­них или высших учебных заведениях, весной возвра­щается на каникулярное время в родные поместья и здесь превращается в актив ых членов аграрных лиг, руководя усмирением „бунтующих" крестьян.
    Посмотрим, как „жила и работала" фашистская молодежь на заре зарождения фашистского дви­жения, когда о нем еще было трудно говорить, как об организованной партии. Фашизм тогда впервые Н1чал применять в борьбе своеобразный „метод прямого действия", который выражался в том, что они охотно бросали все свои силы на организацию карательных экспедиций против взбун­товавшихся крестьян или батраков, а также на вер­бовку штрейкбрехеров для борьбы с забастовками.
    Чтобы не заслужить обвинения в использовании пристрастных авторов из лагеря коммунистов или социалистов, мы предпочитаем в данном случае при­бегнуть к свидетельству человека, которого, на­против, можно обзинить лишь в пристрастии к фа­шизму. Мы имеем в виду старого, настроенного в определенно реакционном духе, правого либе­рала—Марио Миссироли, автора книги „Фашизм и итальянский кризис", который дает в ней весьма красноречивые описания деятельности первых фа­шистов по подавлению нашумевшего аграрного восстания в Феррарском округе.
    Если послушать Миссироли, прсле раскола, происшедшего в рядах социалистической партии,
    массы, охваченные разочарованием в социалист ческой программе, стали искать новых путей борьбы Вот тут-то и зародился впервые фашизм. Таким образом, Миссироли рассматривает фашизм, как результат поисков нового миросозерцания, которым занялись после событий 1919— 1920 года люди, разочаровавшиеся в социализме. По его словам, эти неустанные поиски нового мировоззрения и но­вых способов борьбы особенно болезненно пере­живались итальянской молодежью. Он упрекает взрослых в том, что они покинули молодежь в столь критический период. Война и революция внесли смятение в юные сердца, но юношам не с кем было говорить, не с кем было посоветоваться.
    „А между тем,—рассуждает Миссироли,—жизнь не стояла на месте. Литературный и вообще ду­ховный багаж нашей молодежи был слишком недо­статочен для того, чтобы, при помощи его, они могли справиться с бедой... Достаточно было бы прислушаться к их разговорам в кофейнях, чтобы почувствовать, что в мозгах их происходит брожение, зарождаются какие-то новые идеи... А, между тем. вся живая и здоровая сила нашей нации заключалась в этой молодежи. Разочаро­вавшись в социализме, чувствуя себя покинутыми буржуазией и непонятыми оф циальной культу­рой, эти юноши поспешили углубиться в себя са­мих*. На смену коллективистическому мировоззре­нию, таким образом, по мнению автора, явилось укрепление индивидуализма.
    „Но никто из нас не может долго жить в круге узко-эгоистических переживаний,—заявляет М. Мис­сироли,— и потому все эти юноши, из которых многие с нетерпением ждали революции, но не дождались ее, резко повернули вспять к старым
    традициям и впереди всего поставили дело возве­личения нации*.
    Переходя, оанако, к попыткам дать определе- ление фашизма, Миссироли попадает в крайне затруднительное положение. Он не может поды­скать подходящего определения этого движе­ния. Он утверждает только, чю одинаково оши­бочно причисляв это движение к явлениям чисто идеалистического и романтического характера или считать фашизм „белой гвардией, состоящей на откупу у крупной промышленности и банков". Найти истинную сущность его гораздо сложнее, ибо фашизм слишком быстро развивается и слиш­ком часто меняет окраску.
    Тем не менее, Миссироли несколькими страни цами ниже, дав описание славных подвигов фа­шистской молодежи во время подавления кресть­янского восстания в Феррарском округе, сопрово­ждает его следующими, весьма недвусмысленными, комментариями. Желая найти хоть некоторое из­винение буржуазной молодежи, травившей собаками восставших крестьян и батраков, разорявшей их жилища, избивавшей их до полусмерти, а иногда и до смерти, своими дубинками, вводившей ме­стами крепостное право и принудительное всту­пление в фашистские ячейки, Миссироли прибегает к сравнению жестокостей, совершенных обоими сторонами, т.-е. бастовавшими батраками, отстаи­вавшими свои законные права, и нападавшими на них помещиками.
    „Если социалистически-настроенные крестьяне,— говорит он,—и прибегали иногда к преступлениям в борьбе, наша гражданская совесть находила себе утешение в том, что массы,, под влиянием воспи­тания, смогут, хоть медленно, но все же неизбежно, с течением времени возвыситься над нынешним
    низким моральным уровнем, проистекающим из жестоких инстинктов и эгоизма".
    „Но мы не находим никакого извине­ния, никакого утешения, когда поду­маем о насилии, заранее обдуманном и всегда прибегавшем к оружию, прак­тиковавшемся бессердечной буржуазией, которой ее безграничное превосход­ство в смысле образования, воспитания нравов, обеспеченной жизни и т.д. не мешало не только убивать, но — что еще хуже — подвергать людей мучительству и издевательствам. Горький пессимизм охва­тывает нашу душу при мысли о том, что двухты­сячелетняя эра христианства почти ни на йоту не изменила психологии человека в его отношении к другим людям. Невыносимая тревога и беспо­койство овладевают нами при виде безотрадной действительности, свидетельствующей о том, что личные выгоды или интересы класса могут^ толк­нуть человека на братоубийство. Если действия членов лиги (крестьянской) должны вызывать осуждение, то о карательной экспедиции, руково­димой юными студентами или лицеистами юношами, обучающимися в наших школах и университетах, читавшими, несомненно, Кардуччи и с волнением декламировавшими „Божественную комедию*1, мож­но подумать только с крайним отчаянием в душе. Мною раз я, думая в последнее время о многих моих друзьях, фа ш и стах, вспоминал о том, как они, сидя со мной на одной университетской скамье, читали со мной же вместе Карлейля или чувствительный роман Вернера — и никогда при этом не могли скрыть охватывавшего их глубокого волнения... Я вспоминал также —не без улыбки— как реагировали они на чтение Леопарди и ми-
    тиков, и никак не могу понять, как они решились вступить на путь кровавой мести и пыток. Как могут они вступать в борьбу с рабочим, который лишь по складам и не без труда может прочесть стихи Данте, заученные нами на память? Или—поставить себя на одну доску с батраком или каким-либо председателем крестьянской лиги, имея в кармане диплом, а в не­давнем прошлом — величайшее счастье изучить Паскаля и Кардуччи, Ричи и Ориани.—Я никогда не мог понять, как это происходит, что превосход­ство в культурном отношении не может продикто­вать человеку отказа от земных материальных благ; каким образом сознание человека, стоящего на самой верхушке социальной лестницы, не за­ставляет его воздержаться от боевой схватки с теми, кто стоит на самой низкой ступени ее“.
    Марио Миссироли—слишком опытный и старый журналист, чтобы мы могли поверить искренности его недоумения. Он прекрасно понимает, что такое классовая борьба, и почему знание наизусть „Бо­жественной комедии" нисколько не препятствует помещику выступать на защиту частной собствен­ности и засекать на смерть того батрака, который будет склонять своих товарищей к организации забастовки у этого помещика или даже только участвовать в ней. Один из выдающихся фашистских деятелей, Баранчини, в своей речи, произнесенной в палате, т.-е. перед лицом мира, открыто в 1923 г. хвастал тем, что он собственноручно сек „бунтовав­ших рабочих". И разве кто либо из депутатов либе­ральной фракции, т.-е. партийных единомышлен­ников Миссироли, выступил со словом осуждения по адресу этого негодяя или, по крайней мере, пре­кратил подавать ему руку? Миссироли прекрасно щает, что именно в этом противоречии между
    показной культурой и рабовладельческими ин­стинктами господ образованных помещиков и фа­брикантов, как в капле воды, отражается вся без­граничная низость и бесчеловечность современного капиталистического строя. Поэтому — грош цена всем этим лирическим излияниям старого либе­рального болтуна и друга многих господ Баран- чини, собственноручно секших рабочих... Возможно, что именно с Баранчини они вместе проливали слезы над Данте и Вертером, но ни одной слезы... хотя бы гнева или негодования Миссироли не пролил над рабством трудящихся масс Италии, в которое их обратили фашисты.
    IV
    Фашистская школа.
    Итак, боевым авангардом фашизма, предста­вляющего собою не что иное, как белую гвардию, состоящую на откупу у помещиков, крупной про­мышленности и банков, является буржуазная мо­лодежь. Разумеется, классовые интересы являются TtM главным фактором, который толкает эту мо­лодежь в ряды фашистской партии. Но для того, чтобы она могла проявить в борьбе такую исклю­чительную жестокость, которая заставляет приза­думываться даже многих идеологов буржуазного строя, нужно, чтобы эта молодежь была предвари­тельно развращена не только постоянным воздей­ствием своей социальной среды, но и получаемыми ею специфическими воспитанием и образованием.
    Кроме Миссироли, мы находим свидетельство об этих подвигах фашистской молодежи не только у „нейтральных" авторов, но и у многих откро­венных друзей фашизма. Так, в марте 1923 года
    а одном изпарижских журналов („CorrespondantM5) была напечатана статья, восхвалявшая итальянский фашизм, под названием .Фашистская революция в Игалии“. Автор этой статьи, между прочим, говорит:
    „Было бы смешно пытаться, как некоторые уже делали, представить фашистскую молодежь святыми херувимами. Они очень часто позволяли себе поступки, весьма мало заслуживавшие похвалы".
    И, дальше, автор перечисляет все приемы борьбы, употребляющиеся фццистами—и в первую голову фашистской молодежью—против трудящихся масс: тут и избиения, индивидуальные, коллективные, разгром частных жилищ, сожжени* ф^рм, круж- коз, лиг, изгнание законно выбранных депутатов из местных муниципалитетов, высылки, самоволь­ные аресты, пытки путем влиааная в горло огром­ного количества касторового масла и т. д. Дру­гой защитник фашизма профессор Мичелли. в своей книге „Фашистская партия и ее роль в Италии* (Милан, 1924 г.), перечисляя все опасности, угро­жающие фашизму, говорит о том, что отсутствие дисциплины и индивидуалистические устремления являются крупными недостатками итальянского ха­рактера. Эти опасные черты дали себя знать и в рядах фашистской партии. Недаром противники фашизма видят его разложение в целом ряде на­силий, произведенных фашистами в явное нару­шение партийного устава и дисциплины.
    „Но,—говорит Мичелли,—если бы мы хотели объективно разобраться в этих фактах, то нам необходимо было бы подумать над тем, что мы имеем дело с партией не только юной, но и состоящей по большей части из юношества, т.-е. из элементов, пыщущих своей безграничной
    энергией и получивших свой закал в течение по­следних лет—сначала в борьбе с внешним вра­гом, а затем с внутренним”.
    В дальнейших своих рассуждениях Мичелли го­ворит о том, что эта особенность фашистской пар­тии накладывает отпечаток на всю ее деятельность.
    То, что говорит фашистский профессор Ми­челли, повторяют все его коллеги. Ясно, что та­кие объяснения накладывают и своеобразный от­печаток на всю фашистскую программу воспита­ния и образования юношества. С самого начала в основу воспитания кладется безнаказан­ность; насилия по отношению к „внутреннему врагу", очень часто диктуемые своекорыстными целями или извращенными стремлениями буржу­азной молодежи, возводятся на степень патриоти­ческого подвига. Чтобы окончательно засорить мозги фашистской молодежи, на помощь была
    призвана религия.
    Первым делом фашистского министра народ­ного просвещения, профессора Джентиле, кстати, его деятельность до последнего времени не пере­ставали восхвалять наши белогвардейцы в своей берлинской газете „Руль*,-было, по его выраже­нию, „вернуть школе короля и бога". В этом за­явлении—вся сущность фашистского просвещения.
    Так в своем уставе фашистская партия настаи­вает на создании „исключительно национального типа элементарной школы, которая могла бы го­товить—в физическом и моральном отношении— будущих итальянских солдат, для каковой цели требуется строгий контроль со стороны государ­ства над школьными программами, подбором учи­телей, их произведениями, в особенности в тех коммунах, где господствуют антинациональные партии*.
    И далеё:
    „Педагогические школы должны строиться на тех же началах, что и школы, для которых они готовят будущих преподавателей. В виду этого, необходимо добиться строго-национального харак­тера тех институтов, из коюрых выходят препо­даватели даже для низших школ".
    Любопытно, что при организации промышлен­ных и сельско-хозяйственных учебных зав дений фашистская программа ставит своей целью со­здать „технический класс, средний между исполни­телями (г.-е., рабочими) и директорами произ­водства" .    .
    Средняя школа должна, по мнению фашист­ских теоретиков, носить строго-классиче­ский характер. Необходимо ввести обучение латинскому языку—„так, чтобы французский язык не был больше единственным вспомогательным языком".
    Разумеется, ни на кого так не действуют все пышные парады, знаки, одеяния, вся шумиха вы­сокопарных фраз и призывы к классической до­блести предков, которые пускаются в ход фаши­стами, как на молодежь, подготовленную к этому соответствующим патриотическим воспитанием.
    Можно не сомневаться в одном, — а именно, в том, что классическое во­спитание, во всяком случае, дало фашист­ской молодежи возможность усноить одну из блестящих традиций классиче­ского Рима: бесчеловечную жестокость и безграничное презрение к неимущим классам.    .
    У
    Университеты—оплот фашизма.
    С момента зарождения фашизма итальянские университеты стали превращаться в оплот реакции. Молодежь, которая в Италии была раньше носи­тельницей революционных идей (она была всегда с Гарибальди и Мадзини против угнетателей Ита­лии и билась в передов .ix рядах за ее освобожде­ние, а в период роста рабочего движения в Ита­лии всегда наполняла ряды социалистических пар­тий и революционных синдикатов), под влиянием сдвига, произведенного империалистской вой­ной, а также непосредственных классовых инте­ресов, в значительной массе своей повернула вправо и встала под реакционное знамя фашизма. Университеты стали гостеприимным убежищем всеХ темных сил, вдохновляющих реакцию.
    Из этого, однако, не следует, что тлетворное влияние фашизма не коснулось и рабочей моло­дежи. Помимо страшного бича безработицы, спо­собной всегда толкнуть малосознательные элемен- , ты пролетариата в объятия реакции, здесь, несо­мненно, сказалось развращающее влияние империа­листской войны.' Война развивает культ фи­зической силы за счет духовного развития чело­века, обесценивает в его глазах жизнь врага, куль­тивирует хитрость, вероломство и предательство. Армия в капиталистическом государстве вносит моральное разложение в души ее участников еще институтом отличий, орденов, чинов и другими видами соперничества за власть над людьми и влияние. Многие молодые люди вернулись с вой­ны с опустошенными душами. За 2—3 года сиде­
    ния в окопах многие из них отвыкли от мирного труда и учебных занятий. Им пришлось по душе ремесло офицеров,—трудно было расставаться с по­гонами и отличиями. А между тем, фашистская ми­лиция гостеприимно раскрывала перед ними двери в свои ряды. Молодой человек, бывший контор­щик или учитель, а то и рабочий, вернувшись с войны в чине лейтенанта, очень быстро мог в рядах фашистской армии дослужиться до гене­ральского звания. С материальной стороны фашист­ская партия также вполне обеспечивала каждого вновь вступившего члена. Как только молодой че­ловек облекался в черную блузу и вступал в мест­ную связку взрослых или юных фашистов, бич безработицы уже переставал быть для него страш­ным. Все члены фашистских связок получают от своих организаций оружие и содержание... по став­кам местных профсоюзов.
    Но если рабочая и наименее обеспеченная часть мелкобуржуазной молодежи была вовлечена в ор­ганизацию фашистской партии, как слепое меха­ническое орудие классовой борьбы, направленное против их же братьев,—то зато вполне сознатель­ными творцами фашистской идеологии явились те „ученые", на плечи которых ложится почтенная „задача защиты итальянской культуры".
    А мы знаем, что буржуазия всех времен и на­родов понимала под защитой культуры охрану своих классовых привилегий, лицемерно изображая рабочий класс врагом всяких духовных ценностей,— в том числе науки, искусства и т. д.
    Большая часть итальянских университетов, руко­водимая подобными защитниками «заветов куль­туры", превратилась в настоящие полицейские участки, в цитадели капиталистической реакции, обративших свои орудия в сторону рабочего класса.
    Достаточно привести такой пример: в самом начале расчета итальянского фашизма целых две трети слушателей миланского политехникума (по большей части сыновей поиещиков и фабрикантов) уже принимали активное участие в подавлении рабо­чих и крестьянских волнений!
    Следует отметить речь „самого“ Муссолини, обращенную им к студентам Падуанского универ­ситета 2-го июня 1923 года в ответ на раболепную встречу, устроенную ему профессорами и студен­тами этого учебного заведения.
    Отметив в начале своей речи, что студенты Италии были всегда в авангарде сражений, Мус­солини поспешил засвидетельствовать буржуазной молодежи благодарность от имени фашистской партии:
    „Мы никогда не забудем, что изуни-
    ВСрСИТСТОВ ВЫШЛИ ТЫСЯЧИ юношей, КО' торые, нарядившись в черные блузы, выступили в определенный момент на улицу и положили конец деятельности бесчестных политических плутов,- юношей, которые, схватив за шиворот своими мощными руками всех отживших проходимцев и авантюристов, столкнули их с до­роги и заставили уступить свое место новым по­колениям итальянского народа".
    В заключение Муссолини высказал уверенность, что до тех пор, пока в Италии будут универси­теты и будет молодежь, которая будет посещать эти университеты, будущее Италии обеспечено. За всем прошлым молодежь прочно захлопнула двери Пока существуют университеты, нация—в полной безопасности: в нужный момент они высту­пят на защиту ее национального величия.
    Наговорив еще кучу комплиментов буржуазной молодежи, Муссолини предложил студентам вместе
    спеть традиционную университетскую песню „Га деамус" 1), заявив, чго этот студенческий гим является символом правопорядка и патриотизма.
    VI
    Задачи пролетарской молодежи.
    Здесь Муссолини безусловно прав: поскольку фашизм является движением крупной буржуазии, направленным к увекове­чению ее классовых привилегий, осу­ществляемых ею при помощи мелкой буржуазии, а также путем ослепления наиболее невежественной и забитой части рабочего класса и крестьянства,— лучшим выразителем фашистской и д ео- логии может и должен явиться тесный союз между капиталистом, буржуазным ученым и попом Капитал, финансировавший все фашистские организации и, в заключение, по­могший своре ренегатов и уголовных бандитов пробраться к государственной власти,—профессор, с высоты своей кафедры лицемерно возвещающий о том, что фашизм призван спасти буржуазную культуру, основанную на высоких „идеалистиче­ских" ценностях от варварского нашествия ком­мунизма и материализма,—религиозные проповед­ники, обещающие трудящимся массам небесное блаженство в награду за покорность земным вла­стям и существующему буржуазному строю,—этот почтенный триумвират и является оплотом того порабощения, которое международный фашизм не­сет трудящимся массам всего мира.
    !) Студенческая песнь на латинском языке,—теперь гимп реакционного студенчества.
    Один из первых писателей, выступивших про­тив итальянского фашизма, анархист Луиджи Фабри озаглавил свою книгу: „Превентивная контр­революция". Впоследствии это название стало прививаться повсюду фашизму. Сами фашисты не возражали ' против него, внося в него лишь то изменение, что свое движение они гордо именуют „революцией", а всякие попытки коммунистов и других революционеров, направленные к сверже­нию фашистской деспотии, называют „контр-рево- люцией“. Но, во всяком случае, они согласны с тем, что их основной задачей является „предупреждение" социальной революции в Италии. В целях осуще^ ствления этой задачи они и приложили все свои силы к тому, чтобы обескровить и в конец обес­силить рабочий класс систематическими преследо­ваниями, террором, разгромом его организаций и т. д. В известной степени им это удалось. Когда вспыхнуло в 1920 году мощное движение ме­таллистов северной Италии, приведшее к захвату ими фабрик и заводов, но впоследствии гнусно преданное реформистами,—все ожидали, что Италии будет той страной, которая первая после России успешно завершит дело социальной революции. Наступившая фашистская реакц .я надолго задер­жала осуществление эт. х надежд.
    Но, тем не менее, фашизм запоздал.Миро­вая война до основания расшатала капиталистиче­ский строй, особенно тяжким бременем последствия войны легли не только на пролетариат, но и на ту часть мелкой буржуазии, которая оказалась выби­той из колеи и заняла во многих европейских стра­нах колеблющуюся позицию: то идя в ногу с ре­формистским социализмом, то переходя целиком на сторону крайней капиталистической реакции. Под сенью реформизма буржуазии в ряде целых
    стран удалось на время задержать социальную революцию, но ей не удалось предупредить наро­ждение мощного коммунистического движения, все более и более сплачивающего в одну солидарную семью трудящихся всего мира. Несмотря на бу­шующую, почти повсеместно в современной Европе реакцию, — не вырваны с корнем и другие ветви международного революционного движения, как например,—революционный синдикализм. С этими врагами приходится считаться в первую голову и итальянскому фашизму.
    Если капиталистической реакции всякими прав­дами и неправдами, насилием и обманом удалось завербовать в свои ряды часть ослепленной и не­вежественной рабочей молодежи,—это завоевание перестает быть прочным с момента возникновения международного коммунистического движения. В момент решительной схватки между отрядами социальной революции и фашистской реакцией, даже самая забитая и ослепленная часть рабочей молодеяси не будет, не сможет быть надеж­ной попутчицей реакции.
    В этом сознании рабочая молодежь всего мира— лучшая надежда меж1унарэдного революционного движения—должна черпать Свои надежды и свою энергию. Фашистская г^олодежь Ига шио суждена на поражениес того момента, как в Италии зароди­лась первая организация революционной молодежи. Только на время фшшстская реакция могла внести И1вестное затемнение в классовое самосознание рабочей молодежи Италии; только угрозами, наси­лием и беззастенчивыми софизмами она могла загнать ее под шутовские значки своих погромных отрядов.
    Напрягая свою мужественную пропаганду до пределов, неустанно разъясняя рабоче-крестьянской
    молодежи всю Лживую сущность фашистской идео­логии, признанной лишь прикрывать голую зве­риную борьбу обанкротившейся крупной буржуа ши за ее дальнейшее существование и сохранение своих привилегий,—союзы рабочей молодежи добьются того, что из-под шутовских фашистских знамен уйдут все те, чьи классовые интересы и пролетар­ское сознание ясно подскажет им, что они должны находиться по другую сторону баррикады.
    И тогда задача „предупреждения" социальной революции в Италии, как и в других странах, бу­дет сорвана. По одну сторону останется кучка „золотой1* университетской молодежи, папенькиных и маменькиных сынков, отчаянно борющихся за свое право на паразитическое существование в со­временном обществе, а с другой—многомиллионные кадры трудящейся молодежи, призванные своими руками построить новый мир свободы и равенства для всех.
    Жалкой мишурой покажутся тогда слова всех фашистских поэтов и писак о том, что черные отряды насильников и бандитов, обагряющих не­винной кровью трушящихся цветущие поля и горо­да благословенной Италии, являются воплощением... радостной весны. С глубокой ненавистью проводит тогда трудящийся люд в могилу мрачную затею величайш го из предателей рабочего класса во всем мире—бывшего социалистического лидера Муссо­лини—и, вздохнув полной грудью, встретит истин­ную весну—обновленной жизни освобожденного человечества.
    ОБЪЯСНЕНИЕ ИНОСТРАННЫХ СЛОВ
    Авиационный корпус- Абсолютный    -
    Авангард    -
    Автономный    -
    Авторитетный Аграрий
    Активный    -
    Акционерная компания
    Антанта (или страны согласия)
    Анти-коммунизм
    Антипод
    Баланс
    Блои
    Бойнот
    Ватикан
    Гараж
    воздушные аппараты военного ведомства.
    •    полный, предельный, передний ряд, передовой отряд, независимый от центральной власти, внушающий уважение, крупный землевладелец.
    •деятельный.
    —    предприятие, основной капитал кото­рого, со тавлен по частям; каждая часть называется акцией; отсюда каждый участ­ник предприятия — акционер, союз Франции, Англии, Италии, Бель­гии, выросший во время мировой войны. Отсюда: а н та н т о ф и л ь с к и й, т.-е. стоящий за Антанту.
    движение, направленное против комму­низма.
    житель противоположной точки земного шара (в переносном смысле: противопо­ложность).
    равновесие (в бухгалтерии: сравнение при­хода и расхода).
    -временное соглашение двух илинесколь- к х полигиЧ'Ских партий, мера борьбы с кем-либо, состоящая в том, что с ним не вступают ни в какие отно­шения. Бойкот помещиков в Италии за­ключался в отказе итти к ним на работу, место пребывания папы римского, сарай для хранения автомобилей.
    Декламация
    Деликатный
    Демагог
    Демобилизация
    Джентльмен
    Директива
    Дефект
    Догмат
    Деспотия (тирания) Дем орализация Замаскировать Изоляция
    Инстинкт
    Институт
    Индивидуум
    Интрига^
    Инсценировать
    Инициатива
    Идейный
    Игнорировать
    Интервенция
    Идеализм
    Интервью
    Индустрия
    Ирридента
    Категорически
    Карьеризм
    Коллективизм
    выразительное чтение.
    изящный.
    человек, льстящий массам, „подыгрываю­щийся" под их тон.
    отмена мобилизации, переход на мирное
    положение.
    господин, барин.
    нака I.
    недостаток.
    тверды % неизменяемый закон или обряд, неограниченная, жестокая власть, упадок нравов, скр -ть.
    одиночество,отчужденность; отсюда изо­лированный—отделенный от других, врожденное чувство.
    ученое или учебное заведение (дословно: учреждение).
    отдельная личность; индивидуализм—уче­ние, отводящее исключительное" значение в жизни личности, человеческому „я“. подвох, козни, по тстрошь.
    ПоЧИН.
    честный, бескорыстный; идейное начало- начало мысли.
    не замечать кого-либо, — не считаться с кем-чибо.
    вмешательство в чужие дела.
    (отсюда: идеалистический) — учение, объ­ясняющее все происходящее исключи­тельно борьбой идей, беседа, напечатанная в газете, фабричная промышленность, движение за освобождение народов, испы­тывающих национальное угнетение, окончательно.
    стремление добраться до высших чинов и должностей.
    учение, противоположное индивидуализ­му, во главу угла ставящее коллек­тив, т.-е. не личность, а группу или класс. ОIсюда—коллективный дого­вор, т.-е. договор, заключенный в целях защиты интересов целого коллектива.
    Конгресс
    Коскретный
    Конвенция
    Конспиративный
    Компромисс
    Кондоттьери
    Конъюнктура
    Координировать
    Культ
    Консорциум
    Компетентный
    Лойяльный
    Лидер
    Легализм
    Локаут
    Лепта
    Лейтенант
    Латифундия
    Лэди
    Материализм
    Мансимум
    Минимум
    Мажоритарная
    Моральный Монополия Муниципализация Маисималиоты Мания величия
    —    съезд.
    —    осязаемый.
    —    соглашение между двумя или несколькими державами.
    —    потаенный, прячущийся в подполье.
    —    частичная уступка.
    —    так назывались в средние века наемные воины, отличавшиеся всегда и всюду гра­бительскими наклонностями.
    —    сумма обстоятельств, обстановка.
    —    согласовать
    —    вера обожание.
    —    тесное объединение из нескольких пред» принимателей или промышленников, со­зданное для проведения вообще разных торгово-промышле! ных планов.
    —    понимающий, имеющий право распоря­диться в данной области.
    —    законопослушный.
    —    ьожак.
    —    борьба законными средствами.
    —    массовое увольнение рабочих — одно из могучих средств буржуазии в борьбе с рабочим классом.
    —    греческая монета (в переносном смысле: доля, участие).
    —    поручик.
    —    огромное поместье.
    —    госпожа, барыня.
        мировоззрение, объясняющее все не борь­бой идей, а соотношением материальных сил разных классов.
    —    наибольшее количество.
    —    наименьшее количество.
    —    система выборов, при которых победив­шей партии отдается подавляющее боль­шинство голосов, сводящее на нет все голосование остальных партий,
    —    нравственный.
    —    исключительное право.
         пеоедача в собственность городу.
    —    крайнее крыло итальянских социалистов.
    —    болезнь, при которой человек считает себя каким-то центром земного шара.
    Марионе гни Норма
    Нормализация
    Национализация
    Органический
    Оригинальный
    Опереточный
    Оккупированный
    Платформа
    Пессимизм
    Превентивный
    Паразитический
    Предпосылка
    Популярный
    Претендовать
    Протенторат
    Публицист
    Позиция
    Привилегия
    Панина
    Престиж
    Протекционизм
    Пропорция
    Рахитизм
    Ратификация
    Рессурсы
    кукла, которую Можно сзади дергать ЗА веревочку.
    —    установленный поддел. Отсюда: н о р м и­р о в к а—установление предельного коли­чества или цены распределяемого про­дукта или товара.
    —    упорядочение.
    —    передача в собственность нации, госу­дарству.
    —    неразрывно связанный.
    —    выделяющийся из окружающей среды.
    —    смехугворный.
    —    занятый врагом.
    —    политическая программа.
    —    взгляд на жизнь, видящий все в мрачном свете (противоположность ему: опти­мизм).
    —    предварительный.
    —    питающийся чужими соками.
    —    необходимые условия.
    —    общественный или общедоступный.
    . — требовать (отсюда: претензия — тре­бование).
    —    опека сильного государства над слабым, при которой последнее почти всегда те­ряет свою независимость.
    —    лицо, пишущее в газ»:тах или журналах по общественным вопросам.
    —    занимаемо-- место (в переносном смысле1 точка зрения).
    —    льгота.
    —    страх, напрасная тревога.
    —    данного лица или государства—удельный вес его, степень внушаемого им к себе, уважения.
    -    покровительственная система, при которой государство берет под свою опеку ту или иную отрасль промышленности или тор­говли.
    —    соотношение.
    —    слабосилие (от слова .рахит” — детская болезнь).
    —    утверждение.
    —    средства.
    Романтический
    Реагировать
    Реформизм
    Специфический Суп идия
    Сконцентрировать
    Статут
    Се. ция
    Скептицизм
    Сконструировать
    Социализация
    Солидарность
    Синдикат
    Струитура
    Стадия
    ' Софизм Традиция Триумвират Тирания Турист
    Тройственный союз
    Фантор
    Федерация
    Франция
    Финансировать
    Фехтование
    Функция
    Финансовый капитал
    Характерный
    наполовину выдуманный, рожденный
    мечтой.
    отвечать.
    движение, стремящееся к завоеванию мел­ких улучшений законным, а не револю­ционным путем (отсюда реформа, реформист).
    -    особенный, своеобразный.
    -    денежная поддержка.
    -    собрать воедино.
    •    у.тав.
    -    отдел.
    -    склонность к сомнению.
    -    построить.
    -передача в собственность всему коллек­тиву трудящихся, в аимная поддержка.
    ■ имеет два смысла: союз промышленников определенной отрасли или профсоюз; от­сюда: синдикализм — движение, про­поведующее объединение рабочих по ви­дам профессии, устройство.
    известный промежуток времени или из­вестное состояние какого-либо явления, лживое, хитроумное объяснение, обычай, привычка, союз трех.
    (см. деспотия), путешественник.
    так назывался союз Германии, Австрии и Италии, распавшейся с наступлением ми­ровой войны, действующая причина, союз, объединение (в рабочем движении на Западе — союз синдикатов), часть партии.
    поддерживать своими деньгами.
    иску, ство драться на шпагах.
    присвоенная обязанность.
    так называется капитал, не вкладываемый
    в промышленность, а отдаваемый в рост
    банками.
    особенный, примечательный.
    Четверная коалиция
    Циничный
    Цивилизация
    Цитадель
    Шедевр
    Эра
    Элементарный
    Эмигрант    -
    Экстенсивный
    Эмблема
    Эксперт
    Эксперимент
    Энтузиазм
    Эволюция    -
    Экономический террор
    Элегантный
    Эгоизм
    Экономический кризис
    союз Германии, Австрии, Болгарии и Тур­ции, выступавший против Антанты, несдержанный, неприличный, сумма умственных и нравеiвенных до­стижений нынешнего человека, отличаю­щих его от первобытного состояния, крепость.
    выдающееся произведение в литературе или искусстве.
    известный промежуток времени в истории, начальный.
    человек, покидающий родину, пространственный, поверхностный, изображение, сведущее лицо.
    ОПЫТ.
    восторженное, приподнятое настроение, изменение.
    покушение и порча имущества во время забастовок или восстаний против хозяев фабрик п заводов, изящный.
    себя юбие (отсюда: эгоист,—думающий лишь об удовлетворении собственных по­требное ей).
    -временное расстройство в торгово-про­мышленной жизни страны.
    СОДЕРЖАНИЕ
    Предисловие к первому изданию   
    Предисловие ко второму изданию   
    ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
    ]. Общее голожепие Италии перед войной. — Земледель­ческие классы   
    2.    Судьбы итальян:кой промышленности. - Подъем рабо­
    чего движения. — Зарождение фашизма в городах.
    3.    Фашизм под маской патриотизма. — Спор о Фиуме. —
    Роль д'Аннунцио. — Военно-патриотические орга­низации        
    4.    Бенито Муссолини, как основатель фашизма   
    б. Программа фашистской партии. — Фашистский синди­кализм    
    6.    Организационная структура партии. — Фашистская ми­
    лиция          • •
    7.    Расцвет фашизма.—Черный „октябрь"    
    8.    Итоги пребывания фашистов у власти. — Убийство
    Маттеотти   
    ЧАСТЬ ВТОРАЯ
    1.    .Фашизм—движение юности*       
    2.    „Союзы молодежи" у фашистов   
    3.    Жестокость фашистской молодежи   
    4.    Фашистская школа       
    5.    Университеты — оплот фашизма   
    6.    Задачи пролетарской молодежи   
    Объяснение иностранных слов   
    Я
    5
    9
    26
    36
    41
    47
    55
    62
    77
    94
    96
    101
    107
    111
    114
    119
    ИЗДАТЕЛЬСТВО ЦК РЛКСМ
    „МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ"
        ТОРГОВЫЙ ОТДЕД =
    Мэснва, Новая площадь, дом 6/8. ■ Телефон 3-91-98.
    НА СКЛАДАХ И В МАГАЗИНАХ ИЗД-ВА
    БОЛЬШОЙ ВЫБОР ЛИТЕРАТУРЫ ДЛЯ МОЛОДЕЖИ И ПИОНЕРОВ
    ПОДБОР комсомол., пионерск., Ленинск., по профдвиж. и деревен. БИБЛИОТЕК ИХ ПОСТОЯННОЕ ПОПОЛНЕНИЕ
    ПРИЕМ ПОДПИСКИ НА ЖУРНАЛ Ыа
    „СМЕНА", „ПИОНЕР», „КИМ“, „ВОЖАТЫЙ11, „ЮНГВАЛД“, „МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ"
    ЗНАЧКИ: „КИМ" и „БУДЬ ГОТОВ» РАЗНЫЕ СПОРТИВНЫЕ ПРИНАДЛЕЖНОСТИ
    Высылка наложенным платежом по получении 30% стоимости заказа
    ПРИ ЗАКАЗЕ НА ЛИТЕРАТУРУ БОЛЕЕ ЧЕМ НА 3 руб.,     ПРИ ВЫСЫЛКЕ ДЕНЕГ ВПЕРЕД, гг-- ■
    пересылка за счет Издательства и скидка
    БЫСТРОЕ И АККУРАТНОЕ ИСПОЛНЕНИЕ = Заказы направлять почтозсму отделу Издательства: = Москва, Новая площадь, дом 6/8.
    1    "            —=1
    ■    .Ml,
    ИЗДАТЕЛЬСТВО ЦК РЛНСМ
    „МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ"
    = ТОРГОВЫЙ 0ТДЕЛ =
    Москва, Нсвая площадь, дом 6/8.    = Телефон 3-91-96.
    ВСЕ КОМСОМОЛЬЦЫ ДЕРЕВНИ ДОЛЖНЫ ЗНАТЬ
    о всех постановлениях и решениях 3-го Всероссийского Съезда Сонетов, его решениях по крестьянскому вопросу, о промышленности, о тех задачах, которые поставлены Съездом на очередь работы сельских советоа.
    ВСЕ КОМСОМОЛЬЦЫ ДЕРЕВНИ ДОЛЖНЫ ЗНАТЬ,
    какие задачи п ставлены последними съездами партии и Советов по работе комсомола на селе. Эю они найдут в 2-х следующих книгах:
    СБОРНИК. — „ДЕРЕВЕНСКИМ КОМ­СОМОЛЬЦАМ О СЪЕЗДЕ СОВЕТОВ". Цена 25 коп. Д.ХАНИН.—„К ВОПРОСУ ОБ ОСНОВ­НЫХ ЗАДАЧАХ РАБОТЫ РЛКСМ В ДЕРЕВНЕ". Цена 30 коп.
    Высылка производится наложенным платежом, по получе­нии задатка 30 % обшей стоимости заказа.
    ЗАКАЗЫ НАПРАВЛЯТЬ В ПОЧТОВЫЙ ОТДЕЛ ИЗ-ВА
    „МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ**
    Москва, Новая площадь, дом 6/8.
    ИЗДАТЕЛЬСТВО ЦК РЛКСМ
    „МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ"
    Новая площадь, дом 6/8. — Телефон № 3 91-96, 1-81-01 ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ЖУРНАЛ
    „МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ"
    Орган ЦК РКП и РЛКСМ
    На 1 год — 12 ном     9 р. 35 к.
    >    6 мсс.— 6          > 95 »
    >    3 > — 3 >      3 » 55 »
    ДВУХНЕДЕЛЬНЫЙ ЖУРНАЛ РАБОЧЕЙ МОЛОДЕЖИ
    „СМЕН А"
    На 1 год — 24 ном     5 р. 60 к.
    » 6 мес.— 12 >     ..2» 95»
    >3 » — 6          55»
    » 1 > — 2 »     — » 60»
    ЕЖЕНЕДЕЛЬНЫЙ ЖУРНАЛ
    „К И М“
    Орган Исполнома КИМ1 а Бюллетень ИНКИМиЦК РЛКСМ
    На 6          1 р. 95 к.
    >    3 »          1 » — »
    >    1 >     — » 60 »
    ДВУХНЕДЕЛЬНЫЙ ЖУРНАЛ
    „ВОЖАТЫЙ"
    Руковод. орган ЦБ иоммунистичесш* д тгних групп Юных Пиоьеров мм. В. И. ЛЕНИНА
    На 1 год — 24 н м    4 р. 65 к.
    » 6 Mi с.— 12 »      2» 45»
    >    3 » •— 6 »      » 25 »
    » 1 » — 2 »     — » 50»

    ИЗДАТЕЛЬСТВО ЦН РЛКСМ
    „МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ"
    Новая плсщадь, дои 6 8. = Телефон № 3 91-96; 1-81 01. ДВУХНЕДЕЛЬНЫЙ ДЕТСКИЙ ЖУРНАЛ
    „ПИОНЕ Р“
    На 1 год — 24 ном     5 р. 60 к.
    » 6 мес.— 12 *      2 » 25 »
    >3 » — 6 »      I > 55 »
    « 1 » —- 2 »     — > 60 »
    ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ЖУРНАЛ
    „Ю НГВААД"
    Орган ЦБ Евсекцкй при ЦК РЛКСМ
    На 12 мес         2 р. 80 к.
    >    3 »         — » 75 >
    >    1 »     — » 30 >
    МОЛОДЫЕ РАБОЧИЕ, КОМСОМОЛЬЦЫ и ПИОНЕРЫ, УЧАЩИЕСЯ и СЛУЖАЩИЕ,
    ВЫ ДОЛЖНЫ ПОДПИСАТЬСЯ на ЖУРНАЛ МОЛОДЕЖИ
    До какого времени вЬ1 подписались на Журнал? НЕ ЗАБУДЬТЕ ВОЗОБНОВИТЬ ПОДПИСКУ.
    ЗАКАЗЫ НАПРАВЛЯТЬ ПО АДРЕСАМ:
    Москва, Изд-во «МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ», Почтовый Отдел, Новая пл., д. № 6/8.
    >    Книжный магазин «МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ» Неглинный пр., д. № 6.
    » Магазин «Пионер» — Тверская ул., дом N9 37. Ленинград, Книжн. магазин «МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ» пр. 25 Октября, д. № 54.

    Цена 45 коп.
    С ЗАКАЗАМИ ОБРАЩАТЬСЯ НО АДРЕСАМ:
    МОСКВА, Новая площалЬ, а. № 6/8
    ТорговЫй Отдел Издательства и в Отделения: ЛЕНИНГРАД-Проспект 25-го Октября, 54 ХАРЬКОВ — Троицкий пер., 2 РОСТОВ н Д. — Проспект им. ПодбелЬского 15.