Юридические исследования - АФРИКА—ТРЕТЬЯ ИМПЕРИЯ АНГЛИИ. Джордж Пэдмор -

На главную >>>

Иные околоюридические дисциплины: АФРИКА—ТРЕТЬЯ ИМПЕРИЯ АНГЛИИ. Джордж Пэдмор


    Название этой книги — «Африка — третья империя. Англии» — объяснено на ее обложке: «Англия создала и. потеряла две великие империи — в Америке и в Индии, Но, по-видимому, самой великой ее империей будет третья - в Африке». Однако книга вовсе не служит цели прославления африканской «империи» Англии. Наоборот, автор чрезвычайно подробно рисует в ней картину экономического, политического и социального угнетения коренного населения английских колоний, доминионов и протекторатов в Африке их английскими властителями.



    Пэдмор Дж.

    Африка - третья империя АНГЛИИ

    (Лондон, 1949)


    СОКРАЩЕННЫЙ ПЕРЕВОД




    Издательство

    иностранной

    литературы




    АФРИКА - ТРЕТЬЯ ИМПЕРИЯ АНГЛИИ

    (Лондон, 1949)

    СОКРАЩЕННЫЙ ПЕРЕВОД


    УПРАВЛЕНИЕ НАУЧНОЙ ИНФОРМАЦИИ ИЗДАТЕЛЬСТВО

    ИНОСТРАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ Москва, 1950



    ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА


    Название этой книги — «Африка — третья империя. Англии» — объяснено на ее обложке: «Англия создала и. потеряла две великие империи — в Америке и в Индии, Но,, повидимому, самой великой ее империей будет третья - в Африке». Однако книга вовсе не служит цели прославления африканской «империи» Англии. Наоборот, автор чрезвычай­но подробно рисует в ней картину экономического, политиче­ского и социального угнетения коренного населения англий­ских колоний, доминионов и протекторатов в Африке их английскими властителями.

    Автор книги, публицист Джордж Пэдмор, потомок негров-рабов, опубликовал уже ряд книг, разоблачающих эксплоатацию и порабощение народов Африки британским импе­риализмом.

    В данной книге Пэдмор собрал обильный фактический материал, на основе которого он анализирует экономическое положение каждого из африканских владений Англии, жиз­ненный уровень коренного населения, методы управления, применяемые английской колониальной администрацией, фор­мы и методы расовой дискриминации. Он показывает, что в своем отношении к населению колоний лейбористское прави­тельство Англии верно следует традициям консерваторов; что, лицемерно клянясь демократией, оно сохраняет в колониях режим фактического рабства, оправдывая его доводами, взя­тыми из арсенала фашистских проповедников расизма.

    В книге содержится также много интересного материала из истории порабощения африканских народов империалисти­ческими державами Европы и очень конкретное описание ме­тодов, применяемых англичанами в настоящее время для



    эскплоатации труда этих народов и закрепления нх нищеты и культурной отсталости.

    Последняя часть книги посвящена характеристике нацио­нального движения в африканских владениях Англии.

    Автор книги стоит на позициях буржуазного национализ­ма. Он говорит очень мало о классовой диференциации в среде коренного населения Африки, относится резко отрица­тельно к политике и деятельности коммунистической партии Южно-Африканского Союза и трактует задачи национального движения африканцев в чисто реформистском духе. Главную ценность его книги представляет фактический материал, и именно, основные из приводимых им фактов включены Изда­тельством в значительно сокращенный перевод книги.



    Глава I


    КОЛОНИАЛЬНЫЙ ФАШИЗМ В ЮЖНОЙ АФРИКЕ


    Южно-Африканский Союз — это наиболее развитая в промышленном отношении часть Британской империи на Африканском континенте. Первоначально эту страну населя­ли бушмены и готтентоты; их вытеснили племена банту, ко­торые на протяжении нескольких столетий кочевали, продви­гаясь из Восточной и Центральной Африки.

    Потом явились белые, чтобы отнять эти земли у племен банту. Европейцы, преимущественно буры (голландцы), по­степенно продвигались из Капской колонии на север и на восток и оседали на земле, которую они захватывали у афри­канцев. В конце концов им удалось полностью подчинить себе племена банту. Чтобы закрепить свое господство, они издали законы, которые давали им возможность расширять и дальше свои земельные владения, свое право контроля над передвижением африканцев и свое участие в экономической жизни страны. В настоящее время двумя основными группа­ми населения страны являются племена банту и европейцы, причем банту составляют подавляющее большинство. Кроме того, небольшую часть населения составляют выходцы из Азии, главным образом индийцы, первоначально привезенные сюда для работы по кабальным контрактам, а также «цвет­ные» или метисы. «Цветными» в Южной Африке называют людей, происходящих от смешанных браков между первыми бурскими поселенцами в Капской колонии и готтентотскими женщинами, а также потомков малайцев, привезенных сюда из Голландской Индии. По последним статистическим дан­ным, в Южно-Африканском Союзе сейчас проживает 2250 тыс. европейцев, более 8 млн. африканцев, 250 тыс. ин­дийцев и 900 тыс. «цветных». Здесь мы будем рассматривать только положение туземного африканского населения, хотя выходцы из Азии и «цветные» также страдают от расовой дискриминации.

    В состав Южно-Африканского Союза входят четыре про­винции: два ранних английских поселения — Капская коло­ния и Наталь, и две бывшие бурские республики — Транс­вааль и Оранжевое государство. Все эти территории



    31 мая 1910 г. были объединены в доминион, конституция ко­торого предусматривала, что управление страной должно осу­ществляться совместно английскими и бурскими поселенцами. До этого власти каждой провинции относились к африкан­цам по-своему. Англичане в Капской колонии и Натале пре­доставили африканскому и «цветному» населению некоторые гражданские права; в Капской колонии африканцы и «цзет- ные» номинально пользовались даже избирательным правом, однако при условии некоторого имущественного и образова­тельного ценза. Поэтому из полутора миллионов африканцев в списки избирателей было внесено только 12 тыс. человек. В Натале негры «теоретически» тоже обладали избиратель­ным правом, но на деле этим правом могли пользоваться очень немногие.

    В Трансваале и в Оранжевом государстве для туземцев существовали строжайшие ограничения в отношении передви­жения, они были обложены тяжелыми налогами, жили в ус­ловиях сегрегации и не пользовались никакими политически­ми правами. Таковы были основные установки буров с пер­вых дней колонизации Южной Африки. Но, поскольку афри­канцы составляли подавляющее большинство населения, ев­ропейцы сочли необходимым устранить трения, возникавшие на почве различий в политике англичан и буров по отноше­нию к местному населению, и выработать более или менее одинаковую политическую линию для всего доминиона. Эта проблема была разрешена генералом Герцогом в 1936 г.

    В силу «Закона о туземном представительстве», принятого в 1936 г. парламентом Южно-Африканского Союза, африкан­ские избиратели в Капской провинции, уже больше двух де­сятков лет пользовавшиеся правом голоса наравне с евро­пейцами, были лишены этого права и включены в особые списки. В отличие от прежней системы, все африканцы, про­живающие в Капской провинции, теперь имеют право изби­рать в парламент доминиона только трех европейцев в каче­стве представителей всего африканского населения. Африкан­цы, проживающие во всех провинциях, избирают четырех ев­ропейцев в сенат. Этим же законом был создан Совет тузем­ных представителей в составе 22 человек (из которых 12 из­бирались африканцами) в качестве отдушины для обществен­ного мнения коренного населения. Поскольку этот Совет был чисто совещательным органом, его решения не имели силы закона. В 1948 г. он был упразднен.

    Политика «неравенства между белыми и черными в церкви и государстве» представляет собой основу режима, существующего в Южно-Африканском Союзе, и пользуется поддержкой партий юнионистов, националистов, партии



    «Африкандер» и лейбористов. Политическая сегрегация яв­ляется логическим следствием той аграрной политики, начало которой было положено генералом Бота через три года после предоставления Союзу статута доминиона. Правительство сразу же постаралось завершить процесс обезземеления аф­риканцев, переселяя их из сельскохозяйственных районов на специально выделенные территории, получившие название «резерваций».

    Аграрный вопрос

    После 1913 г. лучшие земли в стране поделили между со­бой европейские фермеры и акционерные компании. Из 472 347 кв. миль, составляющих общую земельную площадь Союза, около 88% получили 2 с небольшим миллиона евро­пейцев, и только 12% осталось в пользовании 8 млн. афри­канцев и других не-европейцев.

    До распада родового строя у африканцев существовало коллективное владение землей. Другими словами, частной собственности у них не было. Считалось, что земля — дар природы всем людям, который не должен находиться в ис­ключительной собственности какой-либо отдельной группы.

    Вождь считался официальным доверенным племени, управляющим его земельными владениями, и, совместно с племенным советом, предоставлял членам своего племени земельные наделы сообразно с их потребностями. Эта земля оставалась в пользовании семей или кланов, лишь пока они ее обрабатывали и выполняли некоторые обязательства перед общиной. При такой форме «первобытного коммунизма» зем­ля не могла ни покупаться, ни продаваться.

    В 1913 г., когда генерал Бота издал «Закон о землях ту­земцев», в силу которого исполнительная власть над афри­канцами перешла к министру по делам туземцев, экономиче­ская база существования всех африканцев, проживавших вне резерваций, оказалась совершенно подорванной. До введе­ния этого закона африканцы, которые не в состоянии были устроиться в перенаселенных резервациях, имели возможность покупать или арендовать у европейских фермеров в Капской провинции и Натале небольшие участки; это разрешалось законом 1879 г., изданным в Капской колонии, и законом Глена Грея, изданным в 1894 г. «Закон о землях туземцев» создал экономическую основу политики сегрегации в Южной Африке. Какие бы законы, затрагивавшие африканцев, ни издавались после этого, все они были направлены к тому, чтобы согнать африканцев с земли на рынок труда. «Каждо­го чернокожего нужно убедить в том, что в будущем девяти



    десятым из них придется всю свою жизнь беспрестанно работать, трудиться физически», — заявил Сесиль Родс. На­чало нынешней политике в отношении туземцев было поло­жено именно тогда, когда Родс был премьером Капской колонии.

    Большая часть земли, предоставленной африканцам пол резервации, не годится ни для земледелия, ни для скотовод­ства. По «Закону о землях туземцев» никому из африканцев, кроме батраков, работающих у европейских фермеров, не раз­решается иметь землю вне резерваций, а европейцы, которые разрешают африканцам пасти скот на своей земле, подлежат штрафу в размере 100 ф. сг. или 6-месячному тюремному заключению.

    Земельный голод среди африканцев настолько обострился, что для обследования их положения была создана правитель­ственная комиссия под председательством сэра Уильяма Бо­монта. В 1916 г. комиссия доложила свои выводы и рекомен­довала выделить около 8 млн. акров земли для миллионов африканцев, ставших бездомными в результате введения «За­кона о землях туземцев» 1913 г. Однако эта рекомендация не была выполнена.

    Напротив, несмотря на то, что и в самих резервациях, вследствие эрозии почвы, вызванной перенаселенностью, воз­ник земельный голод, ощущавшийся особенно остро во время засух, в 1932 г. был принят новый «Закон о трудовых кон­трактах, заключаемых туземцами», согласно которому арен­да африканцами земли за пределами резерваций была объ­явлена преступлением. Эта мера была вызвана стремлением ликвидировать систему, при которой безземельные африкан­цы могли становиться издольщиками и таким образом добы­вать деньги на уплату налогов. Система эта считалась неза­конной, но в некоторых районах страны европейские фермеры победнее охотно сдавали часть своей земли в аренду на таких условиях. Однако из-за этого крупные фермеры и горнопро­мышленные компании лишались источника дешевой рабочей силы.

    «Закон о трудовых контрактах, заключаемых туземцами»

    Закон 1932 г. о трудовых контрактах, заключаемых ту­земцами, развивает и расширяет «Закон о землях туземцев» 1913 г. и «Закон о господах и слугах». Закон 1932 г. регла­ментирует отношения между «господином» и «слугой» и ус­танавливает меры наказания за нарушения чернокожим сель­скохозяйственным рабочим трудового контракта; такие нару­шения закон рассматривает как уголовное преступление. Ме­



    рами наказания являются порка и тюрьма. Единственное, что может сделать африканец, если контракт нарушает его белый хозяин, — это обратиться в суд с гражданским иском, но африканцы не рискуют пользоваться этим правом.

    С изданием «Закона о трудовых контрактах» все сущест­вовавшие контракты между африканцами и бедными евро­пейскими фермерами были сразу же аннулированы. Тысячи африканцев, обосновавшихся в качестве издольщиков на чу­жой земле, остались без крова и без всяких средств к суще­ствованию. Из «самостоятельных» земледельцев они фактиче­ски превратились в крепостных. Многие из них ушли в горо­да; другие же, не найдя в себе сил, чтобы пытаться по-ново- му устроить свою жизнь, покорились судьбе и остались на крепостном положении. По имеющимся данным, сейчас два с половиной миллиона африканцев работают батраками у евро­пейских фермеров.

    В силу «Закона о трудовых контрактах, заключаемых ту­земцами», каждый африканец, проживающий на ферме евро­пейца, обязан работать на хозяина 180 дней в году. Право решать, в какие именно дни он должен работать, остается за хозяином, а для того чтобы африканец неотлучно жил на ферме, хозяин обычно растягивает срок отработки на весь год. Фермер предпочитает также, чтобы африканец жил у не­го с семьей, которая также обязана работать в хозяйстве. Кроме того, если работник сбежит, его жена и дети могут быть задержаны фермером как заложники. Батраку предо­ставляется клочок земли, на котором он строит себе хижину и выращивает маис и дурру. Плата за труд всей семьи со­ставляет около 10 шилл. в месяц. Многие фермеры совсем не платят африканцам деньгами.

    Всякое нарушение закона грозит африканцу судом и тюрьмой. Африканцев моложе 18 лет закон разрешает пороть. Хуже всего в этом законе то, что африканец не имеет права уйти с работы без разрешения хозяина. В случае побега аф­риканца можно арестовать, приговорить к тюремному заклю­чению, а по отбытии срока наказания — вернуть хозяину. Если ферма продается, то проживающие на ней африканские рабочие переходят к новому владельцу вместе с домашней скотиной, сельскохозяйственным инвентарем и прочим иму­ществом.

    И, поскольку этот закон составлялся в угоду интересам белых фермеров, последние, разумеется, могут вертеть им, как вздумается. В Оранжевом государстве, например, ес­ли работник нарушает контракт, он теряет даже тот урожай, который он вырастил на отведенном ему клочке. Южно-Аф­риканский институт расовых отношений — независимое


    И



    учреждение, публикующее такие материалы относительно бес­правного положения африканцев в Южной Африке, каких нельзя получить ни из какого другого источника, — приво­дит в своем журнале «Рейс рилейшнс ньюс» за апрель

    1939    г. следующий факт: «Давая показания Комиссии по де­лам сельскохозяйственных рабочих, один бетлехемский фер­мер заявил, что фермеры перед началом уборочных работ умышленно затевают ссоры со своими батраками».

    Южноафриканское правительство отказалось принять предложение Международной конференции по вопросам тру­да, принятое на июньской сессии 1939 г., об отмене каратель­ных мер за нарушение трудовых контрактов, под тем пред­логом, что в южноафриканских условиях эти меры якобы необходимы.

    В 1936 г. тогдашний премьер-министр, генерал Герцог, издал «Закон о земле туземцев и опеке», чтобы более жестко провести в жизнь те положения «Закона о трудовых контрак­тах», которые не всегда строго соблюдались. Новый закон еще больше подчеркивает принцип расовой дискриминации, ставя обязательным условием, чтобы надсмотрщиками и десят­никами были не африканцы, а европейцы. Закон предусмат­ривал также ассигнование 10 млн. ф. ст. на приобретение добавочных 15 млн. акров земли для резерваций, чтобы «смягчить» их перенаселенность. Для этой цели у частных собственников было закуплено около б млн. акров земли, но если бы даже было куплено полностью 15 млн. акров, а зе­мельный надел африканца был ограничен одним акром, то и тогда этой земли нехватило бы на всех туземцев. СкотоводьГ не могут прокормиться на таких наделах. Известный специа­лист по проблемам Южной Африки А. Кэмпбелл писал, ка­саясь правительственных планов землеустройства туземцев:

    «К сожалению, значительная часть этой земли фактически является государственной землей, уже густо заселенной ту­земцами, так что добавить еще 15 млн. акров к территориям, отведенным под резервации, невозможно. До сих пор на при­обретение новой земли израсходовано всего около 5 млн. ф. ст., причем на эту сумму, в результате всевозможных манипуля­ций с ценами на землю, удалось купить только около 3 млн. акров. Во многих случаях фермеры, продававшие свою зем­лю, получили за нее суммы, намного превышавшие действи­тельную ее стоимость. А первоначально созданные резервации находятся сейчас в таком ужасном состоянии, что потребуют­ся многомиллионные затраты, чтобы привести их в состояние, более или менее пригодное для проживания туземцев» *.


    1 А. Кэмпбелл, «Империя в Африке», стр. 117.

    !*



    «Закон о земле туземцев и опеке» содержал также поло­жения, ограничивавшие количество скота, которое разреша­лось иметь туземцам.

    «Туземцев косят болезни, и процент смертности среди них очень высок. Санитарные условия донельзя плохие. Дети ту­земцев почти лишены возможности получать образование, а некоторые белые фермеры прямо запрещают детям своих ра­ботников посещать школу. Но если бы в сельских районах и существовали школы для туземцев, родители, вероятно, все равно не смогли бы платить за обучение своих детей. В Юж­ной Африке каждый туземец должен вносить плату за обуче­ние детей, тогда как за белых детей никакой платы не взи­мается» *.

    Во время второй мировой войны засуха, а также мобили­зация всех молодых африканцев из резерваций на работу на фермах европейцев под тем предлогом, что это необходимо для обеспечения продовольствием южноафриканских войск в Северной Африке и на Ближнем Востоке, привели к тому, что во многих резервациях начался повальный голод, от которого погибли тысячи африканцев. Безысходная нищета африкан­цев, а также необходимость доставать деньги для уплаты прямых налогов вынуждает их продавать свою рабочую силу, причем их заработная плата упала теперь до уровня, совер­шенно невероятного для англичанина в метрополии. Именно налоги стали в руках европейцев важнейшим способом за­ставить африканца работать на нанимателя фактически да­ром, хотя никаких гарантий получения работы ему не предо­ставляется.

    Налоги и положение рабочих

    Каждый африканец в возрасте от 18 до 65 лет, независи­мо от того, работает он или нет, обязан уплачивать 20 шилл. в год подушного налога и 10 шилл. налога на жилище. Очень часто подростков, пасущих овец и получающих за это всего 5 шилл. в месяц, тоже заставляют платить подушный налог, если им на вид можно дать 18 лет. Этот налог составляет почти половину всего заработка африканца, тогда как «бед­ные европейцы» освобождены от всех видов прямого обложе­ния, а до войны европейцы, имевшие доход менее 500 ф. ст. в год, фактически никаких налогов не платили.

    Квитанция об уплате подушного налога служит для афри­канца официальным паспортом. Если он не предъявляет ее по первому требованию полиции, это считается уголовным преступлением. Кроме подушного налога и налога на жилище,


    'А. Кэмпбелл, «Империя в Африке», стр. 114.



    существует еще ряд более мелких налогов, а все прямые налоги вместе взятые составляют до 2 ф. ст. в год.

    Для взыскания налогов местные власти широко поль­зуются методом «облав». Поздно ночью или рано утром, ког­да африканцы уже спят или еще не вставали, полиция оцеп­ляет их жилища и требует от каждого квитанции об уплате налога. У кого квитанции не оказывается,— потому что он либо не платил налога, либо в данный момент никак не мо­жет найти эту квитанцию,— того избивают, сажают в поли­цейский фургон и отвозят в участок. Нередко после такой облавы сразу несколько тысяч африканцев пригоняют в суд и там коллективно штрафуют.

    Закон разрешает направлять неплательщиков налогов, отбывающих тюремное заключение, на работу по найму: их посылают в трудовые лагери и используют на починке дорог и на других общественных работах. Неудивительно, что число осужденных неуклонно растет. В 1936 г. за нарушение «Закона о налоговом обложении туземцев» было осуждено 69 915 человек, а в 1937 г. — свыше 71 тыс.

    На общественных работах заключенные работают бесплат­но, а у частных нанимателей им выплачивают 1,5 шилл. в день. Осужденных на небольшие сроки нанимают фермеры за полшиллинга в день, причем наниматель обеспечивает их жильем и питанием и организует за ними присмотр. Из зара­ботка осужденных ежемесячно вычитается определенная сумма на погашение неуплаченного налога, а остаток расхо­дуется на их содержание в лагерях. Осужденные, которые в течение всего срока заключения используются на бесплатных общественных работах, по освобождении должны еще упла­тить свою задолженность по налогу и назначенный судом штраф; иначе их могут вновь и вновь арестовывать и без конца отправлять в лагери.

    В 1946 г. в Южной Африке было осуждено более 100 тыс. туземцев за нарушение различных угнетательских законов, вроде закона о пропусках, за неуплату налогов или за не­предъявление того или иного из многочисленных документов, которые африканцы обязаны всегда иметь при себе.

    Законы о пропусках

    Помимо квитанций об уплате подушного налога и налога на жилище, являющихся для африканцев своего рода паспор­тами, они обязаны иметь еще десяток пропусков и предъяв­лять их от случая к случаю.

    Прежде чем получить разрешение отправиться куда-либо, африканец должен запастись пропуском на проезд. С этим



    пропуском он может выехать из резервации в город. За пре­делами городских гетто для туземцев полиция, осуществляю­щая контроль, требует предъявления удостоверений личности, обязательных для всех африканцев; за эти удостоверения они выплачивают по 2 шилл. в месяц. Для покупки железнодо­рожного билета необходимо предъявить пропуск для проезда по железной дороге, подтверждающий, что данный африка­нец имеет право выехать из района, где он зарегистрирован. Обязательным для африканца является также месячный про­пуск, каковым служит его трудовой контракт. Если африка­нец едет в город искать работы, он должен получить так на­зываемый специальный шестидневный пропуск, и если в тече­ние этого срока он работу не найдет, его могут арестовать и посадить в тюрьму за бродяжничество. Статья 29 «Закона о городских районах» гласит:

    «Все африканцы, не имеющие работы или иных достаточ­ных средств для честной жизни, могут быть арестованы без ордера и приговорены к высылке из городского района, или к принудительному труду в рабочем лагере или на ферме на срок не свыше 2 лет».

    Необходимо подчеркнуть, что этот закон, подобно многим другим законам того же типа, действующим в Южной и Во­сточной Африке, распространяется исключительно на афри­канцев. Другими словами, если в аналогичном бедственном положении окажется белый или индиец, это не считается пре­ступлением.

    При таких строгих порядках африканцы, приезжающие из деревни в город, вынуждены соглашаться на любую работу, какую им предлагают, лишь бы получить право жительства в том или ином туземном квартале. Чтобы выехать оттуда в какой-нибудь другой туземный квартал, необходимо иметь специальный однодневный пропуск.

    Если африканец хочет выйти на улицу после 10 часов ве­чера, он должен иметь специальный ночной пропуск. Африка­нец не может посетить туземный квартал, в котором он не проживает, не получив у местного начальника полиции про­пуска на посещение туземного квартала. Все африканцы, до­стигшие 18 лет и проживающие в пределах того или иного туземного квартала, должны также иметь пропуск местного жителя, за который нужно платить от 1,5 до 2,5 шилл. в ме­сяц. Все туземцы, имеющие работу, обязаны иметь при себе пропуск поденщика. Существует еще специальный льготный пропуск, выдаваемый обыкновенно африканским учителям и священникам; владелец такого пропуска освобождается от обязанности иметь при себе многие другие пропуска. Таки­ми льготными пропусками обладают всего 6 тыс.



    учителей, священников, врачей, клерков и мелких правитель­ственных служащих.

    Известный американский миссионер, автор книги «Банту идут», д-р Рэй Э. Филлипс в июне 1940 г. выступил по этому вопросу в иоганнесбургском Ротарианском Клубе. Он под­черкнул, что в 1938 г. местные суды вынесли африканцам 210632 приговора и что это число на 30 тыс. превышает чис­ло всех африканцев — мужчин, женщин и детей, — прожи­вающих в Иоганнесбурге, исключая район рудников. Коммен­тируя эти цифры, д-р Филлипс указал, что 90% приговоров были вынесены за нарушения законов, относящихся только к туземцам и на европейцев не распространяющихся. Главное место среди этих правонарушений занимали: незаконное об­ладание спиртными напитками (65 700 случаев по всему Со­юзу), что сами африканцы вовсе не считают преступлением; нарушения законов о «пропусках для африканцев»; наруше­ния «Закона о налоговом обложении туземцев»; нарушения всевозможных правил, постановлений и пр., регламентирую­щих поведение африканцев на работе или по месту житель­ства.

    Неудивительно, что при таком множестве всяких запре­тов и ограничений для туземцев их нарушения, а следователь­но, и репрессии принимают массовый характер. Это тем бо­лее понятно, если учесть, что белые полицейские, как прави­ло, относятся к африканцам так же, как штурмовики в на­цистской Германии относились к евреям, и что африканцы, осужденные за хождение без пропусков или неуплату нало­гов, являются для правительства и частных предпринимате­лей постоянным резервом даровой рабочей силы.

    Епископ Йоханнесбурга д-р Г. X. Клейтон писал:

    «Объяснить все преступления туземцев какой-либо одной причиной нельзя. Нам уже давно говорили: если вы не хоти­те строить для туземцев школы, в будущем вам придется строить для них тюрьмы. Мы не захотели строить школы, а теперь, повидимому, наступает период, когда нужно строить тюрьмы. Но если сажать в тюрьмы множество людей, не являющихся в действительности преступниками, то для туземца тюремное заключение перестает быть чем-то зазор­ным».

    Что касается правительства, то оно явно предпочитает строить для черных тюрьмы, а не школы. Ибо, как видно из последних статистических данных, в 1947 г. в Южно-Афри­канском Союзе было привлечено к суду более миллиона африканцев, причем из них 892076 были признаны виновны­ми и приговорены к тюремному заключению на различные сроки.



    Политика сегрегации, проводимая в Южно-Африканском Союзе, — а все законодательство этой страны является, по существу, орудием проведения именно такой политики, — как уже указывалось, имеет целью обеспечить господство бе­лого меньшинства над африканцами, составляющими боль­шинство. С развитием в стране земледелия возрос и продол­жает расти спрос на африканскую рабочую силу как со сто­роны фермеров, так и горнопромышленников. Недостаток рабочей силы ведет к конфликтам между этими двумя груп.- пами, но с помощью законодательства был достигнут ком­промисс, и теперь приток африканских рабочих из протекто­ратов и резерваций в сельское хозяйство и промышленность более или менее регулируется.

    В принятом парламентом в 1937 г. «Дополнительном за- -коне о туземцах» содержатся строгие правила контроля над африканской рабочей силой. Так, по этому закону городские власти должны каждые два года проводить перепись афри­канского населения и подсчитывать, какое число туземцев «необходимо для удовлетворения нормального спроса на ра- 'бочую силу» в данном районе. Там, где число африканцев превышает эту цифру, «лишние» отсеиваются и отсылаются обратно в резервации. Это означает, что безработные афри­канцы рассматриваются как избыточная по отношению к нормальному спросу «рабочая сила»; как «лишних» их отправ­ляют в резервации, а оттуда их забирают на свои плантации белые фермеры, ибо африканцы так или иначе должны рабо­тать, чтобы платить налоги.

    Другой целью этого закона было помешать дальней­шему проживанию африканцев в европейских населенных пунктах.

    Рост промышленности и пролетаризация туземного насе­ления, связанная с политикой сегрегации, неизбежно должны были привести к разложению родового строя банту. За по­следнее десятилетие процесс превращения африканцев из крестьян в городских пролетариев происходил с такой бы­стротой, что в настоящее время более 2 млн. туземцев по­стоянно проживают в туземных кварталах городов. Всего су­ществует около 240 таких кварталов, и ни один африканец не может проживать за их пределами, если он не принадле­жит к одной из привилегированных групп, самую многочис­ленную из которых составляет домашняя прислуга и все другие, кого европейцы-наниматели держат в своих домах. Африканцы, проживающие в туземных кварталах, каждое утро шагают на работу в европейские кварталы, а на ночь



    возвращаются в свое гетто. Тем, кто в состоянии Платить за проезд, предоставляются специальные трамваи, слишком ста­рые и разбитые, чтобы ими могли пользоваться белые. Всю­ду, в том числе в Кептауне, на этих трамвайных вагонах вы­вешиваются таблички: «Только для не-европейцев», а если африканец попробует сесть в трамвай или автобус, предна­значенные для «расы господ», он будет привлечен к ответ­ственности как нарушитель закона. В универмагах и феше­небельных жилых домах имеются специальные лифты «для туземцев, собак и детских колясок». В парках африканцам не разрешается сидеть на скамьях, которыми пользуются бе­лые.

    Гетто, находящиеся под наблюдением европейских муни­ципальных властей, представляют собой самые ужасные в мире трущобы. В докладе Комиссии по борьбе с туберкуле­зом за 1912 г. говорилось:

    «Жилища, за редкими исключениями, ужасны и в боль­шинстве своем непригодны для человеческого жилья. Это, как правило, жалкие лачуги, сколоченные из старых деревян­ных ящиков, расплющенных жестяных бидонов из-под керо­сина, мешковины, разного старья, отбросов. Внутри хижин темно и грязно; в них часто навален ненужный хлам, кото­рый некуда убрать. Полы, как правило, земляные, а по­скольку они часто ниже поверхности земли, то в сырую пого­ду их заливает водой. Зачастую люди живут в страшной тес­ноте. Все это вместе взятое создает самые благоприятные ус­ловия для распространения туберкулеза».

    В некоторых туземных кварталах смертность от туберку­леза, дизентерии и сифилиса достигает 500 человек на тыся­чу, Здоровые взрослые и дети спят, готовят пищу и едят в одной комнате с людьми, страдающими всякими заразными болезнями в разных стадиях.

    «Вряд ли найдется хоть одна семья, в которой, по край­ней мере, один человек не болел бы или не умирал бы от ту­беркулеза. Больниц нехватает, поэтому неизлечимо больных туберкулезом и другими болезнями посылают умирать домой, а там они заражают других. В некоторых районах один врач приходится на 40 тыс. человек. Туземцы должны платить за медицинское обслуживание. Лечить бедняков никто не обя­зан. Около 65% детей туземцев умирает, не достигнув 2-лет- него возраста»

    Эти «города лачуг», как называют перенаселенные квар­талы, в которых родятся и умирают туземцы, быстро стано-


    1   А. Кэ мпбелл, «Империя в Африке», стр. 120.



    ьягся постоянным явлением, «нормальной» обстановкой жиз­ни городского туземного населения Южной Африки. Молодой английский миссионер Майкл Скотт, не раз подвергавшийся преследованиям со стороны местных властей за свои выступ* ления в защиту не-европейского населения, так описывал жизнь африканцев в этих кварталах:

    «Тому, кто не знает, в каких условиях живут африканцы й нынешний переходный период, трудно поверить, что всего в 10 милях от Иоганнесбурга существуют такие условия и происходят такие вещи.

    «В лагере, называемом Тобрук, слившемся теперь с дру* гим лагерем, расположенным по соседству, живут на положе­нии каторжников 30—40 тыс. человек. В Южно-Африканском Союзе не оказалось таких учреждений или органов власти, которые пожелали бы принять на себя ответственность за эти тысячи бездомных и безземельных африканцев.

    «Они не могут рассчитывать на помощь или защиту зако­на. Они находятся во власти вооруженных банд, руководи­мых так называемым «вождем», который арестовывает лю­дей с помощью собственной полиции, применяющей собствен­ное оружие и наручники.

    «Там есть и так называемые «суды», в которых людей приговаривают к штрафам и посылают на каторжные рабо­ты. Так называемая «лагерная полиция» забирает у этих не­счастных последние гроши и, угрожая палками тем, кто не хочет платить, собирает таким образом тысячи фунтов».

    Даже генерал Смэтс однажды публично заявил, что «туземцы в этой стране гниют от болезней и превращаются в угрозу для цивилизации», однако никаких активных мер для улучшения положения правительство не принимает. Афри­канцев, которые осмеливаются критиковать мероприятия пра­вительства, последнее легко может «поставить на место» на основании «Закона о мятежных сборищах». Этот закон дает министру юстиции право арестовывать и высылать без суда любого африканца, «разжигающего вражду между европей­цами и туземцами». Покойный генерал Герцог совершенно недвусмысленно заявил, что африканца нужно беспощадно подавлять на его же родине, рассматривая его как «чуждый элемент». «Туземцы должны подчиняться законам белых лю­дей. Они живут в стране белых людей». Будучи премьер-ми­нистром, он угрожал, что «если туземцы не будут подчинять­ся белым, они будут приведены в подчинение силой, даже если для этого потребуется ввести еще более строгие наказа­ния или установить еще более строгий контроль над пере­движениями туземцев». Такую же политику проводит и ны­нешний премьер-министр д-р Малан.



    Рабочих для золотодобывающей промышленности Транс­вааля поставляют сельские районы. На рудниках работает приблизительно 400 тыс. африканцев и около 30 тыс. евро­пейцев. Примерно половину африканских рабочих составляют люди, которых нужда выгнала из резерваций или которые были завербованы на работу в Южно-Африканском Союзе и в английских протекторатах Бечуаналенде, Свазиленде и Ба- зутоленде. Даже из таких отдаленных районов, как Ньяса- ленд, Северная Родезия и бывшая германская колония в Во­сточной Африке — Танганьика, уже несколько лет вывозится по 63 тыс. рабочих в год. Горнопромышленная палата имеет право вывозить ежегодно 100 тыс. рабочих также из порту­гальской колонии Мозамбик, в Юго-Восточной Африке. По условиям соглашения, заключенного между правительством Южно-Африканского Союза и фашистской диктатурой Сала­зара, южноафриканские горнопромышленные компании упла­чивают португальским властям в Мозамбике по 10 шилл. за каждого поставляемого ими африканского рабочего. Метод вербовки мало чем отличается от работорговли.

    Агенты вербовочного бюро Горнопромышленной палаты вылавливают рабочих на всех этих африканских территориях с помощью вождей племен и европейских чиновников. Тузем­цам зачитывается по-английски (хотя большинство африкан­цев этого языка не понимает) сложный юридический доку­мент — трудовой контракт, а потом им велят ставить на этом документе отпечатки своих пальцев. Контракт заключается обычно на срок от 9 до 12 месяцев, а так как на поездку в оба конца нужно потратить месяц или два, то завербован­ный рабочий может попасть домой в среднем только через 14 месяцев.

    Расходы рабочих в пути на рудник компании вычитают потом из их заработной платы. Южно-Африканская туземная экономическая комиссия подсчитала, что эти расходы состав­ляют около 15—20% выплачиваемого рабочим заработка. Для рабочих, вербуемых на сахарные плантации Наталя, они еще выше и доходят до 27—37%. Женевская конвенция 1936 г. по вопросу о вербовке рабочей силы потребовала от правительств колоний, чтобы туземцы были освобождены от оплаты этих расходов, которые должны нести наниматели, но Горнопромышленная палата заявила протест, и правительст­во Южно-Африканского Союза отказалось ратифицировать эту конвенцию.

    В течение всего срока действия контракта, до истечения которого рабочий не имеет права вернуться домой, африкан-



    иев содержат, как скот, в общем помещении, представляю­щем собой «нечто среднее между бараком и тюрьмой». Они спят на бетонных помостах, а если пожелают иметь такую роскошь, как матрац, то должны купить его за свой счет, из своей мизерной заработной платы. На питание каждого ра­бочего расходуется меньше 6 пенсов в день. Соблюдается су­ровая дисциплина; за рабочими постоянно следит надсмотр­щик с кожаной плетью в руке; эта плеть — «сямбок» стала символом южноафриканской «цивилизации». Тысячи тузем­ных рабочих больны чахоткой, но, в отличие от белых рабо­чих, они не получают никакой компенсации. В течение года африканцы получают только два оплачиваемых выходных дня — рождество и страстную пятницу.

    Несмотря на свое бесправие и наличие специальных за­конов, препятствующих объединению африканцев, среди них распространяется влияние профсоюзов. В августе 1946 г. 80 тыс. африканских рабочих объявили забастовку. Однако войска заставили их возобновить работу. Несколько человек было убито и ранено.

    Цветной барьер в промышленности

    Цветной барьер, как проявление расовой дискриминации в промышленности, обязан своим существованием давлению южноафриканской лейбористской партии и официальных профсоюзов, доступ в которые для африканцев закрыт. Закон не запрещает африканцам создавать свои собственные проф­союзы, но строгие положения «Закона о господах и слугах» лишают эти организации всякой силы. На африканцев не рас­пространяются никакие виды социального страхования, кото­рыми пользуются по закону европейцы, как, например, посо­бия по безработице или пенсии престарелым; не пользуются они и льготами, которые получают европейцы на основании «Фабричного закона», «Закона о детском труде», «Закона о заработной плате», закона 1924 г. «О примирительной про­цедуре в промышленности» и т. д. Последний из перечислен­ных законов, который легализовал положение профсоюзов и дал белым рабочим право на коллективные договоры, со­держит специальную оговорку о том, что он не распростра­няется на африканских рабочих.

    «Закон об ученичестве» составлен так, чтобы закрыть аф­риканцам доступ к получению квалификации; чтобы стать учеником, нужно иметь образование не ниже 6 классов, а это удается очень немногим африканцам, — и не потому, что они к этому не способны по уровню своего умственного развития, а вследствие бедности и недостатка шкод.



    В условиях цветного барьера европейскому рабочему на золотых рудниках (добыча золота является основной отраслью промышленности в стране) обеспечена минималь­ная заработная плата не ниже 20 шилл. в день. Африканский же рабочий получает в среднем 2 шилл. 8 пенсов я паек. Средний заработок европейского рабочего равняется 45 ф. ст. в месяц. Если владелец какого-либо рудника захочет, помимо Горнопромышленной палаты, установить для африканцев повышенную заработную плату с целью привлечения рабочей силы, то, на основании правил о «максимальной средней за­работной плате», он должен платить штраф. При таких усло­виях неудивительно, что прибыли горнопромышленных ком­паний достигают сказочных размеров. Общая сумма прибы­лей превышает 50 млн. ф. ст. в год, причем 27,5 млн. из этой суммы берет себе правительство, а более 17 млн. выплачи­вается в порядке дивидендов. Несмотря на то, что эти гро­мадные богатства достаются акционерам, главным образом, благодаря дешевому труду африканских рабочих, последние с 1914 г. ни разу не получали прибавки к заработной плате.

    Размеры пособий, выплачиваемых африканским рабочим при несчастных случаях на производстве, строго ограниче­ны. Пособие не может превышать 60% их месячного зара­ботка, да и то оно выплачивается лишь тем, кто зарабаты­вает не свыше 13 ф. 6 шилл. 8 пенсов в месяц. Африканские рабочие, которым наниматель предоставляет жилье, питание и медицинское обслуживание, в течение первых полутора ме­сяцев вообще ничего не получают, а потом им платят не больше 25% заработка, по указанию специального чиновни- ка-европейца, наблюдающего за исполнением законов о тру­де. Когда африканец полностью теряет трудоспособность, его просто отправляют обратно в резервацию, а на его место привозят другого рабочего.

    Лидеры белых профсоюзов одобряют эту политику расо­вой дискриминации. В 1925 г. конгресс южноафриканских тред-юнионов провозгласил, что «политика, проводимая проф­союзами в промышленности, является «цивилизованной» по­литикой, поскольку она на деле ведет к замене туземных и «цветных» рабочих европейцами всюду и всякий раз, когда это представляется возможным».

    В оправдание чрезмерно низкой оплаты труда африкан­ских рабочих приводят тот довод, что африканцам жизнь об­ходится дешевле, чем европейцам. Но их вынуждают тра­тить меньше. Стоимость жизни в Южно-Африканском Союзе до второй мировой войны, как и теперь, была чуть ли не са­мой высокой в мире, а отдельных прейскурантов для черных и белых здесь не существует. Фактически африканцы подвер-



    гаются двойной эксплоатации. Получая заработную плату, явно недостаточную для того, чтобы приобрести все необхо­димое, африканцы вынуждены платить за все по ценам, уста­новленным применительно к исключительно высокой заработ­ной плате европейцев.

    Южно-Африканский институт расовых отношений в Кро- онстаде провел в 1940 г. обследование, в основу которого бы­ло положено соотношение между заработной платой, огово­ренной в трудовых контрактах членов семьи — мужчин, и стоимостью научно обоснованного минимума питания семьи африканца. Обследование показало, что стоимость такого ми­нимума для семьи, состоящей из мужа, жены и 3 детей, рав­на 19 шилл. в неделю. Вместе с другими необходимыми рас­ходами весь прожиточный минимум составляет 1 ф. 8 шилл.

    9    пенсов в неделю. Между тем, как было установлено после весьма тщательного изучения положения, средний заработок взрослого мужчины составляет всего 13,5 шилл. в неделю. Нужно еще учесть, что цены во время войны колоссально возросли, а заработная плата африканцев осталась на до­военном уровне.

    В лекции, прочитанной миссионером д-ром Р. Э. Фил­липсом в Иоганнесбурге (ее изложение было напечатано в журнале «Рейс рилейшнс ньюс» за июль 1940 г.), указыва­лось, что африканская семья из 5 человек, проживающая в городе, не может существовать на сумму меньше чем 6,5 ф. ст. в месяц. Фактически же большинство африканских семей, даже тех, в которых работают и женщины, получают на руки гораздо меньше этой суммы. Обследование финан­сового положения туземных семей в африканских кварталах Иоганнесбурга, проведенное работниками иоганнесбургского департамента по делам не-европейского и туземного населе­ния, показало, что задолженность семьи достигает в среднем 20 ф. 17 шилл. 6 пенсов. Д-р Филлипс рассказал, с каким напряжением африканским семьям приходится сводить концы с концами при невероятно низкой зарплате. Все это ведет не только к воровству, но и к тайному производству и продаже алкоголя, к неуплате подушного налога, к бродяж­ничеству и к росту задолженности туземцев. Тяжелое недое­дание и болезни — естественный результат этих нищенских условий жизни. По данным за 1939 г., смертность среди взрослого населения составляла 29,29, а среди детей — 296,11 на тысячу.

    Цветной барьер существует, конечно, не только в эконо­мической области. Он проявляется во всех областях жизни в Южной Африке. Ни один не-европеец, будь то «цветной», ин­диец или африканец, не может пользоваться автобусом,



    трамваем или другим ввдом общественного транспорта, на­ходящимся в пользовании белых *. Церкви, кино, театры, рестораны, библиотеки и другие общественные места для не­го гакрыты. В почтовых отделениях и на железнодорожных станциях для африканцев и «цветных» существуют специаль­ные кассы. Расовая сегрегация распространяется даже на по­койников: для каждой расы существуют отдельные клад­бища.

    До прихода германских нацистов к власти можно было сказать, что во всех цивилизованных странах равенство всех граждан перед законом, независимо от их расы, цвета кожи или вероисповедания, гарантируется конституцией. Даже в Соединенных Штатах, где негры южных штатов страдают от политической, экономической и социальной дискриминации, им, в силу 14 и 15 поправок к конституции, теоретически предоставлены все гражданские права. Но не так обстоит дело в Южной Африке. Здесь, как нигде больше, расовое меньшинство самовластно правит большинством, совершенно игнорируя человеческие права не-европейцев. Белые в Юж­ной Африке даже на словах отказываются признавать декла­рацию ООН «О правах человека».

    Идея «расового превосходства» уже не нова. Видные южноафриканцы начали проповедывать учение о «расе гос­под» задолго до Гитлера.

    Просвещение у африканцев

    Генерал Смэтс утверждал, что «самый легкий, самый ес­тественный и разумный способ цивилизовать африканского туземца — это заставить его работать в приличных условиях на белого. Работа на белого для него лучшая школа; истина труда для него самая благая истина». Вполне естественно поэтому, что образованию африканских туземцев уделяется очень мало внимания и очень мало средств. В опубликован­ном в 1935 г. докладе по вопросу о политике правительства в области просвещения европейского и африканского населе­ния указывалось, что «белых детей образование готовит к жизни в обществе господ, а черных — к жизни в обществе подчиненных». Поэтому для белых детей обучение является обязательным и бесплатным. Дети же африканцев проводят в школе в среднем около 4 лет и только 2% из них достигают шестого класса. Неудивительно, что 80% не-европейского насе­ления не умеет ни читать, ни писать. Громадный разрыв в


    ■ После победы националистской (бурской) партии на выборах 1948 г. д-р Малан ввел эту форму цветного барьера и на железных до­рогах, в трамваях я автобусах Кептауна.



    затратах на обучение черных и белых детей виден лучше всего из следующей таблицы, взятой нами из бюллетеня ста­тистики народного образования, вышедшего в 1940 г. (дан­ные 1939 г.):


     

    Численность

    населения

    Число обучаю­щихся

    В °/0 к числен­ности населе­ния

    °/„ получаю­щих высшее и среднее об­разование

    (

    Общая сумма бюджетных ассигнований на просвеще­ние (ф. ст.)

    Сумма, прихо­дящаяся на каждого ре­бенка (ф. ст.)

    Европейцы

    Африканцы

    2116 500 6667500

    417 000 453 648

    19,7

    6,5

    19,4

    2,24

    10576196

    943320

    25,36

    2,06

    Из этих цифр видно, что на образование ребенка европей­ца тратится в 12 с лишним раз больше, чем на образование африканца. Преподаватели-европейцы имеют гораздо более высокое жалованье, получают пенсии, которых не имеют афри­канцы; школы для европейских детей занимают лучшие зда­ния и лучше оборудованы.

    В 1946 г. одна школа приходилась на каждые 450 евро­пейских детей, одна — на 900 детей индийцев и «цветных» и одна — на 1850 детей африканцев. В 1948 г. государствен­ные и миссионерские школы посещало свыше 600 тыс. афри­канских детей.

    Комиссия департамента по делам туземцев высказалась недавно за передачу всех миссионерских школ государству на том основании, что миссионеры недостаточно усердно на­саждают среди учащихся государственное учение о «расе господ». «Чтобы не тратить даром время и средства, — зая­вил один чиновник, — надо всегда учитывать, что умствен­ные способности туземцев ограничены».

    Буры доходят до крайностей в своем стремлении не да­вать не-европейцам выходить за «рамки своих умственных способностей». Газета партии националистов «Ди Трансва- дер» назвала однажды «одним из самых трагических фак­тов» в истории расовых отношений «случай, когда из одной школы в Кептауне было сразу исключено около одной трети всех учащихся из-за неопределенности их расовой принад­лежности». Как сообщала газета, в начале года в эту школу был назначен новый директор, который и обнаружил, что в прошлые годы дети принимались в школу «без должного внимания к их расовому происхождению».



    Касаясь вопроса о расовой дискриминации в области про­свещения, д-р X. Дж. Симмонс из Кептаунского университета писал:

    «...возможности приобретения туземцами какой-нибудь специальности ограничены ввиду низкого уровня получаемо­го ими образования...

    «В государственных учреждениях, включая железные до­роги и почтовое ведомство, африканцам запрещено занимать какие-либо должности, относящиеся к конторской, админи­стративной, технической и специальным службам. Они мо­гут приниматься только на некоторые должности «общей службы», как, например, уборщиков, чернорабочих и посыль­ных».

    Цветной барьер привел к возникновению в стране касто­вого строя, подобного строгому делению на касты, какое предписывается ортодоксальным индуизмом. Африканские «неприкасаемые», независимо от их личных качеств, профес­сиональной подготовки и культурного уровня, не могут пе­решагнуть этот барьер и подняться выше того экономическо­го и социального положения, которое установлено для них европейскими господами.

    Не-европейские меньшинства

    В Южной Африке существует группа не-европейского на­селения, официально именуемая «цветными». Она насчитывает 900 тыс. человек и сосредоточена, главным образом, в Кап­ской провинции, с которой началась колонизация Южной Аф­рики европейцами. В этническом отношении «цветные» про­исходят в основном от смешанных браков между европейца­ми и готтентотами, а также от малайцев, которые были за­везены сюда голландцами в качестве рабов с Явы, Суматры и других островов Юго-Восточной Азии. После «великого пе­реселения», совпавшего с отменой рабства, малайцы и дру­гие «цветные» рабы были освобождены английским прави­тельством и постепенно вросли в социально-экономическую систему Капской колонии. С тех пор они используются импе­риалистами в своих целях, как буферная группа между евро­пейцами и африканцами-банту, подобно тому как использо­вались евразийцы в Индии и в других странах Азии.

    Поняв, что их прежнему привилегированному положению наступает конец, «цветные» начинают объединяться с афри­канцами и индийцами, чтобы общими усилиями создать блок не-европейского населения против правящего белого мень­шинства. Новые законы, направленные к дальнейшему уси­лению угнетения африканцев и индийцев, способствуют росту



    движения за единение всех трех групп не-европейского насе­ления

    Следует остановиться на положении 240 тыс. индийцев, живущих в Южной Африке. Они сосредоточены, главным образом, в провинции Наталь, куда их предков привезли в 1860 г. для работы на сахарных плантациях и вообще как рабочую силу для экономического развития страны. Их труд способствовал экономическому расцвету Наталя, и, чтобы удержать их здесь, их стали бесплатно наделять участками государственной земли. Однако, как только они стали бога­теть и начали конкурировать с европейцами, был принят ряд законов, ограничивавших их права; к важнейшим из них относятся закон 1896 г. об исключении индийцев из избира­тельных списков, закон 1913 г. об ограничении иммиграции, закон 1924 г. о лишении индийцев права участия в муници­пальных выборах и пресловутый закон 1943 г. «о занятии участков», ограничивший право индийцев владеть и пользо­ваться собственностью. На основании этого закона индийцев стали арестовывать только за то, что они занимали принад­лежавшие им же участки в «европейских районах», а их се­мейства выбрасывать на улицу.

    Наконец, в 1946 г. был издан «Закон о землепользовании и представительстве азиатов», известный под именем «закона

    о  гетто». Он заменил собой упомянутый выше закон «о заня­тии участков», имея целью еще более строгую сегрегацию индийцев. В 1920 г. назначенная правительством комиссия судьи Ланга так охарактеризовала эту политику:

    «Сплошная сегрегация азиатского населения в населенных пунктах и другие подобные ограничительные мероприятия при­ведут к тому, что оно будет низведено фактически до поло­жения париев. Эти меры несправедливы и бесчеловечны, они направлены на унижение азиатов и еще большее возвышение европейцев. Европейские колонисты, видя, что индийцы стали зажиточны и могут покупать землю и прочую собственность в районах, которые, по мнению европейцев, должны нахо­диться в их исключительном владении и из которых они уже вытеснили африканцев, непременно захотят изгнать оттуда и индийцев, чтобы захватить их собственность и устранить их как своих конкурентов. Закон предусматривает расселение индийцев в специально отведенных для них районах, подоб-

    11 После победы националистов на выборах 1948 г. «цветные» были исключены из избирательных списков для европейцев. Впредь «цветное» население будет участвовать в выборах в парламент на равных условиях с банту. Оно сможет выбирать двух европейцев, которые будут «пред­ставлять» его в сенате Союза. Индийцы будут выбирать своих предста­вителей — тоже только европейцев — отдельно,



    ных гетто, и запрещает им, под страхом уголовного пресле­дования, владеть или пользоваться собственностью в некото­рых районах из-за цвета их кожи».

    Хотя этот закон и содержит несколько статей, касающих­ся «представительства», они были включены в него един» ственно с целью обмануть мировое общественное мнение, ибо «представляют» индийцев в ассамблее и сенате всего-навсего два европейца. В основе этого «представительства» лежит принцип раздельного участия в голосовании, который отвер­гнут всем индийским населением Южной Африки. Девять де­сятых индийцев в Южной Африке лишены избирательного права и права свободно переезжать из одной провинции в другую. Им запрещен доступ в некоторые кварталы городов, а также на пляжи. В промышленности и во многих ремеслах они тоже подвергаются дискриминации, так как «закон о цветном барьере» не позволяет им, как и африканцам, посту­пать в ученики на производство. Фактически многие из опи­санных выше форм дискриминации и правил цветного барье­ра, относящихся к африканцам, распространяются также и на индийцев.

    Положение индийцев в Южной Африке стало настолько нетерпимым, что в 1947 г. они начали кампанию «пассивного сопротивления» как средства борьбы против несправедливых дискриминационных законов. Из солидарности с ними прави­тельство Индии разорвало дипломатические и торговые отно­шения с южноафриканским правительством и отозвало своего верховного комиссара. Индийское правительство поставило также вопрос о положении индийцев в Южной Африке перед организацией Объединенных наций.

    Протектораты

    После первой мировой войны Южно-Африканский Союз получил мандат на бывшую германскую колонию — Юго- Западную Африку. В последние годы бурская национа­листическая партия стала требовать присоединения к Южно- Африканскому Союзу африканских протекторатов Англии — Бечуаналенда, Базутоленда и Свазиленда. Она стремиться прибрать к своим рукам источники сырья и дешевой рабочей силы, какими являются эти три территории, в общем зани­мающие площадь в 293 420 кв. миль и насчитывающие почти миллион человек африканского населения. Стремление к тер­риториальной экспансии особенно усилилось после того, как изданный генералом Герцогом в 1936 г. «закон о туземцах» обязал южноафриканское правительство найти 15 млн. акров земли для расширения резерваций. Жадные взоры национа­



    листов сейчас устремляется к Бечуаналенду, за счет которого они надеются разрешить земельную проблему. Горнопро­мышленные компании Трансвааля, в свою очередь, хотят по­лучить возможность эксплоатировать месторождения угля, зо­лота, асбеста и других минералов в Свазиленде.

    Обеспокоенный усилившейся кампанией за аннексию про­текторатов и Юго-Западной Африки, сын верховного вождя Бамангвато, Чекеди Хама — человек, известный в Африке своими прогрессивными взглядами, в 1947 г. запросил визу, чтобы отправиться в Нью-Йорк и поставить вопрос о манда­те перед Советом по опеке ООН. Однако английский верхов­ный комиссар, лорд Харлеч, отказался выдать ему визу. Мно­гие прогрессивные организации в Англии, в частности — колониальное бюро фабианского общества и «Общество борьбы с рабством», были возмущены тем, что лейбористский министр по делам Содружества наций лорд Эддисон отказал­ся вступиться за Чекеди, чтобы дать африканцам возмож­ность, как того требовала элементарная честность и справед­ливость, через свое доверенное лицо изложить существо дела международному органу. В марте 1949 г. делегация от этих организаций сделала Ноэлю Бэйкеру, сменившему лорда Эддисона, представление от имени туземцев Южной Африки.

    Бечуаналенд занимает обширную территорию, но большая часть ее — пустыня. Остальные земли довольно плодородны, плодороднее многих населенных территорий Южной Африки. Но естественно орошаемые земли, а также земли вблизи же­лезных дорог находятся в руках европейских фермеров и компании «Тати». Из общей площади в 275 тыс. кв. миль племенам бечуана оставлено для пользования лишь немногим более 100 тыс. кв. миль. Примитивные методы земледелия и отсутствие пастбищ для скота делают положение африканцев очень трудным; продуктов их хозяйства нехватает, чтобы прокормить все население этих территорий. Материальная нужда и необходимость доставать деньги для уплаты налогов вынуждают африканцев уходить на заработки. Подсчитано, что свыше 30% всего мужского населения Бечуаналенда по­стоянно находится вне своих селений.

    Пахотные земли Базутоленда относятся к самым густона­селенным районам Африки, что объясняется гористым ха­рактером большей части территории протектората. За недо­статком пригодных участков свыше 40% взрослого мужского населения уходит на заработки в Южно-Африканский Союз. Мужчины постарше остаются дома и с помощью женщин сеют пшеницу, маис, сорго, ячмень и бобы для внутреннего рынка.



    Земля находится в общинной собственности; землевла­дельцев здесь нет. Каждая семья пользуется отведенным ей участком и правом выгона скота на общее пастбище. День­ги, присылаемые теми, кто работает за пределами страны, составляют вторую по величине статью доходов. В 1946 г. она достигла около 200 тыс. ф. ст.

    В западных, возвышенных районах Свазиленда имеются хорошие пастбища. Земледелием и скотоводством занимаются преимущественно женщины и дети, так как мужчины уходят на заработки: деньги нужны для уплаты налогов. Каждый год около 7 тыс. человек уходит на рудники Трансвааля и столько же людей занято добычей золота, асбеста, оловянной руды и бария в самом Свазиленде.

    В Свазиленде земли было отчуждено больше, чем в двух других протекторатах. Две трети всей земли принадлежат ев* ропейским концессионерам. Белые колонисты занимаются зем­леделием и овцеводством.

    Африканцы, населяющие эти территории, решительно вы­сказываются против присоединения их к Южно-Африканско- му Союзу. Политика правительства этого доминиона по отно­шению к не-европейскому населению вызывает у них возму­щение. Африканцы и люди африканского происхождения, про­живающие в других странах, также выступают против при­соединения Юго-Западной Африки к Южно-Африканскому Союзу. Они считают, что, хотя положение африканского на­селения на этих территориях отнюдь не является идеальным, включение их в состав Южно-Африканского Союза устранило бы внешний сдерживающий фактор в лице мирового обще­ственного мнения, выраженного через учреждения ООН — Совет по опеке и Генеральную Ассамблею1.


    * Министр экономики Южно-Африканского Союза Эрик Лоув сооб­щил Совету по опеке, что его правительство не подчинится резолюции Генеральной Ассамблеи, рекомендовавшей Южно-Африканскому Союзу передать Юго-Западную Африку под международный контроль. Эта тер­ритория будет «включена в состав» Союза. Проживающим на ней белым колонистам будет предоставлено шесть мест в ассамблее Союза и два в сенате; один из сенаторов будет «представлять» африканское население.

    Представитель английского лейбористского правительства в Совете по опеке, член парламента Гордон Уокер поддержал намерение Южно- Африканского Союза игнорировать рекомендацию ООН о «добровольных переговорах в целях заключения соглашения о передаче опеки». Уокер лаявил, что в Уставе ООН нет таких положений, которые обязывали бы Южную Африку передать бывший мандат Лиги наций Совету по опеке, и что, если Южная Африка хочет удержать в своих руках эту бывшую германскую колонию, она имеет на это полное право.

    Представитель лейбористского правительства предложил Совету не толковать слишком широко статьи 77 и 80 устава ООН.



    Глава 11


    РОДЕЗИЯ: НАСЛЕДСТВО СТРОИТЕЛЯ ИМПЕРИИ


    Эта страна называлась раньше Матабелелендом, по име­ни населявшего ее племени матабеле. В конце XIX века «великий империалист» Сесиль Родс, привлеченный открыты­ми здесь залежами золота, пустил в ход самые вероломные и жестокие методы, чтобы захватить эти земли. Действуя Хит­ростью и обманом против неграмотного вождя матабеле Ло- бенгула, Родс приобрел право на эксплоатацию минеральных богатств на территории в 4,5 раза больше Англии. С этой целью он основал в 1889 г. «Саут Африка компани». В 1893 г., после подавления восстания матабеле, страна официально перешла в собственность компании и стала на­зываться Родезией. В 1923 г. компания передала суверенитет над Южной Родезией английскому правительству, получив за это в виде компенсации за «расходы по управлению» 3750 тыс. ф. ст. Однако свыше 10 млн. акров пахотной и пастбищной земли, а также все минеральные богатства стра­ны остались во владении компании. Только в 1933 г. за 2 млн. ф. ст. компания уступила все права на минеральные богатства правительству Родезии. Но «Саут Африка компа­ни» еще и теперь остается крупнейшим земельным собствен­ником (кроме земель в Южной Родезии, ей принадлежит 6,25 млн. акров в Северной Родезии и 700 тыс. акров самой плодородной и богатой ископаемыми земли в северном Бечуаналенде).

    После того как управление Южной Родезией перешло в руки имперского правительства, последнее отдало эту обшир­ную территорию нескольким тысячам англичан, владеющих табачными и маисовыми плантациями и рудниками. Даже сейчас, после 40 лет интенсивной колонизации, в стране жи­вет всего 100 тыс. белых. В отличие от Южно-Африканского Союза, большинство колонистов в Родезии — англо-саксы. Это следует особо подчеркнуть, поскольку апологеты британ­ского империализма имеют обыкновение объяснять режим реакции и угнетения, установленный для африканского насе­ления Южной Африки, тем, что среди белого населения там преобладают буры, или голландцы.



    Добившись 1 октября 1923 г. самоуправления, английские иммигранты немедленно начали применять методы южноаф­риканских буров в отношении 1866 тыс. африканцев, насе­ляющих Южную Родезию.

    Премьер-министр Родезии, он же министр по делам ту­земцев, сэр Годфри Хаггинс, выступая 12 июля 1934 г. в Лондоне, следующим образом изложил принципы политики своего правительства: «Здесь, в Англии, должны, наконец, понять, что белые в Африке никогда не согласятся рассма­тривать африканцев как равных себе в политическом или со­циальном отношении».

    Осуществляя эту нацистскую теорию, белые колонисты на­чали с того, что загнали африканцев в резервации. В 1925 г. была создана первая правительственная земельная комиссия, которая должна была учесть все земли, находившиеся во владении европейцев и африканцев. Рекомендации этой ко­миссии, основанные на тех же принципах, что и южноафри­канский «Закон о землях туземцев» и пресловутый «Закон о трудовых контрактах, заключаемых туземцами», были при­няты правительством и включены в «Закон 1930 г. о распре­делении земель». С 1942 г., когда этот закон был дополнен, африканцам запрещается покупать или арендовать землю где бы то ни было, кроме определенных районов, отведенных под резервации.

    Резервации

    Подавляющее большинство африканцев сосредоточено в двух резервациях — Матабелеленде и Машоналенде. В этих резервациях распространена муха це-це. Они страдают также от недостатка воды и отсутствия современных транспортных средств. Поэтому африканцы, населяющие эти районы, лише­ны возможности сбывать свой урожай на рынке. По имею­щимся данным, на районы резерваций приходится менее 10% всей железнодорожной сети в стране.

    Европейским колонистам принадлежат лучшие земли. Кроме того, правительство, которое они же сами контроли­руют, предоставляет им все условия для разведения маиса и табака и их сбыта на внутреннем и внешнем рынке.

    Касаясь этой политики дискриминации, Леонард Барнс писал:

    «Маис является важнейшей сельскохозяйственной культу­рой в Южной Родезии. Уже 300 лет он служит основным продуктом питания населения. Теперь его выращивают и на экспорт, преимущественно европейцы, нанимая для этого аф­риканских рабочих, которым они платят по 6 пенсов в день 32



    или того меньше, и на земле, которая когда-то принадлежала этим же рабочим.

    «С 1931 г. проводится в жизнь так называемый «маисо­вый план», согласно которому цены на маис в Южной Роде­зии должны значительно превышать мировые цены. В резуль­тате примерно 2/з урожая маиса, которые идут на внутреннее потребление, продаются по ценам почти вдвое выше, чем ос­тальная треть, идущая на экспорт. Ясно, что в этих условиях чрезвычайную важность приобретает вопрос, кто из владель­цев маиса должен получать высокие цены и кто — низкие.

    «Ответ на этот вопрос дает закон, в котором имеется два положения: первое — маис, выращенный кучкой европейских фермеров, продается, в основном, по высоким ценам; вто­рое — африканцы должны продавать не менее 75% своего урожая по низким ценам».1

    Барнс указывает далее, что министерство колоний недав­но распространило этот план и на Северную Родезию.

    Земля в Южной Родезии вначале распределялась следую­щим образом: у 1566 тыс. африканцев было около 29 млн. акров, у 100 тыс. белых — около 50 млн. акров. Но резерва­ции настолько перенаселены, что правительство недавно ре­шило произвести некоторое перераспределение. Оно выдели­ло для резерваций еще 7 465 тыс. акров, но одновременно создало фонд в 34 966 тыс. акров для наделения нынешних и будущих белых колонистов.

    После второй мировой войны поощряется эмиграция анг­личан в Южную Родезию, которая в правительственных про­спектах изображается как подлинный рай для белого чело­века. Блестящие возможности, открывающиеся там для «ра­сы господ», обеспечиваются путем беспощадного угнетения африканцев, которых не только лишают всякого стимула к ведению хозяйства для себя, но и вынуждают покидать ре­зервации и наниматься на работу к белым фермерам.

    По закону «об издольщиках» африканец-издольщик должен работать на белого хозяина 180 дней в году. Если он без раз­решения фермера уйдет с фермы, то подлежит уголовному преследованию за побег, а хозяин может задержать в каче­стве заложников его семью и держать ее до тех пор, пока беглец не вернется. Желая обеспечить себе такую гарантию, большинство белых фермеров убеждает африканцев привозить «з резерваций свои семьи.

    Сегрегация африканцев

    В деле расовой сегрегации колонисты Южной Родезии стараются перещеголять своих собратьев из Южно-Африкан-

    1 Леонард Барнс, «Империя или демократия?», стр. 183.



    ского Союза. Бывший верховный комиссар по делам тузем­цев, подполковник К. Л. Карбэтт разработал план принуди­тельного выселения всех африканцев из районов, лежащих в непосредственной близости от поселений белых, и размеще­ния их в особой «африканской стране», своего рода «черном поясе», расположенном к северу от реки Замбези. По мысли изобретательного автора этого проекта, Южная Родезия превратилась бы тогда в «страну белого человека». План Карбэтта получил одобрение премьер-министра. 30 марта 1938 г., выступая на собрании колонистов в Булавайо, сэр Годфри Хаггинс заявил: «Пока мы еще располагаем време­нем и пространством, мы должны разделить страну на белые и черные районы.

    «В черных районах африканцам будет дана возможность добиваться для себя любого положения в соответствии со своими способностями, и они будут ограждены от конкурен­ции белых. Белые будут охотно принимать африканцев, но при условии, что они будут только помогать белым, а не кон­курировать с ними».

    По мнению хаггинсов, «лучшей школой для африканца является хорошее европейское поместье».

    Чтобы обеспечить приток «учеников» в эти «школы», пра­вительство ввело такую систему прямых налогов, которая гонит африканцев на работу в поместья европейцев.

    Каждый африканец, проживающий в Южной Родезии, должен платить ежегодно около 20 шилл. подушного налога, 10 шилл. налога за жену и 5 шилл. за собаку! Запоздание с уплатой налога на один месяц карается штрафом в размере

    10   ф. ст. или 3-месячным тюремным заключением.

    Африканцы, родившиеся вне Южной Родезии, не могут въехать в страну без специального пропуска. С таким про­пуском в кармане «иностранец» может искать работу в тече­ние 30 дней. Если он за это время работы не найдет, его мо­гут арестовать за бродяжничество, бросить в тюрьму или выслать. Но обычно он находит работу, так как в Родезии существует большой спрос на «иностранных» рабочих, кото­рые обходятся дешевле местных. Каждый европеец, нанима­ющий африканского рабочего, дает ему специальное удосто­верение, в котором указывает срок его контракта и размер заработной платы. Владелец такого документа должен предъ­являть его по первому требованию властей. Если африканец бросает работу, не оформив, как полагается, своего доку­мента, он может быть оштрафован на 10 ф. ст., — больше его двухгодичного заработка, — или посажен в тюрьму на срок до 2 леъ



    В 1939 г. 59 923 африканца были осуждены за нарушения законов о пропусках и других расовых законов. Как и в Южно-Африканском Союзе, осужденных направляют на ра­боту по найму, и задолженность по налогу вычитается из их заработка. Таким образом, государство обеспечивает выпла­ту налогов и снабжает землевладельцев и горнопромышлен­ников рабочей силой.

    Власти Южной Родезии словно задались целью превра тить африканцев в нацию каторжников.

    Расовое законодательство

    Недавно в парламент Южной Родезии был внесен зако­нопроект о лишении избирательного права горстки африкан­цев, которым до сих пор это право предоставлялось. Во вре­мя последних всеобщих выборов было зарегистрировано толь­ко 136 африканских избирателей, хотя примерно 2 тыс. чело­век из 1866 тыс. населения обладает необходимым образова­тельным и имущественным цензом. Тем не менее, предпола­гается предоставить право участия в выборах только европей­цам, а лишенных права голоса африканцев занести в особые списки. В будущем «представлять» интересы африканцев в парламенте будут два европейца. Защищая эту реакционную политику, премьер-министр Южной Родезии заявил, что инте­ресы страны в целом и самих африканских избирателей в ча­стности требуют, чтобы доступ к избирательным урнам осталь­ной массе африканцев, учитывая их уровень развития, был закрыт... Туземцам нужно учиться править государством, начав с органов местного управления. Умственное развитие банту, по его мнению, таково, что они, вероятно, никогда не освоят «вестминстерскую систему», но, по крайней мере, можно по­пытаться привить им ее.

    Как далеко зашли реакционеры этого английского полу- доминиона, видно из целого ряда репрессивных законов, при­нятых в то время, когда премьер-министром был Годфри Хаг­гинс.

    Так, например, африканец, проживающий в резервации и желающий поехать в туземный поселок или квартал в каком- нибудь городе, должен сначала подвергнуться процедуре сня­тия отпечатков пальцев и пройти ряд других формальностей для получения у коменданта гетто (европейца) специального пропуска, дающего право на вход в гетто в течение опреде­ленного срока. В отличие от евреев в Польше во время на­цистской оккупации, африканцы в Южной Родезии освобож­дены от ношения отличительных букв на рукаве. Цвет их ко­жи служит сам по себе достаточным признаком их рабства.



    Дома терпимости


    Африканцы, проживающие постоянно в туземных кварта­лах или в районах, населенных европейцами, могут ходить по улицам только в определенные часы. С 9 часов вечера до 5 часов утра им запрещено находиться за пределами своего района без специального пропуска. Если африканец, не жи­вущий в данном районе, остается гам в каком-нибудь доме на ночлег, то лицу, оказавшему ему гостеприимство, грозит тю­ремное заключение за «укрывательство», если это сделано без предварительного разрешения властей.

    Из всех расовых законов, принятых в стране за последние годы, самым тяжелым и унизительным для туземцев являет­ся «Закон о регистрации». Самовластное белое меньшинство получило это гнусное оружие из рук министра по делам до­минионов Малькольма Макдональда. Его согласие было не­обходимо для того, чтобы закон вступил в силу.

    Закон этот разрешает африканским женщинам содержать публичные дома и поставлять наложниц горнякам, отрабаты­вающим срок своего контракта. Человек, берущий на содер­жание женщину, с момента своего возвращения домой свобо­ден от обязательства поддерживать материально ее и детей. После этого женщина может перейти на содержание к кому- либо из вновь прибывающих и менять своих сожителей, пока не состарится. Система эта была введена с целью обеспечить при­ток на рудники рабочей силы из резерваций и соседних терри­торий, поскольку дальнейшее развитие промышленности зави­сит от непрерывного поступления дешевой рабочей силы извне. Уже сейчас 70% трудоспособного туземного населения Южной Родезии работает по найму.

    Как и в Южно-Африканском Союзе, нужда в дешевой рабочей силе в Южной Родезии лежит в основе конфликта между промышленниками и фермерами, а также является главной причиной требований об объединении Южной Роде­зии с Северной Родезией и Ньясалендом. «В этом вопросе мы не отступим», — заявил Хаггинс на собрании в Солсбери 5 августа 1941 г. Приток рабочих с севера ослабевает с каж­дым годом. В 1948 г. в Южную Родезию прибыло на 5 тыс. меньше эмигрантов, чем в 1947 г.

    Проблема рабочей силы все больше обостряется в связи с тем, что Южная Родезия намечает широкие планы развития промышленности и сельского хозяйства. Поскольку Северная Родезия использует всю рабочую силу, которую она добывает, для нужд своего «медного пояса», а Южно-Африканский Союз выкачивает почти всю рабочую силу из Ньясаленда и из португальской колонии Мозамбик, правительство Южной



    Родезии все больше прибегает к использованию детского труда, чтобы удовлетворить потребности владельцев табачных плантаций, которые стремятся вытеснить с английского рын­ка американских экспортеров, так как Англия испытывает долларовый голод.

    Рабочие табачных плантаций Родезии получают нищен­скую заработную плату. Мужчины-африканцы получают око­ло 12,5 шилл. за 30 рабочих дней. Женщинам и детям платят меньше.

    Детский труд на табачных плантациях

    Ни в одной колонии, за исключением, может быть, Кении, детский труд не распространен так широко, как в Южной Родезии. Когда парламент принимал «Закон о детском тру­де», представитель правительства произнес речь, в которой заявил: «Этот закон отвечает интересам самих детей: он не дает им становиться бродягами и беспризорными, поддавать­ся вредным влияниям».

    Закон о детском труде дает комиссару по делам тузем­цев и чиновникам его ведомства право отдавать детей на ра­боту к белым предпринимателям на срок не свыше полугода. За нарушения трудовых контрактов закон предусматривает наказания — штрафы, тюремное заключение и порку. По дан­ным отчетов о заседаниях английского парламента, в 1938 г. к телесным наказаниям было приговорено 1056 африканцев.

    В свете всего того, что было уже сказано нами выше от­носительно режима, созданного для африканцев в Южной Родезии, неудивительно, что правительство относится враж­дебно к рабочим организациям африканцев. Профсоюзы, соз­данные белыми колонистами, так же как и связанная с ними лейбористская партия, не принимают в свои ряды афри­канцев.

    Местные рабочие живут и работают в ужасающих услови­ях. Лишь очень немногие из них пользуются в той или иной форме защитой социального законодательства. Рабочий день длится обыкновенно от 10 до 14 часов; в месяце — 30 рабо- 1их дней. Рабочие-горняки получают около 29,5 шилл. в ме­сяц, а рабочие, ввозимые извне, и того меньше. Африканцам из Ньясалснда платят 25 шилл., из Северной Родезии — !8 шилл. Все рабочие получают по месту работы паек, стои­мость которого составляет 7,5 шилл. в месяц. Труд в сель­ском хозяйстве оплачивается ниже, чем на рудниках. Здесь мужчины получают 12,5 шилл., женщины — 9 и дети —

    5 шилл. в месяц. Домашняя прислуга иногда работает только за питание, поношенное платье да несколько шиллингов.



    В то же время белым рабочим за рабочий день продол­жительностью 8 часов платят минимум 20 шилл., при бес­платной квартире и других видах социального обслуживания. Целый ряд законов охраняет их интересы. Белые рабочие в колониях — это «рабочая аристократия», оторванная от жиз­ни и борьбы африканского рабочего класса.

    Чтобы сохранять свое политическое и экономическое пре­восходство над африканцами, большинство белых рабочих, так же как европейские фермеры и горнопромышленники, вы­ступают против того, чтобы африканцы получали образова­ние и квалификацию.

    Образование—для «расы господ»

    «Наша раса может выжить в Африке только при условии, если мы будем давать белой молодежи самое лучшее образо­вание», — заявил в октябре 1937 г. сэр Годфри Хаггинс, представляя парламенту Южной Родезии проект «Закона об образовании».

    Этот закон предусматривает бесплатное и обязательное начальное и среднее образование для детей белых колони­стов; расходы на эти цели устанавливались в размере 30 ф. 13 шилл. 9 пенсов в год на каждого учащегося. Что же ка­сается образования африканских детей, то до 5 класса оно остается в руках миссионеров. Цель этого миссионерского об­разования закон (т. е. правительство) определяет следующим образом: «научить детей работать в промышленности, дать им достаточное знание английского языка и приучить их к дисциплине и чистоплотности».

    На эту высокую цель — обучение «дисциплине» и «чисто­плотности» — правительство «щедро» ассигнует миссионерам 13 шилл. 9 пенсов на каждого африканского ребенка. Одна­ко, поскольку для африканцев образование не является обя­зательным, подавляющее большинство африканских детей, вместо того чтобы ходить в школу, работает на плантациях белых фермеров или в слюдяных рудниках.

    Белым студентам правительство Южной Родезии ежегод­но предоставляет несколько стипендий, на которые они могут продолжать образование за границей. Три стипендии в Окс­форде, за счет «Фонда имени Сесиля Родса», размером в 400 ф. ст. в год каждая, также предоставляются только бе­лым студентам.

    Хотя Сесиль Родс нажил свои миллионы грабежом и экс- плоатацией африканцев, ни один африканец еше ни разу не получал стипендии из «Фонда именн Родса». Перед прошлой войной немцы — и даже нацисты — каждый год получали



    стипендии имени Родса и обучались в Оксфорде до тех пор, пока Гитлер не отозвал их в Германию и не послал бомбить своих благодетелей. Так, например, в последней группе гер­манских студентов, учившихся в Оксфорде на стипендии име­ни Родса и покинувших Англию в 1939 г., чтобы вступить в ряды германской армии, был сын фельдмаршала Кейтеля. Почему бы «Фонду имени Родса» в Оксфорде не передать стипендии, предоставлявшиеся когда-то нацистам, способным африканцам, сражавшимся за спасение Англии от нашествия современных гуннов?

    Экономические и социальные проблемы, стоящие перед неграми в Африке и перед народами других отсталых и не­развитых стран, в основном одни и те же. Массы африканцев живут в нищете и невежестве, страдают от болезней не пото­му, что они ленивы или что им нравится жить в скотских, а не в человеческих условиях, а потому, что они — жертвы жестокого социального строя, навязанного им империализмом, эксплоатирующим их в своекорыстных интересах, совершенно не заботясь об улучшении их жизненных условий.

    Северная Родезия

    Теория и практика расизма, основанная на идее «превос­ходства белой расы», быстро распространяется и в англий­ских колониях к северу от реки Замбези. Лидеры колонистов в Северной Родезии и Ньясаленде добиваются власти над этими территориями и объединения их с Южной Родезией. Они мечтают о создании нового «белого доминиона» в самом центре Африки, который простирался бы от Танганьики до Южно-Африканского Союза и от Мозамбика до границ Кон­го и Анголы.

    В настоящее время этими территориями управляют губер­наторы, назначаемые министерством колоний. Африканское население, хотя оно и живет в условиях, которые отнюдь нельзя назвать блестящими, решительно противится объеди­нению с Южной Родезией. Оно справедливо опасается, что в результате такого объединения законы цветного барьера и прочие формы угнетения, существующие сейчас в Южной Ро­дезии, будут распространены и на Северную Родезию. Уже сейчас 20 тыс. европейцев в Северной Родезии сосредоточили в своих руках лучшие сельскохозяйственные земли вблизи же­лезных и главных шоссейных дорог, а всеми минеральными богатствами прочно завладели иностранные компании. Боль­шой процент африканцев проживает на положении арендато­ров на неосвоенных землях, принадлежащих европейцам, и в •специальных резервациях. Из полуторамиллионного черного



    населения страны громадное большинство проживает в Баро- целенде. Это своего рода «протекторат», которым управляет один из самых колоритных вождей племен в Африке — Ята, потомок Леваники, которого агенты Сесиля Родса в свое время уговорили отдать свою страну под покровительство «Саут Африка компани».

    Так как большая часть Бароцеленда лежит в поясе, пора­женном мухой це-це, тысячи местных крестьян, а также все африканцы, которые не могут прокормиться на своих жалких наделах в резервациях, ищут работы на медных рудниках. Другие каждый год уходят в Южную Родезию или в Южно- Африканский Союз, чтобы заработать на уплату налогов за себя и за членов семьи. Каждый африканец в Северной Ро­дезии, достигший 18-летнего возраста, обязан платить по­душный налог в размере 12,5 шилл. в сельскохозяйственных районах и 15 шилл. на рудниках.

    По существующим подсчетам, 50—60% всех трудоспособ­ных африканцев каждый год уходят на заработки.

    Несмотря на заявления английского министерства колоний

    о  том, что оно проводит принцип «интересы туземцев превы­ше всего», дискриминация африканцев в Северной Родезии, как и на других территориях, где обосновались белые коло* нисты, наблюдается во всех областях жизни.

    Большинство европейских торговцев отказывается обслу­живать африканцев в своих магазинах. Им отпускают това­ры только через специальное окно в задней части магазина. На почте и в других общественных зданиях для европейцев и африканцев существуют отдельные входные двери. До 1948 г. такая же практика существовала и в Ньясаленде.

    Африканцы почти лишены возможности получать образо­вание, поскольку белые колонисты оказывают решающее влияние на местную администрацию. На обучение каждого африканского школьника ассигнуется только 4,5 шилл. в год, а на обучение белого ребенка — 28 ф. 8 шилл. 7 пенсов.

    Протекторат Ньясаленд

    Самые плодородные земли в Ньясаленде находятся в мо­нопольном владении кучки европейских колонистов, насчиты­вающей менее 1800 человек. 72,3% земли сосредоточено в ру­ках одиннадцати крупнейших землевладельцев, к числу ко­торых принадлежат «Бритиш Саут Африка компани», владею­щая 2 773 260 акрами в округе Северная Ньяса, «Бритиш Сентрал Африка компани», «А. Л. Брюс траст», «Африкан лейке корпорэйшн» и миссионерская организация шотландс­кой церкви.



    В царстве меди


    Отчуждение земель, принадлежащих коренному населению Африки, является основным принципом европейских колони­заторов. Иначе белые колонисты в тропиках не могли бы рас­считывать на сколько-нибудь значительные прибыли от заня­тия сельским хозяйством в крупных масштабах. Например, как мы уже видели, в Северной Родезии 20 тыс. поселенцев владеют 2,5 млн. акров пригодной для обработки земли, из которых фактически возделывается только 100 тыс. акров. 2 млн. акров предоставлены в порядке концессий горноруд­ным компаниям. «Бритиш Саут Африка компани» вместе со своим филиалом — «Норт Чартерленд эксплорейшн компани» контролируют еще 6250 тыс. акров земли, в том числе важ­нейшие районы добычи медной руды.

    Северная Родезия — царство меди, которая составляет 90% ее экспорта. За первую половину 1940 г. оттуда было вывезено меди на 6 млн. ф. ст. Месторождения меди были открыты только в 1925 г., но с тех пор ее добыча быстро росла. В 1935 г. стоимость вывезенной меди составила 5 млн. ф. ст., а в 1937 г. она возросла до 11 млн. ф. ст. Со времени окон­чания войны годовая добыча меди составляет примерно 300 тыс. т. Таким образом, Северная Родезия догнала в этом отношении Канаду, которая прежде занимала первое место в мире. Запасы ценной, высококачественной руды в Родезии составляют примерно 750 млн. т. На добыче меди занято от 26 до 28 тыс. туземцев и от 3,5 до 3,8 тыс. европейцев. Толь­ко белые, большинство которых является уроженцами Южно- Африканского Союза и Южной Родезии, имеют право заклю­чать коллективные договоры. Белые получают от 40 до 70 ф. ст. в месяц, в то время как средний заработок туземцев (за 30 рабочих дней) равен примерно 60 шилл. Многие из них получают немногим больше 49 шилл. в месяц, причем для ра­ботающих на поверхности и под землей установлены различ­ные расценки. Служащим-европейцам выплачивается около

    1    млн. ф. ст. в год, а туземцы, которых в 10 раз больше, по­лучают только 250 тыс. ф. ст.

    Жилищные условия белых рабочих находятся на уровне Западной Европы. Рабочим-неграм не разрешается выходить за пределы отведенных им огороженных участков, где они живут отдельно от своих семей и получают продовольствен­ный паек.

    Негры, работающие на рудниках, были застрельщиками двух крупнейших забастовок, которые имели место в колонии. Первая забастовка произошла в 1935 г., в связи с тем, что тогдашний губернатор сэр Губерт Янг начал строительство



    новой столицы в Лусаке. Так как покрыть расходы за счет белого населения не удалось, он увеличил до 15 шилл. подуш­ный налог на туземцев, составлявший от 7 шилл. 7 пен­сов до 12 шилл. 6 пенсов. Негритянские вожди отказались собирать повышенный налог со своих племен, и потому было решено переложить все бремя надбавки на плечи рабочих рудников и заставить их платить и за себя, и за свои семьи. Чтобы выплатить увеличенный налог, туземные рабочие по­требовали повышения зарплаты, но им было в этом отказа­но. Тогда тысячи рабочих объявили забастовку, которая бы­ла подавлена войсками, присланными из Южной Родезии. При этом 6 рабочих было убито и 22 ранено.

    В результате давления, оказанного в парламенте, губерна­тор назначил следственную комиссию, составленную из его непосредственных помощников. Как и следовало ожидать, в результате ее деятельности губернатор был реабилитирован, а министр колоний сэр Филипп Кенлиф-Листер заявил в па­лате общин, что поддержание законного порядка являлось бесспорной обязанностью властей, и на их месте любые дру­гие власти поступили бы точно так же.

    Расправившись с забастовкой, сэр Губерт Янг приобрел репугацию «сильного человека» и был назначен губернатором Тринидада (Вест-Индия). Его предшественник, «слабый» гу­бернатор этого острова сэр Мэрчисон Флетчер, был уволен в отсгавку за то, что он обратил внимание плантаторов и неф­тяных компаний на бедственное положение цветных рабочих в этой «трущобе империи» и призвал их хоть как-нибудь по­заботиться об его улучшении. Брат сэра Губерта сэр Марк Янг, также пользовавшийся в колониальных Kpvrax репута­цией «сильного человека», был переведен из Танганьики в Гонконг в качестве главы администрации этого важней­шего торгового аванпоста Великобритании на Дальнем Востоке. Следует при этом учесть, что братья Янг вышли из семьи опытных колониальных администраторов, а их отец занимал высокое положение в Индии, где они и роди­лись >.

    Комиссия, назначенная сэром Губертом Янгом, наметила в своем докладе некоторые рекомендации по вопросу об улуч­шении положения, туземных рабочих, но эти рекомендации так и не были выполнены. Прибыли медеплавильной про­


    1 Впоследствии сэр Губерт Янг покинул государственную службу в колониях. В 1947 г. он участвовал в дополнительных выборах в каче­стве кандидата от либеральной партии, но потерпел поражение. Очевид­но, его колониальная карьера не делала его кандидатуру привлекатель­ной для английских избирателей.



    мышленности росли не по дням, а по часам. В 1939 г. прибы­ли трех основных предприятий — «Роан энтелоп», «Рокана корпорэйшн» и «Муфулари корпорэйшн», принадлежащих англо-американскому капиталу, достигли 5 млн. ф. ст., а в

    1940    г. превысили б млн. ф. ст. Однако заработная плата осталась на прежнем уровне. В 1940 г., когда в результате забастовки рабочие-европейцы добились прибавки, туземные рабочие, пытаясь воспользоваться их примером, выдвинули некоторые требования. Недовольные размерами и качеством выдаваемых им пайков, они потребовали гарантировать им ежедневный минимальный заработок в 5 шилл., соглашаясь в этом случае питаться за свой счет. Спустя несколько дней им ответили, что их требования являются чрезмерным и не могут быть удовлетворены. Тогда стачечный комитет объявил, что рабочие откажутся от своих первоначальных требований, если компании согласятся продавать медь имперскому прави­тельству по довоенным ценам. Было ясно, что компании не станут даже рассматривать это предложение.

    После того как компании отвергли наивное предложение рабочих, туземцы попросили рассчитать их и разрешить им вернуться в свои резервации. В этом им отказали, и, чтобы сорвать забастовку, компании стали вербовать штрейкбрехе­ров. Различными способами были спровоцированы столкнове­ния между бастующими и штрейкбрехерами. Местная поли­ция и войска из Южной Родезии подавили волнения и вос­становили «законный порядок». Приведенные штыками к по­виновению, рабочие были загнаны обратно в шахты, причем 17 человек было убито, а 65 ранено.


    Экономическая суть дискриминации

    Для расследования причин и обстановки столкновения бы­ла назначена комиссия. Она сделала весьма неприятные для министерства колоний разоблачения. Южноафриканский ин­ститут по изучению расовых взаимоотношений также послал для расследования своего представителя, адвоката Джулиуса Льюина. Результаты его расследования были опубликованы в выпущенной институтом брошюре «Расовая дискриминация в районах добычи меди». По мнению Льюина:

    «Весь вопрос в настоящее время упирается в проблему полуквалифицированных рабочих. На одном руднике «медно­го пояса» водителями грузовиков, например, являются только европейцы, получающие около 30 ф. ст. в месяц; на другом руднике ту же работу выполняют туземцы, но получают они всего 3 ф. ст. в месяц. Любая попытка туземцев выполнять



    «равную работу» вызывает возмущение европейцев... Одна из главных задач, которые ставит себе профсоюз горняков Се­верной Родезии, заключается в том, чтобы не допускать ту­земцев к квалифицированному и даже полуквалифицирован­ному труду...

    «Европейцы видят самый простой выход в политике расо­вой дискриминации в основном потому, что они опасаются, как бы их не заменили туземцами, получающими гораздо бо­лее низкую заработную плату».

    В докладе имперской комиссии указывалось, что ее пора­зили, «с одной стороны, стремление африканского рабочего совершенствоваться в том виде работы, на который он спо­собен или которому он обучается, а с другой — опасения ев­ропейских рабочих, что их станут эксплоатировать, если ту­земцам разрешат выполнять за небольшую плату ту работу, которая, по их мнению, является работой европейцев». Очутив­шись перед этой дилеммой, комиссия не сумела притти к опре­деленному выводу.

    Спустя 7 лет министерство колоний назначило новую ко­миссию под председательством известного английского проф­союзного деятеля Эндрю Дальглейша. Ее задачей было изу­чить «успехи, достигнутые туземцами в промышленности». В апреле 1948 г. комиссия опубликовала доклад, в котором делала попытку разрешить противоречия, отмеченные в док­ладе комиссии 1940 г. Однако ей это также не удалось. При­знавая, что туземцы уже достаточно овладели промышленной техникой, чтобы выполнять полуквалифицированную работу, комиссия в то же время требовала, чтобы европейцы не увольнялись с этой работы, а туземцы выдвигались на нее лишь по мере освобождения вакансий. Далее комиссия реко­мендовала обучать туземцев самым высококвалифицирован­ным профессиям, которые в данное время монополизированы европейцами.

    Однако, поскольку обучать туземцев могут только евро­пейцы, явно нельзя рассчитывать, чтобы белый человек стал помогать черному заменить себя. Предвидя подобную воз­можность, профсоюзы европейцев, следуя прецеденту, уста­новленному южноафриканскими профсоюзами, воздвигли свой собственный «цветной барьер», лишив туземцев возможности выполнять работу, считающуюся привилегией европейцев. В соглашения между горнорудными компаниями и профсоюза­ми по требованию последних включалась статья, закрывав­шая туземцам доступ к квалифицированным профессиям. По­скольку африканцы лишены, таким образом, возможности продвижения у себя же в стране, положение фактически не изменилось.



    Политические устремления европейцев

    Между тем у европейских поселенцев в Северной Родезии есть своя причина для недовольства. Это недовольство вызы­вает в основном «Бритиш Саут Африка компани», которая ежегодно получает за право разработки принадлежащих ей в Северной Родезии недр 500 тыс. ф. ст. — а иногда и боль­ше — и контролирует железную дорогу протяжением в 2708 миль. Именно поэтому поселенцы хотят добиться кон­троля над местной администрацией. Они собирались поднять вопрос о деньгах, получаемых «Бритиш Саут Африка компа­ни», перед Тайным советом, но генеральный прокурор коло­ти указал им, что у них нет оснований для возбуждения судебного дела.

    Свое возмущение против компании поселенцы перенесли и на министерство колоний, которое они осуждают за то, что компании позволено контролировать свыше 6250 тыс. акров земли, тогда как, по их мнению, этой землей должны распо­ряжаться они сами. Если бы поселенцам удалось усыновить контроль над местной администрацией, они отказались бы платить компании свыше 500 тыс. ф. ст. в год за право разра­ботки недр.

    Понять негодование поселенцев нетрудно, если учесть, что прибыли компании от эксплоатации рудников, сельскохозяй­ственных земель и других видов собственности выросли с 998 139 ф. ст. в 1946 г. до 1 973 102 ф. ст. в 1947 г., т. е. при­мерно на 1 млн. ф. ст. В 1948 г. компания получила за право разработки недр свыше 2,5 млн. ф. ст.

    Поэтому поселенцы настаивают на объединении Северной Родезии с Южной Родезией и на включении в этот полудо- минион колонии Ньясаленд. Но министерство колоний долго выступало против этого проекта под тем предлогом, что его политика по отношению к туземцам расходится с политикой, проводимой в Южной Родезии, ибо белые поселенцы в Се­верной Родезии, несмотря на свою малочисленность, в боль­шинстве своем такие же ярые империалисты, как и их южные соседи. Они решительно выступают против доктрины «опеки» и «первенствующего значения интересов местного населения» в том виде, в каком она понималась министерством колоний и лейбористской партией. В меморандуме, адресованном лор­ду Пасфильду (Сидней Вебб) — министру колоний в лейбо­ристском правительстве Макдональда, они совершенно опре­деленно заявили, что не позволят министерству колоний про­водить с помощью органов местного самоуправления полити­ку, отличающуюся подобным либерализмом по отношению к туземцам.



    «Английские колонисты... полагают, что Британскую импе­рию прежде всего интересует защита интересов британских подданных английского происхождения и лишь затем — про­чих британских подданных, зависимых народов и граждан других государств...

    «По мнению английских поселенцев, теория первенствую­щего значения туземных интересов несовместима со справед­ливостью. Подчинение интересов цивилизованных британцев интересам развития других народов, которые еше не доказа­ли, что они способны быстро пойти по пути прогресса, про­тиворечит естественным законам».

    Две тысячи белых жителей Ньясаленда, также ратовавших за федерацию, с вожделением взирают на богатые месторож­дения бокситов в этой колонии. Они, разумеется, ничего не имеют против передачи права разработки этих месторожде­ний лондонской финансовой группировке, занимающейся в настоящее время разработкой месторождений меди в Север­ной Родезии, при условии, что белые поселенцы будут кон­тролировать местную администрацию. Тогда они смогли бы потребовать права на арендную плату и некоторые другие до­ходы, связанные с разработкой недр. Они понимают, что в противном случае этим займутся английские финансовые маг­наты, и тогда большая часть доходов потечет в Сити. Если же Ньясаленд объединится с Северной и Южной Родезией, то администрация объединенного доминиона, освобожденная от контроля со стороны английского правительства, расширит возможности использования ими в своих интересах права на разработку полезных ископаемых.

    Вопрос о предоставлении «жизненного пространства» 122 тыс. английских поселенцев в Северной и Южной Родезии и Ньясаленде был поднят ими примерно в то же время, ког­да Гитлер выдвинул аналогичное требование от имени немец­кой «расы господ». Правительство Чемберлена приняло по отношению к поселенцам такую же политику «умиротворе­ния», какую оно проводило по отношению к Гитлеру. В то время как Чемберлен продавал чехов в Мюнхене, его министр колоний направил королевскую комиссию во главе с лордом Бледислоу для «изучения вопроса об объединении обеих Ро- дезий и Ньясаленда и представления соответствующего док­лада». К счастью для африканцев, война разразилась раньше, чем правительство Чемберлена окончательно сторговалось с псселенцами. Министерство колоний, несомненно, опасалось, что капитуляция перед поселенцами может вызвать открытое восстание жителей Северной Родезии и Ньясаленда, посколь­ку последние без обиняков заявили лорду Бледислоу и его коллегам, что они решительно против объединения. В то время



    как в других колониях африканцы настаивают на предостав­лении им права прямого представительства в законодательных органах, в Южной Родезии даже те немногие туземцы, кото­рые пользовались избирательным правом, были его лишены. Естественно, что объединение лишило бы коренных жителей Северной Родезии и Ньясаленда всякой возможности полити­ческого развития и привело бы к установлению диктатуры единого блока поселенцев.

    Твердый отказ туземного населения поддержать предложе­ние об объединении привел европейцев в бешенство. Они ут­верждают, что министерство колоний слишком считается с мнением туземцев по данному вопросу, и требуют не прини­мать его во внимание вообще. В этом же духе они высказа­лись и в Законодательном совете, куда туземцы вплоть до 1948 г. не допускались. Так, например, один из членов сове­та — Леопольд Мур сделал следующее заявление:

    «Сейчас много болтают о мнении туземцев... Их мнение не стоит ломаного гроша. Их показания свидетельствуют о том, что они даже не разбираются в этой проблеме. Они не име­ют о ней ни малейшего понятия. Комиссия предложила от­срочить объединение на том основании, что оно не устраивает туземцев. Устраивает ли это туземцев, или нет — не их дело; хозяевами здесь являемся мы, и мы останемся ими по крайней мере на поколение, а может быть — и на два или три».

    Для ведения агитации поселенцы Северной Родезии не­давно создали новую политическую организацию, назвав ее лейбористской партией. В Африке партии, называющие себя «лейбористскими», представляют собой совсем не то, за что они себя выдают. Это имя служит только ширмой, за которой обычно скрываются реакционные организации белых. Туземцы любят этих «лейбористов» не больше, чем империалистов-кон- серваторов. Для них все они являются угнетателями ‘.

    Лейбористская партия Северной Родезии утверждает, что она назвала себя «лейбористской» по той причине, что это название годится «почти для всех» (то есть для всех евро­пейцев) в стране, так как лишь немногие поселенцы не жи­вут тем или иным «трудом». Лозунгами партии являются «федерация» и «превосходство белых». На выборах 1948 г. все восемь кандидатов от лейбористской партии были избраны


    1  В Южной Родезии имеется две лейбористские партии — лейбо­ристская партия Родезии и лейбористская партия Южной Родезии. Раз­личие между ними заключается в том, что последняя настаивает на сегрегации африканцев внутри партии, а первая считает, что африкан­цам вообще не нужны никакие организации.



    в Законодательный совет, и всего два выборных места были заняты другими кандидатами.

    На заключительной сессии совета в январе 1948 г. все вы­борные члены — европейцы — вновь потребовали предоста­вления им политической власти, чтобы освободить поселен­цев от власти министерства колоний. «Мы хотим получить не более не менее, как ответственное правительство, и мы это­го добьемся», — заявил сэр Стюарт Гоур-Браун, «представляв­ший» по поручению губернатора интересы туземцев в совете'.

    Поселенцы надеются, что, как только они примут на себя ответственность за управление колонией, они смогут объеди­ниться с белыми жителями Южной Родезии и Ньясаленда и добиться изменения проводимой министерством колоний по­литики допущения туземцев в центральные законодательные органы.

    Тем временем, по рекомендации комиссии лорда Бледи­слоу, министр колоний создал Центральный Африканский Совет для «обеспечения теснейшей координации политики и действий трех правительств во всех вопросах, затрагивающих их общие интересы». В Совет входят генерал-губернатор Южной Родезии, являющийся его председателем, и по четыре европейца от каждой территории. Но в нем нет ни одного туземца.

    Существующее положение может положить начало окон­чательному объединению, поскольку создание Совета было одобрено европейцами — выборными членами законодатель­ных органов Северной Родезии и Ньясаленда, а также прави­тельством Хаггинса в Южной Родезии. Африканцам и их друзьям в Англии следует быть бдительными.


    ' В июле 1948 г. делегация европейцев — членов Законодатель­ного совета Северной Родезии потребовала от министра колоний предо­ставления их стране самоуправления. В феврале 1949 г. представители трех территорий — Северной и Южной Родезии и Ньясаленда собрались в Виктория Фоллс на конференцию, чтобы разработать свои планы образования нового доминиона, управляемого европейскими колонистами.



    Глава III


    ВОСТОЧНАЯ АФРИКА — СТРАНА САИБОВ ЧИСТОЙ ВОДЫ


    Кения, пользующаяся самой дурной славой среди восточ­ноафриканских колоний, является страной саибов чистой воды. «Процент бывших военных, генералов, полковников и майоров среди населения Кении больше, чем в любой дру­гой стране мира. Имена многих из них можно найти в книге пэров; некоторые являются ужасными образцами рода че­ловеческого» '. Один из их вожаков, покойный лорд Эрролл, в 1934 г. покинул Англию, чтобы основать в Кении фашистское движение наподобие движения Мосли. Однако, поскольку у поселенцев была своя точка зрения относительно методов разрешения «туземной проблемы», услуги Эрролла в этой об­ласти не понадобились. Тогда благородный лорд занялся весьма прибыльным в Кении сельским хозяйством, предо­ставляющим широкие возможности проявления самых реак­ционных тенденций в деле использования труда негров. Пожа­луй, никто в Британской империи не проявляет такого аристо­кратического высокомерия и пренебрежения к другим расам, как «лорды нагорий Кении».

    История этой колонии весьма напоминает историю Роде- зий. В то время как «Бритиш Саут Африка компани» Сесиля Родса создавала свою империю на юге, «Импириал Бритиш Ист Африка компани»2 делала то же самое в восточной ча­сти континента. Вездесущий лорд Люгард, состоявший тогда в чине капитана, стал командующим частной армией компа­нии. Соперником Люгарда был немецкий авантюрист, пре­словутый д-р Карл Петерс. Его стараниями Германская Во­сточноафриканская компания — основной конкурент «Импи­риал Бритиш Ист Африка компани» прибирала к своим ру­кам всю территорию, какую только можно было прибрать в Восточной Африке. В результате, однако, немцы получили только Танганьику, которая после первой мировой войны


    1  Ф а р с о н Н., «За спиной бога», стр. 234.


    2  В правлении этой компании были широко представлены аристо­кратия и высшее духовенство. Его членами были маркиз Лорн, лорд Бресси, один фельдмаршал, три генерала и вице-президент церковного миссионерского общества.



    попала в руки англичанам под благозвучным названием «подмандатной» территории. Теперь она называется «подо­печной». Так сбылась мечта Родса об «английском коридоре от Каира до Кептауна». «Ист Африка компани» закрепила за британским империализмом обширную территорию от Ин­дийского океана до границ Бельгийского Конго, включая протекторат Уганду.

    Проложив путь английской торговле, компания в 1894 г. прекратила свое существование. Для того чтобы связать Уганду с побережьем, правительство Британской империи построило железную дорогу от Момбаса до Кампала и поощряло колонизацию страны. Колонистам предоставлялись обширные плантации по обе стороны железной дороги. Ки- куйу и другие африканские племена, населявшие нагорья, постепенно вытеснялись, чтобы очистить место для поселен­цев. В настоящее время большая часть лучших земель и плодородные районы Кении принадлежат белым иммигран­там, наплыв которых в страну все еще продолжается.

    «Белые» нагорья

    Первый руководитель поселенцев, лорд Деламир, был на­значен председателем Земельного совета Кении, учрежденно­го для изучения влияния внезапной широкой экспроприации земли на жизнь местных африканских племен. Сам лорд Деламир получил при первом распределении земель более 100 000 акров лучшей земли. Среди других лиц, получивших крупные наделы, были лорд Фрэнсис Скотт, дядя герцогини Глостерской, и граф Плимут, известный по эпохе невмеша­тельства в испанские дела, который получил 350 000 акров. Акционерное общество «Ист Африка эстейтс», директором ко­торого является бывший личный секретарь верховного комис­сара Южной Африки виконт Кобхэм, получило 350 000 ак­ров, а «Ист Африка синдикэйт» получил 100 000 акров ря­дом с имением лорда Деламира.

    Затем все это было узаконено «Указом о землях коро­ны», который уполномочил правительство передавать евро­пейским поселенцам участки по 5000 акров в аренду сроком на 99 лет по цене 1 пенс за акр. Основной особенностью этого указа является запрещение не-евроаейцам приобрегать земельную собственность в плодородных нагорьях.

    Министерство колоний одобрило эту политику расовой сегрегации, вызвавшую сильнейшее негодование среди афри­канской части населения. Африканцы посылали в Лондон не­сколько делегаций, для того чтобы заявить свой протест, но безуспешно. Им заявили, что Кения — «страна белого чело­



    века». Белые так твердо решили захватить всю эту страну, что, когда министерство колоний предложило предоставить право приобретения земли индийцам, которые были привезе­ны для работ по постройке железной дороги, группа бывших офицеров, в которую входили и генералы, и полковники, и майоры, и капитаны, образовала «Комитет бдительности» для агитации за изгнание всех индийцев из Кении.

    Конфликт чуть не привел к мятежу, перед угрозой кото­рого губернатор, сэр Роберт Кориндон, капитулировал. Слиш­ком уж страшна была перспектива восстания белых в стра­не, где подавляющее большинство населения составляют нег­ры. По «приказу о Кении» нагорья официально предоставлены в исключительную собственность европейцев. Никакая другая этническая группа не имеет права владеть здесь землей. Этот закон довел общую площадь земли, находящейся во владении 29 тыс. европейцев, до 12 750 кв. миль, тогда как 5 млн. ту­земцев вынуждены обходиться 43 500 кв. милями. Для «ту­земных резерваций» оставлены обширные пространства пло­хих земель. В небольших пригодных для поселения районах туземные племена размещаются в ужасной скученности. Плотность населения в резервации Кавирандо составляет око­ло 150 человек на квадратную милю, а в районе Кикуйу — 300 человек на квадратную милю; в отдельных местностях плотность населения превышает 1000 человек на квадратную милю.

    Африканцы, которые не в состоянии найти себе пристани­ще в резервациях, живут как батраки на европейских план­тациях, из которых фактически обрабатываются лишь 6% Черные вынуждены в течение 180 дней трудиться на планта­ции за право жить на земле, которая ранее принадлежала им самим.

    Вопрос о земле стал среди африканского населения таким наболевшим вопросом, что с 1922 г. в Кению посылались одна за другой королевские комиссии для расследования жалоб. Кения получила прозвище «страны королевских ко­миссий». Основываясь на отчете комиссии Хилтона Янга (1930), лейбористское правительство Макдональда опублико­вало меморандум о политике в отношении туземного населе­ния Восточной Африки, в котором правительство торжествен­но обещало в дальнейшем не поддерживать отчуждения ни пяди земли у жителей Кении. Но оказалось, что лейбористское правительство действовало слишком поспешно, слишком само­уверенно.

    Не прошло и года после опубликования этого «священно­го» обещания, как европейские золотоискатели нашли золото на землях, закрепленных за африканцами в резервации



    Кавирандо. Вот здесь-то и возникло столкновение между пер­спективой золотой жатиы и «священным» обещанием, данным африканским племенам. Не удивительно, что золою победи­ло. Племя кавирандо было согнано со своих земель, а За­конодательный совет Кении принял новый закон, передавав­ший европейцам концессии на добычу золота в этих районах. «У африканцев просто-напросто отнята их земля без всякой компенсации», — негодующе протестовали африканцы в сво­ем письме министерству колонии, куда они обратились в поисках правосудия. Африканцы заявляли.

    «Они не получили земли взамен той, которую у них от­няли. Им дали по этому поводу нелепое и неосновательное объяснение. Им сказали, что промышленное и экономическое развитие страны не пострадает даже в том случае, если афри­канцы будут лишены земельной собственности. Никто не мо­жет согласиться с подобной точкой зрения; африканцы счи­тают, что ни в какой стране промышленное и экономическое развитие не должно уничтожать права собственности граж­дан, что их нельзя лишить земель, находящихся в их владе­нии в течение столетий и перешедших по наследству от их предков, во имя того, чтобы иностранные капиталисты могли набить свои сундуки».

    В качестве успокоительного жеста в 1932 г. в Кению бы­ла послана другая королевская комиссия под председатель­ством сэра Морриса Картера, в задачи которой входило дальнейшее изучение земельного вопроса; но положение аф­риканцев до сих пор остается отчаянным. В 1937 г. с племе­нем кикуйу, живущим в округе Тригони, поступили точно так же, как с племенем кавирандо: его выселили. На следующий год удар обрушился на жителей резервации Ва- камба к востоку от Найроби. Большое количество принадле­жащего им скота было насильственно захвачено и продано по очень низким ценам крупной мясоконсервной фирме «Лей- биг», представитель которой в соответствующий момент весьма кстати очутился на месте.

    Через три месяца после введения закона 1939 г., в кото­ром нагорья официально названы «страной белого человека», племя уатайта было насильно выселено со своих земель в холмах Тайта. Трагедия этих африканцев может повториться. Это жертвы нарушения обещаний сменявших друг друга правительств Британской империи — консервативных и лейбористских. Приведем заявление одного из руководите­лей союза африканцев Кении (подобных жалоб и протестов имеется очень много):

    «Мы страдаем от огромной скученности населения, и даже научные методы ведения сельского хозяйства и предоставле­



    ние нам работы по найму не облегчат нашего положения. Мы решительно настаиваем, чтобы правительство Кении пре­доставило незанятые земли в нагорьях африканцам для ис­пользования их с необходимой помощью со стороны «фонда развития колоний» и правительства».

    При нынешнем лейбористском правительстве обезземеле­ние африканцев продолжается. Более тридцати тысяч муж­чин, женщин и детей в районе Ол-Энгруон получили в 1948 г. предписания освободить свои дома. Их скот был кон­фискован под тем предлогом, что туземцы якобы не подчини­лись приказу о посылке своих детей на сбор пиретрума на плантации Керингет, принадлежащей европейцам. Инспектор района Ол-Энгруон вступил в конфликт с местными жителя­ми, так как он ввел новые правила и отменил заключенное в прошлом соглашение, гласящее, что принадлежащая тузем­цам земля в Ол-Энгруоне отведена им взамен их земель в районе Киамбу, которые были переданы в собственность ев­ропейским поселенцам.

    Правительство неудачно пытается оправдать изгнание африканцев из Ол-Энгруона тем, что они якобы не соблюда­ли правил сохранения земли. Между тем, именно эти земле­дельцы племени кикуйу устраивают террасы на европейских фермах и учат других африканцев в районе Кпзии новым ме­тодам ведения сельского хозяйства, повышающим плодородие почвы и продуктивность ферм.

    5     апреля 1948 г. представители этого племени предстали перед судьей Накуру; африканцы — члены местного тузем­ного совета Киамбу засвидетельствовали, что земля в Ол- Энгруоне была выделена этому племени взамен той земли, которую оно имело в Киамбу и которая была передана в собственность европейским поселенцам. На каждого из от­ветчиков был наложен штраф п 120 шипл. с заменой, в слу­чае отсутствия средств, двухмесячным тюремным заключени­ем. Большинство из этих 30 тысяч бездомных и безземель­ных людей не может устроиться на постоянную работу уже с 1940 г.

    Сорок семь человек были заключены в тюрьму. Во время их пребывания в тюрьме 2G женщин, которые оставались до­ма для присмотра за детьми, были также арестованы и за­ключены в тюрьму.

    Налоги и рабочая сила

    Для достижения своей цели — экономического порабоще­ния африканцев — европейские поселенцы в Кении прибегли к испытанным империалистическим методам, применяемым в



    Южной Африке и Родезии. Монопольно завладев лучшими частями нагорий, они заставили местную администрацию об­ложить африканцев подушным налогом и налогом на каждую хижину. Выступая в защиту этой меры, газета «Ист Африкан стандард» писала:

    «Мы считаем налоговое обложение единственным реаль­ным средством заставить туземца покинуть свою резервацию и искать работы. Только этим путем можно повысить стои­мость повседневной жизни туземца, а от этого, как мы уже раньше указывали, зависят предложение рабочей силы и уровень заработной платы».

    До 1937 г. европейцы не платили подоходного налога, и когда закон о подоходном налоге вступил в силу, он встре­тил сильное сопротивление белых поселенцев и дал очень мало поступлений. В первый год налог уплатил только один из каждых семи поселенцев. В том же 1937 г. мистер Ормсби- Гор (ныне — лорд Харлеч), выступая в качестве министра колоний, сообщил палате общин, что администрация Кении решила освободить на два года горнорудные компании от уплаты отчислений с добычи золота, поскольку это поглоща­ло слишком большую долю доходов компаний! Африканцы же, независимо от того, работали они, или не работали у этих компаний, были вынуждены платить подушный налог и налог на жилище, которые достигали вместе 24 шилл. в год. Средний уровень заработной платы туземцев, работающих на плантациях и рудниках, составляет 2 ф. ст. в месяц. Многие батраки получают от 6 до 18 шилл. в месяц; притом они должны работать без оплаты 240 дней в год на владельца земли. В результате такого преднамеренного сохранения низ­кого уровня заработной платы и высоких налогов африканцы вынуждены бросать свои традиционные занятия — натураль­ное земледелие и скотоводство — и искать работы на план­тациях и шахтах. Только так они могут собрать достаточно денег для уплаты налогов. Даже тем счастливцам, которые еще имеют землю, не разрешено выращивать на ней такие культуры, как кофе, потому что о:носителыго высокие цены на экспортные культуры дали бы возможность африканским земледельцам выполнять свои финансовые обязательства пе­ред администрацией, не прибегая к работе на колонистов, а их продукция конкурировала бы с продукцией европейских плантаторов.

    Бесспорно, в резервациях существует серьезная проблема эрозии почвы. Столь же бесспорно, что огромное большин­ство племен применяет первобытные методы ведения сельско­го хозяйства. Но пока африканцы не получат права голоса в отношении бюджета колонии, в который они вносят суще­



    ственный вклад — прямо или косвенно, своим трудом, — бе­те поселенцы всегда сумеют устроить так, чтобы правитель­ство делало как можно меньше для улучшения условий в резервациях, тогда как фермеры-европейцы получают круп­ные субсидии.

    На дороги, мосты и т. д. в районах с европейским населе­нием расходуется в пять раз больше, чем в остальных районах. Все издержки покрывает администрация. В районах с европейским населением нет никаких местных налогов. В туземных же районах все средства на подобные мероприя­тия составляются из налогов, собираемых с племен; прави­тельство никаких средств не отпускает.

    Например, в 1943 г. правительство Кении ассигновало ев­ропейским фермерам 117 000 ф. ст., чтобы стимулировать увеличение производства продовольствия и других необходи­мых для войны материалов. Африканцам в подобной помощи было отказано. Вместо этого правительство их мобилизовало и заставило работать на плантациях европейцев за 8—10 шилл. в месяц!

    Для того чтобы увеличить европейское население и укре­пить свое непрочное положение — положение меньшинства, — политические лидеры поселенцев требуют, чтобы правитель­ство запретило въезд в Кению новых переселенцев — индий­цев; и в то же время они требуют увеличения количества ев­ропейских поселенцев в нагорьях. Большие участки плодород­ной земли, конфискованной у африканцев, но еще не возде­лывающейся, передаются 500 новым поселенцам, которые вербуются из среды бывших английских чиновников в Ин­дии, Бирме и других колониях, а также из среды демобили­зованных офицеров. Власти Кении потратят 1600 тыс. ф. ст. на субсидии этим безземельным господам, чтобы дать им возможность уплатить за свои фермы и обзавестись хозяй­ством.

    Другим методом увеличения числа белых поселенцев является такая система, когда правительство Кении будет снабжать новых поселенцев землей, на которой проведены мелиоративные работы, а поселенцы будут платить арендную плату и смогут получать ссуды под любое предложенное ими обеспечение.

    Для обучения новых поселенцев создана специальная сельскохозяйственная школа. Огромное большинство европей­цев в Кении, с молчаливого одобрения администрации, стре­мится держать африканцев в бедности. Это отвечает полити­ческим и экономическим интересам европейцев. Только удер­живая африканцев на положении «дровосеков и водоносов», они могут обеспечить себе достаточный приток дешевой



    рабочей силы. Ибо какая польза белому человеку в Африке от земли, если он не может пользоваться трудом негров. Белые создали себе рабочую силу путем отчуждения земли у африканцев, путем обложения, которое вынуждает последних бросать резервации и итти на рынок труда, и, наконец, путем ограничения их свободы передвижения по стране. Здесь, как и в Южной Африке и Южной Родезии, свобода передвижения африканцев ограничена.

    «Высшие чиновники британской администрации в Кении существенно заинтересованы в здешней земле. Губернатор, член совета по делам сельского хозяйства и национальных ресурсов, главный комиссар по делам туземцев, комиссар по вопросам труда и рабочей силы — владеют землей в Кении.

    «Эта четверка, пользующаяся поддержкой министерства колоний, сильнейшим образом препятствует удовлетворению законных интересов африканцев, требующих земли, урегули­рования трудовых отношений и предоставления им человече­ских прав»1.

    Ни один африканец, достигший шестнадцати лет, не счи­тается «в полной форме», если при нем нет «кипанде» — удостоверения личности, в котором не только указано его имя, но имеются и отпечатки пальцев, и указаны имя лица, у которого он работает, и размеры его заработной платы. «Ки­панде» — это дар Британии африканцу, его «Великая хартия» свободы, столь драгоценная, что ее носят в бумажнике обер­нутой во что-нибудь мягкое для защиты от солнца и дождя. «Кипанде» было введено прежде всего как средство обеспече­ния контроля за передвижением африканцев вне резерваций, Беглецы с плантаций могут быть арестованы и возвращены плантаторам, точно так же, как некогда возвращались вла­дельцам беглые рабы в Америке. Однако некоторые неафри- канпы утверждают, что «кипанде» должно служить предме­том гордости как символ гражданства. Конечно, все зависит от того, с какой точки зрения вы подходите к данному во­просу. Если вы раб, то, пожалуй, вполне естественно, что вы не хотите носить клеймо. Если же вы плантатор, то также совершенно естественно, что вы хотите предотвратить побеги рабочих.

    Защищая эту последнюю точку зрения, маркиз Дафферин и Ава, бывший одно время заместителем министра по делам колоний, уверял палату лордов, что «кипанде» — «это такая вещь, которую честный человек предъявляет с удовольствием, а человек бесчестный, которому очень хочется исчезнуть при


    1 Из меморандума, представленного Африканским союзом Кении организации Объединенных наций, стр. 4.



    первой возможности, и если удастся, то вместе с авансом в счет заработной платы, — хотел бы от нее избавиться». Английские социалисты не должны тешить себя представле­нием, будто Кения является раем для рабочих. В Кении ни один рабочий никогда не получает «авансов в счет заработ­ной платы», а тем более африканец, которого закон прочно привязывает к хозяину за среднюю заработную плату в 18 шилл. в месяц, состоящий из тридцати рабочих дней.

    Тем, кто призывает африканцев гордиться «кипанде», как англичанин гордится своим английским паспортом, следовало бы вспомнить, что нацисты также заставляли евреев носить желтую повязку. Неужели евреи в Центральной Европе были в восхищении от этого символа остракизма? Что бы ни ду­мали английские господа, африканцы ненавидят систему «кипанде» и требуют ее полной отмены. Их доводы против нее изложены в меморандуме, врученном министру колоний Крич Джонсу при его посещении Кении летом 1946 г.:

    «Во-первых, потому, что «кипанде» является косвенным средством контроля над заработной платой. Во-вторых, пото­му, что мы не хотим давать отпечатки своих пальцев, что, по нашему мнению, клеймит нас как расу преступников. Е-третьих, потому, что эта система подвергает всех африкан- цев-мужчин оскорблениям со стороны полиции. Если какой- нибудь вид удостоверения личности и необходим, как в дру­гих государствах, он не должен иметь ничего общего с зара­ботной платой и работой».

    В результате агитации африканцев, которых поддержали в парламенте несколько рядовых лейбористов, в 1948 г. си­стема «кипанде» была отменена.

    Просвещение у африканцев

    Осуществляя свою социально-экономическую политику, поселенцы использовали свое влияние на правительство, что­бы ограничить развитие образования и культуры среди африканцев. «Дети богатейших людей страны получают об­разование за счет налогов, которые платят беднейшие, чьи дети вообще не получают никакого образования», — утвер­ждает виднейший знаток Кении д-р Норман Лейс. Для детей европейцев обучение является обязательным и бесплатным, и на него расходуется в среднем 27 ф. 7 шилл. 6 пенсов на ре­бенка; на каждого черного ребенка расходуется только 16 шилл.

    Во всой Кении имеется только 49 начальных школ, в ко­торых обучается примерно 5500 детей. Четырнадцать незави­симых школ, организованных и содержащихся африканцами,



    не получают субсидий, так как они не подчиняются контролю европейцев.

    В провинции долины Рифт, где африканцы в большинстве проживают в качестве батраков на фермах европейцев, средних школ вообще нет; имеется только с полдесятка на­чальных школ, которыми руководят миссионеры. Большин­ство африканцев слишком бедно, чтобы платить за обучение своих детей. Тысячи детей африканцев, которые должны бы­ли бы учиться в школе, работают на чайных и кофейных плантациях. Во всей Кении имеется только шесть средних школ для африканцев. Для того чтобы африканцы догнали в культурном развитии европейцев и индийцев, им нужно очень мною учителей, врачей, медицинских сестер, специалистов в области сельского хозяйства, ветеринарных врачей, инжене­ров, химиков, техников, опытных механиков, архитекторов и др. Но откуда эти люди могут появиться, если правительство, как мы уже видели, недостаточно обеспечивает и нужды на­чального обучения? Несмотря на то, что недавно министер­ство колоний отпустило Кении 3500 тыс. ф. ст. из «фонда развития и благосостояния», правительство Кении намерено и впредь проводить свою политику расовой дискриминации. Комитет развития Кении, почти целиком состоящий из пред­ставителей поселенцев, стремится сохранить расовое неравен­ство в деле просвещения. По десятилетнему плану развития просвещения в Кении на 29 900 европейцев будет отпущено 670 тыс. ф. ст. Это составляет около 583 восточно-африкан­ских шиллингов на одного европейца, то есть 58,3 шилл. в год. Индийцы, которых насчитывается около 90 900 человек, получат 636 500 ф. ст., то есть 174 восточноафриканских шил­линга на душу на десять лет, или 17,4 шилл. в год. Около 23 900 арабов получат 85 тыс. ф. ст., иначе говоря 68 шилл на душу на десять лет, или 6,8 шилл. на человека в год. Пяти миллионам африканцев дается 806 тыс. ф. ст., то есть около 2 шилл. в год на ребенка школьного возраста. И наряду с этим правительственным «вкладом» в столь нужное дело про­свещения африканцев в Кении родители школьников должны платить за их обучение по 15 шилл. в год.

    При таком позорном отношении к африканцам, каждое британское правительство в течение последней четверти века объявляло себя сторонником тезиса, гласящего, что:

    «Кения является прежде всего африканской территорией, и правительство Великобритании считает необходимым выра­зить свое твердое убеждение в том, что интересы африканских туземцев должны ставиться выше всех остальных и что в случае столкновения между этими интересами и интересами иммигрантов предпочтением должны пользоваться первые».



    Прекрасные слова, но на практике они, к сожалению, на­рушаются!

    Если лейбористское правительство Англии искрение заин­тересовано в благосостоянии и прогрессе африканского насе­ления, то его первой обязанностью является уничтожение особых политических и экономических привилегий, которыми пользуются европейские поселенцы. Пока поселенцы будут находиться в положении привилегированного «народа гос­под», африканцы не будут иметь равных возможностей ни в одной области.

    Танганьика — подопечная территория

    Неравенство процветает и в Танганьике — территории, отнятой у Германии после первой мировой войны. Но здесь эта система действует под именем «опеки»; это благозвучный заменитель для термина «мандат», изобретенного государ­ственными деятелями на Версальской мирной конференции 1919 г. для облегчения аннексии колониальных территорий. Если 7 млн. африканцев в Танганьике живут не так скучен­но, как в Кении, это происходит потому, что Танганьика обширнее Кении, а белых поселенцев здесь меньше 17 тыс. Кроме того, первая мировая война прервала процесс экспро­приации плодородных земель, которому немцы уже положили начало. После захвата нагорья Килиманджаро в 1916 г. германские плантации были конфискованы и проданы англи­чанам, грекам и индийцам. Но многим немцам дозволялось возвращаться на старое местожительство, и это продолжа­лось до 1939 г., когда они снова были выселены.

    Хотя Танганьика, с территорией в 374 тыс. кв. миль, явля­ется самой обширной британской территорией в Восточной Африке, большая ее часть расположена в зоне распростране­ния мухи це-це и поэтому непригодна для жизни людей или животных. Открытие нового лекарства — антрицида, ве­роятно, поможет искоренить трипанозомию — болезнь, рас­пространяемую этой мухой. Самая населенная и плодород­ная провинция, Руанда-Урунди, была после войны 1914— 1918 гг. отделена от Танганьики и передана в качестве ман­датной территории бельгийцам, которые оккупировали ее во время кампании в Восточной Африке в порядке компенсации за опустошение их страны, произведенное войсками кайзера.

    Основу хозяйства этой территории составляет экспорт та­ких культур, как кофе, сизаль и хлопок. Разработка недр является монополией иностранцев. Наряду с плантациями иностранцев — англичан, греков, немцев, буров и индий­цев — существует и крестьянская земельная собственность.



    Основным принципом опеки провозглашено «первенствую­щее значение интересов туземцев», но поселенцы-европейцы совершенно недвусмысленно проявили враждебное отношение к эгому принципу. Как и в Кении, иностранцы-плантаторы всегда выступали против выращивания африканцами кофе, так как это создало бы конкуренцию их продукции и сокра­тило бы приток рабочей силы.

    «Если придерживаться политики, при которой каждый туземец должен владеть определенным участком земли и ве­сти на нем собственное хозяйство, то проблема рабочей си­лы никогда не будет решена», — заявил покойный лорд Де- ламир, лидер европейской плутократии в Восточной Африке.

    Хогя поселенцы в Танганьике не так громогласно предъяв­ляют свои права, как их собратья в Кении (в чем, без со­мнения, повинно то обстоятельство, что они в большинстве своем не англичане), тем не менее они пытались заставить правительство запретить африканцам выращивать кофе, но по­терпели неудачу. Губернатор, сэр Дональд Кэмерон, отверг это требование на том основании, что африканцы выращивали кофе даже во времена безжалостного германского владыче­ства, и подобное запрещение сделало бы власть англичан исключительно непопулярной. Чтобы оградить себя от враж­ды плантаторов, племя чагга, к которому принадлежат круп­нейшие производители кофе в колонии, организовало Ассо­циацию туземных плантаторов Килиманджаро. В этом деле им оказали большую помощь комиссар их провинции Дандас и ряд чиновников департамента сельского хозяйства. Ассоциация успешно собирала, сортировала и сбывала на рынке кофе крестьян вплоть до мирового кризиса тридцатых годов, когда спрос на кофе катастрофически упал и это при­вело к распаду организации. Поскольку поселенцы тоже по­страдали, они сумели использовать эти экономические затруд­нения для того, чтобы добиться запрещения членам племени чагга разнодить кофе. В последующие годы членам племени удалось организоваться в мощный кооперативный союз, ох­ватывающий более 30 тыс. производителей кофе. Деятель­ностью тридцати отделений этого союза руководят исключи­тельно африканцы. Во время последней войны большая часть экспортированного кофе была произведена на плантациях, принадлежащих африканцам.

    «Закон о господах и слугах»

    Это г печально знаменитый закон определяет методы вербовки рабочей силы для плантаций и обязанности рабо­чего по отношению к нанимателю. Он разрешает тюремное



    заключение, штрафы и телесные наказания; часто порка осу­ществляется самими плантаторами, если они находятся вда­леке от административных центров. В отчете, представленном Совету по опеке организации Объединенных наций, предста­витель администрации Танганьики Джон Лэмб в 1947 г. признал, что телесные наказания на этой территории все еще применяются. По его словам, эту практику невозможно уничтожить: «Туземцы не уважали бы закон, если бы не существовало телесных наказаний». Лэмб разоблачил также то поразительное обстоятельство, что африканцам в тюрьме живется лучше, чем дома.

    Необходимость изыскивать средства для уплаты налогов, на которые содержатся два бюрократических аппарата -- ту­земная администрация и английские чиновники, — в сочета­нии со страшной нищетой и невероятно низким уровнем за­работной платы отдает большинство африканцев на милость хозяев-европейцев. Из заработной платы в 15 шилл. в месяц все африканцы мужского пола старше 18 лет платят от

    1    ф. ст. до 1 ф. 10 шилл. прямых налогов в год. Не удиви­тельно, что спрос на детский труд удовлетворяется очень легко.

    Несмотря на введение закона, запрещающего детский труд, на основе рекомендации Международного бюро труда, труд детей попрежнему составляет обычное явление. Даже та­кой ужасный пережиток рабства, как принудительный груд, был во время войны вновь введен правительством, чтобы обеспечить обильное снабжение плантаций дешевой рабочей силой. Этот реакционный шаг вызвал в свое время резкие протесты, ибо он был совершен британским правительством, которое в 1922 г. отменило в Танганьике рабство. Закон об отмене рабства был первым законом, вступившим в силу по­сле перехода мандата к англичанам. По окончании войны :<а- кон о принудительном труде был отменен. В настоящее вре­мя владельцы плантаций и рудников вербуют рабочих с по­мощью профессиональных агентов и организаций по найму рабочей силы, действующих с разрешения министерства труда.

    Районы, в которых вербуются сельскохозяйственные рабо­чие, подчас удалены на сотни миль от места работ. Агенты- вербовщики, или наниматели должны оплачивать стоимость переезда и обеспечивать рабочих пищей; но на деле афри­канцы вынуждены заботиться обо всем этом сами. Правда, во многих районах страны министерство труда содержит спе­циальные лагери и ночлежные дома на основных путях дви­жения кочующих рабочих, странствующих пешком в поисках работы.



    Подсчитано, что из общего количества трудоспособного мужского населения в 1500 тыс. человек 350 тыс. ежегодно используются в качестве рабочих по найму. Из рабочих, за­нятых в сельском хозяйстве, большинство занято на планта­циях кофе и сизаля; около 60 тыс. человек используются ад­министрацией Танганьики и туземными властями.

    Несмотря на то, что территория Танганьики является «подопечной», здесь не существует широкой системы социаль­ного законодательства. Во многих отношениях условия труда здесь хуже, чем в колониях, не находящихся под опекой. Не­сколько лет назад на золотых приисках в Лупа имели место вспышки цынги и других болезней, от которых погибли сотни рабочих.

    Характеризуя положение с питанием в Танганьике, коро­левская комиссия по вопросам питания в колониях заявила в 1936 г.:

    «Лучшая постановка распределения наличного продоволь­ствия, несомненно, привела бы к улучшению питания населе­ния. Это особенно необходимо в таких районах, как золотые прииски в Лупа, где отсутствие свежих продуктов приводит к недоеданию».

    Касаясь положения в Танганьике в целом, члены комис­сии констатировали:

    «Все согласны с тем, что большинство населения получает недостаточно мяса и молока и что ежегодно в период между жатвами имеет место нехватка продовольствия. Эта периоди­ческая нехватка продовольствия, всякий раз вызывающая истощение местных ресурсов, представляет даже более серь­езную проблему, чем происходящие время от времени вспыш­ки голода, которые за последние 10 лет наблюдались во всех провинциях и потребовали значительных затрат на меры помощи».

    В культурном отношении Танганьика является самой от­сталой из восточноафриканских колоний, несмотря на то, что с конца первой мировой войны управление ею находится под международным контролем. Британская администрация со­вершенно не уделяет внимания необходимости обучения афри­канцев, и в 1947 г., судя по отчету, представленному Комис­сии по делам опеки организации Объединенных наций, 91,3% населения были неграмотны. Просветительная работа прово­дится в основном миссионерами, которые получают пособия от правительства.

    Налоговая система и положение крестьянства

    Хотя в Уганде африканцы живут во многих отношениях лучше безземельных батраков Кении, налоги ложатся и на



    них тяжелым бременем. Поскольку незначительно развитая промышленность не может поглотить избыточное население, подавляющее большинство народа существует за счет доходов от сельского хозяйства. Так как основная масса пригодной для обработки земли принадлежит вождям и прочим пред­ставителям местной аристократии, крестьяне вынуждены арендовать землю у помещиков по 15 шилл. за акр в год, а сверх того уплачивать налоги английскому правительству и туземной администрации по главе с королем. Средний кре­стьянский земельный надел в Уганде делится примерно так:

    2   участка площадью около 20 кв. ярдов засевается карто­фелем,

    1 участок площадью около 30 кв. ярдов — маниокой,

    1 участок площадью около 30 кв. ярдов — хлопком,

    1 участок площадью около 30 кв. ярдов — кофе,

    1   участок площадью около 50 кв. ярдов — засаживается банановыми деревьями.

    Такой надел может прокормить среднюю семью, состоя­щую из мужа, жены и четырех детей. Свой денежный доход семья получает от продажи кофе и хлопка на рынке. Прочие культуры идут на потребление самой семьи. В урожайные годы доход крестьянского хозяйства достигает 80 шилл. — такова цена двенадцатимесячных усилий мужа, жены и тех детей, которые уже достаточно выросли, чтобы работать в поле. Единственным сельскохозяйственным орудием является ручная мотыга. Из этого ничтожного дохода глава семьи должен уплатить налоги в сумме 43 шилл., включая 15 шилл. арендной платы помещику. Остальные 28 шилл. делятся между английским правительством и правительством короля или «органами косвенного правления».

    Прямые налоги на африканцев являются вторым по величине источником дохода английской администрации. В 1946 г. они составили 615 тыс. ф. ст., а крупнейшая доход­ная статья бюджета — таможенные и акцизные сборы — 1502 тыс. ф. ст. Каждый трудоспособный африканец платит подушный налог в размере от 8 до 21 шилл., (в зависимости от округа). Налог собирают вожди племен под наблюдением английских чиновников. Английское правительство уступает часть собранной суммы туземной администрации на оплату жалованья вождей и других агентов администрации из числа африканцев.

    Будучи не в состоянии прокормить себя и свои семьи на своих ничтожных земельных участках, крестьяне Уганды ча­сто ищут дополнительного заработка в качестве наемных ра­бочих. Они находят работу у крупных туземных помещиков,



    на сахарных, кофейных и агавовых плантациях и хлопкоочи­стительных заводах, принадлежащих главным образом ев­ропейским и индийским капиталистам. Сельскохозяйственные рабочие, привозимые, главным образом, из Бельгийского Конго, получают от 4 до 14 шилл. в месяц. Кроме того, им ежедневно выдается 1 фунт маиса, 4 унции бобов и 2 унции земляных орехов, и раз в неделю — соль. Мяса или рыбы они вовсе не получают. Стоимость месячного пайка составляет

    5    шилл.

    Квалифицированные рабочие на хлопкоочистительных за­водах получают в месяц от 75 до 98 шилл., работая G9 часов в неделю; полуквалифицированные рабочие получают 20, а неквалифицированные — 18 шилл. в месяц. Таковы заработ­ки наиболее высокооплачиваемых рабочих в стране, но очистка хлопка — работа сезонная и продолжается только от 4 до

    6    месяцев в году. Горняки получают от 13 до 70 шилл. в месяц при 48-часовой рабочей неделе.

    Отношения между работодателями и рабочими регули­руются «Законом о господах и слугах», согласно которому следующие поступки туземных рабочих считаются уголовны­ми преступлениями: а) отказ или нежелание начать или за­кончить работу, оговоренную контрактом; б) халатное отно­шение к своим обязанностям или недостаточное усердие; в) отлучка без разрешения или без веских причин и г) остав­ление работы до истечения срока контракта. Вплоть до недав­него времени крестьянин должен был отрабатывать 30 дней в году у вождя. Эта система принудительного труда, извест­ная под названием «лувало», являлась своеобразной формой феодальной дани. Когда началось разведение сельскохозяй­ственных культур, идущих на продажу, ценность этой тру­довой повинности стала более реальной; вожди начали использовать ее не только в интересах общины, но и для соб­ственного обогащения, путем выращивания таких коммерче­ских культур, как хлопок. Арендаторы, однако, могут освобо­диться от этой повинности, выплачивая вождю ежегодно 10 шилл. сверх арендной платы.

    В Уганде широко развито скотоводство; скот в больших количествах отправляется в Кению на консервные заводы компании «Лейбиг».



    ЗАПАДНАЯ АФРИКА —«ОБРАЗЦОВЫЕ» КОЛОНИИ


    Вся история колонизации Британской Западной Африки — территории, в семь раз превышающей по своим размерам Соединенное Королевство, — сложилась совершенно иначе* чем в Восточной и Южной Африке.

    Свирепствующие в Западной Африке тропические болез­ни делают ее в обшем непригодной для постоянного житель­ства европейцев.

    До начала XX века эту часть черного континента называ­ли «могилой белого человека». Учитывая эту мрачную репу­тацию, правительство Британской империи не поощряло эми­грации европейцев в Западную Африку, подобно эмиграции в горы Кении или в Южную Родезию с ее умеренным клима­том. По этой причине иностранцы захватили здесь лишь не­большую часть земли. Климат оказался основным фактором, обеспечившим неграм лучшую жизнь, чем в других районах Африки, причем разница так велика, что в имперских кругах Западная Африка считается «образцовой колонией Англии». Малярийный комар и его собрат, распространяющий желтую лихорадку, спасли более 30 млн. негров, проживающих в Ни­герии, на Золотом Берегу, в Сиерра-Леоне и Гамбии, от жес­точайшей империалистической эксплоатации.


    Система землепользования и производство какао на Золотом Берегу

    Система землепользования на Золотом Берегу, в Южной Нигерии и в протекторате Сиерра-Леоне основана на общин­ной собственности на землю.

    До внедрения европейского капитализма эта традиционная система общинного владения землей соблюдалась. Но по ме­ре проникновения сюда капитализма на Золотом Берегу, в ряде районов Южной Нигерии и особенно в районе колонии Лагос стала развиваться особая форма африканского по­мещичьего землевладения со всеми его пагубными послед-



    ствиями в виде капиталистической эксплоатации наемного труда и ростовщичества.

    Английская колониальная политика «laissez. faire» и бес­планового развития сельскохозяйственных ресурсов Западной Африки в значительной мере явилась причиной того плачев­ного состояния, в котором оказались в настоящее время про­изводители какао на Золотом Берегу.

    Поскольку европейцы не могли осесть на этих землях в качестве колонистов, английские торговцы и скупщики сырья побуждали туземцев развивать производство экспортных куль­тур в ущерб обеспечению населения необходимыми продукта­ми питания. В результате этого крестьяне Золотого Берега оказались в полной зависимости от сбыта какао и вынуждены импортировать для собственного потребления большинство основных видов продовольствия — рис, муку, сахар, молоко, масло и даже рыбу, значительные количества которой ввозят­ся в сушеном или консервированном виде.

    Какао составляет свыше 50% всего экспорта Золотого Бе­рега. Плантации какао занимают здесь 1 500 ООО акров, и здесь производится около половины мирового сбора этой культуры.

    Во время кризисов цены падают, и производители какао вынуждены занимать деньги для уплати налогов и податей, покупки продовольствия, одежды и других необходимых то­варов. В качестве обеспечения за полученные взаймы деньги крестьяне закладывают свой урожай местным ростовщикам, из которых многие являются агентами европейских или си­рийских закупщиков какао. У крестьян нет иного выхода, кро­ме как занимать деньги у этих акул, так как правительство не позаботилось о создании сельскохозяйственного кредитно­го банка, где бы они могли получать помощь на приемлемых условиях.

    Обычно заимодавец берет ферму в свои руки и собирает с нее урожай до тех пор, пока долг не выплачен полностью Иногда же должник остается хозяином фермы, но отдает кре­дитору две трети урожая — треть в возмещение основной суммы займа и треть в счет процентов.

    Хотя африканские крестьяне избавлены от бесчеловечной эксплоатации, которой подвергаются батраки на плантациях европейцев, их, тем не менее, эксплоатируют и как произво­дителей, и как потребителей. Наибольшую угрозу представ­ляют для них английские монополистические объединения. Иностранный капитал обосновался на Западном побережье еще основательнее, чем на Восточном. Он контролирует тор­говлю, судоходство и банки, и в этих областях белые высту­пают единым фронтом против черных.



    Иностранные монополии


    Производителями какао являются африканцы, однако они никогда не имели возможности свободно продавать свою продукцию. Закупка какао всегда была монополией таких ев­ропейских фирм, как «Юнайтед Африка компани» (дочерняя компания «Юнилевер», директором которой является лорд Тренчард), «Дж. Лайонс и К0» и «Кэдбери бразерс» — круп­нейшая закупочная компания Золотого Берега, тесно связан­ная с фирмой «Дж. С. Фрай». Попытки жителей Золотого Бе­рега наладить на месте производство шоколада для внутрен­него потребления были парализованы с помощью обычных монополистических методов.

    Для устранения конкуренции 13 закупочных компаний создали до войны свою ассоциацию, или «пул», который ежегодно устанавливал закупочные цены на какао.

    Пул действовал в тесном сотрудничестве с местными бан­ками, судоходными компаниями, страховыми обществами и Западно-Африканским отделением ливерпульской торговой палаты. Именно этот далеко не священный союз душил афри­канского крестьянина, устанавливая самые низкие цены на какао. Не останавливаясь ни перед чем в своей бешеной по­гоне за прибылями, скупщики нередко предлагали африкан­цам цену, которая была ниже себестоимости какао, зная, что крестьяне будут вынуждены пойти на эти условия. Если крестьянин жил вдалеке от скупочных пунктов, на него ло­жились еще и дополнительные расходы по перевозке какао. Большая часть грузовиков принадлежала компаниям — участ­никам пула или их филиалам. Крестьянин также платил дань правительству в виде экспортного сбора, сумма которого вы­читалась компаниями из закупочной цены. Поэтому очень часто случалось, что крестьянин получал за свои труды нич­тожную сумму, а то не получал и вовсе ничего.

    Но это еще не все. Продовольствие, одежду, сельскохозяй­ственный инвентарь и другие готовые изделия можно было купить только в магазинах, принадлежавших английским тор­говым компаниям, которые устанавливали на ввезенные то­вары самые высокие цены. С помощью такого нехитрого спо­соба они выкачивали из крестьянина обратно все то, что за­платили ему ранее за его продукцию. Система ограбления африканцев достигла такого совершенства, что даже мелкие иностранные торговцы, не связанные с вывозом какао (глав­ным образом — сирийцы), имели собственную организацию, регулировавшую цены на предметы потребления.

    Не в силах больше терпеть этот бесчеловечный грабеж, крестьяне решили организовать забастовку. Другими слова­



    ми, они перестали продавать какао европейским экспортным компаниям. Забастовка началась в октябре 1937 г., когда пул значительно снизил закупочную цену на какао. Это была по­следняя капля, переполнившая чашу.

    Повсеместно в районах плантаций созывались митинги, возникали комитеты действия, чтобы не допустить срыва за- бастовки ростовщиками, иностранными землевладельцами и другими элементами, связанными с пулом.

    Наряду с этим был объявлен и строго соблюдался бойкот потребительских товаров английского происхождения. Этим путем городское население, в большинстве своем тесно свя­занное с деревней, было привлечено к активной поддержке крестьян. Аграрная забастовка и экономический бойкот были впервые успешно использованы колониальным народом про­тив могущественного иностранного капитала.

    Сначала правительство Золотого Берега не обращало вни­мания на народные волнения, расценивая их как «частный» конфликт между крестьянами и пулом. Но когда его предста­вители поняли, какое влияние оказывают забастовка и бойкот на финансы колонии, они всполошились. Приблизительно 70% всех доходов бюджета составляет налог на экспорт какао и таможенные пошлины на текстильные изделия и другие важ­нейшие английские товары, ввозимые для продажи кресть­янам.

    Придерживаясь политики «невмешательства» на протяже­нии восьми месяцев, в течение которых все попытки крестьян добиться урегулирования конфликта отвергались правитель­ством, министерство колоний иод давлением манчестерских промышленников назначило комиссию для расследования. Комиссия, возглавлявшаяся Уильямом Ноуэллом, тщательно изучила методы торговцев какао. Она резко осудила монопо­листические методы пула и рекомендовала создать коопера­тивные кредитные общества и ассоциацию производителей ка­као, которая занималась бы сбытом какао в интересах крестьян.

    Управление по сбыту какао

    Доклад комиссии Ноуэлла был опубликован в 1938 г. Но вскоре разразилась война. Министерство колоний через пра­вительства Золотого Берега и Нигерии обнародовало новый план сбыта какао. Вместо пула правительство Великобрита­нии, действуя через министерство продовольствия и власти Западной Африки, образовало Западно-Африканское управле­ние по контролю над сбытом продукции. Последнее согла­силось закупить весь урожай какао 1939- 40 г. по цене 16 ф.



    10    шилл. за тонну, т. е. немного выше средней цены, суще­ствовавшей до начала военных действий. Когда крестьяне предложили свое какао скупщикам, действовавшим по пору­чению правительства, им заплатили только по 13 ф. 10 шилл. за тонну вместо 16 ф. 10 шилл. Снижая цены, власти взывали к патриотизму крестьян Западной Африки; им говорили, что закупки производятся за счет английских налогоплательщи­ков и что какао вообще не нашло бы сбыта, если бы его не закупало английское правительство.

    Несколько месяцев спустя английское министерство про­довольствия повысило продажную цену на какао в Англии и Америке с 35 до 45 ф. ст. за тонну. Под нажимом английских организаций, выступающих за улучшение положения афри­канцев, заготовительная цена на какао урожая 1941 г. была повышена до 14 ф. 18 шилл. 8 пенсов за тонну. На англий­ском же рынке это какао перепродавалось по цене 45 ф. ст. за тонну, а в Соединенных Штатах — по 50 ф. ст.

    Руководство монополией по сбыту какао в военное время было возложено на Джона Кэдбери, директора компании «Кэдбери бразерс», крупнейшего участника пула. Он был председателем совета по какао при министерстве продоволь­ствия. Вся эта деятельность военного времени носила весьма сомнительный характер. Правительственный контроль над ценами связывал африканцев по рукам и ногам, обеспечивая в то же время высокие военные прибыли английским фабри­кантам шоколада. Читателю будет небезынтересно узнать, что X. Дэвис, ставший во время войны контролером отдела масел и жиров в министерстве продовольствия, был раньше директо­ром компаний «Левер бразерс» и «Юнилевер», которые через свой филиал «Юнайтед Африка компани» держали в руках всю торговлю пальмовым маслом и ядрами в Западной Афри­ке. Кстати сказать, председатель «Юнайтед Африка компани» Найт был назначен управляющим отдела масел и жиров; Дж. Ванденберг, глава компании «Ванденберг энд Юргенс» (тоже дочерняя компания «Юнилевер»), — управляющим отдела искусственных жиров министерства продовольствия, а С. А. Солтер, также представитель Ванденберга, — управляю­щим отдела импорта масел и жиров. При таком переплетении интересов компаний и правительственных органов по контро­лю над распределением масел и жиров, в том числе марга­рина, мыла и т. п., среди английских потребителей нет ничего удивительного в том, что «Левер бразерс» и «Юнилевер» по­лучили в 1940 г. 6987 тыс. ф. ст. прибыли за вычетом налога на сверхприбыль.

    Не считаясь с тем, что производителям какао платили за их продукцию по заниженным ценам, местные власти обло­



    жили крестьян еще и специальным военным налогом в раз­мере 18 шилл. 6 пенсов с каждой тонны какао, экспортиро­вавшейся из Золотого Берега и Нигерии. В результате все больше крестьян попадало в лапы ростовщиков. Некоторые забросили свои хозяйства, другие вообще прекратили произ­водство какао.

    При наличии жесткого монополистического контроля, установленного в годы войны над закупками продукции аф­риканских крестьян, английское правительство не организо­вало соответствующего контроля над продажей импортных товаров. Вследствие этого импортные товары неимоверно вздорожали. На Золотом Берегу, например, цена штуки хлоп­чатобумажной набивной ткани, составлявшая до войны 12 шилл. 6 пенсов, выросла в 1945 г. до 90 шилл. В Нигерии один ярд ткани хаки стоил 16 шилл. вместо 3 шилл. перед вой­ной; цена одного мешка цемента выросла с 2 шилл. до 8.

    Эти невыносимые условия привели к тому, что в начале 1948 г. жители Золотого Берега организовали бойкот импорт­ных товаров.

    Управление по сбыту какао получило в 1947 г. такую гро­мадную прибыль, скупая какао у африканцев по 60 ф. ст. за тонну и продавая его на доллары американским фабрикантам шоколада по 177 ф. ст. за тонну, что решило поднять заку­почную цену на какао урожая 1947—48 г., чтобы стимулиро­вать расширение производства.

    Подобный же разрыв между закупочными и продажными ценами существует и в отношении других экспортных куль­тур. Так, например, Западно-Африканское управление по кон­тролю над сбытом продукции, которое обладало монополь­ным правом продажи колониальных товаров, платило кре­стьянам Нигерии в 1946—47 г. 16 ф. 15 шилл. за тонну паль­мового масла и продавало его английским промышленникам через министерство продовольствия по 95 ф. ст. за тонну. Земляной орех, который разводят крестьяне Северной про­винции Нигерии, стоил на местном рынке 15 ф. ст. за тонну, а масло, полученное из него, продавалось в Англии по 110ф. ст. за тонну. То же самое относится и к кунжуту и другим экспортным культурам.

    За время с конца войны до 1947 г. английское правитель­ство получило от торговли какао 24 млн. ф. ст. прибыли.

    Небольшие суммы, которые правительство расходует на социально-культурные нужды, предоставляются прибрежным городам, где проживает большинство европейцев и богатые африканцы. Та часть населения, которая производит основ­ную массу всех богатств страны, получает меньше всего этих благ.



    Землепользование в Нигерии

    В Северной Нигерии английское правительство взяло в свои руки непосредственное распоряжение землей, которой в прошлом ведали султаны, эмиры и другие мусульманские правители. Племя хауса и другие народности, населяющие Северную Нигерию, считаются арендаторами британской ко­роны, поскольку никто не может владеть землей на правах собственности или пользоваться землей без согласия губерна­тора.

    Нет никаких оснований утверждать, как это делают неко­торые авторы империалистического толка, что собственность Англии на землю в Северной Нигерии основана на правах, будто бы переданных британской короне эмирами. Последние сами не обладали правом собственности, которое они могли бы передать по договорам, навязанным им силой. Тем не ме­нее, было проведено законодательство, закрепившее статус- кво. В соответствии с изданным в 1910 г. законом о земле и правах туземного населения, только губернатор (а не вожди племен, как это было раньше) имеет право наделять землей африканцев и иеафриканцев по своему усмотрению. Земля поэтому официально именуется землей британской короны, а не землей африканцев, поскольку традиционные законы и обычаи, регулировавшие порядок землепользования, уже не соблюдаются.

    Производство пальмового масла в Сиерра-Леоне и Нигерии

    Африканские крестьяне собирают пальмовые орехи на своих собственных участках и в лесах. Дома женщины и де­ти добывают из них масло для продажи европейским купцам.

    В 1929 г. «Юнайтед Африка компани» и другие торговые компании до предела сбили цены на пальмовые продукты, что сильно ударило по населению юго-восточной Нигерии, живущему исключительно на доходы от этого промысла. В 1924 г. 4 галлона пальмового масла стоили 14 шилл., в 1928 г. — уже только 7 шилл., а в 1929 г. — всего 1 шилл.

    4    пенса. Как раз в это время правительство, без достаточной подготовки и разъясиения, ввело подушный налог на женщин, чтобы увеличить денежные поступления из районов произ­водства пальмового масла. Это обстоятельство в сочетании с резким падением цен на пальмовое масло привело к восста­ниям женшин.

    Африканки с негодованием отвергли план обложения их налогом. В. округе Локо женщины напали на нескольких вождей. Вскоре волнения перекинулись и в другие районы.



    11    декабря 1929 г. тысячи женщин в округах Овэрри и Аба присоединились к движению протеста. К женщинам племени Ибо присоединились их сестры из племени Ибибо в провинции Калабар. Такая солидарность женщин различных племен еще никогда здесь не наблюдалась. Встревожились даже мужчи­ны этих племен, которые были отстранены от движения.

    Доведенные до отчаяния провокационными действиями некоторых сотрудников английской администрации, жен­щины дали волю обуревавшим их чувствам, начав изби­вать чиновников-европейцев и ненавистных старшин. Они на­падали также на склады иностранных торговцев, поджигали здания местной администрации, уничтожали налоговые списки, хранившиеся у старшин. Для водворения порядка были вы­званы войска под командованием английских офицеров. Без объявления военного положения, без какого бы то ни было официального предупреждения в Уту-Этим-Экпо было убито 18 и ранено 19 женщин. Через несколько дней после этого инцидента войска открыли огонь из пулеметов по группе жен­щин, вооруженных только палками; было убито еще 32 жен­щины и ранено 31. Случилось это 17 декабря, когда тысячи женщин собрались перед управлением окружного комиссара в Опобо. Стрельба в безоружных женщин была открыта по приказу английского лейтенанта во время переговоров меж­ду руководительницами женщин и комиссаром. Эту кровавую расправу пытались оправдать тем, что женщины якобы гро­зились напасть на чиновников.

    Долго после этого инцидента в стране свирепствовал тер­рор. Когда порядок был восстановлен, правительство нало­жило на жителей деревни Азумини штраф в 2300 ф. ст., ко­торый они должны были внести в течение 24 часов, для воз­мещения ущерба, причиненного торговым фирмам, а винов­ники подлого убийства женщин были оправданы правитель­ственной комиссией, в которую входили управляющий коло­нией Лагос и члены Совета.

    Самое примечательное в этом восстании заключалось к том, что возмущение женщин было направлено как против чи­новников-европейцев, так и против своих старшин. В районах, где происходило восстание, старшины не пользовались уваже­нием народа. Это были надменные, безграмотные выскочки, назначенные английским правительством для собирания на­логов.

    Производство земляного ореха в Гамбии

    Земляной орех имеет для Гамбии такое же значение, как пальмовые продукты для Сиерра-Леоне и юго-восточной Ни­герии. По сути дела, даже большее, потому что земляной



    орех — единственная экономически важная культура, кото­рая производится в Гамбии. Все производство сосредоточено в индивидуальных крестьянских хозяйствах... С экономиче­ской точки зрения крестьяне Гамбии находятся в самом бед­ственном положении во всей Западной Африке, поскольку их положение зависит от единственной товарной культуры, ко­торая составляет 97% экспорта из этой колонии.

    Гамбия — старейшая английская колония в Африке. В ней проживает 220 европейцев и 200 тыс. африканцев. Не доходы едва покрывают расходы. Без земляного ореха Гам­бия вообще не могла бы существовать. Средний урожай, со­бираемый в каждом хозяйстве, достигает полутора тонн в год, но из-за примитивной агротехники и ежегодной смены возделываемых участков качество орехов невысоко, и цены на них, в результате конкуренции других стран, производя­щих земляной орех в больших количествах, соответственно ниже. Несмотря на это, правительство взимает с каждой тонны ореха экспортный сбор в размере 10 шилл., и кресть­янин, расходы которого превышают доходы, живет с семьей в ужасающей нищете. Тонна земляного ореха стоила в 1938 г.

    5    ф. 4 шилл. При среднем урожае в полторы тонны на хозяй­ство доход крестьянина составлял 7 ф. 16 шилл. В то же вре­мя подушный налог и налог на жилище, которые взимаются правительством с беспощадной точностью, а также покупка самых необходимых товаров и посадочного материала при­водят к тому, что годовой бюджет семьи из трех человек при расходах на жизнь, равных 6 пенсам в день, составляет 10 ф. 2 шилл. 6 пенсов. Хотя доходы местной администрации в очень большой степени зависят от урожая земляного оре­ха, в 1946 г. департаменту сельского хозяйства было выделе­но только 15 тыс. ф. ст., причем изыскания последнего ведутся вяло и малопродуктивно... Что же касается продоволь­ственных культур, то их производство находится в таком за­пущенном состоянии, что правительство импортирует ежегод­но свыше 10 тыс. тонн риса, чтобы предотвратить голод.

    Гамбия является самой бедной колонией в Западной Аф­рике. Это наименее освоенная английская территория на ма­терике Африки. Ежегодно здесь умирает от недоедания мно­го людей, но точных цифр на этот счет нет, поскольку ста­тистика здесь отсутствует.

    Горнодобывающая промышленность Западной Африки

    Промышленность в Западной Африке, как и в большин­стве других районов Африки, представлена горнодобывающи­ми предприятиями, которые, за исключением угольных копей



    Нигерии, находятся в монопольном владении финансистов из лондонского Сити. Именно в этой отрасли колониальной эко­номики проявляются наихудшие черты империализма. Кроме того, по мере развития горнорудной промышленности усили­вается тенденция к вытеснению крестьян с их земельных на­делов. Несмотря на значительный рост добычи железной ру­ды в Марампа (Сиерра-Леоне) и соответствующий рост при­былей компании, заработная плата оставалась неизменной.

    В последние годы рабочие были вынуждены бастовать, чтобы привлечь внимание правительства к своим требовани­ям. В мае 1939 г. свыше 2 тыс. рабочих, доведенных до отчая­ния жестокой эксплоатацией, объявили забастовку. Министр колоний Малькольм Макдональд заявил в связи с этим в парламенте, что рабочие получали «царскую» заработную плату в размере 9 пенсов в день, а также порцию риса и что благодаря вмешательству правительства компания решила увеличить их дневной заработок до 10 пенсов. Министр коло­ний оправдывал этот скандально низкий уровень заработной платы тем, что «было бы большой ошибкой сопоставлять ставки заработной платы в колониях и в метрополии, по­скольку условия в них совершенно различны». Повидимому, у жителей Африки желудки меньше, чем у европейцев!

    Правительству Нигерии принадлежат предприятия с наи­большим числом рабочих, и шахтеры-африканцы составляют здесь основную массу промышленных рабочих. Свыше 70 тыс. рабочих было занято в период войны на оловянных рудни­ках Северной Нигерии. Их набирали, главным образом, из племен, населяющих плато Бауги. Их заработная плата не­вероятно низка и, несмотря на неуклонный рост цен на пред­меты первой необходимости, несмотря на постоянные требо­вания рабочих и рекомендации различных комиссий, суще­ственного повышения заработной платы не произошло.

    Африканцы, работающие в угольных шахтах,' которые при­надлежат правительству, получают от 5 шилл. 8 пенсов до 15 шилл. 5 пенсов в неделю, в зависимости от квалификации. Подсчитано, что семья работающего на поверхности афри­канца, которая состоит из жены и двоих детей, тратит около

    2    шилл. на квартиру и 7 шилл. на пищу при заработной пла­те 5 шилл. 8 пенсов. На самом же деле благодаря существо­ванию на шахтах неполной рабочей недели рабочие иногда зарабатывают всего 2 шилл. 6 пенсов в неделю.

    Таковы условия на предприятиях, принадлежащих пра­вительству. Чего же ожидать от частных компаний? На оло­вянных рудниках, являющихся собственностью частных лиц, средний уровень заработной платы постоянных рабочих со­ставляет 3 шилл. 6 пенсов, а поденные рабочие получают



    всего 2 шилл. 8 пенсов в неделю. Женщины и дети, занятые на табачных предприятиях близ Ибадана, получают в сред­нем по б пенсов в день.

    «Ассошиэйтед тин майнз оф Нигерия» и «Лондон Нигерия тин майнз», дочерние компании «Лондон тин корпорэйшн», получают значительные прибыли от добычи олова. В 1941 г. продажная цена олова в Лондоне составляла 270 ф. ст. за тонну, но острый недостаток олова, вызванный тем, что япон­цы захватили Малайю, привел к значительному повышению цен. Для расширения производства во время войны прави­тельство Нигерии под нажимом заинтересованных компаний ввело принудительный труд. Вместо привлечения дополни­тельных рабочих рук путем увеличения заработной платы и улучшения жилищных условий, чиновникам окружных управ­лений в районах добычи олова было дано указание заста­вить старшин поставлять рабочую силу для рудников «в ин­тересах усиления военного потенциала». На основании «Пра­вил о принудительном труде» было набрано свыше 20 тыс. рабочих. Они получали довоенную ставку — 5 пенсов в день и питание. Хотя забастовки во время войны были строго за­прещены, среди рабочих не раз вспыхивали волнения. Рас­сматривая вопрос о принудительном труде в Африке, леди Саймон пишет:

    «В настоящее время почти все правительства колониаль­ных держав используют в своих колониях принудительный труд для так называемых «общественных работ»... Принуди­тельный труд применяется на строительстве мостов, шоссей­ных и железных дорог, где мобилизованные работают в ка­честве грузчиков, землекопов, чернорабочих. Эти и подобные им обязанности ложатся все более тяжким бременем на пле­чи миллионов негров в Экваториальной Африке и в других местах... Право принуждения к такому труду, обеспечиваю­щее властям легкий, хотя и сомнительный, способ получения дешевой рабочей силы, вызывает острую неприязнь туземцев к «правительству». В глазах местного населения оно пере­стает быть органом правосудия и охраны порядка и стано­вится просто могущественным орудием принудительной вер­бовки рабочей силы».

    Хотя считается, что конвенция о принудительном труде, принятая Международным бюро труда, положила конец при­нудительному использованию рабочей силы на частнокапита­листических предприятиях, неофициально такое использова­ние продолжается. Политический и социальный вес европей­ских плантаторов в Восточной и Южной Африке и горноруд­ных компаний на всем материке таков, что они всегда могут оказать необходимое давление на местные власти — англий­



    ских чиновников и вождей племен, — чтобы заполучить рабочую силу для своих плантаций и рудников. Что же ка­сается правительства, то простое его «обращение» к старши­не через местного чиновника равносильно приказу верховной власти. Большинство африканцев, работающих на принадле­жащих английскому правительству плантациях земляного optxa в Танганьике, было набрано в принудительном порядке через этих старшин. В тех районах Западной Африки, куда проникает капиталистическая промышленность, расовый ан­тагонизм между чернокожими крестьянами и белыми экспор­терами усугубляется классовыми противоречиями между со­гнанными с земли африканскими рабочими и европейскими горнорудными синдикатами. Другими словами, капиталисти­ческий способ производства приносит с собой новую идеоло­гию, определяющую общественные отношения. Африканцы, работающие по найму в рудниках, рано или поздно приходят к необходимости объединиться на почве общих классовых интересов (а не по племенному признаку, как это было рань­ше), чтобы защищать себя от иностранных эксплоататоров. Стремление промышленных рабочих к совместным выступле­ниям, в свою очередь, ведет к росту профсоюзного движения. С течением времени этот тип организации заменяет племен­ные союзы...

    Несчастные случаи происходят очень часто, но за увечье африканцы получают ничтожную компенсацию, а то и вовсе ничего. В июне 1934 г. во время катастрофы на шахте Прести погиб 41 африканский рабочий. Их иждивенцам было предло­жено в порядке компенсации по 3 ф. ст. на семью. Это изде вательское предложение вызвало возмущение рабочих, и ком­пания во избежание забастовки увеличила размер компенса­ции до 12 ф. ст.

    В конце 1947 г. волнения, сопровождавшиеся на ряде шахт забастовками, охватили массы горняков. Они закончи­лись лишь после того, как заработная плата была повышена в соответствии с ростом стоимости жизни, усугублявшимся острой нехваткой предметов потребления на Золотом Берегу.

    Западноафриканские моряки

    Моряки, которых насчитывается более 4 тыс., составляют значительную часть рабочего класса Западной Африки. В большинстве это уроженцы Нигерии и Сиерра-Леоне... Их заработная плата значительно ниже заработной платы белых моряков на тех же кораблях.

    Во время войны пароходные компании практиковали отвра­тительную дискриминацию по отношению к чернокожим мо-



    рякам, которые храбро переносили все опасности войны, ра-
    ботая на судах, доставлявших в Англию важные грузы. Зара-
    ботная плата белых моряков в годы войны была повышена, но
    ставки африканцев, которые и без того были ниже, чем у бе-
    лых, не были соответственно увеличены. Так, например, если
    кочегар-европеец получал 11 ф. 2 шилл. 6 пенсов, а смаз-
    чик — 12 ф. 2 шилл. 6 пенсов в месяц, не считая военной
    надбавки в 10 ф. ст., то кочегар-африканец получал всего

    7    ф. 10 шилл. Военная надбавка для него составляла не 10,
    а только 5 ф. ст.

    Африканцы требовали увеличения заработной платы для
    кочегаров до 9 ф. 10 шилл., а также выдачи полной надбавки
    в 10 ф. ст., но компания «Элдер Демпстер» отказалась удов-
    летворить их требования. Тех, кто отказывался работать по
    существующим расценкам, заменяли другими, более сговор-
    чивыми.

    Просвещение в Западной Африке

    Ассигнования на просвещение туземного населения не идут ни в какое сравнение с расходами колониальной адми­нистрации на школьное образование детей европейцев. По­скольку у нас нет данных о детях европейцев в Западной Африке, мы вынуждены приводить цифры из бюджета колоний


    : постоянным европейским населением.

     

    Колонии

    | На одного европейского ребенка

    На одного афри­канского ребенка

    Южная Родезия

    1

    1 30/13/9*

    0/13/9

    Северная Родезия

    , 28/8/7

    0/4/6

    Кьясалгнд

    j 18/7/11

    0/1/10

    Танганьика

    I 10/18/2

    0/5/7

    Уганда

    | 14/10/8

    0/5/3 |

    Кения

    j 26/7/5

    0/16/0

    I игерия

    | Европейские дети в

    0/11/0

    Золотой Берег >

    местных школах не

    3/10/10

    Сиерра-Леоне |

    обучаются

    2/0/9

    I


    ♦ Первая цифра обозначает фунты стерлингов, вторая — шиллинги, третья — пенсы. ,


    Эти цифры еще не дают полного представления о том, в каком состоянии находится школьное образование в Запад­ной Африке. Хотя процент грамотных там выше, чем в



    восточноафриканских колониях, но вследствие нерегулярного посещения, слабого здоровья, плохого оборудования школ и недостаточной квалификации преподавателей очень часто ребе­нок, посещающий школу четыре или пять лет подряд, не двигается дальше первого класса.

    В Нигерии число детей, получающих начальное образова­ние, составляет 660 тыс.; всех же детей в возрасте до 16 лет —

    8   млн.

    Для обучения в начальных школах всех детей школьного возраста потребовалось бы 80 тыс. учителей... В настоящее время их насчитывается всего 11 тыс. человек, причем боль­шинство их не имеет дипломов.



    КОСВЕННОЕ УПРАВЛЕНИЕ —ТУЗЕМНАЯ АДМИНИСТРАЦИЯ


    Система управления африканскими народами через тра­диционных вождей и племенные учреждения представляет со­бой одну из характерных черт английской колониальной администрации...

    Система косвенного управления, или «туземной админи­страции», возникла при необычных исторических обстоятель­ствах в начале нынешнего века, когда англичане приступили к развертыванию торговли с Северной Нигерией...

    Мероприятия завоевателей свелись к тому, что над ста­рыми феодальными и племенными органами управления был поставлен европеизированный бюрократический аппарат. До прихода англичан источником власти нигерийских вождей был народ, представленный своими старейшинами и советниками. В настоящее время от этой племенной демократии сохрани­лась только форма. В прежние установления было влито но­вое политическое содержание, чтобы они могли служить це­лям английского, империализма.

    Вожди уже не несут ответственности перед своим народом, поскольку при системе косвенного управления «туземные правители, или туземная администрация, получают власть не­посредственно от правительства; их полномочия ограничива­ет правительство — туземная администрация становится со­ставной частью государственного аппарата»'.

    Сущность косвенного управления заключается в том, что правление осуществляется через посредство традиционных носителей политической власти, при которых европейцы вы­полняют функции советников и контролеров. Короче говоря, вожди стали простыми орудиями и агентами колониальной державы. В соответствии с «Указом о порядке назначения и смещения вождей», они могут быть сняты со своих постов в случае невыполнения приказов правительства.

    Тем не менее, защитники и ревнители косвенного управле­ния пытаются найти оправдание этой системе в том, что она якобы приучает африканцев к политической демократии...


    1 У. Р. Крокер, «К вопросу об управлении колониями», стр. 7.



    Это грубый обман. «Туземные советы», функционирующие под руководством чиновников, являются органами централь­ного правительства, а не местного самоуправления, как это понимается в Англии. Прежде всего члены советов не явля­ются представителями народа, мнения которого не спраши­вают и при решении вопросов, имеющих значение для дан­ного района. Вожди не сообщают окружным комиссарам, че­го хотели бы от правительства жители их районов. Наоборот, они говорят народу, чего хочет от него правительство. Вож­ди являются теперь слугами правительства. Некоторые из них назначаются губернатором без консультации с народом, которым они правят.

    В своем стремлении распространить систему косвенного управления на юго-восточную Нигерию, где раньше не было вождей, английские чиновники, игнорируя старинные демо­кратические традиции народа, начали насаждать своих лаке­ев, известных под именем вождей по назначению. Лишенные традиционного чувства ответственности перед народом, эти марионеточные правители вскоре погрязли в коррупции; на­род им не доверяет и не подчиняется.

    Туземная администрация в колонии Золотой Берег

    Такое же разрушение «родовой демократии» имело место и на Золотом Берегу. И здесь вожди были отделены от наро­да и превращены в платных агентов и проводников офици­альной политики английского правительства...

    Поэтому утверждение английских империалистов, будто они ввели на Золотом Берегу «политическую демократию»,— сплошной вздор. В действительности английские империали­сты лишь воспрепятствовали прогрессу местной системы управления, глубоко демократической в своей основе, которая развилась бы в систему, соответствующую социальным и эко­номическим требованиям двадцатого столетия.

    Туземная администрация и налоги

    Собирание налогов служит причиной постоянных раздоров между вождями и народом. Поскольку для вождей взимание налогов является источником средств к существованию, они часто применяют при этом бесчеловечные методы. Народ, как правило, слишком беден, чтобы платить даже минималь­ный налог. В районах добычи угля и олова это обстоятель­ство вынуждает неимущих африканцев покидать свои дерев­ни и искать работы на рудниках. Таким образом, помимо сбора средств, система прямого обложения обеспечивает



    также снабжение правительственных и частных предприятий дешевой рабочей силой.

    Обычно, пока вожди собирают причитающиеся с их окру­гов суммы налогов и не слишком мешают выполнению при­казов властей, окружные начальники по возможности избега­ют вмешательства в такие туземные дела, как конфликты между вождями и народом. Уклоняясь от вмешательства в «туземные дрязги» и оставаясь как бы выше этих дрязг, чи­новники-европейцы стремятся таким образом поддерживать английский престиж. Сущность косвенного управления имен­но в том и состоит, что европейцы остаются в тени и оказы­вают влияние на жизнь африканцев издали.

    «Вождь, — пишет лорд Рэглан, — может грабить и истя­зать своих подданных, он может промотать весь собранный налог, но его подданные не смеют жаловаться, а если они и попытаются это сделать, то все равно ничего не добьются. Только когда вспыхнет восстание или разразится грандиоз­ный скандал, который правительство не в состоянии замять, принимаются какие-нибудь меры» 1.

    Подобные беззакония совершаются повсюду, где суще­ствует система косвенного управления. Во время войны неко­торые вожди в Сиерра-Леоне применяли самые варварские методы при собирании налогов. Они брали женщин и детей заложниками, а мужчин, не уплативших налога, избивали и пытали. Красный перец, соль и «сямбок» (плеть из сыромят­ной кожи носорога) служили им «официальными полномочи­ями» на взыскание налогов с африканцев, проживающих на территории протектората. 24 мая 1941 г. член парламента Реджинальд Соренсен поднял этот вопрос в палате общин, спросив министра колоний, «было ли предложено правитель­ству Сиерра-Леоне провести расследование полученных им жалоб на то, что людей избивали и натирали перцем, чтобы заставить их без промедления уплатить правительственные налоги, в частности, в Бумбуне, или же какие меры приняты нм для опровержения этих обвинений».

    Отвечая за правительство Сиерра-Леоне, Малькольм Мак­дональд, бывший в то время министром колоний, заявил:

    «В результате расследования, начатого 6-го февраля, установлено, что в Бумбуне четыре человека были связаны местными полицейскими, которые натерли им кожу перцем. Эти полицейские уволены и привлечены к ответственности за применение физического на-силия. Один из полицейски к чинов, присутствовавший при этом, но не принимавший активного участия, понижен в должности. Никто из вождей и иных пред­ставителей племенной власти в этом деле не замешан».

    1 Лорд Рэглан, «Если 6 я был диктатором», стр. 96 -97.



    Сообщалось, что аналогичные инциденты имели место и в округе Бомбали в апреле 1948 г. Местный вождь связывал и избивал своих подданных, чтобы заставить их выполнять распоряжения окружного комиссара. В протесте, направлен­ном министру колоний Союзом молодежи Сиерра-Леоне, утверждалось, что 13 апреля 1948 г. вождь приказал своему полицейскому арестовать и избить нескольких мужчин и женщин» которые затем были брошены в тюрьму за отказ отправиться на принудительные работы по строительству до­рог.

    Как и в Бумбуне, вину за это свалили на туземные власти, хотя вождь выполнял приказ, полученный свыше.

    Эта манера валить с больной головы на здоровую весьма характерна. Когда все идет хорошо, европейцы утверждают, что это их заслуга. Когда что-нибудь случается, они свали вают вину на туземных правителей. Неудивительно, что эта подлая система вызывает ненависть у всех африканцев.

    Местная администрация в Уганде

    Наиболее законченную форму в Восточной Африке полу­чило косвенное управление в Уганде.

    На вершине пирамиды в королевстве Буганда восседает туземный король. Он управляет через своеобразный каби­нет, в который входят три главных министра — премьер, главный судья и казначей. Они, а свою очередь, несут ответ­ственность перед туземным «парламентом», в который входят вожди племен саза и гомболола и другие представители зе­мельной аристократии.

    Подчинив эту феодальную систему английской государст­венной власти, горстка европейцев получила возможность управлять громадной территорией с помощью целой армии африканских чиновников. Вместо того чтобы отдавать прика­зы непосредственно крестьянам Буганды, губернатор действу­ет через короля, при котором в качестве «советника» нахо­дится чиновник-европеец, называемый резидентом. Как пред­ставитель британской короны губернатор определяет сумму налогов, подлежащих уплате населением Буганды. Решение губернатора доводится до сведения короля резидентом. Ко­роль, в свою очередь, дает указание своему премьеру полу­чить формальное согласие «парламента». Как только это сде­лано, вожди возвращаются в свои районы и отвечают за сбор налогов. Если крестьяне попытаются протестовать или вос­ставать, как было в 1945 г., вожди могут рассчитывать на военную помощь английской администрации для восстановле­ния «законности и порядка».



    Косвенное управление и национальное развитие

    С точки зрения английских империалистов, косвенное управление представляет собой «дешевый и действенный способ управления, а также средство поддержания связи со всеми африканцами, даже с самыми отсталыми». В Нигерии, на­пример, англичане управляют территорией, равной по площа­ди Западной Европе, с помощью аппарата, состоящего всего из 2500 белых чиновников.

    Однако «критики этой системы утверждают, что она лишь увековечивает или искусственно поддерживает африканский феодализм, нередко с помощью иностранных правителей. Раз потомственной аристократии предоставлены большие полно­мочия, причем она зачастую выступает против введения си­стемы управления, основанной на социальной справедливо­сти, — эти аристократы будут и впредь оказывать влияние, которое трудно сочетать с движением к самоуправлению. Правители, пользующиеся благами системы косвенного управления, ревниво оберегают свое положение, которое они безусловно потеряли бы в случае демократизации органов управления. Таким образом, при этой системе те, кто уча­ствует в управлении, являются противниками прогресса и не­редко энергично выступают в защиту, статус-кво» Л


    1 А. В и ш хор, «Колониальная политика в Африке», стр. 70.



    ПРЯМОЕ УПРАВЛЕНИЕ —УПРАВЛЕНИЕ КОЛОНИЯМИ

    КОРОНЫ


    Некоторые части английской Африки официально имену­ются «колониями короны», в отличие от «протекторатов», или территорий, находящихся под косвенным управлением через вождей и органы племенной власти.

    Работники английской администрации не считаются с эти­ми конституционными различиями; они обращаются с коло­ниями короны, протекторатами и подопечными территориями, просто как с зависимыми странами, которые можно экспло- атировать, не считаясь с желаниями местного населения. С экономической точки зреаия между ними нет никакой раз­ницы. Принцип управления всюду один и тот же.

    При системе прямого управления правительство осущест­вляет свои функции через два Совета — законодательный и исполнительный. В состав законодательного совета обычно входят три категории членов: чиновники, неофициальные лица, назначенные в совет губернатором, и неофициальные лица, входящие в него по выборам. Губернатор, являющийся Пред­седателем законодательного совета, назначает в состав совета чиновников из числа европейцев, возглавляющих различные отделы гражданской службы. Являясь сотрудниками бюрокра­тического аппарата, возглавляемого губернатором, чиновники обязаны голосовать за все мероприятия, предложенные прави­тельством, кроме тех случаев, когда их освобождает от этой обязанности губернатор. Это — марионетки по долгу службы.

    «Люди, разбирающиеся в политике, возмущаются при ви­це длинного ряда чиновников, почти не открывающих рта, кроме случаев, когда они должны по приказу говорить «да» или «нет», независимо от собственного мнения. Сами чинов­ники недолюбливают эту механическую процедуру. Всюду, где созрело политическое самосознание, целесообразность существования такой системы ставится под сомнение. Но если отнять у колониального правительства это орудие, оно не сможет эффективно управлять колониями, разве только придумает взамен что-нибудь подходящее» >.

    Лейбористское правительство нашло такое подходящее


    *С»р Антон Бертрам, «Колониальная служба», сгр. 175—176.



    средство. Большинстве в совете, ранее состоявшем из чинов- ников-европейцев, теперь составляется из вождей, находящих* ся на содержании у английского правительства и обязанных голосовать по указке губернатора.

    Губернатор назначает также часть членов совета, не при­надлежащих к числу чиновников. Они обычно отбираются из числа реакционно настроенных африканцев, а также из представителей иностранных деловых кругов, и выражают интересы различных капиталистических групп — судовла­дельцев, банкиров, промышленников и торговцев. Они дер­жатся на своих местах по воле губернатора, и их не без ос­нования считают опорой официальной политики, которая не­изменно служит их экономическим и социальным интересам.

    Выборные члены совета считаются представителями афри­канского народа, но так как массы совершенно устранены от участия в выборах как в качестве избирателей, так и в ка­честве кандидатов, вследствие высокого имущественного цен­за, то избранными неизбежно оказываются представители за­житочных слоев. Члены совета — не-чиновники, составляют ли они меньшинство или большинство, как это имеет место в Сиерра-Леоне, ни в коем случае не могут сформировать пра­вительство. Таким образом, при той системе управления, которая действует в колониях короны, законодательный совет зачастую представляет собой лишь нечто вроде дискуссион­ного клуба.

    Послушным орудием правительства является исполнитель­ный совет, отдаленно напоминающий кабинет министров. Его состав подбирается из числа старших чиновников местной колониальной службы. Кроме того, в него входит по назна­чению несколько членов законодательного совета — не-чи- новников. Недавно губернатор Золотого Берега и губернатор Нигерии ввели в исполнительные советы нескольких афри­канцев, главным образом вождей. Этот совет составляет все законопроекты, которые затем передаются на обсуждение и формальное утверждение законодательного совета. Все, пра­ва членов совета сводятся к тому, что они дают губернатору советы, которые он вовсе не обязан выполнять.

    «Губернатор является единственным и высшим представи­телем власти, ответственным перед королем и представляю­щим его», — говорится в статье 5 Колониального уложения. Как официальное лицо губернатор является олицетворением всех трех видов государственной власти. Как представитель короля он обладает правом помилования осужденных пре­ступников; как председатель исполнительного совета он играет роль премьер-министра и, наконец, как председатель законо­дательного совета он может наложить вето на любой при*



    нятый советом законопроект. Поэтому неудивительно, что «большинство губернаторов в колониях пользуется громад­ной, можно сказать, диктаторской властью. И при отсут­ствии народного представительства... любой лидер рабочего движения или прогрессивный деятель находится во власти губернатора.., чье решение не может быть обжаловано и ко­торый одновременно может быть прокурором, судьей и тю­ремщиком» *.

    Несмотря на неоднократные заявления лейбористского правительства, что оно ставит себе целью привести колонии- к самоуправлению в духе традиционного английского парла* ментаризма, образованные африканцы пользуются меньшим политическим влиянием, чем представители туземной адми­нистрации, руководимой англичанами.

    В 1946 г. лейбористы провозгласили новую конституцию Золотого Берега, которая в сущности оставила нетронутой систему косвенного управления. Тем не менее, механически объединив всех африканцев — членов совета — 13 человек, назначенных туземной администрацией, и 5 избранных голо­сованием на основе ограниченного избирательного права, английские социалисты хвастливо объявили на весь мир, что «на Золотом Берегу, впервые за всю историю Африки, вы­бранные народом африканцы получили большинство мест в своем парламенте». Какая чепуха! Какое лицемерие! К вели­кому замешательству чиновников из министерства колоний, конституционный подлог, совершенный на Золотом Берегу в

    1946    г., был разоблачен комиссией Уотсона, которая рассле­довала обстоятельства восстания, вспыхнувшего там в 1948 г. Чтобы установить коренные социально-экономические причи­ны беспорядков, комиссии пришлось изучить систему, введен­ную конституцией 1946 г., которую она охарактеризовала как «мертворожденную» и рекомендовала немедленно ее отменить.

    По всей черной Африке — от Судана до Капской про­винции, от Восточного побережья до Западного — связь между системами косвенного и прямого управления становит­ся все теснее и теснее. Землевладельцев и вождей, невежд и реакционеров — всех собирает под свое крылышко лейбори­стское правительство. Представители министерства колоний еще могут некоторое время сдерживать растущее националь­но-освободительное движение, используя для этой цели дис­кредитировавшую себя туземную аристократию... Но колесо истории уже не повернуть назад.


    1 Давид Адамс, статья в «Сивил либертис джорнэл», Лондой, март 1941 г., стр. 8—9.



    «РАЗВИТИЕ И БЛАГОСОСТОЯНИЕ КОЛОНИИ»


    Анализ происхождения и целей «Закона о развитии и благосостоянии колоний» характеризует его как самое на­глядное после войны проявление искусства англичан ставить себе в заслугу вынужденные действия.

    К концу второй мировой войны Англия пришла с подор­ванным хозяйством; кроме того, за время войны она потеряла свои старые рынки и крупные инвестиции за границей...

    По необходимости она должна теперь искать новых и еще не тронутых источников сырья и продовольствия... Лейбори­стское правительство, поддерживаемое консерваторами, не скрывает, что главным стимулом к разработке широких пла­нов развития сельского хозяйства — таких, как план созда­ния плантаций земляного ореха в Восточной Африке, — яв­ляется отчаянное экономическое положение. Эта новая форма экономического империализма, торжественно назван­ная «развитием колоний», является составной частью внеш­ней политики лейбористов и тесно связана с планом создания западноевропейской коалиции колониальных держав—Фран­ции, Бельгии, Голландии и Португалии, автором которого является Бевин.

    Независимо от первоначальных причин, обусловивших появление плана «развития и благосостояния колоний», Бе- бин намеревается превратить его в орудие своей внешней политики. Благосостояние, процветание и счастье туземных народов являются для него чисто побочным обстоятельством.

    Непосредственной причиной, побудившей английское пра­вительство издать в 1940 г. «Закон о развитии и благосостоя­нии колоний», послужила волна беспорядков, охватившая ряд английских колоний, и особенно Вест-Индию, незадолго до начала второй мировой войны.

    Закон предусматривал израсходование в течение 10 лет 50 млн. ф. ст. на экономическое развитие 40 колониальных стран и на повышение благосостояния их населения, состав­ляющего 60 млн. человек. Помимо этой не слишком внуши­тельной суммы — менее 1 ф. ст. на человека — было выде­лено еще 500 тыс. ф. ст. специально на изучение проблем, касающихся колониальных владений,



    Но, прежде чем колонии успели разработать свои планы, выяснилось, что по условиям закона суммы, не израсходован­ные в течение одного года, не могут быть перенесены на следующий год. А так как в годы войны работы по развитию колоний могли вестись лишь в очень незначительных разме­рах, большая часть средств, выделенных на этот период для «развития и благосостояния колоний», вернулась в импер­ское казначейство.

    Из 50 млн. ф. ст. до 1945 г. на африканские колонии было затрачено всего около миллиона. Под давлением обще­ственного мнения английское правительство впоследствии было вынуждено довести сумму ассигнований до 120 млн. ф. ст., причем оговорка о возврате неиспользованных сумм была снята.

    Лейбористы продолжают проводить политику консерваторов

    Когда Крич Джонс занял пост министра колоний, афри­канцы преисполнились радужных надежд. В течение долгого периода, пока лейбористы находились в оппозиции, они счи­тали его самым стойким своим защитником в парламенте. Поэтому они ожидали, что он решительно порвет с тради­ционными методами колониальной политики и практики. Но их радужные надежды вскоре рассеялись, потому что Крич Джонс, как и его предшественник, строго придерживался принципа «преемственности в политике».

    Лейбористское правительство, несомненно, растеряло то огромное сочувствие, которым оно пользовалось среди коло­ниальных народов после своей блестящей победы в 1945 г. Разочарование, которое пришлось испытать колониальным народам, сменилось затем недовольством и, наконец, озлоб­лением. Африканцы, разбирающиеся в политике, поняли, что их не просто подвели, а самым настоящим образом одура­чили.

    С самого начала было очевидно, что сумма в 50 млн. ф. ст., ассигнованная на «развитие и благосостояние колоний» по закону 1940 г., была каплей в море, и даже увеличение ее до 120 млн. ф. ст., предусмотренное законом 1945 г., все еще не может удовлетворить самые неотложные и элементарные потребности шестидесятимиллионного населения английских колоний. Поэтому Крич Джонс столкнулся с щекотливой проблемой при решении вопроса о том, как разделить эту сумму между сорока территориями... На основании планов, представленных девятью африканскими правительствами до начала 1948 г., Совет экономического развития рекомендовал выделить на все 9 территорий 43,4 млн. ф. ст., тогда какими



    было затребовано 131 284 тыс. ф. ст. Поскольку сумма расхо­дов, предусмотренных десятилетними планами каждой тер­ритории, превышает те средства, которые могут быть выде­лены из центрального «Фонда развития и благосостояния колоний», соответствующим правительствам было предложе­но покрыть эту разницу за счет выпуска внутренних займов, увеличения налогов или получения кредитов в Сити.

    Десятилетний план Нигерии

    Так называемый «план» представляет собой всего лишь ряд разрозненных проектов, разработанных различными от­делами административного аппарата и увязанных между со­бой лишь в целях финансирования. Иначе говоря, десятилет­ний план не ставит задачи создания единой, сбалансирован­ной экономики. Это только социальный паллиатив. «Отдель­ные проекты, — пишет английский специалист, составлявший «план»,— предусматривают в основном расширение деятель­ности существующих отделов, чтобы исправить недоделки прошлых лет, обусловленные продолжительным периодом финансового напряжения и экономии».

    Самые неотложные нужды страны так велики, что «если бы даже десятилетний план был выполнен в один день, улучшение жизненных условий населения Нигерии было бы едва заметно... В Нигерии один врач приходится на 133 тыс. человек и одна больничная койка на 3700 человек. На всю страну имеется 10 зубных врачей. Свыше 20 млн. человек питается растительными продуктами самого низкого каче­ства; недоедание и болезни распространены очень широко. Детская смертность в Лагосе достигает 110 человек на ты­сячу против 40—50 в европейских странах, причем 9—10% всех смертей вызываются туберкулезом. На каждый миллион жителей, из которых 95% живет за счет земледелия, прихо­дится всего два квалифицированных специалиста по сельско­му хозяйству» *.

    Англичане провозгласили, что план разработан в интере­сах народа, однако все африканские общественные организа­ции были отстранены от участия в его составлении: план был объявлен «совершенно секретным».

    Показательно, что основные отрасли промышленности местного значения, производящие предметы потребления, бу­дут оставлены в руках иностранных монополий, главным об­разом в руках «Юнайтед Африка компани», которая в ос­


    1 Пятый доклад комиссия палаты общин по вопросам ассигнований за 1947—48 г., стр. XIX.



    новном, контролирует экспортную и импортную торговлю страны.

    Разрешив иностранным капиталистам сохранить команд­ные позиции во внешней торговле Нигерии, английское пра­вительство позорно забросило сельское хозяйство — един­ственную важную отрасль народного хозяйства, находящуюся в руках африканцев.

    И хотя доклад признает, что социальный и политический прогресс населения целиком зависит от улучшения положе­ния в сельском хозяйстве, правительство, тем не менее, вы­делило на развитие сельского хозяйства ничтожную сумму в 1 624 тыс. ф. ст. из общей суммы ассигнований в 25 млн. ф. ст.

    Ясно, что десятилетний план в его настоящем виде не сможет существенно увеличить денежные доходы крестьян — экономически самого важного класса страны.

    Десятилетний план Кении

    Десятилетние планы, разработанные в других колониях, составлены в основном по тому же образцу, что и в Ниге­рии... Однако в Кении всем планированием руководят коло­нисты-европейцы, а не специальные английские чиновники и эксперты. Не желая упустить такую блестящую возможность урвать для себя как можно больше из отпущенных импер­ским правительством средств, представители колонистов в законодательном и исполнительном советах в августе 1945 г. потребовали от правительства создания Управления развития и реконструкции.

    Из общей суммы в 17 586 тыс. ф. ст., которая должна быть израсходована по десятилетнему плану Кении, 3,5 млн. ф. ст. предоставляет министерство колоний; остальная сумма должна быть покрыта за счет налогов и займов. Поскольку африканцы не принимают участия в составлении планов и не имеют своих представителей в управлении по осуществле­нию плана, едва ли им достанется «справедливая доля» этих средств.

    Белые колонисты, за немногими исключениями, отвер­гают в принципе концепцию «первенства» интересов тузем­цев, так же как и новую идею «содружества». Единственная форма «содружества», на которую готовы согласиться коло­нисты,— это «содружество» между всадником и конем, причем роль всадника играют европейцы.

    Европейские колонисты сознают, как несправедливо они относятся к местному населению, и поэтому все больше тре­вожатся за свое будущее. В их среде даже обсуждается предложение о формальном выделении горных районов из



    Кении, чтобы лучше застраховать эти районы против введе­ния самоуправления. В 1948 г. губернатор Кении сэр Филипп Митчелл публично напал на местную интеллигенцию за то, что она смеет мечтать о самоуправлении и распространять «фантастические идеи насчет полностью африканского само­управляющегося государства». Он заверил белую аристокра­тию, что это не будет допущено. «Кения неуклонно идет к превращению в новый доминион, в котором англичане еще очень долго будут играть руководящую и направляющую роль», — заявил он.

    Военная база в Кении

    Поскольку Англии пришлось вывести свои вооруженные силы из Египта, Индии и Палестины, имперский генеральный штаб превратил Кению в главную военную базу Британской империи в Восточной Африке.

    Кения рассматривается при этом как район, имеющий стратегическое значение с точки зрения обороны Западной, Южной и Северной Африки, а также Индийского океана. Генерал-лейтенант Мартин писал в газете «Дейли телеграф» 25 июня 1948 г.: «Сначала Кения, Уганда и Танганьика должны объединиться на началах федерации в Восточно- Африканский Союз; Ньясаленд, Северная Родезия и Южная Родезия — в Центрально-Африканский Союз, и четыре запад­ноафриканские колонии — в Западно-Африканский Союз. Затем эти три союза должны объединиться в одну федера­цию с Южно-Африканским Союзом. Наконец,., дело дойдет до федерации с французскими, бельгийскими и португальски­ми территориями и до образования Африканских Соединенных Штатов с единой политикой в области обороны».

    Но возникает вопрос: где взять средства на эту оборо­ну. Европейцы, проживающие в Африке, относятся отрица­тельно к идее увеличения налогов в этих целях; африканцы же слишком бедны для того, чтобы предоставить необходи­мые средства. Ввиду этого, — продолжает генерал-лейтенант Мартин, — «я не вижу, почему бы местным правительствам в своих же собственных интересах не использовать для покры­тия бюджетного дефицита часть средств, полученных на нуж­ды развития колоний; без безопасности не будет и развития».

    Строительство дорог уже идет за счет фонда развития. На строительных работах военного значения, которые ведутся на макиннонском шоссе в 70 милях от Момбасы, главного порта страны, используются итальянцы... Под наблюдением армейских специалистов в колонии создаются склады военно­го снаряжения, поступающего в больших количествах из Ин­дии а с Ближнего Востока,



    КОМПАНИИ ПО РАЗВИТИЮ КОЛОНИЯ — ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КАПИТАЛИЗМ


    Правительство Британской империи разработало планы, с помощью которых оно надеется выжать из колоний максимум продовольствия в возможно более короткий срок.

    Для осуществления этих планов министр финансов предо­ставил в распоряжение министра колоний и министра про­довольствия кредиты на общую сумму 150 млн. ф. ст. Этот фонд не имеет ничего общего со 120 млн. ф. ст., отпущенны­ми по «Закону о развитии и благосостоянии колоний», он предназначен для финансирования совершенно других меро­приятий. Речь идет о планах развития самой империи в пря­мом смысле этого слова, и авторы проекта, предусматриваю­щего создание корпорации министерства продовольствия, во­все не претендуют на то, что эти средства отправляются в Африку, чтобы обеспечить благосостояние и счастье туземно­го населения.

    В доказательство того, какие выгоды сулит Великобрита­нии план создания в Танганьике плантаций земляного ореха площадью около 3 млн. акров, автор приводит слова управ­ляющего «Юнайтед Африка компани» Фрэнка Сэмюеля. Его компания, входящая в мировой концерн «Юнилевер», по поручению английского правительства проводит в жизнь дан­ное мероприятие.

    «Речь идет вовсе не о том, — говорит Фрэнк Сэмюель, — чтобы призывать налогоплательщика, который и так несет слишком тяжелое бремя, к новым жертвам во имя развития колониальных народов; как раз наоборот: самое главное в проекте состоит в том, что он выгоден с экономической точки зрения.

    «Помимо облегчения, которое принесет этот проект Англии в деле снабжения страны жирами, он позволит сэкономить значительные средства на импорте продовольствия».

    Тесное сотрудничество между министерством продоволь­ствия и «Юнайтед Африка компани» служит подтверждением того, что английские капиталисты и социалисты едины в вопросе об эксплоатации колоний.



    В конце 1947 г. парламентским актом была создана ком­пания «Оверсис фуд корпорэйшн», которая должна была продолжать дело «Юнайтед Африка компани». Эта корпора­ция обладает капиталом в 50 млн. ф. ст., включая 25 млн. ф. ст., отпущенные вначале в виде аванса «Юнайтед Африка компани» для завершения предварительных операций: рас­чистки земли, устройства плантаций, сборки тракторов, буль­дозеров, плугов, комбайнов и других машин. В случае нужды в деньгах корпорация имеет право занять на денежном рын­ке еще до 5 млн. ф. ст. Министр продовольствия поручил руко­водство корпорацией совету директоров, возглавляемому бывшим заместителем директора бивербруковской «Дейли экспресс» сэром Лесли Пламмером. Его заместитель Джеймс Макфэдиен является директором кооперативного общества оптовых закупок и членом экономического совета при мини­стерстве колоний. В совет директоров корпорации входят также банкир Дж. Роза; бывший управляющий промышлен­ными предприятиями военного министерства генерал-майор Десмонд Гаррисон; управляющий «Юнайтед Африка компа­ни» и автор плана разведения земляного ореха Фрэнк Сэмюель; экономический советник совета губернаторов Восточ­ной Африки сэр Чарльз Локхард, бывший директор департа­мента сельского хозяйства в Танганьике А. Уэйкфилд и отпрыск знаменитого банкирского рода лорд Ротшильд, зе- дущий научную работу в Кембридже.

    Вот этим людям доверено внедрять «социализм» в Восточ­ной Африке.

    Было бы совершенно нелепо считать, что разведение зе­мляных орехов революционизирует хозяйство коренного на­селения Восточной Африки.

    Как бы ни была выгодна плантационная форма хозяйства с точки зрения имперских интересов Великобритании, она не принесет африканцам улучшения жизненных условий и не поднимет их социального и культурного уровня. Но коло­ниальные народы не желают вечно гнуть спины и трудиться в поте лица на европейцев, даже если они и выдают себя за социалистов...

    План в его нынешнем виде приведет прежде всего к обо­стрению классовой борьбы, потому что колониальные народы безусловно будут сопротивляться усилению их эксплоатации. Он приведет также к обострению вражды не только между капиталом и трудом.., но и между белыми н черными. Деятельность экономических монополий вроде «Юнайтед Африка компани» показывает африканцам, чего они могут ждать от аланов, осуществление которых возложено целиком яа иностранные монополистические объединения,



    как бы они ни маскировались под социалистические корпо­рации.

    Создание «Оверснс фуд корпорэйшн» совпало во времени с образованием при министерстве колоний компании «Деве­лопмент корпорэйшн»; министерство финансов предоставило последней кредит в 100 млн. ф. ст., а также разрешило кре­дитоваться из частных источников на сумму 15 млн. ф. ст.

    Об   истинных целях этого проекта говорит уже состав правления «Девелопмент корпорэйшн». Возглавляет его лорд Трефгарн, бывший директор банка Барклея. Он получает жа­лование в 5 тыс. ф. ст.; его заместитель Фрэнк Стокдейл, бывший директор департамента благосостояния и развития в Вест-Индии, получает 3 тыс. ф. ст. Остальные семь членов правления получают всего по 500 ф^ ст. Эта «символическая» плата не имеет для них значения, так как все они являются крупными промышленниками или финансистами: Р. Е. Брук — один из директоров Английского банка; Дж. Роза — банкир, специалист по финансовым и промышленным вопросам коло­ний; X. Н. Юм — председатель правления ведущей англий­ской финансовой компании «Чартерхаус инвестмент траст»; Майлс Томас — вице-президент компании «Наффилдс»; Е. С. Тэнсли — бывший коммерческий директор управления по контролю над сбытом продукции Западной Африки; лорд Милвертон — бывший губернатор Нигерии и X. М. Гиб­сон— директор кооперативного общества оптовых закупок, которое долго сотрудничало с «Юнайтед Африка компани» в деле скупки какао на Золотом Берегу. Чего же ждать афри­канцам от этого далеко не священного союза социалистов и капиталистов?

    Видно, не без основания Айвор Томас в своем выступле­нии во время второго чтения законопроекта «о развитии за­морских владений» назвал своих бывших лейбористских кол­лег — министра финансов, министра колоний и министра продовольствия «лейбористскими империалистами». Томасу, конечно, лучше знать: ведь он сам был заместителем мини­стра колоний во время первого чтения этого же законо­проекта.

    Министр колоний одобрил действия губернатора Нигерии, который создал в Камеруне компанию «Девелопмент корпо­рэйшн» для того, чтобы обрабатывать бывшие немецкие план­тации руками африканских рабочих, зарплата которых не из­менилась с того времени, когда колония принадлежала Гер­мании (от 8 пенсов до шиллинга в день)...

    Губернатор Нигерии взял компанию под свой личный контроль. Она представляет собой обычное коммерческое предприятие, лишь с тем отличием, что ее первоначальный



    капитал составляется из поступлений по займам, выпущен­ным или гарантированным правительством Нигерии.

    Правление компании состоит целиком из английских чи­новников, назначенных губернатором; исключение составляет местный вождь Манга Вильямс — марионетка английских властей. Возглавляет компанию директор отдела развития управления по осуществлению десятилетнего плана Нигерии Ф. Смит. Его заместителем является главный управляющий фирмы «Камерун плантэйшнс». Африканские рабочие не имеют никакого представительства в правлении компании и не участвуют в управлении плантациями, хотя предполагает­ся, что «Камерун девелопмент корпорэйшн» управляет в «интересах населения». Жители Камеруна хорошо знают, кто является истинным владельцем плантаций и за кулисами ру­ководит деятельностью «Камерун девелопмент корпорэйшн».

    Другое предприятие государственно-капиталистического характера, известное под именем «Камерун майнинг корпо- рэйши», было образовано администрацией Нигерии вместе с компанией «Лондон тин синдикейт», чтобы производить изы­скания и разработку руд на подопечной территории. Решаю­щим влиянием в правлении этой компании пользуется губер­натор Нигерии: он назначает председателя и половину дирек­торов компании.

    Колониальная политика Западноевропейского союза

    После того как Крич Джонс составил правление «Колониал девелопмент корпорэйшн» из банкиров, представляющих кон­сервативную партию, и дельцов из Сити, а также из реакцион­ных чиновников, никогда не проявлявших никакого интереса или симпатии к колониальным народам, он пытался — для успокоения своей «социалистической» совести — утверждать, что эта новая форма экономического империализма несет только блага африканцам.

    Ввиду того, что развитие африканских колоний очень тесно связано с планами восстановления экономики Запад­ной Европы, английское министерство колоний установило организационную связь с французским министерством замор­ских территорий для того, чтобы укрепить «сердечное согла­сие», возобновленное Дюнкеркским договором. В декабре

    1947    г. группа английских колониальных чиновников из раз­личных африканских колоний побывала в Париже в целях обмена опытом и обсуждения со своими французскими кол­легами методов управления туземными народами. Подобная же группа французских колониальных чиновников посетила в 1948 г. Англию, чтобы пройти краткосрочный курс обучения



    английским методам управления колониями. Такой обмен опытом будет продолжаться и впредь. В марте 1949 г., на­пример, колониальный университет в Антверпене организовал специальный курс лекций для колониальных чиновников западноевропейских стран.

    Специальные английские миссии, состоявшие из высоко­поставленных чиновников министерства колоний, посещали Францию для обсуждения с руководящими сотрудниками французского министерства колоний планов англо-француз­ского сотрудничества в деле эксплоатации африканских коло­ний. Одновременно с этими совместными мероприятиями по укреплению обанкротившейся системы империалистического господства западноевропейских держав — Бельгии, Голлан­дии, Португалии — Крич Джонс собрал в Лондоне конферен­цию губернаторов африканских колоний Англии. Обратив­шись к собравшимся, он заявил: «При теперешнем положе­нии стран стерлингового блока и Западной Европы, когда они должны поддерживать свою экономическую независимость, со­вершенно необходимо решительно ускорить развитие афри­канских колоний. Нам нужны такие темпы, чтобы в течение ближайших 2—5 лет добиться заметного увеличения добыча угля, руд, леса, сырья всех видов, пищевых продуктов — то есть всего того, что позволит нам экономить доллары или принесет доход в долларах».

    Чтобы стимулировать кампанию за максимальное развер­тывание производства, министерство колоний собрало в ок­тябре 1948 г. еще одну конференцию. На нее были приглаше­ны султаны, эмиры, вожди и другие представители туземных властей Восточной, Западной и Центральной Африки. Кроме них присутствовали также выборные члены законодательных советов колоний: африканцы, индийцы и европейцы. Вместе с министром колоний и другими членами правительства они обсуждали методы привлечения африканских рабочих и крестьян к выполнению различных проектов развития коло­ний, а также методы борьбы с «красным призраком» — комму­низмом. Этой конференции представителей африканских ко­лоний нехватало энтузиазма. Зато американские ученые и специалисты будут помогать делу выполнения планов раз­вертывания производства и двигать это дело вперед. Мини­стерство колоний объявило в феврале 1949 г., что английское правительство приняло на службу 25 геологов и 25 геодези­стов для геологической разведки в Африке на предмет изы­скания стратегического сырья. Англия получает из Африки не только все больше золота, алмазов, меди, вольфрама, олова, цинка, бокситов, асбеста, железной, марганцевой и хромовой руды; Золотой Берег и Нигерия дают ей также и доллары.



    В 1946—47 г. страны стерлингового блока заработали в Америке на продаже западноафриканского какао не больше, не меньше, как 16035 тыс. ф. ст., а урожай 1947—48 г. при­нес доход в 38 млн. ф. ст.

    Как они это организовали? Очень просто. Английское ми­нистерство продовольствия закупило весь урожай какао в Западной Африке через государственные закупочные конторы на фунты стерлингов и продало его по более высокой цене в твердой валюте.

    Существенная помощь, которую оказывают колонии делу экономического восстановления Англии, наглядно показывает, что колонии представляют большую ценность для метрополии. Колонии в целом приносят Англии больше долларов, чем вся экспортная торговля самой Англии. Как же можно после этого говорить, что колонии не приносят выгоды?



    Отиздательства ........................................      5

    Глава I .............................................................................................................           7

    Глава II .................................................................................................................... 31

    Глава Ш ...........................................................................................................         49

    Глава IV ................................................................................................................... 65

    Глава V .............................................................................................................        79

    Глава VI ............................................................................................................        84

    Глава VII.................................................................................................................. 87

    Глава VIII ............................................................     $



    Редактор И. Овадш tехнический редактор А. Вилленела Корректор В Горячева

    Сдано в производство 22,XI 1950 i. Подписано к печлтл 7/ХII 1950 г. А09261. Бума! a 60х921/|в3,1 бум. л. 5,3 печ. д. Уч-издат. л. 5,8 Изд. № 15/113 Зак. I860

    20-я типография „Союзполиграфпрома*

    Г лав полиграфизда га при Совете Министров СССР


    Москва, Ново-Ллексеевс! а«,