Юридические исследования - Вестник Древней Истории. Журнал. (Часть 2) -

На главную >>>

Иные околоюридические дисциплины: Вестник Древней Истории. Журнал. (Часть 2)



    ДОКЛАДЫ И СООБЩЕНИЯ


    К «АНАБАСИСУ» КСЕНОФОНТА

    В научной литературе неоднократно высказывались предположения о том, что Ксенофонт, еще находясь в походе в Передней Азии, составлял краткие заметки, куда он вносил казавшиеся ему достойными внимания фактические и цифровые данные

    о  встречавшихся па пути предметах и лицах1.

    Действительно, трудно себе представить, как Ксенофонт, приступивший к напи­санию «Анабасиса» в 70-х годах IV в., т. е. спустя 20—30 лет после похода наемников Кира, мог удержать в памяти в течение столь долгого срока все те мелкие подробности, которыми пестрит его рассказ, вроде, например, базарных цен на продукты питания в Месопотамии, емкости персидских мер сыпучих тел или количества пройденных за день парасангов. Историческая критика принуждена в данном случае допустить одну из двух возможностей: либо данные, сообщаемые афинским историком, совершенно произвольны и не заслуживают доверия, что бросает некоторую тень и на прочие его наблюдения, либо Ксенофонт располагал какими-то заметками, составленными им на местах, в условиях походной жизни, и в таком случае его свидетельства приобретают в глазах историка почти документальную ценность.

    Выдвигая гипотезу о наличии у Ксенофонта походных заметок, современные ученые исходили, повидимому, из общего впечатления правдивости его рассказа как рассказа очевидца. Насколько нам известно, они не пытались подкрепить свою догадку доказательствами, хотя установление данного факта представляет несомненный интерес с точки зрения раскрытия метода работы Ксенофонта над своим произведением и опре­деления степени исторической достоверности столь ценного источника,какими являются мемуары выдающегося афинского историка и полководца. Между тем анализ текста «Анабасиса»позволяет,как нам кажется, произвести, в одном, по крайней мере, направ­лении, проверку точности сообщаемых Ксенофонтом сведений. Мы имеем в виду прие­мы, при помощи которых Ксенофонт знакомит читателя с пройденными эллинами на различных этапах пути расстояниями.

    Греческое войско совершало свое передвижение по Передней Азии как по большим государственным, так и по проселочным дорогам. Из Геродота (V, 52) и из некоторых других источников известно, что государственные дороги Персии Ахеменидов были весьма благоустроены2. На них имелись, между прочим, станции, расстояния между которыми были измерены парасангами—будь то точно установленная мера длины, или, как склонны думать современные иранисты, условная величина, определяемая количеством времени, потребным для ее прохождения. Каждому читателю «Анаба­сиса» хорошо известна постоянно повторяющаяся в этом сочинении, стереотипная фраза, в которой приводится количество пройденных эллинами за один или несколько дней парасангов. Однако, если проследить эти указания на протяжении всего повество­вания, то оказывается, что парасанги упоминаются только на тех отрезках пути, где


    1 См., нанример, W. W Tarn (в САН vol. VI, стр. 5) и статью Э. II. С о л о- моник, «Кир Младший», УЗЛГУ, СИН, вып. 10 (1941), стр. 170.


    2  О персидских государственных дорогах см. Ed. М е у е г, Geschichte des Alter- tums, III, 1, § 39, АО.



    войско шло по большим дорогам и где, следовательно, Ксенофонт имел возможность получить на местах точные цифры.

    Так, почти весь путь наступления, от Сард до Кунаксы, пройден был по государ­ственным дорогам, связывавшими западное побережье Малой Азии с Сирией и Месопо­тамией. Ксенофонт в этой части своего труда отмечает парасанги с неизменной акку­ратностью, с одним, однако, исключением: когда войско вторгается в Киликию с севера, оно уклоняется с большой дороги и направляется через так называемые Киликийские ворота, тесное и длинное горное ущелье, по которому вела, как замечает Ксенофонт, очень крутая и узкая дорога и где повозки могли двигаться только растянувшись в один ряд1. На этом переходе упоминаний о парасангах нет. Но лишь только войско спускается в плодородную долину Киликии, как парасанги вновь начинают мелькать на страницах «Анабасиса».

    При отступлении из-под Вавилона эллины идут сперва по богатой и густо насе­ленной области Месопотамии, и Ксенофонт продолжает отсчитывать парасанги, допу­ская, правда, некоторые пропуски, что легко объяснимо напряженностью обстановки, и ночными переходами. Но вот греки подходят к области независимых кардухов (За­падный Курдистан), куда не отваживаются проникать персидские власти и персидские войска2. В течение семи дней греки пробиваются через горную и труднопроходимую местность, и на протяжении этих семи дней парасанги не упоминаются ни разу.

    К северу от страны кардухов находилась Армения, управляемая персидским сатрапом. Подойдя к пограничной реке, греки увидели на противоположном берегу, говоря словами Ксенофонта, «единственную и повидимому искусственную дорогу»3. По ней, после перехода через реку, и направилось греческое войско, причем Ксенофонт нновь возвращается здесь к измерению пути парасангами, хотя поход совершался в тяжелых условиях, частично по глубокому снегу, от чего в указаниях на пройденное расстояние здесь имеются лакуны.

    Так продолжается во все время длительных блужданий войска между Арменией и Трапезундом. Но по прибытии в этот город парасанги вовсе исчезают со страниц «Анабасиса», и при описании дальнейшего пути Ксенофонт, желая дать читателю представление о пройденных расстояниях, прибегает к обычному у греков приему измерения пути часами или приближенно стадиями.

    Причпна такой перемены выясняется из текста самого «Анабасиса». Южный берег Черного моря, вдоль которого направилось греческое войско из Трапезунда, в то время был фактически независим от персидского управления, и последнее не было заинтере­совано в проведении там удобных путей сообщения. Согласно утверждению Ксенофонта, прибрежная дорога была так плоха, что войско не могло бы пройти по ней, если бы он заранее не позаботился привести ее в порядок руками жителей греческих приморских городов4. Подобная дорога не могла, конечно, быть измерена парасангами, и потому их нет и в рассказе Ксенофонта.

    Таким образом, по тексту «Анабасиса» можно установить полное соответствие между рассказом Ксенофонта и реальными возможностями получения им в пути точных данных о пройденных расстояниях. На этом основании позволительно утверждать, что Ксенофонт, еще находясь в походе, действительно составлял заметки об интересо­вавших его деталях и благодаря этому, занявшись спустя много лет своими мемуарами, имел под руками надежные, собранные на местах материалы. Отсюда следует, что за «Анабасисом» необходимо признать высокую степень исторической достоверности во всем, что касается описания объективной обстановки похода,—вывод немаловажный и для историков народов СССР, ибо мемуары Ксенофонта являются, как известно, одним из основных литературных источников по ранней истории некоторых народов Советского Закавказья.                                                          М. Максимова


    1   «Анабасис», I, 2, 21.


    2   «Анабасис», III, 5, 16.


    *   «Анабасис», IV, 3, 5.


    4  «Анабасис», V, 1, 13 и 14.



    КУЛЬТ ГРЕКО-ТАВРО-СКИФСКОГО БОЖЕСТВА В ХЕРСОНЕСЕ

    Вопрос о связи местного населения с греческими городами Сеиерного Причерно­морья получил широкую постановку лишь в советское время.

    Благодаря работам советских историков можно считать вполне доказанными роль и значение скифов в истории Ольвии, скифов и сарматов—в истории Боспорского царства1; что же касается Херсонеса, то вопрос о живой и органической свяви его с таврами—его ближайшими соседями, до сих пор остается в тени.

    Большинство исследователей, желавших видеть вХерсонесе чисто греческий город, никак не хотело заметить органическую связь греков с аборигенами. По установленной старой историографической формуле в рабовладельческих античных полисах жили господа—греки, рабы—варвары и неполноправные метеки.

    Непосредственное знакомство с материалом из херсонесских раскопок, как некро­поля, так и городища, убеждают нас в наличии громадного количества варварских


    п греко-варварских элементов среди населеыи Херсонеса в античную эпоху и о тесной связи этого населения с греками.

    Одним из наглядных примеров взаимодействия греческой и варварской культуры и области идеологии служит находка в 1946 г. (см. рис. ) памятника сильно грецизи- ровэ.иного, но сохранившего свою самобытно-этническую основу.

    В раскопках Государственного исторического музея в 1946 г. в Херсонесе с на­ружной стороны протейхизмы (против древнегреческих ворот), в насыпи дорожной дамбы, представлявшей слой III—IV вв. н. э., проложенной по территории некрополя более ранпего времени, оказалась терракотовая пластинка размером 6,8х6,3 см., тол­щиной 0,6 см. Низ ее, особенно правый угол, отбит в древности. Пластинка, из хорошо обожженной темнокрасной глины, слегка покрыта кремовым ангобом. На лицевой сто­роне пластинки высоким рельефом изображена обнаженная женская фигура со стилиао- панными крыльями за плечами, змеевидными (от колен) ногами, переходящими в сти­лизованные растительные завитки, концы которых с листьями и цветами находятся и руках изображенной фигуры. Самым необычным в ней является голова, представля­ющая бычачью морду в стиле обычных плоскостных пластических изображений голов быка—букраниев, широко распространенных в культовых античных реквизитах. Над слегка опущенными рогами возвышается калаф, над калафом—две дырочки для шнура, на котором подвешивалась пластинка. Местами кое-где сохранилась красная


    1 С. А. Ж е б е л е в, Народы Северного Причерноморья в античную эпоху, ВДИ, 1938, № 1—2 (см. приведенную там литературу).



    краска, оттенявшая, повидимому, ангобированную поверхность рельефа. Хорошо прослеживается техника изготовления пластинки: глину вминали в специальную форму руками, следы пальцев отлично видны на обороте пластинки, и по малым размерам их можно думать, что мастером была женщина или подросток. Судя по небрежности и поспешности, с какими слепок вынимался из формы, производство было массовым и вкусы потребителей не слишком взыскательны, так как отпечаток передавал изобра­жение в нечетком виде. Дырочки наверху слепка прокалывались после изъятия ого из формы, после чего пластинка обжигалась. Никаких аналогий этому памятнику пока не известно, и изображение на нем носит сложный, синкретический характер. Для выяснения его необходимо разобрать все особенности нашего изображения в отдель­ности. Прежде всего остановимся на растительных завитках, представляющих ноги; они роднят это существо с хорошо известными изображениями скифской змееиогой богини, широко распространенными в Северном Причерноморье. В Херсонесе имеются изображения змееногих богинь. Привожу описание всех известных мне случаев нахо­док этих изображений:

    1.    В раскопках некрополя у южной части городской стены в 1893 г. в могиле № 326, оказавшейся погребением ребенка в каменном гробу, найдена золотая пришив­ная пластинка с изображением женщины со змеиными ногами1.

    2.    В раскопках городища в 1903 г. найдено грузило с художественно исполнен­ным штампом в виде обнаженной женской фигуры со змеиными ногами2.

    3.   В раскопках 1905 г. в юго-западном углу монастырской усадьбы найден кусок карниза из твердого местного известняка с уцелевшим выпуклым художественно испол­ненным изображением грифона с львиной головой и ласкающей его жеитдииы с завит­ками вместо ног3.

    4. В раскопках 1908 г. некрополя римского времени найдена яшма с резным изображением женщины с змеиными ногами4.

    Рассмотрим теперь все вышеприведенные памятники в отдельности. Прежде всего бросается в глаза неоднородность этих находок но времени и по стилю. Золотая бляшка из раскопок 1893 г. имеет ближайшие аналогии в скифских и греко-скифских курганах IV—III вв. до н. э. К ним относятся бляшки с изображением крылатой богини со змеиными ногами в погребальном реквизите Б. Близницы5, Куль-Обы6, в кургане Елизаветинской станицы7 и др.8. К этому же времени и стилю относится грузило из раскопок 1903 г. (№ 2) с клеймом в виде обнаженной женщины со змеиными ногами,

    Стиль и характер карниза из известняка с изображением обнаженной женской фигуры со змеиными ногами, ласкающей грифона (№ 3), позволяют видеть в нем памят­ник не позднее III в. до н.э. Материал—известняк—вполне соответствует этой датировке, так как все наиболее ранние художественно оформленные архитектурные фрагменты из Херсонеса сделаны из известняка9. Полной аналогии нашему памятнику в Север­ном Причерноморье мне не известно, но изображение человеческого существа со змеи­ными ногами имеется на двух фрагментах мраморпого фриза из Тамани и, по опреде­лению занимавшегося ими Л. 11. Харко, относится к первой половине III в. 10


    1   «Отчет А. К. за 1893 г.», СПБ., 1895, рис. 1, 2, 3, стр. 4.


    2   ИАК, вып. 16, стр. 84.


    8       ИАК, вып. 25, стр. 140, рис. 30.


    4  «Херсонесский сборник», вып. II, Симферополь, 1927, стр. 183, рис. И.


    5   ОАК, 1865, стр. 70, табл. III, рис. 3, 4, 5.


    6  ДБК, XX, 8.


    7  ОАК, 1812, 58 рис., стр. 84.


    8  М. И.Ростовце в, Скифия и Боспор, 1925, стр. 324 и 233, Е. Minn s, Scythians and Greeks, Cambr., 1913, стр. 427, рис. 27; стр. 373, рис. 276; стр. 166, рис. 54.


    9Бертье Дела гард, Раскопки Херсонеса, МАР, № 12, 1893, стр. 29.


    10 К о с ц ю ш к о-В а л ю ж а н и ч, ОАК, 1895, стр. 105; Л. П. X а р к о, Фрагменты фриза с изображением гигантов, СА, 1941, VII, рис. 1-а и б, стр. 83 сл. Мне кажется, что на этих фрагментах надо усматривать не гигантов, как думает Харко, а это же самое,



    до н. э. Интересно и то обстоятельство, что на нашем карнизе змееногая богиня изобра­жена вместе с грифоном. Еше Стефани заметил, что «у древних, вслед за горгонейоном, лучшим профилактическим средством служил грифон»1.

    Изображения грифона встречаются в греческом и греко-варварском мире в элли­нистическую эпоху повсеместно. Достаточно много известно их и в Херсонесе. Гемма из раскопок римского некрополя в 1908 г. (№ 4) своей техникой и стилем вполне соот­ветствует геммам I—III вв. н. э. 2, с датировкой которых прекрасно связывается весь материал, сопровождавший нашу гемму. Она одновременна аналогичным по сюжету терракотовым и гипсовым прилепам боспорских саркофагов I—III вв. н. э. 3. Послед­ние четыре памятника олицетворяют идею местного, скифского, великого хтонического божества, о котором повествует Геродот и культ которого был повсеместно распростра­нен в Скифии и, особенно, на Боспоре во все времена его существования4. По сообщае­мой Геродотом легенде, Геракл, блуждая по Скифии в поисках коней Гериона, встретил странное существо—полуженщину-полузмею (ехидну), с которым он вступил в брач­ные отношения и от которого родились его сыновья, сделавшиеся впоследствии родо­начальниками скифов5. В Херсонесе культ Геракла складывался на двух основах. Первая—греческая. Здесь Геракл—герой, эпоним метрополии Херсонеса—Гераклеи Понтийской, с которой тесно связан Хсрсонес в античную эпоху. Вторая—чисто местная, скифская. Именно эта последняя сторона приобрела особое значение в культе Геракла в Херсонесе, сделав его наиболее популярным божеством и апотропеем хто­нического местного культа, особенно в эпоху первых веков и. эА Геракл становится в определенное мифологическое соотношение к скифскому божеству—полуженщине- полузмее—и наряду с ним приобретает важное значение в местном хтопическом культе. Найденные в Херсонесе жертвенники со змеей посвящены, повидимому, именно этим богам. Стояли ли эти жертвенники в специальных храмах или находились в храмах других божеств* связанных с хтоническим культом, но находящихся на высшей ступени мифологической иерархии, например Диониса или Деметры-Кибелы, сказать пока невозможно. Тот факт, что карниз с изображением змееногой женщины с грифоном является архитектурной деталью, так же как и мраморная плита с изображением подвигов Геракла из раскопок 1935—36 гг. является частью архитектурного фриза7, позволяет предположить, что эти изображения идейно связаны с назначением здании, которым предназначалось служить украшением, т. е. специальных храмов.

    В. В. Латышев предположил влияние скифов на религию херсонесцев еще во вре­мена Херсонесской присяги. В своей работе, посвященной этому памятнику, он пишет: «Какие причины повлияли на возведение Земли и Солнца в Херсонесе на степень важ­нейших божеств,—определить, конечно, очень трудно. Возможно, что культ Солнца


    -столь популярное на Боспоре, змееногое божество. Данное соображение тем более уме­стно, что в аттическом искусстве изображение гигантов со змеиными ногами появилось в IV—III вв. до н. э. после проникновения в Грецию новых сюжетов, связанных с Север­ным Причерноморьем. Одним из них была змееногая богиня, внесшая в иконографию аттических гигантов новые черты, подчеркнувшие их значение, как подземных существ.


    1   ОАК, 1877, СПб, 1880, стр. 7.


    2  М. И. Максимова, Античные резные камни Эрмитажа, Л., 1926, стр. 74, § 4 и 76, § 3.


    3  М. И. Ростовцев, Скифия и Боспор, 1925, стр. 233—239; ОАК, 1866 г., табл. 1; ОАК, 1904 г., рис. 245, стр.214; ДБК, 76,8; ОАК, 1891г., рис. 35; стр. 56; Альбом рисунков, рис. 384, стр. 66.


    4          С. А. Жебелев, Геродот и скифские божества, «Изв. Тавр, общества»,


    I, 1927, Симф., Ростовцев, Эллинство и Иранство, изд. «Огни», 1918, стр. 75 сл.; *0 н ж е, Скифия и Боспор, стр. 233.


    6 Г е p.r IV, 9.

    6      Пятышева, О культе Геракла в Херсонесе.


    7  Г. Д. Б е л-о в-, Херсонесские рельефы, ВДИ, 1940, № 3—4, рис. 14, стр. 277.



    перешел еще из Мегер в И раклею Понтийскую, а оттуда в Херсонес, на причисление же земли к важнейшим божествам оказали некоторое влияние соседние скифы, у кото­рых, по словам Геродота (IV, 59), Земля,признававшаяся супругою Зевса, вместе с ним почиталась больше всех других божеств, кроме Гестии, занимавшей первое место»...1.

    Это предположение В. В. Латышева мне представляется вполне вероятным. В Хер­сонесе, наряду с культом чистогреческих божеств (Афина, Дионис, Афродита, Апол­лон и др.), мы видим культы местных божеств, игравших первенствующую роль в местном пантеоне, а также греческих божеств с явно варваризированным значением, их для херсонесской религии. И скифская змееногая богиня была принята в херсонес- с ком пантеоне и играла определенную роль в местном хтоническом культе.

    Но главным божеством того же культа была не скифская змееногая богиня,, а таврская Дева, возведенная херсонесцами в превосходную степень среди божеств государственного пантеона.

    Предположительная локализация отдельных частей города отводит местности г называемой Парфенон (napdsva>v), лучшее местоположение2. Эта площадь прилега­ла к площади современного собора с юго-восточной стороны. Здесь надо искать храм Девы, о котором говорит Страбон, и здесь же, повидимому, стояли посвященные ей алтари, упомянутые в эпиграфических памятниках3. Самыми важными документами, характеризующими роль и значение Девы в местном пантеоне и общественно-полити­ческой жизни Херсонеса," являются два: 1) текст Херсонесской присяги, 2) декрет в честь Сириска, историка Херсонеса.

    Херсонесская присяга, относящаяся к лучшим временам жизни города—IV—

    III     вв. до н. э., начинается со слов: «Клянусь Зевсом, Землею, Солнцем, Девою, богами и богинями Олимпийскими и героями, кои владеют городом и землею и укреплениями Херсонаситов...»4 и кончается заклинанием именем Земли, Солнца, Девы и богов Олимпийских.      

    В. В. Латышев в своем исследовании текста присяги пишет: «культ Девы rcapdevc^ в Херсонесе известен из Страбона и других писателей. Богиня эта, несомненно, мест­ная»5. Далее он замечает: «Но вообще эллины отождествляли в своем представлении эту богиню с Артемидою под именем Таврической или TaupowoAos»®. В Херсонесе, впрочем, эта богиня, повидимому, всегда называлась просто Девою, а не Артемидою7.

    Второй эпиграфический памятник, говорящий о роли и значении Девы для Херсо­неса,—декрет в честь Сириска8: «ВвиДу того, чтобы граждане исполнили как следует свай долг по отношению к богине Девеи чтобы народ Херсонесцев воздал должную бла­годарность за полученное от нее спасение, народ, который и раньше не раз был спасен ею от величайших опасностей, и теперь, когда жители вышли (из города) с детьми


    1   В. В. Л а т ы ш е в, Очерки греческих древностей, ч. II, СПб, 1899, стр. 12—13.


    2  В. В. Л а т ы ш е в, МАР, № 17, СПб., 1895, стр. 9; К. К. Косцюшко- В а л ю ж а н и ч, ОАК, 1891, СПб., 1893, стр. 3.


    3   МАР, № 17, стр. 9, № 3; ОАК, 1892, СПб., 1894, стр. 14; МАР, № 17, стр. Ю—11, № 16; МАР, № 4, стр. 10; ОАК, 1892, рис. 22, стр. 26; МАР, № 5Г стр. 10.


    4  Перевод дан по В. В. Латышеву, Присяга граждан города Херсонеса' Таврического, Севастополь, 1902; о н ж е, МАР, № 9; С. А. Ж е б е л е в, Херсонее- ская присяга, ИАН, 1935.


    5  МАР, № 9, стр. 13.


    6  См. об отождествлении и о характере культа Артемиды Таврической Preller, Griech. Mythol., I8, 251; Stoll, Roscher’s Lexicon d. Mythol., II, 304 (под словом Iphigeneia); ср. также замечания В. Н. Юргевича в ЗОО, XII, стр. 37 и др.


    7  Латышев, там же, стр. 13.


    8  ИАК, вып. 18, стр. 114, № 23; IOSPE, I, № 184; ИАК, вып. 45, стр. 44.,. Дг 3; М. И. Ростовцев, Сириек — историк Херсонеса Таврическое ЖМН11.. 1915, март.



    и женами, сопровождая Диониса, а соседние варвары внезапно совершили страшный набег»...1

    Среди заслуг Сириска, за которые он удостоился постановки почетного декрета, на первом месте стоит описание явления (e«t<pdvsia) Девы, много раз чудесным образом спасавшей Херсонес от грозившей опасности. В чем выражалось это чудесное спаси­тельное вмешательство—вопрос пока открытый2, но важен сам факт вмешательства культа воинственной богини в политическую историю города.

    Из декрета в честь Диофанта, полководца Митридата, мы узнаем, что в Херсонесе были специальные празднества Парфении, сопровождаемые процессиями8.

    Одип из типов монетных изображений Девы представляет женщину с калафом на голове и ниспадающим на плечи и грудь покрывалом. Среди найденных в Херсонесе и его окрестностях терракот, изображающих женщин, многие полностью воспроизво­дят именно этот тип4. Статуэтки обычно невелики (8—12 см), качество глины и отделка их—самые разнообразные, но смысл их один и тот же. Очень характерными являются терракоты, найденные Бертье-Делагардом в Таврском святилище близ Ялты. Связь этих изображений с культом великого таврского божества и херсонесской Девы выяс­нена мною в работе об античном влиянии на варварское, именно таврское, искусство5. Статуэтки представляют собой само божество, общее грекам и варварам, смысл и зна­чение их были близки и понятны тем и другим. Лучшие из них, более тщательной отдел­ки и художественного исполнения, принадлежат греческим ремесленникам, худшие, т. е. более примитивные и грубые, представляют местное варварское подражание. Многочисленные находки подобных статуэток в некрополе Херсонеса® подтверждают их апотропеический смысл в хтоническом культе. Повидимому, с хтонической сторо­ной этого всеобъемлющего культа Девы надо связывать найденные в Херсонесе изобра­жения змееногой богини.

    М. И. Ростовцев в своей статье «Новая книга об острове Белом и Таврике» (ИАК, вып. 65, 1919) пишет: «В культе Девы не греческое, а местное является решающим* Не греческая TaopcuoAos или Таорш, а местная великая богиня, многоименная и безымянная и здесь носящая безличное имя Девы... Какой характер носила древней­шая греческая легенда о Великой богине на Лемносе и в Херсонесе—я не знаю. Воз­можно, что в ее культе было ее хтоническое значение в согласии с местными верованиями и что ее паредром был хтонический доэллинский Дионис. Возможно, что этот Дионис почитался первоначально в образе быка».

    Очень интересна мысль М. И. Ростовцева об архаическом[паредре Девы—Дионисе, первоначально изображавшемся в образе быка. Очень соблазнительно этим объяснить изображение бодающегоя быка, часто встречаемого на реверсе херсонесских монет с изображением Девы на аверсе7.

    Разведочными раскопками Гос. ист. музея в Херсонесе в 1945 г.8 на северном берегу в районе Таврского кладбища установлено, что жертвопррношения быка играли определенную роль в погребальном обряде, т. е. связывались с хтонической стороной культа Девы, следовательно, возможно, и с ее первоначальным хтоническим же паредром. Если в таврских погребениях найдены кости быка, то в погребениях


    1   Перевод по Ростовцеву, ук. соч., стр. 156.


    2  Предположения по этому поводу Ростовцева—в указанном сочинении.


    3  Юргевич, 300 XXII, 1881, стр. 5 сл.; А. В.Орешников, Херсонас— божество Херсонеса Таврического, Петр., 1919; ИАК, вып. 65.


    4         ОАК за 1888, 1889, 1890 гг.; «Хере, сб.», II, Симф., стр. 254, рис. 10: стр. 255,


    232, 235, рис. 15, 3, 2.


    6 ВДИ, 1946, № 3, рис. 6, стр. 181.

    6      «Хере, сб.», II, Симф., 1927 и др.


    7  См. каталог Бурачков а, табл. XIV, № 9.


       Пятышева, Отчет о разведке в Херсонесе в 1945 г., «Архив Гос. ист. музея».



    греческого и греко-римского некрополя мы находим множество изображений быка exvoto и также связанных с погребальным культом. Это или терракотовые статуэтки, подобные найденным в приставном склепе № 1015 у крепостной стены1, или сосуды в виде быка, или изображения на светильниках; иногда попадаются индикации2 с херсонесских монет, где представлен бык, иногда это букрании3. Очень интересна в ;>том отношении детская могила (№ 256) из раскопок некрополя в 1892 г. Могила была закрыта плитой из известняка (разм. 2" х 1*) с тремя грубо высеченными рельеф* ными женскими фигурами en face, держащимися за руки, и двумя бычьими головами, расположенными сверху4,—повидимому, здесь изображение какого-то танца, связан­ного с хтоническим культом, в котором бык играл, очевидно, не малую роль.

    Наконец, необходимо вспомнить и самое название народа 'uaopct, которое хоть и является «грецизацией местного названия парода, туземного произношения которого мы пока не знаем»5, но оно служит несомненным доказательством какой-то значимости быка в культе этого народа.

    Скифская змееногая богиня и таврскин мистический бык подчинены таврской Деве в загробном культе; изображение того и другого находится в погребальном рек­визите Херсонссского некрополя. Существо с женским туловищем, бычачьей головой и стилизованными змеиными ногами на пластинке 1946 г. является лучшим вырази­телем синтеза двух местных религиозных элементов—скифского и таврского. Это синтетическое божество рождено местной мифографпей, но с превалированием все же таврского начала. Последнее заключение можно вывести на основании трех фактов: 1) главную роль, по сравнению со всеми прочими богами, в загробном культе играет таврская Дева, 2) бычачья голова нашего изображения олицетворяет быка в ее культе, 3) калаф на бычачьей голове подчеркивает значимость именно таврских атрибутов, со­ставляющих сущность этого культа.

    Может быть, здесь надо усматривать синкретическую ипостась самой Девы в ее хтоническом значении, но говорить об этом можно лишь предположительно.

    Остается установить время нашей пластинки. Стилистические особенности тела, крыльев и завитков ног роднят ее с аналогичными изображениями позднего эллинизма и рапнего Рима; примеры некоторых перечислены выше. Хорошее качество глины, ангоб и следы красного фона вполне отвечают этому же времени. Но, с другой стороны, исполнение ее отличается варварской небрежностью, а синкретический характер зображения мог создаться только в эпоху наиболее сильного взаимодействия гре­ческих и варварских элементов в Херсонесе. Эта эпоха приходится на начало пашей )ры и продолжается до конца античности. На основании этих соображений мне пред­ставляется наиболее вероятным отнести пластинку ко времени I—II вв. н. э.

    Идейное содержание нашего изображения является как бы символом самого Херсонеса конца античности: глубоко местная варваризированная основа и эллинская оболочка, органически слитая с внутренней сущностью.

    //. Пятышева


    1  Г. Д. Белов, Приставные склепы римского времени, «Хере, сб.», II, стр. 116, лист 9—11; там же, стр. 191; могила № 6—стр. 242.


    2   ОАК, 1891, СПб., 1893, стр. 139.


    3   ОАК, 1892, СПб., 1894, стр. 25; архив Гос. херс. музея, дело №53, 1893# г., лист 36—48; АГХМ, 1894 г., дело № 54.


    4  ОАК, 1894, стр. 115.


    5  М. И. Ростовцев, Новая книга о Белом острове и Таврике, ИАК, вып. 65, 1919; Толстой, Остров Белый и Таврика, П., 1918.



    К ВОПРОСУ О РОМАНИЗАЦИИ ДАКИИ

    Во II—III вв. н. э. северо-западное побережье Черного моря, устья рек Буга, Днепра и Дуная, территория современной Румынии, Молдавии, Бессарабии, Северной Болгарии и др. находились в руках римлян. Здесь был крайний северо-восточ­ный угол Римской державы, состоявший из двух римских провинций—Дакии и Мезии.

    Захватив берега Дуная, римляне продвигались отсюда на север. Римские купцы, легионеры и идущие следом за ними поселенцы несли римскую культуру и античную цивилизацию в эти отдаленные от Средиземноморья области. Именно через эти про­винции римляне завязывали торговые связи с народами северо-востока Европы и пытались распространить свое влияние на территории современной Галиции и Украины. Здесь подготовлялась первая волна варварских нашествий, обрушившихся на гра­ницы Римской империи, и Дакия была первой из римских провинций, где под напором варваров дрогнуло и отступило Римское государство.

    Сравнительно небольшой период времени, который охватывало господство римлян в Дакии (полтора столетия) и их поспешный уход из нее связаны с особым характером романизации этой провинции и с особенностями социально-экономической политики, проводимой здесь римлянами. К сожалению, история римской Дакии очень мало привлекала к себе внимание историков.

    Достаточно отметить, что на социально-экономическую политику римлян в Дунайских областях, на внутреннее устройство и особенности романизации этих провинций не обращает внимания ни одна из крупных вышедших за последнее время работ по истории Римской империи. Материалы дунайских провинций привлекались только для подтверждения каких-либо исторических концепций авторов, например в работах Ростовцева, но специальному изучению не подвергались. В фундаментальном труде Теннея Франка1 по экономической истории Рима Дакии совсем не нашлось места, а в такой крупной работе универсального характера, как Кэмбриджская история,

    о Дакии говорится главным образом в связи с войнами, которые вели там римляне.

    Однако источники, среди которых первое место принадлежит эпиграфическим и археологическим памятникам, дают нам возможность сделать ряд выводов об устрой­стве этой провинции и особенностях ее романизации.

    Обширная и плодородная Валахская равнина и богатые драгоценными металлами горы Трансильвании еще задолго до Траяна, подчинившего эти области, привлекали себе взоры римлян. Но особенно серьезными стали столкновения римлян с дакамн

    I   в. н. э., когда союз дакийских племен возглавил Децебал. Война Домициана сдаками продолжалась с 84 до 89 г., и в результате ее Децебал принужден был принять протекторат Рима. Окончательное завоевание Дакии произошло при Траяие, который с 101 г. вел с Децебалом две длительные и кровопролитные войны. В 107 г. войны закончились победой Рима, и Дакия в качестве новой провинции вошла в состав Рим­ского государства. Сейчас же после завоевания туда потянулись из различных уже более или менее романизованных провинций массы колонистов, которые вместе с ве­теранами стоявших там легионов составили основное ядро городского населения. Колонизация проводилась в широких размерах. Колонисты, привлеченные богатства­ми новой провинции и обилием земли, прибыли со всех частей Римского государства (Е u t г о р., 8,6). Об этом же говорит и множество дошедших до нас надгробных посвя­тительных и других надписей из Дакии. Они пестрят именами нелатинского происхо­ждения и чаще всего восточными (CIL, III, 835, 861, 883, 914, 915, 917, 1222 и многие другие). Надписи дают нам свидетельства о жителях Дакии, родиной которых были Пергам (CIL, III, 1366), Галатия (CIL, III, 860, 1088), Фригия2, Кария (CIL, III,


    1    Tenney Frank, An Economic Survey of Ancient Rome, Baltimore, 1933—40, I—V.


    2  «Dacia», Bucuresti, 1935—36, V—VI. 425.



    859), Пальмира (CIL, III, 7954, 7693), Сирия1, Албания, Далмация (CIL, III, 1223г 1262, 1322, 1323; III, 2 tab. сег. VI, VIII) и Африка2.

    Эти восточные жители привезли с собой веру в своих богов. Они объединялись, в религиозные товарищества-коллегии, которые строили храм или даже несколько своему богу-покровителю, поддерживали его культ, воздвигали ему посвяти­тельные алтари. Нам известно, что в Дакии были: collegium Isidis (CIL, III, 882)r collegium Iovis Taviani (860), collegium Asianorum (870), collegium Galatarunt (1394).

    Необычайная пестрота населения и связанное с ней распространение множества различных религиозных культов, известный синкретизм религий—является одной из особенностей романизации Дакии.

    Хотя колонисты и старались держаться родственными по происхождению груп­пами, все же не могло не происходить смешения национальностей. Надписи свиде­тельствуют о смешанных браках, причем один из супругов носит чисто римское имя* другой греческое или восточное (CIL, III, 1222, 1529, 1535, 1536).

    Колонисты селились главным образом в городах. Для Дакии характерна очень широко проводимая римлянами политика урбанизации. Как и в других провинциях, города, образованные здесь, были одним из средств романизации, т. е. освоения про­винции.

    Римская Дакия знает два типа городских поселений: гирод, выросший вокруг римского лагеря, и разросшееся и превратившееся в город туземное поселение, причем характерным для городов римской Дакии является то, что основная их масса выросла вокруг стоянки римских легионов или вспомогательных когорт.

    Стараясь обеспечить новую провинцию военными силами, римляне раскидывали в ней целую сеть лагерей и гарнизонов типа castra или castella. Они старались не устраи­вать стоянки войск в уже существующих городах8, а строили специальную лагерную стоянку по типу хорошо укрепленного римского лагеря. Она привлекала массу торговых и других элементов, которые селились у стен лагеря. Они строили здесь торговые и жилые здания, и постепенно вокруг лагеря возникало граждан ское поселение. Надписи называют его «canabae legionis». Нам известно существова­ние в Дакии canabae legionis XI Claudia в Дуросторуме (CIL, III, 7474) canabae* legionis V Macedonica в Троэзмисе (CIL, III, 6166), canabae legionis XIII Gemina в Апулуме4. Там возникает своя администрация: magister primus in canabis (CIL,

    III,      1008), decurio canabensium (CIL, III, 1093, 1100, 1214). Постепенно эти прилагер- ные поселения так разрастаются, что принимают размеры и вид города. Яркий при­мер этому дают раскопки римской крепости Суцидава6. Здесь castellum возвышался на самом берегу реки Дунай. Непосредственно к его стене примыкал город, вырос­ший из canabae, обнесенный каменной стеной с башнями по углам и окруженный рвом. Существование подобных же поселений, выросших рядом со стоянками воин­ских частей, доказывается археологическими раскопками, проведенными в Дробетег омуле, Капидаве, Барбоши6.

    Наряду с основанием новых городов продолжали развиваться старые туземные поселения, укрепленные места, куда сельское население пряталось во время вражеских нападений и которые являлись центрами для торговых сношений. Подобные поселения изображены на рельефах колонны Траяна в Риме (картины XXVI, CVII, CVIII>


    1  CIL, III, 976, 873, 1301; АЕр., 1882, стр. 100, № 1.


    2  CIL, III, N. 7639; АЕр., 1882, стр. 23, № 45.


    3  Т. Mommsen, Die Romischen Lagerstajlte, «Hermes», 1873, стр. 301.


    4  CIL, III, 1008, 1093, 1100; III, 2, tabul. сег. VII, AEp., 1910, стр. 84 и 358.


    6       Отчет о раскопках опубликован в «Dacia», V—VI, стр. 387 сл.


    *                «Dacia», III—IV, 483; V—VI, стр. 341 сл.; «L’arch£ologie en Roumanie», Bucha­


    rest i, 1938.



    XCIII, CXIX)1. Среди римских городов, выросших из таких поселений, были Потаисса и Напока.

    Canabae, образовавшиеся из поселений торговцев вокруг лагерей, разрастались и превращались в богатые, цветущие города, которым римляне жаловали ius municipii и ius coloniae. При этом наиболее крупные и разросшиеся поселения получали «ius coloniae». Так, надпись, относящаяся к 139—161 г., называв Напоку муниципием (CIL, III, 860, 1100), а надпись 185—192 г. именует ее колонией (CIL, III, 865, 1141). Дробета является сначала муниципием, а перед 201 г. она возведена в ранг колоний2. Крупнейшее поселение Дакии Апулум, выросшее из canabae, получило права муни­ципия при М. Аврелии (CIL, III, 986, 1132), а более поздние надписи называют его уже колонией, так же как и известная нам первоначально как сельская местность Потаисса, получившая права колонии при Септимии Севере3.

    В процессе романизации в Дакии было образовано много центров торговли и куль­туры. Они являлись очагами романизации провинции, и естественна забота римлян

    о  развертывании городского строительства в Дакии.

    Города строились по римскому образцу—с амфитеатрами, термами, обществен­ными зданиями. Архитектурные детали и скульптуры придавали им богатый и пышный ©ид.

    Наиболее крупным из дакийских городов была столица Дакии Сармизегетуза, расположенная около современного местечка Varhely. Археологические раскопки в этом пункте обнаружили развалины цветущего провинциального города. Там были найдены остатки трех сирийских храмов, храмов, посвященных Митре, Юпитеру Долихену, Бел-Амону, Немезиде, Эскулапу и др. Обнаружено несколько построек частного характера, амфитеатр, бани и водопровод, который снабжал город водой •с соседних гор.

    Раскопки последних лет4 обнаружили основание каменной стены лагеря, кото­рый, очевидно, был одним из крупнейших в Дакии и занимал площадь 324 ООО кв. м. Его стены толщиной около 3 м были сложены из двух рядов каменных глыб, скреплен­ных известковым раствором, а основанием их служил фундамент из необработанных камней, связанных известью. Стены были окружены рвом. Вне лагеря, на расстоянии около 150 м от его восточной стены, была открыта часть постройки (5 комнат), которую Дайковичиу называет, без особого, впрочем, на то основания, «villa suburbana». При­близительно на таком же расстоянии от северной стены лагеря находился большой ам­фитеатр 5, имевший в длину 88 м и в ширину 69 м. Он имел 5 ярусов, 4 главных входа и множество маленьких. В центре лагеря тщательным раскопкам подверглось большое здание Aedes Augustalium, сооруженное из камня и кирпича в середине II в. Постройка его была произведена за счет наиболее богатых жителей Сармизегетузы и особенно Процилия Нисеты... и его сына Регула®. Рядом с Aedes Augustalium помещался форум.

    Б городе найдено множество барельефов, статуя женщины, каменные львы, основания колонн, капители, мозаичные полы и громадное количество надписей, подтверж­дающих кипучую жизнь города. Город сначала получил права колонии и стал назы­ваться colonia Ulpia Traiana (CIL, III, 1452, 1455), а в III в. он уже получил офи­циальный титул metropolia (CIL, III, 1456).


    1  Cichorius, Die Reliefs der Trajanssaule, Bildertafel I—II, Berlin, 1896.


    2  L’archeologie en Roumanie, стр. 35; CIL, III, 1, стр. 251.


    3  CIL, III, 972, 982, 983, 1114, 1030. Ульпиан (Dig., 50, 15, 1, 8—9), пере­числяя города итальянского права, пишет: In Dacia quoque Zernensium colonia a divo Traiano deducta iuris Italici est. Zarmizegetusa quoque eiusdem iuris est: item Napocensis Colonia et Apulensis et Patavissensium vicus, qui a divo Severo ius coloniae impetravit.


    4  Опубликованы в «Dacia», I, 237 сл.; Ill—IV, 516, сл. и Daicoviciu, Sarmizegetusa in lamina sapaturilor, Cluj, 1938.


    5  Описание амфитеатра см. Friedlaender, Darstellungen aus der Sitten- geschichte Roms, Leipzig, 1910, II, 607; Daicoviciu, ук. соч., стр. 42 сл.

       «Dacia», III—IV, 517 сл.



    Кроме Сармизегетузы в Дакии было вновь основано или заселено колонистами и преобразовано по римскому образцу множество других городов. Все они обычна располагались на торговых путях и военных магистралях, повсюду перерезающих провинцию, и наиболее крупные из них связаны со стоянкой гарнизонов (Дробета, Суцидава, Ромула, Апулум, Оэскус).

    Дробета1 первоначально была единственной римской крепостью на левом берегу Дуная. Очень быстро около нее выросло гражданское поселение. Множество живших там торговцев обслуживало не только нужды легионеров, но и торговало с окружаю­щими дакийскими племенами. Кубичен2, основываясь на надписи CIL, III. 1581,. полагает, что Дробета имела римское городское право уже со времен Флавиев. Раскоп­ки, проводившиеся в Дробете, обнаружили остатки римского лагеря и развившегося около него города. Фрагменты статуй и архитектурных орнаментов дают некоторое представление об его богатстве и внешнем виде. Выли открыты термы с палестрой, постройка которых относится ко времени дако-римских войн Траяна. В городе и лагере найдено множество посвятительных надписей.

    О   богатстве дакийских городов и их архитектурном оформлении нам говорят архитектурные остатки, фрагменты статуй и рельефов, открытых археологами. О внеш­нем виде городов, воздвигнутых при Траяне и Адриане на Дунае, и о типе их построек мы можем также судить по раскопкам города, называвшегося ЯзixtnoAig rcpos "Iccocv, которые провел Seuer в 1900 г.3. Особенно ценны в этом отношении многочисленные монеты, чеканенные в этом городе и запечатлевшие внешний вид построек, городских ворот и окружной стены4. Хотя этот город и не принадлежал к Дакии, а относился сначала к Фракии, затем к Мезии, он не может сильно отличаться от одновременна с ним возникающих и развивающихся городов соседней провинции. Город был основан Траяном после победы над даками5. Местоположение его так же, как и всех дакийских городов, выбрано очень удачно. Он стоит близ Шипкинского перевала на том же путиг что и Оэскус, Суцидава, Ромула, и торговцы, едущие из Дакии во Фракию, не могли его миновать. Мы видим здесь каменную стену с высокими башнями3 и четырьмя воротами различного типа. Были найдены термы с глиняными трубами водопровода,, подобные открытым,в Апулуме, остатки крытых галлерей с фронтонами, украшенными барельефами и с портиками. Монеты сохранили нам изображения фасадов различных храмов, украшенных гладкими и витыми колоннами, и здания с двойным рядом ко­лонн,—вероятно, палестры. Подобного же типа здания, украшенные колоннами, ста­туями и рельефами, от которых сохранились лишь отдельные фрагменты, были и в дакийских городах.

    Римляне не только строили в Дакии города, они перенесли туда свои администра­тивные порядки и налоговую систему, они организовали там, как во всех римских провинциях, городское управление по римскому образцу.

    Основными органами администрации городов были городской совет декурионов и коллегия II viri или IV viri. Кроме того, имелись два квестора, заведывавшие город­ской кассой, и эдилы, смотревшие за городскими публичными сооружениями. Члены городского совета должны были избираться из римских граждан.

    Здесь мы сталкиваемся со своеобразным, характерным только для Дакии явле­нием, которое свидетельствует о роли римского войска в колонизации этой провинции и подчеркивает значение военного элемента в ее городах. Среди членов городского самоуправления здесь встречаются военные чины: praefectus cohortis, eques eqnr>


    1   «L’archeologie en Roumanie», Bucuresti, 1938, стр. 7 сл.


    2  «Drobeta in Dacia», «Klio», 1917, X, стр. 253 сл.


    3  RA, 1907, 257 сл.; 413 сл.


    4  Pick, Die Antiken Munzen von Dacien, Berlin, 1898. Фотографии монет: табл. Ill, №№ 20, 23, 26 (1331, 1982, 1719) и табл. XX, 13, 14, 16, 17, 22, 23 (2002— 2004, 2085; 2107, 1321).


    A m m. М а г с е 1 1 i n i, XXXI, 5, 16.

    •Mattingl у, Roman coins, табл. LI 11 -



    publico; legalus legionis, cenlurio legionis, а также miles legionis и ветераны, которые являются II viri quinquennales, quaestor, aedilis, decurio coloniae, decurio muni- cipii, decurio canabensium и др.1.

    To же самое можно сказать о патронах городов. Так, патроном Сармизегетузы был tribunus militum (CIL, III, 1463), патроном Поролиссума был eques publicus и miles, он же был фламином Сармизегетузы и декурионом Апулума (1486). Legatus Augusti, он же legatus legionis XVI Flaviae и tribunus laticlavius legionis IHIScythi- cae, был curator rerum publicarum в Апулуме (1178). Фламинами Сармизегетузы были perfunclus omnibus equestribus militiis, praefectus cohortis и eques equo publico (CIL, III, 1198, 1482, 1486).

    Большая прослойка военного элемента в городах Дакии и особенно широко рас­пространенный обычай участия военных в городском самоуправлении, чего почти нет в других римских провинциях, является одной из особенностей романизации Дакии и подчеркивает военный характер этой провинции.

    Жители городов разделялись по трибам2, которые распространяли свое влияние п на прилежащую к городу сельскую местность, или yicus (REp, 1934, 104). А терри­тория городов вместе с прилегающей к ней сельской местностью делилась, в свою очередь, на pagi, во главе которых стояли magistri и praefecti (CIL, III, 7847, 1407).

    Интересно существование среди населения дакийских городов, кроме уже назван­ных,товариществ, коллегий, объединявших выходцев из одной местности, также объе­динений по профессиям—коллегий, которые часто бывали очень многочисленны. Наибо­лее крупные из них разделялись на декурии. Так, например, коллегия fabrum имела не меньше 13 декурий в Сармизегетузе (CIL, III, 1431, 1493, 1494, 7905, 7960) и 11 декурий в Апулуме (CIL, 111,1043). Эти коллегии носили тоже религиозный характер, но, кроме того, они могли иметь своей целью защиту профессиональных интересов. Каждая из них имела свой храм, свое кладбище, архив, знамя, кладовые. Она устраивала собрания и коллективные праздники. Общей кассой коллегии управляли два квестора. Каждый член коллегии уплачивал денежные и натуральные взносы. Семья умершего члена коллегии получала пособие на похороны из общей кассы. Из надписей нам известно существование в Дакии многих профессиональных коллегий. Так, коллегия мастеров (collegium fabrumCIL, III, 1209, 1210, 1212 и др.) включала различные ремесла, и представители ее были повсюду; коллегия ткачей шерсти (collegium cento- nariorumCIL, III, 2107, 1174) была особенно сильна в Апулуме. Кроме того известны: коллегия корабельщиков (collegium nautarumCIL, III, 1209), которые экспорти­ровали соль и лес по р. Марош и ее притокам; коллегия торговцев (collegium negotia- torumCIL, III, 1500), коллегия паромщиков (collegium utriculariorum)3, коллегия носильщиков (collegium lecticariorum—CIL, III, 1438), которая особенно сильна была в Сармизегетузе, коллегия рабочих золотых рудников (collegium aurariarumCIL, III, 941). Во главе каждой коллегии стоял magister (1016).

    Патроном коллегии являлся обычно представитель городского самоуправления. Так, patronus collegiorum centonariorum был decurio et pontifex coloniae Apulensis (CIL, III, 1208); patronus collegiorum fabrum, centonariorum et nautarum были: Augur coloniae .Apulensis, II vir et augur coloniae Zarmizegetusae, decurio coloniae Drobetarum (CIL, III, 1209, 1217, 1083), decurio coloniae Zarmizegetusae (CIL, III, 984, 1051).

    Среди жителей дакийских городов было большое количество купцов. Они явились в Дакию вслед за римским войском, и их деятельность способствовала скорейшей романизации провинций.

    Еще задолго до покорения Дакии римские купцы завладели ее торговлей, они иывозили оттуда сырье и снабжали живших там варваров изделиями своего ремесла.


    1   CIL, III, 827, 1093, 1100, 1104, 1209, 1478, 1484, 1485, 1486, 1459, 1482, 6270, 7633, 7907, 12587; REp, 1927, 54 и 55; «Dacia», III—IV, 550.


    2  «Dacia», III—IV, 550.


    3  Известно существование у этой коллегии двух храмов (CIL, III, 944 и 1547).



    После римского завоевания возможности купцов неизмеримо выросли. Дакия нахо­дилась на главном торговом пути из Черного моря в Адриатическое, через нее должна была итти торговля с северо-восточным варварским миром, и, кроме того, из нее можно было вывезти множество продуктов, ценных и необходимых как для Рима и Италии, так и для других римских провинций. Все города Дакии стали центрами торговли. Купцы из Дакии развернули оживленную торговлю как внутри самой Дакии, так и далеко за ее пределами, они действовали в Аквилее (CIL, V, 1047), в Салонах и Само- фракии (CIL, III, 2086). В Дакию приезжали купцы даже из Сирии1.

    Римляне вывозили из Дакии прежде всего продукцию ее золотых рудников. Кроме того, по многочисленным водным путям шли транспорты с солью, железом, медью, продуктами сельского хозяйства. В Дакию ввозилась различная керамика, как рим­ская, так и малоазийская, и другие ремесленные изделия (предметы домашнего обихода, украшения и др.). Археологические раскопки в дакийских поселениях римской эпохи— Сармизегетузе, Тиноскуль, Пойана, Барбоши, Пискуль Крашани и др. свидетель­ствуют, что наряду с местной керамикой—как лепной, так и сделанной с помощью гон­чарного круга—встречается большое количество фрагментов импортной посуды высо­кого качества: краснолаковой, терра сигиллята, барботин. Особенно часто встречаются остатки импортных остродонных амфор, служивших тарой для вина, их остатки най­дены во многих поселениях еще доримской эпохи, а клейма на ручках и горлах этих амфор позволяют датировать время их импорта, начиная с III в. до и. э.2.

    Для торговли с соседними варварскими странами дакийские купцы, вероятно, пользовались и ремесленными изделиями, произведенными в самой Дакии. О развитии там ремесла свидетельствует большое количество надписей начальников и членов ремесленных коллегий (collegium fabrum)3, которые включали в себя ремесленников различных специальностей. Надписи говорят о наличии этих коллегий в Апулуме (CIL, III, 975, 984, 1082 и др.), Сармизегетузе (CIL, III, 1431, 1504), Дробете (CIL, III, 8018), Тибускуме (CIL, III, 1553). Надо полагать, что они существовали и в других городах. Это их члены снабжали римские гарнизоны Дакии первоклассным оружием римского образца, а рабочих дакийских рудников—горным инструментом. При раскоп­ках г. Пойана в слое римского времени обнаружены остатки значительной металлур­гической мастерской4. Изделия из дерева, кожи, драгоценных металлов, глиняная посуда и все другие виды ремесленных работ тоже были делом рук этих «fabri». Вероятно, большое развитие и могущество этой коллегии связано с тем, что fabri рабо­тали не только на внутренний, но и на внешний рынок. Археологические раскопки еще недостаточно производились как на территории самой Дакии, так и особенно в сосед­них с ней областях, и это дело археологии будущего—определить размеры и на­правления дакийского экпорта.

    Развитию торговли способствовало сооружение римлянами тотчас вслед за завое­ванием Дакии широко разветвленной сети новых дорог и мостов. Это было непремен­ным условием быстрой и успешной романизации провинции и это же являлось одним из средств романизации.

    Дороги связывали между собой многочисленные дакийские города и крепости, обеспечивали их быстрый рост и облегчали проникновение в Дакию римской цивили­зации.

    Траян придавал первостепенное значение постройке дорог в новой провинции


    1   АЕр., 1882, стр. 100, № 7.


    2   «Dacia», I, 130 сл.; 172 сл.; Ill—IV, 256 сл.; 346 сл.; 483 сл.; V—VI, 341 сл.; Andriesescu, Piscul Cra§ani, Bucuresti, 1926.


    3   «КИо», 1910, № 11, стр. 495; № 13, стр. 496; Jfi 2, 504; АЕр., 1897, стр. 45; CIL, III, 975, 984 и др.


    < «Dacia», III—IV, 348.



    и тратил на это большие средства1. В 111 г. он выпускает серию монет/ посвященную новым дорогам (денарий с надписью S. P. Q. R. OPTIMO PRINGIPI—Via Traiana ж изображением полуле&айцей женщины, которая держит в правой руке колесо2). Остатки этих прекрасных дорог во многих местах сохранились на территории совре­менных Болгарии и Румынии до наших дней, и можно установить точное напра­вление многих из них.

    Еще до окончательного завоевания Дакии Траян поручил лучшему архитектору того времени Аполлодору Дамасскому возвести каменный мост через Дунай у с. Дро- беты. Дион Кассий восхищается этой грандиозной постройкой, описывая ее так: «он состоит из 20 быков, сделанных из четырехугольных камней высотою 150 футов, не считая основания, и шириною 60. Эти быки были отдалены друг от друга на 170 футов и были связаны арками» (Dio Gass., LXVIII, 13). Большой мост на камен­ных столбах, изображенный скульптором на рельефах колонны Траяна (карт. XGIX), возможно, и является этой постройкой8.

    Проведенные в 1853 г. изыскания около Дробеты действительно подтвердили нали­чие там остатков большого каменного моста4. Строительство дорог и мостов, являв­шееся одним из средств романизации провинции, способствовало, в свою очередь, быстрому росту городов.

    Кроме городов, центрами распространения в Дакии римской культуры и порядков являлись также поселения горняков-колонистов, сконцентрированные вокруг рудни­ков.

    Дакия издавна славилась своими горными богатствами. Там имелись богатые залежи золота, серебра, меди, олова, железных руд, соли и мрамора, расположенные главным образом в горах Трансильвании: в бассейне рек Кэрэш, Самош и Аранош, по течению реки Марош и затем южнее, в районе истоков р. Темеш и по течению р. Дунай. Но больше всего славилась Дакия своими золотыми рудниками, которые были известны еще ее доримскому населению5. Это скрытое в недрах земли золото было одной из причин, заставивших Римскую империю оккупировать далекую и суро­вую задунайскую область. О ценности для римлян этих рудников говорит и та поспеш­ность, с которой они возобновили добычу золота, как только захватили Дакию, и то внимание, которое Рим уделил проблеме квалифицированной рабочей силы, доставив туда специалистов-горнорабочих из других провинций.

    'Римское правительство заботилось о том, чтоб ничто не препятствовало беспере­бойной работе рудников. Римляне возвели крепости в долинах р. Мароша и ее при­токов, укрепив доступы к району горных разработок.

    Наиболее интенсивно разрабатываемые в римское время золотые рудники нахо­дились в горах Трансильвании (районе современных Вереспатока, Рудэ и Залатны), но реке Аранош и ее притокам и у перевала Красной Башни6. Серебро являлось примесью многих горных пород Трансильвании, и римляне добывали его путем пере­плавки, о чем свидетельствует большое количество шлаковых куч, дошедших от рим­


    1    Dio Cass., LXVIII, 7: «Траян много потратил на работы во время мира (с даками.—И. К), но самые значительные и самые необходимые расходы были на ремонт дорог, ворот и общественных зданий».


    2  Mattingly, Roman coins, NY, 1938, tabl. 38, N. 5.


    3  Cichorius, Die Reliefs der Trajanssaule, Textband III, Berlin, 1896, стр. 137.


    4  X ё n о p о 1, Histoire des Romains de la Dacie traianne, Paris, 1896, I, 48.


    5  Золото Трансильванских рудных гор добывалось и служило средством торговли уже в середине I тысячелетия до н. э., что подтверждается находкой там греческих монет IV в. до н. э. и римских монет III в. до н. э., см. О. Davies, Roman mines in Europe, Oxford, 1935, стр. 201—204.


    6         Подробно о размещении римских рудников см. D a v i е s, ук. соч., стр. 198 сл.


    и карту VI.


    15  Вестник древней истории, «N? 3



    ского времени1. Наиболее значительные римские железные рудники были располо­жены в долине р. Сцерна, а медные—по р. Шуль и в Банате. При завоевании Дакии- и превращении ее в имперскую провинцию все наиболее крупные и доходные из ев' рудников перешли в собственность императора. Последний для управления ими> назначил целый аппарат чиновников, во главе которого стоял вольноотпущенник императора, procurator aurariarum2. Его местом жительства был административный' центр рудничного района г. Ампелум. Ближайшим помощником прокуратора был вольноотпущенник императора subprocurator aurariarum (CIL, III, 1088). Многочислен­ными чиновниками его канцелярии были те же императорские вольноотпущенники: tabularii aurariarum dacicarum3 и adjutores tabulariorum4.

    Прокуратор являлся высшим должностным лицом, возглавлявшим руководство рудниками. Он осуществлял контроль и через своих чиновников собирал vectigalia с откупщиков и арендаторов рудников. Он часто непосредственно руководил рудниками,, особенно если там работали рабы или военнопленные5.

    В многочисленных рудниках других частей государства римляне использовали для работы главным образом рабов. Известно также применение труда солдат и пре­ступников. Но для Дакии характерна сдача рудников в аренду и применение труда свободных вольнонаемных рабочих. Это не значит, что римляне не применяли там1 других видов рабочей силы, но наряду с ними они широко развернули там свободную аренду. Вероятно, существовали крупные арендаторы, или откупщики, и мелкие сво­бодные арендаторы. Одна надпись из г. Ампелума поставлена в честь императрицы Луциллы между 161 и 167 гг. некиими «lib(erti) et familia etleguli aurariar» (CIL, III, 1307). А еще в одной надписи встречается М. Aurelius Maximus legulus (CIL, III, N. 1260). Принимая во внимание, что во главе управления рудниками стояли вольно­отпущенники, мы можем предположить® , что liberti et familia—это канцелярские чиновники, стоявшие во главе государственных рудников. Что касается определения leguli, то здесь существует несколько мнений. Юнг7 называет их людьми, которые собственными руками добывали из рек золотой песок. Ксенополь8 считает их рабами, которые использовались на работах в рудниках. Ростовцев9 видит в них мелких откупщиков. И вполне правдоподобно, что откупщики Дакии, по своему положению' приближавшиеся к чиновникам, объединились с чиновниками, управляющими руд­ником, чтоб поставить в честь какого-либо события памятник императрице. Вероятно,,

    о  таких же или более крупного масштаба откупщиках железных рудников говорится в надписи из Сармизегетузы10, относящейся к периоду 212—217 гг. Авторами ее явля­лись conduc tores ferrariarum Гаурий Гауриан и Флавий Сотерик.

    Известны нам также и откупщики соляных рудников (conductores pascui et sali- narum—CIL, III, 1363, 1209). Эти откупщики сдавали рудники в аренду более мелким.' арендаторам, которые тоже назывались conductores и которые эксплоатировали руд­ники с помощью своих рабов или свободных рабочих.


    1   Davies, ук. соч., стр. 206.


    2   CIL, III, 1312 (из г. Ampelum)—М. Ulpio Aug. lib(ertis) Hermiae proc(urator) aurariarum, который, очевидно, был назначен еще Траяном. То же,С^, III, 1311.


    3  CIL, III, 1297 Neptunalis. Его же имя стоит в надписи CIL, III, 1313, но там* он выступает уже как procurator aurariarum. Вероятно, мы здесь имеем дело с повы­шением в должности одного и того же чиновника.


    4  CIL, III, 1305; АЕр., 1882, № 41, стр. 106.


    5  D a v i е s, ук. соч., стр. И.


    8 Ростовцев, История государственного откупа в Римской империи, СПб.,. 1899, стр. 125.


    7  J u п g, Roemer und Romanen in Donaulaendern, Innsbruck, 1877, стр. 35.


    8  X ё n о p о 1, op. cit., I, 88.


    9  Ростовцев, ук. соч., стр. 125.


    10   «КНо», 1909, стр. 375—6.



    В золотых рудниках Трансильвании были найдены восковые дощечки, содержащие договоры о найме рабочей силы (CIL,III, tab. сег., IX, X, XI). Один из них был заклю­чен в октябре 163 г., другой в мае 164 г., у третьей дощечки сильно повреждено начало текста, и она датировке не поддается. Все эти три договора составлены специальными писцами по одной и той же форме с некоторыми вариантами в суммах, сроках оплаты и именах. В начале дощечки указывается дата ее составления1, затем писец сообщает, что он написал ее по просьбе нанимающегося, который сам не грамотен, что он отдает себя и свой труд в распоряжение предпринимателя (арендатора золотого рудника) и, начиная с этого дня до ближайших ноябрьских ид, должен получать в течение этого времени плату деньгами в сумме 70 денариев и съестными припасами. За это он должен предоставить вышеназванному предпринимателю свой труд здоровым и сильным. В случае, если против воли предпринимателя он захочет отказаться или прекратить работу, он должен заплатить предпринимателю за каждый неотработанный день по 5 сестерциев, отсчитываемых из общей суммы оплаты. В случае, если работе поме­шает наводнение, следует произвести расчет на законном основании. Если же пред­приниматель после того, как пройдет время, задержит уплату следуемого вознаграж­дения, он будет платить ту же сумму неустойки, за исключением трех просроченных дней. Существование установленной формы договора, где оговариваются интересы обеих сторон, и наличие специальных писцов, составляющих эти договора, свиде­тельствует о широком распространении в Дакии применения свободной рабочей силы в рудниках.

    Среди найденных в рудниках восковых дощечек имеются торговые договоры о про­даже раба (CIL, III, 2, tab. сег., VII), рабыни (VI) и половины дома (VIII), датирующиеся периодом 131—167 гг. Они свидетельствуют о развитой экономической жизни в руднич­ных поселках и доказывают принадлежность последних свободным арендаторам, имеющим собственность на жилище и рабов. Этими свободными арендаторами, вероят­но, являлись многочисленные колонисты, приехавшие или привезенные в район дакий­ских рудников. Исследование имен, встречающихся на восковых дощечках и на надгроб­ных надписях из Трансильвании, доказало, что многие горнорабочие были привезены сюда из Паннонии и Далмации2. Эти люди из горных областей были, вероятно, потом­ственными горняками, и их задачей было быстро наладить горное дело в Дакии. Кроме свободных рабочих, в дакийских рудниках могли работать также рабы, как частные, так и государственные, и преступники, высланные «ad metalla» и работавшие под надзором войсковых частей3.


    1   Лучше всего сохранилась дощечка CIL, III, 948, №. х, опубликованная также с новыми комментариями, в издании Arangio Ruiz, Fontes Iuris Romani anteiusti- niani, pars III, Florentiae, 1943, стр. 466 сл.: Macrino et Celso cos. XIII Kal(endas) Junias. Flavius Secundinus scripsi rogatus a Memmio Asclepi, quia se lit [ter]as scire ne- gavit, it quod dixsit se locas[se] et locavit | operas s|ua]s opere aurario Aurelio Adiutori exha[c] die [in] idus Novembres proxsimas [(denariis) se]ptuaginta cibarisque. [Mercede] m. per [te]mpora accipere | debebit. S[ua]s operas sanas valentes [ede]re debebit conductori [s(upra) s(cripto)]. || Quod si invito condu[c]tore recedere aut cessare volue- rit, da]re |debebit in dies singulos HS V numeratos de sum[ma m]erced[is. Quod si] fluor, impedierit, pro rata computare debebi[t]. Conduc[to]r si tem[po]re peracto mer- cedem sol[v]endi moram fecerit, ead[em] p[oena] |tenebitur exceptis cessatis tribus. Actum Immenoso Maiori.

    Titus Beusantis Socratio [M]emmius qui et Bradua                                       Socrationis Asclepi.


    2  CIL, III, стр. 214 и №№ 1223, 1262, 1383; tab. сег., VI и VIII, а также сами назва­ния местностей: Alburnus Maiori, vicus Pirustarum.


    3  О военном надзоре над работниками в рудниках см. «КИо», 1910, № 1, стр. 500, см. также Jung, ук. соч., стр. 35 и D a vi es, ук. соч., стр. 15. Подобный воен» ный контроль над рудниками был и в Британии.



    Техника горного дела у римлян стояла на значительной высоте. В рудниках Дакии найдено множество римских инструментов: клиновидные зубила, колотушки и камен­ные мельницы для размельчения горной породы, корыта для промывки руды. Найдено много осветительных ламп, которые вешались в нишах галлерей, гидравлические колеса и целый ряд других инструментов и приспособлений1. Для промывки руды на высоких местах римляне сооружали акведуки (как это мы видим на медных рудниках Tiszovisza и Lubositiu на р. Дунай).

    Золото добывали главным образом из горных пород, прокладывая галлерей с помощью огня или железных инструментов. Чаще всего это были прямоугольные- галлерей 1,22 м высотой и 0,76 м шириной, а иногда и более крупные2.

    Металлы, добываемые в дакийских рудниках, вывозились в другие провинции. И если дакийские горные богатства способствовали развитию ремесла в других римских провинциях и в самом Риме, то местное ремесло в Дакии, находившееся главным обра­зом в руках колонистов, т. е. развивавшееся под влиянием провинций, откуда эти колонисты прибыли, обслуживало местный рынок. Но, наряду с развитием горного дела и местного ремесла, Дакия продолжала оставаться сельскохозяйственной об­ластью, питающей большое количество стоявших там пограничных войск.

    Несмотря на большой размах строительства, дакийские города сохраняли черты аграрных поселений. Каждый город имел вокруг себя подчиненную ему сельскую* территорию vicus. Она, в свою очередь, представляла как бы самостоятельное объеди­нение, во главе которого стояли magister vici и questor vici3. Крестьяне этой сельской территории иногда объединялись, чтобы воздвигнуть в честь императора памятник с посвятительной надписью4. Население этих сельских округов было различного происхождения. Те города, которые, как Потаисса, выросли из vici, имели вокруг себя сельскую местность, населенную, вероятно, туземными жителями5. Города же, выросшие из военных лагерей, постепенно превратили окружавшую их лагерную тер­риторию в сельскую местность, населенную ветеранами и колонистами. У нас нет никаких свидетельств развития в Дакии крупного землевладения. Гораздо вероятнее' будет предположить, что основные сельскохозяйственные районы Дакии, а именно Валахия, где в основном сохранилось туземное земледельческое население, продолжали сохранять старый, доримский порядок землевладения. Вообще романизаторская дея­тельность римлян слабо проникала в сельские районы Валахии. Техника сельского хозяйства и культивируемые там злаки продолжали оставаться старыми, а архе­ологические раскопки в Валахии обнаружили очень мало признаков римского влияния в этой области.

    Одной из особенностей романизации Дакии является то, что она касалась, главным образом, городов, связанных магистралями, и горнорудных районов и совсем не про­никала в глубь провинции, в сельскохозяйственные области, населенные туземными земледельцами.

    Следуя своей программе привлечения переселенцев для скорейшего заселения опустошенной провинции, римляне проводили в Дакии политику развития средней и мелкой земельной собственности. Несколько дошедших до нас эпитафий могут


    1  D а у i е s, ук. соч., стр. 201—204.


    2  Там же, стр. 202.


    3   «Dacia», V—VI, 381—надпись из Capidava, а также эти должностные лица упоминаются в надписи из Добруджа, опубликованной в «Dacia», V—VI, 426.


    4  Так, например, в vici города Histria надпись в честь императора Гордиана: «Dacia», III—IV, 409.


    5   Надпись на милевом камне—CIL, III, Suppl., 8060, найденная в сев. Дакии у Nagy-Almos и относящаяся к периоду после 236 г., говорит о (строка 7) m(ilia) XVla R...ul vico Anfartorum]. Здесь мы имеем дело с vicus, имеющим собственное название. Ростовцев («Gesellschaft und Wirtschaft...», стр. 339) считает, что это—сельское посе­ление туземцев. Упоминание о подобном же поселении он видит в надписи CIL, I1IL, Suppl., 7633.



    косвенным'образом свидетельствовать о наличии средних землевладельцев. Например, CIL, III, Suppl., 13737: Cocceius Vitales... et Coc. Julia coniunx eius..* obiti ad villam suam... patri et matri bene merentibus titulum pasuerunt; 1421420 Coc. Elius... obita ad vila sua1.

    Если не считать городов-крепостей, построенных римлянами вдоль р. Алюты, вся остальная Валахия почти лишена поселений городского типа. Здесь не было даже римских гарнизонов, и естественно, что здесь находили себе пристанище враждебные Риму элементы. Неудивительно, что серия надгробных надписей, поставленных на могилах убитых некиими «разбойниками» (latronibus), относится к району Малой Валахии и Верхней Мезии (надписи CIL, III, №№1585—8021, 1579,1559—8009, 8242 из Zagaia, Mehadia, Slatina). Убиты были высшие должностные лица города (IIII vir, decurio и questor Дробеты, которую надписи называют еще муниципием). Были ли эти убийства следствием восстания крестьян-туземцев, как это думает Ростовцев2, или просто результатом нападения ушедших в глубину Валахии и не желающих под­чиняться римлянам даков, они произошли еще во II в. и, вероятно, в начале римского завоевания, когда сопротивление туземного населения было наиболее сильным и, конечно, являлись видом протеста против римского господства.

    На Дунае мы впервые в римской истории встречаемся с чрезвычайно интересным явлением—переселением на римскую территорию целых варварских племен. Страбон (III, 10) рассказывает о переселении во Фракию 50 000 гетов. Из надгробной надписи наместника Мезии Плавтия Сильвана мы знаем о переселении им в Мезию «для уплаты дани более 100 000 задунайских варваров с женами и детьми, также со старейшинами и царями»3. Эта тенденция особенно усилилась при Марке Аврелии и следовавших за ним императорах. Дион Кассий рассказывает о переселении Сабинианом при импе­раторе Коммоде 12 000 бурров на территорию Дакий (LXXII, 3). Возможно, о подоб­ном же факте говорят известия о получении варварами после Маркоманской войны земель в Дакии, Паннонии, Мезии и т.д. (Dio Cass. LXXI, И и 15). Правда4, все приведенные выше цифры могут быть сильно преувеличены, но сами по себе факты очень интересны. В то время как во всей Римской империи происходит процесс превра­щения земледельцев в колонов, в Дакии сажают на землю как данников, а возможно и превращают в колонов, целые варварские племена. Этот факт, так же как и весь поенный характер этой провинции, подчеркивает особое положение здесь римлян, их постоянную тревогу за спокойствие на границе, которая усиливалась волнениями внутри провинции.

    Таким образом, можно заметить ряд особенностей в развитии Дакии после рим­ского завоевания. Они выражаются в быстром росте городов двух типов, с преобла­данием города-лагеря. Население этих городов состоит главным образом из колонистов, приехавших из различных частей Римской империи, и военных. Удельный вес послед­них очень велик, доказательством чего является большое количество поставленных ими надписей и характерное для Дакии явление участия военных в городском управле­нии.


    1    А также, может быть, надпись из Szamos-UjvarCIL, III, № 6247. Она, к сожа­лению, очень пеясна и расшифровывается двояко—№ 6247: Silvano Sacrum pro Sal. Cirulin (?) i[n ag]ro eiusdem. И другой ее вариант—№ 7637: Silvano sacrum pro sal. Cl. Rufini Myro eiusdem; таким образом, для окончательных выводов она пока не может быть использована.


    2Rostovtzeff, The Social and Economic History of the Roman Empire, Oxford, 1926, стр. 546, прим. 21 и более позднее издание этой работы «Gesellschaft und Wirtschaft im Romischen Kaiserreich», Leipzig, I, 339 и II, 65.


    3  CIL, XIV, 3608. См. ВДИ, 1940, N. 3—4, стр. 87 (статью В. H. Дьякова).


    4  О многочисленных переселениях варваров на римские земли в IV в. рассказы­вает Amm. Marc. (XXXI, 4,1; 4, 5; 4,8), причем он подчеркивает, что, благодаря приему нарваров на правый берег реки, в римскую казну будут стекаться громадные суммы.



    Римляне прежде всего стремились развить в Дакии горнорудное дело и местное* ремесло, причем поселения горняков, так же как построенные римлянами города и крепости являлись очагами романизации провинции. Широко разветвленная сеть дорог являлась артериями, по которым эта романизация распространялась, и развитие торговли способствовало ее распространению. Романизация коснулась, главным обра­зом, западных и северо-западных районов Дакии, где было развито городское строи­тельство. Сельское же хозяйство в основном сохраняло свой доримский характер. Прикрепление к земле земледельцев шло за счет переселения на свободные дакийских земли соседних варварских племен.

    Будучи одной из последних захваченных римлянами провинций, Дакия испытала на себе влияние не цветущей и развивающейся римской культуры, как, например Галлия, Африка и др., но культуры значительно уже варваризованной Римской импе­рии1. Колонисты из уже романизованных провинций приносят сюда не чисто римскую- культуру, а элементы ее, смешанные с национальными особенностями их родины.

    Культура туземного дакийского населения также не могла не оказать влияния на развитие культуры новой римской провинции. Это влияние сказалось в изобрази­тельном искусстве и особенно на надгробных памятниках. Их рельефы отличаются крайней примитивностью, отсутствием перспективы и стремлением к плоскостному изображению2. Особенно ярко это проявилось в духовной жизни провинции. На раз­витии дакийской религии сильнее всего сказалась пестрота национального состава колонистов. В Дакии множество восточных культов сталкивается с римскими и тузем­ными. Дакийские надписи называют нам огромное количество имен италийских и вос­точных богов, которые почитались дакийскими жителями и стоявшими там легионе­рами8. Иногда, благодаря обилию божеств и получившемуся в результате этого син­кретизму представлений, надписи посвящаются сразу всем богам, без перечисления их: Diis deabus Daciarum (CIL, III, 996, 7746). Но особенно ярко эти элементы синкре­тизма проявились в появлении нового культа—«дунайского всадника». О существова­нии его свидетельствует множество найденных на Дунае изображений всадника в своеобразном, нигде больше не встречающемся костюме4; в руках у него флажок са знаком дракона—национальным дакийским значком, известным еще по рельефам колонны Траяна. Под ногами коня изображена фигура поверженного человека, а ря­дом—стоящая фигура женщины, которая как бы сдерживает лошадь. Иногда изобра­жено два всадника и между ними женщина. Вокруг этих фигур расположены много­численные их символы: рыба, солнце, луна, собака (или баран),*ворон, деревья, змеи.

    В этих изображенных находят черты местных примитивных верований, фра­кийского культа, культа Кибелы, Немезиды, Диоскуров, солнечных божести, Митры.

    Изображения дунайского всадника, вероятнее всего, были магическими амул е- тами, которые носили на теле, клали в могилы или хранили дома5. Синкретические черты культа «дунайского всадника» связаны с пребыванием в Дакии солдат из раз­ных римских провинций и с широко проведенной колонизацией ее носеленцами из восточных провинций. Если на городской и материальной жизни провинции, на­сколько позволяют нам судить скромные данные источников, наиболее сильным было влияние Рима, который распространял более передовой способ производства и cboio административную организацию, то в области идеологии более сильным оказалось восточное влияние.

    И. Кругликова


    1  Виноградов, Средневековое поместье в Англии, стр. 588.


    2   «Jahreshefte des Oesterreichischen nrchaeologischen Institut in Wien», 1902, V, Beiblatt, 94 сл.


    3   Подробно в работе J ones, The cults of Dacia, 1929.


    4  T u d о r, I cavalieri danubiani, Rome, 1937.


    5  RA, 1938, стр. 68 сл.



    НЕКОТОРЫЕ ДАННЫЕ О РАБСТВЕ НА РОДОСЕ В ЭПОХУ ЭЛЛИНИЗМА

    Вопрос о рабстве на Родосе является весьма важным для истории этого сильного эллинистического центра. Очень ценная работа по истории Родоса van Gelder <«Geschichte der alten Rhodier») затрагивает этот вопрос и отмечает, что на Родосе было большое количество рабов. О рабстве на Родосе говорят надписи, известия древних авторов и, наконец, эпиграфико-археологический материал амфорных клейм.

    Слово «fooAos» встречается в двух родосских надписях: первая из них (IG, XII,

    I, № 1) гласит:

    «Да будет чужестранцу приговор по воле богов, а раб да будет подвергнут бичева­нию не менее... числа ударов. Написавши это постановление на каменной стеле, пусть астиномы поставят перед воротами..., а сделанное пусть отдадут полеты (должностные лица), согласно тому, как архитектор составит смету».

    Эта надпись, которая, как можно предполагать, судя по написанию букв, отно­сится ко второй половине III в. до н. э., касается архитектурных сооружений. Пови­димому, это одно из городских постановлений строительного права. Известно из Страбона (XIV, 25), какое большое внимание на Родосе уделялось постройке красивых больших зданий, дорог, укреплений и, в особенности, гаваней. Одно из строительных постановлений, очень мало сохранившееся, заключается в данной надписи. Важно то, что нарушителям этого постановления—чужеземцам и рабам—полагались разные наказания. О чужеземцах сказано «приговор по воле богов», что предполагает судебное разбирательство, но зато для рабов очень ясно и недвусмысленно устанавливается бичевание, не менее такого-то числа ударов. То обстоятельство, что в важном городском постановлении, которое должно было быть поставлено астиномами перед воротами, сказано о наказании провинившихся рабов, показывает, что этот класс населения заботил законодателя и не мог быть небольшой группой населения.

    Другая надпись (IG. XII, I, № 131) касается государственных рабов: «По приказу общины Зевса Атабирийского городских рабов Эвлимен, народный секретарь, бывший жрецом Зевса Атабирийского, за власти родосские посвятил Зевсу Атабирийскому быков в благодарственный дар».

    Значителен факт существования религиозных общин городских рабов. Эта группа получала право религиозных объединений, так как это было в интересах рабовладель­ческого Родоса. Такие объединения могли стать средством идеологического воздейст­вия рабовладельческого общества и государства на государственных рабов. Что это воздействие достигало своей цели, говорит та же надпись. В самом деле, в данном случае деятельность религиозной общины проявляется в распоряжении принести в дар Зевсу Атабирийскому быков «за власти родосские». Полагалось ли обычно это жертвопри­ношение или это был акт особого низкопоклонства—судить трудно, но, во всяком слу­чае, это характерно для данной общины.

    Обе надписи говорят о многочисленности рабского населения, о характере зако­нодательства о рабах, о факте существования государственных рабов, об их религиоз­ных общинах. Однако было бы странно думать, что в таком крупном рабовладельческом центре, как Родос, известные надписи о рабах ограничиваются только этими двумя. Уже Гельдер обратил внимание на это обстоятельство1. Указывая на то, что рабы в Греции могли вступать в брак, он видит обозначение детей от этих браков, естест­венно, тоже рабов, в слове rpfsvsls. Действительно, слово это встречается в родос­ских надписях многократно. В настоящее время известно 17 таких надписей2.

    Эти надписи рассеяны по всему Родосу; они встречаются около Линда, Камироса, г. Родоса и т. д. Это показывает на их всеобщую распространенность, на большое количество рабов всюду на острове.


    1  van Gelder, указ. соч., стр. 233.


    2  IG, XII, I, №№ 4832, 4842, 4862, 4872, 488lf 489lf 5452, 711^ 7482, 5472, 7512, 755fl, 8733, 8773, 881,, 910ь 9172.



    Много говорит также материал этнических имен на Родосе из тех стран, которые были в то время поставщиками рабов, в частности, Фракии и внутренней Малой Азии. Действительно, встречается ряд таких имен: фракийцы—0ра!£ и враТоса— 2 над­писи (IG, I, (877, 545), фригийцы—Фр65—7 надписей (IG, I, 126, 127, 530, 533, 535, 538), киликийцы—Kt'At^ и KtA'-aoa—6 надписей (IG, I, 502, 503, 504, 870, 909, 951). Этнические имена вообще давались рабам1. В данном случае их принадлежность рабам подтверждается еще и тем, что это названия жителей как раз таких стран, откуда вывозилось много рабов: Фракии, Фригии, Киликии.

    Наконец, торговые сношения с Хиосом, имевшим издавна крупный рабский рынок г лишний раз подтверждают наличие большого количества рабов на Родосе.

    Но Родос имел и свой рынок рабов. Об этом говорит романтический эпизод, опи­санный Афинеем (XIII, 578а). Когда в 234 г. до н. э. Селевк был разбит галатами при Анкире, его возлюбленная Миста была взята в плен и продана на рабском рынке в Родосе. Родосцы освободили ее и привезли обратно Селевку.

    О  несомненно большом количестве рабов, населявшем г. Родос; говорит известие Диодора Сицилийского об осаде Родоса Деметрием Полиоркегом: «Сделано было народное постановление, что рабы, которые себя покажут в войне, будут осво­бождены господами и получат право гражданства» (Diodor Sic., XX, 84).

    Ясно, что в городе Родосе рабов было большое количество, что это была крупнал сила, которую хотели склонить на свою сторону.

    Наконец, о рабах на Родосе говорит материал амфорных клейм, где часто встре­чаются рабские имена: ’OvaoiW.cs, ritduAos. Stvflos, ’loves, Nactcs, ’'Afpios, ’A?podi'cicsr Eav'COS, ’'A^ios, ’'AypioS, Aoxtjios * и др.

    Хотя большинство рабов на Родосе ввозилось, судя по именам, из Малой Азии, однако и другие центры рабовладельческой торговли, в том числе и Северное Причер­номорье, импортировали сюда невольников.

    Эпиграфические данные говорят о ввозе рабов из Северного Причерноморья. Па Родосе в местечке Асгуру, вблизи турецкой мечети, на круглом мрамор­ном памятнике с тремя букраниями, найдена надпись: ’Aippcdtotos Sxodis (IG, XII, I, № 526). Судя по начертанию букв, она может относиться ко II в. до н. э. Здесь, вероятнее всего, надгробный памятник и надпись скифского раба. Друган надпись, найденная в том же местечке, с буквами того же типа принадлежит, вероятно, судя по имени, скифской рабыне: KocAAiotcy]; 3%’jfMvzs (IG, XII, I, № 537). Есть указания и на сарматов. Так, в предместье ’'Ayioi ’Avapjcopai найден надгробный круглый памятник с тремя букраниями, украшенными венками и лентами. Надпись: ’Aibvtb Sapirkts. Были и рабы-меоты. Имеется надгробная надпись Ti'jiuv Мзкотл* (IG, XII, I, 514).

    Этнические рабские имена Северного Причерноморья встречаются и в материале амфорных клейм, так, например, в клейме, найденном на Вилланове, имя ’'Ivzpog. Имя это, несомненно, происходит из Северного Причерноморья.

    Таковы те немногочисленные данные^ которые можно привести в пользу того, что Родос в эпоху эллинизма был крупным рабовладельческим центром, и имел большое количество рабов. Главным источником рабской силы была работорговля. Не только Малая Азия и Фракия, но и Северное Причерноморье поставляло рабов на рынки Родоса.

    Ю. С. Кру школ


    1   Nilsson, Timbres amphoriques de Lindos. Copenhague, 1909, стр. 97—98.


    2  О том, что эти имена—рабские, см. Nilsson, ук. соч., стр. 93. Имена эти часто встречаются в родосских амфорных клеймах (см. там же). Мне также при­ходилось их встречать при работе над коллекциями Эрмитажа и Гос. ист. музея.



    ПРИЛОЖЕНИЕ


    BAS I LI US LATYSCHEV

    SCYTHICA ETGAUCASICA

    B.B. ЛАТЫШЕВ

    ИЗВЕСТИЯ ДРЕВНИХ ПИСАТЕЛЕЙ О СКИФИИ И КАВКАЗЕ



    В. В. Латышев ИЗВЕСТИЯ ДРЕВНИХ ПИСАТЕЛЕЙ О СКИФИИ И КАВКАЗЕ1

    ДЕМОСФЕН

    Знаменитейший из афинских ораторов, родился в 383 г., умер в 322 г. до н. э.

    [Речи против Лептина, Формиона и Лакрита являются главным источником для истории северочерноморской торговли, указывая не только основные статьи экспорта из Понта, но также и предметы ввоза туда из Греции. Они проливают свет и на поли­тические отношения Афин и Боспорского царства, которые определялись их таможенной политикой, и свидетельствуют о борьбе городского населения и аграрных кругов Аттики вокруг торговых проблем и связанного с этим вопроса об ателии (освобождении от государственных повинностей и пошлин). См. С. А. Ж е б е л е в, Основные линии экономического развития Боспорского царства, ИАН, 1934, стр. 670 сл.

    Текст: Оксфордское издание S. Н. Butcher, 1911].

    XX. «РЕЧЬ ПРОТИВ ЛЕПТИНА О БЕСПОШЛИННОСТИ»2

    (IlHPI TIIS ATKAEIAS ПРОЗ ЛКПТШЫН)

    Перевод И. П. Цветкова

    29. Далее, судьи, в законе Лептина3 ясно сказано, чтобы никто ни из граждан, ни из равнообязанных, ни из чужеземцев не был свободен от государственных повинностей, но при этом не указано, от каких именно— хорегии или какой-либо другой повинности, а просто сказано, чтобы никто не был свободен от повинностей, кроме потомков Гармодия и Аристоги- тона; и так как, с одной стороны, под словом «никто» Jlenmuu разумеет всех прочих, а, с другой стороны, говоря о «чужеземцах», не прибавляет определения «живущих в Афинах», то этим он и боспорского правителя Левкона4 с детьми лишает того дара5, которым вы их наградили. (30) По


    1   Продолжение. Начало см. ВДИ, 1947, № 1 и 2.


    2  Сказана в 355/4 г. Легхтин, с целью помощи финансовым затруднениям государ­ства,предложил уничтожить свободу от пошлин, дарованную кому бы то ни было, кроме потомков Гармодия и Аристогитона. Демосфен в блестящей и хорошо продуманной речи вступился за право и обязанность государства чтить выдающиеся заслуги отдель- ныхлиц и таким образом поощрять других к соревнованию в исполнении своих граж­данских обязанностей.


    3   [ Лептип—афинский политический деятель спартанской ориентации. Упоминаете: также в надписях: IG, II, 682, 801].


    4  Разумеется Левкоя I, правивший на Боспоре от 387 до 347 г. до н. э.


    5   [Дары, о которых говорит Демосфен (проксения и ателия), фиксировались в сне циальных псефизмах (постановлениях народного собрания). Афинская эпиграфика со­хранила два таких постановления, относящихся к преемникам Левкона (см. Б. Н. Г ра к о в, Материалы по истории Скифии в греческих надписях, ВДИ, 1939 № 3 (8), №№ 3—4].

    i'i9



    происхождению Левкои, конечно, чужеземец, но по вашему постановле­нию—афинский гражданин. Но по этому закону ни первое, ни второе не дает ему права на свободу от повинностей. А между тем, если поразмы­слите, то окажется, что он постоянно оказывает нам благодеяния, и при­том такие, которые наиболее нужны нашему городу, тогда как каждый из других благодетелей был вам полезен лишь в течение некоторого вре­мени (31). Вы ведь, конечно, знаете, что к вам привозится хлеба гораздо более, чем ко всем другим. Хлеб, привозимый водою из Понта, по ко­личеству равняется всему, привозимому из прочих рынков. И понятно: это происходит не только оттого, что эта земля производит огромное коли­чество хлеба, но и потому, что ее правитель Левкон даровал беспошлин- ность кущам, везущим хлеб вАфины, и обнародовал приказ, чтобы отплы­вающие к вам грузились первыми. Имея от вас такой знак расположения для себя и своих детей, он со своей стороны дал его всем вам. (32) Рассмот­рите теперь, как велика эта милость 1 С купцов, вывозящих из его владений хлеб, он взимает в виде пошлины 1/30 стоимости товара; оттуда ввозится сюда около 400 ООО медимнов1 хлеба, как это можно видеть из записи у хлебных приставов; следовательно, он дарит вам 10 ООО медимнов с 300 000, а с 100 000 приблизительно 3 000. (33) Притом он так далек от мысли лишать нас этого благодеяния, что, устроив новый торговых! порт Феодосию, которая, по словам моряков, ничуть не хуже Боспора2,— и здесь даровал нам беспошлинность. О прочем я умалчиваю, хотя мог бы многое сказать о благодеяниях, которые оказал вам как сам Левкон, так и его предки; припомню только, что в позапрошлом году, когда повсюду оказался недостаток в хлебе, он прислал вам хлеба не только в достаточном количестве, но даже в таком, что от продажи его было выручено 15 талантов, которые поступили в распоряжение Калли- сфена. (34) Итак, что же, по вашему мнению, афиняне, подумает

    о   вас этот муж, оказавший вам такие услуги, если услышит, что вы по закону лишили его льготы, и если вы не сделаете когда-нибудь постановления, что ему можно возвратить ее? Неужели вы не понимаете, что этот самый закон, если войдет в силу, вместе с Левконом лишит беспошлинности и тех из вас, которые вывозят хлеб из его владе­ний? (35) Ведь, конечно, никто не воображает, что Левкон допустит, чтобы ваши дары у него были отняты, а данные им остались за вами. Стало быть, помимо значительного ущерба, который, очевидно, принесет вам этот закон, он отнимает у вас и некоторые из наличных выгод. И после этого вы еще рассуждаете, нужно ли его отменить, и не пришли уже давно к такому решению? Возьми и прочти им постановления, каса­ющиеся Левкона (Читаются постановления).

    (36). Из прочитанных постановлений вы слышали, судьи, как заслу­женно и справедливо получил от вас Левкон беспошлинность. И вы и он поставили плиты с копиями декретов—одну в Боспоре, другую в Пирее, третью в Гиере3. Рассмотрите же, до какой степени позора доводит вас этот закон, выставляющий целый народ менее верным своему слову, чем один человек. (37) Не думайте, что эти плиты поставлены для какой-нибудь другой цели, а не в виде договора о всем том, что вы получили или дали; Левкон окажется верным этим условиям и всегда готовым оказывать вам какие-нибудь услуги, а вы —отменившими постановления, написан­


    1   [Медимн—мера сыпучих тел, равная приблизительно 52 литрам. 400 000 медим­нов—более 20 800 000 литров зерна, свыше одного миллиона пудов].


    2   [Т. е. Керчи].


    3   [‘Ispog AijJLVjv (Святая гавань)—возможно, имеется в виду гавань на острове Де­лосе, хотя гавань под таким же названием существовала и па азиатском побережье Боспора, близ Горгиппии].



    ные на существующих плитах, что гораздо хуже их уничтожения, ибо таким образом они будут стоять для желающих поносить наш город в виде красноречивого доказательства того, что они говорят правду. (38) Ну а ес­ли Левкон пришлет к вам послов с вопросом, за какую вину вы лишили его беспошлинности, скажите ради богов, что мы ответим или что напишет автор сделанного в нашу пользу постановления? Что некоторые оказалис ь недостойными приобретенной ими льготы? (39) А если он йа это скажет: «Ведь и среди афинян, быть может, есть люди нечестные, однако я из-за этого не лишаю честных благодеяния й, считая честным народ, предо­ставляю льготу всем»,—то его слова не будут ли справедливее наших? Мне, по крайней мере, кажется так. Ведь у всех людей скорее принято ради людей, оказавших услуги, благодетельствовать и некоторым другим т,числа плохих, чем из-за негодяев отнимать раз данное у тех, которые бесспорно заслуживают благодеяний. (40) И я даже не могу представить себе, как не принудит кто-нибудь Левкона к обмену имущества, если захочет: у вас всегда есть его деньги, а в силу этого закона, если, кто зая­вит на них претензию, то он или лишится их, или будет принужден испол­нить повинности. А для него самое важное—не потеря денег, а мысль о том,, что вы отняли у него ваш же собственный дар.

    XXXIV.          «ПРОТИВ ФОРМИОНА О ЗАЙМЕ»1

    (II TOii ФОРМИША 1IEPI ДАХЕЮГ)

    Перевод В. Д.

    § 8. [Формион], прибыв в Боспор..., застал там дела в дурном положе­нии вследствие случившейся у Перисада 2 войны со скифским царем, почти не находил покупателей для привезенных товаров и не знал, что делать...

    § 23 ... Формион говорит, что он отдал Лампиду в Боспоре 120 кизик- ских статеров..., а кизикскийстате/? ходил там по 28 аттических драхм3...

    § 36... Когда Перисад в Понте объявил всенародно, что желающий вывозить хлеб в Афины, в аттическую гавань, имеет право вывозить его беспошлинно, находившийся тогда в Боспоре Лампид предпринял вывоз хлеба и воспользовался беспошлинностью во имя города, а сам, нагрузив большой корабль хлебом, отвез его в Аканф4 и там продал...

    XXXV. «ПРОТИВ ЛАКРИТА»5

    (ПРОЗ ААКРГГНХ)

    § 31... Этот Лакрит сказал, что разбилось судно, ’шедшее из Панти- капея в Феодосию, и что при крушении судна погибли деньги его братьев, случайно находившиеся на судне; оно было—говорил он,—нагружено соленой рыбой, косским вином и кое-чем другим; и говорили, что все это было нагружено вместо прежнего груза и что он хотел отвезти этот новый груз в Афины, если б он не погиб при крушении судна. (32) ... На судно, потерпевшее крушение, у них не было никакого векселя, а было другое лицо, ссудившее деньги из Афин под залог провозной платы в Понт


    1  Сказана около 328 г. до и. э.


    2  Правил вместе с братом Спартоком III в 347—342 гг. и один в 342—309 гг. до п. о.


    3  [Аттическая драхма—около 25 коп. (золотом)].


    4  [Аканф—город на македонском побережье].


    5  Сказана около 341 г. до н. э.



    и самого судна... А косское винцо, т. е. 80 сосудов прокисшего вина1, и соленая рыба 2 перевозились из Пантикапея в Феодосию для кэ кого-то земледельца, на продовольствие полевым рабочим...

    СВИДЕТЕЛЬСКИЕ ПОКАЗАНИЯ

    § 34. Эрасикл свидетельствует, что он сопутствовал Гиблесию в Понт в качестве кормчего и что в Феодосию из Пантикапея корабль шел, как ему известно, без груза и на нем не было вина, принадлежавшего самому Аполлодору, ныне находящемуся под судом, а перевозилось около 80 гли­няных сосудов косского вина для одного из жителей Феодосии.

    Гиппий, сын Афиниппа из Галикарнасса, свидетельствует, что сопут­ствовал Гиблесию в качестве надсмотрщика на корабле и что, когда корабль шел в Феодосию из Пантикапея, то Аполлодор нагрузил на него один или два сосуда шерсти, одиннадцать или двенадцать глиняных сосу­дов соленой рыбы и две или три связки козьих кож, а больше ничего.

    § 35. ...А вы, судьи, припомните сами, знаете ли или слыхали ли когда- нибудь, чтобы кто-нибудь привез на продажу в Афины из Понта вино, в особенности косское? Совершенно наоборот, в Понт ввозится вино из наших стран—из Пепарефа, Коса, фасосское, мендейское3 и разное другое мз других городов; а из Понта вывозятся сюда совершенно другие про­дукты ...

    LX. [ПРИПИСЫВАЕМАЯ ДЕМОСФЕНУ] «НАДГРОБНАЯ РЕЧЬ»4

    ([AHMOS9ENOYS] ЕШТАФЮЗ)

    [Предки афинян] так разбили пришедшее против них войско амазонок, что прогнали его за Фасис5.

    ОТРЫВОК

    («Oratores Attici», edd. Baiterus et S a u p p i u s, ч. II, стр. 257, фр. 64).

    Демосфен также, когда кто-то упрекнул его в происхождении от мате- ри-скифянки6, ответил: «Не удивительно ли тебе, что сын скиф ян к и и вар­варки оказался таким добрым и кротким?»7. Rutilius, II. § 9.

    СХОЛИИ К ДЕМОСФЕНУ

    Текс т: Demosthenes ex recensione Gul. Dindorfii, vv. VIII—IX: scholia Graeca ex codicibus aucta et emendata, Oxonii, 1851.

    39СИМА АСКОЛОНСКОГО «ЖИЗНЬ ДЕМОСФЕНА»

    (BIOS AHMOSOEXOTS)

    (VIII, 18 Dind.) ... [Демосфен] родился от отца, носившего одинаковое с ним имя, а по ремеслу ножевщика... и от матери именем Клеобулы, родом скифянки8. Дед его Гилон, предав Нимфей, одно местечко в Понте,


    1   [Ввоз косского (с острова Коса в Эгейском море) вина в центры Северного При­черноморья подтверждается нахождением соответствующих амфорных ручек с клей­мами. См. Б. Н. Г р а к о в, Тара и хранение продуктов в древней Греции, ИГАИМК, вып. 104].


    2   [О вывозе соленой рыбы из Причерноморья см. Polyb., III, 38, 4].


    3   [Из названных Демосфеном мест амфорными клеймами засвидетельствованы пока лишь Фасос и Кос как центры, из которых вино ввозилось в Северное Причерноморье].


    4  По павшим в битве при Херонее в 338 г. до н. э.


    5   [См. I s осг., Paneg., 68—70].


    6  [Ср. A es ch., Ctes., с, § 171].


    7   [Мать Демосфена Клеобула была родом из Боспора, но действительно ли она была скифянкой или это вымысел Эсхина,—сказать трудно. Ср. A. S chafer, Demos­thenes und seine Zeit, I, стр. 191 сл.].


    8  [Ср. Aesch., с. Ctes., § 171].



    должен был подвергнуться за это суду, но бежал к властителям Понта и, получив от них на пропитание какие-то места, так называемые Кепы [Сады], женился там на скифянке, от которой имел Клеобулу, мать оратора: она была тайком отправлена отцом в Афины и, выйдя замуж за ножев- щика Демосфена, родила этого оратора.

    «ДРУГОЕ ЖИЗНЕОПИСАНИЕ ДЕМОСФЕНА»

    (ETEPOV О ДНМО20ЕОГ1‘ BIOS)

    (VIII, 23 Д.) ... Афинянин Гилон, возбудив, я думаю, зависть своими доблестями( это чувство весьма обычно в Афинах), был обвинен в том, что предал Нимфей, местечко в Понте. Будучи обесславлен обидою обви­нения, а может быть, и испугавшись сикофантов (их шайка сильна в Афи­нах), он не дождался их суда и удалился из отечества раньше обвинения. Прибыв в Скифию, он женился на дочери одного из туземцев, взяв за ней большое приданое. Родив и воспитав двух дочерей, он, по достижении ими брачного возраста, приготовил им приданое и отправил вАфины...,

    (СХОЛИИ УЛЬПИАНА) XX. «РЕЧЬ ПРОТИВ ЛЕПТИНА»

    (ЛОГО*! ПРОЗ AEIJTINHN)

    § 33 (IX, 477 D.). Торжище Феодосию] Феодосия—местечко Боспора. Имя торжищу дано или от сестры, или от жены: об этом существует раз­ногласие.

    Феодосию] Феодосия—местечко, лежащее вблизи Скифии, при осаде которого умер Сатир1.

    XXXV.           РЕЧЬ ПРОТИВ ЛАКРИТА

    (UFOS AAKPITHN)

    §31. (IX, 811 D.). Из Пантикапея] Пантикапей—название города..

    ТЕОПОМП

    ИсторикТеономп, уроженец острова Хиоса, родился около 380 г., умер в конце IV в. до н. э. От его сочинений ‘EAATjvina в 12 книгах и Ф'.Аистихз в 58 книгах сохра­нились только отрывки.

    [Незначительный отрывок из «Истории Филиппа II» (Ф^шяьхз), одной п:з самых популярных книг в древности, свидетельствует о близости ее изложения в том, что касается Скифии, к повествованиям Геродота и Гиппократа, произведениями кото­рых Теопомп, несомненно, пользовался, так же, как пользовался, вероятно, и теми ионийскими историко-этнографическими сочинениями, которые были их общим источником].

    Собрание отрывков: Muller, FHG, т. I, стр. 278—333.

    «ИСТОРИЯ ФИЛИППА и»

    (Ф1АНШ1КА)

    III,    Гг. 51 (Hesychius). Гиппака—скифское кушанье из кобыльего моло­ка, а по другим—кислое кобылье молоко, которое употребляют в пищу скифы; его пьют и едят в сгущенном виде, как говорит Теопомп в своей тре­тьей книге2.


    1   Этот схолий, опущенный Dindorf ius ’ом, я взял из издания Baiterus’a uSauppi- us’a («Oratores Attici», II, 97) [Осада Феодосии, во время которой умер в 388/7 г. до н. э. Сатир, продолжалась еще и при преемнике Сатира, сыне его Левконе, что явствует из Dem., contra Lept., 33].


    2   [Рецепт изготовления гиппаки, как его передают Теопомп Гезихия) и более детально Гиппократ («de morb.», IV, 20), представляется смешением воедино спосо­бов приготовления масла, творожного сыра и кумыса].



    Фр. 306 (неизвестного происхождения) см. Steph. Byz. s. у. ’A^avot.

    Фр. 308 (неизвестного происхождения) см. Steph. Byz. s. v. ‘Epjuovaaca.

    APXECTPAT

    Уроженец сицилийского города Гелы (FsAwcs), современник Аристотеля, около 330 г. написал пародическую поэму ‘ГОоиаОгкх, значительные отрывки которой сохра­нились у Афинея.

    Биографические сведения и собрание отрывков: Сог- pusculum poesis Graecae ludibundae. Fasc. I continens... Archestrati reliquias a P. Brandt editas, Lips., Teubn., 1888 (стр. 114 сл.). Ср. M. Wellman n, Arche- stratos, RE 16; см. Archestrati Syracusii sive Gelensis reliquiae rec. W. Ribbeck, Berl., 1877; G. S с h m i d, De Archestrati Gelensis et Qu. Ennii fragmentis quibusdam, ЖМНП, июль 1896.

    «УДОВОЛЬСТВИЕ»

    (HAYMABEIA)

    Фр. XXXIX Br. (Athen., VII, 21, p. 284 e). Любезный Ульпиан пусть поищет, почему Архестрат в своих прекрасных «Записках о боспор­ской соленой рыбе» сказал: «Выплывшие из Боспора рыбы—самые белые, но между ними не должно быть твердого мяса выросшей в Меотийском озере рыбы, которой название нельзя поместить в стихе»1.

    СКИЛАК КАРИАНДСКИИ

    «ОПИСАНИЕ МОРЯ, ПРИЛЕГАЮЩЕГО К НАСЕЛЕННОЙ ЕВРОПЕ, АЗИИ И ЛИВИИ»

    (МЕРШАОГЗ THS 0AAASSHS THS OIKOYMENHS EXPQUHS KAI ASIAS KAI Л1ВГ112)

    Скилак, уроженец карийского города Карианд, по поручению Дария I объехал берега Аравийского залива. Сохранившееся под его именем сочинение, наверное, ему ие принадлежит и написано, по мнению К. Мюллера (GGM, т. I тр. XXXIII,—LI), между 338 и 335 г. до н. э., а по мнению Унгера («Philologus», т. 33, стр. 29 сл.),— в 356 г. Скорее всего можно думать, что разные части труда написаны в разное время во второй половине IV в. до н. э. и дополнены позднейшими вставками.

    [Древнейший из дошедших полностью перийлов Черного моря составлен афиня­нином или, во всяком случае, для афинян, плававших в Черное море с торговыми инте­ресами, сосредоточенными на Боспоре. Именно этот ярко выраженный интерес к во­сточной части Северного Причерноморья и крайне суммарная характеристика запад­ного Черноморского побережья—наиболее существенная черта перипла псевдо-Скилака для современного историка. Важен он и в деталях, уточняющих древнюю географию Боспора и западного Кавказа, в частности, для истории перемещения некоторых пле­мен, локализуемых иначе как более древними, так и более поздними источниками.

    См. RE, s. V., а также М. Ростовцев, Скифия и Боспор, стр. 24 сл.].

    Текст: Geographi Graeci minores. Е codicibus recognovit etc. Carolus M й 1- lerus, т. I, Paris, 1855, стр. 15 сл. [Новое издание: Anonymi vulgo Scylacis Caryandensis periplum marls interni, lterum recens. B. Fabricius, Lips., 1878].

    Перевод В. Л.

    «ЕВРОПА»

    68. Скифия. Тавры. За Фракией живет народ скифы, а в их земле следующие эллинские города: река Тирис2, город Никоний8, город Офиуса4. За скифской зеи* лей народ тавры5 заселяют мыс материка; а мыс


    1   [Цитирующий Архестрата Афиней не приводит, к сожалению, этого местного наименования сорта рыбы, которое не умещалось в размер поэмы, написанной гекза­метром] .  


    2   [Тирис—Тирас, т. е. современный Днестр].


    3   [Никоний—город на Днестре, отождествляемый с современным Овидиополем].


    4   [Офиуса идентична с городом Тирой, греческой колонией при устье реки Днестра (современный Аккерман)].


    5   [О таврах см. прим. к Н е г., IV, 103].



    этот вдается в море. В Таврической земле живут эллины [у которых город] следующий: торговый город Херронес1, мыс таврической земли Бара­ний Лоб2. Затем опять живут скифы, в земле которых следующие эллин­ские города: Феодосия, Китей и Нимфей, Пантикапей, Мирмекий3. От Истра до Бараньего Лба три дня и три ночи прямого пути, а вдоль берега вдвое, так как там есть залив. В этом заливе есть пустынный остров, по имени Белый4, посвященный Ахиллу. От Бараньего Лба до Пантикапея день и ночь пути; от Пантикапея же до устья Меотийского озера 120 ста­дий. Меотийское озеро, говорят, на половину меньше Понта. На Мео- тийском озере прямо при входе в него по левую руку живут скифы; ибо их область простирается от внешнего моря над Таврической землей вплоть до Меотийского озера. С и р м а т ыб. [За скифами сирматы] народ и река Танаис6 [которая], составляет границу Азии и Европы. 69... Самые большие реки в Европе: Танаис, Истр и Родан7.



    1  [Херронес или Херсонес—древнегреческий город, колония Гераклеи Понтий- ской, развалины которого находятся близ современного Севастополя в Крыму].

    2  [Бараний Лоб (Крюо jaetiduov) отождествляется с мысом Ай-Тодор, близ Ялты].

    3  [Феодосия—на месте современного одноименного города в Крыму. Пантикапей— столица Боспорского царства, на месте нынешней Керчи. Китей, Нимфей и Мирмекий— греческие поселения на Керченском полуострове].

    4  [Остров Белый (Asuxy] vtjcgs)—ныне остров Змеиный, близ устья реки Дуная].

    5   Сирматы=сарматы или, может быть, наименование одного из сарматских пле­мен] .

    6  [Танаис (Дон), по представлению древних географов, являлся границей Европы и Азии].

    7  [Родан—река Рона (во Франции)].

    8  [О савроматах и об общественном положении женщины у этого нлемени см. прим. к Н е г., IV, 110].

    9  [Меоты—племя, подвластное боспорскому царю, жившее на восточном побе­режье Азовского моря].

    10 [Синды—племя, подвластное боспорскому царю, жившее между нижним тече­нием реки Кубани (Гипанис) и Черным морем].

    11 [Город Фанагора ( = Фанагория) на Таманском полуострове (у других авторов не считается синдским городом) представлял собой крупнейшее греческое поселение азиатской части Боспорского царства].

    12 [Кепы (т. е. Сады)—на берегу Таманского залива, точно не локализируется].

    13 [Синдская гавань—греческий порт на берегу Черного моря в районе Ананы (древней Горгиппии), может быть, порт самой Горгиппии, именно поэтому и не упомя­нутой в перипле. Ср. К. Г е р ц, Археологическая топография Таманского полуострова, М. 1870].

    14 [Патус отождествляется некоторыми комментаторами с Батой Страбона (XI, 496), греческим портом в районе Геленджика-Новороссийска].

    15 [Керкеты—горное племя, упоминаемое многими древними авторами. Фонетиче­ски и по их локализации отождествляется с позднейшими черкесами].


    16 Вести дропней истории, № 3



    74.      Т о р е т ы. За керкетами народ тореты и эллинский городТорик с гаванью.

    75.    А х е и За торетами—народ ахеи1.

    76.     Г е н и о х и. За ахеями—народ гениохи2.

    77.     К о р а к с ы. За геьиохами—i арод кораксы 3.

    78.    К о л и к а. За кораксами—народ колика4.

    79.     Меланхлены [черноризцы] За коликою—народ меланхленыт и река у них Метасорис и Эгипий-река6.

    80.       Г е л о н ы . За меланхлеиами—гелоны®.

    81.      К о л х и. За ними народ колхи7 и город Диоскурида и Гиен, город эллинский, и Гиен-река, Херобий-река, Хорс-река, Харий-ре,ка8, Фасис-река и Фасис, город эллинский9 и вверх по реке 180 стадий плавания до большого варварского города, откуда была Медея10, здесь Рис-река; затем Исис-река11, Разбойничья река (Агръш тгошиб;)12, Апсар-река13.

    82.    Б и з е р ы. За колхами—народ бизеры и река Дараанон (Фабр.:Ар- хаб) и Арион-река14.

    83.      Эк е х и р и е й ц ы. За бизерами—народ экехириейцы, и река Порданис и Арабис-река, город Лимна, эллинский город Одиний.

    84.     Бехирская земля. За экехириейцами—народ бехиры15, Бехирская гавань, эллинский город Бехириада.

    85.    Длинноголовы е. За бехирами—народ длинноголовые и га­вань Псорон [т. е. Чесоточная], эллинский город Трапезунт.

    86.     Моссиники. За длинноголовыми—народ моссиники и гавань Зефирий, эллинский город Хойрады, остров Ареса17. Эти живут в горах.


    1   [Ахеи—племя, локализующееся в северо-восточном углу Черноморского побе­режья (между нынешним Туапсе и Сочи) и отождествляемое некоторыми новейшими исследователями с ахийява хеттских и египетских источников].

    2         [Гениохи—значительное племя, соседи ахеев, локализуемое в северной Абхазии, в предгорьях Кавказа].

    8 [О кораксах см. прим. к Н е с., fr. 185].

    4       [Колика=колы, о которых см. прим. к Н е с., fr. 185].

    6       [О меланхленах, помещаемых Геродотом на северо-востоке Скифии, см. прим. к Н е с., fr.154. Метасорис—река, которую следует отождествлять с какой-либо из небольших речек между Диоскуриадой (современным Сухуми) и Фасисом (Поти). Река Эгипий некоторыми комментаторами идентифицируется с рекой Кораксом других древ­них авторов].

    6     [О гелонах см. прим. к Н е г., IV, 102].

    7        [О колхах см. прим. к Н е с., fr. 185].

    8        [Река Херобий отождествляется с современным Сианис-Цхари; река Хоре (по другому чтению Хоб) отождествляется с современной речкой Ингур (или с Хопис- Цхари); река Харий отождествляется с рекой Хариэнтом (Хопи), упоминаемой в Пери- нле Арриана; ее следует искать где-лиоо в районе нынешнего Поти].

    9       [Фасис—милетская колония на месте современного города Поти].

    10          [Город, откуда была Медея,—Эя, мифическая столица Колхиды, о ней см. прим. кНег, I, 2].


    11    [Рис—по Kiessling’y (RE, s. v.)—Рион в верхнем его течении; река Исис иден­тифицируется с современной Натанаби .

    12         Слова                «crowds опущены в Ватиканской рукописи.

    13           [Река Апсар (позднее одноименная римская крепость упоминается в перипле Арриана)—близ современного селения Гуния (или Гония), недалеко от Батуми].

    14           [Дараанон отождествляется с рекой Архабом других авторов и с совремепной рекой Арташена. Арион отождествляется с современной рекой Абу около Мыса Фор­туны. Бизеры—племя в предгорьях Малого Кавказа].

    16         [Экехириейцы и бехиры—горные племена, жившие по течению рекиЧорох].

    18 [Длинноголовые (Ма*ро*е<раAci) — племя, жившее к востоку от Трапезунта,

    иногда идентифицируется с макронами, о которых см. прим. к Н е с., fr. 191].

    17          [О моссиниках см. прим. к Н е с., fr. 193. Город Хойрады (Керасунт)—греческая колония между Синопой и Трапезунтом, современный Керазон. Остров Ареса—около Керасунта, современный Керазун-ада].



    87.     Тибареяы. За моссинами живет народ тибарены1.

    88.   X а л и б ы. За тибаренами живет народ халибы; у них закрытая гавань Генет, эллинский город Стамения и эллинский акрополь Язония2.


    ТЕОФРАСТ

    Теофраст Эресский, ученик Аристотеля, жил между 372 и 287 гг. до н. э.

    [Знаменитый естествовед древности Теофраст, известный, главным образом, своими ботаническими сочинениями «О растениях» и «О причинах растительности», использует изредка и причерноморский материал. Скудость и ле!ендарность данных, находящихся в распоряжении Теофраста, в частности в том, что касается причерномор­ской ботаники, достаточно показательны для общего уровня положительных знаний

    о  Северном Причерноморье в эпоху наивысшего расцвета греческой науки. Все же и эти незначительные сведения проливают иногда неожиданный свет на хозяйственную историю Причерноморья,—когда в сочинениях Теофраста заходит речь о культурных растениях, домашних животных и т. п.].

    Текст: Theophrasti Eresii opera quae supersunt omnia. Ex recogn. Frid. W i na­me r, Lips., Teubn., 1854—62, 3 тома.


    «О РАСТЕНИЯХ»

    (ПЕР1 Ф?Т£Ц ISTOPIA)

    IV, 5, § 3. На Олимпе много лавра, а мирта вовсе нет. В Понте у Пан­тикапея нет ни того, ни другого8, хотя жители стараются разводить их и принимают для этого всякие меры ради священнодействий. Смоковницы там растут в изобилии и достигают значительной вышины, а также и гранаты, если их покрывать на зиму; груш и яблок очень много, все­возможных сортов и хорошего качества; они весенние, за исключением поздних. Из дикорастущих деревьев там есть дуб, вяз, ясень и подобные им; нет сосны, ели и пинии и вообще никаких смолистых деревьев; лес этот сыр и значительно хуже синопского, так что даже мало идет в дело, кроме построек под открытым небом4. Вот что растет вокруг Понта или, по крайней мере, в некоторых его местностях.

    IV,   14, § 13. В Понте у Пантикапея вымерзание растений происходит двояким образом: иногда от холода, если год суров, а иногда от морозов, если они стоят долгое время. И то и другое бывает преимущественно после солнцеворотов через 40 дней. Морозы бывают в ясную погоду, а холода от которых происходит вымерзание, преимущественно тогда, когда при


    1   [О тибаренах см. прим. к Н е с., fr. 193].


    2   [О халибах см. прим. к Н е с., фр. 193. Гавань Генет—где-либо между современ­ным Язуп-Бурну и Чам-Бурну, между Синопой и Трапезунтом. Город Стамения (по другому чтению Аметтия) позднее Стамена, —к востоку от мыса Язун-Бурну. Название Акрополя Язонии сохранилось, видимо, в современном названии мыса Язун-Бурну].


    3   [Лавр растет в Северном Причерноморье и в Крыму, и па Кавказе. Мирт известен лишь на Кавказском побережье. Указание Теофраста на стремление припонтийских жителей культивировать эти растения для надобностей религиозных церемоний ценно, хотя его и трудно согласовать с тут же высказанным категорическим утверждением

    об отсутствии лавра и мирта «в Понте у Пантикапея»].


    4         [Поражает утверждение Теофраста об отсутствии хвойных деревьев в Крыму.


    Как известно, в действительности Яйла покрыта ими. В особенности же много сосны


    и пинии. Любопытно указание па предпочтение синопского леса перед босиорским на


    греческих рынках. Все же, из этого места явствует, что и боспорский строительный лес


    ввозился в Грецию].



    ясной погоде падают снежные чешуйки; они похожи на пылинки, но по­шире и во время падения заметны, а когда упадут, то исчезают1.

    VII, 13, § 8. Очевидно, что есть довольно много видов луковиц: они различаются и величиной, и цветом, и видом, и соками; в некоторых местностях они так сладки, что употребляются в пищу сырыми, как, на­пример, в Херсонесе Таврическом2.

    IX, 13, §2. Сладок и «скифский корень»; некоторые прямо называют его «сладким». Он растет у Меотиды; полезен против удушья, против сухого кашля и вообще против грудных болезней; кроме того, в меду полезен против ран; может также утолять жажду, если держать его во рту; поэтому, как говорят, скифы довольствуются им и гиппакою по одиннад­цати и двенадцати дней3.

    IX, 15, § 2. В Эфиопии есть некий смертоносный корень, которым нама­зывают стрелы, а в Скифии—он же и многие другие, из которых одни сразу убивают принявших их, а другие—в более или менее продолжитель­ное время, так что некоторые умирают от истощения4.

    IX,       17, § 4. ...Некоторые говорят, что здешние овцы не едят полыни, а понтийские едят и становятся жирнее и красивее, причем, как некоторые говорят, не имеют желчи5.

    «О ПРИЧИНАХ РАСТИТЕЛЬНОСТИ»

    (IIKPI ФГП’Х AITK2N)

    III,        23, §4. ... Холодные и теплые страны хлебородны, как,например, Фракия, Понт, Ливия и Египет: ибо сверх прочих причин производят некоторое действие холод и жар, как сказано в отделе об обработке земли.

    «О КАМНЯХ»

    (IIKPI U BLN)

    8,    § 58. Киноварь бывает то самородная, то искусственная; самород­ная в Иберии, очень твердая и камневидная, и в Колхиде; говорят, что она находится на утесах и ее сбивают стрелами6...

    [Далее говорится о приготовлении киновари].


    1   То же самое повторяет Теофраст в книге lispl ©utwv outiojv, V, 12, 11: «вокруг же Понта от ветров происходит выйерзание (растений), когда при ясной погоде падают (снежинки); они плоски и заметны во время падения; упавши же исчезают».


    2   [Лук, описываемый Теофрастом,—может быть, черемша или так называемый «медвежий лук»—дикорастущее растение, известное и употребляющееся с древних вре­мен как пряность].


    3   [«Скифский корень»—может быть, не что иное, как наша редька, очень давно известная в культурном состоянии, сладкая, если ее тронет мороз; известно и приго­товление ее в меду. В качестве лекарственного растения в настоящее время не употреб­ляется. О гиппаке см. прим. к Н е г., IV, 2 и к Н i р р о с г., de morb., II, 358].


    4   [Растительные яды, которыми пользовались для намазывания наконечников стрел, довольно разнообразны. Это, в сущности, те ядовитые вещества, которые по сов­ременной классификации причисляются к разряду «сердечных ядов». Ср., впрочем,

    о  приготовлении отравленных стрел Ps.-A г., de mir. ausc., 141].


    5   Это, заимствуя из Теофраста, повторяет Аполлоний («Hist, mir.» XXXI; ed. W estermann): «Теофраст в книге «О растениях» говорит: овцы на Понте,пасущиеся на полыни, не имеют желчи» (Ср. Plin., NH, 11, 37).


    6   [Месторождения минеральной киновари (сернистой ртути) редки, но в Причер­номорье известны, в частности, на Кавказе, однако не в Колхиде и не в Иберии, я в Дагестане].



    «О ВЕТРАХ»

    (1ЛШ AXKML2X)

    9,    § 54. В некоторых местностях Нот, кажется, производит и снежные вьюги, как, например, на побережьях Понта и Геллеспонта, когда Борей бывает так холоден, что сковывает воду льдом и не позволяет ему таять.

    ОТРЫВКИ «О ВОДАХ»

    (UEPI гдта)

    Фр. 159 (III, 29 Wiinm. из A t h., II, 42е). Вода Борисфена по временам бывает темносинего цвета, несмотря на чрезвычайную легкость. Дока­зательством служит то, что вследствие легкости она при северных ветрах течет поверх воды Гипаниса.

    Фр. 172 (III, 218 Wimm. из Р h о t., Bibl., 278). (1) Меняют цвет и упо­добляются растениям, или местностям, или камням, к которым приблизят­ся, полип, хамелеон и животное таранд1, которое, как говорят, водится в Скифии или Сарматии... (2) Таранд величиною с быка, а мордою похож на оленя, только шире, так что она как бы сложена из двух оленьих морд. Животное это— двухкопытное и рогатое. Рог имеет отростки, как олений, и весь покрыт шерстью: кость его обтянута кожею, откуда и растет шерсть. Кожа толщиною в палец и очень крепка, почему ее высушивают и делают из нее панцыри.(З) Перемена цвета у таранда удивительна и почти невероятна: у других перемена происходит в коже вследствие изменения внутренней влажности или кровянистой, или какой-нибудь другой подоб­ной, так что патологическая причина очевидна; изменение же волос, сухих, висящих и вовсе не обладающих свойством изменяться, поистине удиви­тельно и невероятно, в особенности если разнообразится соответственно многим предметам.

    См. также схолии к А р о 1 I. R h о d., II, 1248.

    КАЛЛИСФЕН

    Уроженец олинфский, родился около 365 г. до н. э., родственник и воспитанник Аристотеля, автор сочинений: ‘EAAvjvixa в 10 книгах,Hepl -too ispoo «оАёцоо та хат’ ’АДё- ^vflpcv и др.                                          .

    Биографические сведения и собрание отрывков: Miiller, SRAM, стр. 1—32. Ср. A. W е s t е г m a n n, De Callisthene commentatio- nes, Lips., 1838—42; A. Schaefer, Quellenkunde3, стр. 66 сл.

    «ОБ АЛЕКСАНДРЕ»

    (ТА КАТ’ А А ES А X Д РО X )

    Фр. 21 см. Strabo, XIII, 4, 8.

    Фр. 38 см. Strabo, XI, 14, 13.

    [КАЛЛИСФЕН]

    «Повремени более древнему (чем Харитон) относится совершенно растворившаяся в фантастических рассказах жизнь Александра псевдо-Каллисфена, зерно которой возникло в эпоху Птолемеев, на вероятность чего указывает выпячивание на передний план Птолемея, но которая, по всей вероятности, была значительно расширена и развита позднее, при восточных императорах III ст. Исходя из противоречий и прослеживая оборванные нити повествования, частично еще возможно отделить первоначальный состав романа от позднейших добавлений; это были прежде всего столь любимые в импе­раторское время подложные письма, которые служили к украшению и расширению первоначально более простого рассказа. Романтически украшенная история великого царя нравилась до такой степени, что она была переведена на латинский, сирийский„ армянский и славянский языки» (Christ, Gesch. d. Griech. Litt,4, стр. 850).


    1 [О таранде см. Р s.-А г., de mir. ausc., 18 и прим. к этому тексту].



    Большинство обработок сказания об Александре, которых до конца средних веков возникло бесчисленное множество, указывает как на их главный прототип на алек­сандрийское сочинение, связываемое обыкновенно с именем псевдо-Каллисфена. Гре­ческий текст псевдо-Каллисфена сохранился в немалом количестве рукописей (двенад­цать могут быть указаны точно); но они не представляют собой, как в других случаях обычно бывает, один и тот же текст с отдельными вариантами, но, подобно рукописям песни о Нибелуигах, содержат различные версии, значительно отличающиеся одна от другой. Лучше всего известны три (парижских) рукописи, благодаря изданию (пока что единственному) Карла Мюллера: «Pseudo-Callisihenes primum edidit Carolus Muller. AcceditTlinerarium Alexandri, Paris 1846 (как приложение к БйЬпег’овскому изданию Арриана, Paris, Firmin Didot). Эти три рукописи (ABC) дают нам в общем картину трех различных версий. А стоит ближе всего к первоначальному александрий­скому произведению, В представляет «более позднюю греческую версию,вышедшую из названной ранее, с сознательным от нее отклонением, а С является расширением и переработкой В. Подробнее об этом—в издании Muller ’а, стр. VIII—X и XV сл. и особенно в «Pseudo-Callisthenes. Forschungen zur Kriiik und Geschichte der altesten Aufzeichnung der Alexandersyge», von Julius Za ch er (Halle, 1867) стр. 7—14 (H. Meu- sel, Pseudo-Callisthenes nach der Leidener Handschrift herausgegeben von—; V Suppl.- Bd. der «Jahrbiicher fur classiche Philologie», Lpz., 1871, стр. 703)..Об основаниях своего издания Muller говорит в предисловии так (стр. VI): «Положив ее [т. е. рукопись В] в основу нашего издания, мы отмечали отклонения текста других рукописей и их, если они были незначительны, выносили в примечания, если же велики—включали их в текст, отделив от остального текста истории скобками. Затем, где рассказ во всех рукописях давал одно и то же чтение, мы отмечали лишь существенные расхождения. Испорченные или трудно читаемые места в cod. 1685 мы пытались исправить и восстано­вить с помощью остальных рукописей. В основу перевода положен латинский текст Юлия Валерия» и т. д. Мы, приняв за основу издание МеиэеГя, отмечали, насколько возможно полно, разночтения других рукописей.

    «ЖИЗНЬ И ДЕЯНИЯ АЛЕКСАНДРА МАКЕДОНСКОГО»

    (BIOS AAESANAPOr ТОГ MAKEAONOS KAI ПРАЕЕ12)

    КНИГА I

    В гл. II среди народов, о которых говорится, что они угрожали Нектанабу, в рукописи L перечисляются «скифы, иберы, споры, халдеи агриофаги; в рукописи А «сиды [Etoot); читай—инды (’IvSot), или синды (Etvoot) , боспорцы, агриофаги и т. д.»; в рукописи В «иберы, боспорцы, бастарны, азаны, халибы. Валерий в латинском переводе после прочих называет «скифов, алан, иберов, агриофагов1.

    23. [Поход Александра против скифов по рукописи С]: ... Скифы подни­мают войну против Македонии. Филипп, услышав об этом, произвел смотр войску и, убедившись, что у него недостаточно войска, для выступления против них (ибо полчища скифов были велики, около 400 ООО), находился в затруднении. Призвав всех своих вельмож и друзей, он изложил им свое затруднение насчет войны и спрашивал, что ему делать. И говорит Аристотель: «Государь Филипп, предоставь войну Александру, и судьба поможет ему». Филипп тотчас призывает Александра и говорит ему «Вот тебе, Александр, случай борьбы за отечество! Твоей судьбэ выпала на долю война; скажи же, как ты относишься к ней? Речь идет об испытании твоего счастия; подумай же о войне». Александр стоял вместе со всеми; стоя, он улыбался, в улыбке обнаруживал свою отвагу и весело ответил отцу: «Что же давно не сказал мне об этом, а склонился к такому мало­душию и печали из-за сборища множества муравьев?. Я выступлю, буду с ними воевать и уничтожу их богатырей (8оуатои;); ведь победы не зависят от многолюдства, а даруются провидением свыше». После этого глаза всех устремились на Александра, и он во всех возбудил изумление. Он стоял посреди всех, сияя, как звезда. Филипп говорит «Иди, дитя мое,


    1     [Нектанаб или чаще Нактанеб II—царь Египта, современник Филиппа Маке­донского. О перечисленных выше племенах см. прим. к эксцерптам из Геродота, Ксе­нофонта и псевдо-Скилака].



    и делай то, что провидение влагает в твою душу». Александр выступил с 30 ООО юношей и двинулся воевать со скифами. Скифское войско было бесчисленно, но счастье Александра было непреодолимо. И вот он берет с собою немногих людей, занимает одну горную вершину и, видя значи­тельное число неприятелей, высматривает удобное место, которое было для них выгодно, а скифам неизвестно. Вернувшись, он берет с собою всю свою рать и ночью расставляет ее вокруг скифских полчищ. В недо­ступном месте он ставит засаду (Ivsfyav TUfrjaiv)1, приказав спрятаться в ней двум тысячам отборных мужей, а всем окружавшим скифов он при­казал зажечь костры по группам в 38 человек и больше. Когда это было сделано, скифы, осмотревшись повсюду, видят в том месте, где Александр устроил засаду, как бы свободу от огней. Увидев величину македон­ской рати и испугавшись, они решили ночью спастись оттуда бегством. Они немедленно обратились в бегство, покинув весь обоз. Александр, увидев это, бесшумно последовал за ними со всеми своими войсками. Когда скифы вступили в место засады (cpcDXsOfxaxt)2, Александр в тылу их затру­бил в трубы, македоняне подняли крик, скифы стали толкать друг друга, засадный отряд оказался впереди их, другие напали на них сверху,—и ски­фы остановились, ничего не ожидая, кроме смерти. Они стали просить пощады, но македоняне беспрепятственно резали всех их. Александр сжалился над ними ц тотчас повелел прекратить резню, приказав всех связать и привести в его войско, чтобы придумать, что с ними делать. Когда они отошли на указанное место, Александр приказал представить их начальников. Они предстали, дрожащие от страха, и Алекоандр говорит им: «Вы видели, как провидение предало вас в руки македо­нян и вы не могли противостать следам ног наших. Рабы вы мои или нет?» Они со страхом сказали: «Мы рабы твои, государь, и мы будем служить тебе во-веки по желанию твоему». И, пав ниц на землю, поклонились ему. Александр, отнесясь к ним благосклонно, приказал освободить их от оков и велел войти вместе с ними в столицу Филиппа, чтобы показать трофей своей побэды, а затем дозволил возвратиться во-свояси и приказал платить ежегодную дань македонянам.

    24    [из рукописи С]... Александр, оплакав Филиппа, со всем войском, вместе с матерью своей Олимпиадой привозят его в столицу на золотом ло­же и погребают по обычаю, причем собралась вся Македония. Когда мино­вало время траура, скифы пришли к Александру, испрашивая его прика­заний. Он, отослав их во-свояси, сказал: «Уйдите и приготовьте всего около 30 ООО стрелков; когда я пришлю к вам, поскорее вышлите мне их, а если вы не желаете быть со мною в союзе, то я приду к вам и разорю дотла вашу землю». После этого скифы поклонились Александру и, возвратив­шись домой, провозгласили его богом, постановив служить ему рабски до пятого поколения.

    26 [из рукописи С]. ... Александр, сосчитав всех бывших у него воинов, которых он получил от отца своего Филиппа, нашел 77 ООО и 6 500 стрел­ков. Он послал вестника и к скифам, чтобы они, е£ли желают, пришли к нему в качестве союзников. Скифы послали к нему 70 000 конных стрел­ков, все отборную молодежь...

    После покорения Фессалоники Александр выступил походом против верхних скифов. По прошествии трех дней прибыли послы из Скифии, говоря, что скифы рабски подчиняются ему и просят не итти на них. Алек­сандр говорит им: «Идите в вашу землю и пришлите мне в качестве союз­ников опытных стрелков, сколько хотите тысяч. Я ухожу теперь против


    1       adsiav d'fi'rjoiv С; исправил Mfiller.

    2       уот6ц<т • С; исправил Muller.


    iGi



    Лакедемонии; пусть ваша союзная рать придет ко мне в 60 дней; если ожи­даемые не придут по прошествии этого срока, то я выставлю против вас свою фалангу и уже не поверну назад». Скифы обязались рабски исполнить все приказанное, и тогда Александр, обласкав их, отпустил во-свояси.

    44 [по изданию МеизеГя] ... Александр в два дня пришел вБоттию и к Олинфу, опустошил всю Халкидскую область1 и истребил их соседей. Оттуда он пришел к Эвксинскому Понту и подчинил себе все ближайшие города2...

    КНИГА III

    25     [по изданию МеизеГя]. ... Оттуда [Александр] двинулся в пути к амазонкам. Приблизившись к ним, он послал им письмо следующего содержания:

    «Царь Александр амазонкам желает здравствовать... Оттуда [т. е. от брахманов] мы предпринимаем путь к вам. Вы встретьте нас радушно: мы приходим не с целью обидеть вас, а только посмотреть страну и вместе с тем облагодетельствовать вас. Будьте здоровы».

    Получив и прочитав это письмо, амазонки отписали Александру сле­дующее: «Сильнейшие и правящие из амазонок Александру (’AXeSavS^co)3 желают здравствовать. Мы написали тебе для сведения до нашествия на нашу землю, чтобы ты не возвратился бесславно. А письмом нашим сооб­щаем тебе сведения о нашей стране и о нас самих, ведущих суровую жизнь. Мы живем за Амазонской рекой посредине (-ir^pav oixoufj-sv, ev jxeaco ^г)4 Окружность нашей земли простирается на год пути, а река не имеет на­чала. Вход к нам один. Мы, живущие здесь, —вооруженные девицы в число 270 ООО; у нас нет ни одного существа мужского пола, а мужчины живут за рекою, владея тамошнею землей (tTjV yfcopav veu.6ji.evot)5. Мы ежегодно совершаем праздник конеубиения, принося жертвы Зевсу, Посейдону, Гефесту и Аресу в течение 30 дней6. Те из нас, которые желают соед1- ниться с ними, остаются у них на несколько дней; все рожденные ими дети женского пола вскармливаются ими, но по достижении семи лет они пере­водят их к нам. Когда неприятели предпринимают поход на нашу землю, мы выступаем на конях, в количестве 120 ООО, а остальные охраняют остров. Мы приходим навстречу к границе, а за нами следуют мужчины, выстро­ившись в тылу. Если которая из нас получит на войне рану, то пользуется почетом вследствие нашей храбрости и, увенчанная, остается присно­памятною; если же которая падет на войне' защищаясь, то близкая ой получает не малую сумму децег. Если кто привезет на остров тело врага? то за это дается в награду золото, серебро и пожизненное продовольствие. Таким образом мы ратоборствуем за нашу славу. Если мы одолеем неприя­телей или они обратятся в бегство, то им остаются на вечные времена стыд и позор; а если они победят нас, то окажутся победителями женщин. Итак смотри, царь Александр, чтобы с тобою не случилось того же. Подумай и отпиши нам—и найдешь нашу рать на границах. Будь здоров».


    1    [Боттия—область в восточной Македонии. Олинф—греческий город на полу­острове Халкидике, который автор называет «Халкидской областью»].


    2   Латинский перевод Валерия содержит следующее: «Сказав это, направляет путь к Эвксинскому Понту и подчиняет себе все города его побережья. Принеся, нако­нец, торжественную жертву конному Нептуну, приходит к Меотийскому болоту, достаточно суровому и недоступному из-за холода» и т. д.


    3   ’AAs^a'vdpc*) [JaciAeT В


    4  «Так С; Teapavoi^ooiJiev sv цеотд tfs В; rcepav cucujisv 5s £v }aecw А. Автор шутит* говоря об острове, окруженном рекой» (Miiller).


    5   После vsjiojisvoi Mtiller из В добавляет: jiexa caW «oijxvitov xal poox6Z<»>v tqjjiwv.


    6  [о жертвоприношении коней в Малой Азии, Скифии и в Греции см. прим. к X е п., An., IV, 5, 341.



    26.     Александр, прочитав их письмо и улыбнувшись, отписал им сле­дующее: «Царь Александр амазонкам желает здравствовать.Мы покорили три четверти вселенной и не переставали ставить трофеи над всеми.Поэтому нам останется позор, если мы не пойдем войною на вас. И если вы хотите погибнуть и оставить свою землю необитаемою, то останьтесь на границах. Если же желаете жить в своей земле и не пытать счастья в войне, то пе­рейдите к своей реке и покажитесь нам. Точно также и мужчины пусть оста­ются на равнине. Если вы это сделаете, то я клянусь моим отцом и матерью моею Олимпиадою, что не обижу вас. Я приму от вас дань, какую вы сами захотите дать, и не приду в вашу землю. Выбранных вами (а; о£ avs- х^уатг)1 всадниц пришлите к нам. Мы будем давать каждой из прислан­ных вами ежемесячно по золотому статеру жалованья и кормовые. Через год они уедут, а вы пришлите других. Подумайте и отпишите нам. Будьте здоровы».

    Получив и прочитав письмо Александра, амазонки устроили совет и после совещания отписали ему следующее2: «Сильнейшие и правящие из амазонок царю Александру желают здравствовать. Мы даем тебе раз­решение притти к нам и обозреть нашу страну. Мы определяем давать тебе ежегодно по 100 талантов дани и послали к тебе навстречу 500 силь­нейших из нас, которые везут тебе деньги и ведут 100 кровных коней. Они пробудут у тебя год. Если которая-либо из них вступит в связь с каким-нибудь чужеземцем, то пусть остается у вас, а остальных ото­шли назад и взамен их получишь других. Мы готовы повиноваться тебе и лично и заочно, так как наслышаны о твоих доблестях и му­жестве. Ты пришел к нам господином. Мы решили написать тебе, остаться жить на родной земле и повиноваться тебе как господину. Будь здоров».

    27.    По получении этого письма Александр описал свои деяния матери своей Олимпиаде следующим образом:

    [Письмо Александра к матери его Олимпиаде следующего содержания]:

    «Царь Александр дражайшей матери моей, Олимпиаде, желаю здрав­ствовать. Выступив против амазонок, я направил путь к реке Притану3... Когда мы намеревались переправиться через реку, называемую При- таном, многие туземцы были перебиты солдатами. Мы прибыли к реке, называемой Термодонтом4 и протекающей по богатой равнине, в которой жили женщины амазониды5, значительно превосходящие ростом прочих женщин, отличающиеся красотою и здоровьем и носящие цветную одежду; они употребляли серебряные секиры (отгХок;... аруареоьс xai actvai<;)6, а железа и меди у них не было; они отличаются сообразительностью и остроумием. Когда мы выстроились вдоль реки, где жили амазонки (река эта велика и непроходима, и в ней множество животных), последние, переправившись, построились против нас. Но мы письмами убедили их покориться нам.

    28.   И взяв с них дань, мы отправились к Красному морю.


    1  Издание Muller’a: а<; дг av zpi'vnps.


    2  Это письмо в кодексе С выглядит совсем иначе: см. издание Miiller’a, стр. 138.


    3  Hypanim V alerius. [Одна из небольших речек на черноморском берегу Малой Азии, к востоку от Атины, может быть, идентичная речке Фуртура на современ­ных картах].


    4  [О реке Термодопто см. прим. к II е г., IV, 86].


    6      [Амазониды—то же, что и амазонки, параллельная ионическая форма, которую употребляет, например, Пиндар (01. XIII, 84)].


    6   apppicts                издание Miiller’a (что мы и перевели на русский язык).



    АНТИГЕП

    «Историк..., написавший согласно Плутарху («А1ех.», 46) историю Александра. Так как он присутствует в собрании цитат у Плутарха и приводится Гсродиапом (Mspt As£scoc. p. 947, 10), он принадлежал к древпейшим историкам Александра! и т. д. (Schwartz, RE, s. v. Antigenes, 10).

    Собрание фрагментов: Muller, SRAM, стр. 157.

    Упоминается у Плутарха («Alex.», 46) между теми писателями, кото­рые сообщают о посещении Александра царицей амазонок.

    ПАЛЕФАТ

    По данным Свиды,историк Палефат Абидосский,современник Александра Македон­ского и любимец Аристотеля, писал Kor.piaxi, Дг,Аwui, ’Атоxi ’Apa^ixi. Быть может, ему же принадлежало сочинение Тронха, которое, по словам Свиды, некоторые при­писывали грамматику Палефату Египетскому или Афинскому, а другие Палефату Паросскому или Приепскому, жившему при Артаксерксе. Им приписывает Свида и некоторые другие сочинения.

    Собрание отрывков: FHG, т. II, стр. 338—339.

    «О ТРОЯНСКОЙ ВОЙНЕ»

    (TPGIKA)

    VII, фр. 1 ( S t е ph. Byz. s. v. Xa;>tfxaxat). К керкетам при­мыкают мосхи, и хариматы1 владеют Парфением до Эвксинского Понта.

    Фр. 2 ( Harpocration: Maxpoxc'cpaXoi). Палефат в VII книге сочинения «О троянской войне» говорит, что длинноголовые (MaxpoxecpaXot)2 живут в Ливии выше колхов3.

    [ПАЛЕФАТ]

    «Палефат или как бы ни звали того, кто писал под этим, вероятно искусственным, именем (см. лемму), составил, самое позднее в последнем столетии до н. э.4, под назва­нием «sol aiucrwv собрание (по мепьшей мере, в двух книгах) редких историй из мифов, сказаний и легенд, в которых он, еще более плоско, произвольно и рискованно, если это возможно, чем Дионисий Скитобрахион, Мнасей и Эвгемер,старался объяснить все наиболее естественным сбразсм» (S u s е ш i h 1, Gesch. d. Alex. Litt., II, стр. 54 сл.).

    Текст: MrdOJLTAOOI,Scriptores poetipae hist. Graeci, ed. A. Westermann, стр. 268—312.

    «О НЕВЕРОЯТНЫХ СКАЗАНИЯХ»

    1Е PI _ АIIISTQN)

    XXXI. ОФриксе и Гелле. Рассказывают, что баран предска­зал Фриксу, что отец намерен принести его в жертву; Фрике, взяв свою сестру и сев с нею на этого барана, прибыл по морю вЭвксинскийПонт, совершив весь путь в три или четыре дня. Невероятно,, чтобы баран мог плыть скорее корабля, притом неся на себе двух людей. И где пища и питье для него и для них?. Ведь не провели же они столько времени без пищи. Затем Фрике, зарезав сообщившего спасительную весть и спасшего его барана и сняв с него шкуру, дал ее Ээту в вено за его дочь; а Ээт царство­


    1   [Хариматы—племя, упоминаемое также Челланикам, выше керкетов, ге- ниохов и мосхов (о некоторых см. у Strab., XI, 2, § 12 и 14). Упоминаемую ни­же р. Парфений, впадатгщую в Черное море, следует, вероятно, отожествить с современной р. Фуртуной.]


    2    О макрокефалах (длинноголовых) см. прим. к [S с у 1.], § 85.


    3   «Имя Палефата, вероятно, выпало у Стефана Византийского, где сказано: «мак­рокефалы около колхов, как гемикины [полупсы], макрокефалы и пигмеи»—«в Ли- бии (ev T*fj Ai^otj)—не знаю, встречается ли это имя, если оно правильно, в другом месте. Следует полагать, что речь идет об области либистинов, о которых Стефан го- ворит^ «либистины—народ, прилегающий к колхам, как говорит Диофант в «Политике» (читай в «Понтике») Miiller. [О Диофанте см.прим. к S t е р h. Byz., s. v. Aifba'cTvoi].


    4J.Schrader («Palaephatea», Berl., 1896) относит составление сочинения Ilspi auiG'tcov ко времени раньше 295 г. до н. э. Christ («Gesch. d. Griech. Litt.»4, стр. 577 — 8), предполагает, что Палефат был современником Эвгемера.



    вал тогда над кол хами. Смотри, как тогда редки были даже шкуры,— что царь принял баранью шкуру в вено за собственную дочь. Так ни во что ценил он свою дочь! Некоторые писатели, чтобы избежать насмешек, говорят, что эта шкура была золотая; да если и золотая была шкура, все-таки не годилось царю брать ее от чужеземца. Говорят также, что Язон послал за этой шкурой корабль Арго и лучших эллинских витязей. Но ни Фрике не был так неблагодарен, чтобы убить своего благодетеля, ни Арго не отправился бы за нею, если бы даже шкура была изумрудная. В действительности произошло следующее. Афамант, сын Эола, сына Эллина, царствовал во Фтии; у него был управитель, которому он особенно доверял, по имени Крий [баран]. Последний, узнав, что Афамант хочет убить Фрикса, сообщил ему об этом. Фрике снарядил корабль и положил на него множество драгоценностей. На этот же корабль и мать Пелопа, по имени Кос, положила золотую статую, которую заказала сделать из своих драгоценностей. Крий, посадив на этот корабль Фрикса и Геллу вместе с драгоценностями, удалился из Фтии. Во время плавания Гелла заболела и умерла (по ней и назван Геллеспонт), а прочие прибыли в Фа- сис и поселились там; Фрике женился на Халкиопе, дочери царя колхов Ээта, дав ему в вено золотую статую Кос, а не шкуру. Такова истина.

    XXXIII. Об амазонках (ПМ ’AuaCovwv). Об амазон­ках говорят, что это были не женщины, а мужчины-варвары. Они носили длинные до пят хитоны, подобно фракиянкам, волосы повязывали мит­рами, а бороды брили и за это назывались у неприятелей женщинами. Племя амазонов было храбро в битвах; невероятно, чтобы когда-либо бывали походы женщин: ведь и ныне нигде их не бывает.

    XLIV. О Медее говорят, что она варила стариков и делала их молоды­ми1. На самом деле было следующее: Медея первая открыла такую краску, которая могла делать белые волосы черными. И так она делала, что старики казались имеющими вместо седых волос черные...

    АМИНТА

    «Один из бематистов («шагомеров») Александра Великого составил содержащее также исторические сведения описание областей, пройденных Александром во время его походов» (Schwartz, RE, s. v. Amyntas, 22).

    Собрание фрагментов дал С. Muller в издании: Arriani Anabasis et Indica... emend. Fr. Diibner, Reliqua Arriani et scriptorum de rebus Alexandri Magni fragmenta collegit... Carolus Muller, Parislis, ed. A. Firmin Didot, 1846, стр. 135—137.

    «ПЕРЕХОДЫ»

    (STA0MOI)

    Фр. 6 см. Aelian., Hist, an., XVII, 17.

    ОНЕСИКРИТ

    Уроженец астипалейский или эгинский, один из сподвижников Александра Маке­донского и описателей его деяний.

    Биографические сведения и собрание отрывков: Muller, SRAM, стр. 47—57. Ср. Susemihl, Gesch. d. Alex. Litt., I, стр. 534 сл.

    Фр. 6 см. Ael., Hist. an.,XVlI, 17.

    Фр. 6 см. S t r a b о, XI, 11, 3.

    Упоминается у Плутарха (Alex., 46) среди писателей, сообщающих

    о  посещении Александра царицей амазанок.


    1     [Имеется в виду рассказ о возвращении Медеей молодости отцу Язона Эсону, которого она варила в котле, наполненном некием зельем; см. О v., Met., VII, 162 сл].



    ХАРЕС МИТИЛЕНСКИИ

    Один из историков Александра Великого, служивший при его дворе в должности eicrpfsAsuc. Его история Александра Великого (‘ic'rcpiai icspl ’AAs£avdpov) обнимала no менее 10 книг.

    Собрание отрывков: М й 1 1 е г. SRAM, стр. 114—120. Ср. S и s е m i h 1, Gesch. d Alex. Litt., I, стр. 541; Schwartz, RE, s. v. Chares, 13.


    «ИСТОРИЯ АЛЕКСАНДРА»

    (1УНЛТА1 HEW ААЕЕАХЛГОИ)

    X,      фр. 17 [Athen., XIII, 36 (p. 575 а)]. У Гистагюа был младший брат Зариадр; туземцы говорят о них, что они родились от Афродиты и Адо­ниса. Владел же Гистапс Мидией и нижней страной, а Зариадр— областью , лежащею выше Каспийских ворот до Танаиса. У Омарта, царя доаратов (MapaOtov)1, живших по ту сторону Танаиса, была дочь по имени Ода- тида; о ней записано в историях, будто бы она влюбилась в Зариадра, видя его во сне, и что последнем овладела такая же страсть к ней.Итак, они постоянно томились желанием в отношении друг друга вследствие полу­ченного во сне представления. Была же Одатида красивейшей из женщин по всей Азии, да и Зариадр был красив. Когда Зариадр послал к Омарту и просил руки девушки, Омарт не согласился, потому что у него не было мужского потомства; и он хотел дать ее одному из своих домашних. Немного времени спустя Омарт, собрав со всего царства династов, друзей и родствен­ников, устроил брачное пиршество, не сказав заранее, кому он намерен дать свою дочь. Когда попойка была в полном разгаре, отец, вызвав Ода- тиду на пиршество, сказал так, что слышали пировавшие с ним: «Мы, о дочь моя Одатида, справляем теперь твою свадьбу. Итак, оглянувшие* кругом и осмотрев всех, взяв затем золотой фиал и заполнив его, дай, кому хочешь [быть женой]: ибо его женой ты и назовешься». А она, огля­дев всех, отошла, обливаясь слезами и пылая желанием видеть Зари­адра: ибо она заранее послала ему известие, что скоро совершится ее брак. Он же, расположившись лагерем на Танаисе, тайно прошел по лагерю с одним только возницей и ночью, поскакав на колеснице, проехал боль­шое расстояние (S:a ут;<; тсол/л;;)2, сделав около восьми сот стадий. Приблизившись ше к деревне, в которой праздновали свадьбу, и оставив в одном месте возницу с колесницею, он сам пошел вперед, надев скифское платье. Придя на двор и видя Одатиду, стоящую перед посудным столом и со слезами на глазах медленно приготовляющую вино в фиале, он сказал, став близ нее: «О, Одатида, вот я с тобой, как ты захотела, я—Зариадр». Она же, заметив, что чужеземец и красив и похож на того, кого она видела во сне, и очень обрадовавшись, дает ему фиал, и он, похитив ее, отвел к колеснице и бежал вместе с Одатидою.Отроки же и служанки, знавшие

    о  любви Одатиды, промолчали и, когда отец приказал говорить, сказали, что не знают, куда она ушла. Любовь же эта пользуется известностью у населяющих Азию варваров и ставится очень высоко; миф этот изобра­жается на картинах в святилищах и дворцах, а также и в частных домах; и своим дочерям многие из династов дают имя Одатиды.

    [Харес] упоминается у Плутарха («А1ех.», 46) среди тех писателен, которые ничего не передают о посещении Александра амазонками.


    1  ^aojiaToW Н Olsten.


    2       лсААт(§ Kaibel; TYjc        рукописи.



    ДИНАРХ

    Агтичсский оратор, родился около 361, умер около 280 г. до и. я.

    Текс т: Dinarchi orationes... iterum ed. Fr. Blass, Lips. Teubn., 1888.

    1. «РЕЧЬ ПРОТИВ ДЕМОСФЕНА»1

    (КАТА AHMOSGENOYS)

    § 15. Оратор называет Демосфена «презренным и сушим скифом».

    § 43. Скажите мне, ради Зевса, судьи, неужели Демосфен даром пред­ложил дать Дифилу содержание в пританее... или поставить на площади медные статуи Перисада, Сатира и Горгиппа2, тиранов с Понта, от кото­рых ему ежегодно присылается по тысяче медимнов пшеницы3...

    КЛИТАРХ

    Уроженец колофонский, сын историка Динона, жил во второй половине IV в. дон. э.; принадлежит к числу видных историков Александра Великого.

    Биографические сведения и собрание фрагментов: Miiller, SRAM, стр. 64—85. Ср. A. Schaefer, Quellenkunde3, стр. 71; Buse- mihl, Gesch. d. Alex. Litt., I, стр. 537.

    «ОБ АЛЕКСАНДРЕ»

    (ТА IIKPI AAESANAPOY;

    V,   фр. 7 см. Strabo., XI, 1,5.

    Кн. V, фр. 9, см. Strabo, XI, 5,4.

    Упоминается у Плутарха («А1ех.,» 46) между теми авторами, которые •сообщают о посещении Александра царицей амазонок.

    ТИМЕИ

    Историк Тимей, уроженец сицилийского города Тавромения, жил около 352— 25(1 гг. до н. э. Главное его сочинение—История Сицилии с древнейших времен до 12§-й олимпиады.

    Собрание отрывков: FHG, т. I, стр. 193—233.

    «ИСТОРИЯ ИТАЛИИ И СИЦИЛИИ»

    (ITAAIKA KAI SIKEAIKA)

    Фр. 6 см. D i о d. , IV, 56.

    Фр. 7 см. схол. к Apoll. Rhod. IV, 1217,

    Фр. 9 см. схол. к А р о 11. Rhod., II, 400.

    КЛЕАРХ СОЛИИСКИИ

    Плодовитый писатель Клеарх, уроженец кипрского города Сол, оставивший подошедшие до нас труды разных литературных жанров, был учеником Аристотеля. Кго «Жизнеописания» были одним из главных источников Афинея.

    Собрание отрывков: М tiller, FHG, т. И, стр. 302—327

    «ЖИЗНЕОПИСАНИЯ»

    (BIOI)

    IV,  фр. 8 (A th en., XII, с. 27 р. 524 с). Сначала один только скифский народ пользовался общими законами; затем они снова сделались «не­


    1  Сказана в 324 г. до и. э.


    2  J>Y]piaaflr]v Aldus; правильное написание—naiptaadnjs (Blass). Разумеется II е- рисад I, 342—309 гг. до н. э. Сатир—вероятно, его сын, а Горгипп—тесть.


    3   [Сообщение о тысяче медимнов (медимн—52 литра, т. е. примерно мешок) пше­ницы, присылавшихся из Боспора Демосфену, указывает, наряду с приведенным выше местом из речи Эсхина против Ктесифонта, на личную заинтересованность афин­ских политиков в боспорских делах].



    счастнейшими из всех смертных»1 вследствие своих насильственных поступ­ков. Ибо они предавались роскоши, как никто другой, вследствие удач во всем, богатства и прочего благосостояния. Это же очевидно из остающихся еще до сих пор одежды и образа жизни их начальников.Предавшись же рос­коши и притом весьма сильно и устремившись первыми из всех людей к тому, чтобы жить роскошно, они дошли до такой степени жестокости и высокомерия, что у всех людей, с которыми вступали в сношения, ста­ли обрезать концы носов. Потомки этих людей, удалившиеся с родины, еще и ныне имеют прозвище от того, что те претерпели. Женщины же их татуировали тела женщин фракийцев, живших вокруг них к западу и се­веру, накалывая рисунки булавками. Отсюда много лет спустя постра­давшие и униженные таким образом женщины фракийцев особенным образом изгладили следы несчастья, расписав и остальные части тела, чтобы бывшие на них знаки насилия и стыда, войдя в состав разнообраз­ных рисунков, именем украшения изгладили позор. Над всеми же они гос­подствовали так надменно, что рабское служение у них, ни для кого не бесслезное, перенесло и в последующие поколения выражение «от скифов», показывающее, каково оно было. Итак, вследствие множества постигших их несчастий, когда от печали они одновременно уничтожили удобства жизни и обрезали кругом волосы, все чужие народы назвали стрижку всего народа, делаемую в знак испытанного насилия, атгга/ойЬйои (оски- фиться)2.

    ДИКЕАРХ МЕССЕНСКИИ

    Дикеарх, уроженец сицилийского города Мессены, также был учеником Аристо­теля.

    Сведения об его жизни и произведениях и собрание отрывков: М u 1 Ге г, FHG, т. II, стр. 225—268.

    «ЖИЗНЬ ЭЛЛАДЫ»

    (BIOS EAAA10S)

    I,  фр. 8 (Eust. ad Dion. Per., 767). Однако, по словам Дикеарха, некото­рые называют и живущих около Колхиды халдов халдеями8 трехсложно4.

    ФАНИИ

    Уроженец города Эреса на острове Лесбосе, ученик Аристотеля, по отзыву Плу­тарха («Them.», 13) avY]? 'fiAococpoS xai *|jLa'ua>v oox aitsipoS iCTOpixwv (философ В весьма сведующий в исторических произведениях), написал 9 сочинений разнород­ного содержания.

    Перечень их и отрывки: Muller, FHG, т. II, стр. 293—301.

    О РАСТЕНИЯХ

    (ПЙР1 ФГТ.Ш)

    Фр. 28. см. A t h е п., II, 67.

    ПОЛИКЛЕТ

    «Хотя никто не передал достоверно, что Поликлет из Лариссы (fr. 8), написал сочинение «О деяниях Александра», содержащее по меньшей мере восемь книг, однако это выясняется из содержания фрагментов. Reinesius считал, что он был среди спут­ников Александра; мне также это представляется весьма похожим на истину. Однако


    1   Е и г., Ant., fr. 158 N.


    2   [Очевидно здесь имеется в виду скифская манера носить длинные, спадающие на плечи волосы. Прическа эта хорошо видна на изображениях фриза известной серебряной гидр ни из Чертомль цко: о кур:ана. См. М. Ростовцев, Эллинство и иранство на юге России. П, 19И, стр. 61].


    3   [О халдах (халдеях) см. прим. к Нес., fr. 195].


    4  См. Steph. Byz. s. у. у.yaAfaioi.



    не знаю,идентичен ли наш автор с Поликлетом Ларисским, отцом Олимпиады, которая тому Деметрию, который захватил Кирену, родила Антигона Доссна в 263 г. до н. э.» (Muller, SRAM, стр. 129 сл.). Ср. Susemihl, Gesch. d. Alex. Litt., I, стр. 554.

    «ОБ АЛЕКСАНДРЕ»

    (ТА КАТ’ AAESAkAPON)

    Фр. 5 см. Strabo, XI, 7, 4. Упоминается у Плутарха («А1ех.», 46).

    АРИСТОБУЛ КАСАНДРИИСШШ

    Современник и участник походов Александра Великого, написал о нем (после- битвы при Ипсе 301 г.) большое сочинение под неизвестным в точности заглавием, послужившее одним из главных источников Арриана. См. о нем Susemihl, Gesch, d. Aiex. Litt., 1, стр. 540 сл.; Schwartz, RE, s. v. Aristobulos, 14.

    Собрание отрывков: Muller, SRAM, стр. 94—113.

    «ОБ АЛЕКСАНДРЕ»

    [(ТА КАТ’ ’AAESANil’ON)]

    Фр. 17 см.