Юридические исследования - ЧАСТНАЯ ЖИЗНЬ: ВАЖНЕЙШИЕ ОГРАНИЧЕНИЯ В. В. Лузин -

На главную >>>

Права человека: ЧАСТНАЯ ЖИЗНЬ: ВАЖНЕЙШИЕ ОГРАНИЧЕНИЯ В. В. Лузин


    На страницах  Сибирского Юридического Вестника автор имел уже возможность некоторое время назад остановиться на проблеме развития права на неприкосновенность частной жизни в США и отдельном аспекте данного вопроса - праве на смерть. В настоящей статье автор хотел бы рассмотреть некоторые, наиболее важные ограничения в области интимных отношений между людьми, касающиеся продолжения рода, использования контрацепции и сексуального поведения.

     


     


    ВОПРОСЫ ГУМАНИТАРНОГО ПРАВА

     

     

     

    Сибирский юридический вестник. 1999. № 2

     

    © 1999 г.  В. В. Лузин

     

     

     

    ЧАСТНАЯ ЖИЗНЬ: ВАЖНЕЙШИЕ ОГРАНИЧЕНИЯ

     

    И ИХ ОСНОВАНИЯ (на примере США)

     

     

     


    На страницах  Сибирского Юридического Вестника автор имел уже возможность некоторое время назад остановиться на проблеме развития права на неприкосновенность частной жизни в США и отдельном аспекте данного вопроса - праве на смерть[1]. В настоящей статье автор хотел бы рассмотреть некоторые, наиболее важные ограничения в области интимных отношений между людьми, касающиеся продолжения рода, использования контрацепции и сексуального поведения.

     

    Стерилизация. В решении по делу Buck v. Bell (1927)[2]  Верховный Суд признал конституционным статут штата Вирджиния, в соответствии с которым отдельные категории душевнобольных должны подвергаться обязательной стерилизации. Основным рефреном решения был лозунг: “Мы не можем позволить себе допустить еще одно поколение имбецилов”[3]. Основанием такой позиции суда стали публичные интересы штата - стремление обезопасить себя от увеличения количества людей с врожденными формами недоразвития и, возможно, в какой то степени желание уменьшить бремя расходов на содержание перечисленных больных. Фактически, Верховный Суд подтвердил саму возможность ограничения прав граждан в сфере частной жизни, но при наличии “compelling governmental interest”, т.е. существенных публичных интересов.

     

    Решение 1927 г. по-прежнему приковывает к себе внимание правоведов в Америке, т.к. оно породило больше вопросов, чем ответов. Например, возможна ли аналогия применительно и к другим социально-опасным категориям граждан? В частности, допустимо ли применение стерилизации по отношению к носителям ряда заразных заболеваний, передающихся половым путем? Ограничение прав граждан фактически превращается в меру социальной защиты, но в каких пределах общество может использовать подобные меры?

     

    Обращает на себя внимание тот факт, что в приведенном решении Верховный Суд США исследовал только процессуальную сторону, установив что в положениях статута штата Вирджиния и в действиях начальника государственной колонии для эпилептиков и слабоумных не было нарушений due process of law[4]. Спустя пятнадцать лет, суд вернулся к этой проблеме вновь при рассмотрении дела Skinner v. State of Oklahoma ex rel. Williamson[5].

     

    Поводом для возникновения данного дела послужил статут штата Оклахома (Oklahoma's Habitual Criminal Sterilization Act), предусматривавший применение стерилизации к отдельным категориям преступников-рецидивистов. Судья Дуглас, изложивший мнение большинства судей, сконцентрировал главное внимание не на аспекте жестокости и необычности указанного наказания (XIV поправка к Конституции США), а на том, что легислатура штата вторглась в сферу фундаментальных прав человека[6], поскольку брак и продолжение рода - это одни из самых важных вопросов для любого человека. Применением стерилизации штат навсегда лишал гражданина свободы выбора в этих областях. Высшая судебная инстанция потребовала пересмотра статута штата Оклахома.

     

    Контрацепция. На протяжении последних 30-ти лет Верховный Суд вынес несколько решений по делам, связанным с ограничением прав граждан пользоваться контрацептивными средствами и услугами консультантов в этой сфере. Суд признал в деле Griswold v. Connecticut (1965)[7], что статут штата Коннектикут, устанавливавший запрет для лиц, состоявших в браке, пользоваться контрацептивами, неконституционен, т.к. он нарушает принцип равенства американцев перед законом (XIV поправка к Конституции). Действительно, исследуемый статут создавал привилегированное положение для лиц, не состоящих в зарегистрированных брачных отношениях.

     

    Именно в этом знаменитом решении Верховный Суд США признал существование конституционно защищенных сфер частной жизни (в частности, все, что касается интимных отношений между супругами, но заметьте не между половыми партнерами, не состоящими в браке, было отнесено в "zone of privacy"). Судья Дуглас, резюмируя решение суда, заявил, что “Мы имеем дело с правом на неприкосновенность частной жизни, которое старше, чем Билль о правах”[8].

     

    Решение 1965 года дает нам основание выделить еще один критерий законности ограничения прав граждан в частной жизни. Ограничения должны быть не только обоснованными, т.е. быть следствием существенных публичных интересов, но и не нарушать принцип равенства граждан перед законом. Кстати, именно во многом по этой причине Верховный Суд отверг доводы истца в деле Carey v. Population Services International (1977)[9]. Суть дела заключалась в признании незаконной практики запретов в штате Нью-Йорк на продажу контрацептивных средств несовершеннолетним. Суд занял предельно жесткую позицию, заявив, что "право на неприкосновенность частной жизни в вопросах, затрагивающих продолжение рода, распространяется в равной степени как на несовершеннолетних, так и на взрослых граждан"[10].

     

    Принцип равенства перед законом играет чрезвычайно важную роль в американской судебной практике, подчас все здание законодательного регулирования может быть разрушено до основания при обнаружении незначительных на первый взгляд нарушений указанного принципа. С другой стороны именно в такой казуистике и проявляется подчас мастерство и профессионализм американского судьи. В приведенном решении судья Пауэлл присоединился к мнению большинства в том числе и потому, что запрет на распространение контрацептивов лицам до 16-ти лет, нарушает права несовершеннолетних лиц женского пола[11], которым разрешается по законодательству штата Нью-Йорк вступать в брак с 14-ти лет. Таким образом, легислатура создала "двойной стандарт" в отношении замужних женщин в зависимости от их возраста, а это уже по американским понятиям - дискриминация без достаточно серьезных оснований. Судья Стивенс указал в своем мнении на другое нарушение принципа равенства перед законом, фактом запрета на продажу контрацептивов несовершеннолетним, законодатель поставил их в менее защищенное положение по сравнению с остальными гражданами с точки зрения возможности заражения венерическим заболеванием или нежелательной беременности[12]. 

     

     Ограничения прав женщин на производство аборта. В решении по делу Roe v. Wade (1973)[13], ставшее судебной классикой, Верховный Суд не дал развернутого определения права на неприкосновенность частной жизни, но отметил, что оно охватывает свободу женщины в решении вопроса о продолжении беременности[14].

     

    Фактическая сторона дела заключалась в установлении конституционности статута штата Техас, разрешавшего производство абортов только в случае угрозы жизни матери. Суд пришел к заключению, что указанный акт необоснованно нарушал право женщины на неприкосновенность частной жизни.

     

    По мнению суда, право на неприкосновенность частной жизни выступает частью всеобъемлющего права на свободу (XIV поправка). Только достаточные основания могут позволить ограничить свободу человека, а значит и право на неприкосновенность частной жизни.

     

    В столь сложном и тонком споре суд сумел остаться в рамках правового поля, отклонив доводы защиты, ссылавшейся на то, что плод (эмбрион) является человеком, и ему гарантировано Конституцией право на жизнь. Во-первых, констатировал суд, мы не знаем с какого момента начинается жизнь. Это вопрос не юридический, а богословский, медицинский и философский. Во-вторых, XIV поправка использует термин “лицо” (личность) применительно к праву на жизнь. У нас нет оснований говорить, заметил суд, что данный термин применим к неродившемуся ребенку.

     

    Вместе с тем, суд отверг доводы истца, считавшего, что право прервать беременность является абсолютным правом женщины. Только женщина, по мнению истца, может решать этот вопрос в любое время течения беременности.

     

    Суд признал наличие в исследуемом деле конкуренции интересов. У штата есть два серьезных основания претендовать на ограничение прав женщины в этой области: 1) здоровье матери и 2) сохранение потенциальной жизни, жизни плода. Поэтому суд пришел к выводу, что в течение первых 12 недель беременности женщина абсолютно свободна в решении вопроса о производстве аборта. Установлено лишь одно ограничение этого права: подобную операцию может осуществить только лицо с высшим медицинским образованием и имеющее лицензию. Во время следующих 12 недель (второй семестр) штаты вправе регулировать производство абортов, но поскольку угроза жизни и здоровью матери возрастает, допустимы серьезные ограничения данного права. После 24 недели беременности аборты не допускаются, за исключением случая реальной угрозы жизни или здоровью матери.

     

    Позвольте нам сделать несколько комментариев. С чем связано запрещение абортов с конца 6 месяца вынашивания плода? По мнению суда, обратившегося за консультациями к специалистам, приблизительно с указанного срока плод становится жизнеспособным, т.е. может выжить и существовать вне организма матери. В этой связи суд посчитал, что потенциальная жизнь практически становится реальной, а значит должна быть защищена.  Далее обращает на себя внимание позиция суда в вопросе об обоснованности запрещения абортов во втором семестре (с 12 по 24 неделю). Недвусмысленно Верховный Суд дал понять, что последнее слово остается за ним в оценке взвешенности и допустимости дополнительных ограничений при производстве абортов на этой стадии. Итак, штаты действительно могут вводить ограничения в области производства абортов, но при наличии бесспорных публичных интересов и под жестким контролем со стороны судебной власти.

     

    Представленный анализ важнейших ограничений и их оснований в сфере частной жизни позволяет сделать некоторые общие выводы, которые, смеем надеяться, могут быть полезны отечественным юристам и законодателям.

     

    Во-первых, право на неприкосновенность частной жизни в США не имеет законодательного закрепления на федеральном уровне, оно признается на протяжении последних ста лет в доктринальном и приблизительно около сорока лет в судебном толковании Конституции США[15].

     

    Во-вторых, единственным основанием вмешательства государства и общества в частную жизнь граждан является существенный очевидный публичный интерес в этой сфере[16], направленный на создание гарантий безопасности общества в целом и отдельных его представителей (например, от преступных посягательств). В ряде случаев Верховный Суд признавал основанием для подобного вмешательства в форме законодательного регулирования или действий властей необходимость защиты самого гражданина, осуществляющего свое право на неприкосновенность личной жизни. В частности, это касается граждан, отказывающихся от продолжения курса лечения или медицинского вмешательства[17].

     

     

    В подавляющем большинстве случаев санкционировать вторжение в частную жизнь граждан в США может только судья, ему же принадлежит исключительное право установления пределов такого вмешательства[18]. Сказанное не означает, что в конституционном или уголовно-процессуальном праве США невозможны случаи вторжения в частную жизнь граждан без предварительного судебного разрешения (например, при производстве обыска в машине), но бесспорным является факт, что окончательный вердикт о правомерности подобных действий останется за судебной властью. Даже в ситуации, когда Конгресс или легислатура штата берут на себя полномочия по вмешательству в частную жизнь граждан путем законодательного регулирования отдельных сфер, в условиях Judicial Review последнее слово о конституционности таких решений принадлежит суду.

     

     

     

             

     

     



    [1]  См. подробнее: Лузин В.В. Право на смерть. // Сибирский Юридический Вестник. 1998. № 3(3). За время, прошедшее с написания предыдущей статьи, появились несколько интересных публикаций в академическом издании - журнале "Государство и право", посвященные проблеме права неприкосновенность личной жизни. Профессор И.Л. Петрухин проанализировал правовые аспекты частной жизни с точки зрения уголовного процесса и права личности на стадии проведения оперативно-следственных действий. // Петрухин И.Л. Частная жизнь (правовые аспекты). - В журн.: Государство и право. 1999. № 1. СС. 64-73.

     

    См. также: Иойрыш А.И. Правовые и этические проблемы клонирования человека. // Государство и право. 1998. № 11. СС. 87-93.

     

    [2] Buck v. Bell, 274 U.S. 200 (1927).

     

    [3] Ibid, at 207.

     

    [4] Объем журнальной публикации не позволяет более серьезно остановиться на таком фундаментальном институте в праве США как Due Process of Law. В данной статье под указанным институтом автор подразумевает надлежащую, гарантированную Конституцией, правовую процедуру.

     

    [5]  Skinner v. State of Okl. Ex rel. Williamson, 316 U.S. 535 (1942).

     

    [6]  Ibid, at 541.

     

    [7] Griswold v. Connecticut, 381 U.S. 479 (1965).

     

    [8] Ibid, at 485.

     

    [9] Carey v. Population Services International, 413 U.S. 678 (1977).

     

    [10] Ibid, at 679.

     

    [11] Ibid, at 680.

     

    [12] Ibid,at 680.

     

    [13] Roe v. Wade, 410 U.S. 113 (1973).

     

    [14] Ibid, at 152-153.

     

    [15] См., например: Nowak J.E., Rotunda R.D.  Constitutional law. 4th Ed. St. Paul. 1991.

     

    [16] В своих многочисленных решениях Верховный Суд неоднократно подчеркивал, что "compelling" - это ключевое слово, установление значительного и обоснованного публичного интереса является прерогативой суда. См.: Carey v. Population Services International, 431 U.S. 678, 686.

     

    [17] Cruzan by Cruzan v. Director, Missouri Department of Health, 497 U.S. 261 (1990).

     

    [18] См.: Katz v. United States, 389 U.S. 347 (1967).