Юридические исследования - О дефектах современного законотворчества в сфере противодействия террористической деятельности. Агапов Павел Валерьевич. -

На главную >>>

Уголовное право: О дефектах современного законотворчества в сфере противодействия террористической деятельности. Агапов Павел Валерьевич.


    В последнее время законотворчество в сфере противодействия терроризму отличается повышенной активностью. Как это стало уже привычным, свои коррективы в данный процесс внесли недавние террористические акты (взрывы на железнодорожном вокзале и транспорте в г. Волгограде), итогом которых стало усиление уголовной репрессии и иных юридических средств воздействия на лиц, причастных к террористической деятельности.

    Статья предоставлена для публикации автором.


    Агапов Павел Валерьевич,

    ведущий научный сотрудник отдела проблем прокурорского надзора и укрепления законности в сфере федеральной безопасности, межнациональных отношений и противодействия экстремизму НИИ Академии Генеральной прокуратуры РФ, д.ю.н

     

    О дефектах современного законотворчества в сфере противодействия террористической деятельности[1]

    В последнее время законотворчество в сфере противодействия терроризму отличается повышенной активностью. Как это стало уже привычным, свои коррективы в данный процесс внесли недавние террористические акты (взрывы на железнодорожном вокзале и транспорте в г. Волгограде), итогом которых стало усиление уголовной репрессии и иных юридических средств воздействия на лиц, причастных к террористической деятельности[2]. Ознакомление с Законами от 25.10.2013 № 302-ФЗ и от 05.05.2014 № 130-ФЗ, а также с ранее принятыми законами об усилении ответственности за терроризм (в частности, Федеральным законом от 09.12.2010 № 352-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации»[3]) позволяет сделать вывод о нарушении принципов уголовного права, а также выработанных юридической наукой принципов криминализации. Нельзя не отметить и ряд дефектов технико-юридического характера.

    Несмотря на тот факт, что все преступления террористической направленности априори представляют повышенную общественную опасность, это вовсе не означает, что каждый совершенный теракт должен влечь за собой повышение санкций или конструирование новых составов преступлений. Так, в 2010 г. в процессе специальной криминализации Законом от 09.12.2010 № 352-ФЗ пособничества в совершении преступления, предусмотренного статьей 205 УК РФ, санкция данной нормы превысила (по верхнему пределу) санкцию нормы о самом террористическом акте без отягчающих обстоятельств (ч. 1 ст. 205 УК РФ). Полагаем, что это весьма спорное решение вступает в противоречие с положениями ч. 2 ст. 6 УК РФ, поскольку пособник и в уголовном законе, и в доктрине уголовного права всегда рассматривался как наименее опасный вид по сравнению с другими соучастниками преступления. И никакое преступление, даже террористический акт, не должно быть исключением из правила.

    Интересно, что с момента принятия нормы о терроризме и соответствующих изменениях в УК РСФСР Федеральным законом от 01.07.1994 № 10-ФЗ прошло почти двадцать лет. С этого момента санкция изменялась (в основном, уже в действующем УК РФ) пять раз, естественно в сторону ужесточения (см. таблицу)[4].

    Таблица

    Наказуемость за совершение террористического акта

    Санкция ст. 213.3 по УК РСФСР (в ред. ФЗ от 01.07.1994 №10-ФЗ

    Санкция ст. 205 УК РФ (в ред. ФЗ от 13.06.1996
    № 63-ФЗ)

    Санкция ст. 205 УК РФ (в ред. ФЗ от 21.07.2004 № 74-ФЗ)

    Санкция ст. 205 УК РФ (в ред. ФЗ от 27.07.2006
    № 153-ФЗ)

    Санкция ст. 205 УК РФ (в ред. ФЗ от 09.12.2010
    № 352-ФЗ)

     

    лишение свободы на срок от трех до пяти лет.

     

    лишение свободы на срок от пяти до десяти лет.

     

    лишение свободы на срок от восьми до двенадцати лет.

    лишение свободы от восьми до двенадцати лет с ограничением свободы на срок до двух лет.

    лишение свободы на срок от восьми до пятнадцати лет.

     

    Как видно, наказуемость террористического акта за все время действия нормы о террористическом акте (терроризме) увеличилась почти втрое (как по минимальному, так и по максимальному размеру санкции). Вместе с тем, анализ судебной статистики (форма 10.3 Судебного департамента при Верховном Суде РФ) свидетельствует о том, что суды назначают наказание за данное преступление, ориентируясь в основном на нижний предел санкции, а в ряде случаях даже назначают наказание ниже низшего предела. Так, в 2010 г. по ч. 1 ст. 205 УК РФ было осуждено 1 лицо, которому было назначено наказание в виде лишения свободы на срок свыше 3 до 5 лет включительно, т.е. назначено наказание ниже низшего предела. В 2011 г. по ч. 1 ст. 205 УК РФ в России не было осуждено ни одного человека. В 2012 г. за данное преступление было осуждено 1 лицо, которому было назначено лишение свободы свыше 2 до 3 лет включительно, т.е. назначено наказание ниже низшего предела.

    По другим преступлениям террористической направленности необходимость ужесточения ответственности вызывает сомнение еще больше. Например, в соответствии с Законом от 05.05.2014 № 130-ФЗ произошло значительное усиление пенализации организации незаконного вооруженного формирования или участия в нем (ч. 1 и ч. 2 ст. 208 УК РФ). В новой редакции ч. 1 ст. 208 УК РФ закреплена санкция в виде лишения свободы на срок от восьми до пятнадцати лет с ограничением свободы на срок от одного года до двух лет, а в ч. 2 данной статьи – лишение свободы на срок от пяти до десяти лет с ограничением свободы на срок от одного года до двух лет. Однако такие жесткие санкции никак не согласуются с практикой назначения наказания за данное преступление. Так, в 2012 г. по ч. 1 ст. 208 УК РФ было осуждено всего одно лицо, которому назначено лишение свободы на срок свыше 2 до 3 лет; по ч. 2 ст. 208 УК РФ было осуждено 144 человека, из которых подавляющее большинство лиц (125, т. е. 86,8%) – к лишению свободы на срок до 2 лет.

    Приведенные данные свидетельствуют о нецелесообразности повышения наказуемости за совершение преступлений террористической направленности. В последние годы не раз приходилось убеждаться в том, что лица, профессионально и (или) по идеологическим соображениям занимающиеся терроризмом или содействующие террористам, абсолютно индифферентно относятся к любым изменениям уголовного закона, в том числе и к ужесточению наказания за соответствующие преступления. Для определенной же категории субъектов (например, террористов-смертников) превентивная роль наказания вообще сведена к нулю. Поэтому очередное ужесточение ответственности за ряд преступлений террористической направленности нельзя признать обоснованным, прагматичным решением. В купе с новеллами о неприменении в отношении лиц, виновных или осужденных за совершение преступлений террористической направленности, правил о назначении более мягкого наказания в порядке ст. 64 УК РФ, условном осуждении и сроках давности это приведет к увеличению числа осужденных террористов. Нельзя упускать тот факт, что их содержание чрезвычайно накладно для государства. К тому же данные лица способны заразить экстремисткой идеологией других осужденных, о чем свидетельствуют известные факты создания «ваххабитских джамаатов» непосредственно в исправительных учреждениях. Таким образом, вместо исправления, корректировки поведения осужденных и их реинтеграции в общество мы получим только увеличение численности «воинов джихада», в том числе и за счет вовлечения лиц славянской национальности. Эта обсуждаемая сегодня проблема рассматривается специалистами как новая угроза национальной безопасности, которой государство уделяет явно недостаточное внимание.

    На наш взгляд, законодатель в первую очередь должен стремиться к тому, чтобы позитивные последствия в процессе изменения уголовного закона преобладали над вынужденными издержками.

    Также критически следует оценить введенную Законом от 05.05.2014 № 130-ФЗ норму об ответственности за организацию совершения хотя бы одного из преступлений, предусмотренных статьями 205, 2053, частями третьей и четвертой статьи 206, частью четвертой статьи 211 УК РФ, или руководство его совершением, а равно организацию финансирования терроризма. Как известно, соучастие в преступлении – самостоятельный уголовно-правовой институт, которому посвящена самостоятельная глава Общей части УК РФ. При наличии признаков соучастия, например, в форме пособничества или организации преступления, по общему правилу делается соответствующая ссылка на ст. 33 УК РФ. Поэтому наполнение Особенной части УК РФ такими составами преступлений как пособничество в совершении террористического акта или организация преступления террористической направленности – прием крайне нежелательный, нарушающий принцип системного и единообразного изложения уголовно-правовых предписаний.

    Вызывает сомнение и качество законодательной техники в новых статьях УК РФ. Например, в ст. 2054 установлена ответственность за создание террористического сообщества в целях осуществления террористической деятельности либо для подготовки или совершения одного либо нескольких преступлений, предусмотренных статьями 2051, 2052, 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279 и 360 УК. Однако согласно ст. 3 Федерального закона от 06.03.2006 № 35-Ф3 «О противодействии терроризму»[5], террористическая деятельность включает в себя такие действия, как организацию, планирование, подготовку, финансирование и реализацию террористического акта; подстрекательство к террористическому акту; организацию незаконного вооруженного формирования, преступного сообщества (преступной организации), организованной группы для реализации террористического акта, а равно участие в такой структуре; вербовку, вооружение, обучение и использование террористов и другие действия, ответственность за которые предусмотрена в нижеуказанных в диспозиции статьях. Возникает вопрос в целесообразности применения сочетания бланкетной и отсылочной видов диспозиций, поскольку и в первом, и во втором случае, по сути, говорится об одном и том же. И почему в перечне преступлений отсутствует преступление, предусмотренное ст. 205 УК РФ? Остается догадываться, почему террористическое сообщество создается для совершения самых разнообразных преступлений (включая даже такие, как незаконное обращение с ядерными материалами или радиоактивными веществами), но не для основного преступления террористической направленности – террористического акта? Это, как минимум, не логично.

    В примечании к ст. 2054 УК РФ закреплено следующее определение: «под поддержкой терроризма в настоящей статье, а также в примечании к статье 205 настоящего Кодекса понимается оказание услуг, материальной, финансовой или любой иной помощи, способствующих осуществлению террористическом деятельности». Получается, что толкование признака «публичное оправдание терроризма» (примечание к ст. 2052) осуществляется посредством использования весьма близкого по значению признака «поддержка терроризма» (примечание к ст. 2054). Однако последнему дается определение, в содержательном смысле во многом совпадающее с «финансированием терроризма» (примечание к ст. 2051).

    Очевидно, что все вышеуказанные манипуляции не способствуют повышению четкости, лаконичности и единообразия при изложении уголовно-правовых предписаний.

     

     

     

     

     



    [1] Статья опубликована: Социально-экономические и политические корни идеологии экстремизма и терроризма: проблемы интерпретации и противодействия. Материалы международной научно-практической конференции (26 июня 2014 г.). СПб.: Изд-во СПб ун-та МВД России, 2014. С. 3-7.

    [2] См.: Федеральный закон от 02.11.2013 № 302-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. 2013. № 44. Ст. 5641. Далее – Закон от 25.10.2013 № 302-ФЗ; Федеральный закона от 05.05.2014 № 130-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. 2014. № 19. Ст. 2335. Далее – Закон от 05.05.2014 № 130-ФЗ.

    [3] Собрание законодательства РФ. 2010. № 50. Ст. 6610. Далее – Закон от 09.12.2010 № 352-ФЗ.

    [4] Проводится сравнительный анализ санкций только за террористический акт при отсутствии квалифицирующих признаков.

    [5] Собрание законодательства РФ. 2006. № 11. Ст. 1146.