Юридические исследования - СОВЕТСКАЯ АРКТИКА. ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ПОЛИТИКО-ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ -

На главную >>>

Иные околоюридические дисциплины: СОВЕТСКАЯ АРКТИКА. ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ПОЛИТИКО-ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ



    1938


    ЯНВАРЬ



    Советская Арктика


    ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ

    ПОЛИТИКО-ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ


    ОРГАН ГЛАВНОГО УПРАВЛЕНИЯ СЕВЕРНОГО МОРСКОГО ПУТИ ПРИ СНЕ СССР И ПОЛИТУПРАВЛЕНИЯ

    ГУСМП


    Издательство Главсевморпути



    СОДЕРЖАНИЕ

    Триумф ленинизма---------------------------------------------------------------------------------------------------------- --                         3

    Блок коммунистов и беспартийных победил                                                   _________________ 8

    Ликвидировать последствия вредительства ______________________________  ____________________          ю

    Избранники на рода-полярники--------------------------------------------------------------------------------------------------------------- 13

    УРОКИ МОРСКОЙ НАВИГАЦИИ

    И. В. Алимов. Исправить ошибки прошлогодней навигации г______________________________   18

    Макс Зингер. Упущенные возможности --------------------------------------------------------------------               -------------------------------------------------------------------------------------- 32

    НА ЗИМОЗКАХ

    День полярных станций --------------------------------------------------------------------------------- —-——-----                    ---------------------------------------------- 37

    ОЧЕРКИ И РАССКАЗЫ

    Л. Н. Попов. На оленях по Якутии---------------------------------------------------------------------------------          48

    В л. Орлов. Поморское сказание о Груманте----------------------------------------------------------------             59

    РАЙОНЫ КРАЙНЕГО СЕВЕРА

    Н. М. Тоцкий. Кольский полуостров------------------------------------------------------------------------------         63

    Т. Л. Таймырский национальный округ------------------------------------------------------------------------------------- SO

    С. Д. Л а п п о. Острова Пахтусова----------------------------------------------------------------------------------------          81

    НАМ ПИШУТ

    С Гидро-метеорологической конференции---------------------------------------------------------------------------           84

    Е. Я. Котик. Ударить по безответственности в подборе кадров ----------------------------------------         87

    И. Макудров. Оленеводство у Яблонового хребта ----------------------------------------------------------------- 88

    В. А. Васильев. Опыт кольцевания и подкормки белого песца ------------------------------------         89

    М. И. Глузгал. Мобилизовать внутренние ресурсы -------------------------------------------------------         90

    ХРОНИКА

    Транспорт— Северу -------------------------------------------------------------------------------------------------------------               91

    Следы экспедиции Русанова -----------------------------------------------------------------------------------------              92

    Севео ждет лучшей работы полярной авиации-----------------------------------------------------------------------         93

    Новое в нашем пушном хозяйстве ................................................................... .......... ...........               94

    Н. Б. Рихтер Планктоночерпатель----------------------------------------------------------------------------------               96

    Полягный институт земледелия -------------------------------------------------------------------------------------------          97

    В Главном управлении Севморпути ---------------------------------------------------------------------------------               98

    В. П. Матвеев. Об измерении уровня воды при помощи ледового фут­штока -------------          ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------   99

    Пушное хозяйство на Ямале--------------------------------------------------------------------------------------------------------- 100

    Письмо игарцев в Музее А. М. Горького -------------------------------------------------------------------------------        100

    БИБЛИОГРАФИЯ

    Н. В. Т а р а п а н о в. Воздушный корабль в Арктике----------------------------------------------------          101




    Четырнадцать лет назад перестало биться пламенное сердце величай­шего человека эпохи, гениального теоретика и практика пролетарской революции, гиганта мысли и воли — Владимира Ильича Ленина. Челове­чество потеряло своего величайшего мыслителя, полководца и бесстраш­ного борца за освобождение народных масс от духовного и экономи­ческого гнета.

    Всепобеждающее учение Ленина выросло на гранитном фундаменте революционного марксизма. Оно подняло его на новую, высшую сту­пень. Ленинизм включает в себе все, что дано Марксом в соединении с тем новым, что дал Ленин на основе учения Маркса — Энгельса.

    По классическому, единственно-правильному и научному определению товарища Сталина, „Ленинизм есть марксизм эпохи империализма и пролетарской революции. Точнее: ленинизм есть теория и тактика про­летарской революции вообще, теория и тактика диктатуры пролетариата в особенности". 1 Исчерпывающим обоснованием этого положения товарищ Сталин разоблачил фальсификаторов ленинизма. Он показал исторические корни ленинизма, его органическую связь с учением Маркса—Энгельса и международный характер ленинизма.

    Ленинизм возник в России, но он является обобщением опыта между­народного революционного движения. Родиной ленинизма стала царская Россия потому, что она была узловым пунктом всех противоречий империализма, где „...всесилие капитала сливалось с деспотизмом царизма, агрессивность русского национализма — с палачеством царизма в отношении нерусских народов"... 2

    Ленинизм является интернациональным пролетарским учением, основы которого обязательны для пролетарских партий любой страны. Ленин разработал важнейшие вопросы международного рабочего движения. Он вел на международной арене беспощадную борьбу с оппортунистиче­скими элементами и на этой основе создал Коммунистический Интер­национал.                              '

    Величие Ленина заключается в том, что он практически доказал перед всем миром осуществимость идей, за которые боролись и отда­вали свою жизнь парижские коммунары и бойцы революционных барри­кад, за что томились в тюрьмах и сейчас еще продолжают томиться в капиталистических странах лучшие представители человечества. Блестяще применив марксизм к условиям российской действительности, Ленин создал боевую революционную партию, партию нового типа.

    Единая, сплоченная Лениным и Сталиным большевистская партия смело и решительно повела рабочий класс России и его резервы на


    1   И. С т а л и н, Вопросы ленинизма, 10-е изд., стр. 2.


    2   Там же, стр. 4.



    штурм самодержавия, а затем и капитализма и впервые в истории под­няла пролетариат до уровня господствующего класса. Под руковод­ством большевистской партии трудящиеся России преодолели ожесто­ченное сопротивление капиталистов и помещиков и развернули социали­стическое строительство, наполняя решимостью и упорством сердца миллионов угнетенных и эксплоатируемых, борющихся в капиталисти­ческих странах за свое освобождение.

    На примере Великой Октябрьской социалистической революции в СССР рабочий класс всего мира убеждается, что коммунизм — вполне осуществимое общество будущего и что препятствующий этому капи­тализм может быть побежден усилиями рабочих только при наличии руководства такой партии, как созданная Лениным большевист­ская партия.

    Печальная весть о безвременной смерти организатора и руководи­теля Октябрьской победы и государства диктатуры пролетариата вызвала беспредельную скорбь в сердцах всего трудящегося и прогрессивного человечества. Вопреки надеждам врагов революции, потеря любимого вождя не расстроила, не поколебала партийных рядов, а еще больше сплотила их вокруг вернейшего соратника Ленина и его лучшего уче­ника Иосифа Виссарионовича Сталина, устами которого партия дала торжественную клятву „держать высоко и хранить в чистоте великое звание члена партии", „хранить единство нашей партии, как зеницу ока", „хранить и укреплять диктатуру пролетариата", „укреплять всеми силами союз рабочих и крестьян", „укреплять и расширять Союз Советских Республик", „крепить нашу Красную Армию, наш Красный Флот", „укреп­лять и расширять союз трудящихся всего мира — Коммунистический Интернационал".

    Имена Ленин — Сталин и их жизненный путь неотделимы от истории нашей партии. Сталин являлся мужественным сподвижником Ленина, вместе с ним ковавшим несокрушимую мощь большевистской партии. Все важнейшие события в жизни партии были тесно связаны с обоими именами. После смерти Ленина Сталин йиело и твердо продолжает вести партию по начертанному Лениным пути.

    Сталин не только отстоял учение Маркса — Энгельса — Ленина от всех врагов, но и развил его дальше во всех направлениях примени­тельно к новым условиям. Сталин обогатил сокровищницу марксизма- ленинизма новыми выдающимися ценностями, которые поставили его имя в один ряд с именами Маркса, Энгельса, Ленина.

    Ленин умер-^ленинизм бессмертен. Ленинские идеи продолжают жить и вечно будут жить в сердцах трудящихся всего мира. Ленин умер, но созданная им, выпестованная и закаленная могучая большевистская партия решительно и неуклонно выполняет священную клятву, данную Сталиным над гробом усопшего вождя. Во главе со Сталиным и под его гениальным руководством партия разгромила многократные атаки оппозиции на ленинское учение, она не дала себя сбить с большевист­ского пути построения социализма в нашей стране и настойчиво прово­дит в жизнь заветы Ильича.

    Единство партии непоколебимо, и все происки врагов разбиваются о ее монолитность, сплоченность и безграничную преданность интересам рабочего класса.

    Страна наша стала могучей и цвеуущей индустриальной державой, самым великим и обороноспособным государством, на которое с вос­хищением, надеждой и верой глядят народы всего мира.



    Прочность союза рабочих и крестьян достигла такой крепости, что ее не смогут ослабить никакие силы мира. Грани между этими двумя основными классами сходят на-нет.

    Коминтерн превратился в могучую революционную организацию, сплачивающую миллионы угнетенных и порабощенных на борьбу против социального рабства и нищеты.

    Дело, которому Ленин посвятил свою жизнь, которому он отдал всего себя, продолжает жить, развиваться. Великий Сталин подгото­вил, организовал и возглавил наступление по всему социалистическому фронту, и под его руководством „Наше советское общество добилось того, что оно уже осуществило в основном социализм, создало социа­листический строй, т. е. осуществило то, что у марксистов называется иначе первой или низшей фазой коммунизма". 1

    Двадцатилетие существования советской власти на шестой части зем­ного шара явилось великой проверкой ленинского учения. За это время великий и многонациональный Советский Союз добился многих побед всемирноисторического значения, свидетельствующих о победном, триум­фальном шествии ленинизма. Под руководством большевистской партии, во главе с мудрым и великим Сталиным трудящиеся превратили отста­лую, убогую и полуколониальную страну в независимую, обильную, мощную индустриальную державу, в неприступную социалистическую крепость мирового пролетариата.

    Удельный вес социалистического хозяйства уже в 1936 году соста­влял в валовой продукции промышленности 99,8 процента, в валовой продукции сельского хозяйства — 97,7 процента и в розничном обороте торговых предприятий —100 процентов. Это значит, что в народном хозяйстве СССР безраздельно господствует социа­листическая система.

    Народный доход возрос (в ценах 1926/27 года) с 21 миллиарда рублей в 1913 году до 86 миллиардов рублей в 1936 году. Поскольку ка­питалистические элементы уже ликвидированы, сейчас весь народный доход поступает в распоряжение трудящихся'и социалистического госу­дарства.

    Продукция крупной промышленности растет из года в год, и в

    1937    году удельный вес этой продукции в общей сумме продукции крупной промышленности и сельского хозяйства составляет ,77,4 про­цента. По общему производству промышленной продукции, а также по машиностроению, СССР занял первое место в Европе и второе в мире. Производство тракторов в СССР равно четырем пятым производства тракторов всех капиталистических стран, а производство комбайнов в два с половиной раза больше, чем во всех вместе взятых странах капитализма. По производству электроэнергии СССР переместился с пят­надцатого, места на второе место в Европе и третье в мире, по произ­водству чугуна — с пятого на первое место в Европе, а по производству суперфосфата — с шестнадцатого места на первое.

    В результате победы колхозного строя уничтожена бедность в де­ревне, и СССР стал страной самого крупного механизированного в мире социалистического сельского хозяйства. 5617 машинно-тракторных стан­ций обслуживают 91,5 процента посевной площади колхозов, которая составляет 99,1 процента всех крестьянских посевов. 243700 колхозов объединяют 18,5 миллиона дворов. Колхозное и единоличное трудовое


    1 И.-Сталин, Доклад на Чрезвычайном VIII Всесоюзном съезде советов.


    Ъ



    крестьянство имеет в бессрочном и бесплатном пользовании 370,8 мил­лиона гектаров земли, в том числе 80 миллионов гектаров кулацкой земли было передано колхозному крестьянству в результате победы колхозного строя. Неузнаваемой стала прежняя лапотная, соломенная деревня. Новая, зажиточная жизнь забила в деревне ключом.

    Коренные изменения произошли в классовом составе населения страны. Ликвидированы помещики, крупная и мелкая городская буржуа­зия, торговцы и кулаки, составлявшие в 1913 году 15,9 процента всего на­селения. Советское общество состоит сейчас из двух дружественных классов — рабочих и крестьян и трудовой интеллигенции, подобных кото­рым еще не знала история человечества. Вырытая капитализмом пропасть между умственным и физическим трудом, равно как и грани между социальными группами стираются, и разделявшее их расстояние все более и более сокращается.

    Освобождение от капиталистической эксплоатации, ликвидация без­работицы, самый короткий в мире рабочий день, право на труд, на от­дых и на образование, радостная и зажиточная жизнь — пробудили в народных массах огромную тягу к культуре, свету, знанию. Советский строй открыл необычайные просторы для творчества, для невиданного развития народных талантов и расцвета дарований.

    Выросли новые города, заводы, фабрики, мощные электростанции, каналы. Осваиваются ранее отсталые и недоступные районы. Героиче­ские советские летчики показывают на советских самолетах чудеса муже­ства и авиационной техники. Осуществлена вековая мечта человечества— на куполе земного шара большевики водрузили знамя Советов и ор­ганизовали на Северном полюсе полярную станцию. Впервые в мировой истории проложена воздушная трасса, соединяющая СССР и Северную Америку кратчайшим путем.

    Советский народ имеет самую демократическую конституцию в мире, конституцию победившего социализма, названную народом по имени ее творца — Сталинской Конституцией. Она предоставляет многомиллион­ному содружеству народов СССР громадные права, невиданные и не­возможные ни в одном, хотя бы самом демократическом буржуазном государстве мира. Советский народ имеет самый демократический избирательный закон, обеспечивающий впервые в истории подлинно всеобщие, подлинно равные и прямые и подлинно тайные выборы де­путатов.

    Прошедшая избирательная кампания по выборам в Верховный Совет СССР вызвала необычайно радостный подъем и энтузиазм тру­дящихся.

    В то время, когда наша страна становится все более обильной, мо­гучей и зажиточной, когда советский народ завоевал себе счастье, силу и славу, в капиталистических странах, особенно в фашистских, происхо­дит непрерывное обнищание народных масс. Безработица и разорение народных масс достигли невиданных размеров. Рабочие лишаются ранее завоеванных демократических прав и „свобод11. Растет бесправие народа, а вместе с ним угнетение широких масс, усиление их эксплоатации.

    Империалисты лихорадочно готовятся к новому переделу мира. На Пиренеях и в Китае война фактически уже происходит. Готовятся но­вые провокации против СССР и против мира. Но растет сознание угне­тенных и эксплоатируемых, растет их сопротивление бесчеловечной эксплоатации, укрепляется единый рабочий фронт, ширится народный антифашистский фронт. Крепнет международное единство. Коммуни-



    стический интернационал укрепляет фронт борьбы против фашизма и войны, готовит рабочий класс и его резервы к грядущим боям за со­циализм.

    Таковы ф^кты, говорящие о том, что бессмертное имя Ленина и его дело переживут века, что ленинизм побеждает и торжествует. Замеча­тельный революционер, французский коммунист Анри Барбюс в своем произведении „Сталин* выразил безграничную любовь и благодарность трудящихся величайшим людям эпохи Ленину и Сталину в кратких, но исчерпывающих словах: „Ленин живет всюду, где есть революционеры. Но можно сказать: ни в ком так не воплощены мысль и слово Ленина, как в Сталине. Сталин — это Ленин сегодня*.

    Мерзкие предатели революции, заклятые и злобные враги народа, стремящиеся восстановить капитализм в нашей стране, — троцкистско- зиновьевские и бухаринско-рыковские шпионы, диверсанты, вредители и убийцы не раз протягивали свои грязные лапы к ленинскому знамени, не раз пытались атаковать партию и „слева* и „справа". Разбитые на­голову в открытой борьбе, ловко маскируясь и двурушничая, они прода­лись иноземному фашизму и стали гнусными вредителями, шпионами и бандитами.

    Следуя учению Ленина — Сталина о бдительности, непримиримости и беспощадности к врагу, партия под руководством товарища Сталина разоблачила и разгромила изменников социалистической родины. На гнусное предательство оголтелой банды фашистов советский народ отвечает безжалостной расправой с ними.

    Надо помнить, что враги ленинизма коварны и увертливы. Презрен­ные фашистские выродки, они вербуют в свои контрреволюционные троцкистско-бухаринские вредительские организации самых заклятых, самых озверелых врагов советской власти и вместе с ними проводят чудовищную вредительскую работу с целью развала народногй хозяй­ства и подрыва благосостояния советского народа. Эти мерзкие выродки проникли и в нашу систему. Под прикрытием партийного билета им удалось пробраться даже на командные посты в центре и на местах и, подло двурушничая, проводить свою гнусную подрывную работу. Фашистские мерзавцы могли продолжительное время безнаказанно вредить, потому что бдительность работников нашей системы — и в первую очередь ее партийной части — была притуплена.

    Обязанность всех работников нашей системы во главе с партийной •организацией — удесятерить революционную бдительность, изучить приемы врага, постоянно помнить о капиталистическом окружении и бес­пощадно разоблачать малейшие проявления враждебности к ленинизму. :Надо помнить, что враги ленинизма—это враги человечества.

    Исторический итог борьбы рабочего класса СССР, переделавшего под руководством партии Ленина — Сталина нищую, деревянную и малограмотную страну, раздираемую классовыми противоречиями, в мощ­ное, идущее в авангарде человеческой культуры, социалистическое госу­дарство, где навсегда уничтожена эксплоатация человека человеком и ликвидированы паразитические классы, — знаменует собой блестящее торжество идей ленинизма, триумф большевизма.




    12    декабря 1937 года! С небывалым подъемом политической актив­ности встретили этот день народы нашей многонациональной страны.

    За два месяца избирательной кампании трудящиеся Советского* Союза своей организованностью еще раз доказали безграничную пре­данность делу Ленина — Сталина. Это была поистине мощная демон­страция единства народных масс вокруг коммунистической парти» и Советского Правительства.

    Советские избиратели отдали свои голоса за кандидатов блока ком­мунистов и беспартийных. Вся страна голосовала за лучших сынов нашей родины, за партийных и непартийных большевиков, за еще более счастливое будущее, за партию большевиков, за Сталина, за родину.

    Сообщение Центральной избирательной комиссии об итогах выборов в Верховный Совет встречено трудящимися нашей родины всеобщим* ликованием. Советский народ демонстрировал свое удовлетворение итогами выборов. По всей стране прошли демонстрации и митинги в честь победы блока коммунистов и беспартийных.

    Замечательны итоги выборов высшего органа государственной: власти. Весь мир еще и еще раз убедился в могуществе советского народа, в его организованности и боеспособности. Результаты голосо­вания показывают, что в Стране Советов существует действительное мо­ральное и политическое единство советского народа.

    Избрано в Верховный Совет СССР 1143 депутата, из них 855 ком­мунистов и 288 беспартийных. Среди избранных депутатов 184 женщины и 959 мужчин. Избранные депутаты в Совет Союза и Совет Националь­ностей являются кандидатами блока коммунистов и беспартийных.

    За очень небольшим исключением в голосовании приняли участие- все граждане, пользующиеся правом голоса. Так, по всему СССР из зарегистрированных 94 138159 человек, имеющих право голоса, на вы­борах в Верховный Совет участвовало в голосовании 91113153 чело­века, или 96,8 процента от общего количества избирателей.

    0        чем говорит победа блока коммунистов и беспартийных? Прежде всего о том, что в СССР, в отличие от капиталистических стран, вы­боры были самые свободные и демократические. „Никогда в мире еще- не бывало таких действительно свободных и действительно демократи­ческих выборов, никогда! История не знает другого такого примера".1'

    Ни одна капиталистическая страна, даже из более или менее „де­мократических" стран, не знала и никогда не будет знать таких пока­зателей выборов, как в нашем Союзе. В Англии, например, голосовало- на парламентских выборах 1935 года-лишь 71,9 процента к числу изби­рателей; в США голосовало на президентских выборах 1936 года лишь 83,3 процента; в Японии (парламентские выборы 1937 года) — лишь 69,9- процента; в Германии (выборы в рейхстаг 1932 года) — лишь 80,6 процента, а в Польше (выборы в сейм 1935 года) — и того ниже — 46,6 процента.

    В буржуазных странах демократия существует только для эксплоата- торов. Возьмем Англию. Там в палате общин сидят промышленники и торговцы, дворяне и адмиралы, генералы и прочие власть имущие- господа эксплоататоры. Нечего говорить о таких странах, как Герма­ния, Япония, Польша и другие.

    В мире нет такого правительства, какое существует у нас в Совет­


    1  Из речи товарища Сталина на предвыборном собрании избирателей Сталинского» избирательного округа города Москвы.


    S



    ском Союзе. Посмотрите на избранных депутатов. В Верховный Совет избраны подлинные представители народа. Вы видите среди депутатов выдающихся политических деятелей во главе с товарищем Сталиным, членов ЦК ВКП(б) и советского правительства. Вы видите среди депу­татов представителей самых различных народов. Вы видите, как вместе с товарищами Сталиным, Молотовым, Калининым, Ворошиловым, Кага­новичем, Ждановым, Ежовым и другими руководителями партии и пра­вительства стоят партийные и советские работники, хозяйственники, стахановцы фабрик и заводов, транспорта, колхозов и совхозов, воины нашей доблестной Красной армии, простые люди из народа — рабочие, крестьяне, советская интеллигенция.

    Среди избранных депутатов мы находим машиниста В. И. Кабанова и академика В. Л. Комарова, ткачиху М. К. Симонженкову и профес­сора Н. Н. Бурденко, стахановца Н. С. Сметанина и Героя Советского Союза О. Ю. Шмидта, комсомолку Т. В. Федорову и Героя Советскога Союза В. С. Молокова.

    Страна ценит заслуги и отважных зимовщиков первой в мире самой се­верной полярной станции „Северный полюс". В депутаты Верховного Со­вета избраны И. Д. Папанин, Э. Т. Кренкель, П. П. Ширшов и Е. К. Федоров.

    В этом единении руководителей партии и правительства с людьми от станка, колхозного поля, науки и техники и др., как в зеркале, отра­жена неразрывная связь партии с массами.

    В состав Верховного Совета вошли представители всех народов великой Советской земли, в том числе и северных народностей.

    Так, Корякский национальный округ выбрал депутатом в Совет Национальностей М. М. Обухова, Таймырский национальный округ — К. Д. Ямкина, Чукотский национальный округ — т. Тывлянто, Эвенкий­ский— А. Д. Давыдкина, Остяко-Вогульский — Л. Ф. Ернова, Ямало-Не­нецкий— Н. Т. Няруи, Ненецкий — А. Д. Евсюгина.

    1143 депутата Верховного Совета СССР — это лучшие сыны и до­чери великого советского народа, это кандидаты непобедимого блока коммунистов и беспартийных. Весь цвет нашей родины отражен в славном отряде народных депутатов, которым советские народы доверили руководство страной победившего социализма.

    Выборы закончены. Но, как указал товарищ Сталин, функции изби­рателей не кончаются выборами. „Избиратели, народ должны требовать- от своих депутатов, чтобы они оставались на высоте своих задач, чтобы они в своей работе не спускались до уровня политических обывателей, чтобы они оставались на посту политических деятелей ленинского типа,, чтобы они были такими же ясными и определенными деятелями, как Ленин, чтобы они были такими же бесстрашными в бою и беспощад­ными к врагам народа, каким был Ленин, чтобы они были свободны от всякой паники, от всякого подобия паники, когда дело начинает осложняться и на горизонте вырисовывается какая-нибудь опасность,, чтобы они были так же свободны от всякого подобия паники, как был свободен Ленин, чтобы они были так же мудры и неторопливы при решении сложных вопросов, где нужна всесторонняя ориентация и все­сторонний учет всех плюсов и минусов, каким был Ленин, чтобы они были так же правдивы и честны, каким был Ленин, чтобы они так же любили свой народ, как любил его Ленин".1


    1 Из речи товарища Сталина на предвыборном собрании избирателей Сталинского* избирательного округа гор. Москвы.



    Звание депутата Верховного Совета Страны социализма — почетное и ответственное. Величайшую ответственность перед своими избирате­лями несет каждый депутат.

    Знаменательны слова товарища Сталина, сказанные им перед изби­рателями: „...я хотел бы заверить вас, товарищи, что вы можете смело положиться на товарища Сталина. Можете рассчитывать на то, что то­варищ Сталин сумеет выполнить свой долг перед народом, перед ра­бочим классом, перед крестьянством, перед интеллигенцией".

    В этом обращении товарища Сталина к своим избирателям выражен закон деятельности избранника народа в Верховном Совете СССР.

    Прошедшие выборы в Верховный Совет СССР являются сокруши­тельным ударом по фашистским псам и их троцкистско-бухаринским агентам.

    Миллионы трудящихся в СССР голосовали за великое и непобеди­мое знамя Маркса — Энгельса—Ленина — Сталина.


    ЛИКВИДИРОВАТЬ ПОСЛЕДСТВИЯ ВРЕДИТЕЛЬСТВА

    В своем докладе на февральско-мартовском Пленуме ЦК ВКП(б) товарищ Сталин, говоря о теневых сторонах хозяйственных успехов, ска­зал: „Успехи и достижения — дело, конечно; великое. Наши успехи в обла­сти социалистического строительства действительно огромны. Но успехи, как и все на свете, имеют и свои теневые стороны. У людей, мало искушенных в политике, большие успехи и большие достижения нередко порождают беспечность, благодушие, самодовольство, чрезмерную само­уверенность, зазнайство, хвастовство... Неудивительно, что в этой об­становке больших и серьезных успехов в области социалистического строительства создаются настроения бахвальства, настроения парадных манифестаций наших успехов, создаются настроения недооценки сил наших врагов, настроения переоценки своих сил и, как следствие всего этого, — появляется политическая слепота".

    Это указание товарища Сталина не было усвоено парторганизациями нашей системы. Увлекшись успехами в освоении Арктики и Крайнего Севера, мы проявили политическую слепоту, не заметили, что враг пролез в ряды славной армии советских полярников, не заметили, что этот враг забрался на руководящие посты системы как в центре, так « на периферии и что он исподтишка пакостил, вредил, пытаясь сор­вать наши успехи.

    Нужно прямо сказать, что как центральный аппарат, так и террито* риальные управления Севморпути в той или иной степени задеты вре­дительскими действиями вражеских элементов.

    В чем выражалось вредительство?

    То, что нам известно, говорит о том, что к нашему хозяйству вре­дители приложили свою мерзкую руку и своей вражеской работой нанесли большой материальный ущерб ряду больших хозяйственных участков Главсевморпути.

    Срыв перевозок по Северному морскому пути; зимовка судов во льдах, создающая реальную угрозу проведению навигации 1938 года и тем самым угрозу реализации плана мероприятий по дальнейшему освоению Крайнего Севера; срыв провоза людей и грузов на основные



    зимовки; развал работы на некоторых полярных авиалиниях; засорение ряда политотделов, теруправлений и центральных управлений Главсев- морпути шпионско-вредительскими элементами; вредительство на стро­ительстве Мурманского судоремонтного завода и Белогорского лесо­комбината; вредительство в строительстве радиосети, Нордвикстроя; искажения политики цен в отдельных торговых точках; финансовая распущенность, создавшая благоприятные условия для прямого расхи­щения государственных средств, — вот факты, имевшие место вслед­ствие политического благодушия, царившего у нас.

    Мы теперь знаем, что основная причина зимовки части судов — не стихия, а наша политическая беспечность, позволившая врагам народа дезорганизовать навигацию.

    Хотя часть нашего лучшего летного состава, и в частности один из лучших наших ледовых разведчиков Алексеев, и находилась на острове Рудольфа, выполняя правительственное задание, но разве можно было совершенно обезоружить наши корабли, лишив их пол­ностью ледовой разведки? Конечно, можно было все сделать для того, чтобы обеспечить хотя бы элементарную ледовую разведку.

    Кроме того, суда выходили из портов недостаточно подготовленные и к тому же с большим опозданием, иногда на целый месяц, в условиях, когда вся арктическая навигация равна трем с небольшим месяцам. Опоздание на месяц—это дело большое с точки зрения успеха всей арктической навигации. А мы из года в год запаздываем.

    Можно ли сказать, что мы приложили все усилия к тому, чтобы в Наркомводе получали суда своевременно, чтобы товары и грузы при­бывали своевременно в порт, грузились на корабли и т. д., чтобы люди были на местах, и т. д.?              '

    Нет, нельзя этого сказать. А плохое снабжение судов углем! И то, что в этом году неудачно сложилось руководство всеми морскими операциями — послали людей, которые не внушают политического доверия, все действия которых были направлены на срыв.

    Возьмем к примеру операцию с „Володарским1*. В условиях, когда караван „Литке" находился под угрозой зимовки, было- вынесено решение руководства о том, чтобы „Ермак" не ходил к „Володар­скому", который стоял в совершенно безопасном месте. Ведь „Воло­дарский"— это только один корабль, а надо было вывести весь кара­ван „Литке". Вместо того чтобы выполнить это задание, „Ермак" бро­сает все операции, идет к „Володарскому", выводит его на чистую воду, провозившись с этой операцией в течение 5—6 дней, а ведь -5 дней во время навигации решают дело. В результате — „Володарский" выведен, а караван „Литке" остался во льдах.

    Где корни нашей политической слепоты и благодушия?

    Ее корни в зажиме критики и отсутствии самокритики в нашей системе; в культивировании теории, что наша система якобы является исключением из других ведомств, 4то в нашей системе враги не нахо­дятся на руководящих постах. Эта теория культивировалась именно врагами народа, для того чтобы сеять благодушие и самоуспокоен­ность и этим прикрыть свою вредительскую работу.

    Что надо делать, чтобы срочно ликвидировать последствия вреди­тельства?

    Надо в первую очередь пересмотреть и проверить „наследие" разо­блаченных врагов, их директивы и мероприятия, их людские „хвосты* и „корешки".



    Вообще подбором и проверкой кадров надо заняться по-серьезному и помнить указание товарища Сталина о том, что подбор работников надо произвести „во-первых, по политическому признаку, т. е. заслужи-: вают ли они политического доверия и, во-вторых, по деловому признаку, т. е. пригодны ли они для такой-то конкретной работы". Мы должны положить конец позорному факту ухода из нашей системы партийных и непартийных большевиков-полярников, оправдавших себя на практи­ческой работе в Арктике. Более решительно следует выдвигать на руководящую работу молодые, способные и проверенные кадры.

    Необходимо проверить все планы, сметы, к которым была прило­жена вражеская рука. Надо помнить, что вредители особенно подвиза­лись на плановом фронте, они пытались пакостить „с перспективой". Мы не должны допустить, чтобы их вредительские „мероприятия" про­должали действовать и после их разоблачения и разгрома.

    „Некоторые товарищи думают,— говорил товарищ Сталин на февраль­ско-мартовском Пленуме,— что проверять людей можно только сверху, когда руководители проверяют руководимых по результатам их работы. Это неверно. Проверка сверху, конечно, нужна, как одна из действи­тельных мер проверки людей и проверки исполнения заданий. Но про­верка сверху далеко еще не исчерпывает всего дела проверки. Суще­ствует еще другого рода проверка, проверка снизу, когда массы, когда руководимые проверяют руководителей, отмечают их ошибки и ука­зывают пути их исправления".

    Эта проверка работы наших руководителей снизу, к сожалению, до сих пор отсутствовала. Ссылаясь на специфичность системы, Полит­управление ни разу не ставило своих отчетов на собраниях парторга­низаций Главсевморпути. Хозяйственные активы созывались всего два раза. Это в корне должно быть изменено. Политуправление, полит­отделы и хозяйственное руководство должны систематически отчиты­ваться перед первичными парторганизациями и общими собраниями рабочих. Это даст возможность во-время исправить недостатки.

    Необходимо помнить о том, что вредители и вредительство в нашей системе не являются изолированной группой или случайным эпизодом. Вредители в организациях Главсевморпути — то же гнусное охвостье троцкистско-бухаринских шпионов и бандитов, как и их подлые со­общники на других участках народного хозяйства. Громя и выкорче­вывая всякие их корешки у нас, мы очищаем советские организации от троцкистско-бухаринско-рыковской скверны, „чтобы их, троцкистских вредителей, не было вовсе в наших рядах" (Сталин).

    Развертывание самокритики и критики, усиление революционной бдительности, систематический контроль сверху и снизу, умелый подбор и проверка кадров — вот все то, что надо делать, чтобы быстро ликви­дировать урон — результат „работы" вредителей. Задачи ясны. Надо их немедля провести в жизнь.




    Сыктывкарский избирательный округ Коми АССР выбрал своим депутатом в Совет Союза Героя Советского Союза лет­чика Михаила Сергеевича Бабушкина.

    Бабушкин родился в 1893 году. Шестна­дцати лет он работал .мальчиком" в магазине, а с 1911 года стал слесарем-монтажником. С начала империалистической войны его забрали в армию. Вскоре в полках был по­лучен приказ о командировках в Гатчинскую авиационную школу. Туда поехал и Бабуш­кин. Здесь его застала Октябрьская рево­люция. В 1920 году летчик Бабушкин с партизанскими отрядами занимал город Спасск, а после окончания гражданской войны снова работал летчиком-инструктором в РККА.

    В 1924 году Михаил Сергеевич демоби­лизовался и перешел в гражданский воз­душный флот.

    В 1926 году он был направлен на зве­робойную кампанию в горло Белого моря. На сухопутной машине он вылетал на раз­ведки в море и во льдах отыскивал тюленьи залежки.

    Вскоре Бабушкину пришлось впервые отыскивать унесенных на льдине промыш­ленников. Несколько дней свирепствовал шторм, и поиски были безуспешны. Нако­нец, в тот день, когда оставшиеся без еды и топлива промышленники уже пришли в отчаяние, Бабушкин заметил их, сбросил им с самолета записку и продукты, а в сле­дующий рейс привез одежду и дрова. Но сиять их со льдины Бабушкин не мог. Посадок на лед тогда еще не производили. Спасать двух человек пришел ледокол, по указанию летчика. Этот случай заставил .Бабушкина задуматься о производстве по­садок на лед, и вскоре он совершил пер­вую пробу, которая дала хороший ре- зул ьтат.

    За короткий промежуток времени Ба­бушкин вполне освоился* с посадками на лед и с воздуха научился отыскивать под­ходящие ледяные поля.

    В 1928 году, во время экспедиции по спасению Нойиле, Бабушкин произвел 15 посадок на лед. За участие в этой экспе­диции он награжден орденом Красного Знамени.                                       '

    Работая все время на зверобойных кам­паниях, а потом и на ледовых разведках, Михаил Сергеевич с начала организации Главсевморпутн перещел туда на работу.


    В 1933/34 году Бабушкин участвовал в экспедиции на „Челюскине" н вместе со всем экипажем 2 месяца прожил на льдине. Он совершил полет на поломанном и связанном веревками самолете из лагеря Шмидта в Ванкарем.

    За участие в походе .Челюскина” Ба­бушкин награжденорденом Красной Звезды.

    В 1935 году он вступил в ряды ВКП(б).

    Опыт Бабушкина по посадкам на непод­готовленные ледяные площадки очень по­мог во время полюсной экспедиции, в ко­торой он участвовал вторым пилотом на самолете Водопьянова. За эту экспеди­цию он награжден Орденом Ленина и ему присвоено звание Героя Советского Союза.

    Сейчас Бабушкин участник экспедиции по спасению Леваневского. Он командир одного из тяжелых кораблей, которые при­званы зимой, в условиях полярной' ночи, совершить полеты в районе Северного по­люса.




    Северо-Осетинская АССР выбрала депу­татом в Совет Национальностей Героя Со­ветского Союза Марка Ивановича Шеве­лева— начальника Полярной авиации и за­местителя начальника Главсевморпути.


    Шевелев родился в 1904 году в Ленингра­де. Окончив высшее начальное училище, а после Октябрьской революции — рабфак (3 курса факультета воздушных сообщений), Марк Иванович работает в Красной армии авиатехником и яетчиком-наблюдателем.

    С 1921 года Шевелев — член ВКП(б).

    В 1928 голу он ведал авиационным им­портом в Наркомторге, а с 1929 года пере­шел работать в Комсеверопуть.

    С 1933 года, с момента образования? Главного управления Северного морского пути, Шевелев начальник полярной авиации.

    Он неоднократно руководил Карскими ледокольными экспедициями, а в 1933 году возглавлял первый зимний поход .Красина* на Новую Землю для снятия больных зи­мовщиков и заброски туда продовольствия. .Красин* удачно выполнил все задания и, кроме того, спас советско-германскую науч­ную экспедицию, для чего ему пришлось про» бнваться до самой северной точки Новой Земли —мыса Желания. 14 апреля 1933 года „Красин* возвратился в Мурманск, впервые в истории совершив плавание в Арктике в зимнее время.

    За проявленную большевистскую твер­дость и настойчивость в выполнении пра­вительственного задания М. И. Шевелев был награжден Орденом Ленина,

    Экспедиция на полюс окончилась полной победой советских полярников, и вернув­шихся из экспедиции правительство награ­дило орденами, а нескольким участникам экспедиции, в том числе и Шевелеву, при­своено звание Героев Советского Союза.

    Сейчас Марк Иванович назначен началь­ником экспедиции по розыскам самолета Леваневского и, во второй раз в этом году перелетев с материка на Землю Франца- Иосифа, лично руководит всеми зимними полетами во время полярной ночи.



    Наукатский избирательный округ Кир­гизской ССР выбрал депутатом в Совет Национальностей Евгения Константиновича Федорова.

    Федоров родился в 1910 году в городе Горьком. Окончив десятилетку, он поступил в Ленинградский университет на физико­математический факультет и окончил его в 1932 году по отделению земного магне­тизма.

    В мае этого же года Федоров уехал на Зеилю Франца-Иосифа в качестве магни­толога. В это время в Арктике проводился В горой международны й полярный год. Моло­дому ученому предстояла большая работа. Нужно было тщательно изучить магнитные бури во время полярных сияний, составить


    карту магнитного склонения, без которой невозможно успешное кораблевождение по Северному морскому пути, выяснить изме­нение электрических условий в высших слоях атмосферы, которые затрудняют ра­боту арктических радиостанций и т. п.

    Начальником станции в бухте Тихой, был И. Д. Папанин. Здесь произошло их первое знакомство.

    По окончании полярной ночи Федоров вдвоем с одним промышленником отпра­вился в экспедицию из бухты Тихой на остров Рудольфа. По дороге они произ­водили топографическую съемку и магнит­ные определения. Наконец, добрались до острова Рудольфа и тщательно обследовали его. Ранняя весна 1933 года отрезала обрат-



    иый путь. Все лето льды вокруг острова не расходились, и ни одно судно не могло прийти нм на помощь.

    Осенью льды немного разошлись, и зверобойный бот .Смольный* снял двух полярников и доставил их на Большую землю.

    Весной 13# года И. Д. Папанина назна­чили начальником станции на мысе Челю­скина. Иван Дмитриевич предложил ехать с ним своим пре.жни.м зимовщикам по бухте Тихой. В числе других зимовщиков на Челюскин поехал и Е. К. Федоров. Там он провел большую работу и произвел ма­гнитную съемку северной чааи Таймыр­ского полуострова.

    В 1935 году, вернувшись с мыса Челю­скина, Федоров поступил в аспирантуру при кафедре земного магнетизма в Ленин­градском университете.

    В 1933 году Федоров узнал от Папанина

    о   готовящейся экспедиции на полюс и с радостью дал свое согласие на участие в этой экспедиции.

    Весной 193/ года советские самолеты высадили на льдину зимовщиков первой полюсной станции, в том числе и Е. К. Фе­дорова,



    Депутатом в Совет Национальностей по Олонецкому округу Карельской АССР выбран Герой Советского Союза Илья Пав­лович Мазурук.


    Мазурук родился в 1903 году. Еще [бу­дучи мальчиком, он работал в Липецке на. электростанции. Отец его погиб во время гражданской войны, отбиваясь на совет­ском броневике от белых банд.

    В 1928 году Мазурук получил звание пилота. Самостоятельную работу летчиком начал в Средней Азии. В маленьком погра­ничном городке Мазурук спас небольшую группу пограничников, осажденную басма­чами. Оставшиеся одиннадцать человек пограничников расстреливали последние патроны, , когда услышали над собой гул самолета. Они разостлали белую простыню, на которой крупными буквами вывели: .Нет патронов". Мазурук снял с себя гим­настерку, завязал в нее 2£0 патронов и с бреющего полета сбросил эту посылку осажденным. Потом самолет прилетал еще несколько раз и снабдил пограничников всем необходимым.

    С 1932 года Мазурук работает на Даль­нем Востоке. Он первым повел рейсовый самолет по открытой Водопьяновым трассе Хабаровск — Владивосток и наладил регу­лярную евнзь материка с Сахалином.

    В 1935 гаду Мазурук по заданию прави­тельства сочершил перелет по маршруту Москва — Сахалин, за что был награжден орденом Красной Звезды.

    Полет на Северный полюс был первым арктическим полетом Мазурука. Он был награжден за него Орденрч Ленива и зва­нием Героя Советского Союза.




    Уфимский городской избирательный округ Башкирии выбрал своим депутатом в Совет Союза Эрнста Теодоровича Крен­келя.

    Кренкель родился в 1903 году в семье учителя. Материально жилось трудно, и Кренкелю с детских лет приходилось под­рабатывать.

    Вскоре сильно заболел его отеи, и Эрнсту пришлось задуматься о регулярном зара­ботке. Он поступил в ремонтную мастер­скую, где чинил мясорубки и примусы

    И 1920 году, после окончания курсов радиотелеграфистов, Кренкель поступил на работу на Люберецкую радиостанцию.

    В 1924 году Кренкель впервые попал в Арктику, зимуя на Новой Земле.

    В 1926 году, вернувшись из Красной армии, Эрнст Теодорович узнал о новом открытии в радиотехнике—коротких вол­нах. Он добился разрешения испытать это открытие в Арктике и на той же станиии — на Новой Земле — установил первую арк­тическую коротковолновую радиоустановку. В дтинную полярную ночь Кренкель на коротких волнах вел продолжительные беседы со своими новыми .радиозна^о- ыыми“.

    В 1929 году на Земле Франца-Иосифа была построена самая сегерная в мире


    полярная станция в бухте Тихой, На новой станции осталось зимовать 7 человек, среди которых был и Эрнст Кренкель.

    12 января 1930 года Кренкель связался с радиостанцией экспедиции Бэрда, которая зимовала недалеко от Южного полюса. Таким образом был побит рекорд дальности переговоров — почти от полюса до полюса.

    В 1931 году Кренкель в качестве радиста участвует в советско-германской экспеди­ции на дирижабле «Граф Цеппелин*. Боль­шой арктический рейс в 13 тысяч кило­метров был проделан за 106 часов. Не­прерывное дежурство двух радистов обес­печило бесперебойное получеице метео­сводок, необходимых дирижаблю в таком ответственном перелете.

    В 1932 году Эрнст Теодорович участвует в сквозном рейсе ледокольного парохода „Сибиряков*, который первым прошел весь Северный морской путь в одну навигацию. За участие в этой экспедиции Кренкель был награжден орденом Трудового Красного Знамени.

    Затем Кренкель работает бортрадистом на самом большом в те годы дирижабле в СССР—„В-3*, а в 1933 году снова при­нимает участие в сквозном рейсе парохода .Челюскин",

    После гибели „Челюскина", с первых же минут выгрузки на льанну Кренкель начал устанавливать антенну. Через несколько часов связь была установлена и работала бесперебойно до конца спасательных работ. Кренкель тогда был награжден орденом Красной Звезды.

    В 1935 году Эрнст Теодорович окончил курсы начальников полярных станций и уехал зимовать на мыс Оловянный Север­ной Земли.

    Кренкель предложил восстановить за­консервированную станцию на острове Домашнем. Оставив на Оловянном двух человек, Кренкель вдвоем с механиком Мехреньгиным был в марте переброшен самолетом на остров Домашний. Через несколько дней с новой станции поступили первые метеосводки для подготовлявшегося в те дни полета звена Водопьянова.

    На этой зимовке Кренкель узнал о под­готовке полюсной экспедиции и по радио передал свое согласие принять в ней участие.

    Вернувшись с Северной Земли осенью 1936 года, Кренкель сразу же начал дея­тельную подготовку к новому ответствен­ному заданию, а в мае 1937 года уже вы­садился на дрейфующей льдине в районе Северного полюса.

    Ни на один день нг прекращается радио­связь с героической четверкой, пбддержи- ваемая известным полярным радистом Эрнстом Кренкелем.




    По Кировскому избирательному округу Днепропетровской области выбран депу­татом в Совет Союза Петр Петрович Ширшов — гидробиолог дрейфующей стан­ции .Северный полюс*.

    Родился Ширшов в 1905 году в городе Екатеринославле (кыне Днепропетровск), в семье рабочего-печатника.

    Еще будучи мальчиком, он любил природу и мечтал о далеких путешествиях. Окончив школу, Ширшов поступил на биологиче­ский факультет Днепропетровского инсти­тута народного образования и усиленно занялся ботаникой низших растений. Окон­чив институт, он получил специальность гидробиолога и вскоре возглавил гидро­биологическую экспедицию Ленинградского ботанического сада на Кольский полуостров.

    Впервые побывав на Севере, Петр Петро­вич к нему пристрастился, и с этого года ®ся его жнзнь уже неразрывно связана с Севером.

    В 1у31 году Ширшов участвует в экс­педиции на Новую Землю по исследованию иодоносных водорослей в Крестовой губе. Эго было уже настоящее арктическое путе­шествие, и Петр Петрович хорошо перенес все его трудности.

    В 1932 году Ширшов участник знаме­нитой экспедиции на .Сибирякове*, кото­рый «первые в одну навигацию прошел весь Северный морской путь с запада на восток. За участие в этой экспедиции он награжден орденом Трудового Красного Знамени.

    В 1933 году Ширшов снова ^участвует в такой же экспедиции на ледокольном пароходе .Челюскин". Через каждые 30 миль он брал пробы планктона и тут же обра­батывал их, успевая в то же время выпол­нять все общеэкспедиционные работы. Когда погиб .Челюскин” и весь экипаж высадился на льдину, Ширшов и здесь не прекращал выполнения свох научных наблюдений, перемежая их с обязанностями руководителя одной из бригад. За челю­скинскую эпопею Ширшов награжден ор­деном Красной Звезды.

    В 1935 году Ширшов плавает на ледоколе „Красин*.

    В 1937 году Ширшов принимает участие


    в экспедиции на полюс в качестве гидро­биолога и врача.

    Уже восемь месяцев отважная четверка живет на дрейфующей льдине в центре полярного бассейна и ежедневно провопит большую научную работу, которая обогатит мировую науку знаниями о совершенно неизученном районе Северного полюса.

    Работами П, П. Ширшова разбита прежняя теория о том, что в полярном бассейне отсутствует растительный и жи­вотный мир. Несмотря на огромные труд­ности, в условиях полярной ночи, при сильных морозах Петр Петрович регулярно проводит наблюдения над течениями, изме­ряет глубину океана на всем протяжении дрейфа, берет пробы воды и грунта и все полученные пробы подвергает обработке в своей походной лаборатории.


    2    Советская Арктика, М 1




    И. В. АЛИМОВ

    ИСПРАВИТЬ ОШИБКИ ПРОШЛОГОДНЕЙ НАВИГАЦИИ

    Карская экспедиция 1937 года, как и предыдущие, прошла хорошо. В настоящей статье разберем ошибки навигации на остальных участках Северного морского пути.

    План завоза (по предварительным подсчетам, без Карских операций) выполнен (в процентах):


     

    Разгружено в пунктах на­значения

    | Возвращено |в порты отпра- I вления

    Осталось в море

    I. Завоз с Запада

     

     

     

    На Колыму

    78,3

    21,7

    На Лену

    40,2

    40,7

    19,1

    На Нордвик

    35,5

    29,0

    35,5

    На полярные станции Карского моря, рас­

     

     

     

    положенные восточнее Диксона j

    ! 9,7

    90,3

    1

    Л. Завоз с Дальнего Востока

    100

    III. Сквозные пароходы с Запада

    00

    ~ 1

    17,9

    Всего . .

    62,1

    24,2 i

    i

    13,7

    В море — во льдах — остались зимовать двадцать одно судно, из них три ледокола и три ледокольных парохода. В результате сорван ряд важнейших хозяйственных кампаний 1937 года и под угрозу ставится план 1938 года.

    Мне, работавшему в навигацию 1937 года на острове Диксона, хочется указать на замеченные мною недостатки и безобразия, привед­шие к провалу навигации 1937 года. Я постараюсь анализировать ряд причин, вызвавших зимовку судов во льдах.

    Благоприятные ледовые условия не были иснользованы

    Плавание в Карском море было в начале навигации 1937 года благо­приятным как на западе, так и на востоке. Выйдя 12 июля из Мурман­ска, „Ермак" шел трое суток чистой водой.



    Первые льды встретились 15 июля в районе о. Вилькицкого (широта 73 4Г, долгота 65°08') примерно полосой миль 40 при мощности 8 баллов. 16 июля „Ермак" подошел к острову Вернса. В бухте был еще крепкий неподвижный лед. „Ермак", поломав лед, ускорил ледоход, благодаря чему утром 17 июля „Кузнецкстрой" мог уже итти во льду самостоя­тельно до острова Конус.

    После того как „Ермак", а затем „Кузнецкстрой" поломали лед, бухта Диксона начала быстро очищаться, но приливо-отливными течениями в бухту заносило новые льды. Окончательно бухта очистилась ото льда

    23    июля. Начиная с 5 августа до октября в западной части Карского моря льда, по заявлению капитанов, совсем не было. Первое сообщение о ледообразованиях в Енисейском заливе было получено лишь б октября с парохода .Майкоп". Капитан „Майкопа" т. Зайцев сообщил, что от Носоновской до Яковлевой косы появилось сало. С 6 октября, вслед­ствие низких температур воздуха, в Енисейском заливе начинается уси­ленное ледообразование.

    8  октября лоцманская служба Енисейского залива доносит о шуге в районе Турушина, Носоновского, Яковлевой косы. 9 октября сплошной ледоходв Ошмарине, Сопочной Корге, Гольчихе. Лоцсудно—деревянный морской бот „Сталинец"—все время безуспешно ищет безопасной стоянки в районе Оишарина, Сопочной Корги и Гольчихи.

    9   октября летная бухта Диксона стала. Лед 4 сантиметра. В гавани сало. В бухте чистая вода.

    10  октября сало идет в бухте Диксона вдоль материкового берега проливом Превен (где идет струя пресной воды).

    10  октября у Бреховских островов сплошной лед в VJ2 сантиметра. Температура воды в Усть-Порте 0,00°, забереги, шуга. Температура воды в Потапове +0,02°, в Дудинке 0,00°, шуга. *

    11     октября в 18 часов груженый п/х „Свияга", идя из Игарки к Диксону, встретил в районе Песчаной сплошной лед; продвигаясь с большим трудом путем форсирования льда, он требовал Тюмощи, которую оказать было нечем, ибо „Русанов" ушел на Землю Франца- Иосифа, а п/х „Сталинград" — единственно активное судно для работы во льдах — ушел в Игарку.

    С Диксона могли только посоветовать капитану п/х „Свияга" при­держиваться правой стороны реки, отойти в сторону Корсаковских, мимо которых продвигаться далее в направлении на Диксон, что было капитаном выполнено; и пароход благополучно вышел изо льдов.

    11  октября направленный с Диксона в Игарку п/х „Байкал" (в бал­ласте), встретив у Омулевой сплошной лед и будучи не в состоянии его форсировать, вернулся на Диксон.

    12  октября утром бухта Диксона была чистая, наблюдались лишь отдельные полосы шуги. 12 октября с 13 часов бухту стало быстро зашуговывать. 12 октября п/х „Свияга" с трудом выбился в море к Диксону. Район Крестовский он прошел с трудом.

    13   октября утром бухта Диксона вся была зашугована, местами до 8—10 сантиметров сплоченной шугой.

    13 октября пароходы „Унжа", „Кара" и „Байкал" в 10 часов ушли с Диксона на Архангельск, несмотря на распоряжение из Москвы итти на Игарку.

    С 13 до 15 октября начиная от Вернса и далее до траверза Белого пароходы „Кара", „Байкал" шли блинчатым льдом толщиной в два сан­тиметра вперемежку с салом. Небольшими пятнами была чистая вода.



    Температура воздуха — 3°, —6°. На запад от траверза о. Белого шла чистая вода.

    Ледовые условия на востоке Карского моря в конце и ю ля. и первых числах августа были хорошие.

    На восток с Диксона было отправлено всего 23 судна, из которых 18 судов за период 27 июля—6 августа.

    Все эти 18 судов прошли пролив Вилькицкого и благополучно дошли до места назначения. Из них п/х „Моссовет" прошел весь Северный морской путь с запада на восток и успел пройти половину пути в обрат­ном направлении.

    До 23 августа проводку через пролив Вилькицкого осуществлял один ледокол „Ермак", а с 23 августа на ледокольную проводку через про­лив Вилькицкого был поставлен и л/к „Ленин*.

    Пароход „Сура“, получив ледовое повреждение 10 августа (срезано навылет 6 заклепок во втором листе ширстрекового пояса по левому борту и 20 ослабевших заклепок), был вынужден вернуться на Диксон, а затем и в Мурманск. Также был возвращен 10 октября в Мурманск получивший повреждение п/х „Володарский". Остальные ледокольные и грузовые пароходы прошли в море Лаптевых, откуда назад возвра­тился лишь один л/п „Русанов".

    С востока пришел лишь один п/х „Сталинград".

    Были обратно возвращены с Диксона на запад с грузом пароходы: „Сура“, „Володарский", „Тобол", „Косарев", „Десна", „Уралмаш", „Мироныч", „Унжа".

    Таким образом, в начале навигации, как и предсказыва­лось, были хорошие ледовые условия как на западе, так и на востоке Карского моря:

    а)   в западной части (от острова Диксона) Карское море было чисто ото льда 2 месяца; хорошие ледовые условия сохранились почти всю навигацию;

    б)    в восточной части (от острова Диксона к проливу Вилькицкого) ледовые условия в конце июля и первые дни августа были также хорошие.

    Все пароходы, пришедшие на Диксон в июле и в первую пятидневку августа, были отправлены немедленно на восток, и все благополучно прошли в море Лаптевых.

    Пробка образовалась на Диксоне лишь с 6 августа.

    Почему?

    Попробуем выяснить причины.

    Преступный подбор судов

    Наркомвод имеет пароходы, построенные специально с учетом пла­вания во льдах, однако в Арктику больше направляли суда явно негодные. Подбор судов в навигацию 1937 года был сделан преступно плохо. Некоторые пароходы даже не имели права входа во льды.

    Пароход „Десна" 4 августа 1937 года в Архангельске был осмотрен Регистром, который на судовом свидетельстве написал: „Срок настоя­щего удостоверения продлен до 15/Х-37 г. без права плавания во льду". Однако пароход не только посылают в ледовое плавание, но и сажают на него 400 пассажиров на Нордвик. Пароход „Тобол", имеющий в но­совой части листы всего в 6 мм толщиной, посылается также в ответ­ственное плавание в Тикси.



    Пароходы „Унжа“, „Сура“ и „Свияга“— с легкими корпусами, не имеющие права входа во льды, в навигацию 1937 года посылались: „Сура“ в Тикси, „Унжа“ на Челюскин и др. пункты восточной части Карского моря, а „Свияга" в конце сентября на Диксон и на Игарку.

    Пароход яУнжа“, имея неисправную машину, едва дошел до Диксона; немедленно по приходе стали разбирать и ремонтировать машину.

    Результаты такого „подбора” сказались на „Суре", которая при следовании в крупнобитом льду уменьшенными переменными ходами потерпела аварию.

    Подбор судов противоречил договору между Мурманским терупра- влением и Балтийским госпароходством: по договору суда должны быть в состоянии, годном для плавания, и снабжены свидетельством Регистра СССР на право плавания во льдах.

    Еще в мае Регистр предупредил, что намеченные суда не подгото­влены для плавания во льдах.

    Из этого следует, что руководители Эксплоатации морского транс­порта Главсевморпути и Наркомвода заранее знали, что одни принимают, а другие сдают для работы в полярных морях заведомо негодные паро­ходы. Времени с мая до начала арктической навигации было достаточно, чтоб их заменить на пригодные для работы в Арктике пароходы, которые у пароходства Наркомвода имеются.

    Суда сдавались и принимались в неисправном виде. Например, пароход „Товарищ Сталин* закончил погрузку 29 июля в 3 часа, но выйти в море не мог вследствие неисправности машины.


    „Моссовет4* и „Правда*'* в караване ледокола „Ермак“



    Из Мурманска в июле сообщили, что пароходы после погрузки про­стаивают из-за непорядка документов, недостатка команды и по другим причинам.

    Пароходы „Десна", „Унжа" были отправлены в Архангельск под погрузку, однако оба парохода стояли весьма долго в ремонте в Архан­гельске. На „Десне" пришлось ремонтировать котел, грузовые устрой­ства; якорные канаты также были неисправны. Ремонт судов в Архан­гельске шел безобразно медленно, материалов для ремонта недоставало, Балтийское пароходство не проявило необходимой настойчивости по ускорению ремонта.

    Пароход „Ветлуга", который должен был быть сдан Главсевморпути

    13    июля, совсем не был выпущен в плавание. Взамен „Ветлуги" был назначен пароход „Миронкч", но Архангельское теруправление 23 июля даже не знало, где находится „Мироныч“ и когда он придет в Архан­гельск.

    Балтийской конторой госпароходства также не был выполнен ряд других пунктов договора; например, на „Байкале" была неопытная команда, не умевшая работать на судовых лебедках.

    Запоздалый выход судов в море

    Еще задолго до открытия арктической навигации был составлен график получения пароходов от Наркомвода, постановки их под погрузку и выхода в море.

    Фактически никто за выполнением графика не следил, не отвечал за его реализацию. Невыполнение графика заранее обре­кало на срыв выполнение рейса. Например, п/х „Унжа", имевший задание обслужить почти все полярные станции от Диксона до Челюскина, пришел на Диксон лишь 30 августа. Пароход „Мироныч"— с назначением на Хатангу — прибыл на Диксон 29 августа. Пароход „Свияга" с грузом для Тикси, Челюскина и др. станций — прибыл лишь 24 сентября.

    Отправление же грузов в конце сентября для полярных станций Челюскин, Тикси и др. на п/х „Свияга" явно преступно, ибо уже 20 сентября с Диксона в Мурманск были отправлены обратно паро­ходы „Тобол" и „Сура".

    Опоздание выхода в море (против плана) имели следующие суда:

    По Архангельскому                 По Дальневосточному

    теруправлению                                            т е р у п р а в л е н и ю

    „Мироныч" ........................ 32 суток

    „Десна*................................ 18 „                                       „Свердловск" ...... 23

    „Унжа"................................ 25 „                               „Сталинград"...................... 9

    „Товарищ Сталии" . . . 9 „

    .Красный Партизан" . . 10

    По Мурманскому                                 „Анадырь-............................ It3

    теруправлению                                „Товарищ Красин' . . .22

    ЙЙЕЕ.-.-.-.-.-.-.-.'Г’Г                                               .............. 4

    .Сура* ................................. 4 ,                                 ^Микоян*............................ 23

    „Косарев" . ......................... 3 *

    Я не указываю на опоздания (менее трех суток) других пароходов. При этом следует учесть, что навигация в 1937 году началась рано, а следо­вательно и план выхода судов, утвержденный еще задолго до открытия навигации, должен был бы быть передвинут несколько вперед.



    Опыт 1937 года показал, что суда, идущие через пролив В и л ь к и ц к о г о, должны быть на Диксоне с первых дней навигации. Этого,ьк сожалению, не было.

    Недостаточная ледовая разведка

    Главсевморпуть обладает мощной полярной авиацией и достаточным количеством опытных полярных летчиков.

    Однако, несмотря на это, в навигацию 1937 года на ледовую разведку в Западном секторе был поставлен только один самолет летчика Махоткина. Несмотря на всю опыт­ность и энергичную работу т. Махоткина, конечно, одного самолета для огромного района восточной части Карского моря было явно недоста­точно. При наличии большего количества самолетов „Ермак" смог бы при следовании из пролива Вилькицкого до Диксона в августе выбрать более легкий путь и не терять времени на стоянку во льдах, что затем пагубно отразилось на всем ходе морских операций.

    Но авиаразведка страдает одрим существенным недостатком — она невозможна или бесполезна во время тумана. А туман в Арктике бывает часто, причем особенность арктического тумана заключается в том, что юн бывает при довольно сильных ветрах. Поэтому одновременно с авиаразведкой необходимо иметь для ледовых раз­ведок специальные суда ледокольного типа, могущие входить во льды,—ибо р&зведка бывает наиболее эффективна лишь в том случае, когда ледовой разведчик идет не только по кромке льда, но и входит в разреженные и легкие льды; иначе говоря, пробует льды не только на глаз, но и на ощупь. Хотя таких судов у нас и до­статочно (ледокольные пароходы „Садко", „Малыгин", „Русанов", „Седов"), но все они в 1937 году использовались почему-то на различ­ных экспедиционных работах, часть которых безусловно можно произ­водить без ущерба на гидрографических судах типа „Смольный" (правда, с некоторым отсутствием комфорта для руководителей экспе­диции).

    В навигацию 1937 года на ледовую разведку были посланы гидро­графические суда типа „Смольный" — деревянные шхуны „Евгенов" и „Папанин". Из них „Евгенов" шел трое суток (9—10—И сентября) в сильном сплошном тумане, а затем (11—13 сентября) шел во льдах, иногда в тумане, и дошел до 78°50' широты.

    Таким образом, несмотря на неприспособленность деревянного судна к плаванию во льдах и тихоходность г/с „Папанин" (5 миль по чистой воде), эти суда все же сделали полезное дело и дали известную ледовую ориентацию „Ермаку". Конечно, если бы на их месте был ледокольный пароход, если бы ледовая разведка судами была проделана в августе, то это привело бы к более успешному ходу навигации.

    Плохое радиообслуживание

    Радиосвязь с Игаркой была плохая. Диспетчерские судовые теле­граммы доходили с опозданием. С Игарки было много жалоб на непо­лучение и задержку диспетчерских телеграмм.

    Радиосвязь с лоцсудами также была неудовлетворительна. Например: телеграмма-молния о подготовке лоцмана, поданная с Диксона 26 августа в 16 часов в момент прохождения парохода на траверзе Диксона, была



    получена .подсудном лишь в б часов 27 августа, уже после прохож-
    дения пароходом места стоянки лоцсудна.

    Особо вредным для оперативной работы является прекращение
    радиосвязи с судами, находящимися в бухте. Из-за этого можно совсем
    потерять суда. Приведу случай, когда капитанам пароходов „Кара"
    и „Байкал" было 12 октября в 17 часов дано распоряжение по радио
    о выходе в море, вследствие зашуговывания бухты. Это распоряжение
    капитаны „Кары" и „Байкала" получили лишь в 7 часов утра 13 ок-
    тября, когда суда уже оказались в сплоченной шуге, из которой
    „Байкал" вышел с некоторым затруднением, хотя в момент подачи
    телеграммы „Байкал" и „Кара" стояли в чистой воде (их начало зашу-
    говывать после полуночи). При
    своевременной передаче
    телеграммы пароходы вышли бы из бухты по чистой
    воде.

    Замедленные погрузо-разгрузочные операции на Диксона

    Погрузо-разгрузочные операции на Диксоне начались с момента
    ошвартовки п/х „Кузнецкстрой" у причала Конуса 17 июля в 14 часов-
    Однако рабочие Красноярского теруправления прибыли только 29 июля
    в 18 часов, причем рабочих прибыло недостаточное количество — всего-
    80 человек (а к концу сентября работоспособных оказалось только
    53 человека).

    Это отрицательно сказалось на погрузке „Кузнецкстроя", который
    грузился с 17 июля по 1 августа, а также — на удлинении сроков погрузки,
    и разрузки других морских судов.

    Грузы на острове Конус к тому же хранились небрежно, их при-
    ходилось отрывать из-под снега, хотя Нордвикстроем на Диксоне были

    специально оставлены работники по
    хранению грузов.

    Причал Конуса был хаотически за-
    вален грузами, перед погрузкой на
    п/х „Кузнецкстрой“ пришлось проде-
    лать перевалку грузов на самом при-
    чале, что еще более удлинило время
    погрузки „Кузнецкстроя".

    После погрузки „Кузнецкстроя"
    (груз брали для него в выборочном
    порядке) оставшийся груз пришлось,
    собирать в одно место. Пришлось
    делать заново эстакаду. Все это при,
    недостатке грузчиков удлинило темпы
    погрузки т/х „Андреев" и других
    судов и выгрузки иностранного п/х
    „Марет", потерявшего более суток
    в ожидании выгрузки, вследствие
    занятости Конуса п/х „Кузнецкстрой".

    В портах отправления была пута-
    ница с каргопланами (а капитан п/х
    „Десна" совсем не имел каргоплана).

    На п/х „Товарищ Сталин" грузы.
    Диксона были завалены товарами,»
    которые должны были быть перетру-


    ш


    Ледокольный пароход ,.Руеанов“



    жены на т/х „Андреев" (в Нордвике),—
    пришлось делать перевалку 150 тонн,
    чтобы выгрузить 80 тонн.

    На п/х „Унжа" груз, подлежащий
    выгрузке на Диксоне (для Лескина),
    был завален. Пришлось делать пере-
    валку 200 тонн, чтобы выгрузить 10
    тонн. Так же неправильно был по-
    гружен груз для Стерлегова.

    Погрузо-разгрузочные работы на
    Диксоне находились в ведении Крас-
    ноярского теруправления. Грузчиков
    нехватало даже на интенсивную круг-
    лосуточную выгрузку одного ино-
    странца-уголыцика, поэтому, когда
    предстояла погрузка или выгрузка
    советского парохода, хотя бы это
    было нужно сделать сверхсрочно, ру-
    ководители погрузбюро отказывались
    от производства работ, и лишь после
    нескольких категорических распоря-
    жений из Москвы они стали произво-
    дить работу по советским судам.

    Так, например, мариновали по-
    грузку п/х „Диксон". Для срочной

    погрузки т/х „Андреев", идущего сквозным рейсом, рабочих не дали»
    а послали их на выгрузку бота, пришедшего из Игарки. Между тем
    груз бота мог быть выгружен силами команды бота и командами стоя-
    щих речных судов без всякого ущерба для дела. На погрузку
    т/х „Андреев" пришлось мобилизовать экипаж п/х „Крестьянин".

    Мобилизацию команд стоящих на Диксоне морских судов приходилось практиковать и дальше до прихода п/х „Десна", откуда в дальней­шем стали брать нужную рабочую силу. После ухода „Десны" в октябре, когда на рейде находились „Байкал", „Русаной", „Сталинград" и грузчиков осталось всего 53 человека, мобилизовали пассажиров п/х „Русанов*, и надо сказать, что пассажиры (коллективы зимовочных смен), соревнуясь между собой, работали прекрасно. В результате за время с 6 часов утра 6 октября до 12 часов 8 октября, т. е. за274сУток> „Сталинград" и „Русанов" взяли 1000 тонн угля, что при трудной бун­керовке „Сталинграда" и „Русанова" следует признать хорошей работой.

    Позднее прибытие грузчиков, а затем „местническая политика" крас­ноярцев задержали освобождение причала острова Конус, а отсюда — простой парохода „Марет" в 29 часов, которого при лучшей организации работ можно было избежать.

    К тому же все годные пловучие средства порта Диксон к началу навигации 1937 года составляли всего: один катер 15 HP („петушок") н три кунгаса, которые буксировать было нечем.

    8 августа плавсредства увеличились еще за счет одного „петушка" 12 HP.

    Хотя на берегах Диксона имеется много деревянных катеров и кун­гасов, но все они разбиты, требуют капитального ремонта.

    В конце навигации в эксплоатации остался лишь один „петушок* (и тот часто приходилось ремонтировать), и не было ни одного кун­гаса, пригодного для перевозки генеральных грузов.



    Вся работа в порту тормозилась, а иногда и совсем застопоривалась из-за отсутствия пловучих средств. „Петушок” —малосильный деревянный катер, на котором можно рабо­тать только в хорошую погоду, но при 7-балльном ветре в бухте на „петушке" ходить уже рискованно, хотя в срочных случаях (а они бы­вали часто) приходилось рисковать итти и в море при ветрах даже более 8 баллов.

    Из-за отсутствия катера и отсутствия радиосвязи задерживалось выполнение оперативных заданий. Например, имея распоряжение 24 сен­тября отправить п/х „Унжа“ в море, в течение 8 часов не могли со­общить об этом капитану; пришлось на „петушке" итти с риском к „Унже“ (был ветер 8—9 баллов). Из-за отсутствия мореходного катера для перевозки пассажиров выход п/'х „Десна'4 на запад задержался на Р/г суток.

    Из-за отсутствия катера приходилось по пустякам заставлять один пароход подходить к другому. По этой же причине рабочим по суткам не привозили обеда. Кроме того, это могло погубить и людей и паро­ходы. Так, например, 4 октября нужно было отправить стоящий на рейде Диксона п/х „Уралмаш" на помощь речному каравану, терпевшему бед­ствие у Ефремова Камня. Из-за отсутствия мореходного катера на п/х „Уралмаш" попасть не удалось, а аварийная телеграмма так и не была передана на пароход, хотя была сдана на телеграф Диксона в 5 час. утра. Распоряжение об оказании помощи речному каравану пришлось уже дать вечером п/х „Колхозник", подошедшему в это время к Диксону.

    За время с 5 часов утра до 20 часов можно было бы потерять весь караван. Требуется меньше времени для следования от Диксона до Ефремова Камня, чем для того, чтобы передать распоряжение с Дик­сона на пароход, стоящий в порту...

    Одним из основных недостатков связи с судами следует считать отсутствие сигнальной мачты на острове Диксона, хотя для нее можно было приспособить огромную мачту, ранее служившую для радио.

    У командного состава судов, вследствие отсутствия плавсредств, создавалось впечатление заброшенности, беспризорности, ибо на неко­торые пароходы по несколько дней не удавалось попасть; пароход стоял в бухте, не получая ни телеграмм, ни газет, и команда не имела возможности съездить на берег.

    Из-за отсутствия катеров обслуживание судов было безобразно плохо поставлено. Даже к врачу на берег не всегда могли попасть больные с парохода.                                                                            "

    Это приводило к тому, что команда, а в особенности пассажиры долго стоящих судов на Диксоне пытались ездить на всяких, даже в условиях реки не всегда пригодных судах. Мы видели людей, перепра­вляющихся на берег на веточке (и это в море!). Удивительно еще, как в таких условиях за навигацию никто не утонул, хотя случай перево­рачивания шлюпки из-за перегруженности был (с п/х „Десна"), но все были счастливым случаем спасены.

    Если плохо обстояло с пассажироперевозочными средствами в порту, то еше трудней было с подвозкой материалов к пароходам. Например, т/х „Майкоп" принужден был подходить к п/х „Сура“, чтобы получить бочку керосина (из груза): хотя керосин был на берегу, но его не на чем было подвезти к п/х „Майкоп". Пароход „Кара" ушел в море без пополнения смазки, так как не было на чем подвезти эту смазку.

    Еще сложнее обстоит вопрос с погрузкой и выгрузкой судов.



    Па Диксоне, например, лежат уже три года 80 000 банок консервов,
    тонны сливочного масла и других продуктов, которые давно следовало
    бы вывезти, как излишние и ненужные. Но в 1937 году их не удалось
    отправить на п/х „Унжа" в Архангельск (хотя они и были подгото-
    влены к отправке).

    Часто выгрузка производилась на случайно находящиеся на Диксоне
    баржи Красноярского теруправления. Например, п/х „Свияга"—на баржу
    № 203 и лихтер 9, п/х „Сталин"—на лихтер № 1 и т. д. Иногда даже
    грузы, предназначенные для Диксоновской полярной станции, приходилось
    отправлять в Игарку, ибо нечем было выгружать. Грузы до пароходов
    приходилось доставлять сплавом. Сплавом доставляли лесоматериал
    на п/х „Десну".

    На „Кузнецкстрой" грузили лесоматериалы и разборные строения
    сплавом. Терялось много комплектного материала. Как-то ветром у борта
    „Кузнецкстроя" был разбит плот, состоящий из разборного дома, и потом
    долгое время можно было видеть в бухте и в открытом море косяки
    и брусья от стандартных домов, из-за отсутствия которых, несомненно,
    на Нордвике люди сильно страдали. Вся работа на Диксоне таким
    образом была построена на
    „счастливых случаях".

    Преступным является использование грузовых мор-
    ских пароходов для портовых буксировочных работ,
    а
    в 1937 году это практиковалось часто, Например, капитан т/х „Майкоп"
    Зайцев буксировал баржи с внешнего рейда на внутренний; капитан
    т/х „Косарев" Левенштейн занимался спасением баржи во время шторма.
    Огромный грузовой т/х „Косарев", выполняя работу буксира, ходил
    к острову Большому Оленьему спасать погибшего „петушка", ходил
    помогать спасать катер Нордвикстроя и т. д.

    Зачастую суда от причала острова Конус отходили с большим риском

    {при ветре зюйдовых румбов от Ко-
    нуса трудно отходить), и если еще до
    сих пор не было аварий на Диксоне с
    морскими судами, то -это — дело также
    счастливой случайности. В 1937 году
    были сигналы о возможности этих
    аварий, например п/х „Уралмаш" у
    Конуса навалило на камни — капи-
    тан требовал буксира.

    В 1937 году для буксировки
    использовали буксир „Бурун" Даль-
    строя (опять-таки случайно застряв-
    ший на Диксоне).

    Из-за отсутствия катеров
    и буксира мы теряем очень
    много на простоях судов,
    рискуем дорогостоящими ко-
    раблями, жизнью людей.

    Кто срывал работу?

    Основная вина за плохие резуль-
    таты навигации и зимовку судов
    падает, конечно, на руководителей и

    организаторов навигации. Соответ- „Моссовет4* в проливе Вилькицвого



    ствующие органы займутся подробным разбором степени виновности каждого из них. Срывали работу и капитаны. В Арктике работают замечательные капитаны — Мелехов, Зайцев, Овчинников, Левенштейн и др. Но в нашем обзоре важнее отметить тех капитанов, которые мешали, срывали работу. Вот, например: капитан п/х „Кара" В. П. Котцов пошел 21 сентября за водой в Енисейский залив, а сам пытался уйти в Игарку, хотя знал, что Главсевморпуть имеет договоренность с Наркомводом об использовании п/х „Кара" как пловучей угольной базы. Будучи направлен для снабжения углем п/х „Сталинград", Котцо» не нашел его, хотя капитан „Сталинграда* давал свои координаты и давал радиопеленг, который был принят „Карой". Вывез „Сталинград" капитан п/х „Унжа" Овчинников.

    Или капитан п/х „Уралмаш" Бютнер, будучи направлен к л/к „Ермак* для снабжения его углем — л/к „Ермак" не нашел. В полный штиль 2 сентября в светлый прекрасный день не сумел ошвартоваться к другому параходу. Требовал буксира; в то время как у капитана Федо­това такой пароход, как „Уралмаш", делал всякие маневры на Диксоне в любую погоду, Бютнер не мог справиться с пароходом даже в штиль.

    Или капитан шхуны „Евгенов" Шадрин отказался из-за отсут­ствия смазки итти на Северную Землю снять зимовщиков, по приходе же на Диксон оказалось, что смазки „Евгенов" имеет еще на 11 ходовых суток.

    Подобных капитанов, конечно, в Арктику посылать нельзя.

    Теперь об у п о л н о м оч ен н ы х на судах.

    У нас существует порядок посылок на морские суда разного рода уполномоченных. На п/х „Кузнецкстрой" оказались три уполномоченных:: два от Норильстроя и один от Архангельского моротдела (начальник рейса). На п/х „Товарищ Сталин" был начальник рейса от Архангель­ского теруправления и несколько — от других управлений. На паро­ходах .Десна", „Рабочий", „Уралмаш", „Унжа", „Сталинград*, „Мос­совет" и др. были особо ответственные уполномоченные.

    Все эти уполномоченные зачастую грызутся с комсоставом судов и береговыми работниками, вмешиваются в действия капитанов.

    Чтобы оправдать свое существование, они забивают эфир разными информациями, нервируют капитанов и береговых работников, а пользы от них никакой.

    За груз уполномоченный не отвечает — ответственность за правиль­ную приемку и сдачу лежит на капитане.

    За погрузку и выгрузку в портах назначения уполномоченный также не отвечает, ибо в основных портах погрузки-выгрузки (Диксонг Тикси, Нордвик, Колыма и др.) имеются специальные на это работники» в распоряжении которых находятся грузчики.

    Но даже и тогда, когда рабочие имеются в распоряжении уполно­моченных, эти уполномоченные, часто будучи не-специалистами водного транспорта, только мешают. Например, по приходе п/х „Товарищ Сталин* на Диксон были организованы погрузо-разгрузочные работы силами грузчиков Красноярского теруправления. В течение 17з суток перера­ботали 450 тонн, или 800 тонно-операций. Оставалось погрузить 200 — 250 кубометров леса, на что требовалось полдня. Но в это время при­шел п/х „Десна", на нем находился уполномоченный Нордвикстроя Шилов, у которого было 400 рабочих и который взял погрузку „своего* груза в „свои" руки, и погрузка 250 кубометров леса затянулась на 7 дней. 50 кубометров леса на „Десну" Шилов грузил 6 дней, что можно>



    было сделать в течение нескольких часов, если бы не было уполномо­ченного.

    Эту армию уполномоченных необходимо ликвидировать.

    Что делать?

    Навигация 1938 года не за горами. К ней надо подготовиться. План

    1938   года должен предусмотреть не только навигацию как таковую, но и план высвобождения из ледового плена судов, оставшихся зимо­вать.

    Все увеличивающийся товарооборот на Севере, промышленное строи­тельство в Арктике, освоение северных рек — Колымы, Индигирки, Яны, Анабара, Оленека, Хатанги и др. ^-предъявляют и будут предъявлять все большие требования к морскому транспорту как в отношении увеличения объема перевозок, так и в части качественного изменения Транспортировки грузов.

    „Транспортировка грузов по Северному морскому пути должна быть коммерчески выгодна, -организована лучшим образом, без траты лиш­него времени и, конечно, без аварий.

    Надо доказать, что путь не только во столько-то раз короче в милях, но и по времени во столько-то раз меньше. Вот решающая задача, за которую нужно драться.

    Надо, чтобы не было простоев, чтобы во времени все уложилось". (Из речи О. Ю. Шмидта на совещании хозработников Главсевморпути

    13   января 1936 года.)

    Благодаря особому вниманию партии и правительства и лично това­рища Сталина Главсевморпуть получает в 1933 году два новых ледо­кола и в 1939 году еще два мощных ледокола и несколько вспомога­тельных ледоколов.

    Ледокольная вооруженность вырастает во много раз, с такими ледоколами мы должны работать только на „отлично".

    Пропускная способность Северного морского пути может и должна быть резко увеличена. Для этого надо перестроить всю организацию эксплоатации морского транспорта и в первую очередь изменить систему ледовой разведки, привести портовое хозяйство в полное соответствие < нуждами морского флота, создать постоянные и запасные береговые и пловучие угольные базы, создать в Арктике судоремонтные базы,— иначе говоря, вооружить всем необходимым трассу Северного морского пути и, наконец, заняться более оперативным планированием и руко­водством.

    Ледовая разведка должна быть организована таким образом, чтобы она могла во все время движения каравана указывать лидеру наиболее легкий путь во льдах.

    Чтобы ледовая разведка стала эффективной, в западном районе Арктики, а также и в восточном, необходимо иметь несколько само­летов, которые должны быть на все время навигации прикреплены к полярным станциям, лежащим на трассе Северного морского пути. В западном секторе надо бы иметь авиабазы на острове Уедине­ния, мысе Челюскина, мысе Стерлегова, островах „Комсомольской Правды".

    Кроме того, на службу ледовой разведки необходимо поставить ледокольный пароход, который одновременно может выполнять неко­




    торую полезную транспортную работу и в первую очередь обслуживать пассажироперевозки.

    В навигацию 1938 года необходимо требовать от Наркомвода пре­доставления судов: „Уралмаш", „Кузнецкстрой", „Косарев", „Андреев1', „Искра", „Сталинград11, „Диксон" и других такого же типа, могущих активно работать во льдах. Особо пригодными для Арктики следует признать теплоходы „Косарев" и „Андреев", обладающие хорошими корпусами и запасом нефти на 60 ходовых суток и снабженные стрелами для тяжеловесов.

    Все пароходы обязательно должны иметь заключение Регистра о праве работы во льдах.

    Теперь — о Диксоне. Диксон является одним из главнейших портов Арктики, через который лежит путь всех кораблей, идущих с запада на восток и'обратно.

    Диксон — самое „бойкое место" Арктики, столица Арктики.

    Порт Диксон в настоящее время не имеет возмож­ности обеспечить даже минимальные нужды морских судов.

    Чтобы порт Диксон не тормозил и не застопорил работу в навига­цию 1938 года, необходимо немедленно же подумать о приведении порта в состояние, которое обеспечило бы полностью потребности флота.

    Порту уже в 1938 году надо дать плавсредства, в первую очередь портовый буксир и два мореходных катера 60 HP, механизацию, приступить к строительству и оборудованию мастерских, строительству жилищного фонда и пр., необходимого для нормальной работы порта.

    Требовали подводного осмотра пароходы „Русанов", „Сталинград", „Сура*. „Сталинграду* требовалось произвести сварку носовых листов, на „Визе* — ремонт брашпиля. Ремонт требовался и на других судах. Но порт Диксон сейчас не имеет ни водолаза, ни мастерских. Необ­ходимо уже в 1938 году дать водолаза и приступить к организации ремонтных мастерских, обеспечивающих крайне неотложный судоремонт и в первую очередь производство электросварки корпуса.

    Но дать только плавсредства — это еще не все. Надо их суметы сохранить.

    Необходимо в 1938 году из затопленной баржи № 104, находящейся в бухточке Лемберевой (Диксон), устроить мол в летной бухте — сейчас на Диксоне нет места, где можно было бы катерам и кунгасам отстаи­ваться от ветра.

    Необходимо немедленно заняться приведением в полное соответствие с портовыми нуждами хозяйства других важнейших портов Арктики, как то: Тикси, Нордвик (бухта Кожевникова), Провидения и др.

    В 1937 году работа по выгрузке морских судов на Нордвике тор­мозилась, а затем застопорилась из-за отсутствия пловучих средств. Для выгрузки на Нордвике имелось лишь несколько кунгасов (иногда работало только не более 2 кунгасов, причем и те грузились только на V, осадки).

    Кунгасы не доходили до берега за километр, поэтому в Нордвике морские пароходы задерживались под разгрузкой чуть-ли не по месяцу.

    На Диксоне необходимо иметь достаточный запас нужных техниче­ских материалов и судовой котельной арматуры, запас карт, а также смазку (автол, масло „Г", масло „М“), керосин, обтирку, антиценон и др. расходные судовые материалы.



    Многие пароходы—„Володарский", „Тобол", ,.Сура“ и др.—ходили с Диксона в Енисейский залив за пресной водой. Считая, что на каждый псход за водой пароход терял сутки, получим, что за 1937 год потеряна около 12 судосуток. При этом были случаи похода за водой в начале навигации (л/к „Садко" и других), когда не только день, а иногда часы решают судьбу прохождения через пролив Вилькицкого.

    В то же время на Диксоне имеется прекрасная вода в достаточном количестве для снабжения всех морских судов в навигацию (как для питания котлов, так и для питья). Для этого требуется лишь сделать собирательный водяной резервуар в портовом поселке и завести водо­наливную баржу, которая может одновременно работать и как паузок. Водоналивная баржа крайне необходима для водоснабжения ледоколов. В 1937 году для снабжения водой „Ермака“ приходилось посылать в Енисейский залив грузовой т/х „Косарев".

    В целях лучшей организации перегрузочных операций 1938 года необходимо рабочих-грузчиков завозить с первыми морскими паро­ходами из Архангельска.

    Если в порту Диксон удалось после ряда приказов из Москвы ввести некоторое единоначалие, то до меня доходили сведения, что в порту Тикси происходили большие безобразия из-за наличия большого коли­чества „автономных" начальников. Капитан п/х „Кингисепп" т. Ермолаев- заявил, что его пароход имел простой 36 часов в ожидании разрешения на бункеровку и 8 часов — на выполнение разных формальностей.

    Капитану п/х „Искра" т. Риехакайнену не разрешили грузить уголь в бункера своего парохода командой; поставили грузчиков, которые за двое суток погрузили всего 95 тонн.

    В Тикси распоряжались, по заявлениям капитанов пароходов „Ван- цетти", „Беломорканал", „Молотов", все, единоначалия не было. Гру­зовые операции не оформлялись.

    Надо покопчить с такими безобразиями. В 1938 году в портах Тикси и Диксон должен быть один хозяин, которому были


    Выгрузка леса на Диксоне сплавом



    ■бы подчинены все находящиеся в порту и в первую очередь плав­средства и грузчики.                                                                                                       *

    Необходимо немедленно мобилизоваться на лучшее проведение на­вигации 1938 года, для чего тщательно изучить и проанализировать печальные уроки навигации 1937 года и перестроиться в своей работе.

    Мы должны исправить незамедлительно наши недостатки, ошибки и последствия вредительской работы.

    Партийные и непартийные большевики твердо должны помнить, что партия и правительство возложили на них задачу чрезвычайной важ­ности: „проложить окончательно Северный морской путь, держать его в исправном состоянии и сохранности и обеспечить безопасность пла­вания по этому пути“. Об этом указании должны постоянно помнить большевики Арктики. Безопасность плавания по Север­ному морскому пути в 1938 году должна быть обеспечена; пароходы в Арктике должны и будут плавать по распи­санию и без аварий. План 1938 года должен быть и будет выполнен!


    МАКС ЗИНГЕР

    УПУЩЕННЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ

    (Занетви участника двойного сквозного рейса „Моссовета8)

    Пароход „Моссовет" под командой капитана Бочека вышел из Ленин- трада 10 июля 1937 года и прибыл Северным морским путем по назна­чению в Петропавловск на Камчатке 20 августа, т. е. через 40 дней. Сквозной полярный рейс „Моссовета" (от Мурманска до Камчатки) был блестяще проделан всего лишь за тридцать дней. В рекордно .короткий срок 3500 тонн генерального груза были доставлены в сохран­ности из одного конца нашей родины в другой.

    Жители Камчатки с восторгом встретили пароход-первенец с дале­кого Запада. Весь город вышел навстречу „Моссовету"4.

    В короткий срок (4 дня) стахановцы-грузчики Камчатки разгрузили „Моссовет” и погрузили на него около полутора тысяч тонн рыбной Продукции. Теперь оставалось сделать тог же рейс, но в обратную сторону.

    24      августа „Моссовет" покинул Камчатский порт. Полным ходом были пройдены Берингово море, Берингов пролив, Чукотское и Восточно­сибирское моря. Вопреки предсказаниям ученых, Чукотское море было совершенно свободно от льдов как во время следования „Моссовета* с запада на восток, так и на обратном пути.

    Корабль подошел к проливу Вилькицкого 6 сентября, вместо 30 сен­тября по графику, имея таким образом в запасе 24 дня, сэкономленных в рейсе.

    Но море Лаптевых не было облетано. Единственный самолет даль* него действия в море Лаптевых, пилотируемый Черевичным, временно вышел из строя из-за идиотской беспечности члена экипажа. Ледо­вой разведки к моменту подхода пароходов в море Лаптевых не было. Не были разведаны также пролив Шокальского и подходы к нему. Таким образом не были обследованы запасные ворота из моря Лаптевых в Карское. Корабли шли в море Лаптевых как в „ловушку". Никто не



    предупредил кораблей, шедших с востока на запад, что ожидает их ■б проливе Вилькицкого, никто не сообщил, что ледоколы „Ермак" и „Ленин" зажаты тяжелыми льдами в Карском море у самого берега и ле могут оказать грузовым пароходам помощи. Никто своевременно, когда еще не было поздно, не набрался смелости направить корабли на свободный восток, где была чистая вода.

    Во льдах, в море Лаптевых, при подходе к Вилькицкому, „Моссовет" увидел одиноко стоящее судно и согласно морскому правилу подошел к нему и опросил. Оказалось, что это „Крестьянин", доставивший на Колыму из Мурманска груз для Дальстроя и возвращающийся в Мур­манск. „Крестьянин" имел в бункере ничтожный запас угля (около ста тонн), едва достаточный лишь для зимовки корабля, но не для плава* ния в Арктике, сопряженного с различными неожиданностями.

    Капитан Никифоров (с „Крестьянина") сообщил, что в Тикси давали уголь, состоявший наполовину из пустой породы. Как впоследствии выяснилось, на корабле не было также зимовочного запаса продоволь­ствия, валенок, полушубков, теплого белья, теплых шапок, даже сапог для команды. В Мурманском теруправлении, как говорил Никифо­ров, ему в ответ на протесты заявили: „Какие могут быть сейчас зимовки! Арктика уже освоена! Вы пойдете без зимзапаса!"

    „Крестьянин* пошел в кильватере „Моссовета*. Вскоре „Моссовет* увидел на горизонте еще два стоящих судна—„Урицкий* и речной буксир „Молоков". Этот буксир шел из Владивостока в Енисей, в то время как одновременно п/х „Уралмаш" вел с запада речной буксир „Бурун" в Килыму. Получались таким образом встречные перегоны. В результате оба буксира, для которых план походов был предназначен вопреки фактическому ледовому состоянию полярных морей, не попали в порты назначения. И это в то время, когда путь из Барен- цова моря в Обь и Енисей был свободен, также как путь от Дежнева до Колымы. Известно, что капитан Караянов блестяще провел экспе­дицию речных пароходов из Сороки в Обь и Енисей в ту же навигацию 1937 года, когда буксир „Молоков", предназначенный для Игарки, замерз у мыса Евгенова близ острова Большевик (Северная Земля).

    „Урицкий" (капитан Орловский) также присоединился к „каравану*. На встречных судах был недостаток угля. Люди жаловались на плохое качество тиксинского угля, на пустую породу, зольность и пр.

    Затем во льдах был замечен еще один стоящий п/х „Правда*. Он направлялся из Колымы на запад, в Ленинград. Этот пароход так же блестяще выполнил колымский рейс, разгрузившись в Колыме в наи­кратчайший срок.

    Не имея ледокола 1 и авиаразведки, Бочек пытался итти на „Мос­совете" под берег Таймырского полуострова. Но в это время пароход „Правда" выносило дрейфом назад (на восток) от мыса Челю­скина в море Лаптевых. П у т и южной частью пролива Виль­кицкого в те дни не было.

    Подступов к Таймырскому полуострову для „Моссовета" не было из-за непроходимого без ледокола льда, и караван потянулся к острову Малый Таймыр, куда вела кромка.

    Подойти к дрейфующей „Правде" для „Моссовета" было невозможно из-за непреодолимых льдов. И „Моссовет" пошел вдоль кромки, не имея других путей, — по чистой воде к Карскому морю под южным


    1    Ледоколы „Ермак" и „Ленин* находились сами в ледовом плену.


    3   Советская Арктика. М I


    33



    берегом Большевика. Всего за несколько дней до подхода .Правды* к Вилькицкому •„Ермак* ушел отсюда на Диксон ср „Сталинградом" и сам застрял во льдах уже в береговой полосе в Карском море, откуда, правда, „Ермак" выбрался..

    6 сентября колонна судов стала под защитой'острова Малый^Таймыр, куда подошла и „Правда", вырвавшись при благоприятном ветре из льда. На утро „Моссовет" снялся в ледовую разведку и под южным берегом Большевика (Северная Земля) прошел по чистой воде почти до самой юго-западной оконечности острова, т. е. к Карскому морю. Оставалось очень немного, и двойной сквозной рейс впервые в истории был бы блестяще закончен. Учитывая, что обезугленный караван бал­ластных судов может сорвать рейс „Моссовета", Бочек просил разре­шения у начальника западного сектора Арктики продолжать поход самостоятельно, на что получил в резкой форме ответ: „Рейс „Моссо­вета" теперь никакого особого значения не имеет".

    Благодаря блестящей работе летчика Махоткина, летавшего в любую погоду и оказавшего „Моссовету" помощь еще раньше, к бедствую­щим судам был проведен по трещинам среди льдов и по узким раз­водьям ледокол „Литке" (капитан Хлебников). „Литке" также имел ограниченный запас угля и к тому также плохой, тиксинский, взятый еще задолго перед тем с парохода „Правда". „Литке" повел было ка­раван к мысу Неупокоева (к Карскому морю), как вдруг неожиданно повернул на 180°, обратно на восток под Малый Таймыр или к острову „Комсомольская Правда". Оказывается, с острова Диксона было полу­чено от службы погоды предупреждение, что в ближайшие часы ожи­даются ветры, грозящие выжать корабли каравана „Литке" на берег Северной Земли. Это сообщение, а также другое (неверное, источник которого мне неизвестен) о том, что с востока ожидается пароход „Искра* с углем, заставили Хлебникова срочно отступить к Малому Таймыру.

    Караван „Литке", отступая, остановился в тяжелых льдах из-за тем­ного времени. Поднявшимся зюйд-вестовым штормом весь караван по­несло со льдом в пурге через пролив между островом Большевик и островом Старокадомского на норд-ост. Около двух суток несло кора­бли при отсутствии видимости. Никто не знал точно местонахождения каравана.

    В слепящей пурге началось сжатие льдов. Речной буксир „Молоков" сообщил „Моссовету", что льдом его накренило на 30°, опасность грозит кораблю и людям. „Молоков" просил о помощи. „Моссовет" сам испы­тывал сжатие и не мог повернуть ни винтом, ни рулем. Не смог ока­зать помощи буксиру и ледокол „Литке". Он также был скован льдами, как и остальные суда.

    Когда видимость улучшилось, впервые открылись огромные простран­ства чистой воды. Это было далеко за 78е 31' сев. широты — последним нашим счислимым местом. Здесь льды распустило, и корабли вышли из них. „Литке" снова повел караван на юг к мысу Евгенова, наме­реваясь оттуда пройти к островам „Комсомольской Правды". Но во время ночевки у мыса Евгенова, при безветрии, течением поднесло к каравану молодой тонкий лед, его набило, наторосило и быстро ско­вало корабли. Пароход „Крестьянин" поднимал свой якорь уже с по­мощью парохода „Моссовет", отталкивавшего от его носа большой съем льда.

    Несмотря на неоднократные попытки „Литке* ночью при свете про­жекторов освободить корабли, они все остались вместе с самим ледо­



    колом во льду. Это случилось 25 сентября и было фактическим нача­лом зимовки всего каравана „Литке".                                                           

    По произведенным подсчетам оказалось, что в караване продоволь­ствия хватит не на год, а лишь на восемь с половиной месяцев, причем нехватит основных продуктов: муки, жиров, сахару. Людям грозила голодовка у Северной Земли. По приказу О. Ю. Шмидта „Ермак“, освободившийся из льдов, вышел на помощь „Литке" с полным бунке­ром и показался впервые перед караваном 3 октября. С кораблей отчетливо видели дым „Ермака". Помощь, казалось, была уже совсем близка. 3 октября разводья были всего в полутора — двух милях от кораблей. В бинокль видно было, как по разводьям двигались тороси­стые льдины. Неожиданно „Ермак" почему-то повернул к мысу Челюскина и занялся проводкой аварийного парохода „Володарский". На эту опе­рацию ушло 10 дней. Время было безнадежно упущено.

    Вторично ледокол появился вблизи каравана только 13 октября.

    После неоднократных попыток „Ермак* 18 октября, наконец, сооб­щил, что подойти к каравану вплотную не сможет, выгружает на лед около 200 тонн угля, дает упряжку собак и примет на борт людей из каравана „Литке". Всего было списано 140 моряков (в том числе 13 пассажиров — колымских зимовщиков, а также весь экспедиционный состав, в том числе и пишущий эти строки.)

    Эвакуация дала возможность растянуть количество продовольствия на оставшихся судах на все время зимовки (у мыса Евгенова осталось зимовать 126 человек на всех судах). Однако в зимовочном запасе преобладают в основном консервы, а потому необходим завоз весной с самолетами свежих овощей, мяса.

    Никогда не забыть прощания моряков 19 октября у мыса Евгенова в караване „Литке". Моряки просили держать с ними связь в полярную ночь (она длится там сто пятнадцать суток), радировать почаще.

    Капитан Бочек направил на имя Пахомова и Шмидта следующую телеграмму, объясняющую причину срыва обратного рейса „Моссовета"^

    „Девятнадцатого октября „Моссовет", совершавший двойной сквоз­ной арктический рейс, оставлен на зимовку в составе каравана „Литке" в проливе Вилькицкого, близ мыса Евгенова. Успешно начатый рейс на последнем этапе сорван. Основными причинами зимовки „Моссовета" я считаю: первое: неблагоприятная ледовая обстановка в проливе Вилькицкого в момент подхода „Моссовета" шестого сентября. Второе: поручение „Моссовету" обезугленного каравана балластных судов — „Крестьянина", „Правды", „Урицкого", речбуксира „Молоков", что лишило „Моссовет" возможности продвижения при наличии достаточ­ного запаса угля. Третье: отказ руководства разрешить „Моссовету* самостоятельное продвижение от мыса Неупокоева в Карское море в середине сентября, несмотря на подход „Литке" к каравану, когда перемычка льда от Неупокоева до Гусиного Носа, имевшего движение, составляла около десяти миль, после которой, по авиаразведке Махот­кина, начинался разреженный лед на запад. Четвертое: не вдаваясь в. анализ оперативных действий л/к „Ермак", вышедшего с Диксона в конце сентября на помощь каравану „Литке", считаю, что срок фактического подхода „Ермака" к каравану (17 октября) вызван рядом попутных работ, взятых на себя „Ермаком", вместо решительного продвижения непосредственно к каравану „Литке" для освобождения этого каравана и выполнения попутных работ на обратном пути с дополнительной помощью ледокола „Литке". Пятое: упущенная руководством возмож­



    ность доставки угля хорошего качества из Петропавловска на Камчатке к проливу Вилькицкого на п/х „Моссовет* в связи с определившимся угольным кризисом в Западном секторе Арктики, о чем я узнал только в море Лаптевых на обратном пути. Доставка на „Моссовете" до 2500 тонн угля разрешила бы оперативные затруднения в Западном секторе. При отсутствии хотя бы одной из указанных выше ошибок рейс „Мос­совета* был бы выполнен при значительном перевыполнении плано­вых заданий. Не объективные причины навигационного характера сорвали выполнение рейса, который считаю безусловно выполнимым при любых условиях, при правильном руководстве. Для сохранения и вывода судна после зимовки мною оставлено 23 человека отборного состава, что при полной технической исправности „Моссовета* позволит вывести его с прибытием угля. Капитан п/х „Моссовет* Бочек".

    За исключением нескольких миль тяжелого льда „Ермак* возвра­щался с людьми из каравана „Литке* от Северной Земли до Диксона по молодому льду (толщиной 15—25 сантиметров). Таким образом несколько миль отделяли караван „Литке" от свободы.

    Беседуя со мной в последний раз у Северной Земли, капитан Бочек сказал: „Мы все убеждены твердо, что намеченное О. Ю. Шмидтом двойное прохождение Северным морским путем в одну навигацию вполне возможно при любых условиях, но при другом флагманском руководстве. Выпавшее на нашу долю тяжелое переживание мы пере­несем как достойные сыны Советской родины".

    Как говорили в караване „Литке": „Не льды, а люди-остановили корабли*.

    Обиднее всего то, что корабли, зазимовавшие у Северной Земли, были лучшими из кораблей арктической навигации 1937 года.

    Достойна пристального внимания плохая работа радиослужбы. На „Ермаке* мне говорили, что там аварийные радиограммы получались на шестые сутки. „Моссовет" получил телеграмму (за подписью О. Ю. Шмидта) с опозданием... на месяц: вместо 25 августа — 25 сентября.

    Причинами тяжелых неудач навигации 1937 года надо считать:

    1.   Неверный ледовый прогноз и отсюда неверная расстановка ледо­колов.

    2.    Отсутствие работающих самолетов — разведчиков льдов (за исклю­чением одного Махоткина).

    3.    Тиксинский уголь (его нехватка и к тому же плохое качество).

    4.    Неверные прогнозы (в основном) службы погоды острова Диксона. Служба погоды предвещала „Ермаку* потепление во второй декаде октября, что дало ледоколу повод к отходу от каравана „Литке" на помощь к „Володарскому", а потепления не было.

    5.    В Арктике не было настоящего флагмана всего действующего флота.




    ДЕНЬ ПОЛЯРНЫХ СТАНЦИЙ

    Редакция журнала „Советская Арктика" решила на примере одного дня показать будни наших полярных станций. Для этой цели был вы­бран рядовой рабочий день — 20 октября.

    Ниже мы публикуем ответы на запрос редакции — радиограммы на­чальников полярных станций, в которых дается описание всех прове­денных в этот день работ, общественной жизни станций, быта зимов­щиков, их досуга, описание природных особенностей Арктики и т. д.

    День на Диксоне

    Полярная станция Диксон — это большой производственно-хозяй­ственный комбинат, и день его наполнен кипучей жизнью.

    Станция раскинулась двумя поселками, находящимися на расстоянии один от другого в четыре с половиной километра. Одному из поселков присвоено название Старого, другому — Нового Диксона.

    Чтобы максимально использовать дневной свет полярного дня, ста­новящегося все более коротким,стрелка часов здесь переведена на два часа вперед по сравнению с Москвой.

    20 октября 1937 года. В семь часов по местному времени сирены и звонки дают сигнал подъема. В восемь часов заканчивается разно­образный сытный завтрак, и все быстро расходятся на свои рабочие места.

    Пройдемтесь по нашему обильно оснащенному техникой хозяйству. Вот большой светлый зал, уставленный вдоль стен шкафами передат­чиков, посредине стоит необыкновенного вида, большой, густо усажен­ный рычажками и приборами стол — пульт управления. Сидя за ним, дежурный радиотехник управляет всеми шестью передатчиками и теле­фонной связью обоих поселков.

    Производственным шумом наполнена расположенная рядом мастер­ская. Здесь комсомольско-молодежная группа из свободных от вахты радиотехников выполняет свое обязательство — подарить к двадцатой годовщине Великого Октября новый мощный коротковолновый пере­датчик, изготовленный за счет мобилизации внутренних ресурсов.

    В другом, довольно обширном здании бьется сердце всего хозяй­ства—это силовая. Стучит, не умолкая ни на минуту, пара воронежских дизелей, вращая тридцатикиловаттные генераторы. Большой распреде­лительный щит с двумя десятками приборов. На некоторых из них виб­рируют стрелки в такт изменению нагрузки.

    В комнате, где размещены баки охлаждения, большое оживление. Здесь закончен ремонт баков, их теперь окрашивают. К силовой подъ-



    езжает трактор „Сталинец". Он приволок за собой сани с двумя ци-
    стернами воды для заполнения отремонтированных баков. Водитель от-
    цепил сани и повел трактор в гараж ставить его в капитальный ре-
    монт. Но прежде нужно выпустить из ремонта вездеход. Сегодня води-
    тель его закончит, осталось только покрасить, и дня через два эта
    „чудо-машина“ понесется по тундре со скоростью 20—30 километров
    в час, конкурируя с десятком собачьих упряжек в переброске грузов.

    Вот у стальной фермы копошится несколько человек: электрик,
    мачтовик, радиотехник, гидролог, печник. Они монтируют второй деся-
    тикиловаттный ветродвигатель. У бетонного основания фермы лежат
    собранные крылья, и теперь осталось только, пользуясь тихой погодой,
    поднять их на место и закрепить.

    На южном склоне бухты, прицепившись к каменной гряде, поблески-
    вают на солнце множеством стекол парники и теплица. Тепличный ма-
    стер проверяет состояние рам стеклянной крыши и соломенных матов,
    подготовляя переключение своих питомцев — редиса, лука, укропа и
    другой зелени — на искусственный свет.

    Двенадцать часов —один из восьми суточных международных сроков
    работы радиомаяков. Радиотехник спешит из дежурной в многоуголь-
    ную, выстроенную на обрыве морского берега башню радиомаяка. Он
    включил передатчик и мотор, вращающий трехметровую рамку пере-
    датчика. Понеслись в эфир сигналы, ориентирующие плывущие в море
    суда.

    А теперь заглянем на приемную станцию. Ее стодесятиметровая
    мачта видна не только с Нового Диксона, она привлекает внимание
    мореплавателей, еще далеко не дошедших до острова Вернса. Здание
    приемной меньше здания передаточной. В зале установлены ключи,
    пять приемных столов и быстродействующая аппаратура. Сюда сте-
    каются со всех сторон Арктики радиограммы с тем, чтобы отсюда
    попасть в Москву, Архангельск, Свердловск и дальше к адресатам,
    1204 000 слов прошло через него в сентябре 1937 года. Вот судовой

    стол, с ним связаны
    все суда, плавающие
    в Карском море и
    частично в море
    Лаптевых. Сейчас с
    ним работают ледо-
    колы „Ермак", „Кра-
    син", „Литке", „Ру-
    санов", пароходы
    „Сталинград", „Ар-
    кос* и другие. Ря-
    дом расположены
    два другие стола,
    один из них держит
    связь с полярными
    станциями района
    Карского моря, вто-
    рой—закончив пере-
    дачу метео, берет
    передаваемую ТАСС
    передовую „Прав-
    ды*, посвященную



    выборам, для нашей
    радиогазеты.

    За столом „Эква-
    тор" сегодня .сравни-
    тельное затишье. Са-
    молеты звена Чухнов-
    ского сегодня не летят,
    но передача ежечасных
    метеосводок продол-
    жается. Каждый час
    синоптики „приносят
    погоду" для передачи
    Чухновскому. Маги-
    стральный стол дуп-
    лексно работает с Мос-
    квой на быстродей-
    ствующих аппаратах.

    Угловая комната за-
    нята под студию. Здесь
    микрофон радиотеле-
    фона, посредством ко-
    торого ведутся перего-

    воры с Москвой, а по вечерам передается радиогазета „Арктические
    известия". В комнате, кроме стола, пианино и кушетки, ничего нет.
    Из писка приемников, напоминающего писк мухи, запутавшейся в пау-
    тине, и рассыпающейся дроби ключей четко выделяется монотонное щел-
    канье аппарата Крида, пунширующего ленту для скоропишущей пере-
    дачи, заменяя при одном человеке трех пуншеристов. Здесь сегодня
    много работы: тысячесловные корреспонденции, телеграммы родным
    с Рудольфа и Желания спешат разнести вести по всему Советскому
    Союзу и за его пределы о благополучной посадке эскадрильи Чухнов-
    ского на Желании.

    Тринадцать часов — время обеда. Шеф наш, как всегда, изобретате­лен. По случаю забоя скота сегодня он угостил нас на второе почками сотэ. На третье у нас свежие фрукты — прекрасные плоды питомника Мичуринского института. После обеда продолжаются начатые с утра наружные научные и хозяйственные работы. Дежурный метеоролог продол­жает давать ежечасно сводки о погоде, свободный от вахты — закончил съемку снегомерной площади и теперь переоборудует анеморумбограф.

    На бухте у футштока согнулся над прорубью гидролог, постигая тайны ледообразования; в то же время его другой коллега — гидрохи­мик—составляет ледовые прогнозы „Красину„Ермаку“ и двум кара­ванам в одиннадцать судов, идущим во главе с „Майкопом11 и „Ста­линградом “ из Игарки с лесом.

    Аэрологи, справившись с базисным шаро-пилотом, докрашивают стен­ную панель в своей лаборатории. Один из них подготовляет теодолит для завтрашнего замера базы. Синоптики сегодня составили четыре карты вместо обы шых двух, они стремятся возможно лучше обслу­жить полет Чухиовского.

    Актинометрист хлопочет весь день над установкой самописцев, сое­диняя кабелем наблюдательные пункты со своим кабинетом.

    А вот „святая святых” нашей обсерватории — магнитный павильон. Сюда, кроме старшего магнитолога-геофизика, вход всем воспрещен.



    Чувствительнейшие аппараты самописцев, улавливая магнитные колеба­ния, наносят их на фотопленки замысловатыми кривыми. Старший геофи­зик вычислил три полных абсолютных наблюдения за октябрь, а маг­нитолог обработал сегодня две ленты записей.

    Семнадцать часов, приближается время вечернего чая. Посланная с утра бригада разведчиков для выбора места подледного лова рыбы вернулась с положительными результатами. Мы намерены организовать лов прекрасной рыбы — омуля, изобилующего здесь.

    Трещит моторчик прачечной, гоняя стиральную машину, в которой обретают белоснежность готовящиеся к Октябрьским торжествам семи- десятиперсонные скатерти.

    В хозяйстве много дел. Тут скотница доит коров, там каюр налажи­вает нарты и упряжь для собак, здесь кормят свиней, собак и лошадей, чистят и убирают их помещения. Склад вот уже три дня занят выдачей обмундирования. Хозчасть точно в установленный ей срок радировала свою заявку в Москву на потребные средства для ремонта в 1938 году.

    Время между семнадцатью и двадцатью часами у нас отведено для культурного отдыха. Сегодня, кроме того, у нас еще баня.

    В одном из красных уголков работает кружок по изучению Консти­туции и „Положения о выборах в Верховный Совет*, а во втором—драм­кружок репетирует пьесу „Родина", которая будет поставлена в Ок­тябрьские торжества.

    Вышли в свет очередной номер печатной газеты „Полярная звезда“, выпускаемой раз в шестидневку, и радиогазеты „Арктические известия*, выходящей по четным числам. Сегодня она передала своим слушателям передовую „Правды" от 20 октября „Чудесные цифры социалистических побед".

    Персонал больницы занят уходом за роженицей, женой промышлен­ника, и ее дочерью, родившейся в нашей больнице.


    Жилая
    комната
    на Диксоне



    К ужину, в двадцать часов, экипаж зимующего буксирного парохода „Бурун" закончил постановку судна на зиму. За ужином оглашено приветствие начальника и коллектива полярной станции „Северный по­люс" Героя Советского Союза Папанина, и под дружные аплодисменты был принят текст ответной радиограммы, в которой коллектив сообщил, что обязательство еще лучше обслуживать станцию „Северный полюс" включено одним из пунктов соцдоговора Диксона с Амдермой. Ответили и на запрос сочинской „Курортной газеты".

    Киномеханик-доброволец заготовил киноаппарат. Погас свет, и на экране встает дальневосточная тайга, партизаны — демонстрируется „Аэроград*.

    Двадцать три часа. Сеанс закончен. Лучи серебристо-голубоватого света луны переливаются бриллиантовым блеском в снежинках непо­движно застывших сугробов. Бодрствуют вахтенные на приеме, передаче и в силовой да дежурный по поселку.

    Тишину полярной ночи нарушают лишь неустанно хлопающие остат­ками отработанных газов дизеля да изредка ленивый лай собак. Спят крепким сном полярники, чтобы завтра начать новый трудовой день.

    Начальник полярной станции и порта И. Г. Безродных

    На острове Генриетты

    Полярная станция на острове Генриетты, входящем в архипелаг Де Лонга, построена в навигацию 1937 года.

    Ледовая обстановка во второй половине августа в море Лаптевых сравнительно благоприятствовала продвижению „Садко", на котором находилась третья высокоширотная экспедиция Главсевморпути, а также коллектив полярников нашей станции.

    Поиски суши в районе предполагаемой Земли Санникова, на которой в случае ее открытия мы должны были высадиться, не увенчались успе­хом. Густые туманы и тяжелые льды заставили „Садко" изменить курс на восток к островам Де Лонга. Имея твердое задание высадиться и организовать станцию как можно севернее в восточной части Арктики, мы избрали местом для строительства остров Генриетты.

    Наш остров представляет собою высокую базальтовую скалу, обры­висто спускающуюся к морю. Куполообразный ледник пересекает остров с запада на восток. В южной части острова среди выветренных каменных глыб имеются птичьи базары с густым населением пернатых. Вокруг острова изредка появляются моржи, тюлени, медведи.

    Наши постройки состоят из жилого дома, радиорубки, бани, скотного сарая, метеоплощадки и четырнадцати собачьих домиков. Все постройки расположены в северной части, на высоте пятидесяти метров над уров­нем моря. Это место самое низкое на всем острове. Попасть к нам можно только со стороны ледника, который начинается в пятнадцати метрах от нашего дома и полого спускается на протяжении ста пяти­десяти метров к морю, а там круто обрывается. Других подхо­дов нет.

    Корабли, благодаря большим глубинам, могут вплотную подходить к концу ледника, как это проделал „Садко" во время выгрузки.

    Наша радиостанция вступила в строй в первый же день нашего пребывания на острове. Научные наблюдения над погодой и морем стали регулярно проводиться на шестые сутки.

    Наладив это, коллектив делонговцев стал деятельно заниматься хо­зяйственными работами, которых оказалось изрядно.



    20 октября мы продолжали налаживать свою жизнь на пустынном «строве, где теперь гордо развевается государственный флаг нашей прекрасной, непобедимой родины.

    Вечером изучали произведения Ленина и Сталина — раздел „От фев­раля к Октябрю", слушали политинформацию из Хабаровска, а на досуге коллективно читали „Золотого теленка" Ильфа и Петрова.

    Двадцатого у нас была баня „с сюрпризами"—коллектив постановил, чтобы дежурные в этот день вносили что-нибудь новое. И дежурные „не подкачали". Механик-комсомолец Кубеков и радист Яковлев, не предупреждая никого, провели в баню свет. Теперь у нас электриче­ство повсюду: в доме, в радиорубке, на метеоплощадке и даже в бане.

    Повар Волков после .легкого пара" встретил полярников вкусным ужином, сладким пирогом и холодным квасом.

    Инженер-гидролог комсомолец Юшак был занят сегодня изготовле­нием снегомерных реек, а также подготовкой научного снаряжения для наблюдения за жизнью ледника.

    Биолог Леонов обезжирил шкуру белого медведя, которого мы добыли на острове.

    Геофизик Шашковский, помимо своих сроков наблюдения, закончил обработку месячных и декадных таблиц.

    В этот день наши полярники читали следующие книги из нашей библиотеки: «Петр Первый" Толстого, „Южный полюс" Амундсена, „Разин Степан" Чапыгина, „Что партия требует от коммуниста" Яро­славского, „Свет погас" Киплинга, „Три цвета времени" Виноградова, «Одноэтажная Америка" Ильфа и Петрова, „Технические рецепты по всем отраслям производства".

    Почти все наши товарищи ведут дневники.

    Начальник станции JI. Ф. Муханов

    Остров Котельный

    Утренним метеонаблюдением начинается наш рабочий день — 20 октября. После приема метеосводки с острова Генриетты и передачи сводок Тикси завтракаем, а с восьми часов все уже приступают к своим дневным работам.

    Зимуем вчетвером. Тяжелые льды Карского моря и моря Лаптевых оставили нас без смены. Зимовка сократилась на половину, поэтому каждый стал мастером на все руки. Но нам помогает наш полярный опыт—все мы зимуем уже третий год. Кулинария нами освоена, и, несмотря на отсутствие повара, обеды и хлеб получаются не хуже, чем были при нем.

    Сегодня наш механик Бем умудрился сочетать приготовление обеда из трех блюд с монтажей Зуммера. С обеими задачами он справился успешно. Зуммер готов, теперь можно приступить к изучению морзе. Отлично вышли медвежьи котлеты, сырье для которых добыто во время последней охоты.

    Старший по Зимовке, он же метеоролог, отправляется вместе с каюром на заготовку плавника. Угля у нас нет совершенно. Чтобы обеспечить зимовку топливом, надо подвезти и обработать не менее 100 кубометров плавника. Это требует много времени. До обеда нами подвезено шесть нарт, примерно двухнедельный запас. Хозяйственных работ много, но зато встречаем зиму во всеоружии.



    Радист Бабич сегодня нес вахту по обслуживанию судов. В нашем районе пробиваются сквозь льды „Садко', „Седов", „Малыгин", иду­щие к проливу Санникова. Облачное небо мешает определению местоположения судов; приходит на помощь радиопеленгация. После трехкратной дачи пеленгов Бабич узнает, что суда в 90 милях от станции.

    После обеда у метеоролога и радиста короткий отдых, им предстоит ночная вахта.

    Вечером слушаем из Хабаровска передовую „Правды* о чудесных социалистических победах. Позднее через станцию Коминтерна узнаем последние известия.

    К двум часам ночи, после метеонаблюдений, передачей сводки Тикси заканчивается один из будничных дней полярной станции острова Котельный.

    Старший по зимовке В. И. Соколов

    Остров Уединения

    20 октября значительно потеплело. Температура всего —2°. Тихо. Сало и шуга около берегов разбиты сильным прибоем моря. Снова волны с ревом обрушиваются на крутой берег, кроша ранее упавшие тысячетонные глыбы и размывая снизу мерзлоту берега. В 1937 году были сильные обвалы, причинившие станции большие неприятности: из оставшихся около станции тридцати метров берега мы за лето потеряли семнадцать метров. Все громоздкое имущество станции,—бензин, керосин, доски, кирпич, опилки, шлюпки и пр.,—лежавшее раньше близко около берега, перенесено в безопасную от обвалов зону. Сейчас авральные работы прекратились.

    30 октября наступает полярная ночь. До ее наступления мы успели сделать все тяжелые наружные работы.

    Сегодня, 20 октября, проводим обычные текущие работы. Механики продолжают установку батарей. Нажимают, чтобы закончить работу к XX годовщине Октябрьской революции.

    Радисты и метеорологи — на круглосуточном дежурстве у своих аппаратов. Они обслуживают перелет звена Чухновского, идущего к полюсу на розыски Леваневского. Ежечасно днем и ночью сообщают погоду.

    Гидролог-актинометрист-аэролог во время суточного дежурства измеряет температуру воды, обрабатывает показатели приборов по актинометрии, выпускает шаро-пилоты.

    Врач, в порядке выбранной им самим общественной работы, произвел ■очередное пополнение угольного ящика в коридоре.

    Плотник работает по внутренней доделке бани. Служитель-каюр, накормив и напоив своих питомцев: двух коров, одиннадцать свиней и семнадцать собак, сделал свой обычный рейс за грузами, выгруженными ледокольным пароходом „Малыгин" в пяти километрах от станции.

    Шестидесятилетний крепыш-повар, зимующий уже второй год, как всегда с громкой песней гремит на кухне кастрюлями и сковородками, готовя на ужин котлеты из убитого на-днях медведя.

    Общий ход работы прерывается вечерним чаем и слушанием радио­лекций из цикла истории ВКП(б).

    В промежуток между чаем и ужином все свободные зимовщики помогают отделывать к празднику кают-компанию. Каждый находит себе работу, кто с топором, кто с краской, кто с обоями.



    После ужина отдых. Два „Капаблан-
    ки” режутся
    в шахматы, четверо азартно
    стучат костями домино, забивая козлов,
    двое гоняют биллиардные шары. Пате-
    фон поет неизменную песню о Карамбо-
    лине, а баян одного из зимовщиков, давая
    отдых патефону, исполняет танго „Арген-
    тина”. Настроение бодрое.Унынию,скуке,
    болезням — места не остается.

    Каждый день по два раза слушаем
    радиоизвестия. Находимся в курсе всего,
    что делается на материке. "

    Жилище и одежда теплые. Пища
    обильная, вкусная: каждый день—свежее
    мясо.

    Программы научных работ ясны, же-
    лание работать у каждого налицо. Мы
    выполним все работы, которые возло-
    жены на станцию, сохраним бодрость
    и здоровье для новых работ.

    Начальник станиии

    П. А. Матвеев

    Устье Таймыры

    20 октября — это обычный трудовой
    день на станции Усть-Таймыр,

    Старший по зимовке, кроме поло-
    женных четырех сроков метеонаблюде-

    Ювый поллрвик Диксона                        ний, выполнил очередную вахту повара,.

    --------------------------------------- заправил керосиновые лампы и составил

    декадную сводку.

    Механик и радист, кроме обычной своей работы, парили корм для собак, носили воду, дрова и уголь, успевая работать по переустройству заново аккумуляторов, по установке и замене всей проводки нового силового оборудования, подготовке параллельных линий и смене всей проводки питания радиорубки. Из-за отсутствия рубильников прихо­дится изготовлять их самим и ремонтировать разрядно-зарядный щит. Все эти работы мы считаем необходимыми произвести, так как оставлять механическую радиорубку в ее прежнем, довольно убогом состоянии небезопасно и вредно для нормальной работы станции. Отсутствие не­обходимых материалов затрудняет работу, но все эти трудности мы предполагаем преодолеть.

    В ближайшее же время нам необходимо перетащить вручную весь выгруженный „Русановым” груз на склад, за километр от места выгрузки.

    Все экстренные работы постараемся закончить к двадцатилетней годовщине Великой Октябрьской революции.

    Сотрудник комплексной экспедиции Арктического института т. Синель­никова выезжала сегодня с упряжкой собак на разведку, подыскивая подходящие озера для установки рыбачьих сетей. Рыба нам нужна как для корма собакам, так и для разнообразия нашего стола.

    В виду загруженности работой досугу пока уделяем мало времени, и хорошо подобранная библиотека лежит еще неразобранной.



    Не отставая от материка, слушаем два-три’раза в сутки последние но­вости через станцию им. Коминтерна. Читаем весь материал, передаваемый передатчиком Главсевморпути в связи с выборами в “'Верховный Совет.

    Старший по зимовке А. И. Голубежов

    Мыс Стерлегова

    Рабочий день на полярной станции мыс Стерлегова начинается рано. В 6 часов 30 минут 20 октября будильник прерывает сон метеоро­лога— надо итти на площадку производить очередное срочное наблю­дение. Радиоприемник приветствует целой симфонией позывных всех тонов.

    В 7 часов 30 минут повар приступает к исполнению своих обязан­ностей, а через час начинается общий подъем. Снежная вода действует бодряще. После сытного завтрака приступаем к „физкультуре* •*- заготовке угля и дров на полярную ночь. „Упряжка*, состоящая из старшего по зимовке — радиста, фельдшера и двух метеорологов, отвозит трудно взламываемый, смерзшийся уголь в защищенный от метели туннель.

    Механик трудится над ' ветродвигателем — к двадцатой годовщине Октября кают-компания будет электрифицирована.

    От 2 до 3 часов дня зимовщики обедают, отдавая должную дань борщу из свежей свеклы, беф-строганову и компоту из сухих фруктоп. После обеда — мертвый час.

    Очередной дежурный в это время подносит дрова и уголь в куз­ницу, помогает повару в уходе за скотом. Механик, он же доброволь­ный каюр, кормит собак. Метеорологи производят снегомерную съемку для декадной сводки.

    За ужином намечается работа на завтрашний день. С удовольствием слушаем песенку капитана из фильма „Дети капитана Гранта". В 18 часов коллектив станции и геологической экспедиции обсуждает „Положение о выборах в Верховный Совет*, а в 20 часов слушает радиоизвестия с Диксона.

    Игрой в шахматы и домино завершается день зимовщиков.

    Старший по зимовке Л. М. Поблодзинсний

    Полярная станция Шалаурово

    Наш коллектив невелик — всего четыре человека. Рабочий день 20 октября начался у каждого по-своему.

    Начиная с 6 часов 30 минут местного времени до 14 часов — сроки расписания работы самолета Леваневского; радист внимательно при­слушивается к сигналам, но он попрежнему безмолвствует. В это же время ведется обмен между Шелагским, Тикси, Четырехстолбовым и Челюскиным.

    В 7 часов встают остальные зимовщики и приступают каждый к своим обязанностям. Метеоролог проводит наблюдения, составляет метеосводку. Затем у него небольшой отдых — он идет охотиться на куропаток, а по возвращении чертит книжки-бланки и в 13 часов про­водит очередное наблюдение.

    Механик, он же старший по зимовке, ремонтирует испорченный аккумулятор и к сроку работы с Челюскиным на мощном передатчике пускает мотор.



    Служитель растапливает в кухне плиту и дает волю своим кулинар­ным способностям.

    Встречаем приехавших к нам охотников-националов и в 14 часов все вместе садимся обедать.

    После обеда радист с механиком отправляются на охоту, метеоролог сидит над своим черчением, а служитель принялся за починку спец­одежды.

    Возвратившись с охоты с запасом дичи, радист ведет очередной обмен с Шелагским, а механик пускает мотор для зарядки аккумулято­ров; В 19 часов метеоролог совершает свое обычное путешествие на метеоплощадку для очередного наблюдения.

    Вечером всем коллективом слушаем постановление ЦИК и СНК

    о   сохранении жилищного фонда и улучшении жилищного хозяйства. Перед сном механик и служитель сыграли партию в шахматы. В 23 часа ложимся спать, но метеорологу и радисту приходится прерывать свой сон для ночных наблюдений и передачи их результатов.

    Старший по зимовке А. А. Богдашов Мыс Желания*

    20 октября. Радиостанция мыса Желания, как и в другие дни, каждый час собирает сводки метеонаблюдений с соседних станций и вместе со своими передает их через Диксон отряду Чухновского. С точностью хронометра появляется в радиорубке метеоролог, беспре­рывно работает вахтенный радиотехник. Здесь же четко дремлет ме­ханик, готовый в любую минуту дать максимум электроэнергии. Все свободные от вахты работники станции еще спят.

    Море неспокойно. Огромные волны, бешено ударяясь о скалы, таят грозную опасность для судов, неосторожно приблизившихся к угрюмым, неприветливым берегам, не освещенным светом маяков.

    Днем и ночью точно в установленные сроки радиомаяк мыса Жела­ния дает пеленги судам.

    В 8 часов утра зимовщики встают. За завтраком узнаем, что сегодня к нам приходит смена и мы скоро увидим своих родных и близких на Большой земле. Большинство работников нашего коллек­тива прозимовало на Желании два года. Все радостно взволнованы.

    Быстро пролетает время до обеда, каждый занят своим делом. Механики подготовляют к отправке изготовленный на станции ветро­двигатель, мощностью в 1 киловатт, который коллектив мыса Жела­ния в качестве подарка к двадцатой годовщине Октября отправляет своим соседям — коллективу Русской Гавани.

    Парторг и профорг проводят беседу с приехавшими промышлен­никами, разъясняя значение избирательного закона.

    Повар торопится приготовить обед и выпечь хлеб для прибывающего парохода.

    Начальник совершил свой ежедневный обход аэродрома с целью проверить готовность его к приему самолетов^ а затем заканчивает оформление ведомостей, готовясь к сдаче станции.

    За обедом все разговоры сводятся к приближающемуся пароходу.

    После обеда всем коллективом готовим пристань к подходу кате­ров. Заготовлены костры, так как быстро темнеет. В комнатах ярко вспыхивают электролампочки. Уезжающие заканчивают упаковку своего несложного багажа.



    После ужина в кают-компании обычная картина: весело играет патефон, стучат биллиардные шары и кости домино. В другом помеще­нии группа полярников, собравшись у репродуктора, слушает передачу из Москвы.

    День заканчивается. Завтра станцию принимает новая смена.

    Начальник станции И. М. Никитин

    Мыс Шмидта

    Последний день декады у нас не совсем обычный, это — „банный день", что-то вроде „выходного". В три часа утра 20 октября начи­нается растопка бани.

    В семь часов утра гидрометеоролог Абуталинов, гидролог Львов, старший актинометрист Калимин на своих постах: на метеоплощадке,, в актинометрической обсерватории, на берегу моря. Рабочий Кудрин отправляется на свою „ферму" — в свинарник, где девять свиней ожидают утреннего завтрака.

    Вскоре просыпаются Есе зимовшики и один за одним направляются в столовую.

    Первым справляется с завтраком каюр Пилельнот. Его история — это история бедняка-национала, работавшего в прошлом у кулаков. Он трудолюбив, честен и на станции стал общим любимцем. Летом его неотразимо потянуло к „своим олешкам". Ушел. Через месяц пришел, снова и с еще большим трудолюбием принялся за свои обязанности — уход за двадцатью ездовыми собаками.

    После завтрака раздается зычный голос Кудрина по коридорам жилых домов: „Баня готова!"...

    Столярная мастерская живет обычной жизнью — там будто позабыЛи про баню. Нужно быстрее закончить столярные работы по строитель­ству комсомольского клуба, а также домика, для выделенного радио­приема. Столяр-стахановец Пономаренко и его помощник Фролов увлечены этим заданием. Только поздно вечером они оторвутся от своей работы, чтобы отдать должное банному дню.

    В шесть часов начинаются занятия в кружке малограмотных, состоя­щем из рабочего Кудрина, каюра Пилельнота и ученика Этинентен. Руководит кружком ваш корреспондент. Занятия проводятся ежедневно, пропусков обычно не бывает. Но сегодня явился только Пилельнот. Кудрин — „глава парильщиков" — и ученик Этинентен после бани .разомлели". Большие успехи проявляет Пилельнот. Сегодня ему одному отдаются все полтора часа занятий с руководителем.

    Наступает время банного ужина. Два года тому назад такие ужины, назывались „антицынготными", но цыига в Арктике теперь анахронизм. После ужина начинаются сражения на биллиарде, в домино, шахматы и так далее. '

    Завтра „будни", к двадцатой годовщине нам нужно выполнить еще много заданий.

    Начальник станции Р. К. Шульц




    л. н. ПОПОВ

    НА ОЛЕНЯХ ПО ЯКУТИИ

    (Путевые заметки)

    I

    Туманный вечер на 75 параллели. Полярная станция Марии Прон- чищевой, несмотря на позднее время, живет напряженной жизнью. Получена радиограмма: шхуна .Смольный" идет за зимовщиками. Спешно проводятся последние сборы на Большую землю.

    За двухлетнюю жизнь на полярной станции мы много раз провожали. Различные группы не раз уезжали и возвращались, полные интересными впечатлениями, привозя ценные материалы по освоению дикой природы Севера.

    Но на этот раз уезжающие едут надолго на Большую землю — заканчивать свою работу, подводить итоги двухлетним наблюдениям по исследованию одного из мало изученных уголков Советского Союза — восточного побережья Таймырского полуострова.

    Я вышел на улицу, которую мы в шутку называли „Проспект моржовых туш“. Это берег бухты, заваленный отходами моржового промысла.

    В последний раз оглядываю хорошо знакомые места, они стали род­ными. В течение двух лет изо дня в день мы бороздили эти места, зимой пешком или на собаках, летом — на шлюпке и катерах.

    Моросит мелкий осенний дождь, совсем как в Ленинграде. Тундра еще вязкая, но уже кое-где белеет снег, выпавший сегодня ночью. Это первый снег в этом году. Вода в бухте черная, подернутая легкой рябью. Над бухтой туман. Противоположного берега не видно...

    Тихо. Собаки молча лежат, свернувшись клубочками. Наш общий любимец, белый Мишка, тоже притих; забравшись в конуру, он оттуда лениво поглядывает на собак, с которыми не в ладах. Изредка зазвенит цепочка, да собака взвизгнет во сне — и опять тишина.

    Катер, на котором мы будем добираться до шхуны, давно готов, он стоит, слегка покачиваясь, у пристани.

    Наконец сборы окончены, катер погружен. Все зимовщики вышли на пристань провожать отъезжающих. Прощальные слова сопрово­ждаются приветственными залпами винтовок. Выбрали якорь; катер, медленно разворачиваясь, отошел от пристани.

    В тумане плывут знакомые места. Нить, связывающая нас с полярной станцией, становится все тоньше и тоньше и наконец рвется совсем. Огней станции уже больше не видно.

    Обогнули мыс Носок, на котором был произведен первый научный



    забой моржа. Вдали призрачным силуэтом чернеет Моржовая коса'— место, где последние три года производилась небывалая добыча моржа, этого ценного морского зверя.

    Пройдя косу, вышли в открытое море...

    Вскоре мы попали в сильную зыбь и принуждены были вернуться и отстаиваться у берега. Со шхуны заметили, что катер вернулся, и сами подошли к нам.

    Шхуна „Смольный" — это зверобойное судно полуледокольного типа.

    На „Смольном" вся команда была из комсомольцев — это судно так и называлось комсомольским.

    Море Лаптевых, по которому мы шли, одно из самых малоизученных морей. Оно мелкое, бурное, в нем масса банок и мелей.

    На вторые сутки началась качка, и многие зимовщики перестали выходить к обеду. Идем чистой водой. Почти весь путь в тумане. Моросит дождик, настоящая осенняя погода. На седьмые сутки подошли к бухте Кожевникова. Выгрузив продукты для рабочих порта, изменили курс и двинулись к бухте Тикси.

    Качка прекратилась, все зимовщики почувствовали себя лучше, поднялось настроение. К Тикси подошли после полудня на 9-й день плавания.

    Тикси — большой строящийся северный порт в устье реки Лены. Имеется клуб, кино, своя газета.

    Отсюда мы поедем в Якутск на оленях, когда установится санный путь.

    II

    В Тикси мы, „транзитники", прожили около трех месяцев, дожидаясь санного пути.                                                                                                                               *

    Участвуя в подготовке к зиме, мы быстро освоились, сжились с коллективом. Вошли в общественную жизнь зимовки, занимаясь в политкружках, участвуя в выпусках стенной газеты, играя на сцене.

    Наравне со всеми зимовщиками авралили, а авралов было много. Грузы, шедшие в Якутск, не успели пройти, они остались в Тикси. Нужно было их сохранить до следующей навигации.

    За работой незаметно проходило время.

    Первые признаки зимы уже налицо. Птицы почти исчезли, остались только куропатки, да и те начали встречаться все реже и реже. Зима подкрадывается как-то незаметно, сперва медленно падала температура, потом по утрам уже начались заморозки. На море у берегов сало и шугу начинает сменять припай, который растет изо дня в день. Солнце все меньше и меньше появляется на горизонте. Наконец, показавшись в последний раз, оно скрылось до февраля.

    Наступает полярная ночь. В Тикси она значительно светлее, чем на Прончищевой. Здесь в полярную ночь работы на улице не прекра­щались всю зиму, и в дневные часы было настолько светло, что можно, например, работать топором на постройке.

    Начали поговаривать о первой пурге. Она здесь как бы задает тон всей зиме: какова будет по своей силе первая пурга, такова будет и зима.

    Пурга началась внезапно. Полярная станция в это время жила нор­мальной жизнью. Часть зимовщиков уехала на тракторе за дровами и льдом, гидролог поехал на собаках на производство очередного раз­реза в море.


    49



    Начался небольшой-ветерок. Он стал усиливаться, появился по­земок, предвестник пурги. Метет мелкий, как пыль, снег. Ветер к вечеру дошел до 17 м/сек. Ночью он сильно завывал в трубах, на утро в ком­натах было очень холодно.

    На другой день пурга разгулялась во-всю, ветер доходил до 22 м/сек., работать на дворе было нельзя. Занялись заготовкой и колкой дров на кухню и для комнат.

    Со двора зимовщики приходили совершенно засыпанные снегом.

    Все радостно встретили пургу, и долго во всех комнатах велись разговоры о ней. На следующий день ветер еще усилился, порывы его доходили до 28, а иногда и до 30 м/сек. На улицу запретили выходить. Перешли на пурговый запас, кухня не работала. Комнаты с наветреной стороны сильно выхолаживались, топка печей была бесполезна, так как тяга в трубе была настолько велика, что чуть не целые голо­вешки летели вместе с дымом на воздух. В комнатах с подветреной стороны, наоборот, было тепло. Снаружи все стены с этой стороны были закрыты снегом до самой крыши.

    Так прошел еще один день без всяких изменений. Синоптики гово­рили, что пурга должна окончиться через два дня.

    Пурга на этой параллели длится три, шесть или девять дней, эта закономерность наблюдается уже третий год подряд, чем она вы­звана — еще неизвестно.

    В начале шестого дня ветер начал стихать и к вечеру стих совер­шенно. Все вышли на улицу. Нашим глазам представилась красивая картина. В яркорозовом небе полыхал закат солнца, которого мы уже не видели, плывут, удаляясь в темноту, остатки черных разорванных туч, и среди них, пока еще бледные, начали искриться звезды. В воз­духе чувствуется особая свежесть, как летом после грозы.

    Быстро начала падать температура, к 19 часам она достигла уже —27° С. Это обычное явление: сразу после пурги наступает похолодание.

    Утром мы не узнали станции, повсюду выросли новые сугробы, рее постройки оказались засыпанными снегом. В столовой, несмотря на двойные рамы, подоконник оказался в снегу.

    Мы начали приводить в порядок жилые постройки, откапывать двери, расчищать дорожки.

    Вид окрестной тундры также сильно изменился. Вместо черной не­ровной местности — перед глазами большие, скрывающиеся в белесо­ватой дымке снежные холмы. Чернеют только отдельные крупные камни и группки скал на пологих склонах неровной тундры.

    Бухта уже стала. Лед у берегов сильно наторошен, а дальше на гладком, еще молодом льду белыми нитями вытянулись острые заструги снега.

    В тундре тишина. Тундра представляется голой и безжизненной, только изредка попадающиеся следы песца и лемминга напоминают о том, что она обитаема.

    * *

    *

    Работая и подготавливаясь к отъезду, мы прожили последний месяц.. Ждем оленей, они должны притти на-днях.

    Почтовые олени являются основным видом транспорта в зимнее время и почти единственным средством связи далеких окраин с материком.

    Вот на этих-то оленях, от станка к станку, нам предстоит путь, в 3500 километров — до города Якутска.



    Пара оленей по сносной дороге может везти до 200 килограммов груза при средней скорости 9—12 километров в час.

    Первые олени уже пришли из Булуна. Скоро отъезд.

    Ознакомились с порядком отъезда у заведующего почтовым отделе­нием Тикси. Это оказался мальчик, лет 17—18, старающийся говорить басом. Он нам предложил „включиться" в список отъезжающих и ждать своей очереди, при этом заявил, что порядок отправки установит он сам. Ничего не поделаешь, включились в очередь и начали ждать. Ждали около полумесяца. Ждать пришлось не только прихода следую­щих оленей, но и окончания внеочередной очереди, которая оказалась достаточно длинной.

    Мы ежедневно приходили на почту и уговаривали Костю (так звали почтаря) отправить нас поскорее. Он рассказывал нам об условиях ра­боты почты, жаловался на отсутствие руководящих материалов и не­регулярность почты ■— и отправлял других.

    Ямщики на этом тракте целиком состоят из местного населения — якутов. Нередко среди ямщиков встречаются старики или молодые парнишки, лет по 15—13, а иногда даже и женщины.

    Наконец пришли очередные нарты из Булуна, и неожиданно было объявлено об отправке нашей очереди.

    Тронулись. Дорога шла под гору по кочковатой, неровной тундре» Я вцепился в обочины нарт, и все мои мысли были направлены к тому, чтобы не вылететь.

    Олени бежали быстро, ветер свистел, перед глазами мелькали окрест­ности, как в окне быстро идущего поезда. Скорость на этом отрезке пути достигала, вероятно, километров до сорока в час.

    Наконец спуск окончился, и олени пошли тише. Впереди еще около 120 километров до ближайшего станка.

    С любопытством смотрю по сторонам, олени идут ровно. Ландшафт безжизненный, холмы сменяются холмами. Небольшой встречный вете­рок надоедливо бьет в лицо.

    Постепенно привыкнув к шагу оленей, я уснул.


    Колхозники
    приехали
    на колхозный
    базар в Якутск



    Просыпаюсь от толчков в плечо, мой спутник будит меня и говорит: «Приехали". Кругом тундра, темно,— видимо ночь. Мы пошли куда-то в сторону и вскоре подошли к небольшой землянке, имеющей вид усеченной пирамиды. Дверь в нее была небольшая, с очень высоким порогом. Это оказался первый станок между Тикси и Булуном. Он был необитаем и служил приютом на случай пурги.

    В середине стояла железная печь, низкий столик, за которым нужно сидеть прямо на полу, несколько поленьев в углу да куча наколотого льду.

    Этот станок сложен из почти неотесанных еловых бревен, положен­ных одно на другое, щели законопачены мхом. Единственное окно изо льда. Освещается станок свечами.

    Но при всей этой бедности станок является убежищем, где можно заночевать, согреться и напиться чаю, а чай в зимней поездке, особенно длительной, имеет огромное значение. О чая в Якутии начи­нается и заканчивается любая поездка, чай пьют на всех остановках. Наш проводник тоже начал с того, что разжег печку и поставил на нее чайник со льдом.

    В станках, которые мне пришлось посетить, чай „варили" в любой посуде, главным образом в больших чайниках, чашах, а иногда даже и в обыкновенных ведрах. После того как вода закипает, в нее бро­сают горсть кирпичного чая и некоторое время варят его. Затем уже приступают к чаепитию.

    Пьют чай якуты много, долго, с разговорами, вперемежку с трубкой, причем курят почти все, не взирая на пол, начиная от самых маленьких до дряхлых стариков и старух.

    Пока растаивал лед и грелась вода, ямщик достал из своего мешка большую мороженую рыбину, это была нельма. Отрубив кусок ее весом килограмма в три, он приступил к приготовлению своего любимого и распространенного в Якутии блюда. Оно называется строганиной и состоит из мороженой сырой рыбы, настроганной тонкими листочками. Едят строганину без хлеба и иногда даже без соли.

    Затем мы занялись чаем, сразу согрелись. Покурили и начали опять собираться в дорогу.

    Олени стояли неподалеку от станка. Устроившись сразу же по­удобнее, тронулись дальше.

    III

    Проехали еще около 50 километров. Последнюю часть пути мы ехали уже лесом.

    Высокий забор из еловых палок, поставленных крест-накрест, ого­раживал двор, где стояло несколько станков.

    Вокруг довольно густой лес. Тундра уже кончилась, началась тайга. Пока лес встречается только полосами. Дальше тайга пойдет до самого Якутска,—так сообщил нам ямшик.

    Этот станок был большой, здесь жило несколько семейств почтовых ямщиков. В качестве подсобного промысла они занимаются еще охотой. Здесь промышляют колонка, горностая, белку и разную птицу: глухаря, тетерева и других. Изредка здесь встречается лиса.

    Во дворе свободно ходили олени, стояло много нарт; около каждого станка сложен штабель наколотых дров. Тип постройки всех станков один и тот. же, только эти станки больше и чище.



    Ояеяный поезд


    При входе в комнату сразу бросается в глаза замечательное соору­жение— камин. Только он устроен несколько иначе. Камин представляет собой полукруглую земляную стенку, прислоненную к одной из стен комнаты, а иногда стоящую прямо среди комнаты, несколько ближе к выходу. Оканчивается он широкой трубой, которая обеспечивает хорошую тягу. Поленья любой толщины в этом сооружении разго­рались в 15 минут, согревая и одновременно освещая внутренность комнаты.

    Приятное чувство овладевает вами, когда вдруг среди темной ночи в чаще тайги вы замечаете снопы искр, вылетающие из трубы. Вы начи­наете ворочаться на нартах, задавать вопросы ямщику, ~словом, про­являть живость и нетерпеливость. А когда олени въезжают во двор, вы соскакиваете и с наслаждением бежите рядом, держась за возок, пока олени наконец не остановятся. Затем сбрасываете с себя доху и рукавицы и входите в теплый и светлый станок. Садитесь, зна­комитесь с хозяевами станка, пьете чай, закусываете. Наконец согре­ваетесь. Закуриваете папиросу и ждете, когда будут запряжены новые олени и вы поедете дальше.

    Такие остановки бывают обычно очень кратковременны: 20—30 ми­нут. За это время только успеешь ознакомиться с обитателями станка, наделить детвору сладостями, и нужно уже ехать дальше.

    Так и на этот раз. Распрощались мы со своим первым ямщиком, через пятидневку он поедет опять в Тикси. Я уже успел согреться чаем, покурил. Олени были готовы.                                     "

    Новый ямщик оказался женщиной. Небольшого роста, одетая как и все, она мало отличалась от окружающих, только голос, некоторая торопливость и мягкость в движениях управления оленями выдавали ее пол.

    Вскоре мы выбрались на проторенную дорогу. Олени пошли быстрее. Ямщик, сдерживая оленей, часто соскакивала и шла пешком, держа оленей за повод, чтобы они не разбили о дерево нарты.

    По времени и по ходу оленей чувствую, что скоро станок. Олени бежали, высоко задрав головы, усиленно принюхиваясь.



    Невдалеке послышался лай собаки. Значит, скоро станок. Действи­тельно, еще один поворот дороги, и мы у станка.

    Это был большой станок с хорошим камином и высоким сто­ликом. За столом сидел молодой пассажир. Это оказался возвра­щавшийся с трехгодичной зимовки механик. Он едет в Киренск. Нам по пути.

    Не успели мы как следует согреться чаем, как нам сообщили, что олени готовы, можно ехать.

    Дорога попрежнему идет тайгой, по очень узкой тропинке. Она настолько узка, что если навстречу будет итти человек, то нарты с ним не разъедутся.

    Наконец тайга начала редеть, и вскоре мы выехали на одну из про­ток, а по ней доехали и до самой Лены.

    Вот она, Лена, сибирская красавица, широкая и глубокая река, ско­ванная толстым льдом! У берегов лед сильно наторошен, ехать совер­шенно невозможно, пришлось выбираться на середину реки. В этом месте Лена около полутора километров шириной.

    Каменные берега ее обрывисты и круты, стоят они черные, без снега. Стройные елки издали кажутся тонкими обгоревшими спичками, часто натыканными по берегу. Почти весь лед изборожден белыми штрихами длинных снежных заструг, вытянутых в направлении преимущественных ветров. Чистые ледяные поля на этом фоне выглядят значительно тем­нее и производят впечатление больших неподвижных луж. Нарты на них катятся куда-то в сторону, олени постоянно скользят и падают, самим приходится итти пешком. На наше счастье, такие чистые ледяные поля встречаются не часто.

    Вскоре ямщик опять поехал к берегу, и над нашими головами снова сомкнулась тайга. Ветви лезут в лицо, олени, задевая за них рогами, посыпают нас мелким снегом. Изредка нарты стукаются об елку, а на раскате того и гляди вылетишь.

    Уже ночью мы подъехали к очередному станку. Все спали. Камин еле тлел, когда мы вошли в комнату. Было душно.

    Мы разожгли камин, он скоро ярко запылал, и мы увидели живопис­ную картину — станок ночью. Разнообразное одеяние спящих придавало этой картине особый колорит.

    В углу за пологом одевался очередной ямщик. Вскоре он ушел в тайгу за оленями.

    В этом станке, кроме портретов вождей — товарищей Сталина, Мо­лотова и Ворошилова,— которые встречаются в каждом станке, я обна­ружил еще несколько газет на русском и местном языках.

    Мы пробыли здесь часа полтора,— ямщики долго ходили за оленями. Удивительно, каким образом якуты ночью в тайге находят оленей, когда в двух шагах ничего не видно.

    Выехали мы отсюда глубокой ночью. Хотелось спать. На нарте вытянуться нельзя, приходится засыпать, свернувшись клубочком. Я привык спать в любых положениях и совершенно не чувствовал тяжести пути. Ямщики почти всегда молчали, изредка покрикивая на оленей.

    Так, в совершенной тишине, нарушаемой только окриком ямщика и храпом оленей, наш небольшой оленный поезд пробирался сквозь дре­мучую тайгу к Якутску. Прошло уже пять суток беспрерывного дви­жения.

    Скоро Жиганск.



    Пройдено уже около 900 километров пути. Мы совершенно свыклись с дорогой, с ночными переездами и станками, с постоянным движением.

    В дороге несколько раз видели солнце, но оно было в тумане. Се­годня ясный тихий день. Громадные елки и сосны одеты снегом, он лежит на их ветвях, как слой ваты. Ярко светит солнышко; несмотря на мороз, чувствуешь, как оно пригревает.

    Приехали на очередной станок. Все вышли нас встречать, детвора с любопытством осматривает незнакомых людей.

    После чая я вышел на улицу. Выпряженные из нарт олени смело подходят и тычатся мордами, обнюхивая незнакомого человека. Ярко светит солнце, его лучи как бы растворяются в ослепительной белизне снега, лежащего на крыше станка и на земле. Отдавая голубизной, поблескивает ледяное окошечко, искрятся верхушки деревьев, которые стоят не шелохнувшись, обремененные снегом.

    Стоит торжественная тишина. Дымок поднимается из трубы почти вертикально.

    В тайге послышались голоса и треск веток. Это ведут новых оленей, сейчас их запрягут, и мы поедем дальше...

    Вместо следующего станка в тайге стоит палатка. Самая обыкновен­ная четырехугольная ситцевая палатка на растяжках. Из трубы валит дым. „Там, вероятно, холодно*, подумал я, слезая с нарт. Вошли, поздо­ровались. Оглядываюсь кругом. Почти в середине стоит небольшая же­лезная печь, накаленная докрасна. На полу масса хвои. Как ни странно, но тепло, даже жарко, особенно наверху. Под самым потолком протя­нута проволока для сушки одежды. На улице—40°С, а в палатке 4-40°. Вначале это казалось странным, но потом привыкли.

    „Здесь оленьи пастбища очень далеко, поэтому нельзя построить станка, — объяснил нам новый ямщик. — Приходится все время кочевать за кормом. Когда здесь все съедят, переедем в другое место. Так и кочуем".

    Палатка оказалась не так плоха, как я представлял себе вначале. Спят в палатке в заячьих спальных мешках, при этом ночью печь не


    Сангарский залив на реке Леие                                                                         ф01° п- Подорольского



    топится. Заячьи одеяла и мешки удивительно хорошо удерживают тепло, Это я проверил также на заячьих рукавицах. Если не вынимать руки из рукавицы от станка до станка (километров 40—50) при темпера­туре 45—50° ниже нуля, они сохраняют тепло, и руки не зябнут совершенно.

    Пока ходили за оленями, я успел высушить все свое одеяние и обла­чился во все сухое и теплое. А на морозе иметь сухое белье очень важно: малейшая сырость — и вы замерзли.

    Олени готовы. Снова в путь. Теперь остановка через 70 километров, и это будет Жиганск.

    Во второй половине пути ехали по берегу Лены, дорога очень тяже­лая, торосистая, олени порядком выдохлись.

    Вдали по отлогсму берегу показались первые строения Жиганска. Подъезжаем ближе. Почти у самого города на реке стоит колесный пароход „Кальвин*. Он зазимовал здесь, и сейчас стоит вымороженный,1 недалеко от берега. Выморозка производится так: вокруг парохода у бортов обкалывают лед, при этом вода, выступающая наверх, подни­мает пароход, тогда вновь обкалывают лед, пароход поднимается еще выше. И это продолжается до тех пор, пока не поднимут пароход на нужную высоту.

    На пароходе „Кальвиц* сейчас живут, вся палуба его завалена дро­вами. Ждут навигации.

    Въезжаем в Жиганск. Здесь есть почта, кооператив, хлебный ларек, милиция. Словом, это настоящий городок в тайге.

    Город как-то весь в куче. Маленькие деревянные домики. Крыши из каменных плиток. Около каждого домика стоит аккуратно сложенный штабель льда и дров. Воду здесь получают изо льда, который рубят на Лене, а затем развозят по домам.

    Почтовое отделение расположено в центре селения, и нам пришлось проехать через добрую половину этого небольшого городка в тайге. Выло часов двенадцать дня. Стоял хороший солнечный день. На улице много детворы. Они катались на самодельных лыжах, на санках. Нередко


    1   Суда, остающиеся иа зимовку, вымораживаются.


    На улицах Якутска

    Фото Н. Цодорольского



    мелькали пионерские галстуки. Некоторые из ребятишек пытались при­цепиться к нашим нартам, пока мы подъезжали к почте.

    Начальник почтового отделения вышел нас встретить. Вместе с ям­щиком мы помогли ему разгрузить нарты и внести почту в комнату. Дом, в котором расположено почтовое отделение, один из самых боль­ших в Жиганске. Он состоит из двух комнат: в одной контора, в дру­гой живет сам начальник.

    Здесь мы решили заночевать. Когда мы привели себя немного в порядок, начальник угостил нас чаем из настоящих стаканов и за настоящим столом. Разговорились; он живет здесь уже третий год, ра­боты много, не скучает, привык. Единственное развлечение здесь — это охота, чем он очень увлекается.

    Завтра чуть свет придут олени, и нужно будет ехать дальше. Нам устроили постели прямо на полу в конторе, и мы с удовольствием забрались в свои спальные мешки, впервые за декаду раздевшись.

    Рано утром пришли олени. Пока ямщик пил чай, мы успели побы­вать в кооперативе, купили хлеба и сахару.

    Ямщик уже увязывал почту на Якутск. Распрощавшись с гостеприим­ным хозяином, мы вь:ехали. Дорога попрежнему идет тайгой. Сегодня, проезжая мимо одной сосны, спугнули сидевшего на ней глухаря, и он» тяжело хлопая крыльями, скрылся в тайге. Часто попадались различные силки и самоловы. Здесь много охотников.

    Станки после Жиганска стали попадаться чаше: теперь мы в сутки не делаем и ста километров из-за всевозможных задержек в станках.

    Так, без приключений, незаметно прошло еще пять суток.

    К дороге привыкли, втянулись, чувствовали себя неплохо.

    Подъезжаем к Средневилюйску. Он расположен в тайге, далеко от реки. В противоположность Жиганску город этот раскинулся шире, дома стоят далеко друг от друга — деревянные, почти европейского типа. Окна из стекла. Здесь есть школа, клуб, бывает кино, танцы под баян.

    Почта на окраине города. Здесь мы также заночевали.

    До Якутска осталось около 700 километров. Этот путь займет дней 6—7.

    На одном из станков нам сказали, что еще только на двух станках будут олени, а затем пойдут лошади до самого Якутска. Нельзя ска­зать, чтобы мы выслушали это сообщение с радостью, так как лошади идут значительно медленнее. Но результаты даже превзошли наши ожи­дания. Лошади везли так тихо, что быстрым шагом налегке можно было их обгонять.

    Общий вид станков на этом пути несколько изменился. Все больше и больше начинают они быть похожими на европейские постройки. Нет уже больше этих каминов, к которым мы так привыкли. Их сме­нили обычные русские печи.

    В связи с заменой оленей лошадьми, во дворах добавочные по­стройки: конюшни, кладовые. В домах сени, где хранятся вся конская сбруя и прочие хозяйственные предметы.

    Нарты заменены обыкновенными русскими дровнями, а оленьи шкуры — сеном и соломой. Вместо длинного хорея — обычный кнут. Даже одежда ямщиков иная: на севере она целиком из оленьих шкур, а здесь на ногах у них собачьи сапоги и валенки, рукавицы из собачьей щуры, а вместо оленьей дохи — бараньи полушубки и тулупы, под­поясанные кушаком.



    Внутреннее убранство станков также изменилось: большие столь и стулья, самовары, тарелки, чайные ложки и другая утварь. Окнг здесь уже из стекла. Свечи сменились настольными лампами и фона­рями „летучая мышь“.

    На одном из станков мы встретили 40 штук тракторов, их перего няли из Якутска в Вилюйск. Дорога после прохода всей этой колонны сильно утрамбовалась и расширилась. По ней мы ехали до самого Якутска. Вдоль дороги тянутся провода телеграфной сети, соединяю­щие Якутск с Вилюйском.

    Все чаще и чаще начинают попадаться автомашины, перевозящие грузы из Якутска в Вилюйск.

    Чем ближе мы подъезжаем к Якутску, тем становится холоднее. Температура была ниже —50’С. Туман стал обычным явлением. Солнце тусклым желтым диском поднималось и опускалось над горизонтом.

    Последние 18 часов мы проехали без остановок при температуре —68°С.

    Уже поздно вечером мы подъехали к Якутску. Вдали виднелись мачты радиостанции. В тумане почти не было видно города, только огоньки тускло желтели. Едем по улицам, они нешироки, но из-за тумана ничего не видно. Чувствую только, что наше путешествие бли­зится к концу.


    Река Лена. Зимний пейзаж


    Фото Н. Подо рол ЬСЕОГФ



    Вл. ОРЛОВ


    ПОМОРСКОЕ СКАЗАНИЕ О ГРУМАНТЕ

    О  Груманте (старинное название Шпицбергена) среди поморов сло­жилось много народных сказаний. Сказания эти всегда невеселы и наполнены мрачной выдумкой. В них, как в зеркале, отразилась тяже­лая жизнь поморов до революции, вынужденных из-за куска хлеба с риском для жизни плавать в своих небольших суденышках на Шпиц­берген.

    Борьба с суровой природЬй, частая гибель в пучинах разбушевав­шегося моря, одинокая смерть от цынги, страдания от стужи, рискован­ная охота на властелина морских просторов Арктики — полярного мед­ведя— все это не могло вдохновить отважных груманланов на веселые рассказы.

    Среди утесов бухты Уэйлс-бей, у подножья горы Уэйлс-хэд чернеет среди льдин скала. Эта скала напоминает торчащую из воды голову человека без шапки.

    Может быть об этой скале сложили поморы легенду о борьбе Гру- мантского Пса с чернокнижником-волхвователем.

    *           *

    Прилив роет ледяные пещеры. Заботится океан о духе гор—Гру- мантском Псе. Строят ему дворцы под землей упорные воды. Капля за каплей прорывают извилистые ходы во льдах, в скалах.                                                                                                                                                                 *

    Своды их потолще стен соловецких, пожалуй. Стоит в сих хоромах синий сумрак, мерцает призрачный зеленый свет, еле-еле сквозь толщу льдов проникая.

    Истые груманланы сказывают-^-живет Грумантский' Пес в камен­ных расщелинах безбедно. Скучать ему не приходится. При нем свита — старухи Цынги сестры-красавицы.

    Удача и веселье ему во всем сопутствуют. Задает он знатные пиры. На тех пирах хмельное зелье рекой льется.

    Катается на карбасе вместе с сестрами округ острова. Ветер песни играет...

    Гуляет Грумантский Пес ветром по океану. Летит над морем, куда ему надобно. Миг один — и уже к Нордкапу приблизился, через океан перебросился. Гуляет у норвежских берегов, ждет, когда корабль с ромом и спиртом покажется. У того добром груженого корабля надует Грумантский Пес паруса резким ветром, обломает снасти, пору­шит судно, раскидает по досточкам, а бочки с зельем гонит по волнам к своей вотчине, на каменный свой Грумант.

    Видали люди на острове необмерной величины вертеп. Пещера каменная в высоких горах. То и есть его, Грумантского Пса, банная каменка. Топит он всякий праздник свою баньку, парится. Насла­ждается жаром. А подле каменки видали некоторые охвостанные и опа- ренные веники нечеловечьего размера. Кому же в той каменке, как не ему, париться?

    Псу человек не перечь на острове. Злой он и гордый. Обиды не забывает. Ищи лучше его дружбы, добрый человек. Будь с ним ласков. Лишь тогда о нем забыть можно, как на крещеную землю обеими ногами станешь. Известно истым груманланам, как расположение



    Грумантского Пса снискать. Как ступишь первый раз на землю, пер­вого оленя поразишь—ему отдай. Приди в его пещеру любимую, что на Малом Беруне1 помещается. Один отправляйся. Пришед, ножом острым очерти круг около себя, а нож вне того круга воткни в землю.

    Услышишь лай собачий, грому подобный. В полночь глухую и сам явится. Черный Пес, невиданного роста. Дай ему оленя пожрать, тем его задобришь и благоволение приобретешь.

    Счастлив охотник, на ком Грумантского Пса милость. Идет на промысел — слышит чудесный лай, никому неслышимый. Поспешествует за лаем, стада сайгачей 2 встречает, стреляет сколько ему надобно.уи даже того больше. Не успевает иной раз добычу в станок 3 сносить. Нагонит Пес в кулемки 4 сего промышленника несметные стаи песцов. Выбирай лучших. Наведет на меткое дуло ружья тучи гусей, приведет лаем охотника на скалы, богатые гагачьими гнездами. Обирай только пух драгоценный. Большое богачество получишь.

    Только никчему скажется то добро человеку. Не увезет его с острова, не выберется. Так и примет здесь на Груманте кончину.

    И еще истые груманланы сказывают:

    Во времена давние прибыл на остров некий волхвователь-чернокниж- ник. Имя его никому неизвестно. Неспособно, видно, было ему среди крещеных существовать. Вознамерился он на пустынном Груманте в спокое, без людского глаза, своими чарами и волхвованиями наедине заниматься.

    Привез с собой сей зловредный старик два ста штук оленей и девицу красоты небываемой. Жениться он все же на той девице заду­мал, чтоб стряпала и не так скучно было.

    Так и жил на острове, черным своим нечистым делом занимаясь, до той поры, пока Грумантский Пес про то не прознал. Учуял он своим собачьим нюхом красивую девицу и возмечтал ее для себя от сего чернокнижника отобрать. А Псу все на Груманте известно. Обо всем ему в тот же час летучий ветер доносит.

    Прознал Пес про чернокнижника все, что ему надо было, однако сам волхвователя в меру побаивался. Силен тот в колдовании был. Не допустил бы при своих глазах отнять от него девицу.

    Ходила красавица с колдуном вместе на зорях собирать по острову коренья, для чародейства способные.

    Хитрей Грумантского Пса на свете никого нет и не было. Пустился он и в этот раз на хитрость — и вот какую коварность измыслил.

    Обратился в матерого ошкуя,6 залег среди льдин и ждет, когда девица покажется. Подождать пришлось малость, все же вышла она к морю раковины собирать, что прибой намывает.

    Девица беспечная, веселая. Хитростей злостных не понимает. Идет, песни играет. Псу того и надо.

    Выскочил из-за скал в медвежьем образе. Рыкнул. С той с испугу слабость произошла.

    Схватил, взвалил на спину и домчал быстро в свой подземный дворец.


    1  Малый Берун (Броун, Брун) — так поморы называли остров Эдж в отличие от Большого Беруна, т. е. Западного Шпицбергена.


    2   Сайгач — дикий илень,


    8    Станок — промысловая изба.


    4   Кулемки — ловушки для песцов.


    *   Ошкуй — белый медведь.



    А ветер след замел....

    Ходит волхвователь по берегу. Ждет девицу. Грустит. Скучает. Понять, однако, ничего не может — куда девица делась.

    И скучно ему очень. Слова сказать не с кем.

    Ходил. Ходил.

    Искал. Искал.

    Ничего.

    Тут он взбесился совсем. Обратился к своим книгам волшебным. Развернул самую главную черную книгу. Стал в книге допытывать, где той девицы место жительства найти.

    А в книге в точности ответ готов:

    — Заключена девица в глубоких разлогах гор, за семью холмами, за семью ручьями, в глубокой горе, сйег&м присыпанной. Надета на той горе шапка ледяная. И стоит гора на самом берегу. И вид у той горы—словно человек боком повернулся

    Больше ничего в книге не сказано.

    Где, однако, такую гору искать?

    Велики берега Груманта, много гор на них порассеяно, не скоро все облазишь. Пошел с тоски чернокнижник по скалам скитаться. Огла­шает остров ужасными воплями. Догадался сразу, что на такого же хитреца, как и сам, напал.

    Долго ходил, искал. Все же в один час, летним вечером, когда сияло солнце и отражались лучи его в ледяных шапках высоких гор, красили их нездешним, невиданной красоты цветом, увидел он — стоит кто-то.

    Бросился вперед. Глядит — как будто его девица. Вихрем полетел колдун к тому месту.


    Вид на

    поселок

    Баренцбург



    Только схватить бы, прижать к груди.

    Да нет!

    Как легкая чайка, как пелена гонимого быстрым ветром тумана, мчится она по уступам обрывистых скал.

    Вперед и вперед. Как мечта заманивает волхвователя.

    Остановилась вдруг на крутой вершине.

    Вот-вот схватит. Подбегает... И нет нигде девицы, а на скале олень- самец стоит, бьет в нетерпении копытами, рогами грозит, яростно смотрит.

    Смекнул колдун, в чем дело, взглянул вверх — та гора. Та самая, что книга указала. Громада горы — человека, стоящего боком, напоми­нает... Понял волхвователь: здесь его девица заключена.

    Стоит под горой стеная, воет, как ветер, свистящим голосом. Думает, как девицу найти.

    Хитер Грумантский Пес. Свалил он с вершины горы камень огром­ных размеров прямо на чернокнижника. Разбил его тем камнем вдре­безги, сбросил в море.

    А камень до сих пор из моря торчать остался.

    Зовут груманланы утес этот „болваном без шапки".

    Заметный он. Известен каждому.


    Но страшные времена „старухи Цынги* и ужасного „Грумантского Пса" прошли безвозвратно.

    Переменилось многое.

    Вместо утлых шняк,1 ладей, карбасов поморских — на Грумант ныне ходят быстроходные паровые суда.

    Вместо печального, чадящего жирника — в больших домах совета ских зимовщиков-горняков в Грумант-Сити и Баренцбурге, соперничая с полярными сияниями, блещет электричество.

    Вместо однообразной, скудной пищи, а то и просто жизни впрого­лодь— наши зимовщики получают обильную пищу, приготовляемую под наблюдением врачей, с большим количеством витаминов и высокой калорийностью.

    Лыжные вылазки, стрелковый спорт, самодеятельные музыкальные и театральные кружки не дают зимовщикам скучать и заставляют их много времени проводить в движении.

    А скука и отсутствие движения — лучшие пособники Цынги. Наши зимовщики не боятся ее. Они бодры, энергичны, деятельны, веселы. Возможно, что вскоре и они сложат сказание о прекрасном в своей ледяной красоте Груманте.

    Но сказания эти уже будут бодры и веселы, как и их новые авторы.


    1 Шняка — беспалубное судно.




    Профессор Н. М. 'ТОНКИЙ

    КОЛЬСКИЙ ПОЛУОСТРОВ

    В своем докладе о проекте конституции на Чрезвычайном VIII Все­союзном съезде Советов товарищ Сталин сказал: „В результате пройден­ного пути борьбы и лишений приятно и радостно иметь свою Конституцию, трактующую о плодах наших побед. Приятно и радостно знать, за что бились наши люди и как они добились всемирно-исторической победы".

    Кольский полуостров сравнительно небольшой по своей территории участок нашей страны. Борьба за него с интервентами кончилась только в марте 1920 года. С тех пор успешно идет борьба за социалистическое переустройство этого края. За этот небольшой срок могущественные силы пролетарской революции сделали лицо нашей страны неузнаваемым. Плоды строительства социализма на Кольском полуострове видны с особенной яркостью.

    Чтобы по достоинству оценить значение этих побед за два десяти­летия, надо сравнить их с тем, что дала Кольскому полуострову его предшествующая тысячелетняя история.

    I

    Первым исторически известным нам народом, появившимся на Коль­ском полуострове, явился народ саами, или, как называли его раньше, лопари или „лспь*. Время его появления здесь точно неизвестно. Судя по раскопанному на Оленьем острове могильнику и некоторым истори­ческим указаниям, предки саам были уже на Кольском полуострове около начала нашей эры. Однако есть все основания думать, что раньше саам­ское население было распространено значительно южнее—в Прила- дожье—и восточнее—в бассейне Северной Двины. Движение карел на запад из бассейна Северной Двины, вепсов и новгородцев на север от бассейна озера Ильменя подвинуло саамское население на северо- запад в пределы Скандинавского полуострова. Часть их здесь и задер­жалась, а другая была оттеснена шведами на Кольский полуостров.

    Тем не менее еше в XIV веке и даже позже часть саам обитала значительно южнее Кольского и Скандинавского полуостровов: на тер­ритории нынешней Карелии; в бассейне р. Сумы (название которой произошло от народа саами, суоме, сумь); между Выгозером и Онежским озером, где было известно семь „лопских погостов”; в окрестностях Пудожа д других местах; в городе Орешке была „лопская сторона*.

    Не позже XI века на Кольский полуостров проникают ватаги новго­родских ушкуйников. Новгородцы „пробили" сюда несколько дорог. Одна из них совпадает с нынешней трассой Беломорско-Балтийского водного пути. По Волхову и Ладожскому озеру новгородцы доходили до Свири, подымались до Онежского озера, где по обоим берегам были



    у них свои погосты; двигаясь мимо них, они „судовым ходом" доходили до устья реки Повенчанки, где был устроен „рядок*. Отсюда новго­родцы подымались бечевой по реке Повенчанке до водораздельных озер, переходили волоком водораздел и спускались в озеро Выг. На Выгозере пути расходились: один из них шел через пороги и водопады реки Выг к Сорокской губе, второй озерами, волоками и протоками вел через Нюхчу в Сумскую губу Студеного (Белого) моря. Из Сорокской или Сумской губ вдоль Карельского берега ладьи шли до Кандалакши, подымались рэкой Нивой в озеро Имандру, переходили в Колозеро и спускались рекой Колой до Кольского залива на Мур­манский берег. Более западный путь к Студеному морю и в „дикую лопь“ шел вдоль западного побережья Ладожского озера. Точная трасса этого пути неизвестна. Повидимому, основное значение в этом играла река Кемь или Ковда.

    Ватаги ушкуйников, как правило, организовывались и снаряжались новгородскими боярами из своих „холопов-сбоев". Целью их движения на Дальний Север была добыча товаров для своих бояр. Этими товарами были бобры, куницы, сокола и кречеты, моржовая кость и сало, рыба и жемчуг. Первое время все это добывалось, главным образом, путем набегов, грабежа саамского населения и взимания дани. Позже воз­никают поселения — погосты и становища, происходит захват и закре­пление крупнейшими боярскими фамилиями земельных и водных угодий. В частности, на Терском берегу, как и в устье Двины, на Летнем берегу, в Сорокской и Сумской губе, а также в устье Кеми, крупнейшим фео­далом был новгородский род Борецких.

    Вслед за новгородцами, по всей вероятности в XIII веке, на Кольский же полуостров проникают и „низовские люди*. Под „низом" тогда понималось Волжско-Окское междуречье с Владимирским, Ростово* Суздальским, Московским и другими княжествами.

    В тех же XIII и XIV веках Новгороду пришлось упорно отстаивать пути на Колу от шведов. После ряда военных столкновений в 1339 году было достигнуто соглашение, которое обеспечило в этом отношении интересы Новгорода. Наконец в это же время и позже на самом Кольском полуострове происходили частые стычки с норвежцами, облагавшими данью саамское население одновременно с новгородцами. Из всех этих столкновений Новгород вышел победителем.

    Однако судьба Колы и Тре (т. е. Терского берега), как назывались эти волости Великого Новгорода с XIII века, решалась вдали от них. В продолжение всего XIV и трех четвертей XV века шла борьба между Москвою и Новгородом, принимая самые разнообразные формы: хлебной блокады Новгорода, проникновения низовеких княжат на Шексну и Бело- озеро, провокации Москвою внутренних восстаний на Двине, открытой борьбы зл водоразделы и т. п. Борьба кончилась в 1471 и 1478 годах, когда Новгород был взят и разграблен, а новгородское боярство ,выведено* на другие места.

    С падением Новгорода все Подвинье и Поморье, в том числе Кола ■ Тре, включаются в состав вотчин Московского государства.

    П

    Громадную роль в колонизации Кольского полуострова играли м'о н а с т ы р и. Еще до падения Новгорода начался переход (посредством вкладов, дарения, продажи) рыбных ловель, пожен и полешого леса



    между Умбой и Варзугой от бояр к Соловецкому монастырю, возник­шему в 1430 году.

    С 30-х годов XVI века на побережьях Кольского полуострова воз­никают местные скиты, быстро преобразующиеся в монастыри, устре­мляются сюда же монастыри Подвинья и Поморья и даже самого Низа; вместе с ними сюда же поспешают и архиепископ Холмогорский и Важский и даже сам Патриарший двор. Таким образом возникает монастырь в Кандалакше, быстро захвативший в свои руки рыбные ловли, соляные варницы и другие угодья по берегам Кандалакшской губы. На противоположном берегу недалеко от устья реки Печенги возникает Трифонов-Печенгский монастырь, распространяющий свои владения по Мурманскому побережью от Вайда-губы до Варангер- фиорда, а также по рекам Коле, Туломе и Печенге. Восточнее на Мурманском берегу захватывает себе угодья Соловецкий монастырь. Сюда же устремляется Антониев-Сийский монастырь, распространивший свои владения по восточной оконечности Мурманского побережья, а также по рекам Иоканьге и Поною. Еще дальше на Пулангском берегу вплоть до Варзуги устраивается Троице-Сергиевский монастырь. Позже Понойский и Семиостровский погосты переходят к Крестному (в устье < Онеги) и Воскресенскому (на Истре, возле Москвы) монастырям. Между их владениями вклиниваются владения новых монастырей —


    Карта Кольского полуострова

    5 Советская Арктика, № 1


    65



    Кирилло-Белозерского, Никольского, Новоспасского; монастырские владения в свою очередь теснят архиепископ Холмогорский и Важский и особенно Патриарший двор, который разбойничьими методами захватил себе промысловые угодья на Сосновском и Орловском берегах. Этим путем в течение XVI века все побережье Кольского полуострова, все важнейшие реки с рыболовными („семужьими") угодьями, промысловым лесным зверем были захвачены местными и дальними монастырями. Мало того, монастырские люди (Трифонов-Печенгского и Соловецкого монастырей) проникают далеко на запад в современную Норвегию „рыбу ловити и жемчюг копати", взимают там дань с саамского насе­ления, ходят на Грумант (Шпицберген) и т. п,

    О размерах торговых операций северных монастырей можно судить по каравану Соловецкого монастыря, который в 1603 году шел из Холмогор в Москву: он состоял из Ь насадов и 2 дощаников; в Холмо- горах его обслуживали 314 „ярыжек", а на Сухонских порогах около 700 человек. Одной соли со своих варниц Соловецкий монастырь отправлял в это время ежегодно около 100 тысяч пудов.

    Если между монастырями или между монастырями и Патриаршим двором взаимоотношения принимали характер вооруженных столкновений, то между монастырями н местным населением борьба носила не менее острый характер. В своем житии основатель Соловецкого монастыря Зосима пишет, что много раз „людии, боярстии раби и насельници, зле на ны наступающе и пакости многы творящи, не дающе нам мест в ловитву рыбам и ина много зле деюще, хотяще место разорите и нас изгнати" Зосима, разумеется, умалчивает о том зле, который творили монастыри местному саамскому и русскому крестьянскому населению. Эксплоатация ни в малой мере не смягчалась тем, что в роли „нако­пителей" капитала выступали попечители душ человеческих.


    Поселок Апати­товый рудник им. С. М. Кирова



    Ill


    Хозяйственному оживлению Кольского полуострова в XVI веке содействовал не только большой внутренний спрос Московского госу­дарства на продукцию его морей, рек и лесов. Здесь, как и в устье Двины, завязывается узел внешнеторговых операций.

    В 1553 году английский капитан Ченслер в поисках северного прохода в Китай и Индию случайно из-за шторма попал в устье Двины и в Холмогоры. Иван IV, к которому он попал в качестве представителя Англии, предоставил англичанам в Холмогорах и в Москве большие торговые привилегии. Голландцы в противовес англичанам нашли в 1565 году другой вход в Московское государство — через Колу. Англи­чанам не удалось распространить свои привилегии на Колу —здесь стал развиваться торг и порт международного значения, в который стре­мились голландские,французские, английские, итальянские и др. корабли.

    Суть дела, конечно, не в „случайном" открытии устья Двины или Колы. Пути к ним, если не англичанам, то датчанам и голландцам были известны и раньше. Дело в том, что в результате неудачной Ливонской войны Московское государство утратило старую связующую его нить с Западной Европой через Финский залив Балтийского моря. Пути через Белое и Баренцово моря в Западную Европу были в Москве тогда либо вовсе неизвестны, либо о них были самые неясные предста­вления. Казалось, таким образом, что Москва совершенно отрезана от внешнего мира, который давал ей пушки, ружья и порох для ведения ее многочисленных захватнических войн; золотую и серебряную монету и изделия: металлы, стекло, ткани, бумагу, сахар и проч. Появление в этих условиях в Москве Ченслера через Двинский путь, Спарка и Соутгэма через Кольско-Выгский путь были для того времени собы-


    Кольская бааа Академия наука им. С. М. Кирова



    тиями большого значения, так как через их посредство восстанавлива­лась связь Москвы с внешним миром.

    С средины XVI века Кольский полуостров втягивается в мировой торговый оборот, а Кола наряду с Холмогорами становится портом международного значения для Московского государства. Торговые книги этого времени показывают, что через Колу вывозится не только местная продукция, но что сюда подтягиваются товары из далеких внутренних частей Московского государства: из Поморья, Подвинья, из Замосковья, с Волги, даже с Печоры и Камы. Сюда подвозят хлеб, масло, клей, поташ, мед, хмель, холст, „мягкую рухлядь" (меха) и проч. Торговые склады открывают здесь такие предприниматели того вре­мени, как Строгановы. Одним словом, уже в конце XVI века можно отметить развитие в Коле товарно-денежных отношений.

    IV

    Расцвет международной торговли Колы длился недолго. В 1581 году Иван IV потерял Нарву, отвоеванную в 1558 году; в 1583 году царем Федором принимается решение учредить новое хорошее „пристанище для торговых кораблей" в устье Двины на мысу Пур-Наволок, где стоял монастырь Михайло-Архангелов; а уже в 1585 году Кольский воевода Васильчиков объявил „дацкому державцу" в Варгаве, что велено учинить корабельную пристань в „государевой вотчине на Усть-Двины реки“; в Коле же царь велел торговать только трескою, палтусом и „салом троскиным и китовым”; другими же товарами тор­говать запретил. Несмотря на протест датского короля, царь Федор подтвердил, что торг переведен в устье Двины, а в „Коле-волости торгу есмя быть не велели, занеже в том месте торгу быть не пригоже: то место убогое".

    Дело, конечно, было не в „убогости места“. Московское правитель-, ство вполне отдавало себе отчет в том, что при наличии удобного Двинского торгового пути Кольский торг развивать не было особой экономической необходимости; с точки зрения же военной Кола и пути на Колу находились в зоне большой военной опасности; защита их при технике связи того времени представляла значительные трудности.

    Коле как с моря, так и с суши грозили войной датчане и шведы. С датчанами уже давно шли столкновения из-за неурегулированности границ. Русские промышленники и сборщики дани далеко, проникали вглубь Скандинавского полуострова, ловили там рыбу, копали жемчуг, облагали данью саамское население, считая, что „земля лопская искони вечная вотчина наша”. Датчане, в свою очередь, выдвигали положение, что „вся Лапландия принадлежит Норвегии^ и на этом основании посылали своих сборщиков дани и вооруженных людей вплоть до ПоНоя и Кандалакши, требовали уплаты таможенной пошлины с судов, идущих на Мурман, и т. п. Такое положение длилось до 1826 года, когда наконец была проведена граница и исчезли „двоеданные* и „троеданные” саами. До этого же веками длилась дипломатическая пе­реписка, перемежающаяся с военными столкновениями на суше и на море.

    Еще большую военную активность проявляли „каянские немцы", т. е. шведы. В течение последней четверти XVI века шведы неодно­кратно нападают на Трифонов-П^ренгский монастырь, на Колу, Кемскую и Сумскую волости, Соловецкий монастырь и даже задумывают далекий поход на Холмогоры, окончившийся неудачей.



    Военные действия на суше и на море нанесли в конце XVI и первой четверти XVII века огромный ущерб хозяйству Кольского полуострова и вызвали убыль его небольшого населения. По словам наблюдателей этого времени, „лопские вежи запустели от немецкой войны, лопари побиты, а иные в полон поимаша"; крестьянские дворы, варницы, скот и сено подверглись полному уничтожению, люди разбегались.

    В результате учреждения Архангельского порта и переноса сюда внешнеторговых операций, превращения Колы в порт местного значения, а также в результате военных погромов, — хозяйство Кольского полу­острова постепенно приходит в XVII веке в упадок. Показателями этого упадка могут служить как сокращение торговых оборотов, так и умень­шение числа посадских людей в Коле: в 1608 году их насчитывалось 150, а в конце XVII века всего 29 человек.

    V

    В начале XVIII века Петром I была ликвидирована систематическая политика Швеции оттеснить Россию от побережья Балтийского моря. Основанием Петербурга было вновь прорублено то окно в Европу, которое было утрачено еще при Иване IV. Перенесением столицы из Москвы в Петербург еще более подчеркивалось значение этого исторического факта. Петербург становится основным портом между­народного значения; внутренние торговые пути, направлявшиеся до этого на север к Архангельску, сворачивают на запад; новая столица стягивает к себе торговые и промышленные капиталы, требует массу людей.

    Все это отрицательно сказывается на развитии хозяйственной жизни и заселении Европейского Севера и, в частности, Кольского полуострова. Архангельск переходит на положение второразрядного порта; Двинский