Юридические исследования - На крутом повороте. Н. КРУТИКОВА -

На главную >>>

Иные околоюридические дисциплины: На крутом повороте. Н. КРУТИКОВА


    В брошюре Н. И. Крутиковой показано историческое значение возвращении В. И. Ленина в Россию 11 апреле 1917 года, его роль в определении курса партии на социалистическую революцию.

    Читатель брошюры ознакомится с некоторыми малоизвестными фактами биографии Ленина, связанными с его отъездом в Швейцарии в Россию через Германию, с пребыванием в Стокгольме; а также с борьбой за победу Апрельских тезисов в. первую неделю пребывания Ленина в России.



    Н. КРУТИКОВА



    Издательство
    ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

    Москва * 1 9 6 5



    В брошюре Н. И. Крутиковой показано истори­ческое значение возвращении В. И. Ленина в Рос­сию 11 апреле 1917 года, его роль в определении курса партии на социалистическую революцию.

    Читатель брошюры ознакомится с некоторыми малоизвестными фактами биографии Ленина, свя­занными с его отъездом в Швейцарии в Россию через Германию, с пребыванием в Стокгольме; а также с борьбой за победу Апрельских тезисов в. первую неделю пребывания Ленина в России.



    1.  В РОССИИ РЕВОЛЮЦИЯ! СКОРЕЕ НА РОДИНУ, К ПАРТИИ, К РАБОЧИМ!

    Дпгрь it опрятную комнату на Spiegelgasse, 14, с раз­бегу распахнул нфгльш, подвижной Мечеслав Генрихо- 11Пч liponc.Kiiii. Остановился на пороге, в(?йоминая: по-

    с гучлл ли?

    Да. Постучал. Но, кажется, не дождался ответа? Пустяки! — сказали ему хозяева. Надежда Кон- гтантпповна вместе с Владимиром Ильичей собирались двинуться в библиотеку.

    Что же вы сидите, ведь в России революция! —

    lluriC.ll ШСнул БрОНСКИЙ И тут ТОЛЬКО ОСОЗНаЛ, ЧТО С 'МО-

    мсмта, когда телеграмма в «Ziircher Post» бросилась <*му в глаза, он думал не о ней, а о нем. Он занят был только одним: скорее, скорее к нему! Он, может быть, ощ<‘ не знает!

    Вронский процитировал дословно вышедшие экст­ренным выпуском телеграммы. «Мы, конечно, забыли ибо псом' другом думать н побежали на берег Цюрих­ского опера, где под навесом выставлялись всякие теле­граммы»',— рассказывала потом Надежда Константи­новна.

    вокруг витрины толпились жаждавшие новых теле- грамм :шп гранты, вчитывались в немногословный текст сообпммшн «Из России».

    Да. Мосле трехдневных боев в России победила рево­люция, у власти двенадцать членов Государственной думы. Министры арестованы... Подробностей никаких IIбыло.

    1      «О 'Владимире Ильиче Ленине. Воспоминания». Госполит- и.|длт, ИИ).-!, стр. 204.



    Ленин спешил па почту — надо было телеграммой вызвать из Берна второго члена Заграничного бюро ЦК РСДРП Зиновьева, послать бандероль в Кларан Инессе Федоровне Арманд.

    Сознание неотступно, мучительно будоражила мысль: как вырваться из «проклятого далека», в Россию, где развертывалось историческое действие масс... Этим мас­сам нужно было указать перспективу, организовать их и вести к победе, чтоб по остановились на полпути, не поддались обману искушенных в надувательстве лиде­ров буржуазных партии н социал-патриотов.

    До вечера бродили но улицам, в ожидании послед­них известий. Долго стояли у подъезда «Neue Ziircher Zeitung», надеясь, что в вечерних телеграммах будут подробности о российской революции (или, быть может, опровержение?!).

    Посылая Инессе Федоровне бандероль с только что вышедшим листком левых циммервальдистов Швейца­рии «Против лжи о защите отечества» Ленин писал: «Мы сегодня в Цюрихе в ажитации: от 15. III есть теле­грамма в «Zurcher Post» и в «Neue Ziircher Zeitung», что в России 14. III победила революция в Питере после 3-дневной борьбы...

    Коли не врут немцы, так правда.

    Что Россия была последние дни накануне револю­ции, это несомненно.

    Я вне себя, что не могу поехать в Скандинавию!! Не прощу себе, что не рискнул ехать в 1915 г.!» 2

    Это взволнованное письмо —- первое свидетельство душевного состояния, в каком пребывал Ленин с мо­


    1   Собственно, листком (Flugbiatt,) он был по жанру, по приему письма. По объему, по количеству заключенных в нем идей это была брошюра, над которой в середине февраля после Цюрихского кантонального съезда в течение педели работали швейцарские левые щшмервальдметы. 11а съезде швейцарские левые собрали почти 20 процентов голосон за предложения по военному вопросу, сформулированные Р». И. Лениным. Эти предложения содержали интернационалистскую программу борьбы против империалистической войны. Работа над листком была закончена две недели назад; германский левый социал- демократ Карл Шиинф издал его в рекордно короткий срок, и Ленин спешил порадовать Арманд, посылая листок в Кла­ран с самыми лучшими пожеланиями.


    2   В, И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 49, стр. 399.



    мента известия о революции в России — ш рвой револю­ции, порожденной империалистической войной.

    Что же все-таки происходило в России? Кто взял власть? Что успели сделать большевики, выйдя из под­полья? Кто в Петроградском комитете? Кто в ЦК? На­дежен ли? Не колебнется ли? В курсе ли дела? Как вы- рпаться из проклятой эмиграции, где столько лет при­шлом, «горе мыкать»? (Так позднее характеризовал JI(miни свою эмигрантскую жизнь.)

    11 (' один, а десятки вопросов вставали и угасали без ответа, возникали вновь, мучили и настойчиво требовали ответа на главное: что в России?., не только в Петро­граде... что на фронте? в провинции? Как вырваться туда, чтобы видеть своими глазами; не предполагать, а знать, иродунредип. возможные в сложной обстановке ошибки, нистати н, включиться в борьбу, использовать ситуацию, которая может не повториться; ситуацию, мозпикповгнне котором теоретически было рассчитано, но теперь воспринимается как осуществившаяся раз в жпзпп заветная мечта.

    В этот день новых известий не поступило. Только Л (I (») марта были получены вторые правительственные телеграммы, подтвердившие, что революция в России победили.

    «Педеля кровавых битв рабочих и Милюков + Гуч- кон 4- Керенский у власти!! По «старому» европейскому шаблону...»1,— писал Ленин в этот день Александре Михайловне Коллонтай в Христианию.

    Что же? Это не было неожиданностью. В январе в статье «Поворот в мировой политике» Ленин допускал иозможность возникновения именно такого правитель­ств;! («Милюкова с Гучковым, если не Милюкова с Ке­ренским») в случае попытки Николая II прервать ной ну «до победного конца» сепаратным миром с Герма­нией. Империалистская буржуазия и верхи армии в предотвращение этого могли использовать народное нс- допольство, сбросить царя и создать правительство в одной нз двух комбинаций — чуть поправее с октябри­стом Гучковым или чуть полевее с эиэсом Керенским. Любое на них .не отказалось бы вести войну за обещан­ный союзниками Константинополь, расплачиваясь за



    участие в дележе награбленных территорий кровью сотен тысяч солдат, бедствиями 150-миллионного на­рода.

    Теперь у власти именно эти «деятели», они назы­вают себя правительством новой, революционной Рос­сии, они не постыдятся, продолжая захватническую воину, кричать о «защите завоеваний революции».

    Главное, что волновало В. И. Ленина, не пойдут ли питерские больше ни ки па «единство» с соцпал-наци- фпстамп, каутскианцами, прикрывавшимися именем ин­тернационалистом, циммервальдистов?

    «...Этому не бывать,— писал Ленин — ...мы создадим по-прежнему свою особую партию... Ни за что снова но типу второго Интернационала! Ии на что с Каутским! Непременно более революционная программа и так­тика... Республиканская пропаганда, борьба против им­периализма, по-прежнему революционная пропаганда, агитация л борьба с целью международной пролетар­ской революции и лавоеианнн власти «Советами рабочих депутатов» (а не кадетскими жуликами)»1.

    Встречную телеграмму А. М. Коллоптай, в которой она запрашивала о директивах большевикам, готовя­щимся к отъезду из Скандинавии в Россию, Владимир Ильич получил 4(17) марта. Эта телеграмма особенно подчеркнула несообразность, нелепость отрыва Ленина от родины, от большевиков, от бурпо развивающихся событий.

    «...Извольте-ка думать о «директивах» отсюда, когда известия архискудны, а в Питере, вероятно, есть не только фактически руководящие товарищи нашей партии, но и формально уполномоченные представи­тели Центрального Комитета!»2,— отвечал Ленин Кол­лоптай.

    Ленин оставался верен себе, традициям и принци­пам созданной им партии: он член разделенного в дан­ный момент между Россией и заграницей ЦК — органа коллективного руководства. ()п не может своим мнением подменить директив руководящего центра. Директивы должны быть результатом коллективных решений. Пока же Заграничная коллегия ЦК вырабатывает тезисы об


    1   В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 49, стр. 400.


    2   Там же, стр. 401.



    (ii'imiiiii.ix задачах момента и тактике партии болыпевн- к*»11. Они еще не |111<ни»1... По будут закончены и пемед- лги иг» <( юГ) | ш * 111 >i г км иди папским :>м in ра и та м-бол мисни­кам

    Дет инпгм.по, и тот а.г дгпI, работа над тезисами

    бы In III I.illl'll'lhl

    И мим первом ^окумси |(*, панрак.типом от Награ- н 11 ч и I * 11 с. I * I 111 м i 11 IN» * ( 17) марта бом.шеипкам, отъ- t* i/iMiil in и м и Ioi i mo. поражает тот факт, что, не будучи и I |н I* in е российских событий (в Цюрихе ис было                        дюке, отрекся ли царь от престола, не со­бирается ли он спасти трои, объявив о сепаратном мпрг с Германией), Ленин оценил происшедшую рево­люции» как первый атан, за которым должен последо- ||.т. гг!оpoii завоевание власти рабочим правителъ-

    I I ПОМ

    It (-11.тросы* тезисов 4(17) марта 1917 года» дана пилима п точная характеристика политики Временного прлмпггльстпа. Это правительство помещиков и капита­листом, заведомых сторонников грабительской войны в союзе с империалистами Англии и Франции, не спо­собно иступить на путь заключения мира на основе пол­ного освобождения колоний и всех зависимых и непол­ной равных наций; не способно дать народу хлеб, так как ш> поднимет руку на собственность и прибыли капиталистов п помещиков; не способно дать полную смободу (выбор офицеров в армии, всеобщее голо­сование при выборах в органы местного самоуправ­лении, свободы религий, отделения школы от церкви и т. д.).

    It «Наброске тезисов...» были определены первооче­редные задачи пролетариата п его партии: использовать полученную, хотя и неполную, свободу для борьбы за завоевание демократической республики и социализма; организация Советов н вооружение рабочих; перенесе­ние пролетарских организаций иа войска и на деревню; самостоятельная классовая организация сельскохозяйст­венны наемных рабочих.

    It заключение В. И. Ленин предостерегал большеви­ком от доверия соглашательским партиям, обманываю­щим парод речами о «защите отечества» в империали­стической войне. Доверие к ним подорвало бы руково­дящую роль пролетариата. Поэтому никаких блоков, ни



    союзов, ии даже соглашений ни с ними, ни с колеблю­щимися по этому вопросу тоже-социалистами типа пред­седателя Петроградского Совета Н. С. Чхеидзе.

    «...Необходима идейная и организационная само­стоятельность партии революционного пролетариата, оставшейся верной интернационализму...» — писал Ленин. В сопроводительном письме А. М. Коллоптай он развивал те же требования: «...добивать реакцию, ни тени доверия и поддержки новому правительству (ни тени доверия Керенскому, Гвоздеву, Чхенкели, Чхеидзе и К02. «...Не дать себя запутать н глупые «объедини­тельные» попытки с социал-патриотами (пли, еще опас­нее, колеблющимися, ироде О К, Троцкого и К0) и про­должать работу своей .партией в последовательное н- тер национальном духе»3. Вот к чему Ленин призывал партию, нот от чего он предостерегал руково­дящих работником ЦК п ПК РСДРП.

    «Вширь! Новые слои подпить! Новую инициативу будить, новые организации но всех слоях и им дока­зать, что мир даст лишь вооруженный Совет рабо­чих депутатов, если он возьмет власть» 4. Так кончалось письмо, с которым, надеялся Легши, раньше всего озна­комятся питерские большевики через возвращавшихся из Скандинавии на родину эмигрантов. Но прорвутся ли они в Россию? Прорвутся ли вместе с ними наказы, со­веты, идеи Ленина? Уверенности в этом не было. Надо было сделать еще одну попытку предостеречь руко­водство в Петрограде от «объедпненческого угара». 6 (19) марта Ленин посылает через Стокгольм в Хри­стианию в адрес шведского социал-демократа Луид- стрёма телеграмму для российских большевиков: «Наша тактика: полное недоверие, никакой поддержки новому правительству; Керенского особенно подозреваем; во­оружение пролетариата — единственная гарантия... ни­какого сближения с другими партиями. Телеграфируйте это в Петроград» 5.

    Дойдет ли эта телеграмма до Петрограда?


    1   В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. .'VI, стр. 5—6.


    2   В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 49, стр. 402.


    3   Там же, стр. 402.


    4   Там же, стр. 403.


    Б В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 31, сгр. 7.



    Политическая 4(17) марта было получено известие амнистия... об амнистии политическим заключен-

    социал-                         ным. С 5(18) марта начались настой-

    патриотам!                                                   4 ' 1

    чивые мучительные поиски путей к

    возвращению в Россию. В этот день Ленин выезжал в Ла-Шо-де-Фон (крупный рабочий центр Швейцарии) с рефератом о Парижской коммуне и перспективах развития русской революции, в котором отвечал на по­ставленный им самим вопрос: «Пойдет ли русская ре- полюция по пути Парижской Коммуны?»

    И. К. Крупская писала по этому поводу: «Это была по простая обычная подготовка к реферату. Это была оценка первого этапа русской революции... Ильич гото­вился: читал и перечитывал Маркса, читал все, относя­щееся к Парижской Коммуне, изучал— как, при каких условиях нзлта власть парижскими рабочими, почему Hiiii нала» '.

    Реферат произвел огромное впечатление на русских эмигрантов. Стенограммы в те времена не велись, и о его содержании мы можем судить по записи одного из участников собрания, сделанной позднее2. Доклад со­держал в первой: своей части оценку деятельности Па­рижской коммуны. Основная мысль заключалась в том, что большевики, последователи К. Маркса и Ф. Эн- гельса, должны полностью использовать опыт предшест- монавших революций, в особенности Парижской ком­му inn, ии в коем случае не повторить ее ошибок и, победив, вырвать власть из рук врагов.

    1>о второй части реферата Владимир Ильич «с сугу- hoii осторожностью» анализировал события, которые происходили в России, а затем говорил о задачах боль- iiieiiiiicG.ii: война приблизила победу революции; в стране — двоевластие; буржуазия или мелкая буржуа- :шл власти не удержат, так как не дадут народам ни • леба, пн земли, ни мира; власть неминуемо перейдет к рабочему классу, который сумеет ее удержать, и евро- iiriicuaa революция придет к нему на помощь. Ленин гопоркл о методах строительства новой жизни, о трудо- isofi повинности, о том, что рабочая власть введет


    1  II. К. Крупская,. Лоиин и партия. 1933, стр. «S3—8'i.


    2    Членом Ла-Шо-де-Фонской группы большевиком Я. ]пл­енным (ЦПА НМЛ, ф. 14, on. 1, ед. хр. Ж, л. 39).



    трехсменную работу, но первое время и России придется делать руками то, что в Европе делают машины. «Это был сгусток тезисов многих и многих последующие его трудов».— писал один из участников собрания.

    Это был смелый полет мысли в будущее* уже откры­то з внутреннему зрению Ленина.

    По свидетельству Н. К. Крупском, Владимир Ильич был доволен рефератом.

    В открытке, посланной И. Ф. Арманд на обратном пути из Л а Шо-дс-Фона в Цюрих, Лги пн писал:

    «Вчера (субботу) прочел об амнистии. Мечтаем иге

    о  поездке. Если едете домой, заезжайте сначала к нам. Поговорим. Я бы очень хотел дать Нам поручение и Англии узнать тихонечко и порно, мог лн бы я про­ехать»

    Провозглашение амнистии еще не означало возмож­ности возвращения па родину. Политическая прозорли­вость Ленина подсказывала ему, что Временное прави­тельство российских империалистов найдет способ рас­пространить амнистию только па оборонцев и исклю­чить из нее интернационалистов. Так и было на самом деле.

    Заграничные представители министерства иностран­ных дел визировали паспорта на въезд в Россию только социал-патриотам. Впускать в Россию борцов против империалистической бойни не входило в планы Времен­ного правительства и «союзников». Даже центристы представляли опасность: их «левую» фразу рабочие могли принять всерьез.

    Как бы в подтверждение опасений Ленина 1G марта в № 10 «Правды» появилась статья «Эмигрантов не впускают в Россию» — о положении с отъездом эмигран­тов из нейтральной Швеции. «Правда» писала, что сток­гольмское консульство руководствуется распоряжением царского правительства, запретившего с 1 марта выда­вать визы русским гражданам, проживавшим за грани­цей. Никаких отмен зтого распоряжения от Временного правительства не поступало, и визы эмигрантам не вы­давались.

    Временное правительство не забыло, что русский па­род поднялся на штурм самодержавия с требованиями



    «мира, хлеба, свободы», что Манифест Петроградского Совета призывал к прекращению войны, что оно само было вынуждено пообещать «приложить все усилия» к заключению «демократического мира».

    В речах российских деятелей, за которыми внима­тельно следил Ленин но заграничным газетам, ясно от­ражались требования рабочих: прекратить захватниче­скую войну, заключить мир, покончить с империалисти­ческой политикой царизма. Депутат IV Государственной думы меньшевик М. И. Скобелев в заседании Государст­венной думы 1(14) марта говорил о том, что «рабочие требуют мира», что «рабочие заключили с обществом (Ленин, делая выписку из газеты, отметил, что в дру­гих местах речи Скобелев говорил о «либеральном обще­стве») временное соглашение, хотя их политические цели как небо от земли далеки от целей общества», что «либералы должны теперь отказаться от бессмысленных целей войны». Даже Каутский (статья в «Die Neue Zeit» 17(30) марта) признавал, что «господствующее положение в России занимает в настоящий момент пар­тия мира».

    Правда, печать союзников пыталась дезориентиро­вать западноевропейских рабочих, внушая им, что рево­люция совершена ради обеспечения победоносного исхода войны; но буржуазия прекрасно знала, как ве­лика в массах тяга к миру.

    Правительство Франции не скрывало своей тревоги по поводу позиции, занятой Петроградским Советом (на деле являвшимся общероссийским центром). Что, если российский народ добьется выхода из войны? Что, если союзники останутся один па один с германской армией, а Вильгельм избавится от второго фронта на востоке?

    В такой обстановке интернационалисты были не только неудобны, но и положительно нежелательны в России. Нужны были люди, способные переломить анти­военные настроения, поднять «патриотизм», воодуше­вить на продолжение войны до победы.

    Западноевропейские империалисты с помощью со­циал-патриотов начали атаки на русскую «демократию», напоминая о священных обязательствах перед союзни­ками.

    Ход событий в России свидетельствовал, что письма и воззвания с призывами продолжать войну против



    общего врага не достигают цели. Нужны были личные контакты. Французские социал-патриоты буквально на­просились на визит в революционную Россию. VIV. Год предложил французскому правительству послать в Пет­роград одного из французских социалистов и целях борьбы против «опасных тенденций». Правптел ьство сочло за благо послать не одного, а трех п соироиож- дении русских иолитзмпграитои иатрпотпп с целью воздействовать па русских социалистов.

    Русскому послу к Париже было прсдит'.'шп «безот­лагательно оказать содействие возвращению п Россию Плеханова н Авксентьева». Англия предоставила рос­сийским социал-патриотам Г. И. Плеханову, .11. Г. Дейчу, Г. А. Алексинскому л другим (с семьями) военное судно!

    Так готовилась моральная дпверепя, рассчитанная па то, что социал-патриоты добьются перелома настроения петроградских рабочих.

    Все это совершалось в глубокой тайне н было скрыто от широких масс. Но скрыть последствии :>тпх маневров, за которыми последовал отказ русских консулов во Франции и Швейцарии выдавать визы интернационали­стам, было невозможно.

    Ленин, общаясь в эти дни с эмигрантами обеих стран, при личных встречах и в переписке настаивал на том, чтобы все они обращались в свои консульства и под любыми предлогами добивались виз. Надо было или про­рваться через «союзные» страны в Россию, или распо­лагать фактами, неопровержимо свидетельствующими о том, что для интернационалистов получение виз — за­дача неосуществимая, что визы получают только социал- патриоты.

    Пока же продумывался план проезда через Англию, па тот случай, если виза будет получена.

    В личном архиве Ленина сохранился

    План проезда документ, поступивший в lieптраль-

    через Англию                                                       ..                                                      л 1

    пып партийный архив с документами

    сестры Владимира Ильича Марин Ильиничны. Эго — неотосланное письмо без адреса.

    «Прошу сообщить мне по возможности подробно, во-1-х, согласно ли английское правительство пропу­стить в Россию меня и ряд членов нашей партии, РСДРП (Центральный Комитет), на следующих усло­виях: (а) Швейцарский социалист Фриц Платтеи полу­



    чает от английского правительства право провезти через Англию любое число лиц, независимо от их политиче­ского направления и от их взглядов на войну и мир; (б) Платтен один отвечает как за состав провозимых групп, так и за порядок, получая запираемый им Plat- tenoM вагой для проезда но Англии. В этот вагон никто не может входить без согласия Платтена. Вагон этот пользуется правом экстерриториальности; (в) из гавани в Англии Платтен везет группу пароходом любой ней­тральной страны, получая право известить все страны о времени отхода этого специального парохода; (г) за проезд по железной дороге Платтен платит по тарифу, по числу занятых мест; (д) английское правительство обязуется не препятствовать нанятию и отплытию спе­циального парохода русских политических эмигрантов и не задерживать парохода в Англии, давая возможность проехать быстрейшим путем.

    Во-2-х, в случае согласия, какие гарантии исполне­ния этих условий даст Англия и не возражает ли она против опубликования этих условий.

    В случае телеграфного запроса в Лондон мы берем на себя расходы на телеграмму с оплаченным отве­том» 1.

    Разрабатывая план проезда в Россию через Англию, Ленин ие имел никаких иллюзий насчет того, что анг­личане выполнят свое обещание 2.


    1   В. И. Ленин. Поля. собр. соч., т. 49, стр. 417—418.


    2    Позднее выяснилось, какие мытарства претерпели эми­гранты-интернационалисты в Лондоне. После того как торговое судно, на котором выехали в Россию большевик Э. Янсоп (Браун) и эсер П. В. Карпович., было торпедировано герман­ской подводной лодкой и они погибли. Колшгевик П. И. Стучка опубликовал в «Правде» письмо жены Яисона, оставшейся в Лондоне. Еще не зная о гибели мужа, мучимая неизвестностью, она писала друзьям в Россию, какой волокитой сопровожда­лось получение виз, как в последний момент было предписано оставить семьи в Лондоне, не брать с собою никаких материа­лов и грузиться на неохраняемое торговое судно «Sara», без всяких гарантий безопасности проезда. «И ко всем этим тре­вогам и подчас невыносимым страхам,— писала жена Я неона,— присоединяется как бы издевательство, все социал-патриоты из Франции — Плеханов, Дейч, Алексинский и многие другие, приехавшие сюда лишь после отъезда Япсона, получили раз­решение переехать на военном судне, и через Р/а дня они со всеми удобствами по ту сторону моря и уже в России о женами и семействами» («Правда» № 42, 10 мая (27 апрели) 1917 г.).



    Меры страховки, гарантии со стороны английского правительства, Ленин считал обязательными. Возвраще­ние в Россию не было частным делом каждого эми­гранта; это было дело партии, ее Центрального Коми­тета. Нельзя было допустить, чтобы этот mar привел Ленина в английский изолятор. Из Швейцарии он мог (хотя и с великим трудом и крайне медленно) сноситься с Россией ’.

    Условия проезда через Англию не Пыли реали­зованы. ]fo видимому, о проекте условии не знал никто, кроме, быть может, ближайших товарищей Ле­нина. Во всяком случае, никаких упоминании о них нигде не встречается.

    О том, как мало рассчитывал Ленин

    Поиски                         на проезд через Англию п вообще па

    нелегальных                                   1                                                   1 ..

    путей           возвращение в Госсшо Пел пронолочек

    и препятствии, можно судить но тому, что, пытаясь прощупать возможность возвраще­ния по нормальным каналам, он одновременно продумы­вал планы нелегального выезда из Швейцарии. (*>(19) марта Владимир Ильич писал В. А. Карпинскому в Же­неву: «Я всячески обдумываю способ поездки», и спрашивал, согласен лп ои передать ему своп доку­менты, чтобы по ним получить визу па проезд через Францию и Англию. «Я могу одеть ттарик,— писал Ленин.

    Фотография будет снята с меня уже в парике, и в Берн в консульство я явлюсь с Вашими булга- гамм: уже в парике... Если согласны, начните немед­ленно подготовку самым энергичным (и самым тай­ным) образом... Обдумайте все практически шаги в связи с этим и пишите подробно. Пишу Вам, ибо уверен, что между нами все останется в секрете абсо­лютном»2.

    В. А. Карпинский был достаточно известен швейцар­ской охранке как большевик, сидевший в женевской


    1   Отъезд был возможен только в том случае, если бы анг­лийская администрация согласилась на условия, выработанные Лениным, при которых были невозможны провокационные акты, подкидывание фальшивок, дискриминация отдельных лиц, задержки в пути и т. п.; на это могли пойти нм холив­шиеся на территории Англии агенты царского правители* j


    2   В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 49, стр. 403, 404.



    тюрьме. Ленин, выдавая себя за Карпинского,- либо не получил бы визы, либо был арестован полицией в каче­стве Карпинского на границе Франции, поставленной в известность о его отъезде из Женевы швейцарскими властями. Трудно сказать точно, когда, но обдумывался и план перелета в Россию на аэроплане с помощью под­купленного швейцарского летчика. Подобный план можно было строить разве лишь с отчаяния, ведь надо было лететь тысячи верст без посадки, через высокие горы, и, кроме того, найти деньги на это предприятие. Был выдвинут план проезда в Россию с шведским пас­портом. Я. С. Ганецкий, один из видных деятелей польской социал-демократии, лично известный Ленину с 1903 года, на которого Ленин рассчитывал при реали­зации этого плана, вспоминал впоследствии, как сме­ялся он над этим фантастическим планом. Получив сна­чала телеграмму, а затем бандероль с книгой, Ганецкий обнаружил в переплете фотографию Владимира Ильича и записку с просьбой начать поиски похожего на него шведа, при этом обязательно глухонемого, так как Ленин не знал шведского языка. С таким паспортом В. И. Ленин намеревался пересечь границы трех госу­дарств: Германии, Швеции и России (или: Франции, Англии и России!!). «При ближайшем рассмотрении план этот оказался столь же фантастичным, как и пер­вый»,— писал позднее В. А. Карпинский. «При малей­шем подозрении, и даже без него, В л. Ильич подвергся бы допросу. Пусть бы даже ему удалось превосходно симулировать глухоту и немоту. Но шведский граж­данин во всяком случае должен быть грамотным. А Вл. Ильич по-шведски неграмотен. Значит, нужно притвориться еще и слепым» '. Надежда Константи­новна высмеяла этот план в момент его зарождения: «Заснешь, увидишь во сне меньшевиков и станешь ру­гаться: сволочи, сволочи! Вот и пропадет вся конспи­рация» 2.

    Я. С. Ганецкий, из Стокгольма сносясь с Петрогра­дом через специальных связных, добивался от петро­градских большевиков реальных мер для возвращения


    1   «Записки Института Ленина», Л. Госиздат, 1927, стр. 106.


    2   У/. К. Крупская. Воспоминания о Ленине. Госполитиздат, 1957, стр. 273.



    Ленина в Россию1. Эти моры принимало Русское бюро ЦК, стараясь ускорить его приезд. Мор-грот же .Пенима >1. С. Ганецкий передал в газету iniu*;ici;iiх леиыч со­циал-демократов «Poliliken», где он и полнился сначала '-Л марта (6 апреля) с передовой статьей «.Пенни — вождь левых социалистов России», паппенппоп Г* Г>. Iво­ровским, а затеям 1(14) апреля опять имеете с передовом статьей под заголовком: «Леппп с тридцатью товари­щами прибыли в Стокгольм».

    П(1‘.)) марта Р.Н7 года и Женено Г>ыло

    ^лан             проведено очет, важное сознанное

    возвращения                        '

    через Германию 11 птернацпопалыюн социалистиче­ском комиссией* совета и не, давшее новый поворот делу нозпращеппн поли i нческнх эми­грантов в Россию.

    Выступивший на этом совещании Л. Мартом выдви­нул план проезда русских эмигрантом мороз Германию, в обмен па интернированных немцев. Такие обмены практиковало и царское правительство, но распростра­нялись они обычно па сановны х государственных дея­телей с топ и другой стороны. Илаи Мартова участники совещания признали из всех проектов «самым целесо­образным». Председателю Циммервальдского объедине­ния Р. Гримму было поручено вступить в сношения по этому вопросу с швейцарским правительством.

    В. А. Карпинский немедленно сообщил о совеща­нии и предложении Л. Мартова Владимиру Ильичу. Ленин высоко оценил практичность этого предложения и буквально ухватился за него. Он развернул план его реализации, обеспечивавший полную гласность пред­приятия, вовлечение в хлопоты видных, но «незаинте­ресованных», «нейтральных» швейцарских граждан, участие которых устраняло предположение о какой


    1         ISK — Исполнительный орган Цмммернальдского объеди­нения.

    2         После отъезда А. М. Коллоптан иа Христианин и Россию :?В(29) марта единственным человеком, череп которого Ленин мог сноситься с петроградским и большевиками и «Правде]]», был Я. С. Ганецкий, имевший базы и в Стокгольме и в Хри­стиании. Ему удалось наладить сношения с Русским бюро ЦК через связных и даже через русскую миссию в Стокгольме; он только настаивал на своевременном получении пакетов и Пет­рограде, во избежание их вскрытия агентами Временного пра­вительстве.


    к;



    бы то ни было сделке русских эмигрантов с герман-
    ской адмииист рацией.

    Владимир Ильич писал в ответном письме Карпин-
    скому:

    «План Мартова хорош: за него надо хлопотать,
    только
    мы (и Вы) не можем делать этого прямо. Нас
    заподозрят. Надо, чтобы, кроме Мартова, беспартийные
    русские и патриоты-русские обратились к швейцар-
    ским министрам (и влиятельным людям, адвокатам
    и т. и., что и в Женеве можно сделать) с просьбой
    по-
    говорить об этом с послом германского правитель-
    ства в Берне. Мы ни прямо, ни косвенно участвовать
    не можем; наше участие
    испортит все. Но план, сам по
    себе,
    очень хорош и о ч е и ъ верен')

    Ленин отстранился в этот момент от участия в осу-
    ществлении плана, не желая мешать попытке предста-
    вителей циммервальдистов разных толков договориться
    с швейцарскими политическими и государственными
    деятелями, а затем с германским посольством в Швей-
    царии. Если бы такая договоренность была достигнута,
    большевики присоединились бы к отъезжающим, не дав
    никаких поводов для упреков со стороны социал-пат-
    риотических п обывательских кругов в «непатриотиче-
    ском поведении».

    Наоборот, если бы большевики сразу приняли уча-
    стие в организации поездки и инициатива исходила бы
    от них, среди российских эмигрантов нашлись бы «пат-
    риоты», способные поднять шум по поводу того, что
    немцы открывают дорогу эмигрантам, будучи заинтере-
    сованы в пораженческой пропаганде большевиков, ока-
    зывая им услугу за услугу. План Пыл бы сорван на пер-
    вом этапе его реализации, при переговорах с общест-
    венными деятелями нейтральной Швейцарии. Они ис
    решились бы оказывать поддержку мероприятию, вы-
    годному одной из воюющих сторон н нежелательному
    для другой.

    Через несколько дней Р. Гримм сообщил представи-
    телю Комитета русских эмигрантов по отъезду па ро-
    дину С. Ю. Багоцкому (в присутствии Г. Е. Зиновьева),

    что он беседовал с Германом Г
    союзного совета (парламент Швей


    чюм.


    2


    II. Крутикова


    17



    политическим департаментом. Гофман аанпил, что швей­царское правительство не может выступить н качестве официального посредника, опасаясь, что прашпелмтва Антанты усмотрят в этом наруптеп и с нейтралитета.

    Однако Г. Гофман в частном порядке обратился к представителю германского лрапительстим на принци­пиальным согласием на проезд русских политических эмигрантов через Германию.

    Действия Гримма были одобрены, и cm попросили довести дело до конца.

    Казалось, все складывается и спотвотстипп с наме­ченным планом. Надо было пабраti.cji терпении и ждать результата.




    Ожидая ответ от Р. Гримма, Ленин продолжал рабо­тать для «Правды», начавшей выходить 5(18) марта в Петрограде, гг подводить итоги деятельности большеви­ков в Швейцарии. Все свое время Владимир Ильич от­давал статьям и переписке с товарищами. Надо было, как он говорил, «спеться».

    «Ни на реферат, пи на митинг я теперь не поеду,— писал он В. А. Карпинскому 8(21) марта,— ибо надо писать ежедневно в «Правду» в Питер» '. В. И. Ленин спешил с письмами для «Правды», для ЦК, для партии, так как 14(27) марта А. М. Коллоитай должна была вы­ехать в Петроград. К этому времени статьи нужно было доставить в Христианию.

    Это были знаменитые «Письма из далека», написан­ные в течение шести дней, вылившиеся из-под вдохно­венного, взволнованного пера Ленина, исполненные тре­воги за судьбы российской революции. Самые заголовки их: «Первый этап первой революции», «Новое прави­тельство и пролетариат», «О пролетарской милиции», «Как добиться мира?» — показывают, как широко и все­сторонне охватывал Ленин действительность. Он готов был сейчас же, немедленно возглавить революцию и осуществить все необходимое для ее победоносного, по­ступательного хода, для предотвращения попыток за­держать ее в буржуазно-демократическом русле.

    Как много надежд связывал В. И. Ленин с этими программными статьями, передавая их на вооруженно вышедшей из подполья партии! Даже в последние часы



    своего пребывания в Швейцарии он продолжал работать над пятым, так и ие дописанным письмом «Задачи рево­люционного пролетарского государственного устрой­ства». Он начал его кратким изложением первых четы­рех писем, подвел итоги передуманному н сказанному с 7 по 26 марта (20 марта — 8 апреля).

    В девяти тезисах сформулировал он задачи |xmi<>.;iю- циониого пролетариата России:

    1)     суметь подойти наиболее верным путем ко вто­рому этапу революции;

    2)     передать государственную власть из рук прави­тельства капиталистов п помещиков в руки правитель­ства рабочих и беднейших крестьян;

    3)     это правительство должно быть оргапизопапо по типу Советов рабочих и крестьянских депутатом;

    4)     оно должно разбить старую сосударствеппую ма­шину, армию, полицию, бюрократию;

    5)      заменить эту машину по только массошж, но и поголовно-всеобщей организацией вооруженного парода;

    0) только такое правительство («революционно-де­мократическая диктатура пролетариата п крестьян­ства») в состоянии решить главнейшую задачу — до­биться прочного и демократического мира;

    7)     условием победы пролетариата в России является поддержка его громадным большинством крестьянства в борьбе его за конфискацию всего помещичьего земле­владения;

    8)     иа основе такой крестьянской революции воз­можны и необходимы шаги пролетариата в союзе с бед­нейшей частью крестьянства, направленные к контролю производства и распределения, к введению всеобщей трудовой повинности;

    9)     настоятельная задача организации в деревнях Советов сельскохозяйственных рабочих, отдельно от Со­ветов остальных крестьянских депутатов.

    «Такова, вкратце, намеченная нами программа, осно­ванная иа учете классовых сил русской и всемирной революции, а также иа опыте 1871 и 1905 гг.» !,— писал Ленин 26 марта (8 апреля), накануне выезда из Швей­царии в Россию.



    Дошли ли его мысли до Петрограда, большевиков и «Правды» — вот что тревожило Ленина, лишенного не­посредственной связи с Русским бюро ЦК РСДРП, чер­пающего информацию о деятельности большевиков из буржуазных западноевропейских и русских газет, так как газеты, левее кадетской «Речи», за границу Времен­ное правительство не пропускало.

    7(20) марта 1917 года Владимир Ильич послал А. М. Коллоитай первое, а 9(22) —второе «Письмо из далека» и телеграмму — «Schicke heute Artikel [und] Brief. Wartet» («Посылаю сегодня статью и письмо. Ждите») Одновременно он писал Я. С. Ганецкому: «...Я только что отослал ускоренной почтой два письма с двумя статьями для петроградской «Правды» в Хри­стианию... Я надеюсь, что оба письма застанут Коллои­тай в Христиании до ее отъезда (она уезжает 27.111, утром). Если же нет, прошу Вас, будьте так добры, во- первых, проверить, хорошо ли работает в Христиании аппарат пересылки; во-вторых, если надо, перешлите все сами... Прошу телеграфировать мне немедленно по получении этого письма: «письмо получил, обеспечил пересылку» » 2.

    Первые два письма застали А. М. Коллоитай в Хри­стиании.

    Получив их, она телеграфировала Ленину 15(28) марта: «Две статьи-письма получила. Восхищена Ва­шими идеями» 3. Одновременно телеграфировал о том же Я. С. Ганецкий: «Письма получил, пересылка обеспе­чена. Александра едет завтра» 4.

    А. М. Коллоитай благополучно провезла «Письма из далека» через границу (хотя и подверглась обыску в Торнео). Она приехала в Петроград 18(30 марта). Па следующий день утром лично передала их в редакцию «Правды».

    Два следующих письма Ленин отослал через Сток­гольм. 17(30) марта он запрашивал Я. С. Гансцкого: «Я надеюсь, Вы получили мои «Письма из далека» №№ 1—4... Если эти письма пропали или ие дошли до


    1   Ленинский сборник XIII, стр. 25В—257.


    2   В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 49, стр. 407.


    3    ЦПА НМЛ, ф. 17, он. 14, ед. хр. 20400.


    4   ЦПА НМЛ, ф. 2, он. 5, ед. хр. 730.



    Питера, прошу телеграфировать мне, н я вышлю ко­пии»

    Письма дошли до Петрограда, по не дошли до пар­тии. Они остались лежать в редакции «Правды», как писала Н. К. Крупская2.

    Возникают вопросы: почему не были напечатаны второе письмо, переданное и редакцию А. М. К’о.илонтай одновременно с первым, третье и чотпертое, переслан­ные позднее Я. С. Гапецким? Почему мерное письмо, полученное редакцией «Правды» I*.)(.'»!) марта, не было передано в набор, а подпершись иГ>работко п редакции? Почему первое письмо начало печататься не 20, а 21 марта (3 апреля)? Почему «IIранда» выбросила из первого письма 20 процентом текста? Почему п сохра­нившийся текст были внесены неправленил?

    На эти вопросы можно было ответит!., только узнав, что происходило в редакции газеты «Ираиды». Ленину все это было неизвестно.

    .Руководство партиен по выходе ее

    Что происходило из ц0д,Jольл осуществлялось .Русским в Петрограде! ^        ^                                                                                ..

    бюро ЦК. Во время Февральской ре­волюции в состав бюро входили П. А. Залуцкяй, В. М. Молотов, А. Г. Шляпников. По мере возвращения из тюрем и ссылок видных партийных работников оио пополнялось и видоизменялось неоднократно. В его со­став с 7 по 12 марта вошли: К. С. Еремеев, IV*. М. Швед- чиков, М. И. Калинин, М. С. Ольминский, М. II. Улья­нова, А. И. Елизарова, Г. И. Бокий, К. И. Шутко, М. М. Хахарев, В. Н. Залежский.


    1   В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 49, стр. 420.


    2    См. Н. К. Крупская. Воспоминания о Ленине. 1957, стр. 271 В 1924 году, при посмертной публикации писем Ленина в Ленинском сборнике II, Л. Б. Каменев утверждал, что письма второе — четвертое до редакции «Правды» не дошли!

    Это очевидная пев pan да, так ка ii A. JV1. Коллоитай про­везла через границу два письма и лично вручила их редакции «Правды» 19 марта утром. Третье п четвертой письма были присланы через Я. С. Гавецкого 12(2Г») марта, причем в реестре переписки, который вела И. К. Крупская, указано даже время отсылки: третье было послано утром, четвертое — вечером (ЦПА, ф. 17, он. 7, ед. хр. 20436). Пи ’голограмм Гаиецкого, ни отметок о повторной посылке в реестре II. К. Крупской не имеется. Я. С. Ганецкий все, что присылал Ленин, отправлял со связными в Петроград.



    Хотя Русское бюро ЦК не сумело всесторонне про­анализировать своеобразия российской революции, по­родившей двоевластие (Совет рабочих депутатов — ор­ган революционно-демократической диктатуры и Вре­менное правительство —орган диктатуры буржуазной), как не сумело и наметить перспективы перехода к еди­новластию пролетариата, к социалистической револю­ции, но в оценке империалистического характера Вре­менного правительства и продолжаемой им войны оно не заблуждалось.

    Об этом свидетельствует «Манифест Российской социал-демократической рабочей партии «Ко всем гражданам России»», напечатанный в «Известиях» вечером 28 февраля (13 марта) 1917 года. Ленин озна­комился с ним по сокращенному изложению в «Фран­кфуртской газете». Накануне во втором «Письме из далека» ои с удовлетворением отметил, что призывы ЦК РСДРП бороться за республику, за мир, за пол­ное разрушение царской монархии, за хлеб для на­рода встретили озлобленную брань буржуазии за верность большевиков «принципам, учению, целям социализма»

    10(23) в Петроград через Христианию была по­слана те л егра м ма:

    «...Только что прочел выдержки из Манифеста Цен­трального Комитета. Наилучшие пожелания! Да здрав­ствует пролетарская милиция, подготовляющая мир и социализм!» 2

    В резолюции, принятой 4(17) марта, ЦК заявлял: «Теперешнее Временное правительство по существу контрреволюционно, так как состоит из представите­лей крупной буржуазии и дворянства, а потому с ним не может быть никаких соглашений». В этой ча­сти резолюция вполне совпадала с позицией В. И. Ле­нина. Но задача, сформулированная дальше,— «созда­ние Временного революционного правительства демо­кратического характера (диктатура пролетариата и крестьянства)»—явно показывала, что ЦК не разгля­дел в лице Советов уже сложившиеся органы револю­ционно-демократической диктатуры. Решенную мае-


    1   В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 31, стр. 25.


    2   В. И. Ленин. Поля. собр. соч., т. 49, стр. 400.



    сами проблему ЦК считал только поставленной; выдви­нуть задачу борьбы за переход к пролетарской дикта­туре ему оказалось не по силам.

    Что касается вопроса о войне, то Русское бюро ЦК, оценивая ее как империалистическую, выступало за не­медленное заключение демократического мира без ан­нексий и контрибуций, выдвигало лозунг братания на фронтах, обращения к народам воюющих стран с при­зывом бороться против войны.

    В этом вопросе российские руководящие центры не достигли понимания того факта, что буржуазное Вре­менное правительство заинтересовано и окончании войны империалистическим, а не демократическим миром и что призывы ЦК без сопутствующего им призыва к созданию пролетарского правительства по­рождают иллюзию, что такой мир может заключить буржуазия.

    Но Русское бюро ЦК не скатывалось иа оборонче­ские позиции, не принимало хтолуменьшевистских фор­мул поддержки Временного правительства, рассматри­вая Советы как зачатки революционной власти.

    Иначе развертывалась деятельность редакции «Правды», фактически.уже ставшей центральным орга­ном партии.

    Несомненно то, что «Правда» в первых своих номе­рах отражала интернационалистскую позицию партии большевиков. Впервые пользуясь завоеванной народом свободой печати, газета опубликовала поправки Ленина к резолюции Штутгартского конгресса «Милитаризм л международные конфликты». Здесь было высказано важнейшее требование — использовать вызванный вой­ной кризис для ниспровержения капиталистического классового господства, т. е. превратить империалистиче­скую войну в войну гражданскую. Был напечатай и Ба­зельский манифест, целиком повторивший это требова­ние. «Правда» поместила документы Циммервальдской и Кинтальской конференций, в том числе резолюции, внесенные левыми цнммервальдистами, опубликовала документы спартаковцев. Было сделано все, чтобы озна­комить возвратившихся из тюрем и ссылок большеви­ков, а также рабочих с документами, отражавшими по­зицию и борьбу революционных марксистов и Ленина против империалистической войны.



    Несомненно и то, что, не имея еще связи с В. И. Лениным, «Правда» в своих первых номерах шла навстречу идеям, провозглашенным Лениным в Швей­царии в первые дни революции. С этими идеями пар­тийные работники в России смогли ознакомиться только 13(26) марта, когда на заседании Русского бюро ЦК и Петербургского комитета РСДРП была оглашена теле­грамма В. И. Ленина «Большевикам,'отъезжающим в Россию»

    Это произошло на следующий день по возвращении в Петроград М. К. Муранова, Л. Б. Каменева и И. В. Сталина. Начиная с первого дня работы в «Правде» они располагали хоть и лаконичной, но вполне опреде­ленной директивой Ленина. Располагали, но не восполь­зовались.

    Само вхождение в состав редакции «Правды» и пове­дение в первые дни пребывания в Петрограде являлось свидетельством того, что приехавшие не намерены считаться ни с коллегиальным органом руководства — Бюро ЦК, действовавшим в России, ни с установками Заграничного бюро ЦК, вдохновителем которых был Ленин.

    13(26) марта решением ЦК состав редакции был пополнен И. В. Сталиным. Допускался к работе в «Правде» и Л. Б. Каменев. Но в связи с его поведе­нием на процессе большевиков — членов IV Государ- ствеиной думы2 Бюро ЦК решило допустить Каменева к сотрудничеству в «Правде» только при условии, что его статьи будут приниматься как материал, без права подписи.

    Однако Сталин и Мураиов игнорировали решение Бюро ЦК и ввели Каменева в редакцию. И. В. Сталин был введен в состав Русского бюро ЦК с нравом совеща­тельного голоса; М. К. Муранов — на правах действи­тельного члена ЦК и бывшего официального издателя


    1   См. стр. 8 настоящего издания.


    2   Ленин подверг резкой критике недостойное поведение Каменева, отрекшегося на суде от интернационалистских по­зиций, заявившего о своем несогласии с ЦК РСДРП и при звавшего в свидетели своей солидарности с социал-патриотами меньшевика II. И. Иорданского! (См. В. 11. Ленин. Пили. собр. соч., т. 26, стр. 168—176. «Что доказал суд над РСДР фрак­цией»*)



    «Правды*. Сначала они объявили в «Правде» о своем и Каменева вхождении в состав редакции (не упомянув

    о  других членах), а затем добились решения о ее новом составе.

    Последствия этого сказались немедленно. В «Прав­де» появились материалы, противоречившие принятому ранее «Правдой» курсу. 14 (27) марта в «Правде» была напечатана статья Каменева с призывом к поддержке Временного правительства; 15 (28) появилась его пере­довая «Без тайной дипломатии», в которой содержался призыв к продолжению войны.

    Буржуазная пресса торжествовала. ««Правда» поум­нела за одну ночь!»,— писала газета «День». Кадетская «Речь» «искренно приветствовала» «Правду» за «про­светление», освобождение от «опасного угара», видела «хорошее предзнаменование» в повороте к оборонче­ству.

    Одобрение врагов являлось лучшим свидетельством отхода «новой редакции» от курса, отраженного в резо­люциях Бюро ЦК и ПК. Это было одобрение, от кото­рого всегда предостерегал Ленин, как от сигнала об от­ходе от пролетарских позиций.

    15 (28) марта Русское бюро ЦК подвергло резкой критике статьи Каменева, предложив «новым» членам редакции «Правды» держаться резолюций Бюро ЦК и ПК. По в тот же день, проявив непоследовательность, Бюро ЦК утвердило редакцию в составе Молотова, Ере­меева (на время его отсутствия — Сталина) и Каменева, как бывшего члена редакции центрального органа пар­тии « Социал-демократ».

    На следующий день в «Правде» появилась статья Сталина «О войне», в которой он солидаризировался с Каменевым по вопросу о давлении на Временное пра­вительство в целях побудить его выступить с требова­нием немедленного открытия мирных переговоров. «Правда» печатала п ошибочные статьи М. К. Мура­нова.

    Ряд партийных работников с негодованием запраши­вал ЦК и «Правду», почему газета изменила большеви­стскому курсу? Включение в редакцию «Правды» Каме­нева для большевиков, бывших в курсе событий, явля­лось фактом вопиющим. Бюро ЦК снова вернулось к этому вопросу и в своем постановлении от 17 (30) марта



    записало: «Бюро ЦК и 1IK, протестуя против захват­ного порядка в деле введения Каменева в редакцию «Правды», переносит вопрос о его поведении и его уча­стии в «Правде» на ближайшую партийную конферен­цию».

    Однако Каменев все-таки остался в редакции, про­должая нарушать указания Бюро ЦК. Победили нару­шители воли коллектива.

    Можно ли удивляться тому, что редакция ие про­пустила в «Правду» три ленинских «Письма из да­лека»?

    В чем же не совпадали позиции В. И. Ленина со взглядами редакторов «Правды»? На этот вопрос можно ответить, проанализировав, что именно редакция «Правды» в первом ленинском письме нашла для себя «неподходящим».

    Из статьи Ленина были выброшены: во-первых, ха­рактеристика лакействующих перед буржуазией лиде­ров соглашательских партий. Во-вторых, оценка их по­пыток скрыть, что в свержении Николая Романова при­нимали участие вместе с кадетами и октябристами представители английского и французского прави­тельств (ведь соглашатели, как писал Ленин, были готовы «воспевать «соглашение» рабочей партии с ка­детами». При таком положении следовало помалкивать

    о    том, что кадетов «поддержали» англо-французские империалисты в целях замены царя Николая «вояками более энергичными»). В-третьих, разоблачение монар­хических и империалистических устремлений Времен­ного правительства, продолжавшего захватническую войну. Редакция сняла целые абзацы в статье Ленина, в которых он клеймил как изменников пролетарскому делу меньшевиков Потресова, Гвоздева, «а также, не­смотря на всю уклончивость, и Чхеидзе», призывав­ших к поддержке Временного правительства (и оказав­ших ему эту поддержку!). Были зачеркнуты имена меньшевиков — руководителей Совета и даже Керен­ского— «главных представителей мелкой буржуазии», как писал Лепи и.

    Эти сокращения явно обнаруживали несогласие ре­дакторов «Правды» с ленинским курсом па «самостоя­тельность» и «особность» партии большевиков, показы­вали тенденцию ие обострять отношений с соглаша-



    тсльским большинством исполкома Петроградского Совета, провозгласившим поддержку Временного прави­тельства.

    Можно ли после этого сомневаться в том, почему не было напечатано второе письмо — «Новое прави­тельство и пролетариат», посвященное разоблачению октябристско-кадетских верхов. (Захватив власть, они пользовались поддержкой Керенского и Чхеидзе.) В этом письме воззвание Петроградского Совета к под­держке Временного правительства В. И. Ленин расце­нивал как призыв к поддержке «правительства войны, правительства реставрации», как свидетельство того, что в момент выпуска этого воззвания петербургский пролетариат «находился под преобладающим влиянием мелкобуржуазных политиков»

    Поддерживать такое правительство, скрывать от парода, что оно — агент английского капитала, пролета­риат не может и не должеп. Это было бы образцом лугг- блановщины — «измены делу революции и делу проле­тариата, измены именно такого рода, которые и погу­били целый ряд революций XIX века»2. Это письмо не могло быть напечатано параллельно со статьей Ка­менева «Временное правительство и революционная социал-демократия», в которой он писал, что «револю­ционный пролетариат должен быть готов» к поддержке Временного правительства, поскольку оно «действи­тельно борется с остатками старого режима», «с реак­цией или контрреволюцией» 3.

    Третье письмо В. И. Ленина содержало важнейшие теоретические положения об отношении марксистской партии к государству. Именно в нем Ленин в сжатом виде сформулировал основные идеи марксизма по этому вопросу, развитые затем, накануне Октябрьского пере­ворота, в его капитальном труде «Государство и рево- люция ».

    Доказывая необходимость использовать революци­онные формы государства для борьбы за социализм, Ленин развернул план конкретных мероприятии, при­ближающих пролетариат к овладению государственной машиной.


    1   В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 31, стр. 29.


    2   Там же, стр. 30.


    3    «Правда» № 8, 14(27) марта 1917 г.



    Сообщение французской газеты «Le Temps» о том, что «вожди рабочих партий, особенно г. Чхеидзе, упо­требляют все свое влияние, чтобы умерить желания ра­бочего класса», Ленин связывал с заявлением меньше­вика М. И. Скобелева о том, что «Россия накануне вто­рой, настоящей... революции», и писал: подтверждение «сторонним свидетелем» того факта, что Февральская революция была лишь первым этаном революции, обя­зывает рабочих проявить чудеса пролетарской органи­зованности на путях ко второму ее этапу1. Но эта ор­ганизованность должна быть организованностью выс­шего порядка. При переходе от «схватки» с царизмом к «схватке» с помещичье-каиитадиетическим империа­лизмом рабочие не должны удовлетворяться возмож­ностью записаться в свою партию, свой профессиональ­ный союз, свой кооператив и т. д., писал Легши. Их организация должна обеспечить им возможность ре­шать задачи военные, общегосударственные, народно­хозяйственные. Такая организация была «открыта» еще в 1905 году в форме Советов — зачаточных органов власти. Теперь, в 1917 году, рабочие начали разбивать старую государственную машину и должны предотвра­тить попытки буржуазии восстановить ее вновь.

    Не дать восстановить полицию, не выпускать мест­ных властей из своих рук, создать общенародную ми­лицию, воспитывающую массы для участия во всех государственных делах,— вот конкретизация ленин­ского плана перерастания революции в социалистиче­скую. Это в корне противоречило курсу Каменева — задержаться на буржуазно-демократическом этапе.

    Последующая борьба Каменева против Апрельских тезисов Ленина, полемика, вынесенная иа страницы «Правды», ясно показали, почему третье письмо ие по­явилось и не могло появиться в «Правде».

    Объявление Лениным «самообманом и обманом на­рода» ожидания мира от переговоров и сношений между буржуазными правительствами не вязалось с позицией Каменева и Сталина оказывать «давление» на правительство, чтобы заставить его выступить с пред­ложением к империалистическим правительствам за­ключить мир.



    В четвертом письме—«Как добиться мира?», при­сланном в «Правду», В. И. Ленин развернул больше­вистскую программу борьбы за мир (она была сформу­лирована в октябре 1915 года и напечатана в централь­ном органе партии «Социал-демократе»).

    В предвидении второй революции в России и обра­зования Советов как органов восстания и революцион­ной власти Ленин наметил конкретный план их деятель­ности, в частности программу мер, обеспечивающих вы­ход из империалистической войны.

    Ленинская программа мира вполне соответствовала задачам пролетариата, свергнувшего самодержавие, но не соответствовала взглядам редакторов «Правды», по­хоронивших и это письмо в портфеле редакции.

    Каменев и Сталин разошлись с Лениным в оценке воззвания Петроградского Совета «К народам всего мира», о котором Ленин говорил, что в нем «нет ни одного слова, проникнутого классовым сознанием» К «Приветствуя» (Сталин) и «горячо приветствуя» (Ка­менев) это воззвание за призыв «заставить собствен­ные правительства прекратить бойню», «за торжество мира и прекращение мирового кровопролития», редак­торы «Правды» допускали возможность заключения демократического мира империалистическими прави­тельствами, отвергая таким образом ленинскую так­тику борьбы за мир н решения партии, принятые в 1915 году и сохранившие свою силу после Февральской революции, поскольку власть оказалась в руках импе­риалистической буржуазии.

    Не получая «Правды», Ленин до 23 марта (5 ап­реля) не знал, напечатаны ли его «Письма», стали ли они достоянием партии, рабочих. Семья Ульяновых че­рез Стокгольм 23 марта (5 апреля) послала ему теле­грамму:

    «Полученные статьи напечатаны. Полная солидар­ность. Отсылайте статьи Коллоптай. Ваш приезд жела­телен, но не рискуйте»2. На основе этой телеграммы Владимир Ильич мог предположить, что напечатаны, во всяком случае, два посланных им с А. М. Коллоптай письма; на деле же это было одно (первое) письмо, на­печатанное в двух номерах «Правды».


    1   В. Й. Ленин. Поли. собр. соч., т. 31, стр. 108.


    2   ЦП А НМЛ. ф. 2, оп. 5. од. хр. 740.



    Только в Швеции, от Я. С. Ганецкого, встречавшего всю группу эмигрантов, Ленин мог узнать, что в газете было напечатано первое «Письмо из далека», и позна­комиться с доставленными в Стокгольм номерами «Правды».

    Здесь же Ленину стало известно, что развернутый им в «Письмах из далека» стратегический план пере­растания революции в социалистическую, задачи так­тики в этот период в полном объеме партии не известны и не будут известны до его приезда в Петроград...




    Завершение ^ Д напряженных поисков путей работы                  для возвращения в Россию два дела,

    военных лет е связанных с организацией отъезда, в Швейцарии g ц Ленин считал обязательными, первоочередными. Эти дела завершали деятельность эмигрантов-болыиевиков в швейцарском рабочем движе­нии и политическую работу с военнопленными (рус­скими солдатами, находившимися в лагерях Германии и Австрии).

    Два документа — «Прощальное письмо к швейцар­ским рабочим» и «Товарищам, томящимся в плену» 1 — были написаны Лениным от лица всех отъезжавших в Россию большевиков.

    Тесно связанный с представителями левого крыла швейцарской партии, используя всякий контакт с рядо­выми социал-демократами и рабочими, Ленин был их неизменным советчиком, смело разоблачал центрист­ское большинство в руководстве швейцарских социал- демократических организаций.

    «Прощальное письмо к швейцарским рабочим» вы­шло за рамки его заголовка. Ленин обращался не только к рабочим Швейцарии, но и к измученным войной ра­бочим Германии, Франции и Италии2. Они с надеждой смотрели на русский рабочий класс, который первым на­чал революционную борьбу за мир. Развертывая перед западноевропейскими рабочими картину истинного по­ложения дел в России, Леина разъяснял, что основная


    1   См. В. И. Ленин. Поли, собр. соч., т. 31, стр. 87—94,60—66.


    2   Вся работа Швейцарской с.-д. партии велась на трех язы­ках, которыми пользовалось население Швейцарии,— француз­ском, немецком и итальянском. Поэтому документы, адресован­ные швейцарским рабочим, становились достоянием рабочих грех воюющих государств Европы.



    цель буржуазного Временного правительства заключа­лась в том, чтобы противодействовать заключению мира и свою империалистическую войну с Германией «вы­дать за «оборонительную»... за «защиту» русской рес­публики» '.

    «Только остающийся верным интернационализму ре­волюционный пролетариат России и всей Европы способен избавить человечество от ужасов империали­стской войны!» 2 — писал Ленин, призывая социалисти­ческий пролетариат Европы в союзе с российскими рабочими готовиться к предстоящей социалистической революции.

    Второе письмо от редакции «Социал-демократа» было обращено к «Товарищам, томящимся в плену». В течение почти трех лет большевики вели разъясни­тельную работу среди русских военнопленных, заклю­ченных в лагерях Германии и Австро-Венгрии. Около двух миллионов русских солдат перенесли ужасы боев, нечеловеческие условия лагерной жизни, пробудились от предрассудков царской казармы, покончили с верой в царя, в незыблемость царско-помещичьего строя.

    Прощаясь с военной лепными и обещая сделать в России все возможное для облегчения их участи, В. И. Ленин призывал их влиться в ряды революцион­ного народа.

    «Вернитесь в Россию, как армия революции... Вер­нувшись на родину, вы рассыплетесь по всей стране. Несите же в каждый отдаленный уголок, в каждую русскую деревню, исстрадавшуюся от голода, поборов и поруганий,— весть о свободе. Просвещайте братьев- крестьян: изгоняйте тьму из деревни, зовите крестьян­скую бедноту поддержать городских и сельских рабо­чих в их славной борьбе» 3.

    Оба документа были изданы в Швейцарии и несли слова ленинской правды. Именно в них-то и сказал Ленин о том, что в России «Непосредственно... не может победить тотчас социализм. Но крестьянский характер страны, при громадном сохранившемся земельном фонде дворян-помещиков, на основе опыта 1905 года, м о ж ет придать громадный размах буржуазно-демо­


    1   В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 31, стр. 89.


    2   Там же, стр. 90.


    3   Там же, стр. 66.


    33



    кратической революции в России и сделать из нашей революции пролог всемирной социалистической рево­люции, ступеньку к ней»

    Несколько дней прошло в ожидании Меньшевики положительного ответа от германской срывают администрации. Теперь все надежды °о ^проезде на возвращение связывались с пла- через Германию ном проезда через Германию. Эми­гранты Франции и Швейцарии, пы­тавшиеся получить визы у консулов в индивидуальном порядке, столкнулись с волокитой. Консульства давали обещания, но выдачу виз затягивали. Получение виз оказалось делом неосуществимым.

    Состояние неопределенности становилось невыноси­мым для Ленина. Он писал Я. С. Гаиецкому: «Вы мо­жете себе представить, какая это пытка для всех нас сидеть здесь в такое время» 2. Все настойчивее обра­щался он мыслью к плану проезда через Германию, за­прашивал Ганецкого, нельзя ли пробраться через нее контрабандой. Предложение исхлопотать в Берлине официальное разрешение отверг категорически. 28 марта в Стокгольм была послана телеграмма: «Берлинское разрешение для меня неприемлемо. Или швейцарское правительство получит вагон до Копенгагена или рус­ское договорится об обмене всех эмигрантов иа интерни­рованных немцев» 3.

    Я. С. Ганецкий, прилагавший все усилия, чтобы ор­ганизовать отъезд, предложил начать хлопоты в Англии, но В. И. Ленин ясно видел нереальность такого плана. «Ваш план неприемлем,— телеграфировал он 30 марта в Стокгольм.— Англия никогда меня не пропустит, ско­рее интернирует. Милюков надует. Единственная на­дежда — пошлите кого-нибудь в Петроград, добейтесь через Совет рабочих депутатов обмена на интернирован­ных немцев...» 4

    В тот же день в подробном письме Гаиецкому Вла­димир Ильич писал о том, в какую западню преврати­лась для него Швейцария по милости Временного прави­тельства.


    1   В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 31, стр. 91—92.


    2   В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 49, стр. 419.


    3   Там ше, стр. 417.


    4   Там же, стр. 418.



    «Сегодня я телеграфировал Вам, что единственная надежда вырваться отсюда, это — обмен швейцарских эмигрантов на немецких интернированных. Англия ни за что не пропустит ни меня, ни интернационалистов вообще, ии Мартова и его друзей, ни Натансона и его друзей... Ясно, что злейшего врага хуже английских империалистов русская пролетарская революция не имеет. Ясно, что приказчик англо-французского импе­риалистского капитала и русский империалист Милю­ков (и К °) способны пойти на все, на обман, на преда­тельство, на все, на все, чтобы помешать интернациона­листам вернуться в Россию. Малейшая доверчивость в этом отношении и к Милюкову, и к Керенскому (пу­стому болтуну, агенту русской империалистской бур­жуазии по его объективной роли) была бы прямо губи­тельна для рабочего движения и для нашей партии, гра­ничила бы с изменой интернационализму» 1.

    В этом письме Ленин просил передать в Россию и напечатать, что он осуокдает безусловно всякое сближе­ние со стоящими на социал-пацифистской, каутскиан­ской, позиции Чхеидзе и К0, глубочайше убежденный, что для рабочего класса это вредно, опасно, недопу­стимо.

    0     тревоге Ленина по этому поводу свидетельствует конец письма. Это — не требование, это — буквально мольба довести его мнение до «Правды», Муранова, Ка­менева и др.: «Ради бога, постарайтесь доставить все это в Питер и в «Правду» и Муранову и Каменеву и др. Ради бога, приложите все усилия, чтобы с надежнейшим человеком послать это... Никакого сближения с дру­гими партиями, пи с кем!» 2

    Хотя Русское бюро ЦК (члены которого входили в исполнительный комитет Петроградского Совета) пыта­лось по почте и телеграфу связаться с Владимиром Ильичем, Временное правительство не пропускало в адрес Ленина ни «Правду», ни писем, ни телеграмм. Большевики подняли вопрос об этом в исполнительном комитете. Дело передали в контактную комиссию, но никаких решений за этим ие последовало.


    1   В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 49, стр. 418—419.


    2   Там ше, стр. 423. Под надежным человеком, способным помочь «питерским нашим друзьям», подразумевался сам Я. С. Ганецкий (Куба).



    Пришлось налаживать живую связь. Е. Д. Стасова — секретарь Бюро ЦК в России — специальным письмом (поддержанным членами исполкома Петроградского Со­вета — большевиками) обратилась в градоначальство с иросьбой выдать пропуск для проезда через границу в Торнео Марии Ивановне Стецкевич, человеку надеж­ному, способному к конспирации, знающему иностран­ные языки. Разрешение испрашивалось под предлогом доставки из-за границы имущества партии. Такое раз­решение было получено 10 (23) марта. Стецкевич выехала с письмами и газетами для В. И. Ленина, а также с поручением настаивать па его приезде в Россию. Она должна была выяснить обстоятельства с задержкой возвращения Ленина и неполучением им вестей.

    Русское бюро ЦК, осведомленное эмигрантами, про­рвавшимися в Россию, о положении интернационали­стов за границей, ясно представляло себе, какими воз­можностями располагал Ленин. Сообщения А. М. Кол- лонтай, приехавшей в Петроград J8 (31) марта, о том, в каком состоянии пребывают большевики, затем М. И. Стецкевич, вернувшейся приблизительно тогда же с вестями, письмами Ленина (по-видимому, третьим, и четвертым «Письмами из далека», посланными Ленипым в Стокгольм. 12(25) марта и проектами возвращения (предложенными Я. С. Ганецким), были достаточно убедительны. Бюро ЦК одобрило план возвраще­ния через Германию, как наиболее реальный. Петро­градские цекисты предвидели, что шовинисты восполь­зуются фактом проезда для травли большевиков, но Центральный Комитет партии надеялся, что рабочие ан­тибольшевистской агитации не поддадутся. Стецкевич снова была направлена в Стокгольм, чтобы передать на­каз Ленину: приехать немедленно, каким угодно путем, если при этом не будет опасности быть задержанным. С нею была послана небольшая сумма денег на дорогу-. Русское бюро ЦК ие располагало значительными сред­ствами. При этой, второй поездке на русской границе у Стецкевич были отобраны газеты.

    Бюро ЦК хлопотало также перед Временным пра­вительством о пропуске В. И. Ленина в Россию. При переговорах «контактной комиссии» о проезде эмигран­тов через «союзные» страны было получено обещание



    Временного правительства выдать «специальное разре­шение» для проезда Ленина.

    Между тем в Швейцарии дело отъезда осложнилось. В ответ на предложение Р. Гримма продолжать пере­говоры с германским посланником в Берне представи­тели Бунда, меньшевиков п эсеров отступились от одоб­ренного 6(19) марта плана проезда через Германию. Отказ швейцарского правительства взять на себя офи­циальную ответственность за поездку, частный характер переговоров не устраивали меньшевиков и бундовцев.

    Меньшевики со свойственной нм истеричностью вы­сказывались против проезда через Германию, пока не будет получена санкция из Петрограда. Они требо­вали от большевиков отказа от этого плана.

    Ожесточенные споры по этому вопросу развертыва­лись во всех швейцарских колониях и на заседаниях ко­митетов по возвращению эмигрантов иа родину, где за­одно с меньшевиками выступали эсеры и бундовцы. Осо­бенно яростно нападали на большевиков меньшевики, напирая на то, что рабочие не поймут, как могли эми­гранты решиться ехать через территорию Германии, воюющей с Россией. Член Женевской секции большеви­ков С. Н. Равич (Ольга) писала об этой обстановке: «Наша секция получила от Ильича указание всячески отстаивать план переезда через Германию, так как дру­гих путей нет.

    В течение двух недель у нас в Женеве, Лозанне и др. городах Швейцарии шла неимоверная борьба. Ди­скуссии велись целыми сутками. Меньшевики утвер­ждали, что мы, проехав через Германию, предаем ре­волюцию, что русский народ, даже рабочий класс, не поймет этого и пр. и пр.

    Ничто уже не могло удержать Владимира Ильича и всех прочих, раз путь был найден»

    Н. К. Крупская в письме В. М. Каспарову сообщала: «По поводу отъезда меньшевики и с.-р. подняли отчаян­ную склоку. Собственно говоря, никто не говорит, что принципиально не считает возможным ехать через Гер­манию; на это храбрости хватит только у патриотов, но боятся патриотического настроения, боятся, что масса не поймет мотивов, будет считать изменниками и пр.» 2


    1   ТДПА НМЛ, р. 14, on. 1, ед. хр. 127, л. 78.


    2   Ленинский сборник XIII, стр. 271.



    В самый разгар этой борьбы на одном из заседаний Цюрихского комитета присутствовал Ленин. А. В. Луна­чарский, приехавший в Цюрих для участия в заседании комитета, позднее так передал речь Ленина в ответ на наскоки меньшевиков: «С усмешкой в лице, уверен­ный, спокойный и холодный, он заявил:

    «Вы хотите уверить меня, что рабочие ие поймут моих доводов использовать какую угодно дорогу для того, чтобы попасть в Россию и принять участие в рево­люции.

    Вы хотите уверить меня, что каким-нибудь клевет­никам удастся сбить с толку рабочих и уверить их, будто мы, старые, испытанные революционеры, дейст­вуем в угоду германского империализма. Да это курам смех»» 1.

    Эта запись так полнокровно и так отчетливо пере­дает и содержание и тон речи Ленина, так точно рисует его образ в те мучительные для него дни, когда вопрос

    о  поездке еще не стал делом только большевиков, когда они были вынуждены действовать, считаясь с предста­вителями других политических направлений.

    Его речь, лаконичная, лишенная какого бы то ни было украшательства, глубоко принципиальная, свиде­тельствовала о твердости его позиции. Ии на одну ми­нуту он не допускал мысли, что русские рабочие могут усомниться в политической честности своей партии и ее вождя.

    По свидетельству С. К). Багоцкого, совещание (по- видимому, именно то, которое описал А. В. Луначар­ский) «официально не дезавуировало» поручения Гримму, но предложило Мартову съездить в Берн и просить Гримма «пока не форсировать» переговоров с посланником Германии в Берне Ромбергом.

    Описывая ночную прогулку по пустынным улицам Цюриха после этого совещания, Багоцкий писал о том, с какой горечью В. И. Ленин говорил об «излишней осторожности» Мартова:

    «Ни один разумный человек не усомнится, что мы едем в Россию не по поручению немцев. Вся наша мно­голетняя работа служит доказательством этого, дальней­


    1   В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 31, стр. 492. (Список неразысканных работ В. И. Ленина.)



    шая работа еще подтвердит это. Ведь просто преступно сидеть здесь сложа руки, когда мы так нужны пролета­риату в России» 1.

    Багоцкпй пытался представить доводы за некоторую затяжку отъезда, говорил, что в конце концов меньше­виков удастся уговорить и поездка осуществится.

    «Владимир Ильич как будто согласился с моими до­водами и на прощание сказал:

    «Хорошо, подождем еще несколько дней»»2.

    Это ожидание разрешилось иначе, чем предполагал Багоцкий. Меньшевики стали выдвигать один за другим новые планы отъезда в Россию. '

    Сначала предложили создать в нейтральной Голлан­дии специальный орган для непосредственного обмена политических эмигрантов на немецких военнопленных и интернированных в России граждан Германии. Оказа­лось, что дело это длительное. Тогда надумали органи­зовать обращение к А. Ф. Керенскому, как министру юстиции, обязанному следить за выполнением закона об амнистии. Считали, что он должен санкционировать проезд через Германию, ввиду того что проезд через Англию был невозможен 3.

    Обо всех этих проектах ставили в известность Р. Гримма, и в конце концов он признал этот план для себя также более подходящим, чем первоначальный план частных переговоров с германским посольством в Берне. 17(30) марта он сообщил об этом ЦК большеви­ков. Итак, через одиннадцать дней после того, как во­прос о проезде через Германию всеми фракциями был одобрен, оказалось, что все предпринятые шаги аннули­рованы вновь выдвинутым, безнадежным планом.

    В. И. Ленин, казалось, сгорал от негодования. В та­кое время, когда дорог каждый час, были не только упу­щены две недели, истрепаны нервы, но и испорчено на­чатое дело. Дальше терпеть такое положение было невозможно. Надо было внести полную ясность в


    1   «Ленин в Октябре. Воспоминания». Госполитиздат, 1957, стр. 20.


    2   Там же, стр. 21.


    3    Формулировка невозможности проезда была употреблена из деликатности по отношению к «союзнику», ее можно было вполне истолковать как невозможность вернуться в Россию морем, на котором оперировал германский военный флот.



    позицию каждого большевика, в каком бы пункте Швей­царии он ни находился; начать хлопоты вновь, не связы­ваясь с представителями «других фракций»; в кратчай­ший срок организовать возвращение в Россию; надо было Заграничной коллегии ЦК РСДРП взять на себя ответственность за проезд большевиков через Германию.

    18(31) марта в Цюрихе по этому вопросу было при­нято постановление, разработанное В. И. Лениным.

    П О С Т А Н О В Л Е 11 И Е ЗАГРАНИЧНОЙ КОЛЛЕГИИ ЦК РСДРП

    Заграничная коллегия Центрального Комитета РСДРП постановляет принять предложение, сделанное тов. Робертом Гриммом относительно возвращения в Россию через Германию эмигрантов, желающих вер­нуться на родину.

    Заграничная коллегия ЦК констатирует:

    (1)      что переговоры велись тов. Р. Гриммом с одним членом правительства нейтральной страны, министром Гофманом, который ие признал возможным официаль­ное вмешательство Швейцарии только потому, что ан­глийское правительство, несомненно, усмотрело бы в этом нарушение нейтралитета, так как Англия не хочет пропустить интернационалистов;

    (2)     что предложение т. Р. Гримма вполне приемлемо, так как гарантирована свобода проезда независимо от политических направлений, от отношения к вопросу о «защите отечества», о продолжении войны Россией или заключении ею мира и т. д.;

    (3)      что предложение это основано на плане обмена русских эмигрантов на интернированных в России нем­цев, причем эмигрантам нет никаких оснований отка­заться от агитации за такой обмен в России;

    (4)      что т. Р. Гримм передал это предложение пред­ставителям всех направлений политической эмиграции, заявив с своей стороны, что при данном положении ве­щей это — единственный путь и что он вполне прием­лем при теперешних условиях;

    (5)       что с нашей стороны сделано все возможное, чтобы убедить представителей различных направлений в необходимости принять это предложение и в абсолют­ной недопустимости оттяжек;



    (6)      что представители некоторых направлений, к со­жалению, высказываются за дальнейшие оттяжки,— ре­шение, которое мы не можем не признать в величайшей степени ошибочным и приносящим глубочайший вред революционному движению в России.

    На основании этих соображений Заграничная колле­гия ЦК постановляет известить всех членов нашей пар тин о принятии нами предложения и о немедленном отъезде, пригласить их принимать записи от всех желающих ехать и сообщить копию настоящего поста­новления представителям других направлений.

    Цюрих, 31 марта 1917 г.1

    Посылая постановление Цюрихской секции больше­виков для распространения в других секциях (Женеве, Лозанне, JIa-Шо-де-Фоне, Кларане и т. д.), Ленин писал: «...я считаю сорвавших общее дело меньшевиков мерзавцами первой степени, «боящихся» того, что ска­жет «общественное мнение», т. е. социал-патриоты!!!» 2

    Постановление было немедленно сообщено предста­вителям бундовцев, эсеров и меньшевиков.

    Вечером 18(31) марта Р. Гримму была послана теле­грамма :

    НАЦИОНАЛЬНОМУ СОВЕТНИКУ ГРИММУ

    Наша партия решила безоговорочно принять пред­ложение о проезде русских эмигрантов через Германию и тотчас же организовать эту поездку. Мы рассчиты­ваем уже сейчас более чем на десять участников поездки.

    Мы абсолютно не можем отвечать за дальнейшее промедление, решительно протестуем против него и едем одни. Убедительно просим немедленно догово­риться и, если возможно, завтра же сообщить нам реше­ние.

    С благодарностью Ленин 3.


    1   В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 31, стр. 83—84.


    2   В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 49, стр. 427.


    3   Там же, стр. 424. Телеграмму подписали также Г. Б. Зи­новьев и Ульянова (И. К. Крупская).



    Утром 19 марта (1 апреля) телеграмма была полу­чена. Гримм но телефону ответил, что готов подыскать лицо для дальнейших переговоров с властями, которые установят условия проезда. По-видимому, желая иметь иа руках документ об отказе от посредничества, он теле­графировал, что свою миссию считает законченной и в дальнейшие переговоры со швейцарскими властями вступать не намеревается.

    В тот же день в Стокгольм Я. С. Гаиецкому была послана телеграмма:

    «Выделите две тысячи, лучше три тысячи, крон для нашей поездки. Намереваемся выехать в среду минимум 10 человек... Ульянов» К

    Деньги из Стокгольма были переведены немедленно, и предполагалось, что вопрос о выезде будет разрешен в течение трех-четырех дней. Теперь, когда ЦК РСДРП взял организацию дела в свои руки, казалось, никто уже не мог помешать отъезду и надо было все силы направить на обеспечение материальной стороны поездки.

    Однако 20 марта (2 апреля) меньшевики, получив­шие копию постановления Заграничной коллегии ЦК, не постеснялись передать ее Гримму и, как писала Н. К. Крупская, «настроили Гримма соответствующим образом и чуть не сорвали всего дела» 2.

    Р. Гримм, познакомившись с постановлением, предал его гласности, изобразив большевиков людьми, которые злоупотребили его доверительным сообщением: во-пер­вых, о разговоре с министром Г. Гофманом; во-вторых, об опасении Гофмана, что если Швейцария окажет русским эмигрантам помощь при проезде их через Германию, за­ведомо зная, что Англия препятствует их возвращению в Россию, то английское правительство может усмотреть в этом нарушение нейтралитета.

    В пространном документе, адресованном Цюрих­скому комитету по возвращению русских эмигрантов на родину, Гримм высказывал сожаление по поводу того, что его «хлопоты таким легкомысленным образом стали предметом циркуляра (т. е. постановления Заграничной


    1   Б. II. Ленин. Полп. собр. соч., т. 49, стр. 425.


    2  Ленинский сборник X] I I, стр. 271.



    коллегии ЦК РСДРП от 18 (31) марта.—Я. К.), полу­чившего общее, вышедшее за пределы тесного круга : мд распространение».

    После этого документ действительно получил «самое широкое распространение», чего, собственно, и добыва­лись меньшевики. Письмо было вручено Гриммом члену комитета эсеру Боброву (М. А. Натансону), т. е. была обеспечена огласка его в «социалистических» кругах. Ото было неслыханным приемом в отношениях между социалистами. На такой поступок подбили Р. Гримма меньшевики, чтобы использовать его документ в борьбе против большевиков.

    «Опровержение» Р. Гримма, бросающее тень на членов руководящего центра большевиков, было постав­лено на обсуждение срочно созванного собрания анти­большевистских фракций. Насколько медлительны были меньшевики при решении вопроса о путях возвраще­ния в Россию, настолько расторопны оказались они в помехах к выезду через Германию.

    На этом собрании было принято постановление, объ­являвшее «политической ошибкой» решение большеви­ков ехать через Германию иа свою ответственность, «поскольку не доказана возможность добиться от рус­ского Временного правительства согласия на предпола­гаемый обмен».

    Игнорировать выходку Р. Гримма было невозможно: он выступил с опровержением фактического хода дела, обвиняя большевиков в искажении объективного содер­жания переговоров, и в частности в искажении его позиции.

    Представитель ЦК РСДРП Зиновьев в присутствии Фр. Платтена потребовал у Р. Гримма объяснений по поводу письма. Кроме упрека, что в постановлении ЦК упомянуто имя Г. Гофмана, Гримм не мог привести ни одного довода, оправдывавшего его выступление с опро­вержением. По-видимому, немного освободившись от воздействия меньшевистско-эсеровских советчиков, он не хотел углублять конфликт с большевиками и тут же предложил свои услуги для дальнейшего посредничества в деле организации переезда группы эмигрантов, кото­рая решила ехать немедленно.

    Самый факт предложения Р. Гримма смягчал удар, нанесенный его письмом. Но большевики решительно



    отказались от его услуг. Иметь дело с человеком, спо­собным на двойную игру и трусливые увертки, было невозможно.

    В. А. Карпинский, вспоминая об этом критическом моменте, писал:

    «Когда Гримм отказал и противники торжествова­ли, Ленин сказал:

    «Найдется же в Швейцарии хоть один социалист, у которого хватит мужества, невзирая на травлю социал- патриотов, выпустить пас в Россию! Наконец, мы обра­тимся просто к честному швейцарскому рабочему, ко­торый согласится подписать необходимые бумаги и про­везти нас через Германию!»» 1

    В. Мюпценберг, участвовавший в обсуждении во­проса, хорошо запомнил непоколебимое решение В. И. Ленина прорваться в Россию, несмотря на то что проезд через Германию будет использован врагами большевизма. «Мы должны во что бы то ни стало ехать, хотя бы через ад!» 2 — все время повторял Ленин.

    Вопрос о возвращении на родину был

    Промедление обсужден еще раз. Большевики при- невозможно.  '7                                                                                                                    1                                                                         1

    Большевики знали установленным: во-первых,

    едут одни что не только английские и француз­ские власти, но и Временное прави­тельство, действуя под диктовку английского, препят­ствует возвращению тех революционеров, которые на­мерены бороться против продолжения грабительской войны; во-вторых, что «ввиду двусмысленного поведе­ния» Р. Гримма организаторы поездки сочли лучшим отказаться от его услуг и поручили доведение дела до конца т. Пдаттену3.

    Эти. решения, ио-видимому, были приняты 20 марта (2 апреля). Известно, что Фр. Платтен попросил дать ему время обдумать этот шаг, но в тот же день дал со­гласие и выехал в Берн. Здесь он поставил в извест­ность о своей миссии Р. Гримма, заявив, что будет вести переговоры не от имени Швейцарской с.-д. партии, а в качестве доверенного лица Ленина.


    . 1 «Молодая гвардия», 1924, № 2-3.


    2              Вилли Мюпценберг. Ленин и мы. Сб. «О Ленине. Воспоми­


    нания зарубежных современников». 1902, стр. 156.



    21    марта (3 апреля) переговоры были начаты. При нервом свидании с германским посланником в Берне Ромбергом был поставлен основной вопрос: согласно ли германское правительство пропустить через Германию русских эмигрантов без различия их партийной при­надлежности?

    На это был получен утвердительный ответ. Затем был Еыработан текст условий, которые Фр. Платтен и вручил германскому посланнику.

    УСЛОВИЯ ПРОЕЗДА БОЛЬШЕВИКОВ ЧЕРЕЗ ГЕРМАНИЮ

    «1. Я, Фриц Платтен, беру под свою полную и не­престанную личную ответственность вагон с политиче­скими эмигрантами и легальными лицами, желающими проехать в Россию через Германию.

    2.     С немецкими властями сносится исключительно Платтен, без разрешения которого никто не может про­никнуть в запертый на все время путешествия вагон. Вагону присваивается право экстерриториальности.

    3.    Проверки бумаг или лиц ни при въезде в Герма­нию, ни при выезде из нее пе должно быть.

    4.    В вагон допускаются лица абсолютно без всякого различия их политического направления и их отноше­ния к вопросам войны и мира.

    5.    Всем едущим выдает билеты Платтен по нормаль­ному тарифу.

    6.     Поскольку возможно, проезд должен произойти без перерыва, прямым сообщением. Без техническом необходимости перерыва в путешествии не может быть. Выходить из вагона нельзя ни по чьему-либо приказа­нию, ни по собственно!! инициативе.

    7.    Разрешение иа проезд дается на основе обмена едущих на немецких н австрийских пленных и интер­нированных в России.

    8.     Посредствующее лицо и едущие принимают иа себя обязательство действовать в обществе, и особенно среди рабочих, в том направлении, чтобы этот постулат был осуществлен.

    9.       По возможности ближайший срок отъезда от швейцарской границы до шведской, а также техниче­ские подробности (багаж и проч.) устанавливаются не­медленно».



    При сравнении этого документа с текстом условий проезда через Англию, разработанных Лениным в начале марта1, не остается сомнений в том, что условия проезда через Германию были разработаны также им.

    На самом деле как в первых условиях, так и в этих предусматривалось сопровождение едущих социали­стом нейтральной страны, который осуществляет все сношения с германской администрацией, и именно Фр. Платтеном;

    специально оговорено, что в группе имеются пред­ставители всех направлений, независимо от их взглядов иа войну и мир;

    вагон получает право экстерриториальности;

    войти в вагон без согласия Фр. Платтена никто не смеет;

    за проезд расплачивается Платтеи по существую­щему тарифу в зависимости от числа занятых мест.

    Различие составляют пункты, связанные с переез­дом из Англии в Россию водным путем (фрахт паро­хода, извещение по радио всех судов о том, что на па­роходе следуют русские эмигранты), и пункт, что анг­лийское правительство обязуется ие препятствовать организации этого переезда. Это, естественно, отпадало при проезде через Германию. В первоначальном ва­рианте имелся еще пункт о гарантиях соблюдения этих условий, в частности, о согласии английского прави­тельства на предварительное их опубликование в пе­чати.

    В условиях, выработанных для Германии, ничего не было о пароходе, так как непродолжительный пере­езд от Засница до Треллеборга эмигрантам предстояло совершить на судне нейтральной Швеции.

    Опубликование же условий переезда имело смысл со стороны «союзного» английского правительства и было решительно пи к чему со стороны правительства воюющей с Россией Германии.

    В условиях проезда через Германию есть пункты, которые могли бы фигурировать и в первом документе. Именно:



    п. 3. Проверки бумаг или лиц ни при въезде в Гер­манию, ни при выезде из нее не должно быть;

    п. 6. Поскольку возможно, проезд должен произойти без перерыва, прямым сообщением. Без технической необходимости перерыва в путешествии ие может быть. Выходить из вагона нельзя ни по чьему-либо приказа нию, ни по собственной инициативе.

    п. 7. Разрешение иа проезд дается на основе обмена едущих иа немецких и австрийских пленных и интер­нированных в России.

    п. 8. Посредствующее лицо и едущие принимают на себя обязательство действовать в обществе, и особенно среди рабочих, в том направлении, чтобы этот постулат был осуществлен;

    п. 9. По возможности ближайший срок отъезда от швейцарской границы до шведской, а также техниче­ские подробности (багаж и проч.) устанавливаются не­медленно.

    Если отбросить пункты 7 и 8, в которых оговорены специфические условия обмена на военнопленных Австрии и Германии, что никак не могло предусматри­ваться в условиях, выработанных для Англии, то в «германском варианте» по сравнению с «английским» имелись дополнительные пункты:

    3) о непроверке документов;

    5) о непрерывности поездки и невыходе из вагона едущих;

    9) о скорейшем сроке отъезда и его технической стороне.

    Все эти пункты являлись детализацией условии, естественно возникшей, когда вопрос стал на деловую почву (при проезде через Германию), и ненужной при предварительном зондаже возможности отъезда (через Англию).

    Можно ли на основании таких изменений во втором документе по сравнению с первым отрицать, что авто­ром и второго документа был Ленин!

    Фр. Платтсн (вручивший эти условия германскому посланнику в Берне), вспоминая об обстоятельствах, связанных с отъездом, писал в 1927 году:

    «Ленин поселился в маленькой комнате в Народном доме. Там была составлена первая нота будущего Со­ветского правительства... Посланник долго колебался и



    заявил наконец, что условия, предлагаемые Лениным (а не Платтеном!!—И. К.), таковы, что нужно опа­саться провала всей затеи с поездкой... Я не был упол­номочен соглашаться на какое бы то ни было смягче­ние этих условий» 1.

    Как только Фр. Платтен дал согласие на посредниче­ство, Ленин выехал в Берн, и условия проезда через Гер­манию 21 марта (3 апреля) были вручены Ромбергу.

    К этому времени и за границей и в

    Российские России были приняты меры к ди­шовинисты                 '                                                                                               1 тг за работой скримипацип большевиков, «прай­ды» и ЦК РСДРП.

    *         Когда в одном из списков провокаторов, публико­вавшихся в газетах, был упомянут как сотрудник охранки Черномазов, «работавший» в 1913 году в пар­тии большевиков, буржуазные газеты немедленно на­чали кампанию «разоблачений» «Правды» как газеты, якобы «руководимой провокатором».

    В «Neue Ziircher Zeitung» 17 (30) марта было пере­печатано из русских газет следующее сообщение пе­троградского корреспондента: «Руководимая им (Чер- иомазовым.— Н. К.) газета, требовавшая социалистиче­ской республики, резко нападала на Временное прави­тельство с явной целью служить реакции. Вообще агитация безответственных кругов (имеются в виду большевики.— 11. К.) против правительства вызывает подозрение в сообщничестве со старым режимом и с вра­гом» 2.

    На том основании, что охранка в 1913 году имела своего сотрудника в партии большевиков, этой партии в 1917 году бросалось обвинение, что она служит реак­ции, состоит в сообщничестве и со старым режимом и с врагом, т. е. германскими империалистами!

    В. И. Ленину (который не имел сведений о положе­нии в Петрограде и не знал, вернулся ли уже из ссылки официальный издатель «Правды» член IV Гос-ударствен-

    1                             «Красная газета» (вечерний выпуск) № 100, 15 апреля

    1927     г. На основании анализа документа, сопоставления его с условиями проезда через Англию, написанными В. И. Лениным собственноручно, а также свидетельства Фр. Платтена условия проезда через Германию включены в список документов, воз­можно принадлежащих Ленину (см. В. /7. Ленин. Полн. собр. соч., т. 31, стр. 498).

    2       См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 31, стр. 79.



    ной думы большевик М. К. Муранов) пришлось взять на себя опровержение этой клеветы.

    Статью «Проделки республиканских шовинистов» В. И. Ленин направил 18(31) марта в швейцарскую (цюрихскую) газету «Volksrecht», в орган итальянских социалистов «Avanliи в Стокгольм Я. С. Гаиецкому для пересылки в Россию. Ленин писал, в ней о том, что «Правда» являлась по существу органом ЦК РСДРП, что он, Ленин, почти ежедневно писал в нее из Кра­кова. Сотрудничавшие в ней члены Государственной думы — большевики постоянно приезжали в Краков для совета, как направлять газету. Таким образом, Черно- мазов мог лишь мешать работе, но никак не направлять ее. Затем, поскольку он своими статьями компромети­ровал большевизм как направление и был заподозрен в политической нечестности, его отстранили от работы в «Правде». В 1916 году при попытке проникнуть в не- легальную организацию большевиков он не был в нее допущен Русским бюро ЦК РСДРП.

    Статья Ленина появилась в «Volksrechtи с неболь­шими сокращениями в «Avanti!». Посланная Ганецким в Петроград только 24 марта (6 апреля), она не была напечатана в «Правде», так как к этому времени вер­нувшийся в Петроград из ссылки 12(25) марта М. К. Муранов специальным письмом в редакцию га­зеты «День» разоблачил клевету об участии Чернома- зова в «Правде» 1917 года.

    Письмо Муранова было напечатано 13(26) марта, однако желтая пресса продолжала травить большеви­ков; травля поддерживалась западноевропейской шови­нистской и социал-шовиннстской печатью.

    Почти одновременно в бульварной парижской га­зетке «Petit Parisien» появилось сообщение, что ми­нистр иностранных дел Временного правительства П. Н. Милюков обещает привлечь к суду тех граждан, которые вернутся в Россию через Германию. Эта за­метка была рассчитана на то, чтобы внести колебания в ряды эмигрантов, запугать тех, кто решил прорваться в Россию через Германию.

    Такая угроза предвещала если не арест на границе, то, безусловно, еще более беспардонную травлю всех, кто все-таки решился бы ехать единственным возмож­ным для интернационалистов путем.



    Подготовка В атмосфере, осложненной иоведе- к отъезду нием меньшевиков, бундовцев и эсе­ров, действовавших приемами склок, сплетен и интриг, готовились большевики к отъезду на родину, не допу­ская даже мысли о том, что российские рабочие усом­нятся в их политической честности.

    Владимир Ильич и Надежда Константиновна были завалены неотложной работой и заботами, связанными с поездкой, ликвидацией дел, обеспечением связей с за­границей после отъезда. Надо было известить всех по­литических эмигрантов о возможности отъезда, до­биться ясных ответов — едут они или нет, имеются ли у них средства на дорогу, способны ли собраться в тече­ние двух-трех, много четырех дней.

    Обмен письмами, телеграммами, мобилизация средств поглощали время, необходимое также на то, что­бы привести в порядок партийный архив. Надо было отобрать документы, которые можно оставить за грани­цей вообще, и те, что были необходимы в России, но с которыми следовало повременить, не брать с собою, чтобы не подвергать риску конфискации на границе.

    Делом, имевшим огромное политическое значение, была организация полной гласности отъезда, обеспече­ние его документами, скрепленными свидетельством представителей международного социализма.

    Материальная сторона также представляла серьез­ные затруднения. 19 марта (1 апреля) ЦК располагал только тысячью франков на все расходы, связанные с отъездом (на оплату счетов, билетов, дорожные расходы и т. п.). Положение несколько улучшилось, когда пришли на помощь российские эмигранты из Швеции. Деньги от них были получены немедленно после теле­графного запроса Ленина от 19 марта (1 апреля). 20 или 21 марта (2 или 3 апреля) Владимир Ильич писал Карпинскому в Женеву:

    «...Денег на поездку мы надеемся собрать человек на 12, ибо нам очень помогли товарищи в Стокголь­ме» 1. За три дня до отъезда через Карпинского Ленин извещал старейшего члена партии Миху Цхакая о том, что проезд его будет оплачен из средств ЦК. Впрочем, денег хватило до Стокгольма только потому, что



    В. И. Ленин прибегнул к личному займу и пополнил таким образом кассу ЦК. Началась поспешная подго­товка к отъезду.

    В Женеву В. А. Карпинскому были отосланы пар­тийный архив, книги и вещи, с тем чтобы все это посте­пенно пересылалось затем в Стокгольм для дальней­шего направления в Петроград.

    Партийная касса, связи и переписка с остававши­мися за границей большевиками также передавались Карпинскому. В. И. Ленин был озабочен тем, чтобы все большевики были осведомлены о возможности выехать в Россию и приготовились к отъезду. Потеряв из поля зрения большевика рабочего А. Линде, оп писал В. А. Карпинскому, чтобы тот разыскал Линде, ввел его в курс дела и помог организовать отъезд с первой груп­пой эмигрантов.

    Все эти заботы и хлопоты ие могли заглушить тре­воги о том, примет ли германская администрация усло­вия проезда. Ответ не был получен ни 22, ни 23 марта (4 и 5 апреля). Отъезд, назначенный на 25 марта (7 ап­реля), явно срывался. К тому же меньшевики (после того как Ромберг передал принципиальное согласие на пропуск эмигрантов и Фр. Платтен уговаривал их при­нять участие в поездке) требовали санкции на это Пе­троградского Совета рабочих депутатов. Отрицательный ответ из Петрограда означал бы запрещение, которое большевики должны были нарушить! К счастью, этот ответ: «Пока не ехать. Ждать» — был получетт после отъезда большевиков из Швейцарии.

    22      марта (4 апреля), в среду, посылая В. А. Кар­пинскому копию условий, предъявленных Платтеном Ромбергу, Ленин писал о своей уверенности, что эти условия будут приняты. Карпинскому было дано пору­чение договориться с французским циммервальдистом

    А.   Гильбо насчет подписания протокола о всех обстоя­тельствах, вызвавших необходимость отъезда в Россию через Германию. Никаких сомнений в скором отъезде у Ленина не было. Однако ответное письмо Карпшь ского от 23 марта (5 апреля) свидетельствовало, что атмосфера в эмигрантской колонии накаляется и мо­жет осложнить дело еще раз. В. А. Карпинский сооб­щал, что 22 марта (4 апреля) в Женеве иа собрании всех политических эмигрантов предложение ЦК РСДРП



    выехать через Германию немедленно было отвергнуто. Теперь меньшевики ставили отъезд в зависимость от согласия Петроградского Совета. Карпинский настой­чиво советовал хранить документы и протоколировать беседы, связанные с отъездом, так как, писал он, «поло­житься ни на кого нельзя».

    Если 22 марта (4 апреля) у Ленина была полная уверенность, что условия будут приняты, то сообщение Карпинского о требовании меньшевиками санкции Со­вета и неполучение 23 марта (5 апреля) ответа от Ром­берга вызвали снова тревогу по поводу реальности отъ­езда. В этот день Ленин телеграфировал Я. С. Ганец- кому:

    «У нас непонятная задержка. Меньшевики требуют санкции Совета рабочих депутатов. Пошлите немед­ленно в Финляндию или Петроград кого-нибудь догово­риться с Чхеидзе, насколько это возможно. Желательно мнение Беленина1. Телеграфируйте Народный Дом, Берн» 2.

    Телеграмма была получена и в тот же день сооб­щена в Петроград. Но еще до отправления телеграммы Я. С. Ганецкий получил директиву Русского бюро ЦК, где Ленину было дано указание выехать в Россию не­медленно. Ганецкий передал по телеграфу в Бери: «Белении телеграфирует 5 апреля: Ульянов должен тот­час же приехать. Все эмигранты имеют свободный въезд. Для Ульянова специальное разрешение. Вероят­но, ответ на мой предложенный Вам план поездки. Просим непременно сейчас же выехать, ни с кем не считаясь. По поводу группы Мартова телеграфирую. Посылаю гонца к Беленину узнать мнение Чхеидзе» 3. Телеграмма бьгла подписана партийными кличками: Куба, Орловский (Я. С. Ганецкий и В. В. Боровский).

    Самый факт установления телеграфной связи с Рус­ским бюро ЦК, санкция на проезд большевиков через Германию, настойчивый, повторный вызов Ленина в Россию — все это резко изменило настроение болыпеви-


    1   А. Шляпникова, в то время члена ЦК, находившегося в России. В данном случае Ленин подразумеиал Бюро Централь­ного Комитета партии. См. Поли. собр. соч., т. 49, стр. 556.


    2   В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. ^0, стр. 428—429.


    3   Ленинский сборник XIII, стр. 269—270.



    ков и очень облегчило Ленину последние дни перед отъездом. С сомнениями по этому поводу было покон­чено. Теперь с еще большим волнением ждали ответа от германского посольства в Берне.

    24    марта (6 апреля) Ромберг сообщил Фр. Платтену, что условия, предложенные большевиками, приняты1. Платтен немедленно поставил об этом в известность В. И. Ленина.

    Вот как писала об этом Н. К. Крупская:

    «Когда пришло письмо из Берна, что переговоры Платтена пришли к благополучному концу, что надо только подписать протокол и можно уже двигаться и Россию, Ильич моментально сорвался: «Поедем с пер­вым поездом». До поезда оставалось два часа. За два часа надо было ликвидировать все наше «хозяйство», расплатиться с хозяйкой, отнести книги в библиотеку, уложиться и пр. «Поезжай один, я приеду завтра». Но Ильич настаивал: «Нет, едем вместе». В течение двух часов все было сделано: уложены книги, уничтожены письма, отобрана необходимая одежда, вещи, ликвиди­рованы все дела. Мы уехали с первым поездом в Берн» 2.


    1   В воспоминаниях Людендорфа имеется запоздалое сожа­ление по поводу допущенной ошибки — пропуске Ленина в Россию. Правительство Вильгельма II ие учло последствий, какие имела для империалистической Германии его деятель­ность на родине.


    2   Н. К. Крупская. Воспоминания о Ленине, стр. 278—279.



    4.     ОТЪЕЗД БОЛЬШЕВИКОВ — НЕ ИХ ЧАСТНОЕ ДЕЛО


    В. И. Ленин был целиком поглощен организацией отъезда. 25 марта (7 апреля) в Стокгольм Я. С. Ганец- кому была послана телеграмма.

    «Окончательный отъезд в понедельник. 40 человек. Линдхаген, Стрём непременно в Треллеборг.

    Ульянов» 1.

    За оставшиеся до понедельника 27 марта (9 апреля) двое суток кроме дел, связанных с технической сторо­ной отъезда, надо было (для борьбы с клеветой но по­воду отъезда через Германию) оформить и сохранить документы, восстанавливающие подлинную картину всех обстоятельств подготовки отъезда. Был разрабо­тан протокол с изложением истории вопроса; скомплек­тованы документы, отрая^ающие все этапы борьбы, свя­занной с решением вопроса о поездке через Германию: постановление Заграничной коллегии ЦК от 18(31) марта; письмо Гримма от 21 марта (3 апреля); условия, переданные Фр. Платтеном германскому посланнику в Берне Ромбергу; резолюции антибольшевистских групп, принятые на их совещаниях 20 марта (2 апреля) 2 и 25 марта (7 апреля).

    В. А. Карпинский утверждает, что он был только переписчиком протокола, но не автором, и высказывает твердую уверенность, что автором его был В. И. Ленин. Иначе и не могло быть. В. И. Ленин не мог передове­рить кому бы то ни было составление такого важного политического документа. Ведь именно он был главой отъезжавшей на родину группы эмигрантов, он брал на


    1   В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 49, стр. 431.


    2    Эта резолюция меньшевиков принята в ответ на послед­нее предложение Фр. Платтена об отъезде и была доставлена позднее. См. стр. 58 настоящего издания.



    себя политическую ответственность за этот смелый шаг. Об авторстве Ленина свидетельствует точность форму­лировок протокола с юридической точки зрения. Иа этом основании протокол включен в список работ, воз­можно принадлежащих В. И. Ленину1.

    П Р С) Т О К О Л СОБРАНИЯ ЧЛЕНОВ РСДРП, ОБЪЕДИНЕННОЙ ЦЕНТРАЛЬНЫМ КОМИТЕТОМ от 8 апреля 1917 г.2

    19 марта н. ст., немедленно по получении первых известий о русской революции, в Берне по инициативе Интернациональной Социалистической Комиссии со­стоялось совещание российских и польских социалисти­ческих организаций, входящих в Циммервальд. В связи с этим состоялось специальное совещание по вопросу о способах возвращения в Россию. В этом совещании уча­ствовали: Мартов, Натансон (Бобров), Зиновьев, Ко­совский. Среди других проектов был выдвинут Марто­вым план добиться возможности проехать в Россию че­рез Германшо — Стокгольм, с тем чтобы взамен этого из России было освобождено соответствующее число интернированных там немцев или австрийцев.

    План Мартова всеми участниками совещания был признан самым целесообразным при данном положении вещей. Гримму поручено было позондировать почву у швейцарского правительства. Несколько дней спустя в Берне состоялось свидание Гримма с представителем образовавшегося к тому времени Эвакуационного ко­митета (представителей всех течений) Багоцким и с участием Зиновьева. Гримм сообщил, что он имел бе­седу с представителем политического департамента Гофманом. Гофман отклонил возможность для швей­царского правительства принять иа себя официальное посредничество. Он мотивировал тем, что «Антанта» сочла бы это шагом против нее и нарушением нейтра­


    1   См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 31, стр. 498—499.


    2   Протокол сохранился в двух вариантах. Первый ие вклю­чал перечисленных выше документов, а лишь указывал их порядковый номер, как приложений. Второй — «полный» — был перепечатан Карпинским позже, после отъезда группы. Он включал все документы.



    литета. Но в качестве частного лица Гофман принял по­средничество и добился принципиального согласия представителя немецкого правительства. Багоцкий и Зиновьев считали цель достигнутой и просили Гримма принять технические меры для доведения дела до кон­ца. На следующий день, однако, представители некото­рых фракций в Цюрихе заявили о своем несогласии па план Гримма, мотивируя тем, что необходимо до­ждаться ответа из Петрограда. Представители Загра­ничной коллегии ЦК нашли, что нести ответственность за дальнейшие оттяжки дела они не могут, и обратились к Мартову и Боброву со следующим заявлением К

    Когда этот документ стал известен Гримму — с ком­ментариями враждебных фракций,— он вручил Бо­брову свое официозное опровержение, гласящее2:

    «Берн, 2 апреля 1917 г. Ц (еитральному) Комитету для организации) возвращения рус(ских) эмигр(антов), Цюрих. Д. т. Я только что узнал о циркуляре Заграничной коллегии ЦК РСДР Партии относительно организации возвращения в Россию. Я в высокой степени удивлен содержанием этого цир­куляра не только потому, что речь идет обо мне лично и мне приписываются совершенно ложные вещи, но также и потому, что это чрезвычайно... (одно слово неразборчиво) ссылка иа федеральною советника Г(офмана) необходимым образом за­труднит чрезвычайно текущие переговоры со ш (вейцарскими) властями. Я принужден иа всякий случай установить следую­щие факты, предоставляя Вам право поступить с содержанием настоящего письма по Вашему усмотрению.

    1.     Речь не идет и не может идти о плане т. Гримма отно­сительно возвращения в Россию. Я сам никакого плана вообще не предлагал, а служил только посредником между русскими товарищами и ш (вейцарскими) властями.

    2.     В согласии с совещанием русских товарищей, заседав­ших в Берне 19 марта, я вошел в шв(ейцарскии) политиче­ский) деп(артамент) с предложением осведомиться насчет воз­можности обмена рус(ских) эмигрантов н III (вейцарии) иа интерн(ированных) в России (немцев). Оно было отклонено, причем приводились общие соображения о швейцарском ней­тралитете. без упоминания о том или ином правительстве, и не известно было, ставят ли державы согласия, и в частности


    1   Далее следовало постановление Заграничной коллегии ЦК РСДРП (см. стр. АО—41 настоящего издания).


    2   К русскому переводу этого письма следует заметить, что немецкий текст его носит все следы спешной работы писав­шего. В скобках мы дополняем незаконченные или только обо­значенные начальными буквами слова и исправляем неточ­ности. (Примечание документа.)



    Англия, затруднения отъезду интерн (дрованпых). (Должно быть, очевидно, не интернированных, а эмигрантов *.)

    3.    Наконец, во время перег(оворов) возникла идея создать в Голландии учреждения для обмена, но вследствие медлен­ности была оставлена.

    4.    Конечным результатом переговоров было то, что русские товарищи должны были обратиться непосредственно к Керен­скому. Следовало объяснить ему положение, указать на невоз­можность возвращения через А(нглию), с тем чтобы он ввиду такого положения вещей согласился бы на проезд через Гер­манию). По получении такого согласия проезд через Герма­нию) был бы обеспечен и его можно было бы осуществить без дальнейших затруднений.

    5.     В пятницу 30 марта я сообщил этот план представите лям Ц. Комитета, находившимся в Берне, и высказал свое лич­ное мнение в том смысле, что этот план, т. е. соглашение с К(еренским) или Ч(хеидзе) и затем орг(анизация) проезда через Г(ермашпо), представляется мне приемлемым. Я приба­вил, что от К(ереиского) зависит дальнейшее и что пока я считаю свою миссию законченной.

    G. 1 апреля я получил т (елеграмму) от тт. Л (спина) и З(нновьева), в которой они (в подлиннике: «diese G»2) за­являют, что их п(артия) решила принять безусловно план проезда через Г(ерманшо) и немедленно организовать поездку. Я ответил по телефону, что готов подыскать лицо для даль­нейших переговоров с властями, которые установят условия, и телеграфировал товарищам, что я сам в дальнейшие пере говоры не могу вступать, так как моя миссия пока закончена и со шв (ейцарскими) властями я переговоров больше не веду.

    Так как упомянутый вначале ц(иркуляр) может подать повод к недоразумениям, то я считаю нужным сделать эти краткие разъяснения, чтобы предупредить возникновение вся­кого рода легенд, и жалею лишь о том, что наши хлопоты таким легкомысленным образом стали предметом ц(иркуляра), получившего общее, вышедшее за пределы тесного круга лиц, распространение.

    С товарищеским приветом. Гримм».

    После того как Зиновьев потребовал от него объяс­нений по поводу этого письма, Гримм в присутствии Платтена объяснил, что он счел своим долгом выступить с таким опровержением главным образом потому, что разглашение роли Гофмана в этом деле могло бы явиться серьезной угрозой нейтралитету Швейцарии. Гримм вы­разил готовность по-прежнему посредничать в деле ор­ганизации проезда для той группы эмигрантов, которая решила ехать немедленно.

    Ввиду его двусмысленного поведения организаторы поездки сочли лучшим отказаться от дальнейших услуг


    1   Примечание документа.


    2   По-видимому, Genossen — товарищи.



    Гримма и поручили доведение дела до конца т. Плат- тену. 3 апреля п. ст. Платтен обратился к германскому послу, заявив, что он взял на себя доведение до конца дела в первой стадии проведенного Гриммом, и предста­вил послу следующие письменные условия *.

    Через два дня Платтен получил ответ, что условия приняты. Еще до этого на собрании 2 апреля в Цюрихе представители других фракций приняли свою резолю­цию:

    «Принимая во внимание, что все партии согласны, ввиду очевидной невозможности ехать в Россию через Англию благо­даря противодействию со стороны английских и французских властей, в необходимости поднять через Совет рабочих депута­тов вопрос о согласии русского Временного правительства на обмен политических эмигрантов на находящихся в России гер­манских гражданских пленных;

    констатируя, что тт. заграничные представители Ц. К. ре­шили, не дожидаясь результатов предпринятых в этом направ­лении попыток, поехать сами в Россию через Германию за своей ответственностью, считают политической ошибкой это решение товарищей из Ц. К., поскольку не доказана возможность до­биться от русского Временного правительства согласия иа предполагаемый обмен».

    Вполне соглашаясь с первой частью резолюции, ор­ганизаторы поездки не могли согласиться со второй ее частью, утверждающей, что не доказано нежелание Временного русского правительства организовать поезд­ку эмигрантов-п н т е р н а ц и о и а л и с т о в в Россию. Не подлежит никакому сомнению, что нынешнее прави­тельство действует под диктовку английского и делает все возможное, чтобы затруднить возвращение в Рос­сию тех революционеров, которые намерены бороться против продолжения грабительской войны. В силу этого мы оказались перед выбором: или ехать чере!з Германию, или остаться за границей до конца войны.

    В последнюю минуту Платтеи счел своим долгом обратиться еще раз к представителям других фракций, предложив им принять участие в поездке на вырабо­танных условиях. В момент, когда мы пишем эти строки, ответа еще не получено.

    .Нам сообщают, что в «Пти Паризиен» появилась за­метка, в которой говорится об угрозе Милюкова прив­



    лечь к суду всех тех граждан, которые проедут через Германию. Мы с своей стороны полагаем, что, если бы нам в Россиц были предъявлены какие-либо обвинения, мы потребовали бы открытого суда над нами, чтобы превратить этот суд в суд над нынешним правительст­вом, которое продолжает реакционную войну и, желая избавить себя от противников, прибегает к методам старого режима,— задеряшвает телеграммы к Совету рабочих депутатов. Мы совершенно убеждены в том, что те условия, которых мы добились, делают для нас проезд через Германию приемлемым. Милюковы охотно пропустили бы в Германию немецких Либкнехтов, если бы они находились в России; Бетман — Гольвеги посту­пают так я^е по отношению к русским интернационали­стам. Интернационалисты всех стран не только вправе, но и обязаны в интересах пролетарского дела исполь­зовать эти спекуляции империалистских правительств, продолясая идти своей дорогой и не давая им абсолютно никаких обязательств.

    Наша платформа, опубликованная в № 47 «С.-Д.», заявляет прямо, что допускает возмояшость — после завоевания власти пролетариатом России — револю­ционной войны против империалистской Германии1. Этот наш взгляд публично заявлен и после революции в России в ряде рефератов Ленина и Зиновьева за гра­ницей и в статье в «Фольксрехт» (Цюрих) 2. Одновре­менно с этим мы обращаемся с письмом к рабочим, в котором вновь полностью излагаем этот взгляд. С пер­вого и до последнего момента поездки мы действовали солидарно с представителями левой цпммервальдской. Из Швейцарии до Швеции наш вагон будет сопровож­дать швейцарский интернационалист Платтен, на швсд-


    1   Имеется в виду работа В. И. Ленина «Несколько тезисов. От редакции», напечатанная в центральном органе партии большевиков газете «Социал-демократ» 13 октября 1915 года (см. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 27, стр. 48—51).


    2   В течение марта 1917 года В. И. Ленин дважды выступал с рефератами о революции в России. 5(18) марта в Ла-Шо-де- Фоне «О Парижской коммуне и перспективах развития русской революции»; 14(27) марта в Цюрихе на тему «Русская револю­ция, ее значение и ее задачи» (автореферат был напечатан 18(31) марта и 20 марта (2 апреля) в цюрихской газете «Volksreeht». № 77 и 78, и 2(15) апреля в стокгольмской газете «Politiken» № 85.



    ской границе, как мы надеемся, мы будем встречены шведскими интернационалистами тт. Линдхагеном и Стрёмом. Все дело нами ведется совершенно открыто, и (мы) вполне убеждены, что рабочие-интернационалисты в России вполне солидаризируются с нашим шагом.

    Постскриптум. Настоящее заявление выражает мне­ние тех из едущих, которые являются членами нашей партии. Поскольку в поездке примут участие люди, не являющиеся таковыми, они несут сами ответственность за предпринятый шаг.

    (Следуют подписи.)

    Добавление. Ответ Мартова Платтеиу, полученный после подписания протокола, гласит, что меньшевики остаются при своем старом решении. В. Карпинский.

    Но этого было недостаточно. Надо было, чтобы пред­ставители социалистических партий нескольких стран, на глазах которых развертывалась вся борьба Ленина, высказали свое отношение к этому шагу большевиков и в ответ иа предполагавшуюся политическую клевету выступали бы в печати с опровержением.

    В Берне находились левые циммерва льдисты: Фриц Платтен — организатор поездки, секретарь Швей­царской социал-демократической партии; Пауль Леви — член германского «Союза Спартака», живший под именем П. Гартштейна; польский социал-демократ М. Г. Вронский. Ленин телеграфировал в Женеву Анри Гильбо, редактору французской газеты Demain»), прося его выехать в Берн с швейцарскими левыми со­циал-демократами Нэном и Грабером. «Привезите Ро­мен Роллана, если он в принципе согласен» *,— писал в телеграмме Ленин.

    А.   Гильбо вместе с Ф. Лорио (в то время левым со­циалистом) в тот же день выехал в Берн2.

    0     Р. Роллане позднее Гильбо писал: «Что касается Ромена Роллана, то Ленин ценил его и как человека и как писателя. Я пошел к Ромеиу Роллану, который со­бирался уехать из Женевы... Я сказал ему о цели моего прихода и о том, что я к нему послан Лениным. После первых же слов Ромен Роллан прервал меня: «Да, по­езжайте в Берн, по настоятельно уговорите своих дру­зей не ехать через Германию. Какой удар они нанесут


    1   В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 49, стр. 429.


    2   Ф. Лорио нелегально приезжал в Швейцарию.



    пацифизму и самим себе, если они это сделают. Поду­майте же о том, что когда-то говорили и писали о ком­мунарах». Я считал бесполезным дальше распростра­няться о поручении, данном мне к нему» 1.

    Трудно было Р. Роллану, не осведомленному о том влиянии, какое имела партия большевиков среди пере­довых российских рабочих, о том авторитете, которым пользовался Ленин, представить себе, что клевета на В. И. Ленина и его спутников рассеется как дым, как только они соприкоснутся с массами.

    В ночь с 24 на 25 марта (с 6 на 7 апреля) в неболь- шой комнате Бернского народного дома в присутствии В. И. Ленина, Г. Е. Зиновьева, В. А. Карпинского, К. Б. Радека, И. Ф. Арманд, Фр. Платтена, М. Г. Врон­ского, П. Леви, Ф. Лорио и А. Гильбо текст протокола поездки был прослушай и одобрен. И. Ф. Арманд пере­вела его сначала на французский, а затем на немецкий язык. После этого был решен вопрос о выступлении интернационалистов, на глазах которых развернулась борьба большевиков за скорейшее возвращение в Рос­сию, со специальной декларацией.

    Помимо того что декларация предназначалась для опубликования в западноевропейской социалистической печати, в случае если начнется кампания клеветы в желтой прессе, она имела еще огромное значение как исторический документ. Текст декларации был разра­ботан тут же и принят единогласно 2.

    ЗАЯВЛЕН И Е

    Нам, нижеподписавшимся, известны препятствия, которые правительства Согласия ста пят отъезду рус­ских интернационалистов. Нам известны условия, на


    1   Анри Гильбо. Владимир Ильич Ленин. Описание его жизни. Ленинград, б. д., стр. 134.


    2   Единственное исправление было внесено Ф. Лорио. Он предложил фразу «Русские интернационалисты, которые за время войны самым резким образом боролись с империализмом» сформулировать так: «Русские интернационалисты, которые за все время войны самым резким образом боролись с империа­лизмом вообще, и с немецким империализмом и особенности». По свидетельству А. Гильбо, В. И. Ленин был очень доволен :>той поправкой (см. А._ Гильбо. Владимир Ильич Ленин. Опи­сание его жизни, стр. 135).



    которых немецкое правительство разрешило проезд в Швецию.

    Нисколько не сомневаясь в том, что немецкое пра­вительство лишь спекулирует при этом на усилении ан­тивоенных тенденций в России, мы заявляем следую­щее:

    Русские интернационалисты, которые за все время войны самым резким образом боролись с империализ­мом вообще и с немецким империализмом в особенно­сти, уезжая в Россию за тем, чтобы служить там делу революции, будут содействовать тому, что и пролета­риат всех стран, особенно рабочий класс Германии и Австрии, поднимется на революционную борьбу против своих правительств. В этом отношении ничто не дейст­вует в такой степени поощряюще, как пример героиче­ской борьбы русского пролетариата. Поэтому мы, ниже­подписавшиеся интернационалисты Франции, Швей­царии, Польши, Германии, полагаем, что наши русские единомышленники ие только вправе, но и обязаны вос­пользоваться представившимся им случаем проезда в Россию. Мы желаем им наилучшего успеха в их борьбе против империалистской политики русской буржуа­зии,— борьбе, которая является частью нашей общей борьбы за освобождение рабочего класса, за социали­стическую революцию.

    Берн, 7 апреля 1917 г.

    Пауль Гарштейн (Германия),

    Анри Гильбо (Франция),

    Ф. Лорио (Франция),

    Бронский (Польша),

    Фриц Платтен (Швейцария) *.

    Один экземпляр этого документа был оставлен у В. А. Карпинского, который должен был решить вопрос

    о  моменте его публикации по согласованию с подписав­шими его М. Г. Броиским, П. Леви и А. Гильбо. Вто­рой экземпляр был взят организаторами поездки с со­бою в Швецию.


    1    Здесь текст печатается по переводу, хранящемуся в ЦПА НМЛ при" ЦК КПСС, на котором имеется пометка В. Л. Кар­пинского: «(Русский текст декларации. Секретарь собрания В. Карпинский)».



    25    марта (7 апреля) Ленин телеграфировал Я. С. Га- нецкому в Стокгольм: «Завтра уезжает 20 человек. Линдхаген и Стрём пусть обязательно ожидают в Трел- леборге. Вызовите срочно Белешша, Каменева в Фин­ляндию» К

    26     марта (8 апреля) состоялось последнее собрание отъезжавших большевиков (в нем приняли участие и остававшиеся но разным причинам в Швейцарии). На собрании обсуждался протокол о проезде через Герма­нию и текст подписки, которую должен был дать каж­дый отъезжающий. Кроме того, был принят текст «Про­щального письма к швейцарским рабочим».

    Протокол был утвержден единогласно и подписан всеми присутствовавшими. Текст подписки был утвер­жден также единогласно, но подписывался он 27 марта (9 апреля) в поезде, по пути из Берна в Цюрих.

    ПОД П ИС К А УЧАСТНИКОВ ПРОЕЗДА ЧЕРЕЗ ГЕРМАНИЮ2

    Я подтверждаю:

    1.    что переговоры, которые велись Платтепом с гер­манским посольством, мне сообщены;

    2.    что я подчиняюсь всем распоряжениям руководи- теля поездки Платтеиа;

    3.    что мне известно сообщение «Petit Parisien» о том, что русское Временное правительство проезжаю­щих через Германию угрожает объявить государствен­ными изменниками;


    1   В. II. Ленин. Поли. собр. соч., т. 4.9, стр. 431.


    2    Текст подлиски с подписями сохранило» и двух аутен­тичных экземплярах — один на русском, другой на немецком языке, но подписи на документах не совпадают. И в русском и jb немецком тексте первым подписался Ленин. Русский текст подписан вслед за Лениным Надеждой Константиновной (Ленина), Г. Сафаровым, В. Сафаровой-Марточкиной, Инессой Арманд, Ф. Гребельской, А. Константинович, А. Сковно, Г. Зи­новьевым, 3. Радомысльской (с сыном), Д. Слюсаревым, Г. Бриллиант, М. Харитоновым, Д. Розенблюм, А. Абрамови­чем, Михой Цхакая, М. Гоберманом, Поговской, Д. Сулиашпили и О. Равич.

    В немецком тексте имеются подписи Г. Усиевича, Е. Кон,

    II.      Бойкова, Е. и М. Мирингофов, Ельчанииова, А. Линде, М. Айзентух и Шейнессон, которых ист в русском. Какой из текстов был первоначальным — трудно сказать.



    4.    что всю политическую ответственность за эту поездку я беру исключительно на себя;

    5.   что мне поездка моя гарантирована Платтеном только до Стокгольма.

    Берн — Цюрих.

    9 апреля 1917 г.

    Текст «Прощального письма швейцарским рабочим» с незначительными изменениями был принят едино­гласно и подписан по поручению собрания Лениным К Наконец наступил момент отъезда.

    Отъезд. Последнее прощальное письмо в Да- Германи^©63 вос В. М. Каспарову Надежда Кон-

           стантииовна дописывала за час до отъезда 27 марта (9 апреля). Она сообщала: «Из Рос­сии торопят ехать,— имея в виду телеграмму Воров­ского и Ганецкого от 23 марта (5 апреля).— Планов, конечно, уйма. Жизнь идет архисутолочно и нервно по­следнее время. Мыслями живешь уже в России, все ду­мается, что там и как. Перед пролетариатом встал те­перь ряд новых совершенно задач...» Ленин завершил это письмо сердечной припиской: «Дорогой Каспаров! Крепко, крепко жму руку Вам и Карлу, желаю бодро­сти. Потерпеть надо. Надеюсь, в Питере встретимся и скоро.

    Еще раз лучшие приветы обоим.

    Ваш Ленин» 2.

    Встретиться с Лениным В. М. Каспарову не дове­лось. Он умер в Давосе в 1917 году.

    На вокзале в Берне, куда по телеграфу были созва­ны все отъезжавшие, царила приподнятая предотъезд­ная атмосфера. Люди после долгих лет изгнания воз­вращались на родину, вырывались из опостылевших условий эмигрантского существования и свободную Россию, к делу создания новой жизни. Телеграммы, полученные Лениным от друзей и товарищей с востор­женными приветствиями, с пожеланиями счастливого пути, поднимали и без того праздничное настроение.


    1   Письмо было издано па французском языке группой большевиков в Ла-Шо-де-Фоне.


    2    В. И. Ленин. Полп. собр. соч., т. 49, стр. 432.



    Только Ленин был озабочен. Д. С. Сулиашвили писал, что всегда спокойный Владимир Ильич в эти часы пре­образился, «как будто какая-то мысль не дает ему покоя» 1. Раскрасневшийся и усталый, он то и дело вытирал платком вспотевший лоб; нелегко дались ему последние часы пребывания на швейцарской земле, первые часы трудного пути в революционную Россию через империалистическую Германию!

    В Цюрихе была сделана остановка и проведено совещание со всей группой по вопросам, связанным с поведением в пути. Затем Ленин вместе с провожав­шим группу В. А. Карпинским успели зайти на Шпи- гельгассе, 14, за оставшимися у Каммереров вещами. В ресторане «Zuringerhof» состоялся прощальный обед.

    Как ни поглощен был Ленин заботами, связанными с отъездом, он не забыл передать казначею Цюрихской секции большевиков (Р. Б. Харитоновой) свою сбере­гательную книжку. Он попросил получить остаток вклада — 5 франков и 5 сантимов и принять их в ка­честве членских взносов за апрель месяц за него и за Надежду Константиновну. «Простите, что обременяю вас этим поручением, но не хватило времени сделать это самому» 2.

    : К трем часам дня вся группа была на цюрихском вокзале. Проводы были многолюдными, оживленными и даже торжественными. Хотя небольшая группа мень­шевиков социал-патриотов и пыталась спровоцировать инцидент выкриками «Стыдно вам! Какой дорогой вы едете! Изменники!» и т. п., Ленин советовал не обра­щать внимания и не отвечать на эти выпады.

    А.   В. Луначарский писал о проводах: «Мьг торже­ственно проводили этот первый эшелон эмигрантов- болыневиков, направлявшихся для выполнения своей всемирной исторической роли в страну, охваченную полуреволюцией... Ленин ехал спокойный и радостный.


    1   «Ленин в Октябре». Госполитиздат, 1957, стр. 36.


    2   «О Владимире Ильиче Ленине. Воспоминания». Госполит­издат, 1963, стр. 155. Р. Б. Харитонова, желая сохранить сбере­гательную книжку Ленина, не стала получать вклада. Книжка передана ею в Центральный партийный архив Института мар- ксизма-ленинизма при ЦК КПСС.



    Когда я смотрел на него, улыбающегося на площад­ке отходящего поезда, я чувствовал, что он внутренне полон такой мыслью: «Наконец, наконец пришло то, для чего я создан, к чему я готовился, к чему готови­лась вся партия, без чего вся наша жизнь была только подготовительной и незаконченной»» 1. Поезд тронулся. На перроне остались друзья и недруги, и станция ис­чезла из виду. В купе, будто думая вслух, ни к кому не обращаясь, Ленин сказал: «Глупцы!.. Они скоро убе­дятся сами в нашем правильном решении и сами после­дуют нашему примеру!»2

    На границе, несмотря на предварительную догово­ренность о том, что отъезжающие запасаются продо­вольствием на время пути через Германию, швейцар­ские таможенники отобрали кое-какие продукты.

    В остальном отъезд из Швейцарии прошел без ос­ложнений. Двери вагона были заперты, последнее купе около двери заняли представители германской админи­страции; по полу коридора была мелом проведена чер­та, за пределы которой мог выходить и входить только Фр. Платтен.

    Участники поездки вспоминают, что в пути через Германию Ленин был сосредоточен, много писал, читал. Дорога была нелегкой. Никто не мог знать, сдержат ли немцы обещание, не спровоцируют ли какой-либо за­держки, не интернируют ли на всякий случай.

    Ленину и Платтену этот трехдневный переезд че­рез Германию до шведской границы запомнился как ожидание непредвиденных осложненш!. Всякое откло­нение от курса, переброска на запасной путь и особенно непредвиденная задержка в Берлине, когда вагон был отцеплен и загнан на дальнюю линию, вызывали сомне­ния и беспокойство. С облегчением вздохнули, лишь когда поезд отошел от станции в направлении к погра­ничному со Швецией пункту — Засницу.


    1    «О Владимире Ильиче Ленине. Воспоминания». 1963, стр. 213.


    2               «Ленин в Октябре». 1957, стр. 38. Ленин оказался прав:

    30     апреля (12 мая) через Германию в Россию выехала вто­рая группа политических эмигрантов, числом 257 человек, а 17(30) июня — третья группа. Вторую сопровождал швейцар­ский социалист Г. Фогель, третью — О. Ланг. Обе группы ехали на основе условий, выработанных Лениным.



    Напряжение нервов, и без того переутомленных в предотъездные дни, было из ряда вон выходящим.

    Иногда напряжение разряжалось. Из соседних купе доносилось приглушенное пение. Видно было, что мо­лодая компания старалась не мешать Ленину, хотя молодость брала свое, спутникам хотелось петь и дура­читься. Это была радость людей, после долгих лет из­гнания возвращавшихся на родину.

    Тяжелее всех было Фрицу Платтену. В вагоне не хватало одного спального места, и Платтен, считая, что именно он должен быть безместным пассажиром, спал хмало, на верхних полках, пока хозяева бодрствовали.

    Н.   К. Крупская вспоминала, что, пытаясь изобра­зить изобилие, германская администрация распоряди­лась подавать в вагон котлеты с горошком, но то, что видели едущие из окон вагона, свидетельствовало о ску­дости существования, о том, что немцы живут на пре­деле.

    За все время дороги была сделана одна попытка про­рваться в вагон со стороны Вильгельма Янсона — пред­ставителя германских реформистских профсоюзов (шведа по происхождению).

    Фр. Платтен буквально грудью вытеснил его из вагона на площадку, сказав при этом: «Поверьте, что русские революционеры не желают иметь дела не только со своими социал-патриотами, но и с герман­скими».

    На VII (Апрельской) конференции В. И. Ленин рассказал об этом факте: «Когда мы ехали в вагоне по Германии, то эти господа социал-шовинисты, немецкие Плехановы, лезли к нам в вагон, но мы им ответили, что ни один социалист из них к нам ие войдет, а если войдут, то без большого скандала мы их не выпустим. Если бы к нам впустили, например, Карла Либкнехта, то мы бы с ним поговорили» *.

    30    марта (12 апреля) поезд прибыл в Засниц. От­сюда надо было переправиться в Швецию морем. Я. С. Ганецкому в Стокгольм была послана телеграмма:

    «Мы приезжаем сегодня 6 часов Треллеборг

    Платтен Ульянов» 2


    1   В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 31, стр. 353.


    2    В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 49, стр. 433.



    Паром «Королева Виктория» принял в недра своего трюма железнодорожный состав, пассажиры поднялись в кают-компанию. Правда, качка скоро рассредоточила их по каютам, но неожиданно для всех опять понадоби­лось собраться вместе.

    Тревога была вызвана анкетами, которые раздала едущим администрация парома. Никто не знал, общее ли это для всех пассажиров обязательное мероприятие или по договоренности с немцами организована ловуш­ка на «нейтральном» шведском пароме. Шведы утвер­ждают, что Ленин опротестовал требование администра­ции и анкету не заполнил. Во всяком случае точно из­вестно, что условились настоящих имен не называть, подписаться вымышленными.

    Волнения были прерваны капитаном парома. Он спросил, есть ли среди едущих господин Ульянов? Во­прос этот утвердил всех в самых худших предположе­ниях: немцы обманули, большевики будут интерниро­ваны, и первым — Ленин. Скрываться было бессмыс­ленно, и Владимир Ильич назвал себя.

         Господин Ганецкий запросил меня по радио, на­ходится ли на борту господин Ульянов и сколько с ним мужчин, женщин и детей.

    Тревога сменилась ликованием. Все в порядке. Ими интересуются свои!

    Через двадцать минут Я. С. Ганецкий получил от­вет: «Господин Ульянов приветствует господина Ганец- кого и просит его заготовить билеты». В телеграмме были даны сведения и о количестве едущих.

    Только теперь отпали все сомнения и тревоги: са­мый трудный участок пути завершается благополучно. В Швеции встречают друзья. Путь в Россию открыт! С чувством облегчения Ленин и его спутники 30 марта (12 апреля) сошли с парома «Королева Виктория» на шведскую землю.

    Тревога была ложной, вызвана она была телеграм­мой Ленина о выезде из Швейцарии 26 марта (8 ап­реля). О том, что отъезд состоялся на день позже, в Стокгольме не знали.

    28 марта (10 апреля) Я. С. Ганецкий по телефону просил Фредрика Стрёма — шведского левого социал- демократа — выехать вместе с ним в Мальмё, чтобы встретить в Треллеборге русских политических эми­



    грантов, возвращающихся на родину через Германию. Фр. Стрём принял сначала это за шутку. Как? Русские едут через Германию? Ганецкий ввел его в курс дела: Англия и Франция не пропускают интернационалистов. Путь через Германию для них — единственный путь в революционную Россию.

    Политическое значение участия шведских левых социалистов в этой встрече не вызывало никакого сом­нения, и Фр. Стрём немедленно согласился выехать вместе с Ганецким в Мальмё.

    Как было условлено, утром следующего дня, 29 марта (11 апреля), они выехали из Стокгольма. Однако среди пассажиров парома «Королева Виктория» Ленина и его спутников не оказалось. Напрасно поднимались они на борт, напрасно расспрашивали о них капитана; о пас­сажирах, которых на его судне ие было, он, разумеется, ничего сообщить не мог.

    Я. С. Ганецкий и Фр. Стрём были взволнованы. Естественное нетерпение, в котором они пребывали в ожидании парома, сменилось тревогой. Что случилось в пути? Неужели немцы нарушили условия и задер­жали на территории Германии всю группу? Полная не­возможность выяснить это, поскольку сношения с гер­манской администрацией были исключены (да и к ко­му, собственно, можно было обратиться?), создавала неопределенность.

    К тому же Фр. Стрём должен был вернуться в Стокгольм, чтобы присутствовать на следующий день на заседании риксдага. К беспокойству добавилось еще одно осложнение — в момент приезда русских на швед­скую границу необходимого беспристрастного свиде­теля от шведских социалистов не окажется...

    К счастью, Фр. Стрёму удалось связаться с руково­дителем группы левых социал-демократов в Мальмё — Отто Гримлундом. Он был сотрудником органа ле­вых — «Politiken» и, разумеется, мог оценить поли­тическое значение встречи Ленина и его группы шве­дами.

    Пригласив О. Гримлунда в гостиницу, где останови­лись они с Я. С. Ганецким, Фр. Стрём поспешно объяс­нил ему сущность поручения и выехал в Стокгольм. О. Гримлунд понял причину беспокойства, только когда Ганецкий, тоже взволнованный, сообщил ему, что во



    главе едущих должен прибыть «известный интернацио­налист», вождь русских рабочих Ленин.

    С каждым часом, приближавшим к моменту прибы­тия парома, волнение их усиливалось. Надо было выяс­нить, выехали ли они из Засница? Но как? Частные лица не могли пользоваться единственным возможным средством связи с паромом — правительственным ра­диотелеграфом. Я. С. Ганецкому пришла в голову сча­стливая мысль: чтобы О. Гримлунд от имени Красного Креста обратился к администрации порта с просьбой выяснить у капитана парома, находятся ли на борту русские эмигранты во главе с Лениным.

    Русская революция сделала невозможное возмож­ным. Раз дело касалось русских политических эмигран­тов — разрешение было дано. Обмен радиограммами внес успокоение и на борту «Королевы Виктории», и в порту Треллеборг.

    Ганецкий немедленно позвонил в Стокгольм, чтобы там была обеспечена гостиница, и тут же узнал о теле­грамме из Засница, адресованной в Стокгольм и не по­лученной им, так как он находился в Мальмё.

    Отто Гримлунд в это время договорился с железно­дорожной администрацией о прицепе двух вагонов к ночному скорому поезду на Стокгольм и распорядился об ужине для приезжающих в гостинице.

    Спуск на берег и таможенный до-

    Один день смотр прошли без всяких осложне- в Стокгольме

    ний. Весенний вечер, непродолжи­тельная и приятная дорога до гостиницы в Мальмё, атмосфера полного доброжелательства во время ужина, все это было так необычно спокойно и празднично, что приехавшие вздохнули с облегчением.

    С ночным поездом все тронулись из Мальмё в Сток­гольм. В купе, где ехал Ленин, до рассвета не умолкал разговор. О. Гримлунд вспоминает, что Владимир Ильич буквально забросал его вопросами: о шведской социал- демократии, о влиянии правых социал-демократов с К. Я. Брантингом во главе, о численности их партии, о количестве социал-демократических депутатов в рикс­даге, об их деятельности как парламентариев, о проф­союзах, их отношении к социалистическим течениям, их руководителях, масштабах забастовочного движе­ния, о союзе молодежи, его численности, издательской



    работе и т. д. О. Гримлунд, вспоминая об этой беседе в 1919 году, писал, что ответы его были достаточно рас­плывчаты и неполны, но В. И. Ленин проявлял живей­ший интерес даже к самым незначительным деталям социалистической работы в Швеции.

    Затем О. Гримлунд вытащил блокнот и ручку и «взял реванш»: он начал интервью, задавая Ленину вопросы об отношениях внутри политических партий Европы, о положении в революционной России. Записи

    О.   Гримлунда не были опубликованы. «Для меня,— пи­сал он,— это было больше, чем обычное интервью. Это был ночной урок по социализму, который я никогда не забуду. Из Ленина ничего не надо было извлекать силой. Мне приходилось иногда только вставлять свой вопрос, так как он коснулся буквально всего, что отно­силось к положению социалистических партий Европы. Ясно и убедительно развернул он передо мной отноше­ние своей партии к русской революции, издевался над «социалистом» Керенским, ругал империалистическую буржуазию и, наконец, набросал контуры программы действий большевиков. «Вся власть в руки рабочих Со­ветов! Мир и земля!» — вот лозунги Ленина и его пар­тии».

    По-видимому, этим беседа с О. Гримлундом была закончена. Началась доверительная беседа с Я. С. Га­нецким, который был в курсе событий, происходив­ших в Петрограде, получал информацию о работе ЦК и ПК большевиков, знал, что в Петрограде происхо­дит партийное совещание большевиков, приуроченное к I Всероссийскому совещанию Советов. Сообщение об этом совещании 1(14) апреля появилось в сток­гольмской газете левых шведских социал-демократов «Politiken».

    Эта новость была самой значительной и волнующей. Совещание большевиков должно было высказаться по важнейшим вопросам партийной политики (об отноше­нии к Временному правительству, войне, к меныневи- стско-эсеровскому большинству в Советах). Решения совещания повлияли бы в ближайшие недели на дея­тельность партийных организаций. Конечно, в нем надо было принять участие. Выслушать представителей провинциальных организаций, изложить программу ре­волюции, как она сложилась уже в «Наброске тезисов



    4(17) марта 1917 года», четырех «Письмах из далека», в телеграммах и письмах, посылаемых в ЦК РСДРП через Стокгольм. Надо было спешить в Петроград, чтобы успеть приехать до закрытия совещания.

    С трудом, уже на рассвете, уговорили Ленина от­дохнуть.

    Этот отдых был непродолжителен; примерно за час до прибытия поезда в Стокгольм в вагон ворвались кор­респонденты, чтобы получить от Ленина интервью. Проезд русских революционеров через Германию был настоящей сенсацией.

    Через Ганецкого В. И. Ленин в интервью отказал. Корреспондентам было сообщено, что в Стокгольме че­рез газету «Politiken» для прессы и общественности бу­дет передано специальное коммюнике.

    31     марта (13 апреля) в 10 часов утра поезд из Мальмё с получасовым опозданием прибыл в Стокгольм. На перроне ждали представители шведских левых социал-демократов, в том числе городской голова К. Линдхаген, Фр. Стрём, журналисты, стокгольмские большевики и русские эмигранты, находившиеся в Стокгольме. Операторы кинохроники и фотографы за­няли наиболее выгодные позиции.

    Цветы, приветствия, возгласы в честь русской рево­люции — все это воодушевляло переутомленных, но счастливых участников поездки. Ленин был радостнее всех. «Веселый и оживленный, как юноша, с блестя­щими глазами, со своей доброй улыбкой», писал Фред­рик Стрём, он встретил его вопросом: «Как дела с Хёг- лундом? Я получил от него привет из тюрьмы Лепг- хольмен. Мы должны навестить его» !.

    Корреспондент «Politiken» изловчился все-таки за­дать Ленину несколько вопросов, и на следующий день в газете появилось это короткое интервью:


    1   В. И. Ленин познакомился с Ц. Хёглундом в 1910 году в Копенгагене во время VIII конгресса J1 Интернационала, встречался во время Циммервальдекой конференции в 1915 году; Хёглунд принадлежал к группе циммервальдских левых. В 1916 году за антивоенную пропаганду он был заключен в тюрьму.



    ОТВЕТЫ КОРРЕСПОНДЕНТУ ГАЗЕТЫ «POLITIKEN»

    31     марта (13 апреля) 1917 г.

    «Наши друзья не хотели давать никаких интервью. Вместо интервью приехавшие передали через «Politiken» прессе и об­щественности коммюнике о поездке.

    Самое важное, чтобы мы прибыли в Россию как можно скорее,— с жаром сказал Ленин.— Дорог каж­дый день. Правительства приняли все меры, чтобы за­труднить поездку».

    В. И. Ленин ответил на вопрос, более всего интере­сующий жадную до сенсаций журналистскую публику:

    «Вы встретились с кем-нибудь из немецких товарищей по партии?»1

    «Нет. Вильгельм Янсон из Берлина пытался встре­тить нас в Липгене у швейцарской границы. Но Плат­тен отказал ему, сделав дружеский намек иа то, что он хочет избавить Янсона от неприятности такой встре­чи» 2.

    В сопровождении встречавших группа прошла в отель «Регина», где для приехавших было заброниро­вано 18 номеров; они заняли гостиную и даже библио­теку.

    Зал в гостинице был заполнен журналистами.

    В.  И. Ленин с жадностью просмотрел партийные до­кументы и газеты, полученные Я. С. Ганецким из Пет­рограда. Фр. Стрём, поднявшись в номер, застал Ленина склонившимся над картой Европы. Он измерял дорогу от Стокгольма до Петрограда.

    «Через 48 часов мы будем в Петрограде,— сказал он Стрёму, когда тот вошел в комнату.— Мы едем сегодня же вечером. Дорог каждый час... Мы должны покон­чить с буржуазией и империалистами — иначе револю­ция проиграна...»

    На просьбу задержаться в Стокгольме до завтра и выступить вечером на собрании шведских социал- демократов Ленин ответил без всяких колебаний, что охотно пошел бы навстречу желанию шведских


    1   Этот вопрос корреспондент «Politiken», по-видимому, задал не случайно, а для того, чтобы ответом Ленина предотвратить измышления о контактах приехавших с немцами.


    2   В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 31, стр. 95.



    товарищей, однако план поездки должен остаться неру­шимым.

    Можно представить себе, как рвался Ленин в Петро­град, если он отказался от возможности выступить с из­ложением своей платформы перед целым отрядом ме­ждународного социалистического движения. Ведь именно он, Ленин, был способен часами беседовать с од­ним рабочим, чтобы пробудить классовое сознание, по­мочь выбрать правильный путь борьбы.

    Теперь же он отклонил возможность доклада в Стокгольме. Все, что он мог сделать в ответ на просьбу Фр. Стрёма,— передать в «Politiken» немецкий текст автореферата «О задачах РСДРП в русской револю­ции», опубликованного после его доклада в Цюрихе 14(27) марта 1917 года. Этот автореферат, переве­денный на шведский язык, под заглавием «Ленин

    о  русской революции. Немедленно переговоры о мире между народами, а не правительствами», появился 2 (15) апреля в «Politiken» с некоторыми сокраще­ниями 1.

    Текст автореферата сопровождался введением следу­ющего содержания: «Благодаря любезности Ленина, нашего партийного товарища, который по пути на ро­дину в пятницу проезжал через Стокгольм, «Politiken» имеет возможность опубликовать следующий подроб­ный реферат сделанного им несколько дней тому назад в Цюрихе доклада о русской революции. Этот реферат даст великолепное представление о взглядах и планах на будущее левого крыла русской партии».

    Твердость, с которой Ленин сказал о своем намере­нии выехать из Стокгольма в тот же день вечером,


    1    Сокращения текста не были механическими. Редакция «Politiken» выбросила из автореферата критику К. Каутского, факты, освещающие связь российских меньшевиков с Времен­ным правительством, и оценку этого как луиблановщины, кри­тику ошибочной позиции М. Горького и, главное, положитель­ную программу социалистической революции, завершающейся созданием пролетарского государства.

    Кроме этих сокращений левые шведы выкинули также при­зыв к образованию всенародной милиции. В вопросе о «воору­жении народа» они спотыкались не в первый раз. Ленин спорил с Ц. Хёглундом по этому вопросу еще в 1910 году, доказывая, что революционный класс накануне социальной революции не может быть против вооружения народа.



    исключала возможность дальнейшего разговора на эту тему. Беседа со Стрёмом велась на немецком языке и продолжалась приблизительно час *.

    БЕСЕДА ЛЕНИНА С ФРЕДРИКОМ СТРЁМОМ

         Русская революция находится только в самом на­чале,— сказал Ленин.— Она является продолжением революции 1905 года. Она является еще буржуазной ре­волюцией, вызванной войной и возмущением рабочих. Эта буржуазная революция должна быть превращена в рабочую революцию. Буржуазия получает поддержку от правых элементов рабочего движения, социал-патрио- тов, которые хотят продолжать империалистическую войну. Мы будем требовать хлеба, мира и свободы. Ка­деты, октябристы и помещики настроены благожела­тельно по отношению к революции в надежде избежать рабочей революции и крестьянского мятежа. Мы дол­жны создать конвент рабочих, солдат и крестьян.

        Не может ли раскол сил революции вызвать ее гибель? — спросил Стрём.

         Напротив! Революция пойдет на убыль, если мы не будем действовать и не возьмем на себя руководство. Русская революция даст сигнал для начала революции в Германии, Австрии и Польше. Если только это будут пролетарские революции, они смогут победить. Если это будут мелкобуржуазные революции, то они станут ору­дием в руках капиталистов, и власть достанется круп­ному капиталу и империалистам. Мы должны учиться у французской революции и у Парижской Коммуны. Наши партийные товарищи, правые социал-демократы, не понимают этого. Опи слепы в отношении истории и времени.

    Ленин остановился на перспективах революций в Европе:


    1 Возможно, что Фр. Стрём стенографировал беседу и, пе­чатая ее в 1942 году в книге «В бурное время», пользовался стенограммой. Не исключено, что он записал ее по окончании (как это делала Клара Цеткин после бесед с Лениным). Архив Фр. Стрёма передан на хранение в Стокгольмскую библиотеку и на основе его завещания станет доступен по истечении 50 лет с момента его смерти.



         Вы не можете встретить царскую армию молит­вами и без оружия. Русская революция освобождает вас от военной опасности. Финляндия должна стать свобод­ной, первая из всех государств. Также Польша и при­балтийские государства. Революционная Россия доляша освободить все народы, захваченные и угнетаемые ца­ризмом. Немецкая революция должна освободить Польшу, Эльзас-Лотарингию и Шлезвиг, австрийская революция — Богемию и Венгрию и т. д. Это освобожде­ние не может принести буржуазная революция, его при­несет только революция пролетарская, у которой нет капиталистических интересов.

    Напоминая о том, что империалистическая война должна перерасти в войну гражданскую, Ленин ска­зал:

         Мы идем навстречу веку грандиозных войн и ре­волюций. Совершенно новый общественный порядок ие может быть осуществлен в один день или один год. Революции являются локомотивом развития, а локомо­тив ведем мы. Русская революция — только начало (Vorspiel!).

    На вопрос Фр. Стрёма о судьбах демократии Ленин ответил:

         Социальная революция осуществит подлинную свободу и демократию... Диктатура пролетарская озна­чает централизацию сил, но она ие отменяет демокра­тию *.

    Заканчивая беседу, Ленин сказал, что приехавшие эмигранты желали бы провести совещание с руководи­телями шведских левых (К. Линдхагеном, К. Н. Карль- соном, Туре Нерманом и самим Фр. Стрёмом) с целью выяснить, считают ли они, что русские эмигранты, про­ехав через Германию, действовали правильно.

    Это совместное совещание состоялось тут же, в гости­нице «Регина».

    По-видимому, в этот момент в «Politiken» было пере­дано коммюнике, появившееся в № 85 на следующий день, 1(14) апреля 1917 года.


    1   См. Фр. Стрём. В бурное время (J stromig tid. Memoarer. Stocholm, 1942, S. 197-203).



    ПРОЕЗД РУССКИХ РЕВОЛЮЦИОНЕРОВ ЧЕРЕЗ ГЕРМАНИЮ Коммюнике группы

    Русские революционеры, прибывшие в пятницу ут­ром в Стокгольм, передали «Politiken» для опубликова­ния следующее официальное коммюнике относительно своей поездки:

    Англия, официально с «радостью в сердце» приветст­вовавшая русскую революцию, сделала все, чтобы тот­час же свести на нет один из результатов революции — политическую амнистию. Английское правительство не пропускает в Россию живущих за границей русских ре­волюционеров, которые выступают против войны. После того как это было бесспорно доказано,— данный факт подтвержден множеством материалов, которые в самое ближайшее время будут опубликованы, и русские со­циалисты всех направлений констатировали это в еди­нодушно принятой резолюции — часть русских партий­ных товарищей приняла решение попытаться вернуться из Швейцарии в Россию через Германию и Швецию. Фриц Платтен, секретарь Швейцарской социал-демокра­тической партии и лидер ее левого крыла, известный интернационалист и антимилитарист, вел переговоры с немецким правительством. Русские партийные това­рищи требовали для своего поезда права экстерритори­альности (никакого контроля паспортов или багажа; недопущение кого бы то ни было из чиновников в их вагон). В числе едущих мог быть любой человек, неза­висимо от его политических взглядов, при условии, что русские сами одобрят его кандидатуру. Русские партий­ные товарищи заявили, что потребуют за это освобож­дения австрийских и немецких гражданских лиц, интер­нированных в России.

    Немецкое правительство приняло условия, и 9 ап­реля из Готтмадингена выехали 30 русских партийных товарищей, мужчин и женщин, в том числе Ленин и Зиновьев, редакторы «Социал-Демократа»,, Централь­ного Органа русской социал-демократии, редактор «На­чала» в Париже Миха Цхакая, один из основателей кав­казской социал-демократии, который в свое время ввел в партию Чхеидзе, а также несколько членов еврейского рабочего Союза. Руководителем поездки был



    Фриц Платтен, который один вел все необходимые пе­реговоры с сопровождавшими поезд представителями немецкого правительства.

    На протяжении трех дней проезда через Германию русские партийные товарищи не покидали вагона. Не­мецкие власти совершенно лояльно выполнили согла­шение. 12-го сего месяца русские прибыли в Швецию.

    Перед отъездом из Швейцарии был составлен прото­кол обо всех приготовлениях к поездке. Познакомив­шись с этим документом, Анри Гильбо, представитель французской социал-демократической группы «Vie Ouvriere» и редактор «Demain», один из руководителей радикальной французской оппозиции в Париже, имя ко­торого в настоящее время не может быть названо; Пауль Гартштейн, член радикальной немецкой оппози­ции; М. Бронский, представитель русско-польской со­циал-демократии, и Фриц Платтен подписали заявле­ние, в котором выразили полное одобрение образа дей­ствия русских партийных товарищей» 1.

    Перед началом совещания произошел небольшой инцидент с представителем газеты правых социал-демо­кратов Швеции («брантинговцев»), добивавшимся права присутствовать на совместном заседании русских и шведских левых социал-демократов.

    Фр. Стрём обратился к Ленину с вопросом, как он относится к присутствию представителя «Socialdemokra- ten». В. И. Ленин ответил: «Мы совершенно не дове­ряем господину Брантингу. Если вы ему доверяете, то вы можете пригласить его представителя» 2. «Poiltiken» писала в связи с этим: «Однако шведские товарищи со­вершенно обоснованно считали, что такого доверия нет; поэтому представитель «Socialdemokraten» на совеща­ние не был допущен» 3.

    По свидетельству Фр. Стрёма, совещание открылось под председательством К. Линдхагена и В. И. Ленина. После речи Линдхагеиа на тему «Свет с Востока» («Ех oriente lux») со специальным сообщением высту­


    1    Коммюнике как документ, принадлежность которого В. И. Ленину вполне вероятна и подтверждена в 1962 году сви­детельством О. Гримлунда, напечатан в Полном собрании со­чинений Ленина, т. 31, стр. 487—488 (Приложения).


    2   В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 31, стр. 96.


    3   «Politiken« № 86, 15.IV. 1917.



    пил Ленин. Фр. Стрём в вышеупомянутой книге так передал его речь:

    «Можно опасаться, что поездка русских через Гер­манию в запломбированных вагонах в Швецию, для того чтобы вернуться домой, может быть истолкована потом как спекуляция со стороны Германской импе­рии... Естественно, немецкое правительство, когда оно разрешало проезд, спекулировало на нашей оппозиции буржуазной революции, но этим надеждам не суждено оправдаться. Большевистское руководство революцией будет гораздо опаснее для немецкой императорской вла­сти и капитализма, чем руководство революцией Керен­ского и Милюкова. Мы нуждаемся в свидетельстве вы­сокоуважаемых в России шведских партийных товари­щей в том, что мы поступаем правильно, возвращаясь домой через Германию. Мы уже получили аналогичное свидетельство от французских и швейцарских партий­ных товарищей».

    После того как шведы в подробностях узнали о по­ездке, редактор «Politiken» К. Н. Карльсон обратился с речью к русским участникам собрания:

    «Мы с удивлением услышали о мерах, принятых против вас социал-патриотами. Очень прискорбно, что некоторые социал-демократы настолько захвачены ан- тантофильством, что могли так поступить». В конце вы­ступления Карльсон выразил надещду шведов на откры­тое выступление русских в интернациональном духе, не только национальную, но и международную революцию.

    Без малейших колебаний шведские социал-демо­краты признали абсолютную правильность того, что рус­ские выехали иа родину через Германию. Декларация, подписанная 25 марта (7 апреля) в Берне, была огла­шена 31 марта (13 апреля) в Стокгольме и в присутст­вии всех едущих подписана К. Линдхагеном, Ф. Стрё- мом, К. Н. Карльсоном, К. Чильбумом и Туре Нерма- ном от Швеции и Арвидом Г. Хансеном от Норвегии.

    После этого, по сообщению «Politiken», напечатан­ному 2(15) апреля, В. И. Ленин выступил с последней речью.

    «От имени русских товарищей Ленин поблагодарил за прием и сказал, что съезд русской социалистической партии, который будет созван в ближайшее время, вы­ступит с предложением интернационального характера.



    Со шведскими товарищами и особенно с «Politiken» будет поддерживаться тесная связь» 1.

    С заключительной речью выступил К. Линдхаген. Он выразил надежду на то, что русские будут содейство­вать установлению мира и сделают из своей революции явление, еще более значительное, чем французская ре­волюция. В честь русских и будущего было провозгла­шено четырехкратное ура. Возглас «Шведы желают вам счастливого пути!» был принят с большим энтузиазмом. Собравшиеся горячо приветствовали руководителя по­ездки Фрица Платтена.

    Ввиду того что приемные часы в тюрьме, где был заключен Ц. Хёглунд, кончились, поездка туда оказа­лась невозможной. Поэтому собравшиеся единодушно приняли решение послать приветственную телеграмму следующего содержания:

    «Члену риксдага Ц. Хёглунду.

    Следственная тюрьма. Ленгхольм.

    Желаем скорого возвращения на свободу, к борьбе!

    От имени русских и шведских друзей

    Ленин, Стрём» 2.

    Совещание кончилось. Шведские социал-демократы удалились, предупредив, что прибудут в пять часов, к общему прощальному обеду, перед отъездом на вокзал.

    Началось совещание с остававшимися с Стокгольме большевиками. Здесь было сконструировано Загранич­ное бюро (Заграничная коллегия) ЦК РСДРП в составе Я. С. Ганецкого, В. В. Воровского и К. Радека. Обсуж­ден вопрос о задачах этого органа, которому предстояло: осуществлять связь заграничных большевиков с Цен­тральным Комитетом в России; представлять ЦК во всех случаях, когда это понадобится за границей; ин­формировать западноевропейскую печать о событиях российской революции, а российский ЦК — о всех но­вых явлениях в Европе.

    Оставшимся большевикам была вручена наличность партийной кассы, оставлены материалы, которые име­лись у едущих (из опасения обысков и арестов на рус­ской границе).


    1   В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 31, стр. 97.


    2   В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 49, стр. 459.



    До отъезда оставались считанные часы. За это время надо было заехать в русское консульство за паспортами п визами. Все это обошлось без проволочек. Юридиче­ские и материальные хлопоты о дальнейшем следовании взял на себя «Русский комитет по эвакуации» в Сток­гольме.

    За подписью Ленина, М. Цхакая и Д. Сулиашвили на имя председателя Петроградского Совета Н. С. Чхе­идзе была послана телеграмма о необходимости обеспе­чить всей группе беспрепятственный проезд через рус­скую границу.

    В сопровождении О. Гримлунда эмигранты сделали необходимые покупки; В. И. Ленин не мог удержаться от покупки книг. К 5 часам вечера все снова собрались в гостинице к прощальному обеду, на котором, по суще­ству, состоялась последняя беседа со шведскими дру­зьями.

    В 18 часов 37 минут отходил поезд на Хапаранду. Репортер «Politiken» так описал отъезд русских из Стокгольма:

    «Последние полчаса у вагона наших друзей было исключительно оживленно. Человек сто русских и шве­дов собрались проводить отъезжавших на родину. У них было прекрасное настроение, у всех имелись красные революционные эмблемы. На платформе царило ожив­ление. До последнего момента шли беседы, происходил обмен мнений. В одном из окон виднелась характерная голова Ленина. Он был, разумеется, центром внимания. Незадолго до отхода поезда один армянин произнес го­рячую речь в честь Ленина, этого неподкупного вырази­теля идей интернационализма. Дрожащими от волнения голосами все запели «Интернационал», отъезжающие сгрудились у окон, размахивали красными флажками. Гул голосов и песня казались эхом великого грохота ре­волюции на востоке. При первом толчке поезда шведы провозгласили здравицу в честь революции. Русские с воодушевлением подхватили ее. Под неподдающееся описанию ликование и бесчисленные «до свидания» (ла­тинскими буквами транскрибировано русское слово.— //. #.), поезд отошел, увозя тех, кто в скором времени должен стать во главе великой освобожденной России».

    Отчет о пребывании русских в Стокгольме, о совеща­ниях, об отъезде, автореферат цюрихского доклада


    б н. Крутикова


    81



    Ленина, а также кадры кинохроники были напечатаны в «Politiken» 2(15) апреля.

    С дороги Ленин телеграфировал в Женеву В. А. Кар­пинскому:

    «Германское правительство лояльно охраняло экс­территориальность нашего вагона. Едем дальше. Напе­чатайте прощальное письмо. Привет.

    Ульянов»

    В.   И. Ленин был крайне заинтересован, чтобы Де­кларация интернационалистов и телеграмма как можно шире перепечатывались газетами, как можно скорее ста­новились достоянием общественности. Надо было отра­зить удары «союзнических» газет, в которых уже появи­лись сообщения об отъезде русских через Германию с комментариями, полными намеков и вымыслов, выда­ваемых за действительность. Так, корреспондент, скры­вшийся за псевдонимом «Ношо», успел объявить рус­ских интернационалистов германофилами, предприняв­шими поездку через Германию при протестах буквально всех русских эмигрантских колоний.

    Один из большевиков, ехавших с Лениным, в письме, адресованном социалистической газете «La Sentinelle» (выходила в Ла-Шо-де-Фон) 2(15) апреля, т. е. после выезда из Стокгольма, описал всю поездку. 10(23) ап­реля письмо было напечатано с комментариями редак­ции под заголовком

    НЕКОТОРЫЕ ПОДРОБНОСТИ ПЕРЕЕЗДА РУССКИХ СОЦИАЛИСТОВ ЧЕРЕЗ ГЕРМАНИЮ Письмо из Стокгольма:

    15 апреля 1917 г.

    Товарищи в числе тридцати (и двое детей) успешно про­ехали через Германию, которая лояльно соблюдала условия путешествия2. Платтен, сопровождавший пас, служил посред­


    1   В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 49, стр. 433.


    2    Вот важнейшие пункты этих условий: разрешение про­ехать через Германию всякому русскому гражданину без раз­личия политического направления, пола и возраста; предостав­ление пломбированного вагона, исключающего всякий контакт между едущими и немецкими гражданами; сопровождение швейцарским гражданином, служащим посредником между рус­скими и немецкой администрацией; билеты по обычному та­рифу и т. д. (Примечание редакции «La -Sentinelle».)



    ником между нами и германскими властями. В Треллеборге мы были встречены польскими и шведскими товарищами. В Мальмё (порт Южной Швеции) нам предоставили спальный вагон; 13 апреля в 9 часов утра мы прибыли в Стокгольм, где шведские и русские товарищи устроили нам торжественный прием.

    Узнав об обстоятельствах, побудивших нас предпринять это путешествие, и об условиях, в которых оно произошло, швед­ские товарищи, так же как русские интернационалисты, без различия фракций, нас вполне одобрили. Некоторые шведские социалистические лидеры присоединили свои подписи к интер­националистическому заявлению, опубликованному в «La Sen- tinelle» и одобряющему наш отъезд.

    Что касается русских товарищей («ленинцев»), точно так же как «меньшевиков» и «бундовцев», они все одобрили нашу точку зрения, противоположную части русских интернациона­листов, оставшихся в Швейцарии, находящих момент неподхо­дящим и могущим дать повод для гнусных инсинуаций, на­правленных к компрометации интернационального движения.

    (Важно отметить, что резолюция, принятая в Швейцарии представителями различных русских фракций, не содержит ни малейшего намека на неодобрение или десолидаризацию, во­преки утверждениям г. Homo; этот «хорошо осведомленный» корреспондент поступил бы лучше, если б предварительно ознакомился с документами, а не основывался на пересудах своих друзей». (Примечание редакции «La Sentinelle».)

    Известные германские социал-патриоты Парвус и Янсон (редактор «Internationale Korrespondenz») тщетно пытались ин­тервьюировать Ленина. Они, конечно, встретили резкий и категорический отказ (вот еще превосходное доказательство «германофильства» русских интернационалистов! Примечание редакции «La Sentinelle».)

    Русский комитет эвакуации в Стокгольме принял на себя все юридические и материальные заботы о дальнейшем следо­вании отъезжающих. Русское консульство в Стокгольме выдало нам обычный паспорт, содержащий фотографии всех путеше­ственников.

    Из Мальмё наши товарищи телеграфировали в Централь­ный Комитет РСДРП и в Совет рабочих и солдатских депута­тов, прося у них разрешения перейти русскую границу

    Автором письма, но предположению Е. Ф. Кон, была И. Ф. Арманд, о чем свидетельствует безупреч­ный французский язык, ее роль участницы совещания с интернационалистами, происходившего в Берне в почь с 24 на 25 апреля (6—7 апреля), а также связь с швейцарской левосоциалистической прессой. Возможно, конечно, что письмо было коллективным документом, написанным при участии В. И. Ленина или во всяком случае просмотренным им.


    1   «La -Sentinelle» № 93, 23. IV. 1917. (Перевод с француз­ского.)



    Русский перевод письма появился в парижской га­зете «Новая эпоха» (так называлась после возобновле­ния закрытая французским правительством газета «Начало»). Но в «Новой эпохе» были сняты, во-первых, комментарии в тексте по адресу Homo и, во-вторых, из­ложение условий проезда через Германию. Парижская цензура не была заинтересована в том, чтобы содержа­ние условий, исключающих какие бы то ни было кон­такты едущих с германской администрацией, стали из­вестны общественности. Наоборот, надо было если не прямо фальсифицировать текст, то хотя бы выбросить из него все, что правдиво отражало историю отъезда.

    Теперь все мысли Ленина сосредо- "г                        точились на одном: скорее вклю-

    Ч6РСЗ ШВ6ЦИЮ                                                          ^                 гттг*                       тт

    к Финляндию ЧИТЬСЯ в работу ЦК и «Правды».

    Д. Сулиашвили, ехавший в одном купе с В. И. Лениным, вспоминает, что, как только поезд тронулся, Владимир Ильич расположился на верхней полке и углубился в чтение русских газет, за­хваченных из Стокгольма. Читал он запоем, лишь из­редка раздавалось негодующее: «Ах, каналья! Ах, из­менник!»—по адресу российских оборонцев.

    Так прошла ночь. Утром В. И. Ленин попросил Д. Сулиашвили собрать всю группу в коридоре вагона.

    «Поговорим и условимся, как держаться и что гово­рить в случае, если нас при въезде в Россию арестуют агенты Временного правительства»,— сказал Ленин.

    Это было собрание по всем правилам, с повесткой дня и протоколом, сохранившимся в Центральном пар­тийном архиве Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС.

    ПРОТОКОЛ СОБРАНИЯ ЕДУЩИХ В РОССИЮ ПОЛИТЭМИГРАНТОВ

    11     IV. 1917 г.

    В поезде м е жд у Стокгольмом и X а п а р а н д о й

    Порядок дня:

    I.     Вопрос о поведении на русской границе.

    II.      Вопрос о поездке Фр. Платтена.

    III. Вопрос о поведении в случае допроса комисса­рами Временного правительства в Петрограде.



    I   а. Переговоры ведутся делегатами тт. Лениным и Миха.

    в. Все заявляют, что они политэмигранты и ника­ких паспортов не имеют.

    с. Если будет задан вопрос о проезде через Герма­нию, заявляем, что проехали из Швейцарии через Гер­манию, об условиях сообщили в Стокгольме представи­телям печати (в частности, представителю Петербург­ского телеграфного агентства)1, подробности сообщим в Петербурге.

    II.      О тов. Платтене.

    а. Т. Платтен должен идти на пограничный осмотр последним.

    в.  Сам т. Платтен не дает никаких объяснений — без вопросов. В случае расспросов отвечает, что в по­нятие «Gescheftliche Reise» входит и его политическая миссия.

    III.      О поведении на допросе комиссарами в Петер­бурге.

    а) Каждый дает о себе личные сведения биографи­ческого характера. О политической стороне поездки показания дает только комиссия из пяти лиц (тт. Ле­нин, Миха, Надежда Константиновна, Зиновьев, Со­кольников) 2.


    1    Текст коммюнике, полученный русскими газетами через Петроградское телеграфное агентство (ПТА), был 5(18) апреля напечатан буржуазными газетами «Речь» и «Депь» без послед­него абзаца, в котором говорилось о протоколе, составленном едущими накануне отъезда, а также о Декларации интерна­ционалистов Фр. Платтена, А. Гильбо, Ф. Лорио, М. Вронского и П. Леви и др., одобрявших решение русских политических эмигрантов выехать на родину через Германию.

    Такое свидетельство печатать было невыгодно: темные на­меки и прямая клевета на едущих в сопоставлении с автори­тетным заявлением западноевропейских социалистов не до­стигли бы цели.


    2    Д. С. Сулиашвили сообщает в своих воспоминаниях, что речь шла не только о поведении при допросе комиссарами Временного правительства, а в случае ареста и суда — о пове­дении на суде, по обвинению за проезд через Германию. Ленин говорил, что ответы большевиков должны носить характер не защиты, а, наоборот, мы обязаны сами обвинять Временное правительство, что оно не обеспечило свободного возвращения эмигрантов в Россию (см. Д. С. Сулиашвили. Встречи с Лениным в эмиграции. Сб. «Ленин в Октябре». 1957, стр. 41).



    Комиссия эта является представительницей два­дцати пяти лиц, от имени которых она должна вести все переговоры в комиссариате в Петербурге.

    Остальные трое товарищей могут присоединиться к двадцати пяти до завтра, 15. IV. 1917 г.

    И. Мирингоф                                        G. Шайнессон

    Григорий Тинский 1                             Е. Кон

    Г. Сафаров (И. Егоров)                         Сулиашвили Давид

    A.    Абрамович                                      Г. Зиновьев Сокольников                                         Н. К.2

    Ж. Слюсарева                                       М. Харитонов

    Давид Розенблюм                                Инесса

    Иоган Линде                                        А. Константинович

    B.     Сафарова-Морточкина                  Абрам 3

    3.     Рыбкин                                                                          Маня Мирингоф

    М. Гоберман                                          Ольга4

    Миха Цхакая                                          Зина Б.

    К протоколу присоединяются заявления тт. Гребель- ской, Погавской и Айзентух6.

    Теперь, когда Ленин и его спутники были почти у цели, мысль о возможной задержке в Торнео или аре­сте в Петрограде была особенно нелепа. Однако гаран­тий того, что группа будет пропущена в Россию, не было. Неизвестно было, пропустят ли Платтена, един­ственного «стороннего свидетеля» всех обстоятельств подготовки отъезда и дороги через Германию. Ясно было одно: приезд в Россию Фр. Платтена — посред­ника при сношениях эмигрантов с германской админи­страцией и в Швейцарии и в пути — не мог быть жела­телен для Временного правительства, так как он сразу пресек бы клевету на Ленина и его спутников. Не впу­стить его было легче легкого и на вполне «законном» основании, ведь он не был русским политическим эми­грантом.


    1   Г. Усиевич.


    2   Н. К. Крупская.


    3   Абрам Сковно.


    4   С. Н. Равич.


    5   3. И. Лилина.


    6   ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 10, ед. хр. 42102.



    В состоянии неопределенности подъезжала группа к границе 1.

    В.   И. Ленин был сосредоточен, углублен в работу. Его спутники, с которыми он еще при проезде через Германию, затем Швецию делился мыслями, сформу­лированными затем в Апрельских тезисах, снова уви­дели его склонившимся над блокнотом.

    Иногда он принимал участие в разговоре, кото­рый, естественно, вращался вокруг вопроса, что ждет их в Петрограде. М. Л. Гоберман припомнил одну из реплик Владимира Ильича в ответ на вопрос: как будет реагировать на приезд Временное правитель­ство?

    «— Нас это меньше всего должно интересовать,— сказал Ленин.— Мы должны делать свое дело, дело ре­волюции. Что же касается оборонцев, то они все равно поливали бы нас грязью, даже если бы мы поехали че­рез Англию» 2.

    Еще более характерную деталь запомнил Фриц Платтен. На вопрос, что он думает о роли большевиков в революции, Платтен ответил: «Вы — гладиаторы Рима, которым угрожает опасность, что их разорвут дикие звери!». Этот ответ Ленин встретил взрывом ие-


    1    Никто не знал, что именно в этот день В. П. Ногин огла­сил на заседании Всероссийского совещания Советов текст письма Ленина Я. С. Ганецкому о невозможности для интер­националистов вернуться в Россию через Англию. Совещание приняло предложенную Ногиным резолюцию с требованием к Временному правительству обеспечить возвращение всех эми­грантов на родину. Сообщение В. П. Ногина и постановление совещания поставили представителей рабочих и солдат, съехав­шихся со всей России, в курс правительственной политики, препятствующей возвращению в Россию интернационалистов. Представители рабочих и солдат всей России оказались осве­домлены о том, что все пути в Россию, кроме Германии, для интернационалистов, для Ленина были закрыты, что такой проезд был вынужденным.

    Это осведомление представителей Советов о нарушении Временным правительством закона об амнистии, разоблачение политического шантажа союзных правительств, не пропускав­ших в Россию интернационалистов, сыграло свою роль в мо- мснт приезда в Петроград первой группы эмигрантов во главе с Лениным.


    2    «О Владимире Ильиче Ленине. Воспоминания». Госполит- и;»дат, 1963, стр. 178.



    удержимого искреннего смеха и репликой (потом она стала крылатой): «Кто — кого!»

    2(15) апреля группа прибыла на шведскую гра­ницу, в Хапаранду.

    Отсюда еще можно было послать друзьям послед­ние приветы и советы. Из Торнео это было уже невоз­можно. Русская граница письма Ленина и к Ленину не пропускала.

    Из Хапаранды Владимир Ильич написал письма в Стокгольм члену Заграничного бюро ЦК Я. С. Ганец- кому (не сохранившееся) и в Женеву В. А. Карпин­скому. У Карпинского Ленин спрашивал, получена ли телеграмма о лояльном соблюдении Германией условий поездки, предназначенная для напечатания в цюрихской «Volksrecht», отдано ли в набор «Прощальное письмо к швейцарским рабочим».

    Я. С. Ганецкого, как это видно из ответного письма, он спрашивал о способе установления связи, о пере­сылке в Россию оставленных в Стокгольме документов и рукописей.

    На шведской стороне все формальности были окон­чены быстро. Русский консул вручил Ленину 300 швед­ских крон для личных расходов эмигрантов при про­езде их через Финляндию. На санях перевезли всех через нейтральную полосу Ботнического залива от шведской границы к русской. В первый раз русские эмигранты увидели красный флаг революционной Рос­сии, водруженный над зданием пограничного пункта Торнео.

    В Торнео досмотр и формальности сразу же ввели всех в курс российской «демократии». Ленин проявил здесь максимум спокойствия и выдержки. Он педантич­но заполнил и подписал «Опросный лист пассажира русского подданного, прибывшего из-за границы через пограничный пункт Торнео». Ответил на вопросы: об имени, отчестве, фамилии, дате и месте рождения; о том, что едет из Стокгольма (Швеция) Hotel Regina, Stokholm; что как политэмигрант выехал из России не­легально; в Финляндии останавливаться не предпола­гает; в Петрограде остановится у сестры Марии Ильи-


    1    Фр. Платтен. Из встреч с Лениным. «Молот» 21 января

    1928    г.



    нцчны Ульяновой по Широкой ул., д. 48/9, кв. 24; по профессии — журналист.

    Затем началась процедура личного обыска, органи­зованная хозяйничавшими на границе «союзными» офицерами. Ленин отнесся к обыску внешне равно­душно, соблюдая полную корректность, по внутренне был глубоко возмущен бесцеремонностью агентов «со­юзных» правительств, осуществлявших «охрану» рос­сийских границ от русских революционеров!!

    Владимир Ильич вышел из помещения таможни с твердой уверенностью, что недолго осталось англо­французскому капиталу хозяйничать на русской земле. Обращаясь к Михе Цхакая, он сказал:

    «Наши испытания, товарищ Миха, окончились... Мы им покажем, что мы достойные хозяева будущего!»

    Наконец наступила очередь Фрица Платтена. По­граничная администрация отказалась пропустить его в Россию, несмотря на то что политическая цель его поездки явно предполагала его приезд в Петроград имеете со всей группой. У Платтена были и личные мо­тивы побывать в России: будучи участником первой русской революции 1905—1907 годов, он был заключен » Рижскую тюрьму и освобожден под залог; теперь он желал и имел все основания получить его обратно. Кроме того, он хотел навестить родителей своей жены в Москве (он был женат на русской).

    Ни один из мотивов не был принят во внимание. Видимо, от министра иностранных дел Милюкова име­лось строгое предписание: Платтена в Ро