Юридические исследования - Борьба за тихий океан. Японо-американские противоречия. В.Я. Аварин. -

На главную >>>

Дипломатическое и консульское право: Борьба за тихий океан. Японо-американские противоречия. В.Я. Аварин.


    Военная буря в декабре 1941 г. разразилась и над огромными просторами Тихого океана. Развязанная японским империализмом кровопролитная война на Тихом океане, неразрывно связанная с войной в Европе, унесла много жертв, причинила народам огромные страдания.



    АКАДЕМИЯ НАУК СССР 

    ИНСТИТУТ МИРОВОГО ХОЗЯЙСТВА И МИРОВОЙ ПОЛИТИКИ

    В. Я. АВАРИН

    БОРЬБА

    ЗА

    ТИХИЙ ОКЕАН

    ЯПОНО-АМЕРИКАНСКИЕ

    ПРОТИВОРЕЧИЯ

    ОГИЗ 1947

    Государственное издательство политической литературы

    Введение ..................................... 5

    ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Япония и США в Китае

    1. США и Китай в XIX веке....................... 13

    2. Появление Японии на китайской арене................. 19

    3. Период японо-американской «дружбы»................. 26

    4. Первое обострение японо-американских отношений......... 36

    5. Япония в Китае перед первой мировой войной............ 43

    6. Столкновение Японии и США во время первой мировой    войны.    49

    7. Второе обострение японо-американских отношений......... 64

    8. Соперничество в Китае в период относительной стабилизации капитализма.................................. 76

    9. Военная агрессия Японии в Маньчжурии и Северном    Китае.    .    88

    10. Американская дипломатия в обороне..................102

    11. Война Японии против Китая........................118

    ЧАСТЬ ВТОРАЯ Япония и США на океане

    1. Соединённые Штаты и тихоокеанекие острова...........129

    2. Японская экспансия на океане.......................133

    3. Военная подготовка Японии и США на Тихом океане.......141

    4. Захват Филиппин Соединёнными Штатами и притязания    Японии.    161

    5. США, Япония и независимость Филиппин...............155

    6. Стратегическое и экономическое значение Филиппин........161

    7. Японское проникновение на Филиппины до войны на Тихом    океане 165

    8. Американский капитал и Филиппины...................171

    Японо-американское торговое соперничество и японская эмиграция

    1. Роль США и Японии в мировой торговле...............175

    2. Экономические связи между Японией и США.............178

    3. Торговое соперничество в американских, азиатских и других странах 182

    4. Размеры и направление японской эмиграции..............191

    5. Японские иммигранты в Соединённых Штатах.............195

    (5. Японцы на Гаваях...............................199

    7. Японцы в Канаде и Латинской Америке................201

    ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ Война на Тихом океане

    1. Война в Европе и продвижение Японии в Южные моря......205

    2. Третье обострение японо-американских отношений.........235

    3. Стратегическое положение на Тихом океане перед войной .... 266

    4. Война на Тихом океане..........................284

    5. Третий год войны на Тихом океане....................316

    6. Китай и война на Тихом океане......................329

    7. Ресурсы Японии и ресурсы Соединённых Штатов и Англии.... 362

    8. Разгром гитлеровской Германии и положение на Тихом океане 380

    9. Вступление в войну Советского Союза и капитуляция японского империализма..................................404

    Заключение..................................426

    Указатель имён..................................4Ю

    Календарь войны на Тихом океане .....................445

    Перечень карт

    1. Тихий океан после Вашингтонской конференции 136—137

    2. Филиппины....................... 163

    3. Военные базы на Тихом океане к нач глу войны  264—265

    4. Гонконг....................................277

    5. Пирл-Харбор............................•    ...    287

    ■€. Соломоновы острова...........................306

    7. Положение на японо китайском фронте к началу войны на

    Тихом океане.............................344—345

    Ь. Положение на японо-китайском фронте в начале апреля

    1945 г.................................. 392—393

    9. Ход военных действий на Тихом о :еане.......... 403—409

    10. Тихий океан по окончании второ1 мировой войны .... 424— 425

    Военная буря в декабре 1941 г. разразилась и над огромными просторами Тихого океана. Развязанная яионским империализмом кровопролитная война на Тихом океане, неразрывно связанная с войной в Европе, унесла много жертв, причинила народам огромные страдания.

    Что привело к этой войне? Каким образом обеспечить в будущем на возможно более длительный срок мир и безопасность для народов тихоокеанских стран? Эти вопросы возникают у миллионов людей. Получить правильный и ясный ответ нельзя, не разобравшись в сложной исторической обстановке, в политических и экономических взаимоотношениях, которые складывались на Тихом океане в последние десятилетия.

    Азиатский континент занимает почти треть суши; на нём живёт боле(е 53% населения земного шара. Но 90% населения Азии сосредоточено в южной и юго-восточной части её, охватывающей только треть всей поверхности материка и принадлежащих к нему островов.

    Собственно Китай и Маньчжурия, Индия, Индонезия, Индо-Китай, Таи, Бирма, Малайя, Филиппины, Корея занимают около 15 млн. кв. км территории, т. е. лишь около 11% суши. Население же этих стран превышает миллиард человек. Это почти половина населения земного шара.

    Следовательно, в Южной и Юго-Восточной Азии сосредоточены огромные резервы рабочей силы, огромное количество эксплоатируемых. Между тем «... все основные противоречия капитализма, империализма... все это связано с дележом населения земли» (Ленин). Здесь обнаружены также большие ресурсы сырья: железная руда, уголь, нефть, олово, свинец, цинк, марганец, хром, сурьма, вольфрам, золото, никель, бокситы и другие полезные ископаемые. Эта часть земного шара обладала почти1 что монополией в

    производстве каучука, джута, шёлка, копры, соевых бобов, риса, хинина, пальмового масла и ряда других продуктов. Там производились в большом количестве также хлопок, сахар, чай, табак, пшеница, кукуруза и т. д. Действительные ресурсы ископаемых богатств большинства стран Южной и Юго-Восточной Азии по существу, однако, неизвестны: эти страны принадлежат к территориям, наименее обследованным.

    После мировой войны 1914—1918 гг. главными соперниками в борьбе за влияние в Юго-Восточной Азии и в борьбе за подступы к Азии оказались три крупнейшие капиталистические державы: Япония, Соединённые Штаты и Англия. Содержание так называемой тихоокеанской проблемы было показано в ясной и предельно сжатой формуле товарищем Сталиным в 1927 г.

    «Нечего и доказывать, — указывал он в отчёте XV съезду ВКП(б), — что азиатские рынки и пути к ним являются главной ареной борьбы. Отсюда ряд узловых проблем, представляющих целые очаги для новых столкновений. Отсюда так называемая Тихоокеанская проблема (антагонизм Америка—Япония—Англия), как источник борьбы за первенство в Азии и на путях к ней».

    Внутри этого треугольника конфликт нарастал, в особенности между расположенными на противоположных берегах Тихого океана молодым«, быстро развивающимися странами монополистического капитала — Японией и США. Весьма важную роль в борьбе империалистических государств на Тихом океане играла и Англия.

    Англия вступила с Японией в военно-политический союз в начале XX века. Опираясь на этот союз, Япония осуществляла свою империалистическую экспансию на Дальнем Востоке. Государственные деятели Англии расторгли англояпонский союз в 1922 г., но и после этого, лавируя между Соединёнными Штатами и Японией, они вплоть до вторжения Японии в Центральный Китай в 1937 г. продолжали оказывать поддержку скорее Японии, чем Соединённым Штатам. В существовавшей в то время международной обстановке представители английских правящих классов, стоявшие у государственного руля, в основном следовали принципу поддерживания на Тихом океане второй по мощи капиталистической державы, т. е. Японии, против наиболее мощной державы, т. е. Соединённых Штатов. К тому же англоамериканские интересы сталкивались повсюду на земном шаре. Первостепенную роль в политике правительства чем-берленовцев играло также стремление сохранить Японию как антисоветскую силу и двинуть её против Советского Союза. Был период, когда почти все органы печати английской и

    американской крупной буржуазии одобряли политику, веду-цую к созданию таких условий, при которых Япония развязала бы свою экспансию на север и на запад против Советского Союза и Китая, но не на юг.

    Намеренно закрывая глаза на империалистические противоречия, многие представители монополистического капитала надеялись, что японские империалисты в первую очередь нападут на Советский Союз.

    Магнат английской стальной промышленности и вицепредседатель международной торговой палаты Артур Баль-фур, например, в 1934 г. пророчествовал: «Японо-советская война начнётся будущей осенью, а в Европе в течение 40 лет не будет никакой другой войны, и точно также в течение этого периода невозможен конфликт между Японией и США». Ему вторил американский генерал Бэтлер, утверждая, что «японо-советская война неизбежна в ближайшем будущем». Американец Рой Фризен в книге «Японофобия» в 1933 г. писал: «Действительно ли Япония является угрозой для нашей национальной безопасности? Готовятся ли японцы броситься на нас? Чепуха! Абсурд! Да, нам нужен сильный флот и армия, но мы никогда не поверим, что они потребуются нам для защиты от Японии».

    Но эта кампания не могла скрыть или ослабить глубокие японо-американские и японо-английские противоречия.

    Пути американской и японской экспансий перекрещивались ещё в конце прошлого века, но глубокое противоречие интересов этих стран впервые ярко выявилось после русско-японской войны 1904—1905 гг. Это противоречие явно неслю в себе угрозу военного столкновения.

    Исследованию японо-американских отношений и противоречий и. посвящена в первую очередь настоящая работа.

    Ленин определял японо-американские противоречия как одну из «коренных противоположностей» в капиталистиче-| ском мире.

    С начала текущего столетия на Тихом океане всё решительнее сталкивались коренные интересы США « Японии; японо-американские противоречия стали важнейшими противоречиями между капиталистическими странами в этой части земного шара. В ¡рамках капиталистической системы война между ними становилась неизбежной. Капиталистическое развитие этих стран, расположенных на двух противоположных берегах Тихого океана, в условиях нашей эпохи неумолимо и неотвратимо вело к войне между ними.

    Монополистические концерны Японии, черносотенные помещики, монархическая бюрократия создали в Японии один

    из реакционнейших на земном шаре режимов, которы^ открыто повёл Японию по пути кровавой агрессии.    I

    Японский государственный деятель граф Окума ещё в конце прошлого века пророчествовал: «В середине двадца1 того столетия на равнинах Азии развернётся битва между Японией и Европой, после которой Япония станет владыкой мира».

    Следуя кровавой империалистической идее покорения мира, генерал Танака в 1927 г. выдвинул свою программу: «Чтобы покорить Китай, мы должны сначала завоевать Маньчжурию и Монголию. Если Китай будет покорён, то другие азиатские страны и страны Южных морей убоятся нас и подчинятся сами». Вступив на путь вооружённого захвата Маньчжурии, Япония в 1931 г. нарушила неустойчивый международный режим мира, созданный после первой мировой войны. Военные действия охватили Маньчжурию, часть Северного Китая, шквалом пронеслись по улицам Шанхая. Товарищ Сталин в 1934 г. квалифицировал это нападение Японии на Китай как войну.

    Коллизия японо-американских противоречий в Китае приводила к непримиримому конфликту между японскими и американскими монополиями. Этот конфликт усугублялся столкновением японо-американских интересов в других областях.

    Уже генерал Танака в своём меморандуме писал: «Если мы ставим задачей захватить контроль над Китаем, то мы должны будем сокрушить Соединённые Штаты, т. е. поступить с ними так, как мы поступили в русско-японской войне».

    Как бы в ответ на это известный американский публицист Пеффер в 1935 г. в книге «Должны ли мы воевать за Азию» заявлял: «Америка должна или поставить крест на своём будущем на Дальнем Востоке или победить Японию». Профессор Тэйлор в статье, посвящённой американской внешней политике, опубликованной накануне войны на Тихом океане, констатировал: «Соединённые Штаты постараются заставить Японию сделать в 1941 г. то же самое, что она вынуждена была сделать в 1921 г. Это, вероятно, не приведёт к войне с ней, но если эта политика приведёт к войне, то имеются все основания полагать, что Соединённые Штаты не уклонятся от этой войны».

    В качестве идеологического оправдания неограниченной агрессии японскими империалистами была разработана во всех деталях бредовая теория «высшей расы». Эта "Мория внушалась японцам от мала до велика, богатым и бедным, профессорам и каменотёсам, рабочим и крестьянам. Утверждалось как нечто само собой разумеющееся, что «раса ямато» — божественная раса, миссия которой — подчинить, все народы и господствовать над миром.

    Принцип «хакко-ициу»—«все стороны света должны находиться под скипетром микадо» — обосновывался легендой о происхождении японского императорского рода от богини солнца Аматерасу О-ми-ками. Японский император, поучали все учебники в Японии, — не человек, а воплощение бога. Японцы — раса богочеловеков, возглавляемая имлератором-божеством, стоящая неизмеримо выше всех других народов мира.

    Японцам со школьных лет внушали идею об их безграничном превосходстве над всеми. Японские захватчики на этой основе считали себя вправе распоряжаться трудом и имуществом, свободой и самой жизнью всякого иноплеменника.

    Вспыхнув зловещим заревом в Восточной Азии, пламя-; войны с самого начала не раз угрожало и дальневосточным границам Советского Союза. Преследуя безумную идею установления своего владычества над новыми сотнями миллионов людей, японские империалистические хищники объединились с другими агрессивными странами — гитлеровской Германией и фашистской Италией. Издавна разрабатывая враждебные по отношению к СССР планы, Япония готовилась принять участие в злодейском замысле Гитлера—нападении на Советский Союз.

    Дальневосточный очаг войны, разожжённый японскими завоевателями, ускорил н облегчил развязывание войны в Европе. В тесном союзе два агрессора — гитлеровская Германия и Япония Хирохито вели сбоюполитику кровавых походов, неограниченных зверств и насилий. Снова человечество явилось свидетелем того, ках капитал, в данном случае германский и японский монополистический капитал, «источает кровь и грязь из всех своих пор, с ног до головы»-(Маркс).

    Разбойничье нападение гитлеровской Германии на Страну Советов привело к образованию могущественного блока свободолюбивых народов. В этом блоке участвовали прежде всего три великие державы — Советский Союз, Соединённые Штаты, Великобритания. Японские империалисты, напав на Соединённые Штаты и Англию, решительным образом и до конца связали свою судьбу с фашистской Германией. Одновременно военно-фашистс(кие клики Японии, выражая устремления монополистических концернов, открыто толковали о войне «на севере», о «блицкриге» против Советского Союза. Среди политических и военных деятелей японского -империализма значительное время не угасала вера в то, что немецко-фашистские орды «непобедимы», что безумные-

    &

    завоевательные планы Гитлера, направленные против страны •социализма, могут осуществиться. В те месяцы, когда германские армии наступали на советско-германском фронте, 'Япония также лихорадочно готовила вторжение в СССР. Красная Армия разбила вдребезги планы фашистских главарей. Всё очевидней становилось, что крах гитлеровской -военной машины неизбежен. В обстановке жестокой борьбы против мрачных сил фашизма и средневековой реакции -крепло боевое содружество свободолюбивых народов, вступивших в антигитлеровскую коалицию. Боевой союз СССР, -Великобритании и США уверенно шёл вперёд к победе, к уничтожению рабовладельческой политической системы Германии. Япония — участница тройственного союза агрессоров— помогала Германии в её войне против Советского «Союза и вела захватническую, несправедливую войну против народов Азии.

    В течение первой удачной для японских вооружённых сил фазы военных действий против США и Англии японским империалистам удалось существенно укрепить своё стратегическое положение, овладеть дополнительными ресурсами стратегического сырья и рабочих рук. Однако ресурсы, которыми обладали США и Британская империя, намного превышали ресурсы Японии. Японское командование уже к концу 1942 г. начало ощущать преобладание военного потенциала его противников. Огромную роль в деле поднятия военного духа среди вооружённых сил Соединённых Штатов и Англии, а также в изменении стратегических планов этих стран и стратегических планов Японии сыграли великие исторические победы Красной Армии над непобедимыми дотоле гитлеровскими полчищами. Борьба советских войск против основных сил фашистской коалиции на советско-германском ■фронте предоставила США и Англии возможность реализовать свой военный потенциал, мобилизовать силы и средства как для участия в войне против Германии, так и для •концентрации вооружённых сил на фронтах против Японии. Ход и исход войны на советско-германском фронте в целом оказывал решающее влияние на положение на тихоокеанском военном театре.

    Захватом выгодных стратегических позиций Япония создала себе базу для ведения войны в течение сравнительно длительного времени. Вступление Советского Союза в войну против дальневосточного агрессора полностью изменило стратегическое положение на Тихом океане и соотношение сил «в войне на Дальнем Востоке. Выступление Советского С^оюза на помощь союзным нациям и порабощённым народам Азии -положило конец империалистической войне за «Великую

    МО

    Восточную Азию», которую вёл японский империализм. Безоговорочной капитуляцией Японии закончилась вторая мировая война, являвшаяся освободительной, справедливой войной народов против мрачных сил фашизма, империализма, человеконенавистничества. Перед человечеством открылась новая полоса истории.

    В течение трёх четвертей века Япония в вооружённой борьбе капиталистических стран на Тихом океане одерживала победы. За короткий сравнительно срок она выдвинулась в разряд великих империалистических держав. В итоге •своей захватнической войны за «Великую Восточную Азию» японский империализм потерял все свои приобретения. Япония перестала быть великой державой.

    Развязанные агрессорами разрушительные силы в Европе и Азии обратились против них самих. Посеяв ветер, они пожали бурю. В итоге войны на Тихом океане, как и в Европе, мир стоит перед великими преобразованиями.

    Какой поучительный урок для тек империалистических сил в других странах монополистического капитала, которые стремятся к вооружённой агрессии, захватам и войнам в эпоху общего кризиса капитализма! .. Но способны ли эти силы вообще учесть уроки истории? Вряд ли! Империалистическая экспансия — это в природе монополистического капитала, это его основное и ярко выраженное свойство. Это свойство монополистического капитала до конца раскрыто в трудах Ленина и Сталина — великих гениев человечества.

    Ленинско-сталинское учение о последней стадии капитализма — империализме неоспоримо указывает, что отличительной чертой этой стадии является всемогущество капиталистических монополий, которые, захватив командные позиции в экономике, оказывают огромное влияние на политику и всю общественную жизнь буржуазных стран. Ленинско-сталинское учение исчерпывающе показывает также, что своё влияние монополии использовывают для непрерывного наступления на жизненный уровень широких масс трудящихся внутри страны и для осуществления политики колониальных захватов и колониальной эксплоатации других стран.

    Каким образом преградить дорогу безумию финансовых и промышленных магнатов, реакционных политиков и генералов? Каким образом предотвратить угрозу^ новых ещё более страшных| войн и бедствий? Над этой проблемой работают прогрессивные мыслители, лучшие люди мира. Народные массы всех стран, все матери, желающие сберечь жизнь своих сыновей, — стремятся к миру; всё прогрессивное человечество хочет избежать новых великих

    И

    катаклизмов и страданий, которыми чреваты империалистические устремления монополистического капитала.

    Непоколебимым утёсом среди капиталистического мира, стоит Советский Союз, страна социализма, страна Ленина и Сталина, страна, где мечты лучших людей человечества претворяются в действительность.

    Сбылись пророческие слова Белинского, пламенного борца-против реакции. Более ста лет тому назад он писал: «Завидуем внукам и правнукам нашим, которым суждено видеть. Россию в 1940-м году, стоящую во главе образованного мира, дающею законы и науке и искусству и принимающею благоговейную дань уважения от всего просвещённого человечества».

    Для народов Востока и Запада, Азии и Америки, для народов всего мира становится всё яснее, что Советский Союз — это надёжный оплот прогрессивною человечества, что путь великих социальных изменений, по которому пошёл Советский Союз, является путём к спасению от ужасов последней стадии капитализма.

    ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ЯПОНИЯ И США В КИТАЕ

    1. США и Китай в XIX веке

    (Соединённые Штаты Америки и Китай разделены величайшим на земном шаре океаном. Однако ещё в эпоху дальнего парусного мореплавания этот океан являлся не столько преградой, сколько удобным водным путём, связывавшим Новый Свет с восточно-азиатскими странами.

    Правда, после исторического путешествия Магеллана экономические связи между двумя континентами долго ещё •оставались в зачаточном состоянии. Слабо заселённая, экономически неразвитая Америка в то время не могла быть базой для торговых сношений. Лишь во второй половине XVIII века начинает оживляться торгов^ между двумя материками, разделёнными Тихим океаном.

    В 1776 г. тринадцать объединённых английских колоний •в Северной Америке провозгласили свою независимость. Появилась новая держава — Соединённые Штаты Америки. В 1783 г. новое государство было признано Англией.

    Как своего рода курьёз следует отметить, что в росте недовольства колониального населения Северной Америки правительством метрополии некоторую — с внешней стороны даже видную — роль сыграл китайский чай.

    Высокие импортные пошлины, взимавшиеся британскими властями, послужили причиной развития контрабанды в английских колониях Америки. Одним из излюбленных предметов контрабанды был китайский чай. Для борьбы с контрабандой и оказания помощи Ост-индской компании английское правительство освободило от пошдоны большую партию чая, доставленного этой компанией из Китая в Бостон. В ответ на это бостонские купцы-контрабандисты организовали в порту нападение на судно Ост-индской компании и выбросили груз чая в море. Этот инцидент (1773 г.) послужил сигналом к антианглийским выступлениям во всех 13 английских колониях в Северной Америке.

    Вплоть до провозглашения независимости в программе восставших американцев среди других требований сохранился также лозунг — покупка чая и вообще торговля с Китаем без английского посредничества.

    Едва успели высохнуть чернила на англо-американском; мирном договорю, заключённом в Версале, как американцы стали устанавливать непосредственные торговые сношения с Китаем. В 1784 г. к набережной Кантона, единственного* порта, через который Китай в то время допускал ведение внешней торговли, пришвартовался клиплер «Импресс оф Чайна» ' («Императрица Китая»). Это был первый корабль,, отплывший в Китай непосредственно из Соединённых Штатов. Он достиг Китая, пробыв в пути б месяцев и 6 дней.

    В 1787 г. в Кантон прибыл первый американский консул, на( которого была возложена обязанность содействовать развитию торговли между новой державой американского континента и древнейшим государством Азии. Хотя в Китае н» консула Сэмуэля Шоу, ни последовавших за ним консулов ещё в течение более полусотни лет не признавали официальными представителями США, тем не менее американская торговая деятельность достигла значительных успехов, о

    Объём китайско-американской торговли был, конечно, '»невелик, но роль, которую сыграл китайский рынок в экономическом развитии Соединённых Штатов, была немаловажной. Чистая прибыль от каждого рейса торговых кораблей, отправлявшихся из Бостона и Нью-Йорка в полугодовое плавание вокруг мыса Горн к южно-китайскому берегу, достигала фантастических размеров. Она перекрывала затраченный капитал в 5—10 и более раз. Торговля с Китаем явилась одним из важных каналов накопления крупных состояний в Соединённых Штатах в те времена, когда Штаты были ешё крайне бедцы капиталами 1.

    В начале XIX века США занимали уже второе место во внешней торговле Китая; на их долю приходилось около четверти всего китайского товарооборота, а на долю Англии — остальные три четверти. Эти две страны фактически монополизировали товарообмен между Китаем и остальным миром.

    Первое торговое соглашение между Китаем и США было заключено, однако, только в 1844 г. Когда во время «опиумной войны» (1839—1842 гг.) пушки английских военных ко- -раблей прокладывали дорогу опиуму, они одновременно расчищали путь для общего экономического проникновения капиталистических стран в Китай.

    Через два года после окончания первой опиумной войны w после подписания Нанкинского англо-китайского трактата, по. которому в Китае было «открыто» пять портов для английской торговли, американцы добились заключения подобного, же соглашения, предоставившего им ещё большие права, чем англичанам.

    В первой половине XIX века у США ещё не было особых, стимулов к овладению колониями за пределами американского континента. Американский капитал развивал в то время экспансию прежде всего в пределах Северной Америки.. Ввиду постоянно и сравнительно быстро расширявшегося внутреннего рынка американский капитал не чувствовал также необходимости в особом форсировании экспорта. Международное положение США, особенно трения с Англией, слабость американских военных сил при большой отдалённости, от Азии и уже назревавший внутренний конфликт — всё это являлось серьёзной помехой для колониальной экспансии.

    Используя военные и добытые насилием дипломатические, успехи англичан и частично сотрудничая с ними, американцы при случае, однако, разыгрывали роль нейтральных наблюдателей, или даже друзей Китая. Занимая такую позицию, американцы одно время приобрели в Китае значительное политическое влияние.

    В начале XIX века, во время англо-американской войны (1812—1814 гг.), США сумели добиться от китайских властей поддержки и защиты их интересов против англичан в прибрежных водах Китая. В 20—40-х годах прошлого столетия, в Америке было немало политических деятелей, энергично-ратовавших за заключение союза с Китаем против Англии.

    Во время борьбы китайского феодального правительства с тайпинами (1850—1863    гг.),    когда иностранцы приняли

    активное участие в подавлении восстания, американцы Уорд, а, затем Бергевин возглавляли «.вечно побеждающую армию».. Эта армия была организована китайскими компрадорами,, помещиками, джентри и маньчжурской династией специально для борьбы с повстанцами. Хотя Уорд и Бергевин были скорее авантюристами, чем представителями американской государственной власти, они были назначены «главнокомандующими» при непосредственном содействии американского посланника. Перейдя после смещения с должности командующего «вечно побеждающей армии» на сторону тайпинов, Бергевин и при тайпинском правительстве в той или иной степени’ представлял и защищал американские интересы. Среди других американцев, проявлявших в то время большую активность, был миссионер Иссахар Робертс, занявший в 1860 г. пост министра иностранных дел в правительстве тайпинов.

    Экономическая и политическая деятельность американцев гв Китае определялась в большой мере факторами внутреннего развития США. В первой половине XIX века в север-■ных штатах началось быстрое развитие промышленности, которое стимулировалось сравнительно благоприятными социально-экономическими условиями, обильными ресурсами »сырья, постоянным притоком рабочей силы, всё расширяющимся внутренним рынком. Тем не менее через некоторое время внутренний рынок уже не был в состоянии поглотить всё возраставшую продукцию промышленности. Жизненный уровень широких масс оставался низким, особенно на рабовладельческом юге, покупательная способность населения »была недостаточна. В середине XIX века американский промышленный капитал уже усердно искал внешних рынков, обращая свои взоры и на Восточную Азию с её многочисленным населением.

    Американская внешняя торговля начала быстро развиваться ещё накануне гражданской войны. Морской торговый -флот США сам по себе являлся выгодным объектом капиталовложений; накануне гражданской войны он равнялся по тоннажу английскому и составлял почти треть мирового флота. Крымская война, связавшая английский флот, благоприятствовала развитию судоходства США. Американские клипперы обслуживали все континенты и особенно Восточную Азию. За последние полтора десятка лет перед гражданской войной американский экспорт и импорт более чем утроился, в частности вывоз в Китай возрос втрое, а ввоз из Китая в США — вдвое '.

    Последние 10—15 лет перед гражданской войной в Америке были тем несколько специфическим периодом доимпериалистической эпохи, когда Соединённые Штаты проявляли большую военнополитическую активность в Китае и во всём западном бассейне Тихого океана. Представители американского капитала не раз пытались овладеть опорными пунктами у берегов Востоодой Азии.

    Это стремление к экспансии на Тихом океане сказывается в деятельности коммодора Перри 2, в лозунгах и требованиях государственного секретаря Сюарда 3 и т. п. Представители США добились в то время от Китая права на создание своей концессии в Шанхае, которая потом стала составной частью так называемого международного сеттлмента. Американцы не отставали от других иностранце® в деле приобретения привилегий и прав, обеспечивающих внедрение американского капитала в Китай. В то время экономические отношения между капиталистическими странами и Дальним Востоком уже отражались и на их политическом положении. Маркс это подчеркнул ещё в 1853 г.: «Может показаться очень странным и парадоксальным утверждение, что ближайшее восстание народов Европы и ближайший этап их борьбы за республиканские свободы и более экономную форму правления вероятно будут в гораздо большей степени зависеть от того, что происходит в настоящее время в Небесной империи, — прямой противоположности Европы, — чем от какой-либо другой в настоящее время существующей политической причины... И, однако, это вовсе не парадокс, как в этом можно убедиться, внимательно рассмотрев положение этого вопроса» '.

    Сколь значительным влиянием пользовались в Китае американцы, показывает тот факт, что первую официальную дипломатическую миссию, отправленную китайским правительством в Европу и Америку в 1868 г., возглавлял американский посланник в Китае Берлингейм. Для этой цели он был освобождён вашингтонским правительством от должности посланника. Богдыхан назначил Берлингейма мандарином первого ранга и чрезвычайным послом Китая для переговоров и заключения договоров со всеми правительствами Европы и Америки. Берлингейм прежде всего использовал свои полномочия для заключения так называемого «берлингейм-ского договора» с США.

    Последним значительным проявлением американской активности в Восточной Азии в тот период была попытка «открыть» при помощи пушек Корею. Американская эскадра в 1871 г. атаковала и захватила корейскую крепость Канхоа, запиравшую путь к столице страны Сеулу. Несмотря на это, корейское правительство отказалось вступить с США в переговоры о заключении торгового договора.

    С начала 70-х годов XIX века влияние американцев в Китае значительно падает. Это объясняется переменами в экономике Соединённых Штатов, новой международной обстановкой и китайскими погромами в США.

    Победа Севера над Югом в гражданской войне (1861 — 1865 гг.) внесла в экономику США крупные изменения, которые сказались и на международных торговых и политических связях Америки. Ликвидация рабства благоприятствовала хозяйственному развитию США и расширению внутреннего рынка, который начал поглощать почти всю промышленную продукцию. Заметно снизился американский экспорт в колониальные и полуколониальные страны, в том числе и в Китай. Развитие промышленности во вновь колонизируемых областях самих Соединённых Штатов оттягивало капиталы даже из морского судоходства. В Америке не строился паровой торговый флот в размерах, достаточных для замены устаревшего парусного флота. Морской тоннаж США редко уменьшился по сравнению с другими морскими державами.

    1 Меркс и Энгельс, Соч., т. IX, стр. 311. 2 В. Авариа


    Представители США продолжали свою деятельность в «Поднебесной империи* и после гражданской войны. Но экономические стимулы для этой деятельности значительно ослабели, и на протяжении более чем двух десятилетий она. носит далеко не такой энергичный характер, как в 50 и 60-е годы.

    Американцы освобождали свои капиталы из судоходства в Китае, чтобы более выгодно применить их в метрополии. Крупнейшее американское предприятие в Китае — «Пароходкая компания» была продана китайцам. Некоторые другие американские предприятия ввиду слабой заинтересованности американских крупнокапиталистических кругов также перешли в другие руки или ликвидировались.

    Американцы вместе с англичанами построили первую железную дорогу в Китае (Шанхай—Усун), но вскоре она была продана китайскому императору Американцы же получили первую крупную международного значения концессию на сооружение телеграфа в Китае, но и эта концессия впоследствии была передана датчанам.

    Эта экономическая и внешнеполитическая тенденция сохранилась вплоть до начала эры обострённой империалистической борьбы за колонии. Наряду с особенностями внутреннего развития этой тенденции способствовали, как и в первую половину XIX века, международное положение Соединённых Штатов и прежде всего их противоречия с Англией.

    На политические отношения с Китаем существенное влияние оказывал вопрос о китайской иммиграции в США, принявший в 70-х годах весьма острый характер. Золотая лихорадка в Калифорнии побудила предприимчивых «янки» импортировать в широких масштабах китайских кули для работы на приисках. Начавшийся в 40-х годах прошлого столетия ввоз китайских рабочих усилился, когда американцы занялись железнодорожным строительством. Берлингеймский договор устранил последние ограничения, которыми китайское правительство пыталось стеснять торговлю китайскими кули. Ввоз их в США в начале 70-х годов Достиг максимального развития.

    Однако в 70-х же годах в США началась широкая кампания против китайской иммиграции, сопровождавшаяся массовыми китайскими погромами. Вскоре были изданы законы, сильно ограничившие китайскую иммиграцию, а в 1880 г. сна была фактически воспрещена.

    Дискриминация китайцев в США и погромы ослабили политическое влияние Америки в Китае и вызвали в «Срединной империи» враждебное отношение к американцам. Таким образом, после целого столетия непосредственных связей между Соединёнными Штатами и Китаем, в эпоху зарождения империализма американское влияние в Китае переживало период упадка. Это произошло как раз в тот период, когда крупные капиталистические державы усилили подготовку к проникновению в эту огромную, но отсталую страну.

    2. Появление Японии на китайской арене

    В период ослабления американской активности и американского влияния в Китае к крупным державам, состязавшимся в усилении своих позиций, присоединилось ещё одно, только недавно вышедшее из феодальных пелёнок, но тем бол|ее жадное и хищническое государство—Япония.

    До 7Q-X годов прошлого столетия соперниками США в Китае являлись англичане, французы и русские.

    Вплоть до незавершённой буржуазной революции 1868 г. Япония оставалась страной глубоко отсталой в экономическом и политическом отношениях. Маркс ещё в 1867 г. указывал на Японию, как на живой пример классического феодального средневековья. «Япония, — писал он в первом томе «Капитала», — с её чисто феодальной организацией землевладения и с её широко развитым мелкокрестьянским хозяйством даёт гораздо более верную картину европейского средневековья, чем все наши исторические книги»

    Япония была в то время не только отсталой феодальной страной, она, как и Китай, сама являлась объектом вождеь лений крупных капиталистических держав. Япония была «открыта» для торговли и капиталистической деятельности, а также для основания баз на путях к азиатскому континенту американской военной эскадрой под командованием коммодора

    1 Маркс и Энгельс, Соч., т. XVII, стр. 785, примечание. *


    Перри в 1854 г., через 12 лет после «открытия» Китая англичанами. Перри прокладывал путь американскому ситцу и другим товарам. Япония вынуждена была заключить с капиталистическими странами такие же неравноправные договоры, как и Китай.

    Заняв в годы «открытия» Японии южную группу Бонин-ских островов, гавань Напу на островах Рю-Кю, предлагая американскому правительству занять Формозу и закрепить все эти острова навсегда за Соединёнными Штатами, коммодор Перри мотивировал свои действия необходимостью обезопасить интересы США в Восточной Азии от посягательств Англии — «нашего великого морского соперника».

    Не прошло, однако, и двух десятилетий со времени деятельности Перри, как на дальневосточной арене появляется ещё один соперник США — «открытая» им же Япония. Едва сбросив часть феодальных уз, сделав только первые, нетвёрдые шаги по пути капиталистического развития, хищническая Япония спешит присоединиться к державам, старающимся поживиться за счёт Китая.

    Ещё в 1864 г. военные суда США, входившие в состав объединённой англо-франко-американской эскадры, подвергли жестокой бомбардировке японский порт Симоносеки. Это был акт репрессии против антииностранных выступлений в Японии. Но уже в 1871 г. Япония сама предприняла попытку— пока неудачную—«открыть» с помощью военных кораблей Корею, которая в то время находилась в вассальной зависимости от Китая. В 1872 г. Япония объявила свой суверенитет над островами Рю-Кю. В 1873 г. одна из правительственных группировок вновь потребовала немедленно приступить к захвату Кореи, в связи с чем японское правительство пережило острейший кризис. Хотя этой группировке не удалось тогда добиться своего и восстание самураев в бага потерпело поражение, Япония, стремясь к захватам чужих территорий и грабежу, в 1874 г. отправила военную «карательную» экспедицию на Формозу. Лишь при поддержке Англии и США Китай добился отзыва этой экспедиции. Но Япония уже тогда выторговала себе под видом разных «возмещений» небольшую контрибуцию.

    Наконец, в 1876 г. японской военной экспедиции удалось «открыть» Корею я навязать ей торговый договор. В течение последующих двадцати лет японо-американские интересы остро сталкиваются в Корее.

    Япония, жаждущая колониальных захватов, стремится с максимальной быстротой освоить Корею. Она не только развивает экономическую деятельность, но, пуская в ход вооружённую силу, начинает устанавливать в Корее своё политическое господство *.

    В чём причина того, что Япония встала на путь территориальных захватов? Ведь Явония сама в то время была ещё страной полуколониальной! Вплоть до 1876 г. в Иокогаме оставались английские и французские войска, введённые туда в 1863 г. Что помогло Японии переключиться на роль захватчицы колоний? Основные причины: буржуазная революция 1868 г., половинчатая, сохранившая власть в руках реакционных элементов, но положившая начало перестройке экономики и социально-политической системы на более крепкой базе и благоприятная международная обстановка.

    Несмотря на свою незаконченность, «революция Мейдзи» открыла двери для капиталистического развития Японии. Зарегистрированный капитал в промышленности, торговле, банках и транспортных предприятиях с 1868 по 1895 г. увеличился более чем в 10 раз, достигнув почти 300 млн. иен. Сама по себе эта сумма невелика, но всё же какой крутой подъём! Почти такими же темпами за этот период росла внешняя торговля, достигшая ко времени японо-китайской войны оборота в 250 млн. иен.

    На путь капиталистического предпринимательства становились сами японские феодалы, получившие от государства сотни миллионов иен в счёт компенсации за свои прежние права и привилегии.

    Япония вышла на дорогу капиталистического развития в эпоху, когда уже складывались основы империализма. Естественно, японский капитализм стремился как можно скорее перейти в монополистическую стадию. Концентрация капитала и картелирование получили заметное развитие в Японии ещё перед японо-китайской войной.

    Однако незавершённость японской революции обусловила сохранение множества феодальных пережитков в деревне; осталась и чрезвычайно высокая степень эксплоатации рабочего класса. Всё это являлось причиной весьма малой ёмкости внутреннего рынка: сравнительно мелкая молодая японская промышленность не находила сбыта своей продукции и вскоре начала усиленно стремиться к овладению внешними рынками. Обострение классовых противоречий заставляло также господствующий класс феодалов и монархическую бюрократию искать отдушину во внешних авантюрах. К этому же толкало и наличие большого числа находившихся не у дел, поэтому постоянно волнующихся самураев — членов военного сословия.

    Колониальный грабёж представлялся господствующим классам средством убыстрения капиталистического накопления. Таким образом, в самой воёмно-феодальной природе Японии были заложены основы усиленного стремления к внешним захватам.

    В этом стремлении Япония могла встретить отпор со стороны царской России, Англии и Соединённых Штатов. По США из-за противоречий с Англией не имели возможности после «открытия» Японии эскадрой Перри достаточно укрепить свои экономические и политические позиции в этой стране. Затем последовала затяжная гражданская война, а после неё стимулы США к экспансии в заокеанских странах временно ослабели.

    Царская Россия во время «открытия» Японии вела войну с Англией и Францией. В последующие годы её флот вообще был не настолько силён, чтобы решиться на выступление в водах Японских островов при наличии острых противоречий с Англией. Англия же надеялась, что её промышленная гегемония обеспечит ей такое же господство в Японии, как и в Китае. Кроме того, в течение периода, когда Япония была наиболее слаба и раздиралась внутренними междоусобицами (1850—1870 гг.), силы Англии были отвлечены на войну с Россией, Персией, Китаем, на подавление тайпинского восстания в Китае и сипайского в Индии. Напряжённое положение в Европе до франко-прусркой войны, во время и после неё также отвлекало внимание Англии и России от Дальнего Востока.

    «Проскочив» благополучно наиболее опасный для себя этап, Япония быстро стала агрессивной капиталистической страной. Разгоревшиеся страсти первоначального капиталистического накопления гнали японские господствующие классы на поиски наживы за пределами собственной страны. Удобство географического положения с самого начала создавало дополнительный козырь для японской вооружённой агрессии в феодальных владениях китайского богдыхана. Природу японского империализма помогает понять следующее весьма ценное замечание Ленина. «В Японии и России, — писал Ленин в 1916 г.,—■ монополия военной силы, необъятной территории или особого удобства грабить инородцев, Китай и пр. отчасти восполняет, отчасти заменяет монополию современного, новейшего финансового капитала» *.

    Только противодействие Китая, России и отчасти Америки сдерживало в 80 и 90-х годах японскую экспансию на запад, в первую очередь в Корею.

    Корея в те годы привлекала значительное внимание Соединённых Штатов, развивавших здесь ббльшую активность, чем в самом Китае. Американские капиталисты стремились проникнуть в добывающую промышленность Кореи, заняться железнодорожным строительством и развить торговлю. Американцы энергично действовали и в политической области. Посланник США в Корее после заключения японо-китайского договора об обоюдном выводе войск из Сеула (1885 г.) становится главным советником корейского короля. Американские миссионеры десятками прибывают в Корею, открывают школы, институты и другие учреждения идеологического воздействия. В 1886 г. советником министерства иностранных дел Кореи стал бывший американский консул в Китае Денни. В 1890 г. американец Лежандр назначается заместителем министра иностранных дел. При корейском правительстве имелись и другие американские советники; американские военные инструкторы обучали корейскую армию.

    Политическую деятельность США в- Корее прервала японокитайская война. В 1894 г. японские захватчики напали на Китай. Начав войну внезапной атакой, без объявления военных действий, располагая при этом более организованной и технически лучше оснащённой армией, японское командование в ряде сражений в Корее и южной Маньчжурии разбило китайские войска. Не решаясь на продолжительную войну, насквозь прогнившая маньчжурская династия — жалкий остаток когда-то могущественного китайского феодализма — запросила мира.

    Японские агрессоры потребовали передачи им Ляодунского полуострова в южной Маньчжурии, Формозы, Пескадорского архипелага, выплаты контрибуции в 200 млн. таэлей, права создания опорного пункта в Вейхайвее на Шаньдунском полуострове и признания независимости Кореи. Последнее должно было явиться начальным этапом к захвату этой страны Японией. Согласившись на асе требования, представители Китая 17 апреля 1895 г. подписали Симоносеюский мирный договор.

    Вскоре, однако, под решительным нажимом России, Германии и Франции, Япония отказалась от требования передачи ей Ляодунского полуострова. Зато она увеличила размер контрибуции ещё на 30 млн. таэлей. Таким образом, Япония заставила Китай выплатить ей контрибуцию в 230 млн. таэлей, или 365 млн. иен. По тогдашнему времени это была колоссальная сумма.

    Значительная часть контрибуции была использована Японией в ближайшие же годы на строительство военного флота, вооружение и организацию армии. Так, крупнейшие предприятия чёрной металлургии — государственные заводы Явата строились за счёт китайской контрибуции. Япония с самого начала своей империалистической карьеры вооружалась за счёт Китая.

    Вскоре Япония добилась также подписания с Китаем торгового договора, по которому она получила все права и привилегии, предоставленные другим империалистическим странам по неравноправным договорам. Япония стала страной эксллоатирующей, господствующей по отношению к полуколониальному Китаю. Добившись в результате содействия англичан согласия текинского правительства на открытие промышленных предприятий в Китае, Япония даже расширила права иностранных государств в этой стране.

    Первой значительной японской колонией стал китайский остров Формоза. Но главные усилия во время войны 1894— 1895 гг. и после неё Япония направила на овладение Кореей. Захватив власть в Сеуле в 1894 г., японцы организовали своё правительство, убив в 1895 г. королеву и ряд корейских министров. Но уже в 1896 г. японская политика насилий в Корее потерпела крах в связи с усилением противодействия России.

    Видя в лице царской России серьёзного соперника, Япония в 1896 г. предложила петербургскому правительству разделить Корею, претендуя вначале на южную часть полуострова, а затем и на всю Корею «в обмен на Маньчжурию» (1898 г.). Россия, однако, не соглашалась ни на какие японские предложения. Между тем Япония, действуя деньгами и насилием, всё глубже внедрялась в Корее. Она добилась от корейского правительства права на постройку железной дороги Сеул — Фузан, приобрела горнопромышленные концессии, создала японский сеттльмент в Мозампо.

    Количество японцев в Корее к 1904 г. достигло 20 тыс. (американцев было только 250). Торговля с Японией составляла более трёх четвертей всего внешнего товарооборота Кореи.

    На дипломатической арене представители Японии вступали во всё более решительную схватку с агентами русского царизма.

    Росли и укреплялись также японские экономические связи с южной Маньчжурией и со всем Китаем. Во внешней торговле Китая Япония к началу XX века заняла уже второе место, опиредив, таким образом, США.

    После японо-китайской войны в Восточной Азии наступили годы усиленной империалистической экспансии:    Россия,

    Англия, Франция, Германия и даже Италия вели «биггоу за концессии» в Китае, Америка заняла Филиппины.

    Ленин метко охарактеризовал положение, создавшееся в последние годы XIX века в западной половине Тихого океана: «Япония стала превращаться в промышленную нацию и попробовала пробить брешь в китайской стене, открывая такой лакомый кусок, который сразу ухватили зубами капиталисты Англии, Германии, Франции, России и даже Италии» *.

    Возмущение китайского народа империалистическим грабежом вылилось в 1900 г. в так называемое «боксёрское восстание». Китайская господствующая верхушка нерешительно присоединилась к движению народа с тем, чтобы вскоре же предать его.

    В подавлении боксёрского восстания и в походе на столицу Китая Пекин военно-феодальная Япония участвовала на равных основаниях с крупными империалистическими странами. По количеству войск (8 тыс. человек) японский отряд был даже самым многочисленным. Точно так же впоследствии Япония «на равных основаниях» приняла участие в драке из-за добычи и дележа контрибуции. Со времени этого похода Япония окончательно вошла в крут империалистических держав. Освободившаяся незадолго до этого (и то не до конца) от неравноправных договоров, Япония стала чувствовать себя на равной ноге с другими крупными странами. Агрессивность Японии ещё более усилилась, после того как в 1902 г. Англия заключила с ней военно-политический договор, направленный против России. Этот договор положил конец эпохе «блестящего одиночества» Англии на международной арене.

    Маленькая азиатская военно-полицейская монархия стала союзником и «другом» величайшей и могущественнейшей державы. Нетрудно себе представить, как это подняло дух японской военщины, капиталистов и бюрократии. К тому же «в дружбе» с Японией состояла и другая могущественная держава — США, оказавшая ей активную экономическую поддержку.

    3. Период японо-американской «дружбы»

    Японо-американское сотрудничество в первые годы XX века отчасти обусловливалось той же причиной, что и англояпонский союз: царская Россия казалась более опасным соперником, чем Япония; кроме того, при посредстве Японии американцы рассчитывали закрепиться в Корее и в Маньчжурии.

    За десятилетие между японо-китайской и русско-японской войнами американцы значительно усилили экономическую экспансию в Корее.

    В 1896 г. американец Морз получил концессию на первую железную дорогу в Корее и добился права постройки целой сети железных дорог. Американская компания во главе с тем же Морзом разрабатывала золотые прииски и готовилась приступить к добыче «всяких других полезных ископаемых». Американцы провели в Сеуле трамвай, организовали компанию по электрическому освещению, по сооружению водопровода, добились концессии «на все ископаемые богатства Кореи». Перед русско-японской войной США занимали третье место во внешней торговле Кореи.

    Маньчжурия в планах экспансии американского капитала стала приобретать ещё более важное значение, чем Корея. •Особенно большую роль играла Маньчжурия в американских проектах железнодорожного строительства в Китае.

    Стремление к железнодорожному строительству за пределами Соединённых Штатов, усилившиеся торговая экспансия и империалистическая активность вне американского континента были естественным следствием развития американского капитализма.

    В 80-х годах прошлого века экономика США развивалась особенно быстро. За десятилетие с 1880 по 1890 г. по темпам роста основного капитала США обогнали все капиталистические страны. Было построено около 110 тыс. км железных дорог, т. е. железнодорожная сеть увеличилась на 75ft/o. За этот же период фонд годовой заработной платы вырос вдвое (до 1 800 млн. долл.), а численность рабочих увеличилась на 55V«. Наблюдался крупный рост капиталовложений в сельское хозяйство.

    Благодаря этому до 90-х годов ёмкость внутреннего рынка США постоянно расширялась. В 1890 г. промышленность •США заняла по стоимости продукции первое место в мире.

    В то же время в стране складывались и начали проявлять своё влияние крупные монополии. В 90-х годах появились симптомы снижения жизненного уровня масс. Американский калитал почувствовал себя стеснённым в рамках внутреннего рынка. Он становится на путь активной экспансии. '

    Тяжёлый экономический кризис 1893—1894 гг. со своей стороны подстегнул искателей внешних рынков, сторонников колониальных захватов. Этот кризис, между прочим, породил в Америке «Национальную ассоциацию промышленников», которая, наряду с борьбой против рабочих организаций, поставила своей задачей широкое развитие американского экспорта.

    Развитие экспорта американских товаров стимулировало вывоз американского капитала в колониальные и зависимые страны. США как раз в этот период начали экспортировать капитал. Американские финансовые магнаты уже тогда в мечтах видели себя гегемонами мира. Председатель союза банкиров заявлял в 1898 г.: «Соединённые Штаты являются мировой житницей, но скоро наша страна станет мировой фабрикой, а затем и мировым банкиром». Стремясь к приобретению новых рынков сбыта, американские капиталисты не могли не вспомнить о Китае, где проживала почти четверть населения земного шара. После кризиса 1893—1894 гг. они послали значительное число своих представителей в Восточную Азию.

    Представитель американского монополистического капитала Баш развил свою деятельность в Китае в годы депрессии, наступившей после кризиса (с весны 1895 г.). За спиной Баша стоял железнодорожный король Гарриман, только что появившийся на авансцене американского «биг-бизнес».

    Нити связей Баша вели в кабинеты Рокфеллера и Моргана. Последний в это время начал прибирать к рукам американские железные дороги. Баш говорил и от имени «Чейз Нейшэнэл банк».

    Первоочерёдным планом Баша была постройка транскитайской железнодорожной магистрали от Кантона через Ханькоу — Пекин и Маньчжурию на соединение с русской Сибирской дорогой. Одновременно он предлагал приступить к сооружению нескольких ответвлений этой дороги в Маньчжурии — к корейской границе, к Ляодунскому заливу и предоставить американской компании монополию на железнодорожное строительство в Маньчжурии. Более того, он добивался права на всестороннюю эксплоатацию экономических богатств Маньчжурии, выдвигая предложение предоставить американской компании возможность приобретать «землю, леса и копи» в любом пункте Маньчжурии и в близлежащих районах Монголии.

    Противодействие России обрекло на провал все попытки Баша добиться согласия Китая на его предложения. Были отвергнуты также и его предложения представителям русского правительства о сотрудничестве и совместной экономической эксплоатации Маньчжурии.

    Именно с этого времени американские банкиры и дельцы становятся на путь неприязненных отношений о Россией, путь, который вскоре привёл их к активной поддержке Японии. Американские банкиры рассчитывали, что японское противодействие и вооружённое выступление против России расчистят для американского капитала путь в Маньчжурию и Китай. Россия препятствовала американским планам не только в Маньчжурии. Выдвинутый в 1896 г. тем же Башем проект постройки участка Пекин — Ханькоу запланированной в Китае железнодорожной магистрали тоже не имел успеха из-за возражений России, поддержанной Францией.

    Лишь в 1898 г. башевская «Америкэн-Чайниз Дивелоп-мент компани» получила концессию на железную дорогу Ханькоу — Кантон. Но в этом «деле» захотели участвовать англичане, считавшие юг Китая сферой своего влияния. Вскоре Северный Китай был охвачен боксёрским восстанием, на время отпугнувшим американцев. К тому же внимание Вашингтона отвлекла испано-американская война и затянувшаяся на несколько лет война на Филиппинах. Монополистический капитал США потерял на время прежний интерес к железной дороге Ханькоу — Кантон. Концессия переходила из рук в руки и в 1905 г., числясь за Морганом, была ликвидирована по соглашению с китайским правительством.

    В результате противодействия Англии и России американским железнодорожным планам американские инвестиции в Китае на рубеже XX века оставались на невысоком уровне. Американский капитал был вложен в несколько промышленных предприятий в Шанхае (две текстильных фабрики, одна табачная и несколько других); американцам также принадлежало имущество целого ряда религиозных миссий. Все американские капиталовложения в Китае не превышали 25 млн. долл.

    Лишь немногим более успешно развивалась торговля США с Китаем. Удельный вес Китая во внешней торговле США, несмотря на абсолютный рост, оставался незначительным. В импорте США он поднялся с 2,92% в 1895 г. до 3,33% в 1900 г., а в американском экспорте соответственно — с 0,98 до 1,72*70. Однако США играли видную роль в товарообороте самого Китая. Среди государств, ведших торговлю с Китаем, США в начале XX века занимали третье место. Их удельный вес в китайском товарообороте с 6,7% в 1896 г. поднялся до 10,5% в 1902 г.

    Перед боксёрским движением наиболее буриый рост показывал американский хлопчатобумажный экспорт в Китай, особенно в Маньчжурию. Полумиллиардный капитал, вложенный в американскую хлопчатобумажную промышленность, к этому времени достиг высокой концентрации. Внутренний рынок США уже не был в состоянии поглотить всю продукцию текстильных фабрик. За последние 40 лет XIX века капиталовложения в хлопчатобумажную промышленность увеличились в 4,5 раза, а объём и стоимость продукции выросли меньше чем в 3 раза. Текстильные фабриканты почувствовали сильное влечение к внешним рынкам.

    Устремление американского капитала за пределы страны, в частности в Восточную Азию и Китай, сопровождалось соответствующей «идеологической подготовкой», политической и дипломатической деятельностью, а также известной военной активностью.

    Был воскрешён преданный забвению лозунг эпохи Перри и Сюарда об американской «manifest destiny» — «неизбежной судьбе», влекущей американцев на запад, к берегам Восточной Азии.

    Оформление аннексии Гавайских островов, испано-американская война, овладение Кубой и Филиппинами — вот первые знаменательные шаги США в борьбе за колонии.

    В Китае рьяными знаменосцами «неизбежной американской судьбы» являлись миссионеры, в большом количестве переправлявшиеся в последнюю четверть прошлого столетия через оюеан. Число их в Китае к началу XX века перевалило за тысячу.

    Всё же в самом Китае американская деятельность в то время не увенчалась территориальными захватами, «арендами» или концессиями, хотя это и была эпоха «драки» из-за концессий в Китае между державами.

    Наоборот, вашингтонское правительство выступило в 1899 г. со знаменитой нотой статс-секретаря Хэя о равных правах и возможностях, о политике «открытых дверей» в Китае, т. е. против привилегий и исключительных прав отдельных держав. Несколько позже — во время подавления боксёрского восстания — Хэй энергично выступал против раздела Китая и за сохранение его территориальной неприкосновенности и целостности.

    Чем объяснить такую позицию США сразу же после захвата Филиппин, когда, казалось, следовало двигаться дальше по тому же пути территориальных приобретений? Ведь по своей экономической мощи и по уровню развития монополистического капитала Соединённые Штаты стали уже в первый ряд капиталистических держав, обогнав даже Англию и по размерам национального богатства и по размерам национального дохода.

    Именно в экономической мощи и в более высоком уровне экономического и политического развития Соединённых Штатов и надо прежде цоего искать ответа на данный вопрос. «В настоящее время промышленная гегемония влечёт за собой торговую гегемонию»', — писал Марко в эпоху расцвета промышленного капитала. Представители американского капитала были уверены, что при «открытых дверях», т. е. при равных возможностях в Китае, с одной стороны, и при колоссальной мощи американской промышленности и капитала — с другой, им будет обеспечен достаточный кусок китайского пирога. Не менее уверена в своей экономической силе была и Англия, уже господствовавшая на китайском рынке, включая и рынок капитала. Англия не только поддержала линию США в вопросе о политике «открытых дверей», но и, как указывает ряд данных, являлась инициатором этой политики. Вместе с тем, обладая большой экономической мощью, США сильно отставали от крупных капиталистических держав в военном отношении. А географическое положение Китая требовало от США наличия особенно сильного военного флота, способного в достаточной мере обеспечить американские интересы.

    В случае окончательного раздела Китая в то время львиную долю забрали бы царская Россия, Англия, Германия, Франция, даже Япония. Эти страны уже закрепились в стратегически важных пунктах и областях китайской территории и распределили эту территорию на «сферы влияния». Америке досталось бы немного. Профессор Вашингтонского университета Джордж Тэйлор в 1941 г., выступая в роли идеолога финансового капитала и объясняя политику американского государственного департамента в Китае, отмечал, что доктрина равных прав и возможностей «составляла часть техники совместной эксплоатации китайского рынка, но не являлась моральным принципом» 4.

    Задачей англо-американской доктрины «открытых дверей» и территориальной неприкосновенности «Поднебесной империи» было: создать в Китае такое положение, при котором ни одна его область не выпадала бы из сферы деятельности американского и английского капитала и при котором наиболее мощный капитал имел бы шансы занять господствующее положение в эксплоатации страны.

    Дипломаты США на всякий случай предусматривали обеспечение американских интересов и на случай раздела Китая или дальнейшего расхватываиия аренд и концессий. Ещё в начале 1399 г. американский посол в Китае Конгер предлагал правительству США в случае раздела заявить претензию на провинцию Чжили (нынешняя Хэбэй) с портом Тяньцзинь, указывая, что по своему расположению она весьма удобна для дальнейшего расширения американского экономического и политического влияния '.    .

    Поскольку на юге и в центре Китая хозяйничала Англия, у США обнаруживалась тяга преимущественно к северным областям, его — к Чжили, Маньчжурии и Корее. Когда после подавления боксёрского восстания шла потасовка между интервентами и снова был поднят вопрос о территориальных приобретениях и новых привилегиях, автор ноты об «открытых дверях» Хэй требовал, чтобы американский посол в Китае обеспечил для Соединённых Штатов право на равную долю, в частности «в виде концессий в договорных портах для каждой страны или же в виде международных сеттльментов» 5.

    В ноябре 1900 г. Хэй телеграфно предложил Конгеру использовать первый же благоприятный случай, чтобы приобрести для США право исключительного пользования в качестве морской базы заливом Самса на побережье Фуцзяна, а также добиться обязательства Китая в том, что территория в радиусе 20 миль от базы не будет предоставлена никакой другой стране. Американскому посланнику в Токио было поручено добиться по этому вопросу согласия Японии. Однако р. своём ответе, данном 11 декабря, Япония категорически возражала против американского проекта.

    В 1901 и 1902 гг. морское министерство США продолжало добиваться через Хэя приобретения морской базы на побережье Китая, но ввиду японского сопротивления эти попытки потерпели неудачу.

    Делёж Китая не смог быть осуществлён вообще, главным образом, из-за очевидной невозможности сговора между интервентами. США получили, однако, свою долю контрибуции, установленной после подавления боксёрского восстания, и наряду с другими державами расположили свой гарнизон в Пекине и в Тяньцзине.

    Как показали проекты железнодорожного строительства, американский капитал усиленно стремился проникнуть в Маньчжурию. Если бы русские овладели Маньчжурией, это явилось бы также серьёзным прецедентом к общему разделу Китая, что было не в интересах Америки. Эти обстоятельства и обусловили активную поддержку Японии Вашингтоном и Уолл-стритом. Японо-американские противоречия на некоторое время были отодвинуты на задний план.

    Американскую политику в отношении Маныгжурии Хэй в начале 1901 г. довольно ясно изложил русскому послу в Вашингтоне. Это было вскоре после того, как царское правительство предъявило Китаю проект соглашения, по которому китайское правительство обязывалось не предоставлять промышленных и транспортных концессий в Маньчжурии никому из иностранцев, за исключением русских.

    Не возражая против политического господства России, Хэй, однако, категорически настаивал, чтобы двери в Маньчжурию оставались открытыми и в ней сохранились бы равные права для экономической деятельности иностранцев. Хэй противопоставлял доллар штыку, рассчитывая, что в конечном итоге доллар победит.

    Через год, когда петербургское правительство вновь пыталось добиться от Китая признания за Россией исключительных прав в Маньчжурии (Россия добивалась предоставления монопольных прав Русско-Китайскому банку), американский статс-секретарь в письменном виде выразил энергичный протест, требуя полной свободы для американской промышленности и торговли.

    Вашингтон ещё раз официально заявил, что русские претензии на привилегированное положение в Маньчжурии наносят ущерб интересам Соединённых Штатов, а в заключённом осенью 1903 г., за несколько месяцев до русско-японской войны, торговом договоре с Китаем США добились, чтобы для торговли были открыты два новых города Маньчжурии — Мукден и Аньдун.

    После оккупации в 1900 г. Маньчжурии русскими войсками американский импорт в эту область Китая резко сократился. Американские хлопчатобумажные фабриканты и мукомолы в 1903 г. стали засыпать правительство письмами, требуя «решительных действий» против России вплоть до посылки флота к берегам южной Маньчжурии. Царский министр иностранных дел Ламсдорф отмечал в то время, что после России самые крупные интересы в Маньчжурии имеют США.

    Активная американская политика начала XX века на Дальнем Востоке связана с именем статс-секретаря Хэя. Хэю приписывалось авторство нашумевшей доктрины «открытых дверей» в Китае, считавшейся одним из краеугольных камней американской внешней политики в течение последующих десятилетий. В действительности же Хэй, министр иностранных дел США, являлся лишь толковым чиновником, аккуратным и способным исполнителем распоряжений «начальства». Этот бывший личный секретарь президента Линкольна в роли министра был фактически ответственным секретарём более сильных и энергичных лиц — президентов Мак-Кинли, открыто провозгласившего в США эру империалистических захватов, и Теодора Рузвельта — яркого представителя американского капитализма. Идея же «открытых дверей», как впоследствии было установлено, зародилась не в Америке, а в головах английских политиков, подсунувших её Вашингтону.

    Совершенно другим человеком был Теодор Рузвельт — двадцать шестой президент США, энергичный и инициативный представитель американского капитала. Многие буржуазные историки именуют его в своих трудах «великим американцем». Рузвельт сидел в президентском кресле с осени 1901 г. до весны 1909 г. Его деятельности посвящено большое количество исследований в американской и мировой литературе. Историков привлекают его яркая биография, разносторонность занятий, динамичность характера. Ранчер и историк, исследователь африканских джунглей и талантливы! демагог, орнитолог, полковник испано-американской войны и весьма ловкий и крупный политический деятель — Теодор Рузвельт до сих пор вызывает восхищение «среднего американца».

    До президентства, будучи помощником морского министра, Т. Рузвельт приложил руку к организации испано-американской войны и был инициатором захвата Филиппин. Честолюбивый и тщеславный, он энергично маневрировал, чтобы попасть в Белый дом. Однако лишь случай помог ему стать президентом США. Избранный после испано-американской войны губернатором Нью-Йорка, Рузвельт стал проводить ряд «антикапиталистических» мероприятий, рассчитанных на приобретение симпатий масс. Желая избавиться от такого губернатора, влиятельные круги монополистического капитала и руководство республиканской партии при перевыборах президента Мак-Кинли в 1900 г. выдвинули Рузвельта на пост вице-президента. В следующем году Мак-Кинли, раненный выстрелом террориста, умер, и Рузвельт вступил на пост президента.

    3 В. Аварии

    Стремясь ослабить недовольство трудящихся масс, новый президент стал проводить некоторое ограничение грабительской деятельности крупных трестов. Он осуждал коррупцию и выступал с проповедью некоторых социальных реформ, чем усилил недоверие к себе части финансовых магнатов США. Сам он заявлял, что надо итти на некоторые уступки массам, для того «чтобы спасти США от революции».

    Горячий сторонник создания в США могущественной армии и флота, а также утверждения господства США на Тихом океане, Рузвельт со всей энергией проводил экспансию американского капитала на континенте Америки. Он ждал, когда Штаты будут достаточно сильны, чтобы выступить в других частях света. Рузвельт решительно преградил путь Германии к Венецуэле (1902 г.), оккупировал часть Колумбии (1903 г.) и образовал Панамскую республику, чтобы построить на её территории канал, соединяющий Атлантику с Тихим океаном.

    Неудивительно, что Рузвельт, лелея широкие планы американской экспансии, стремясь при посредстве японского оружия обеспечить интересы американского капитала в Китае, поставил в известность Германию и Францию о том, что в случае поддержки ими России он «немедленно станет на сторону Японии и пойдёт так далеко, как этого потребуют её интересы» '.

    Годы 1903—1905 вошли в историю как период наибольшего сближения между США и Японией, обусловленного совместной борьбой против России в Китае.

    Участие США в этой борьбе выражалось главным образом в дипломатических выступлениях и снабжении Японии денежными средствами. Несмотря на свои угрозы, Теодор Рузвельт вряд ли действительно вступил бы в войну. Слишком трудно было бы поднять тогда народ США на войну ради перспектив американской империалистической экспансии. Всего только за полгода до русско-японской войны Хэй констатировал, что позиция США в русско-японском конфликте «чисто моральная», что воевать из-за Маньчжурии Соединённые Штаты не могут. Американцы должны действовать «при помощи всяких других находящихся в их распоряжении средств» 2.

    Русско-японская война 1904—1905 гг. оказала большое влияние на положение в районе Тихого океана. Война с Россией, помимо прочего, обессиливала Японию и ослабляла угрозу японской экспансии в стороцу Филиппин и Гаваев.

    1 Dennet, Roosevelt and the Russo-Japanese War, New York 1925. (Roosevelt to Spring-Rice, July 27, 1905.)

    * Thayer, Life and Letters of John Hay, Boston 1915, p. 369.

    Она давала американским капиталистам возможность наживаться на военных займах и поставках.

    Неудивительно, что после первого года кровавой русско-японской войны Рузвельт откровенно заявил иностранным представителям 24 мая 1905 г. о «полезном для интересов других держав взаимном истреблении двух наций» '. Однако, когда дело подошло к заключению мира, тот же Рузвельт выступил в роли «честного маклера», рассчитывая в частности, что американский капитал примет самое активное участие в дальнейшей судьбе Маньчжурии и, разумеется, извлечёт при этом максимум выгод.

    При заключении Портсмутского мира6 американские посредники пытались заработать хорошую «репутацию» у русских, утверждая, что Стараются умерить чересчур раздутые претензии Японии на многомиллиардную контрибуцию7.

    В то же время они стремились заслужить благодарность Японии и ослабить Россию, добиваясь максимальной уступчивости с её стороны. Т. Рузвельт в роли «честного маклера» старался выторговать побольше в пользу Японии. Запугивая трусливого Николая II, Рузвельт писал ему 21 августа 1905 г.: «Если мир не будет теперь заключён, то в конце-концов Россия потеряет свои восточносибирские области». Он рекомендовал также уплатить Японии «существенную сумму» в качестве компенсации за возвращение русской территории и русских военнопленных.

    Японское правительство, опасаясь{ что война в дальнейшем примет неблагоприятный для Японии оборот ввиду истощения страны, дало своей делегации инструкцию стараться во что бы то ни стало заключить мир и ради этого отказаться от требования об уступке Сахалина и уплате контрибуции. Однако 23 августа царь Николай проговорился американскому посланнику о том, что Южный Сахалин может быть уступлен Японии. Об этом сразу же стало известно токийскому правительству, и оно в последний момент перед решающим заседанием в Портсмуте телеграфировало японской делегации — добиваться у русских уступки Южного Сахалина.

    Но и после этого Рузвельт выразил сожаление, что японские представители оказались уступчивее, чем он надеялся.

    сЯ полагаю, — писал он Спрпнг-Райсу (9 сентября 1905 г.), — что Япония, возвращая России Северный Сахалин, пошла на гораздо большие уступки, чем следовало. Я уверен, что добился бы передачи Северного Сахалина Японии или по крайней мере заставил бы Россию заплатить за его возвращение»

    4. Первое обострение японо-американских отношений

    Ещё до окончания русско-японской войны американский капитал сделал попытку двинуться в Маньчжурию вслед за японскими штыками. Ранней весной 1905 г. американцы выступили с планом «интернационального выкупа» маньчжурских железных дорог, официально выдвинутым американским ■ослом в Пекине Конгером. Номинально выкупленные дороги ■ередавались Китаю, фактически же они оставались под контролем держав, финансирующих выкуп, прежде всего под контролем США, поскольку американские капиталисты рассчитывали быть руководителями и главными участниками всего дела.

    Не достигнув успеха в этой попытке, американские финансовые магнаты стали действовать самостоятельно. Они рассчитывали в результате военных успехов Японии обойтись и без привлечения европейских капиталистов. Предоставляя Японии военные займы, снабжая её военными материалами, нью-йоркские банкиры были уверены, что японские дивизии воюют и за их интересы и что после победы Японии они будут такими же хозяевами Маньчжурии, как и сами японцы.

    Общая сумма иностранных займов, полученных Японией нэ ведение войны, составляла около 400 млн. долл., из них около 150 млн. долл. дала Америка. Внешние займы составили ■очти 50% всех денежных средств, израсходованных на войну, но их значение было гораздо выше арифметического соотношения к общей сумме расходов. Только благодаря *тим займам Япония получила возможность оплачивать военные и иные заказы за границей, без которых ей было бы трудно продолжать войну.

    Оказывая Японии серьёзную помощь, американские капиталисты не сомневались, что они будут вознаграждены. Однако японцы рассудили иначе.

    Пока мирный договор с Россией ещё не был подписан и Япония нуждалась в помощи Соединённых Штатов, она всячески поддерживала американские иллюзии. Железнодорожному королю Гарриману и банкирскому дому «Кун, Лэб и К0* (проводившему размещение японских займов в Америке), японцы обещали предоставить участие в тех маньчжурских железных дорогах, которые после войны достанутся на долю Японии. Гарриман, явившись летом 1905 г. в Токио, успел получить у японского правительства письменное согласие на предоставление американскому синдикату половинного участия в железных дорогах и в горной промышленности Южной Маньчжурии. Он хотел полностью откупить Южно-Маньчжурскую железную дорогу, но японцы не пошли на это. Соглашение с Гарриманом о половинном участии американцев в Южной Маньчжурии было лебединой песней японоамериканской «дружбы». Японцев не устраивало участие американского капитала и на половинных началах. Их целью была монопольная эксплоатация вновь захваченной колонии.

    После подписания Портсмутского договора, как только японские министры почувствовали твёрдую почву под ногами, они решили в дальнейшем обходиться без американской помощи. Несомненно, им уже было обещано из Лондона, что Англия окажет финансовую поддержку для развития японской деятельности в Южной Маньчжурии. Японское правительство известило Гарримана по телеграфу, что подписанное с ним соглашение аннулируется.

    После этого поездка главы фирмы «Кун, Лэб и К°> Шиффа в Японию весной 1906 г. оказалась бесполезной. Н* помог целый ряд других попыток проникнуть в Маньчжурию, предпринятых американцами в тот период.

    После отказа Японии от соглашения, заключённого с Гар риманом, японо-американские взаимоотношения по маньчжурскому вопросу быстро достигли своего логического завершения. Япония монополизировала Южную Маньчжурию полностью. Доступ туда американцам в первые годы после войны был закрыт, были созданы всяческие препятствия даже для обычной торговой деятельности иностранцев.

    Менее чем через полгода после заключения Портсмутского мира последовал первый протест Соединённых Штатов против притеснений Японией американской торговли в Южной Маньчжурии. Кратковременная эра японо-американской «дружбы» кончилась, возобновилось соперничество Японии и Америки, которое быстро приняло довольно резки* формы.

    В 1907—1908 гг. в американской печати широко дискутировалась угроза войны с Японией. Движение против японской иммиграции, начавшееся в Соединённых Штатах до заключения Портсмутского мира, достигло своего апогея в 1907 г. и значительно способствовало разжиганию в обеих странах взаимной неприязни.

    В ответ на «закрытие дверей* в Южной Маньчжурии США решились на военно-морскую демонстрацию. В 1908 г. американская эскадра совершила рейс к берегам Японии и Китая, имея целью убить сразу двух зайцев — припугнуть и японцев и китайцев

    Япония, окрепшая, усилившаяся — отчасти благодаря политике и содействию самого американского капитала, — не впала в панику. Чтобы ослабить впечатление угрозы, которое создавалось появлением эскадры у японских берегов, японские власти послали американским адмиралам приглашение погостить в японских портах. После торжественного банкета японские адмиралы, демонстрируя «дружбу», качали и носили американских адмиралов по палубе на своих плечах (октябрь 1908 г.). Но ещё до этого, как пишет американский профессор Райт, японцы посоветовали Рузвельту возможно скорее отозвать эскадру в Америку. В противном случае, заявляли они, эскадре грозит опасность быть потопленной 8.

    «За исключением государственных чиновников в Вашингтоне, никто в Америке не знает, что весной 1908 г. в течение десяти дней, полных нервного возбуждения, США находились на грани получения ультиматума от Японии», — писал впоследствии будущий президент США Франклин Рузвельт9, которому благодаря его связям со старшим Рузвельтом было известно то, что осталось скрытым от широкой публики.

    Потопить американскую эскадру японцы могли, разумеется, лишь опираясь на поддержку англичан, обязавшихся по военно-союзному договору 1905 г. оказать помощь Японии в случае нападения на неё какой-либо державы. Любопытно, что в это время между общим тоннажем американского и японского военных флотов существовало соотношение 5 : 310 (612 и 375 тыс. Т на 1 июня 1907 г.).

    Ввиду обострения отношений с Америкой Япония стала вскать новых «друзей» на международной арене. Она быстро нашла общий язык со своим вчерашним врагом — царской Россией. Русско-японское секретное соглашение 1907 г., разделившее Маньчжурию на две сферы — русскую и японскую, было косвенно направлено против американских и всяких «иных» посягательств на эту страну.

    Американский монополистический капитал, однако, с большим упорством продолжал цепляться за Маньчжурию. Перспективы огромных прибылей от строительства железных дорог и от эксплоатации этих весьма доходных в колониальных странах транспортных артерий привлекали крупнейших финансовых магнатов с магической силой. Был период, когда американское упорство в этом направлении казалось неистощимым. Это было после экономического кризиса 1907 г., подстегнувшего стремление американского капигала к экспансии.

    Особенную активность (в 1906—1908 гг.) проявил Гарри-ман, действовавший в тесном контакте с американским консулом в Мукдене Виллардом Стрэйтом, впоследствии занявшим должность директора Дальневосточного отдела государственного департамента (ноябрь 1908 г. — июнь 1909 г.), и с американскими банкирами.

    В 1908 г. банкир Шифф снова вёл переговоры с русскими представителями в США о «выкупе для Китая» маньчжурских железных дорог.

    В конце 1908 г. вашингтонское правительство предприняло попытку смягчения японо-американских взаимоотношений: было заключено так называемое соглашение Рут — Такахира (30 ноября). Уменьшения японо-американских трений это соглашение, однако, не достигло.

    В соглашении японское и американское правительства обязывались сохранять статус кво на Тихом океане и равные возможности для торговли и промышленности в Китае. Каждая сторона считала, что она выиграла от соглашения, как то бывает, когда дипломатические документы содержат лишь фразеологию общего характера без уточнения обязательств сторон.

    Япония не предоставила Соединённым Штатам равных возможностей в Маньчжурии, и соглашение вызвало лишь недовольство среди американской крупной буржуазии. Ввиду отсутствия конкретной договорённости об обязательствах и компенсациях с японской стороны президента Рузвельта стали обвинять в неумении защищать американские интересы и даже в японофильской политике.

    Когда правительство нового президента Тафта вынудило Рузвельта дать объяснение по поводу его дальневосточной политики, то он объяснял фиаско американских притязаний военно-стратегической слабостью Соединённых Штатов по сравнению с Японией. Япония, оправдывался Рузвельт, от Маньчжурии без войны никогда не отступится, а «успешная война за Маньчжурию требует флота такого же хорошего, как у Англии, и, кроме того, армии такой же хорошей, как у Германии»11.

    Статс-секретарь Нокс заявил, что объяснение Рузвельта совершенно его не удовлетворяет, — никак нельзя говорить в отношении Америки, «что она ни при каких обстоятельствах не будет воевать из-за своих интересов в Китае» 12.

    Действительно, тогда же президент Тафт официально мотивировал усиление вооружений необходимостью защищать интересы США в Восточной Азии и обеспечить политику «открытых дверей» в Китае. Американский капитал ставил задачу практически приступить к широкой эксплоатации Китая. Это отразилось в целом ряде шагов американских капиталистов и дипломатов.

    В начале 1909 г. по американской инициативе китайское правительство обратилось к русскому и японскому послам с предложением о «выкупе маньчжурских железных дорог».

    Осенью 1909 г. американская группа в составе таких левиафанов Уолл-стрита, как Морган, Кун, Лэб и К0, Нэй-шионэл Сити бэнк и др., а также английской фирмы Пау-линга, заключила договор с маньчжурским вице-королём о постройке в Маньчжурии американской железнодорожной магистрали Цзиньчжоу — Цицикар — Айгунь.

    В конце 1909 г. под давлением финансовых магнатов выступило само правительство США с очередным предложением о выкупе и «интернационализации» маньчжурских железных дорог, угрожая в противном случае построить в Маньчжурии американскую железнодорожную магистраль. Уговаривая немцев и англичан поддержать проект интернационализации, американские дипломатические представители почему-то уверяли, что Япония на это согласится, а если нет, то, грозили они, «мы выкурим Японию из Маньчжурии» *.

    Разумеется, Япония (а также и Россия) категорически отклонила предложение об интернационализации железных дорог, а тем более о сооружении американской Цзиньчжоу-Айгуньской магистрали.

    Последовало серьёзное обострение японо-американских отношений. Выражение «японо-американская война» всё чаще стало склоняться в прессе и выступлениях ответственных политических руководителей. Вышел в свет ряд книг, посвящённых вопросу об японо-американской войне; так же как в первой половине XIX века некоторые американские газеты выступили с пропагандой союза между Америкой и Китаем-. Если в прошлом веке общим врагом являлась Англия, то теперь союз должен был быть направлен в первую очередь против Японии.

    Линия на развитие «дружбы» с Китаем в противовес Японии ознаменовалась и некоторыми официальными мероприятиями. В 1908 г. американское правительство отказалось от части боксёрской контрибуции (около 10 млн. долл.) и договорилось о посылке значительного количества китайских юношей в американские университеты. Это должно было способствовать укреплению американского влияния в* Китае.

    В 1911 г. Соединённые Штаты оказали довольно значительную помощь голодающему населению в долине Янцзы, что вызвало весьма сочувственные отклики среди китайской общественности.

    Несмотря на неоднократные неудачи, американцы вплоть до первой мировой войны уделяли большое внимание Маньчжурии. Договор о предоставлении займа Китаю в 50 млн. долл., заключённый осенью 1910 г. американскими банкирами во главе с Морганом., обусловливал обеспечение платежей по займу китайскими государственными доходами, в частности доходами с Маньчжурии. Самый заём в значительной части предназначался для развития промышленности, укрепления финансов и колонизации Маньчжурии. Заём должен был сыграть роль плотины против экономической и политической экспансии Японии и царской России в Маньчжурию. Но для реализации его пришлось привлечь к участию капиталистов Англии, Франции и Германии. А Англия и Франция, состоявшие уже в союзе с Россией и Японией и готовившиеся к борьбе с центральноевропейской империалистической коалицией, не захотели ухудшать отношения со своими союзниками.

    Англия и Франция привлекли Россию и Японию к: участию в займе, и когда, наконец, в 1913 г. был заключён с Китаем окончательный договор о так называемом «реорганизационном займе» в 25 млн. ф. ст., то условия были настолько изменены, что его инициаторы американцы в виде протеста совсем отстранились от участия в нём. В новом виде заём потерял для американцев всякий смысл.

    Правительство президента Вильсона окончательно направило курс азиатской политики США в фарватер «дружбы» с Китаем. Отказ американских банкиров от участия в реорганизационном займе оно также использовало соответствующим образом. В опубликованной в марте 1913 г. декларации Вильсон заявил, что условия займа неблагоприятны для Китая, нарушают его независимость и что Соединённые Штать* «е могут по моральным соображениям участвовать в таком займе.

    Продолжая эту политику, правительство президента Вильсона первым из крупных держав признало 2 мая 1913 г. республику Юань Ши-кая. Тем самым оно нарушило существовавший между державами сговор об одновременном признании Китайской республики и предварительном получении за это соответствующих компенсаций. Другие крупные капиталистические страны, особенно Япония, были весьма озлоблены таким шагом США.

    С развитием японо-американского антагонизма после русско-японской войны политика «дружбы» с Китаем стала одной из главных линий американской дипломатии в Восточной Азии.

    В 1911 г. Япония ещё раз поставила своё вето над проектом создания опорного пункта для американского флота у побережья Фуцзяна. «Вифлеемской стальной компании» удалось заключить с Китаем секретный договор о сооружении судостроительных доков в городе Фучжоу провинции Фуц-зян. Япония, узнав о договоре, сразу заявила «нет», и Америка подчинилась. Япония так смелю преграждала дорогу Соединённым Штатам потому, что по сути дела она была не одна. Военно-политический союз с Англией придавал достаточный вес словам Токио. Тесней становились и связи Японии с царской Россией, используемые ею против Америки и Китая.

    Американские капиталовложения в Китае выросли с 25 млн. долл. в 1900 г. лишь до 60 млн. долл. в 1914 г. (в том числе около 10 млн. приходилось на имущество религиозных миссий).

    Правда, темп роста американских инвестиций не отставал от темпов роста иностранных капиталовложений в целом. Все иностранные инвестиции в Китае за этот период удвоились, увеличившись с 800 млн. долл. в 1900 г. до 1 650 млн. долл. в 1914 г. Но доля американских капиталовложений не достигала и 4% общей суммы инвестиций всех империалистических стран.

    За этот же период сумма всех американских инвестиций за границей выросла с 500 до 2 500 млн. долл., т. е. впятеро. По сравнению с этим общий размер и рост американских вложений в Китае был незначителен.

    Не лучше обстояло дело с американской торговлей в Китае. Импорт вырос с 30 млн. долл. в 1900 г. лишь до 44 млн. долл. в 1913 г., а экспорт соответственно с 24 млн. долл. только до 33 млн. В общем внешнем товарообороте Китая удельный вес США за этот период даже упал с 9,5% в 1899 г.

    до 7,6% в 1913 г. Сократилась также доля Китая во внешней торговле США — по импорту с 3,18°/о в 1900 г. до 2,15% в 1913 г. и по экспорту соответственно с 1,1 ®/в до 0,87%». И это при общем росте американской внешней торговли за данный период на 90“/о!

    Общее количество американцев в Китае к началу первой мировой войны не превышало 5 тыс. человек. Не меньше половины этого числа составляли миссионеры.

    Ценой напряжённейших усилий группе крупнейших американских банков в составе Моргана, Кун, Лэб и К0 и других удалось добиться в это время участия в однам крупном железнодорожном предприятии в собственно Китае. Но к этому предприятию японцы не имели отношения, и, возможно, только этим и объясняется первоначальный успех американцев. Американские банки начали добиваться участия в займе для строительства так называемых хугуанских железных дорог (Ханькоу — Кантон и др.), предоставленном Китаю Англией, Францией и Германией ещё весной 1909 г. Однако притязания США увенчались успехом только после выступления самого президента Тафта, отправившего письмо регенту Китая с требованием предоставления американским банкам права на участие в этом займе. В итоге в соглашении о займе на 6 млн. ф. ст., заключённом весной 1910 г., участвовал американский финансовый капитал.

    Американское политическое влияние в Китае в этот период не могло итти в сравнение с английским, русским и даже японским. Америке путь в Маньчжурию, да и в другие области Китая был фактически закрыт. Причиной этому в значительной степени явилась победа Японии в русско-японской войне, победа, которой в немалой степени содействовал сам американский капитал.

    Неудивительно, что через два-три года после волны японоамериканской «дружбы» 1903—1905 гг. произошла резкая перемена: японцы и американцы забряцали оружием, заговорили о войне.

    5. Япония в Китае перед первой мировой войной

    В то время как американский капитал в Китае терпел неудачу за неудачей, позиции японского империализма в этой стране после японо-китайской и особенно русско-японской войны быстро укреплялись.

    Ещё за несколько лет до боксёрского восстания Япония готова была удовлетвориться частью Кореи. Приняв участие в подавлении восстания, она потребовала не только всю Корею, но и равных с Россией прав во всех областях хозяйства

    Маньчжурии (за исключением железнодорожного строительства). Она настаивала на эвакуации русских войск, оставшихся в Маньчжурии после подавления боксёрского восстания.

    8 февраля 1904 г. японский флот вероломно, без объявления войны, атаковал русскую эскадру в Порт-Артуре; Япония начала войну против России.

    После военного поражения русского самодержавия Япония’ окончательно закрепилась в Корее и на арендованной ранее Россией территории Ляодунского (Квантунского) полуострова. К Японии отошли построенная Россией крепость Порт-Артур, порт Дальний, переименованный японцами в Дайрэн, и построенная в Южной Маньчжурии русская железная дорога. Япония получила, таким образом, возможность вксплоатировать всю Южную Маньчжурию.

    Давая оценку поражению России в этой войне, Ленин весьма чётко показал, что это было крушением, поражением царского самодержавия, а не русского народа. В статье «Падение Порт-Артура» Ленин писал:

    «Несовместимость самодержавия с интересами всего общественного развития, с интересами всего народа (кроме кучки чиновников и тузов) выступила наружу, как только пришлось народу на деле, своей кровью, расплачиваться за самодержавие. .. Русский народ выиграл от поражения самодержавия. Капитуляция Порт-Артура есть пролог капитуляции царизма» '.

    Несколько позже, после Цусимского боя, Ленин в статье «Разгром» подвёл итог всей русско-японской войне и её воздействию на политическое положение царизма.

    «Война вскрыла все его язвы, обнаружила всю «го гнилость, показала полную разъединенность его с народом, разбила единственные опоры цезарьянского господства» 2.

    Второй раз на протяжении десятилетия военный успех помог скачкообразному росту японского империализма. Разумеется, и после войны 1904—1905 гг. он постарался максимально использовать плоды победы.

    Рядом «законодательных» актов японское правительство постепенно свело Корею на положение японской вотчины, пока, наконец, в 1910 г. она не была формально аннектвро-вана Японией.

    До этого японским захватчикам пришлось провести подлинную войну против корейского народа, который храбро защищал свою независимость. Так, по японским официальным .данным, только в течение полутора лет, начиная слета 1907 г., японскими войсками и полицией было убито в Корее 15 тыс. повстанцев и 10 тыс. взято в плен. Лишь огромное организационно-техническое превосходство японской военно-полицейской машины при неорганизованности и отсутствии оружия у корейских народных масс наряду с предательством и трусостью корейской господствующей верхушки дало японцам возможность подчинить Корею.

    Японский гарнизон крепко засел и на так называемой Квантунской арендованной территории (Южная Маньчжурия). Японские вооружённые силы под видом охранных войск остались в пунктах, расположенных вдоль линии ЮжноМаньчжурской железной дороги. С этого периода японский империализм стал весьма быстро укреплять свои экономические и политические позиции в Китае и особенно в Южной Маньчжурии.

    По секретным договорам 1907 и 1912 гг. (текст их был сообщён Англии и Франции), русский царизм признал японской «сферой влияния» обширную область Китая, охватывавшую Южную Маньчжурию и часть Внутренней Монголии. Граница японской сферы проходила на юге по Великой стене, на западе — по пекинскому меридиану (116 градусов 27 минут восточной долготы от Гринвича), на севере—через ряд пунктов на 100—200 км южнее Китайско-Восточной железной дороги, до русско-корейской границы. В этой области Япония, опираясь на свою военную и экономическую мощь и, владея железнодорожными магистралями и важнейшими морскими портами, начала хозяйничать, как в своей колонии.

    Приведём некоторые общие показатели итогов японской экопансии в Китае ко времени первой мировой войны.

    За годы с 1899 по 1913 количество японских резидентов в Китае выросло с 2,5 тыс. человек до 110 тыс., из которых около 20 тыс. проживали в договорных портах Китая, а остальные 90 тыс. — в арендованном Квантуне и в экстерриториальной зоне Южно-Маньчжурской железной дороги.

    В 1900 г. японские капиталовложения в Китае не превышали 1 млн. иен. К началу первой мировой войны японские инвестиции в одной Маньчжурии определялись цифрой не менее 300 млн. иен (в том числе в концерн ЮМЖД — 220 млн.), а во всём Китае—450 млн. иен. Это составляло уже около 14°/о всех иностранных инвестиций.    •

    Следует, однако, иметь в виду, что капиталов, действительно экспортированных из Японии, в общей сумме инвестиций в Китае было мало. Японские капиталы в Китае образовались из военной добычи и иностранных, главным образом английских, займов. Стоимость ЮМЖД, портов Дайрэна и Порт-Артура, каменноугольных копей, лесных концессий и другого имущества царской России, захваченного в результате русско-японской войны, превышала 150 млн. иен. В японский актив вошла не только добыча, захваченная у России; во время войны и оккупации Маньчжурии производились захваты месторождений ископаемых, земельных и лесных участков и другого имущества также и у самих хозяев страны — китайцев.

    Затем за период с 1907 по 1911 г. Япония получила от Англии четыре займа для железнодорожного строительства в Южной Маньчжурии на общую сумму 14 млн. ф. ст. (150 млн. иен).

    Обеспечив себе транспортными тарифами и иными мероприятиями привилегированное положение в Южной Маньчжурии, японский торговый капитал занял в этой области почти монопольное положение. Доля Японии в маньчжурском экспорте в 1914 г. достигала 85%, а в импорте — около 60%.

    Во внешней торговле Китая Япония заняла первое место. Её удельный вес во всей китайской торговле вырос с 11,5% в 1899 г. до 19% в 1913 г. (а с Гонконгом до 23%). На втором месте оставалась Англия (11,7% в 1899 г. и 11,4% в 1913 г.), третье занимали Соединённые Штаты. Пятая часть всего китайского импорта уже шла из Японии.

    Японская политическая агрессия в Китае уже в этот «мирный» период не только шагала вслед за экономическим внедрением, но и перегоняла его, стремясь расчистить путь и обеспечить привилегированное положение японскому капиталу. В Южной Маньчжурии японская экономическая деятельность открыто держалась на прямом военном принуждении.

    Особую активность японская политическая агентура начала развивать в Китае с 1911 г. — с начала' первой китайской революции.

    После подавления боксёрского восстания внедрение иностранного капитала в Китай подвигалось особенно быстро. Раздавая железнодорожные концессии, мирясь с существованием «арендованных» территорий, распределением всей страны на «сферы влияния», допуская беззастенчивую торговую эксплоатацию Китая, разрушавшую ремёсла и мелкую туземную промышленность, выжимая без конца из народа налоги для уплаты процентов по выросшему до 2 млрд. долл. внешнему долгу, Маньчжурская династия и придворные феодальные круги превратились в компрадоров международного империализма. Монархия потеряла остатки своего престижа в глазах не только развивающейся буржуазии, но и значительной части феодалов и феодальной бюрократии.

    Ненависть китайского народа к династии Цинов, к её последышам, погрязшим в дворцовых интригах и спекуляции национальным достоянием, безжалостно эксплоатировавшим-массы и подобострастно пресмыкавшимися перед иностранными искателями наживы, росла с каждым годом, достигнув своего апогея к концу первого десятилетия XX века.

    К этому времени в Китае появился промышленный пролетариат. Ещё немногочисленный (в обрабатывающей промышленности было не более полумиллиона рабочих), крепкосвязанный с крестьянством, неопытный и политически неразвитый рабочий класс стал, однако, уже оказывать^ влияние на другие слои общества и на общественное движение.

    Возмущение передовых элементов китайского народа феодальным строем, всеми древними, прогнившими порядками,, империалистическим закабалением, глубоким разложением и упадком Китая вылилось в мощное народное движение — революцию 1911 г.

    На стороне китайских реакционеров оказались все иностранные державы, китайские помещики и компрадорская буржуазия. Благодаря их экономической, политической и военной помощи китайской феодальной бюрократии, возглавляемой Юань Ши-каем, удалось удержаться у власти и затормозить демократическое развитие Китая ещё на многие годы.

    В поддержке китайской реакции Япония играла ведущую роль. К этому времени японские империалисты обладали в Китае значительной агентурой из числа китайцев, предававших интересы своей родины. Часть феодалов и компрадоров увязала свои экономические и политические интересы с японской экспансией; некоторые китайцы получили образование и подверглись идеологической обработке в Японии. О значительности подобного рода кадров говорит количество китайских студентов, обучавшихся в высших учебных заведениях Японии. В 1910 г. их насчитывалось 10 тыс. (в 1903 г.— 2 400 человек). Не все из них становились японскими агентами, но многие запутывались в расставленных сетях. Для этого применялась, кроме подкупа, морального разложения (наркотики, женщины, вино, игорные притоны) и запугивания, также и идеологическая обработка — разговоры о пан-азиатизме, о белом империализме, необходимости дружбы между азиатскими народами, бескорыстии вождя азиатских народов — Японии и т. п.

    В период революции 1911 г. в Китае Япония уже повсюду имела своих агентов. Она развивала лихорадочную деятельность, ставя основной задачей усиление междоусобной борьбы в стране, увеличение своего влияния на все политические группировки Китая.

    Нерешительность и колебание руководителей революционных китайских войск в конце 1911 г., когда эти войска легко могли двинуться на север и захватить Пекин, чтобы до конца разделаться с феодалами, объясняется в известной степени их боязнью непосредственного столкновения с японскими военными силами. Японские войска могли под любым предлогом появиться в Северном Китае. Проекты оккупации провинции Чжили действительно обсуждались в тот период японскими милитаристическими кругами. Об этом сообщали в Петербург и царские представители в Японии и Китае.

    Но активно действуя в лагере милитаристов и бюрократов Юань Ши-кая, японские агенты проникли и в среду буржуазных революционеров. Специально посланные японские офицеры участвовали в восстаниях против пекинского правительства в 1913 г., когда контрреволюция, возглавляемая Юань Ши-каем, вступила в решительную борьбу с революционным в то время гоминдановским движением, требовавшим буржуазной демократии и борьбы против империализма.

    Задачей японской агентуры в революционном лагере являлась не помощь революционерам, а разжигание гражданской войны, распад Китая и укрепление позиций японского империализма.

    «Помогая» революционерам, поддерживая феодалов и бюрократов, сгруппировавшихся вокруг Юань Ши-кая, японские представители одновременно организовывали и направляли деятельность монархистов-реставраторов. Штаб-квартира монархистов была учреждена в Дайрэне. Отсюда они вели агитацию по всему Китаю за возвращение Пу И на трон богды хана.

    Именно этих продажных монархистов-реставраторов, не имевших никакой социальной опоры, Япония особенно щедро снабжала средствами, целиком руководя их деятельностью. Зная всю глубину разложения и беспринципность монархистов-реставраторов, японцы рассчитывали в случае захвата ими власти на максимальный выигрыш '.

    Япония, развив в Китае бешеную энергию в начале XX века, уже к 1914 г. оспаривала в этой стране у Англии роль наиболее влиятельной империалистической державы.

    6. Столкновение Японии и США во время первой мировой войны

    Первая мировая война отвлекла внимание и силы Англии, Франции, Германии и России с Дальнего Востока. Японский империализм почувствовал себя там единственной реальной военно-политической силой и решил максимально использовать создавшееся положение для установления своего протектората над Китаем.

    Однако США также в начале не участвовали в войне. Америка и Япония впервые столкнулись лицом к лицу на Дальнем Востоке. США, разумеется, не могли оставаться равнодушными, наблюдая, как Япония стремится превратить весь Китай в своё вассальное государство. Если Япония не сумела тогда осуществить ряд своих притязаний, то в этом наряду с национально-революционней антиимпериалистической борьбой китайских народных масс и другими факторами известную роль сыграло и соперничество США, не желавших предоставить Японии возможность монопольной эксплоатации Китая.

    Что представляла собой Япония к началу своего развёрнутого наступления на Китай?

    Концентрация капитала достигла в стране довольно высокого уровня. Капитал крупных акционерных компаний (с капиталом более чем в 5 млн. иен) составлял 38°/о всего оплаченного капитала. Внешнеторговый оборот за предвоенное десятилетие увеличился до 1 361 млн. иен, т. е. почти втрое. Монополистические концерны уже приобрели огромное влияние, борясь между собой и с помещичье-феодальными слоями за власть и за право определять политику страны.

    Япония уже владела колониями. Под её владычеством находилось больше колониального населения, чем у Германии или Соединённых Штатов. Ленин в своей работе «Империализм как высшая стадия капитализма» приводит следующие данные о развитии колониальных империй: в 1914 г. население японских колоний составляло 19,2 млн. человек, германских — только 12,3 млн. и колоний США — 9,7 млн. человек'. Всё же по сравнению с другими крупными странами Япония оставалась страной слабой в экономическом отношении. Ленин даже в 1920 г. писал: «Япония имела возможность грабить восточные, азиатские страны, но она никакой самостоятельной силы финансовой и военной без поддержки другой страны иметь не может»13.

    После удачно проведённой русско-японской войны полуфеодальная эксплоатация населения Кореи, Южной Маньчжурии и ранее захваченной Формозы заняла видное место среди источников доходов японских господствующих классов, содействуя сохранению и даже усугублению остатков феодализма в аграрном хозяйстве метрополии и частично даже в промышленности. Сохранение этих элементов отсталости обусловливало наряду с другими специфическими чертами внутреннюю структурную слабость японского империализма. Хотя ускоренное развитие промышленности Японии продолжалось, а её военно-политическое могущество быстро усиливалось (в немалой степени ввиду благоприятной международной обстановки), сельское хозяйство страны оставалось полуфеодальным, и уровень жизни рабочего класса и широких масс мелкой буржуазии был чрезвычайно низким.

    Помимо монополистической буржуазии и помещиков третьей участницей политического господства оставалась монархическая бюрократия с её махровой средневековой идеологией обожествления императора.

    Все основные особенности японского империализма подчёркивали его военно-феодальный характер со всеми вытекающими отсюда противоречиями и слабостями.

    Объявив 23 августа 1914 г. войну Германии, Япония через месяц приступила к осаде Циндао — германской военноморской базы на Шаньдунском полуострове в Китае.

    На протяжении 20 лет Япония вела уже третью войну на китайской территории. Однако в этой войне все участвовавшие в военных действиях японские вооружённые силы насчитывали всего 5 тыс. человек регулярных войск и 8 тыс. мобилизованных резервистов. 7 ноября после короткой осады гарнизон Циндао капитулировал.

    Потери Японии в результате «участия» в первой мировой войне не превысили и 2 тыс. человек убитыми и ранеными.

    Дешёвые успехи ещё больше разожгли аппетиты японских господствующих классов. Не прошло и месяца после» захвата Циндао, как Япония приступила к реализации своей программы подчинения Китая. 3 декабря 1914 г. проект требований к Китаю был переслан из Токио японскому послу в Пекине для предъявления китайскому правительству «в подходящий момент». Этот проект, несколько подработанный и дополненный, принял окончательную форму в виде знаменитых «21 требования», официально вручённых Китаю 18 январе 1915 г. Это была программа превращения Китая в японский протекторат.

    Первые три раздела требований касались лишь отдельных объектов агрессии — Шаньдуна, Южной Маньчжурии, Восточной Внутренней Монголии и Ханьепинского железоделательного предприятия. Но разделы IV и V относились уже ко всему Китаю в целом. В них японский империализм требовал: приглашения китайским правительством японских советников по политическим, экономическим и военным вопросам; введения в определённых важных пунктах совместного японо-китайского управления китайской полицией; передачи в японское ведение китайской военной промышленности' и .покупки не менее 50% всех необходимых Китаю военных запасов у Японии; предоставления определённым японским организациям права земельной собственности в Китае; обязательства не отчуждать и не сдавать в аренду гаваней и островов у берегов Китая. Япония требовала также права на постройку трёх железных дорог в Центральном Китае и обязательства обращаться к Японии «за консультацией», если Китай захочет создать какое-нибудь крупное предприятие в провинции Фуцзян, расположенной против острова Формозы.

    Эти требования говорят сами за себя. Важнейшее из них — введение института японских советников при правительстве Китая — означало бы в случае его принятия установление японского управления на китайской территории. Это требование показалось чрезмерным даже феодальнобюрократической клике Юань Ши-кая.

    Однако требования, содержавшиеся и в первых трёх разделах, наносили глубочайший вред Китаю.

    Япония настаивала на передаче ей прав Германии в Шаньдуне, неотчуждения частей этой провинции, права на сооружение новых железных дорог, открытия новых портов для торговли и разрешения на проживание там японцев. В отношении Южной Маньчжурии Япония настаивала на продлении до 99 лет срока аренды Кэантуна и Южно-Маньчжурской железной дороги, предоставления японцам права приобретения и аренды земель и др.

    Президент Юань Ши-кай в течение нескольких месяцев уклонялся от принятия японских требований, затягивая переговоры, надеясь на помощь со стороны других держав. Действительно, США и Англия не остались безучастными' к попытке Японии одним махом проглотить Китай. Хотя правительства и дипломаты этих стран, учитывая международную обстановку, проявляли большую сдержанность, тем не менее пресса начала довольно шумно выражать возмущение японскими притязаниями.

    За кулисами действовала и английская дипломатия, которая тогда ещё пользовалась немалым влиянием на японские правящие круги. Если Япония в конце концов сняла пятую группу требований, то в известной мере благодаря воздействию английской дипломатии. С тех пор между Японией и Англией и пробежала чёрная кошка; японская печать впервые выступила с довольно резкой антианглийской пропагандой.

    Известное впечатление производили и протесты США, хотя! они носили чисто декларативный характер. В американской миссии стало известно о «21 требовании» в ближайшие же дни после их тайного предъявления китайскому правительству. Токийское правительство тем не менее в течение всего января 1915 г. продолжало отрицать существование «21 требования», и американские власти делали вид, что верят этим утверждениям.

    Вначале президент Вильсон проявил большое хладнокровие. В феврале 1915 г. он в своём письме поучает Рейнша, американского посланника в Китае, что прямое выступление США в защиту Китая причинит только вред последнему. «Пока я ограничиваюсь внимательным Наблюдением за развитием событий, но я готов вмешаться в момент, когда это покажется целесообразным» — суммирует Вильсон поведение американского правительства.

    Чем объяснить такое кажущееся хладнокровие американских властей?

    Политика США в Китае в то время определялась следующими обстоятельствами: главное внимание США было сосредоточено на событиях в Европе; изоляционистские тенденции, представителем которых был в правительстве статс-секретарь Брайян, были очень сильны; огромную роль играла также слабость военно-стратегических позиций США на Тихом океане по сравнению с Японией. Япония в то время по сути дела держала под прямой угрозой нападения своего флота Гаваи, только что открытый Панамский канал и тихоокеанское побережье Соединённых Штатов.

    В начале мировой войны военный флот США был сосредоточен в Атлантическом океане. Между тем под предлогом борьбы с германскими кораблями в конце 1914 г. в восточную половину Тихого океана по направлению к американским берегам направились японские военные корабли. Один из японских броненосных крейсеров, «Асама», в декабре был умышленно посажен на мель в Черепашьем заливе вблизи Южной Калифорнии. После этого японцы сосредоточили здесь целую эскадру в составе 10 военных судов, которые занимались «спасанием» «Асама»2. Они закончили «спасательные» работы лишь после того, как 25 мая было подписано японо-китайское соглашение по «21 требованию».

    По соглашению с Англией, японская эскадра в составе броненосца «Сацума», броненосных крейсеров «Ивате», «Ни-сима» и лёгкого крейсера! «Хирахо» ещё о ноября 1914 г. обосновалась всерьёз и надолго в районе Каролинских островов. Другая сильная эскадра в составе броненосных крейсеров «Курама», «Цукуба» И «Иокома», лёгких крейсеров «Чикума», «Яхаги» и двух миноносцев двинулась дальше на юго-восток — в район островов Фиджи и Маркизовых.

    Таким образом, Япония фактически господствовала на Тихом океане, и с этим не мог не считаться Вашингтон. Это было так неожиданно и конфузно, что американские публицисты предпочли молчать об этом, лишь бы не причинить ущерба американскому престижу и не разрушать любимой иллюзии о возможности изоляции.

    Терпение правительства Вильсона всё же ймело свои пределы. 13 марта 1915 г. в Токио была направлена нота с вежливым протестом Соединённых Штатов против требования о приглашении японских советников для китайского правительства и против специальных японских привилегий в провинции Фуцэян.

    В то же время в этой (ноте статс-секретарь Брайян намекал на готовность США пойти на уступки в Южной Маньчжурии и в Шаньдуне, туманно признавая, что между этими провинциями Китая и Японией ввиду их географической близости существуют «специальные отношения».

    Получив некоторую поддержку Айглии и Америки и подвергаясь сильному давлению со стороны народных масс Китая, возмущённых империалистическими притязаниями Японии, правительство Юань Ши-кая вело дипломатический торг, добиваясь снятия некоторых японских требований.

    В самой Японии капиталистические группы, работавшие на экспорт, и даже влиятельная помещичье-буржуазная партия Сейюкай (обычно весьма агрессивная) на сей раз по партийным и другим соображениям выступали против чересчур далеко зашедших требований к Китаю. Эти группы были тогда сторонниками завоевания Китая при помощи экономических мероприятий. Они полагали, что слишком грубые и поспешные методы, восстанавливая против Японии одновременно и Китай и другие де!ржавы, в конечном счёте ей добра не принесут.

    Под воздействием всех этих сил японское правительство согласилось в конце концов «отложить» пятую — наиболее важную — группу требований (за исключением условия о Фуцзяне) и пошло на некоторое изменение условий в отно-шегнии Южной Маньчжурии.

    Что касается остальных требова/ций, то 7 мая 1915 г. Япония предъявила ультиматум о немедленном их принятии, предоставив китайскому правительству для ответа срок в 48 часов. Чтобы придать ультиматуму больший вес, Япония ещё в марте в процессе переговоров усилила на 30 тыс. человек свои гарнизоны в Шаньдуне и в Южной Маньчжурии.

    Китайское правительство 9 мая 1915 г. вынуждено было принять японские требования. С тех пор эта дата отмечалась китайским народом как «день национального позора». Китай никогда не признавал законным принятие «21 требования». Не признал предоставления исключительных прав Японии и американский империализм. Через несколько дней после принятия Китаем японских требований вашингтонское правительство послало Японии и Китаю ноту, в которой сообщало о непризнании каких бы то нн было обязательств Китая, нарушающих политику «открытых дверей» и договорные права США и их граждан.

    После того как 25 мая японо-кнтайское соглашение было официально оформлено, американский посланник ещё раз заявил китайскому правительству, что США не признают никаких исключительных прав за японцами и считают, что по принципу наибольшего благоприятствования все права, которые получили японцы, распространяются и на американцев.

    Таким образом, Япония хотя и добилась больших привилегий в Китае, Но от самого главного пункта своей программы— оформленного договором политического подчинения Китая — она вынуждена была отказаться. И даже те привилегии, которые она получила по соглашению 25 мая, оставались непризнанными важнейшим соперником Японии на Тихом океане.

    Отдельными пунктами японо-китайского соглашения был недоволен также Лондон.

    Не сумев осуществить формальное подчинение Китая методом вооружённого Нажима, представители японского империализма прибегли к более длительным способам овладения страной. Они усилили экономическую экспансию и политическую агрессию.

    Как международное, так и внутреннее положение Китая и Японии в течение нескольких лет благоприятствовало достижению японцами больших успехов на этом поприще.

    Отказавшись послать войска на европейский театр военных действий, Япония оказалась в числе стран, не понёсших издержек войны и лишь нажившихся на ней. Японская промышленность и японский капитализм в целом, богатея на военных поставках и получив возможность почти монопольного хозяйничанья в западном бассейне Тихого океана, развивались с исключительной быстротой.

    В 1919 г. оплаченный капитал достиг 2 721 млн. иен в промышленности и 716 млн. иен на транспорте, т. е. более чем утроился за годы мировой войны. В торговле и банках он более чем удвоился, увеличившись в 1919 г. до 2 460 млн. иен1 Весь оплаченный капитал с 2 млрд. иен вырос до 6 млрд. Японский экспорт утроился (1 902 млн. иен в 1918 г.). Японская внешняя торговля из пассивной превратилась в активную, дав за 4 года войны (1915—1918 гг.) 1 408 млн. иен превышения экспорта йад импортом.

    Монополистический капитал вновь значительно усилился. В крупных акционерных обществах, с капиталом более 5 млн. иен, к 1918 г. было сосредоточено 53,6% всего акционерного капитала. При большом росте банковского капитала и финансовой мощи отдельных банков число их сократилось более чем на 200 единиц.

    Официальные прибыли японских капиталистов в этот период нередко достигали 100% годовых. Особенно доходным оказался морской транспорт. При заметном развитии металлургии, химии и других отраслей индустрии текстильная промышленность всё же продолжала занимать первое место, давая к концу войны половину стоимости всей японской промышленной продукции.

    Даже золотой запас Японии за время первой мировой войны вырос до 2,2 млрд. йен, тогда как перед войной он не превышал 400 млн. иен. Государственный внешний долг уменьшился на 248 млн. иен, но всё ещё составлял 1 721 млн. иен.

    Благоприятное состояние финансов создало возможность политического подчинения Китая посредством экономических мероприятий в сочетании с политическими диверсиями. Япония использовала эту возможность достаточно широко. В результате к исходу первой мировой войны она добилась фактического протектората над большей частью Китая. Пекинское правительство, считавшееся центральным китайским правительством (хотя в то время оно и не было признано Южным Китаем), к 1918 г. стало японской креатурой. Члены этого правительства продавали себя японскому империализму оптом и в розницу. Благодаря контролю над пекинским правительством Япония к концу 1918 г. установила своё владычество в Китае. Пятая группа «21 требования», хотя и не оформленная договором, на деле была проведена в жизнь. Ленин констатировал в начале 1920 г.: «Япония отсиделась во время империалистской войны и забрала себе почт» весь Китай»

    Методы японской деятельности того периода весьма показательны для колониально-захватнической активности скачкообразно развивающегося империализма.

    Приведём некоторые примеры японской деятельности в Китае в годы первой мировой войны.

    Ещё во время русско-японской войны 1904—1905 гг. японцы в Маньчжурии привлекли на свою сторону ряд китайских хунхузских шаек. Впоследствии один из командиров хунхузов, Чжан Цзо-лин, был принят в китайскую армию. Пройдя ряд ступеней военно-иерархической лестницы, Чжан Цзо-лин в 1915 г. командовал расположенной в Южной Маньчжурии 27-й дивизией. Весной 1916 г. во время крушения юаныпикайской империи Чжан Цзо-лин, действуя по японскому наущению, пытался объявить независимость Мукденской провинции. Для Маньчжурии это означало бьц шаг на пути, по которому в своё время пошла Корея.

    Пекинское правительство назначило Чжан Цзо-лина военным губернатором Мукдена (в апреле 1916 г.) и тем самым на время купило его лойяльность. Тогда японцы произвели финансовое давление на провинциальные банки, откуда Чжан Цзо-лин черпал средства. Какие-то лица дважды покушались на жизнь нового губернатора.

    Наука пошла впрок. Чжан Цзо-лин не сразу объявил формальную независимость Мукдена от Китая, но фактически он стал сатрапом в большей мере Токио, чем Пекина.

    Японцы стали широко пользоваться услугами мукденского милитариста и его так называемой фынтяньской 14 кликой, используя их в качестве своего орудия.

    Ещё при жизни Юань Ши-кая, в разгар первой мировой войны, Китай всё более охватывали междоусобицы. В этой обстановке японские империалисты вновь вернулись к плану посадить на министерские кресла в Пекине монархистов-ре-ставраторов, которые беспрекословно выполняли бы их требования.

    Через год после смерти Юань Ши-кая японцам почти удалось осуществить свои намерения. Группа реакционеров, возглавляемая Чжан бюнем, губернатором провинции Цзянсу, 1 июля 1917 г. провозгласила в Пекине монархию во главе с одиннадцатилетним Пу И, потомком династии Цинов. Пу И просидел на троне 8 дней. Реакционеры-милитаристы из так называемого «клуба Аньфу» усмотрели в этом перевороте угрозу своим личным интересам и благополучию. Не дожидаясь наступления республиканских войск Южного Китая, они свергли малолетнего богдыхана.

    Японцы при этом ничего не потеряли. Сама клика («клуб»)-Аньфу находилась уже под японским влиянием. Её руководство рассудило, что при существующей международной обстановке выгоднее всего продаться японским империалистам.

    Аньфуисты, находившиеся у власти в столице Китая, Пекине, до августа 1920 г., являлись японской креатурой в не меньшей степени, чем Чжан Цзо-лин и его окружение в Маньчжурии.

    Японские планы овладения Китаем на время претворились в жизнь. Лишь юг Китая — провинции Гуандун, Гуанси, Юньнань, Гуйчжоу, а также Сычуань, образовавшие своё независимое от Пекина правительство, остались недосягаемыми для японских империалистов.

    В дальнейшем внутриполитическое развитие Китая оказывало особенно большое влияние на японо-американские отношения. Борьба держав в Китае проводилась на протяжении ряда лет руками китайских генералов и различных милитаристических группировок. Говоря об этом роде интервенции, товарищ Сталин в докладе на XVI съезде ВКП(б) (1930 г.) отметил, что «генеральские клики... воюя между собой и разоряя китайский народ, выполняют волю своих хозяев из империалистического лагеря»', что генеральские войны в Китае финансируются и инструктируются империалистами.

    Пользуясь своим политическим господством в Пекине, японцы в течение 1917—1919 гг. рядом договоров, финансовых и других мероприятий закрепляли и частично оформляли свой протекторат над страной.

    Японский посланник в Китае и его многочисленные сотрудники играли роль тех советников, приглашения которых Япония добивалась по «21 требованию». Премьер-министр Дуань Ци-жуй и вся его клика Аньфу принимали и выполняли достаточно послушно их «советы».

    В своё время Маркс отмечал, что в феодальном Китае, сохранившем свою изоляцию от внешнего мира, разложение должно было наступить после насильственного вторжения капитализма так же неизбежно, «как разложение тщательно сохранённой в герметически закрытом гробу мумии, лишь только она приходит в соприкосновение со свежим воздухом» г.

    Клика Аньфу, как и многие клики, группировки и «партии» того времени, была продуктом такого процесса разложения феодального Китая.

    Клика возникла в недрах военной камарильи монархических генералов и мандаринов, окружавшей Юань Ши-кая и известной под названием «бейянской партии» (по имени военной школы в Тяньцзине, в которой военные члены партии получили образование). Наиболее активные деятели бейянцев происходили из двух провинций — Аньхой и Чжили. В соответствии с существующим обычаем — группироваться прежде всего по принципу родства и провинциального землячества — из бейянской партии в конце 1917 г. образовались две клики, соответственно клановым связям и происхождению членов партии по провинциям. Группирование по провинциям было обосновано, как всегда в подобных землячествах, и на общности экономических интересов. Аньхойская группировка образовала свой клуб, назвав его Аньфу, что значит «единение и счастье».

    «Вождь» этой клики Дуань Ци-жуй впервые приобрёл известность своим участием в подавлении боксёрского восстания. В 1911 г. он боролся вначале против республиканцев, потом вместе с Юань Ши-каем перешёл на сторону республиканского движения. Во время президентства Юань Ши-кая в 1912—1913 гг. Дуань Ци-жуй, являвшийся его ближайшим помощником, был назначен военным министром, в 1914 г. он получил звание маршала, а в 1916—1917 гг. занимал уже пост премьера и оставался фактическим руководителем всех пекинских правительств вплоть до падения аньфуистов в 1920 г.

    Лишь после первой мировой войны, когда резко усилилось давление на пекинское правительство со стороны других держав, и когда под влиянием Октябрьской социалистической революции всё громче стал звучать протестующий голос китайских народных масс, — лишь тогда аньфуисты начали иногда уклоняться от выполнения японских указаний.

    Однако во второй половине 1917 г., в течение всего 1918 г. и первой половины 1919 г. правительство аньфуистов успело оказать японцам основательные услуги. Вот некоторые итоги.

    В марте 1918 г. было заключено японо-китайское соглашение! «о военной кооперации», являвшееся крупным шагом на •пути формального подчинения китайских вооружённых сил японскому руководству. Это соглашение было одновременно направлено против Советской России. Япония уже в то время энергично готовила антисоветскую интервенцию.

    В мае 1918 г. японское руководство китайской армией было закреплено и усилено японо-китайским обменом нот о -«военном сотрудничестве» и по военно-морскому ¡соглашению распространено на морские вооружённые силы. Япония получила также право «в целях борьбы с большевистской опасностью» расположить свои войска в ряде пунктов на китайской территории. В сентябре 1918 г. японские империалисты добились ещё одного соглашения с пекинским правительством, по которому китайские вооружённые силы в случае активных операций против Советской России должны были находиться в прямом подчинении у японских командиров.

    Начав интервенцию на Советском Дальнем Востоке, Япония воспользовалась военными соглашениями с аньфуистами, для того чтобы расположить свои войска в Северной Маньчжурии вдоль линии КВЖД. В сентябрьское японо-китайское военное соглашение был включён также пункт об организации японо-китайского бюро по координации вопросов, относящихся к КВЖД. Это бюро фактически должно было управлять дорогой. Япония, таким образом, в 1918 г. шагнула далеко вперёд по пути установления своего военного контроля в Северной Маньчжурии и по овладению Китайско-Вос-точной железной дорогой. Кроме того, в сентябре 1918 г. аньфуисты подписали несколько соглашений с Японией, /формально закрепляющих её позиции в Шаньдуне. Так, в обмене нот от 24 сентября китайский посол в Токио согласился о оставлением японских войск в Циндао и Цинани, участием японцев в управлении полицией на Цинань-Цин-даоской железной дороге и превращением этой дороги в китайско-японское предприятие.

    Кроме того, в 1918 г. поставки оружия пекинскому правительству были монополизированы японской фирмой «Тайхей Кумиай».

    Таким образом, на практике осуществлялся параграф четвёртый пятой группы «21 требования».

    Япония в это время широко финансировала свою аньфуи-стскую агентуру. С 1917 по 1920 г. пекинскому правительству было предоставлено более чем на 200 млн. иен займов. Часть этих денег перешла непосредственно в карманы руководителей аньфуистской верхушки. Более крупные займы Япония использовала для дальнейшего экономического внедрения в Китае.

    В 1918 г. под условием японского участия были предоставлены займы на сооружение Цинань-Шуньдэской и Гао-лин-Сюйчжоуской железных дорог (20 млн. иен), четырёх железных дорог в Маньчжурии и Внутренней Монголии (20 млн. иен) и знаменитой корейско-маньчжурской магистрали (10 млн. иен). Ещё один из займов в 30 млн. иен обеспечивался всеми государственными лесами и золотыми приисками Маньчжурии. При этом, по условиям соглашения о займе, китайские власти лишались права распоряжаться

    этими обеспечениями без согласия японских банков. Все эти так называемые «ниснхаровские» займы •! — по существу взятки, дававшиеся аньфуистам, — не признавались последующими китайскими правительствами, и выплата процентов по ним и возмещение их не производились.

    Японская торговля с Китаем в последний год первой мировой войны достигла своего апогея. Доля Японии в китайском импорте в 1918 г. составила 43,55/в (включая Гонконг), тогда как в 1913 г. она не превышала 23°/в. Если не считать займов аньфуистскому правительству, то японские инвестиции в Китае в период первой мировой войны выросли преимущественно за счёт вложений в торговлю, которая давала наиболее высокие прибыли.

    Встретив с самого начала неприязненное отношение других держав к своей развёрнутой экспансии в Китае, Япония немедленно стала заботиться о том, чтобы обеспечить себе добычу. Японская дипломатия прежде всего адресовалась к царской России.

    Японская пресса начала с угроз по адресу России, требуя уступки южной ветки КВЖД, расширения рыболовных прав, допущения японского капитала в Северную Маньчжурию. Царские войска на германском фронте к осени 1915 г. потерпели ряд неудач. Страна глухо волновалась. Царизм нуждался в оружии и военных припасах, которыми могла его снабдить Япония. Поэтому в начале зимы 1915/16 г. царское правительство начало переговоры по вопросу о японских претензиях.

    Переговоры закончились в июне 1916 г. подписанием соглашения, секретная часть которого предусматривала взаимную военную помощь, если при известных обстоятельствах «будет объявлена война между одной из договаривающихся сторон и третьей державой».

    Этот военный союз между царём и микадо в первую очередь был направлен против США, которые открыто заявили о непризнании японских прав в Китае, полученных по «21 требованию» и настаивали на том, чтобы все эти права были предоставлены и американцам. От Соединённых Штатов можно было раньше или позже ожидать усиления борьбы против японской монополии в Восточной Азии. Опасность для Японии со стороны 6ША становилась тем более реальной, что боединённые Штаты в том же 1916 г., готовясь к участию в первой мировой войне, утвердили гран-

    1 К. Нисихара — банковский деятель, специально уполномоченный японским правительством для ведения переговоров о заключении этих займов. Переговоры велись секретно с Цао Жу-лином — министром финансов аньфуистского правительства.

    диозную для того времени программу военно-морского строительства, предусматривающую постройку свыше 200 кораблей и в том числе 10 линкоров.

    Этот договор был направлен также и против японского союзника — Англии, которая имела самые крупные «инвестированные» интересы в Китае. Опираясь на союз с царизмом, Япония рассчитывала быстро вытеснить Англию из Китая и других занимаемых ею в Восточной Азии позиций. Ленин подчеркнул это сразу же после заключения договора 1916 г., отмечая, что «Япония при помощи Англии побила в 1904—5 году Россию и теперь осторожно подготовляет возможность при помощи России побить Англию» '.

    После заключения военного союза с Россией японская дипломатия пыталась нанести удар непосредственно главному своему противнику — Соединённым Штатам.

    Японо-американские трения, начавшиеся после Портсмутского мира, продолжались и во время первой мировой войны. Так, в течение почти всего 1915 г. продолжались переговоры по вопросу о нарушении японцами принципа «открытых дверей» и «равных возможностей» в Южной Маньчжурии. Это нарушение состояло в предоставлении японским торговцам на Южно-Маньчжурской железной дороге особых преимуществ (снижение на одну треть тарифа, срочная достатка грузов и т. д.) по сравнению с другими иностранцами. После! долгих увёрток японцы пошли на уступки, считая этот вопрос не столь важным, чтобы из-за него обострять и без того напряжённые японо-американские отношения.

    Японская дипломатия относилась довольно хладнокровно к протестам США в связи с «21 требованием». Но закрепившись более основательно в Китае, Япония предприняла крупную дипломатическую атаку, послав летом 1917 г. в США специальную миссию во главе с Исии. Это совпало как раз со временем, когда в Пекине министерские кресла заняли лица, полностью выполнявшие волю Токио. Отправка миссии являлась одним из мероприятий в плане монопольного овладения Китаем. Миссия включала в свой состав военных и военно-морских экспертов и имела задачей вытребовать в Вашингтоне документальное признание японского политического и экономического господства в Китае. Момент казался более чем когда-либо подходящим. Военные силы США были заняты на европейском театре войны.

    Радужные надежды японских министров и генералов, однако, не оправдались. Американский статс-секретарь Лансинг, учитывая растущую военную мощь США, отклонял все японские требования с непреодолимым упорством. Подписанное) в конце ноября 1917 г. соглашение признало лишь, и то в самых общих выражениях, что ввиду территориального соседства «Япония имеет в Китае специальные интересы, в частности в той области, с которой граничат её владения».

    Япония же обязывалась не причинять ущерба территориальному суверенитету Китая и не нарушать каким бы то ни было образом его независимость. Япония, таким образом, вынуждена была признать и подтвердить те самые принципы и условия, которые она стремилась нарушить и нарушала своим «21 требованием». В 1938 г. в США было опубликовано секретное приложение к соглашению Лансинг — Исии. В этом приложении Япония давала ещё отдельное обязательство «не добиваться особых прав и привилегий в Китае, которые поведут к ущемлению прав граждан других дружественных стран».

    Так закончились переговоры в Вашингтоне, начавшиеся с японского требования к правительству США — советоваться с Японией во всех случаях дипломатических переговоров с Китаем по политическим вопросам и с притязаний признать преобладающее экономическое и политическое положение Японии в Китае, т. е. фактический протекторат её над Китаем. Когда этот дипломатический «демарш» провалился, оказалось, однако, что у японского правительства нехватает ещё смелости, чтобы пойти на открытый конфликт с Соединёнными Штатами.

    Соглашение Лансинг — Исии явилось результатом творчества самого Лансинга. Вильсон, любивший перекладывать «чёрную работу» на плечи своих сотрудников, принимал незначительное участие в переговорах с японцами. Президент одобрил соглашение, не вдаваясь в его содержание, так же как раньше, в 1915 г., одобрял ноты Брайяна.

    Надеясь, что война ослабит Соединённые Штаты и никакая держава не в состоянии будет изменить созданное Японией фактическое положение вещей в Китае, японцы удовлетворились туманным «признанием их специальных интересов». Японские государственные деятели' полагали, что Япония будет достаточно сильна, чтобы заставить всех признать такое толкование этого соглашения, какое будет им угодно. Японский министр иностранных дел Мотоно так и заявил: «Япония будет иметь в своём распоряжении лучшие средства, чем Соединённые Штаты, для претворения в жизнь своего толкования» *.

    1 Young, The International Relations of Manchuria, New York 1929, p. 273.

    Мотоно был настроен оптимистически не без основания. Япония в то время являлась единственной крупной державой, фактически не участвующей в военных действиях. С каждым месяцем войны позиции Японии в Восточной Азии» казалось, всё более и более укреплялись.

    Действительно, несмотря на всю огромную финансовую и экономическую мощь США, они во время первой мировой войны не имели никакого успеха в Китае. Не помогали и растущие симпатии китайской буржуазии и части интеллигенции к Соединённым Штатам.

    Причинами слабой экономической деятельности США в Китае в тот период явились возросшие запросы Европы и внутреннего рынка США, а также неустойчивое внутреннее положение Китая, отпугивавшее американских капиталистов. Однако решающую роль играли японские политические и дипломатические рогатки, преграждавшие путь в Китай американскому капиталу. Создавая дипломатические помехи, Япония старалась прятаться по возможности за спиной своих антантовских союзников, особенна царской России. Так было, в частности, когда Япония воспрепятствовала осуществлению очередного крупного американского железнодорожного проекта.

    Американской фирме «Симс-Кери», связанной с крупным финансовым капиталом, удалось в 1916 г. получить концессию на сооружение пяти железных дорог общим протяжением около 1 500 км и также на восстановление Великого канала '.

    Против этой концессии или отдельных частей её стали поочерёдно выступать с протестами Россия, Франция, Англия и Япсйнйя. Последняя добилась участия в восстановлении Великого катала и использовала своё право главным образом для того, чтобы тормозить осуществление американских планов.

    Число американцев в Китае в годы первой мировой войны оставалось почти стабильным (5—0 тыс.), тогда как число японцев увеличилось до 200 тыс. (к 1919 г.).

    Доля Китая в экспорте США в 1918 г. попрежнему не достигала 1% всего американского вывоза, хотя экспорт в Китай и увеличился до 71 млн. долл. против 32 млн. долл. в 1913 г. Более значительно вырос американский импорт из Китая (41 млн. долл. в 1913 г. и 145 млн. долл. в 1918 г.), составив 4,66°/о всего ввоза в США (в 1913 г. — 2,19%).

    1 В июне 1917 г. в несколько изменённом виде договор на эту концессию был с Китаем перезаключён во время непродолжительного пребывания на посту премьера У Тин-фана, бывшего китайского посла в Соединённых Штатах.

    Несмотря на то, что Германия выпала из китайской торговли, а участие Англии, Франции и других стран сильно сократилось, доля США в китайской внешней торговле увеличилась о 7,6°/а в 1913 г, только до 12,815/о в 1918 г. Львиная доля китайской торговли, как мы видели, была захвачена 'Японией.

    К концу первой мировой войны Япония чувствовала себя хозяином в Китае. Ленин не раз отмечал установление фактического господства Японии в Китае. В частности в одной из речей осенью 1920 г. он говорил: «Япония захватила колоний колоссальное количество... Япония захватила Китай, где 400 миллионов населения... Как эту штуку удержать?»

    Как эту штуку удержать?! Этот вопрос встал перед Японией уже в последний месяцы 1918 г., после краха германского милитаризма и заключения перемирия.

    По мере усиления нажима Америки и европейских держав, по мере роста национально-освободительного движения в Китае и классовых противоречий в Японии этот вопрос приобретал всё большую остроту.

    7. Второе обострение японо-американских отношений

    США принесли на алтарь мировой войны 1914—1918 гг. тораздо большие жертвы, чем Япония. 126 тыс. убитых и умерших от болезней, 240 тыс. раненых, более 22 млрд. прямых воейнъгх расходов — вот пассив Соединённых Штатов в результате войны.

    Однако японские расчёты на ослабление США не оправдались. Америка приняла участие лишь в финале кровавой драмы и нисколько не была истощена к концу 1918 г.

    Золотой запас США перевалил за 3 млрд. долл. Соединённые Штаты стали мировым банкиром. За какие-нибудь пять лет мир задолжал Соединённым Штатам 15 млрд. долл. (1919 г.), тогда как ещё в 1914 г. США были должны Европе 2,5 млрд. долл.

    Колоссально выросла внешняя торговля Соединённых Штатов. Их активный баланс за годы войны (1914—1918) выразился почти в 12 млрд. долл. Восстанавливающаяся Европа продолжала предъявлять огромный спрос на американский капитал и товары.

    Тоннаж торгового флота США к 1919 г. удесятерился, превысив 10 млн. г.

    Значение внешних рынков в поглощении американской продукции усилилось по сравнению со спросом на внутрен-

    1 Ленин, Соч., т. XXV, стр. '501—502.

    нем рынке. В 1919 г., США вывозили почти 16% своей продукции, тогда как в 1914 г. на экспорт шло менее 10%.

    Прибыли американских капиталистов в период нейтралитета США весьма часто превышали 100% годовых, но встречались и предприятия, дававшие 500—1 000% годовых. Прибыль меньше 25% являлась редкостью.

    Концентрация капиталов достигла небывалых масштабов: по данным федеральной торговой комиссии, в 1922 г. 1% собственников держал в своих руках 59% всего национального богатства.

    И промышленность и сельское хозяйство США сильно развились за время первой мировой войны. Некоторые важные отрасли производства США давали от 20 до 60% всей мировой продукции этих отраслей хозяйства, хотя население США составляло лишь 6% населения всего земного шара. Американская цензовая статистика показала, что в 1920 г. на долю США приходилось 85% автомобилей, произведённых во всём мире, 66% мировой добычи нефти, 60% меди, 52% угля, 40% железа и стали и 40% серебра. Из мировой продукции сельского хозяйства США дали 60% хлопка, 24% пшеницы, 52% молочных продуктов.

    Ленин, оценивая обстановку, которая сложилась после первой мировой войны, отмечал, что «население Соединенных Штатов Америки, которая одна полностью выиграла от войны, которая всецело превратилась из страны, имевшей массу долгов, в страну, которой все должны, — ее население не больше 100 милл.»'. Даже Япония, Англия и несколько нейтральных стран, которые, кроме США, только и выиграли от войны, «они все, — писал Ленин, — попали в экономическую зависимость от Америки и все во время войны были в зависимости военной» 2.

    Обладая такой мощью, США, конечно, не могли примириться с господством Японии в Китае, установленным во время благоприятной для японцев международной обстановки 1915—1918 гг.

    Какие огромные прибыли приносит инвестиция капиталов в Китай и сколь выгодна эксплоатация колониального труда, многие американские предприниматели хорошо знали уже по собственному опыту. Вот, например, один из подобных случаев. На фабрике «Электрической компании Эдисона» в Кита« в 1918 г. рабочий выдувальщик получал 40 американских центов в день, тогда как в Соединённых Штатах приходилось платить 10 долл. Рабочий день китайского рабочего при этом продолжался вдвое дольше, и он вырабатывал за свои 40 центов продукции больше, чем американец за 10 долл. Женский труд на этой фабрике оплачивался 16 центами в день против 450 центов в США '.

    Правда, дневная производительность китайских рабочих, даже при более продолжительном рабочем дне не всегда бывала выше, чем американских рабочих, а наоборот, чаще она не достигала производительности в США. Но разница в оплате труда была столь велика, что и в таком случае американский капитал в Китае получал гораздо большую прибыль, чем в США. Естественно, это являлось одной из важных причин, стимулировавших активность американской политики в Восточной Азии.

    Американский капитал произвёл первый серьёзный натиск на Японию, прибегнув снова к рычагам международного банковского консорциума. «Новый банковский консорциум» имел прямой задачей лишить Японию её монопольных позиций, «интернационализировать» эксплоатацию Китая под руководством Уолл-стрита.

    Война в Европе была ещё в полном разгаре, когда в июне 1918 г., после предварительных переговоров с Лондоном и Парижем, вашингтонское правительство выступило с предложением о создании нового консорциума16. Согласно американскому проекту, к консорциуму должны были перейти все прежние и будущие займы китайскому правительству. Осуществление этого проекта означало бы не только лишение японского империализма монопольного положения в Китае, но явилось бы сильнейшим ударом и по существовавшим уже в Китае японским предприятиям.

    Естественно, что в начале, в 1918 г., Япония полностью саботировала предложение об организации консорциума. Но в 1919 г., когда военные силы союзников освободились и могли быть направлены против любого противника. Японии пришлось изменить политику и принять участие в перекопо-pax об организации консорциума. Кроме того, в России на месте союзника империалистической Японии — царизма — теперь существовала советская власть, которая объявила недействительными все империалистические соглашения, заключённые царским правительством. Торгуясь и затягивая вопрос насколько возможно, Япония добилась значительного изменения в свою пользу условий консорциума по сравнению с первым проектом. Но и в окончательном виде договор о консорциуме, подписанный всеми его участниками в октябре 1920 г., являлся документом, означавшим отказ Японии от претензий на протекторат над Китаем.

    Однако, прежде чем это было достигнуто, японо-американские отношения прошли стадию сильного обострения.

    Япония стремилась отстоять хотя бы в Маньчжурии приобретённые права и опционы. Американцы категорически восстали и против этого. Ламонт, компаньон Моргана, официальный представитель американской финансовой группы, заявил, что попытки исключить Маньчжурию из сферы деятельности консорциума являются недопустимыми и что США никогда на это не согласятся.

    С лета 1919 г. почти целый год переговоры вертелись вокруг вопроса о Маньчжурии и Монголии. Угроза японоамериканского вооружённого столкновения стала более чем когда-либо реальной.

    Соединённые Штаты настояли на включении Маньчжурии и Монголии в сферу деятельности консорциума, согласившись изъять лишь ряд предприятий, в том числе концерн ЮМЖД и начатые сооружением или спроектированные японские и японо-китайские железные дороги.

    Хотя в консорциум вошли все крупнейшие американские и наиболее мощные банки Англии, Франции и Японии, деятельность его не дала реальных результатов — никаких займов Китаю предоставлено не было. В консорциуме было слишком много внутренних противоречий как между странами, в нём участвующими, так и между крупными финансовыми магнатами отдельных стран.

    Но главное, национально сознательные элементы! китайского народа, активность и роль которых под влиянием Великой Октябрьской революции быстро росли, решительно восстали против невыгодных для Китая сделок с консорциумом. Китайскоё правительство вынуждено было с этим считаться. Даже до национально-освободительного движения 1925—1927 гг. ни одно китайское правительство не осмелилось взять на себя роль контрагента этого международного консорциума.

    Консорциум всё же выполнил первоочерёдную задачу, которую ему поставил американский капитал. Япония отступила с позиций, занятых ею в Китае во время первой мировой войны. Но результаты, достигнутые в переговорах о консорциуме, ещё не привели к равновесию империалистических держав на Тихом океане, равновесию, которое создавало предпосылки хотя бы для временного мирного сосуществования этих держав.

    Разрешить эту задачу была призвана Вашингтонская конференция 1921—1922 гг.

    Несмотря на нажим США, отчасти при содействии Англии и Франции (1919—1921 гг.), Япония продолжала упорно защищать некоторые свои важнейшие захваты военного периода. Военно-политическими диверсиями японские империалисты пытались даже наносить серьёзные контрудары своим противникам.

    Это была пора большого обострения японо-американских отношений. Ленин много раз указывал на огромное значение японо-американских противоречий того времени. «Америка и Япония накануне того, чтобы броситься друг на друга, потому, что Япония... забрала себе почти весь Китай» *.

    Реакционный прояпонский американский журналист Джордж Сокольский впоследствии свидетельствовал: «В период между 1918 и 1921 гг. отношения между США и Японией настолько обострились, что те из нас, кто жили на Дальнем Востоке, полагали, что война может вспыхнуть в любой момент» 17.

    Сразу же после заключения перемирия в Европе, почти одновременно с началом переговоров о консорциуме, Америка предприняла в северной Маньчжурии наступление против японской монополии.

    В январе 1919 г. появились уже первые признаки успеха США. Японское правительство вынуждено было подписать соглашение о совместном с союзниками контроле над сибирскими железными дорогами и Китайско-Восточной железной дорогой, пересекающей Северную Маньчжурию. Междусоюз-ный комитет, в котором американцы играли первую скрипку, заменил организованное всего за несколько месяцев до этого японо-китайское бюро КВЖД.

    Кроме того, Япония вынуждена была согласиться на расквартирование в Харбине американского гарнизона в тысячу человек. Требование США подчёркивало решимость американцев бороться против японского господства в Северной Маньчжурии.

    Учитывая «деликатные» отношения с Соединёнными Штатами, Япония первую контратаку в Северной Маньчжурии произвела чужими руками — руками белогвардейского атамана Семёнова. Семёнов пытался в октябре 1919 г. занять своими «войсками» важнейшие пункты на КВЖД. Это, однако, ему не удалось, так как китайцы, угрожая пустить в ход оружие, потребовали увода семёновских банд.

    Потерпев неудачу, японские милитаристы через несколько месяцев (в начале января 1920 г.) пустили в ход собственные вооружённые силы: японские отряды выступили в Харбине, Хайларе и других пунктах с целью установить свой контроль в полосе КВЖД. Союзники мобилизовали против японцев не только китайские войска, но и чехословаков, находившихся на пути во Владивосток. В Хайларе дело дошло до вооружённого столкновения японцев с чехословаками.

    Японцы в конце концов не устояли перед угрозой серьёзных международных осложнений и пошли на попятную. Лишь после этой диверсии они примирились с . необходимостью отказаться на какой-то период от надежд на установление своего прямого военно-политического контроля над Северной Маньчжурией.

    Большего успеха японцы добились в Пекине: там на протяжении определённого периода им удалось сохранить правительства, достаточно покорные воле Токио.

    Лишь с веаны 1919 г. положение аньфуистского правительства в Пекине стало неустойчивым. В Китае началось широкое народное движение против наглых японских захватов и против условий Версальского мира, отдавшего Шаньдун японцам.

    Чжилийская милитаристическая группировка, названная по провинции Чжили (яыне Хэбэй), откуда происходили наиболее видные её члены, ориентировавшаяся на США, использовала это народное движение и тоже выступила против аньфуистов. Когда в августе 1920 г. аньфуистское правительство было свергнуто, казалось, что японскому влиянию в Пекине пришёл конец. Но выкурить японцев из Пекина оказалось не так-то легко.

    Наблюдая за борьбой между аньфуистами и чжилийцами и видя, как слабеют позиции их ставленников, японцы заблаговременно подготовили им смену. Генерал-губернатор Маньчжурии Чжан Цзо-лин стал сосредоточивать войска вблизи китайской столицы ещё до решительной схватки между чжилийцами и аньфуистами. И когда были разбиты войска вождя аньфуистов Дуань Ци-жуя, Чжан Цзо-лин явнлся в Пекин и, опираясь на штыки своей армии, предъявил требование предоставить ему участие в управлении страной.

    Чжилийцы не чувствовали себя ещё столь сильными, чтобы вступить с ним в борьбу. Они пошли на сговор с мукденцами.    .

    Однако, чжилийцы всё же провели через правительство в конце 1920 г. аннулирование военного соглашения с Японией, заключённого аньфуистами в 1918 г.

    К началу Вашингтонской конференции, на которой китайские вопросы играли столь крупную роль, политическая обстановка в этой стране сложилась следующим образом.

    В столице Китая оживились подстрекаемые японцами ань-фуисты. Мукденцы при поддержке аньфуистов сумели во второй половине 1921 г. занять важные посты в пекинском правительстве. Однако оставшиеся в кабинете министров чжилийцы во главе с премьером Цао Кунем продолжали устраивать обструкцию мукденцам и их прояпонским планам.

    Генерал У Пей-фу — правая рука Цао Куня, вождя чжи-лийской группировки, — быстро становился наиболее сильным милитаристом в Китае. У Пей-фу был связан с американцами и постоянно пользовался их политическими совета, ми и поддержкой. По американскому совету, он выдвинул лозунги «всекитайского национального собрания» и «национального правительства, избираемого общественным мнением», благодаря которым в глазах китайской буржуазии У Пей-фу стал играть роль национального вождя.

    Ненависть народа, ранее обращённая на аньфуистов как на японских агентов, теперь всё более и более направлялась на Чжан Цзо-лина и его фынтяньскую (мукденскую) клику.

    Китайская проблема являлась лишь частью комплекса международных вопросов, которые была призвана решить Вашингтонская конференция, продолжавшаяся с 12 ноября 1921 г. по 6 февраля 1922 г. Всё это время между японцами, с одной стороны, и американцами — с другой, шла усиленная борьба. США в значительной степени поддерживали другие державы, участницы конференции. Американская делегация вообще находилась в благоприятном положении. Как выяснилось много лег спустя, она имела японские шифры. Благодаря этому американцы в процессе переговоров всегда знали, до каких пределов Токио разрешает своим представителям итти навстречу американским требованиям.

    Кроме того, международные позиции японского империализма были ослаблены падением царизма в России.

    В вопросе о Шаньдунском полуострове Япония капитулировала полностью. Она обязалась отозвать оттуда свои войска, отдать китайцам железную дорогу Циндао — Цинань и территорию Цзяо-чжоу, ранее находившуюся в аренде у Германии. Японский представитель барон Сидехара торжественно заявил также, что его правительство обязуется не возвращаться к пятой группе «21 требования» (о японских советниках при китайском правительстве и пр., т. е. об установлении японского протектората над Китаем).

    Япония отказалась от «права» настаивать на приглашении в Маньчжурию только японских советников и инструкторов и согласилась передать международному консорциуму свои «права опциона» на займы для железнодорожного строительства в Маньчжурии и займы, обеспеченные провинциальными доходами.

    Кроме того, Япония в числе других участвовавших в конференции стран подписала специальный договор девяти держав, в котором ещё раз обязалась соблюдать принципы «открытых дверей», «равных возможностей», суверенитет и территориальную и административную неприкосновенность Китая.

    Но прежде чем пойти на эти «жертвы», Япония сделала ещё один контрход, который должен был облегчить ёй на конференции маневрирование по китайским вопросам, особенно по вопросу о Шаньдуне.

    В разгар конференции, под давлением Чжан Цзо-лина, прибывшего в Пекин, коалиционное чжилийско-фынтяньское правительство подало в отставку. 25 декабря 1921 г. там было создано целиком прояпомское правительство во главе с премьером Лян Ши-и, лидером цзяотунской клики. Эта клика группировалась вокруг «Банка путей сообщения» и была тесно связана как с прежним аньфуистским правительством, так и с самими японцами ’.

    Придя к власти, Лян Ши-и немедленно согласился перенести обсуждение шаньдунского вопроса из Вашингтона в Пекин и удовлетворить японские требования. Увы, китайская делегация в Вашингтоне не подчинилась этим указаниям нового правительства. Чжилийцы же, узнав о таких распоряжениях Лян Ши-и, дезавуировали его и стали готовиться к военным действиям против Чжан Цзо-лина и его ставленников в Пекине.

    Таким образом, японский контрход оказался безрезультатным. Он лишь до крайности обострил отношения между японской агентурой и проамериканской группировкой в Китае.

    Помимо договоров и деклараций о Китае на Вашингтонской конференции был подписан ряд других трактатов и обязательств, прекратил своё существование англо-японский союз, было заключено соглашение об ограничении морских вооружений. Конференция установила послевоенный режим мира на Тихом океане, сгладила наиболее острые углы между соперниками, в том числе Японией и США, но равновесие, которое образовалось в результате конференции, было весьма неустойчивым, стабилизация была лишь относительной.

    1 Член её Ван Кэ-мин возглавил во время второй мировой войны северокитайское марионеточное правительство.

    Вашингтонская конференция предотвратила вооружённое столкновение между Японией и США в определённый момент, но она выявила ещё полнее неизбежность решительного столкновения японо-американских интересов в будущем. В частности Япония никак не могла примириться с вынужденным отказом от Шаньдуна, в котором она хозяйничала более шести лет.

    Ещё большую тревогу японцев вызывал систематически растущий натиск США против их позиций во всём Китае и постепенное вытеснение их с захваченных политических и экономических позиций в этой стране и соответственное усиление американских позиций.

    США со своей стороны ещё на самой Вашингтонской конференции заявили о недостаточности японских уступок, о том, что Америка попрежнему, даже в Маньчжурии, не будет признавать никаких японских преимуществ, вырванных у Китая по «21 требованию».

    За ширмой вашингтонских переговоров продолжала развиваться упорная борьба между империалистическими державами, имеющими интересы на Тихом океане.

    В Китае эта борьба шла не только в области экономической. Милитаристы — полуфеодалы, колониально-компрадорская буржуазия и различные группировки, ориентирующиеся на ту или иную державу, отстаивали свои интересы, опираясь на вооружённые силы. Борьба группировок, борьба отдельных лиц и клик внутри группировок, перемена «вождями» своих «ориентаций», а иногда их одновременное выслуживание перед несколькими хозяевами — в частности для получения поддержки против народно-революционного движения — вот чем полна в эту эпоху история господствующих классов Китая.

    В этой борьбе японские и американские империалисты принимали непосредственное участие.

    Соединённые Штаты, состязаясь с Японией за политическое влияние в Китае, одержали крупный успех весной 1922 г., когда войска генерала У Пей-фу, ставшего решающей фигурой чжилийской группировки, разгромили вооружённые силы Чжан Цзо-лина. Вернувшись в Мукден, Чжан Цзо-лин в мае 1922 г. объявил Маньчжурию вместе с находившейся под его властью частью Монголии независимой. Иностранным державам Чжан Цзо-лнн сообщил, что эти территории впредь не могут быть рассматриваемы как часть Китайской республики и что всякие переговоры, касающиеся Маньчжурии, должны вестись только с ним. Рассчитывая, что после этого Маньчжурии быстро можно будет уготовить судьбу Кореи, японские империалисты надеялись компенсировать потерю влияния в Китае хотя бы закреплением своего господства в Маньчжурии.

    Чжилийцы образовали в Пекине новое «центральное» правительство, ориентирующееся на американский империализм. Власть этого правительства распространялась на Северный Китай и часть долины реки Янцзы. Хотя немедленно начались раздоры и грызня за «чашку риса» внутри самой чжи-лийской клики, но Японии уже трудно было сколотить в собственно Китае сколько-нибудь влиятельную группу, которая стала бы проводником её политики. Престиж Японии после Вашингтонской конференции сильно поколебался. Одновременно среди китайских господствующих слоёв поднялся престиж Соединённых Штатов.

    США приобрели заметные симпатии даже в среде мелкой буржуазии и интеллигенции. В этом сказалось влияние американских миссионеров, врачей, профессоров, журналистов и обучавшихся в США китайских студентов, а также различие методов американцев и японцев в их попытках создать себе опору среди китайского населения.

    Японцы группировали своих сторонников вокруг наиболее реакционных и отживших лозунгов феодальной и монархической идеологии или мало действенных в Китае лозунгов паназиатизма (под верховенством Японии). Чаще же всего они действовали методом прямого подкупа отдельных полу-феодалов-милитаристов, компрадоров, бюрократов и различных авантюристов, а также методами запугивания и насилия. Тогда как Япония постоянно напоминала о силе своих штыков, американцы в то время пускали в ход лозунги, импонирующие национальной буржуазии Китая.

    Быстрый успех У Пей-фу и чжилийцев в борьбе против Чжан Цзо-лина в 1922 г. в значительной мере объяснился его антияпонскими лозунгами и националистической пропагандой.

    Чжилийцы во главе с Цао Кунем и У Пей-фу хозяйничали в Пекине с мая 1922 г. по ноябрь 1924 г. Военную власть сосредоточил в своих руках У Пей-фу. Цао Кунь был избран президентом Китайской республики.

    Избранию Цао Куня содействовали американский посланник Шурман и представители американского финансового капитала в Китае. Последние рассчитывали при посредстве нового президента двинуть вперёд финансовые операции международного банковского консорциума, развернуть экономическую экспансию и усилить своё политическое влияние в Китае.

    Что касается У Пей-фу, то японский посол в Вашингтоне заявил даже протест американскому правительству в связи с тем, что при штабе этого генерала состояли американские инструкторы и он получал вооружение от американских фирм.

    $ *

    *

    Недовольство японских господствующих слоев Соединёнными Штатами и Вашингтонским договором нарастало, по мере того как падал японский престиж и слабели японские экономические и политические позиции в Китае. Когда в 1924 г. правительство чжилийцев в Пекине предприняло некоторые новые шаги, направленные против японских интересов, весь гнев японской буржуазии с особенной силой обратился на Америку, которую не без оснований японские империалисты считали дирижёром чжилийского правительства. Шовинистические элементы в Японии особенно озлобились после того, как 10 марта 1923 г. пекинское правительство потребовало от Японии аннулирования соглашения 1915 г. («21 требование»), а также возвращения Китаю Порт-Артура, Дайрэна и Квантунского полуострова.

    Это выступление Китая показало, сколь низко там котировались в этот период политические акции японского империализма.

    Японское правительство с возмущением отклонило (14 марта) китайское требование и усилило подготовку к свержению правительства чжилийцев.

    Антиамериканские настроения в Японии возросли и в результате того, что американское правительство 14 апреля 1923 г. аннулировало соглашение Лансинг — Исии, которое содержало фразу о признании специальных интересов Японии в сопредельных областях Китая. Так как Япония всегда пыталась толковать эту фразу как признание её прав на особые привилегии в Китае по сравнению с другими державами, то Вашингтон решил, что наступил подходящий момент, чтобы раз навсегда положить конец японским ссылкам на это соглашение.

    Наконец, формальным поводом для разгула антиамериканской агитации в Японии явилось принятие в 1924 г. конгрессом США антияпонского иммиграционного закона. Этот закон вступил в силу в июле 1924 г.

    Летом 1924 г. больше чем когда-либо ранее Япония была наводнена антиамериканскими журнальными и газетными статьями, памфлетами, книгами. На улицах разбрасывались антиамериканские листовки, созывались массовые митинги. На множестве специальных заседаний и собраний обсуждались перспективы и шансы Японии в японо-американской войне.

    На митингах ораторы, как правило, призывали к войне с США, причём выносились резолюции, требующие от правительства немедленного объявления войны; резолюции по телеграфу направлялись американскому правительству.

    Шовинистическое общество «Дайкося» устроило вечер в «Императорском отеле» в Токио, на котором присутствовали представители дипломатического корпуса и где был исполнен антиамериканский «танец мечей». Был объявлен бойкот американских товаров, который главным последствием имел прекращение проката американских фильмов и выпуск на рынок значительного количества американофобских кинокартин. Верхняя и нижняя палаты японского парламента приняли официальные резолюции протеста против нового иммиграционного закона. Посол в Вашингтоне Ханихара накануне принятия этого закона в своей ноте угрожал в случае его утверждения «серьёзными последствиями для японо-американских отношений».

    В разгар этой антиамериканской кампании, 1 июля 1924 г., со здания посольства США в Токио был сорван флаг; консулов Соединённых Штатов т улицах оскорбляли и грозили убить.

    Приведём некоторые характерные высказывания представителей японского империализма по вопросу о японо-американских отношениях того времени.

    В сборнике «Тайбей Кокусаку Ронсю» (Сборник докладов по вопросам японской политики в отношении США) помещены речи 14 ораторов, произнесённые в августе 1924 г. на одном из совещаний японских политических и военных деятелей.

    Показательна речь Риохея Уциды, основоположника и одного из главных деятелей пресловутого общества «Чёрного дракона». «Соединённые Штаты, — говорит Уцида, — стараются вести свою политику в Китае таким образом, чтобы Япония потеряла там и экономические и политические позиции... Мы должны решительно воспротивиться этой политике и, если будет необходимо, прибегнуть к вооружённой силе» '.

    Признавая, что Китай в будущей японо-американской войне будет на стороне США и выступит даже первым против Японии и что Японии в этих условиях придётся вести «отчаянную войну», Уцида всё же уверяет, что Япония победит Соединённые Штаты, как она уже победила «Монгольскую империю, Российскую и Германскую империи».

    Другой докладчик, Кобаяси, заявлял, что антияпонский иммиграционный закон, принятый Америкой, не имеет существенного значения. Всё дело в том, что «Япония ведёт в Китае с Америкой большую экономическую войну, которая страшнее обычной войны, когда воюющие страны пользуются пушками и пулемётами» *. Кобаяси требует вмешательства Японии в отношения США с Китаем.

    Известный идеолог японского империализма С. Уэсути выпустил в 1924 г. книгу, озаглавленную «Неизбежность, японо-американского столкновения и готовность к нему нации».

    Уэсуги пишет: «США во всех отношениях мешают и вредят Японии в Китае. Япония потерпела поражение и теперь уже почти совсем отступила из Китая. Американскими руками у Японии отнят почти весь Шаньдун. Америка стремится изгнать Японию даже из Маньчжурии и Монголии»18.

    Автор заканчивает призывом «принести всё в жертву», мобилизовать все силы и, не подсчитывая шансов на победу и поражение, выступить против Соединённых Штатов.

    Можно было бы привести ещё целый ряд подобных произведений того времени, как, например, книгу капитана Иси-мару То и др.

    Американская печать в это время, в частности в 1924— 1925 гг., сосредоточила своё внимание на иммиграционном1 вопросе. Лишь немногие, как, например, Ч. Бирд, не пытаясь прикрыться «иммиграционной маскировкой», утверждали, что суть японо-американских противоречий не в японской иммиграции, а в Китае19.

    8. Соперничество в Китае в период относительной стабилизации капитализма

    В Китае 1923—1924 годы ознаменовались не только пребыванием у власти в Пекине проамериканской (и отчасти проанглийской) чжилийской группировки, но и крупными переменами во внутреннем политическом положении. Это было время, когда стремительно ширилось национально-революционное движение. Среди национально-сознательных слоев росли симпатии к Советскому Союзу, его идеям, его политике. Установление 31 мая 1924 г. нормальных дипломатических отношений между Китаем и СССР внесло совершенно новую струю в международную политику на Дальнем Востоке.

    Между тем внутренняя борьба в Китае в 1924 г. вспыхнула « новой силой. Но теперь она велась уже, главным образом, между силами национальной революции, возглавляемыми Сунь Ят-сеном, и реакционной кликой чжилийцев. Этим воспользовался Чжан Цзо-лин, войска которого вновь вступили в Северный Китай и водворили в президентский дворец в Пекине старого слугу японцев Дуань Ци-жуя. Генерал Фын Юй-сян, перешедший под флаг гоминдана, прогнал было Дуайь Ци-жуя из Пекина, но в апреле 1926 г. ему пришлось отдать столицу войскам своих противников.

    Чжан Цзо-лин, У Пей-фу и ряд других милитаристов успели создать временную коалицию для борьбы против общего опасного врага — национально-революционных сил. Северный Китай в 1926 г. оказался во власти этой коалиции, где доминировала мукденская клика. Однако, к изумлению японцев, мукденцы стали всё больше заигрывать с Америкой и перестали быть послушной японской агентурой, какой они являлись раньше.

    Опыт прежних двух вторжений в Северный Китай и последующих поражений научил кое-чему мукденскую клику и её главу Чжан Цзо-лина. В этой группировке появились «мла-домукденцы», элементы, ближе стоящие к современной капиталистической буржуазии, чем бывшие хунхузы — основоположники клики. Среди младомукденцев числился генерал Чжан Сюэ-лян, сын и наследник Чжан Цзо-лина. Младо-мукдемцы видели, что господство Японии в Маньчжурии не только создаёт непреодолимые препятствия для буржуазнокапиталистического развития страны, но угрожает превратить их самих в мелких приказчиков японского империализма.

    Младомукденцы пришли также к выводу, что в роли ставленников Японии у мукденцев нет надежды распространить своё влияние и власть ш собственно Китай и что их господство в самой Маньчжурии может оказаться в опасности.

    После Вашингтонской конференции и землетрясения 1923 г., нанесшего огромный ущерб народному хозяйству Японии, ома казалась не настолько сильной, чтобы выдержать в Китае напор Соединённых Штатов и Англии. Младомукденцы полагали, что для достижения военного и политического успеха в Северном Китае выгоднее связать свои интересы с американским и английским империализмом, чем с японским. Некоторые из них даже склонялись к компромиссу с гоминданом и к мысли о совместной борьбе против вмешательства иностранных держав.

    У членов этой группы появились новые экономические интересы, влиявшие на их политическую линию. Конкурен-:ция японского капитала и японское военно-политическое

    насилие остро чувствовались мукденской господствующей верхушкой во всех облааих капиталистического предпринимательства. Почва для разногласий с японским империализмом была достаточно подготовлена. Даже сам Чжан Цзо-лин всё более утверждался в мысли о необходимости опереться во внешней политике на Америку и Англию, чтобы противостоять Японии. Этим он рассчитывал также укрепить своё влияние на китайские господствующие классы и добиться признания его национальным вождём.

    По мере успехов революционной кантонской армии, начавшей свой Северный поход 9 июля 1926 г., роль Чжан Цзо-лина как «национального столпа» контрреволюции всё усиливалась. В июне 1927 г. он провозгласил себя верховным правителем Китая.

    Одновременно, вопреки стараниям Японии, усиливались связи Чжан Цзо-лина с Англией и в особенности с Соединёнными Штатами. У него появился даже американский советник — Свайнхэд. Американские империалисты в Китае охотно пошли на укрепление связей с Чжан Цзо-лином, хотя они рассчитывали и на другую опору — на правых гоминдановцев, произведших 12 апреля 1927 г. переворот и основавших своё правительство в Нанкине.

    Под натиском национально-освободительных сил, с одной стороны, и давлением США — с другой, позиции Японии пошатнулись не только в Китае, но и в японской цитадели — Маньчжурии. Чжан Цзо-лин упорно отклонял японские требования, касавшиеся железнодорожного строительства, размещения японского гарнизона в Чженцзятуне, учреждения японского консульства в Линьцзяне и т. д.

    Чжан Цзо-лин сорвал также предоставление Морганом займа в 60 млн. американских долл. японской Южно-Маньчжурской железнодорожной компании. Заключение этого займа имело бы для Японии большое политическое значение, связав её интересы в Маньчжурии с американским финансовым капиталом и, следовательно, обеспечив политике Японии известную поддержку американских крупнокапиталистических кругов. Представитель Чжан Цзо-лина выступил с резким публичным протестом против этого займа, и американский капитал счёл за лучшее отказаться от него. В расчёте на будущие выгоды американские финансисты признали более целесообразным поддерживать дружбу с китайскими господствующими классами.

    В тот же период столкновения японских войск и полиции с китайским населением в Маньчжурии доходили в отдельных случаях до кровавых расправ (расстрелы бастующих китайских рабочих в Бэньсиху) и побоищ (Мукден).

    В конце концов японский премьер-министр генерал Танака суммировал все претензии к мукденским властям и предъявил список их Чжан Цзо-лину. Когда последний уклонился от удовлетворения этих требований, его поезд был 4 июля 1928 г. взорван под виадуком ЮМЖД. Чжан Цзо-лин погиб.

    В 1925 г. некоторые японские авторы антиамериканских памфлетов, близко стоявшие к генеральному штабу, например Уцида, считали, что к 1928 г. разразится японо-американская война. Однако 1928 год ознаменовался лишь взрывом поезда Чжан Цзо-лина. Очевидно, джигоистская часть военной верхушки, организовав покушение, предполагала убийством Чжан Цзо-лина начать широкое военное вмешательство в Китае. Более трезвые элементы господствующих классов, учитывавшие, что Япония недостаточно сильна в военном отношении и что международная и внутренняя обстановка неблагоприятна для рискованных шагов, удерживали тогда японское правительство от оккупации Маньчжурии. Но этот взрыв, как и другие японские выступления в Китае в период «позитивной политики» сейюкайского премьера генерала Танака, привели к совершенно обратным результатам, чем те, на которые рассчитывали их организаторы.

    Свои военно-политические выступления Япония в тот период не осмеливалась доводить до логического конца, опасаясь серьёзных международных осложнений, в том числе и излишнего обострения отношений с США. Руководители японского империализма избегали таких осложнений, которые явно влекли за собой угрозу немедленной войны.

    В период пребывания у власти генерала Танака (с апреля 1927 г. по июль 1929 г.) японские империалисты ограничились лишь рядом безуспешных военно-политических диверсий в Китае, которые повели к дальнейшему ослаблению японских позиций. По мере продвижения нанкинских войск на север Танака и его единомышленники начали всё откровенней пеню варивать о формальном объявлении японского протектората над Маньчжурией. Японские государственные деятели неоднократно официально заявляли о том, что Маньчжурия фактически уже находится под протекторатом Японии. Во время премьерства Танака они к этому добавляли, что японские войска выступят с оружием в руках, если нанкинцы посмеют проникнуть в Маньчжурию.

    Годы 1927—1928 являются характерным этапом в истории Японии. Агрессивная военщина, инспирируемая магнатами военной промышленности и сравнительно недавно вышедшими на широкую арену капиталистическими кругами — теми самыми, которые впоследствии явились душой японской агрессии в Маньчжурии и собственно Китае, — держала в руках бразды правления.

    Барон Танака, бывший военный министр, руководитель интервенции на Советском Дальнем Востоке, с 1925 г. номинальный лидер партии сейюкай, человек недалёкий и весьма великодержавно настроенный, являлся в роли премьера удобной фигурой, за которой скрывались истинные вдохновители его политики. Среди них главное место принадлежало «медному королю» Японии Кухара. Этот выскочка, сделавшись миллионером, вместе со своим шурином Аюкавой начал с середины 20-х годов играть в экономической и политической жизни Японии весьма активную, а иногда и руководящую роль.

    Фусаносуке Кухара в 1890 г. поступил двадцатилетним юношей работать клерком в контору медных рудников Коса-ка, принадлежавших Фудзита. Быстро поднимаясь по служебной лестнице, он ме'нее чем за десять лет добрался до кресла управляющего рудниками, а во время русско-японской войны стал крупным самостоятельным предпринимателем — владельцем медных рудников Хитачи. В период первой мировой войны Кухара становится в ряды тогда ещё немногочисленных японских миллионеров, а на строительных поставках после землетрясения 1923 г. наживает до 70 млн. иен. Итак, почвой, на которой родилось и выросло его богатство, были война и народное бедствие. Вот почему Кухара так полюбил войну, вот почему он всегда яростно требовал проведения огнём и мечом японского «императорского пути» во все новые страны.

    В 1925 г. Кухара содействовал приглашению своего земляка генерала Танака на пост лидера партии сейюкай. Сам он тогда ещё не состоял в партии, но широко её финансировал. В правительстве Танака Кухара занял пост министра связи. Он стал главным вдохновителем японской агрессии. К тому времени Кухара уже вложил капитал в различные колониальные предприятия в Китае, Маньчжурии, Корее, на Сахалине и в Южных морях, и, чрезвычайно властолюбивый по натуре, он всюду стремился захватить командные высоты.

    Для удобства действий Кухара в 1927 г. распределил роли между собой и своим шурином инженером-механиком Аюкавой. Передав последнему управление концерном и предоставив ему действовать главным образом в сфере «деловой», Кухара оставил за собой политическую арену. Целью их планомерных и согласованных действий было, разумеется, умножение богатств концерна Кухара — Аюкава и превращение его в самый могучий дзайбацу Японии.

    На политической арене Кухара пользовался также поддержкой концерна Фудзита, возглавляемого его двоюродным братом бароном Хейтаро Фудзита. Дом Фудзита, менее активный как в политическом, так и в экономическом отношении, тоже, однако, был недоволен той второстепенной ролью, на которую его обрекали «старые концерны», гегемоны монополистического капитала Японии. Планы борьбы с этими концернами и политика внешней агрессии пользовались горячим сочувствием Фудзита.

    Однако до объявления формального протектората над Маньчжурией во время премьерства Танака дело всё же не дошло. В апреле 1928 г. Танака отправил большую военную экспедицию в Шаньдун «для защиты японских подданных»

    В начале мая того же года в главном городе Шаньдуна — Цинани японцы спровоцировали столкновение с китайскими войсками и произвели расстрелы мирного китайского населения. При этом было убито и ранено свыше тысячи китайцев. В Шаньдуне японские войска оставались почти до конца пребывания Танака у государственного руля Японии.

    Они были эвакуированы лишь 20 мая 1929 г. под давлением возмущённого китайского народа, объявившего ан-тияпонский бойкот, а также по настоянию более осторожных элементов японской буржуазии. Сыграло роль и недовольство других держав, особенно США. Отозвав японские войска, Танака тем самым расписался в несостоятельности своей политики диверсий. Вскоре вслед за этим последовало официальное призвание Японией нанкинского китайского правительства. Хотя это правительство в то время шло на компромиссы со всеми империалистами, однако самый факт признания Японией единого правительства Китая означал в тот момент отказ от надежды на немедленное раздробление этой страны и создание хотя бы в Северном Китае марионеточного правительства, находящегося фактически в руках японских империалистов.

    Более того, глава нанкинского правительства Чан Кай-ши уже в 1927 г. опубликовал заявление, в котором выразил свою проамериканскую ориентацию и просил поддержки Соединённых Штатов. В последующие годы, нанкинское правительство вступило в тесные отношения с американским империализмом. Это сразу принесло некоторые реальные плоды американскому капиталу и создало предпосылки для разработки дальнейших планов американской экспансии в Китае.

    США стали оказывать открытую дипломатическую и политическую поддержку нанкинскому правительству с начала 1928 г. В феврале этого года американский посланник Мак-Мэррей договорился с гоминдановским правительством об урегулировании «нанкинского инцидента», а в марте было подписано соглашение по этому вопросу. В мае США отказались участвовать в мероприятиях держав, имевших целью недопущение нанкинских войск в ПекиньТяньцзиньский район. Этим они не только нарушили единый фронт держав в Китае, но и содействовали развитию успехов нанкинского правительства в самом Китае и на арене международных отношений.

    Когда Танака в ноте от 18 мая 1928 г. угрожал нанкинскому правительству «в случае развития смуты далее в направлении Пекина и Тяньцзиня... принять решительные меры для сохранения мира и спокойствия в Маньчжурии», статс-секретарь Келлог немедленно выступил с американской декларацией по этому вопросу. Он заявил, что Соединённые Штаты считают Маньчжурию такой же интегральной частью Китая, как и все другие его территории, и никаким специальным положением эта провинция пользоваться не может.

    Угрозы Танака не остановили переход Пекина и Тяньцзиня под власть нанкинского правительства.

    Таможенное соглашение от 25 июня 1928 г. между США и Нанкином обусловливало официальное признание нанкинского правительства Америкой и являлось первым признанием этого правительства со стороны держав и первым его международным договором. По этому соглашению восстанавливалась также таможенная автономия Китая. Другие капиталистические страны вынуждены были последовать примеру США.

    1928 год в целом принёс очередную вспышку японо-американских трений ввиду активизации обеих держав в Китае. В печати снова замелькали алармистские заголовки и часто склонялось выражение «японо-американская война».

    Гибель Чжан Цзо-лина вызвала озлобление против Японии даже среди маньчжурских полуфеодалов и усилила в Маньчжурии стремление к объединению с собственно Китаем.

    Чжан Сюэ-лян ещё меньше слушался японских советников, чем его отец в последние годы перед смертью. Он вступил в переговоры с Чан Кай-ши о признании Мукденом нанкинского правительства.

    Японцы упорно противились воссоединению Маньчжурии с Китаем. Японский генеральный консул в Мукдене в самой категорической форме угрожал Чжан Сюэ-ляну «применить силу», если в городе будет поднят китайский национальный

    флаг. Однако, когда 1 января 1929 г. было провозглашено присоединение Маньчжурии к Китаю, Япония ограничилась лишь нотой протеста. После этого как в Маньчжурии, так и в собственно Китае деятельность японцев стала терпеть одну неудачу за другой.

    Особенно ощутительным ударом по японскому престижу и интересам явилось выступление Чжан Сюэ-ляна в сентябре 1930 г. на помощь Нанкину во время «бунта» Фын Юй-сяна и Янь Си-шаня. Фын Юй-сян и его генералы выступили против Нанкина ещё в мае 1929 г.; в феврале 1930 г. к ним присоединился Янь Си-шань, губернатор «образцовой про* винции» Шаньси.

    Независимо от личных намерений руководителей этого антинанкинского движения японцы рассчитывали его использовать с тем, чтобы вновь установить в> Северном Китае своё политическое господство.

    Распад антинанкинской коалиции в результате вмешатель- . ства «молодого маршала» Чжан Сюэ-ляна укрепил связи между Нанкином и Мукденом. Выступление Чжан Сюэ-ляна, произведённое вопреки решительным протестам Японии, показало, что Мукден совсем выходит из повиновения Японии.

    С конца 1930 г. китайская пресса осмелела до того, что стала открыто писать о «решении китайских властей выжить японцев из Маньчжурии».

    В эти годы вплоть до японского военного вступления в Маньчжурию американская экономическая деятельность протекала в Китае особенно активно.

    15 мая 1929 г. нанкинское правительство подписало первый договор с американской компанией Кэртис об организации в Китае воздушных линий. Летом того же года второй, несколько изменённый договор обусловливал, что китайское правительство организует совместно с американской фирмой «Китайскую национальную авиационную корпорацию» (КНАК), оставляя за собой 51% акций и предоставляя американцам 49%. Корпорация должна была приобретать американские самолёты и нанимать американских пилотов.

    В развитии деятельности этой фактически американской авиационной компании Япония усматривала большую опасность не только для своих интересов в Китае, но и для безопасности самих японских островов.

    В 1929 г. американская электросиловая компания купила шанхайскую электростанцию за 81 млн. шанхайских таэлей.

    •В 1930 г. «Международное телеграфное и телефонное общество» купило телефонную сеть Шанхая, обязавшись её реконструировать и расширить. В том же году была организована китайско-американская судоходная компания.

    У Чан Кай-ши появились американские советники — Р. Люис, Мантель и др.

    Американский план иредоставления Китаю «серебряного займа», выдвинутый осенью 1930 г., хотя и преследовал главным образом цель поднятия цен на серебро в США и увеличения покупательной способности китайского рынка, должен был одновременно усилить финансовое влияние США в Китае и укрепить экономическое положение нанкинского правительства.    '

    Американцы стали развивать широкую деятельность и в Маньчжурии.

    Летом 1931 г. с Чжан Сюэ-ляном велись переговоры и был выработан подробный проект соглашения о сооружении в Мукдене авиационного завода. Американцы строили в Маньчжурии радиостанции. Была организована американская компания по разработке месторождений каменного угля в Юго-Восточной Маньчжурии. По маньчжурским горам стали бродить американские геолого-разведочные экспедиции. Для финансирования американских предприятий, китайской торговли и промышленности нью-йоркские банкиры выработали план организации специального американского банка в Мукдене.

    Американский капитал, несравнимо более мощный, чем японский, добивался успеха повсюду, где перед ним не стояли японские военно-политические рогатки. Китайская буржуазия и даже милитаристы шли ему навстречу с большей охотой, чем японскому капиталу. Японцы обычно прокладывали себе дорогу военным насилием и опирающимся на него политическим давлением. Они при этом либо совершенно оттесняли китайскую буржуазию, либо предоставляли китайским господствующим слоям весьма мизерную долю прибавочного труда населения полуколонии.

    В этот период американцы всё энергичнее начали развивать свою деятельность в Маньчжурии. Выяснялись и уточнялись объекты, составлялись проекты, велись переговоры. Появившиеся в Маньчжурии в 1931 г. японские штыки преградили дорогу всем этим проектам.

    Среди маньчжурских проектов американского капитала стоит отметить некоторые, бывшие наиболее близкими к осуществлению. Это прежде всего американские займы для сооружения нескольких небольших железных дорог *. Велись также переговоры о большом займе для выкупа всех японокитайских железных дорог, сооружённых на японские займы.

    В порядке дня стоял вопрос об организации американцами совместно с китайским капиталом (вернее, китайскими властями) широкой разработки всевозможных полезных ископаемых в Маньчжурии. «Форд» и «Дженерал Моторе» вели с Мукденом переговоры о концессиях на автомобильные заводы и автодорожное строительство. Авиационные фирмы договаривались об организации авиалиний в Маньчжурии. Было проектировано участие американского капитала в экспло-атации хэганских каменноугольных копей, _ в сооружении электростанции в Аньдуне, гидростанции на озере Бейху и т. д.

    В течение второй половины 1930 и первой половины) 1931 г. Китай подвергся своего рода нашествию представителей различных американских капиталистических групп, ищущих приложения для своих капиталов и рынков для своей продукции. Небывалый экономический кризис гнал их из США на поиски новых сфер деятельности.

    Весной 1931 г. прибыла в Китай делегация представителей крупных американских банков. Возглавлявший эту делегацию Р. Эдвард заявил, что он полностью догозорился с нанкинским правительством «об участии американского капитала в китайской промышленности». Эта группа посетила также Маньчжурию с целью «выбора объектов» для приложения американского капитала.

    Таким образом, в 1930—1931 гг. началось усиленное экономическое проникновение американского капитала не только в Китай, но и в Маньчжурию. В связи с этим «Сина» — журнал японских колонизаторов и военной агентуры в Китае— писал в мае 1931 г.: «Политика Соединённых Штатов после прихода к власти Чжан Сюэ-лянз постепенно осуществляется. Процесс инвестирования капиталов Соединённых Штатов принимает всё более явные формы». Журнал делал вывод: «Развивающиеся события в конечном итоге уничтожат экономическое влияние Японии в Китае, что вынуждает Японию принять соответствующие меры».

    Действительно, за десятилетие с 1920 до 1930 г. темпы развития реальных экономических интересов США значительно обгоняли темпы роста японской торговли и инвестиций. Американские вложения в Китае с 60 млн. долл. в 1914 г. увеличились к концу 1931 г. до 240 млн. долл., т. е. в четыре раза. По данным 20 американского исследователя иностранных инвестиций в Китае Ремера, они состояли из 43 млн. долл. вложений религиозных миссий и просветительных организаций, 42 млн. займовых обязательств китайского правительства и 155 млн. так называемых коммерческих вложений (из них 65% в Шанхае). Характерно, что свыше 80% всех коммерческих вложений приходилось на д.олю 17 крупных фирм, большинство которых было основано в период 1919—1930 гг.

    Удельный вес капиталовложений США в Китае достиг в 1931 г. 8% всех иностранных инвестиций, тогда как в 1914 г. он не доходил и до 4%.

    Значительный прирост отмечался также и в торговле США с Китаем, особенно с Маньчжурией. С 7,5% всего внешнего товарооборота Китая (без Гонконга) в 1913 г. доля США увеличилась до 16,5% в 1930 г. В то время как американский экспорт из Китая вырос за это время в 8 раз, а импорт в Китай в 7 раз, японский экспорт увеличился лишь в 4, а импорт в 3 раза; английский экспорт в 2 и импорт а 1,5 раза.

    Японская торговля перестала развиваться вследствие аностранной конкуренции, развития китайской лёгкой промышленности и антияпонских бойкотов.

    Японские капиталовложения в Китае, правда, увеличились *а период после первой мировой войны до 1931 года вдвое я достигли значительной суммы в 2 млрд. иен, однако это наблюдалось главным образом в первое «мирное» пятилетие, когда осваивались права и привилегии, добытые во время войны. Второе пятилетие ознаменовалось весьма медленным увеличением японских инвестиций, а в 1929—

    1930 гг. их рост совсем приостановился.

    Именно в эти годы под прикрытием «миролюбивой» дипломатии министра иностранных дел Сидехара японский империализм делал последние приготовления к военному вторжению в Китай для установления своего политического господства и экономической монополии. Одним из элементов этой подготовки была систематическая организация различных «инцидентов» в Маньчжурии. Другой составной частью являлась пропаганда японю-американской дружбы.

    Японцам удалось в этот период создать иллюзию добрососедских японо-американских отношений. Американские авторы хором утверждают, что «в начале 1931 г. японо-американские отношения были более дружественными, чем когда-либо со времени землетрясения 1923 г.» 21

    Немалая заслуга в создании такого впечатления принадлежала барону Сидехара, министру иностранных дел в «либеральных» кабинетах партии минсейто (1924—1927 и 1929—

    1931 гг.).

    Опытный чиновник министерства иностранных дел, продвигавшийся с 1899 г. по служебной лестнице с самых низших

    должностей, Сидехара около двадцати лет провёл в различных столицах Европы и в Вашингтоне. Во время первой мировой войны он был вице-министром иностранных дел, а в 1919—1922 гг. — японским послом в США.

    Пока Япония готовилась к агрессии, Сидехара, хорошо знавший экономическую мощь США, делал всё возможное, чтобы сохранить с ними хорошие отношения.

    Разумеется, основная подготовка Японии к войне заключалась в укреплении и развитии военной промышленности и в усилении военного флота. Флот находился в центре внимания японского правительства со дня подписания Вашингтонского договора. Землетрясение 1923 г., причинив японскому народному хозяйству убыток более чем на 5 млрд. иен, несколько задержало запланированные темйы вооружений. Несмотря на это, японский флот постепенно модернизировался, увеличивался и догонял по боевой мощи американский, мощь которого возрастала более медленными темпами.

    Таким образом, в Китае с конца мировой войны и до захвата Японией Маньчжурии постепенно укреплялись политические и экономические позиции США и ослабевало японское влияние. Важной причиной ослабления японских позиций являлось, наряду с мощным подъёмом национально-революционной борьбы китайского народа, систематическое давление Соединённых Штатов. За этот же период значительно увеличилась военная мощь Японии, особенно возросла мощь её военного флота, и относительно ослабли вооружённые силы США.

    Но во второй половине 20-х годов при внешнем спокойствии в международных экономических и дипломатических отношениях значительно усилились империалистические противоречия; при этом назревал также японо-американский конфликт. А с 1929 г. весь капиталистический мир и в частности цитадель капитализма — США были жестоко поражены мировым экономическим кризисом. Товарищ Сталин весной 1929 г. заявил: «Смешно было бы думать, что стабилизация капитализма осталась без изменений... На самом деле стабилизация капитализма подтачивается и расшатывается с каждым месяцем, с каждым днем» '.

    Стабилизация капитализма расшатывалась и в Японии. Мировой экономический кризис больно ударил по хозяйству страны. В 1931 г. производство промышленной продукции сильно сократилось по сравнению с 1928 и 1929 гг. Резко выросла безработица. Общий индекс товарных цен с начала

    1930 г. по июль 1931 г. снизился на 38%. В течение первого полугодия 1931 г. обанкротились сотни предприятий. Забастовки и аграрные конфликты сопровождались вооружёнными столкновениями с полицией, сигнализируя о серьёзном росте социального недовольства. Эта обстановка со своей стороны наталкивала японских империалистов на мысль искать выхода из кризиса на путях войны.

    9. Военная агрессия Японии в Маньчжурии и Северном Китае

    Доклад комиссии Литтона, обследовавшей по поручению Лиги наций обстоятельства захвата Маньчжурии Японией, выдержан в сугубо официальных тонах, и тем не менее местами он производит впечатление шаржа.

    Таков, например, раздел, в котором приведён-рассказ лейтенанта Кавамото. Этот лейтенант оказался со своим подразделением как раз на том участке Южно-Маньчжурской железной дороги, где произошёл «взрыв», вызвавший «маньчжурский инцидент» и захват Маньчжурии. Комиссия Литтона установила, что через 15—20 минут после того, как якобы была взорвана железная дорога, по этому пути прошёл японский поезд, и заинтересовалась, как могло это произойти. Кавймото ответил, что взорван был только один рельс. Поезд на быстром ходу проскочил, удерживаясь на другом невзорванном рельсе, покачнулся было, но помчался дальше '.

    В результате обследования комиссия Литтона вынуждена была записать, что «военные операции японских войск в эту ночь не могут быть признаны мерой законной самозащиты» 22. Американский статс-секретарь Стимсон в своих мемуарах впоследствии отмечал, что никакого «инцидента» и не было, что «японская армия пришла в движение согласно заранее разработанному стратегическому плану» ®.

    Дело, однако, не в том, была ли кем-либо или нет в ночь на 18 сентября 1931 г. на линии ЮМЖД взорвана петарда или пироксилиновая шашка. Суть в том, что эта дата была намечена японским военным командованием и военным министром генералом Минами для начала осуществления тщательно разработанного плана оккупации Маньчжурии.

    Довольно откровенно об этом рассказал позднее председатель правления ЮМЖД Мацуока в речи, произнесённой для японской аудитории в день празднования четвёртой годовщины «мукденского инцидента».

    Обвиняя в мягкотелости японских дипломатов, «создав ших у Чжан Сюэ-ляна впечатление, что у Японии ни на что уже нехватает смелости», Мацуока заявил: «Такая дипломатия разожгла возмущение 200 тыс. японских подданных в Маньчжурии и привела их в состояние лихорадки. Это возмущение заразило японскую армию и побудило её к действию» '.

    Руководители Квантунской армии могли действовать тем храбрее, что им был известен секретный приказ Чжан Сюэ-ляна от 6 октября. С целью избежать осложнений в результате японских провокаций Чжан Сюэ-лян приказал своим войскам: «Что бы японцы ни делали, ни при каких обстоятельствах не прибегать к оружию». Это облегчило быстрый разгром регулярных китайских войск в Маньчжурии и послужило к усилению позиции воинствующей клики в японской господствующей верхушке.

    Влияние агрессивных элементов и тенденций быстро росло среди японских господствующих классов. Захват Маньчжурии получил одобрение японской буржуазии.

    Оккупировав Маньчжурию, Япония, однако, по ряду соображений не сделала немедленного заявления о её формальной аннексии. Для облегчения работы дипломатии и пропагандистского аппарата японское командование объявило о создании «правительства Маньчжоу-го» и поставило во главе его того самого Пу И, которого Чжан Сюнь по японскому поручению неудачно пытался посадить на трон богдыхана в 1917 г.

    Вступление Пу И на пост правителя в новой столице Маньчжоу-го Чанчуне было объявлено 9 марта 1932 г., а через 2 года — 1 марта 1934 г. японские генералы провозгласили его «императором Маньчжоу-го».

    Ещё ранее, 15 сентября 1932 г., был заключён договор, по которому будущий «император» вверял себя и свою «империю» покровительству Японии и поручал охрану границ своей «державы» японской армии. Разумеется, правительство Маньчжоу-го являлось с самого начала игрушкой в руках штаба оккупационной армии.

    Одновременно с оккупацией японцы захватили все сколько-нибудь крупные китайские предприятия добывающей и обрабатывающей промышленности,' овладели китайскими железными дорогами, судоходством, заняли большие земельные площади.

    Национальное угнетение и всё усиливающаяся экономическая эксплоатация разожгли огонь ненависти к оккупантам в широких слоях населения. В Маньчжурии вспыхнула партизанская борьба против японских войск, которая то слабея, то вспыхивая с новой силой продолжалась вплоть до освобождения Маньчжурии войсками Красной Армии.

    Свою агрессию в Маньчжурии Япония усиленно маскировала демагогическими заявлениями о «борьбе с большевистской опасностью» и необходимости создания барьеров против «красной России». Несмотря на явную несостоятельность этой пропаганды, она импонировала некоторым влиятельным реакционным кругам американской и английской крупной буржуазии, занявшим позицию выжидания или даже частичного протежирования Японии.

    Глубокий экономический кризис вызвал в США и других ■капиталистических странах значительную растерянность и ■отвлёк внимание их господствующих классов к внутриполитическому положению своих стран.

    «Японские империалисты, видя, что европейские державы и США целиком поглощены своими внутренними делами в связи с экономическим кризисом, решили воспользоваться •случаем и сделать попытку нажать на слабо защищенный Китай, подчинить его себе и стать там господами положения» Г

    В результате Япония могла осуществить захват Маньчжурии в 1932 г. с уверенностью, что её действия не вызовут •серьёзного сопротивления со стороны Соединённых Штатов.

    Маньчжурия, которая глубоко вдаётся в материк, занимает большую площадь, насчитывает значительное население и располагает мощными природными ресурсами, была в быстром темпе превращена японскими агрессорами в обширный военный плацдарм и главную базу на континенте для подготовки нападения на Советский Союз и для •военной агрессии против Китая. Безнаказанность японских империалистов, новые захваты в Маньчжурии помогли воодушевить фашистскую Италию и германских нацистов на подобные же акты агрессии, совершённые ими через несколько лет.

    Захват Маньчжурии имел гораздо большее международное значение и повлёк за собой гораздо большие последствия, чем это казалось многим буржуазным политикам в месяцы, когда японская солдатня впервые врывалась в маньчжурские города и селения.

    Из Маньчжурии японский империализм с удвоенной энергией продолжал своё воздействие на соседние китайские территории.

    Решительный отпор 19-й армии и населения Шанхая в начале 1932 г. заставил Японию отказаться от плана немедленного политического подчинения Китая. В тот период это было слишком рискованно и по соображениям, связанным с международными отношениями. Однако уже через год, в феврале 1933 г., Квантунская армия, сославшись на очередной спровоцированный инцидент, двинулась из Маньчжурии в провинцию Жэхэ. Преодолев сопротивление 29-й китайской армии, японские войска направились к Пекину и Тяньцзиню. Японские агрессоры начали применять стратегию «вгрызания» в Китай — постепенного подчинения одной области за другой с одновременным усилением дипломатического нажима на нанкинское правительство. Токийские властители рассчитывали полностью подчинить себе нанкинское правительство при содействии действующих внутри него японских агентов. Япония намеревалась без особой затраты сил добиться монопольного господства над всем Китаем, как во времена аньфуистов.

    Это казалось тем более осуществимым, что в нанкинском правительстве имелась такая солидная японская агентура, как Ван Цзин-вей, его клика и другие изменники родины.

    Ван Цзин-вей надеялся дорваться до власти, увязывая свои честолюбивые замыслы с интересами японского империализма. Он вступил в правительство во время его реорганизации, в январе 1932 г., как представитель элементов, ставивших своей задачей сговор с Японией на основе признания её господства в Китае. Приход к власти Ван Цзин-вея базировался на успехах японской военной агрессии в Маньчжурии и начатом развёрнутом японском военно-политическом давлении на Китай. .

    США в этот критический период не оказали никакой эффективной помощи нанкинскому правительству, и в итоге политическое влияние США на китайские господствующие классы сильно ослабло, а позиции Японии соответственно укрепились.

    Несмотря на временное отступление США, международные отношения на Тихом океане сильно обострились. Глубокий и точный анализ создавшегося положения дан товарищем Сталиным в его докладе на XVII съезде партии:

    «Война Японии с Китаем, оккупация Манчжурии, выход Японии из Лиги наций и продвижение в Северный Китай — еще больше обострили положение» С

    Влияние прояпонской клики Ван Цзин-вея сказывалось весьма заметно на политике китайского правительства в течение 1932—1936 гг. Японо-китайское соглашение в Тангку 31 мая 1933 г., как и ряд других капитулянтских компромиссов гоминдановского правительства с японской агрессией,, вытекали прежде всего из антинациональной ванцзинвеев-ской политики «несопротивления» и признания японского господства в Китае.

    Ван Цзин-вей скрыл даже от ряда членов китайского правительства некоторые условия Тангкуского соглашения, опубликовав его неполностью. Когда возникло беспокойство по этому поводу, он официально заявил, что Тангкуский договор имеет «чисто военный характер и никак не затрагивает территориальные права Китая или его международное положение».

    По Тангкускому соглашению, территория, ограниченная с севера Великой китайской стеной, а с юга — линией, проходившей недалеко от Тяньцзиня и Бейпина, объявлялась «демилитаризованной зоной» с особой администрацией. Провинция Жэхэ и уезды столичной провинции Хэбэя (бывшей Чжили), расположенные севернее Великой китайской стены, были де факто включены в Маньчжоу-го и полностью отрезаны от Китая.

    Демилитаризованная зона, стратегически весьма важная область, включавшая несколько миллионов населения, оставалась формально под китайским суверенитетом. Но китайцы здесь могли дёржать лишь ограниченное количество слабо вооружённой полиции, которая к тому же по соглашению должна была быть «дружественной» Японии. Кроме того, на высшие административные должности по японскому требованию были назначены японские агенты. Ввиду этого японцы постепенно полностью овладели управлением и в этой области Китая. Одновременно японские «контролёры» и их китайские приказчики, сидевшие в административных органах демилитаризованной зоны, систематически её расширяли, прихватывая соседние территории. На протяжении двух с половиной лет зона увеличилась почти вдвое, заняв 25 тыс. кв. км с населением в 5 млн. человек.

    Наконец, 24 ноября 1935 г. управляющий «зоной» японский ставленник Инь Жу-ген, связанный с ванцзинвеевской кликой, объявил вверенную ему территорию независимой от Китая. Во главе управления японцы поставили очередной марионеточный ансамбль под названием Восточнохэбэйского автономного совета. Руководила им японская военная миссия, расположенная в Тунчжоу. «Столица» демилитаризованной зоны, город Тунчжоу, находилась всего в 30 км от Бейпина. Вскоре Восточнохэбэйский совет объявил себя «правительством» и заключил с Японией договор о покровительстве и охране нового «государства*. Таким образом, ещё кусок торритории, состоящий из 22 уездов провинции Хэбэй, был отторгнут от Китая.

    Проникая всё глубже в Северный Китай, японский империализм в то же время всё откровеннее вступал на путь полного политического подчинения всей страны.

    Весьма характерным проявлением этой политики было выступление представителя министерства иностранных дел Амо, который 17 апреля 1934 г. заявил, что Япония не потерпит предоставления Китаю займов, снабжения оружием, самолётами, военными материалами, командирования в эту страну военных инструкторов или советников и т. п. со стороны других держав, так как только японцы вправе и обязаны устанавливать порядок в Восточной Азии. Устами Амо Япония односторонним актом объявила свой протекторат над Китаем, тем самым окончательно отказываясь от доктрины «равных прав», «открытых дверей» и Вашингтонского договора.

    Выступление Амо было в основном направлено против США. Как раз в конце 1933 г. американская авиационная компания «Кэртис Райт* объявила о том, что она начинает строить в Ханьчжоу авиасборочный завод для китайского правительства. В 1933 г. США экспортировали в Китай самолёты на сумму в 1 762 тыс. долл. (против 157 тыс. долл. в 1932 г.). В эти же годы из США прибыла в Китай группа авиационных инструкторов для обучения китайских лётчиков. В мае 1933 г. американское правительство предоставило нанкин^ скому правительству «пшеничный и хлопковый* заём на сумму до 50 млн. долл.

    Японская пресса теперь не стесняясь заявляла, что Китай должен находиться под японским протекторатом, и требовала от всех иностранцев «убрать руки от Китая». Предложение признать японское господство в Китае было выдвинуто японским правительством и в переговорах в сентябре 1934 г. с английским представителем Лейт-Россом, перед которым чемберленовцы в то время ставили задачу достигнуть компромисса с Японией за счёт Китая.

    В начале 1935 г. пресса Ротермира опубликовала статью известного фашиста Мосли, содержавшую условия предполагаемого англо-японского союза. Япония должна была гарантировать неприкосновенность Индии, за что Англия признавала захват Маньчжурии и Монголии и обещала оказать содействие японским антисоветским планам. «Observer* и «Morning Post* тоже высказались за признание Маньчжоу-го.

    Хор в роли министра иностранных дел впоследствии также предложил соглашение на основе признания Маньчжоу-го и Северного Китая японской сферой '.

    Но Токио упорно требовало признания японского протектората над всем Китаем, давая лишь обещание не препятствовать английской экономической деятельности в Центральном и Южном Китае. Английское правительство не находило возможным и нужным полностью уступить Китай Японии. Оно стало оказывать экономическую помощь Нанкину. Это вызвало в Японии волну антианглийских выступлений.

    Когда китайское правительство, опираясь на английскую помощь, объявило 3 ноября 1935 г. о введении золотого стандарта вместо серебряного, то представитель японского министерства иностранных дел выступил с угрозой по адресу «иностранных попыток забрать в свои руки экономический контроль над Китаем». «Во всех важных вопросах, касающихся Китая, необходимо советоваться с Японией, — заявил этот представитель, — иначе Япония может оказаться вынужденной принять соответствующие меры».

    В то же время японские агрессоры всё последовательней занялись вытеснением из Китая своих противников, в частности США. Это удавалось им больше всего в Северном Китае—в провинциях Хэбэй, Чахар, Шаньдун.

    Японцы достигли здесь нового успеха в июне! 1935 г., когда прояпонский военный министр нанкинского правительства генерал Хо Ин-цинь по японскому требованию объявил о роспуске в Северном Китае гоминдана. Он вывел так же армию Юй Сюэ-чжуна, как и другие антияпонские войска, из Хэбэя и приказал подавить антияпонское движение. Эти требования были выдвинуты командующим японским гарнизоном в Северном Китае генералом Умецу и после принятия их гоминдановским китайским правительством были названы «соглашение^ Хо Ин-цинь — Умецу».

    Не прошло и месяца, как по новому японскому требованию китайские войска были эвакуированы из юго-восточной части Чахара и шесть уездов этой провинции превратились в ещё одну зависимую от Японии область, в которой японские наймиты (Ли Шоу-синь и другие) организовали свои силы для дальнейшего продвижения по японским заданиям. Новый японский плацдарм в Чахаре агрессоры использовали главным образом для дальнейшего наступления на Внутреннюю Монголию и прежде всего на соседнюю провинцию Суйюань.

    Вслед за тем японские захватчики, используя известного организатора диверсий генерала Доихара, задались, целью путём политических интриг, военных угроз и подкупов отторгнуть сразу все пять северных провинций Китая или хотя бы некоторые из них.

    Доихара нажимал на губернаторов, высших чиновников и китайскую буржуазию Северного Китая, пытаясь принудить их объявить отход от Нанкина.

    Чтобы стимулировать антинанкинское движение, командующий японским гарнизоном в Северном Китае генерал-лейтенант Тада опубликовал декларацию, в которой прямо призывал к свержению нанкинского правительства.

    Заявляя, что японо-китайское «сотрудничество» должно быть осуществлено прежде всего в Северном Китае, Тада настаивал на полном и немедленном вытеснении оттуда европейцев и американцев.

    Одновременно, угрожая снова пустить в ход военную, силу, Япония требовала от нанкинского правительства невмешательства в дела Северного Китая и даже содействия планам создания там автономных органов власти и открытого-признания японского протектората. Чтобы подкрепить словесные угрозы, японское командование сосредоточило к середине ноября 1935 г. несколько дивизий в Шаньхайгуане, на границе Северного Китая, и потребовало предоставления казарм «для 15 тыс. войск», прибывающих в Тяньцзинь-Доихара заявил, что, если его требования не будут удовлетворены до 20 ноября, Япония пошлёт пять дивизий в Хэбэй, четыре в Шаньдун и т. д.

    Несмотря на непрерывно растущий напор со стороны Японии, нанкинское правительство продолжало придерживаться курса на соглашение и примирение. Чан Кай-ши, выступив осенью 1935 г. на тему о японско-китайских отношениях, выразил твёрдую уверенность в том, что «китайский-и японский народы в конце концов начнут сотрудничать друг с другом и будут жить в подлинной дружбе». Констатировав,, что «европейские державы и США в последнее время постепенно теряют своё влияние в Китае» и что «Китай бесспорно не в силах в настоящее время оказать сопротивление Японии», Чан Кай-ши заявил: «Ради высоких идеалов взаимного процветания и совместного существования двух народов, а также ради сохранения мира в Восточной Азии, мы готовы пойти на разумные уступки для удовлетворения, японских интересов» '.

    Из этого видно, что даже крупнейшие политические деятели китайских господствующих классов всё ещё надеялись на компромисс с Японией, всё ещё рассчитывали откупиться от неё хотя бьг и важными, но частичными уступками. Между тем для наблюдателей дальневосточной политической арены, реалистически оценивавших положение, было уже ясно, что о компромиссе не может быть и речи. Даже некоторые английские и американские журналисты и публицисты, как Натаниэль Пеффер, Тимперлей, Эдгар Сноу, заявляли, что перед китайским правительством остаются только два пути: полная капитуляция перед Японией, признание её политического протектората над Китаем или — вооружённое сопротивление.

    Китайские правящие классы некоторое время всё ещё пытались удержаться на «золотой середине» частичных уступок. С согласия нанкинского правительства в БейпМне 18 декабря 1935 г. стал функционировать Хэбэй-Чахарский политический совет во главе с генералом Сун Чже-юанем и с японскими политическими, военными и экономическими советниками. В ведение его были переданы районы Хэбэйской и Чахарской провинций, оставшиеся ещё вне прямой зависимости от японцев, но не все пять провинций Северного Китая, чего так усиленно добивался- Доихара.

    Однако Доихара и его приспешники удовлетворились этим результатом, так как рассчитывали при наличии в совете японских ставленников скоро добиться 'от Сун Чже-юаня объявления независимости от Нанкина, как это сделал Инь Жу-ген в демилитаризованной зоне.

    Японские интриги в этом направлении не прекращались ни на один день. Но теперь они всё меньше достигали цели.

    С конца 1935 г. в Китае стала создаваться всё более неблагоприятная для японцев внутриполитическая обстановка. 9 декабря 1935 г. ушло в отставку правительство Ван Цзин-вея. Новое правительство упорней торговалось с японцами и соответственно инструктировало северокитайские власти.

    Несмотря на бешеный напор и угрозы, бесчисленные интриги и провокации, японцы в дальнейшем не сумели добиться существенных уступок ни от нанкинского правительства, ни от Хэбэй-Чахарского политического совета. Чем объясняется эта постепенная перемена в политике китайских властей?

    Представители США и Англии в это время побуждали китайскую буржуазию к более стойкому сопротивлению Японии. Японская агрессия зашла уже слишком далеко и наносила существенный ущерб и американским и английским интересам, угрожая совсем вытеснить другие державы из

    Китая. Поэтому американцы, а также англичане (последние на некоторый период приобрели большое влияние в нанкинском правительстве), непрочь были поощрять Китай к более энергичному сопротивлению Японии.

    Американская и английская печать не скупилась на советы и обещания. В том же направлении действовала и дипломатия. Всё это оказывало известное воздействие на китайскую буржуазию и на влиятельные элементы в правительстве, связанные различными нитями с английским и американским капиталом.

    Однако, главная причина усилившегося с конца 1935 г. сопротивления японской агрессии заключалась в другом — в новом подъёме национального ангияпонского движения во всём Китае.

    В предшествующие годы буржуазия, интеллигенция и мелкая буржуазия были запуганы японским террором и доведены до политического столбняка. С конца 1935 г. эти слои общества начали выходить из оцепенения. В декабре, когда решалась судьба Северного Китая, вспыхнули анти-японские студенческие демонстрации. Начавшись в Бейпине (9 и 16 декабря), национальное движение студенчества перебросилось во все крупные города. Демонстрации выявили боевое настроение широких масс и сигнализировали о переломе.

    Подъём национально-освободительного движения, с одной стороны, и растущие домогательства Японии—с другой, оставляли китайскому правительству всё более узкие возможности для маневрирования. Оно начало понимать, что •перед ним только два пути — либо окончательно превратиться в марионеточный ансамбль под управлением японского империализма, предать и продать Китай, либо решиться на подготовку к вооружённой борьбе, как того требовали широкие массы китайского народа.

    Что же привело к решительному подъёму национальноосвободительного движения в Китае?

    Существенное значение имело беспрерывное развитие самой японской агрессии, постоянный рост японских притеснений и издевательств, становившихся всё более невыносимыми, всё более мучительными. Японская жандармерия, попирая своими каблуками китайский суверенитет, начала широко практиковать в Северном Китае аресты китайцев. Арестованные подвергались пыткам и предавались смерти в японских застенках.

    В Бейпине и в уездных городах японцы и японские агенты-корейцы насильно поселялись в домах местных жителей, избивая и выбрасывая хозяев. В занятых помещениях устраивались дома терпимости, опиумокурильни и другие притоны.

    Во время своих манёвров японские воинские части вытаптывали поля, японо-корейские контрабандисты силой захватывали вагоны и поезда, нарушая железнодорожное движение и избивая железнодорожников; они расстреливали китайскую полицию и таможенную охрану, отправляя целые караваны грузовиков с контрабандой во внутренние районы Китая.

    Всякая неприятная для японцев фраза в легальной китайской прессе вызывала конфискацию, штрафы и закрытие газеты или журнала.

    Все эти и подобные насилия не могли не вызвать глубокого и всё растущего возмущения среди китайского народа.

    Движущей силой национально-освободительной борьбы явилась Китайская коммунистическая партия. Руководимое ею правительство существовавших в то время советских районов Китая объявило войну Японии ещё в 1932 г., вскоре после захвата Маньчжурии японцами. Несмотря на тяжёлую борьбу, которую Китайская красная армия в то время вела с гоминдановскими войсками, КПК и правительство советских районов Китая декларировали готовность вступить в союз с любым правительством, с любой силой, которые станут на путь вооружённого сопротивления японской агрессии. Политика и программа вооружённого сопротивления на основе единого антияпонского национального фронта выкристаллизовывались всё яснее, влияние их проникало в убогие крестьянские фанзы и в палаты промышленной буржуазии, в кабинеты профессоров и журналистов и в помещения штабов китайских генералов.

    Историческое обращение компартии и правительства советских районов Китая в августе 1935 г. к китайскому народу, ко всем партиям и группам с предложением «создать единую всекитайскую антияпонскую армию и единое правительство национальной обороны против японского империализма» явилось отправным пунктом практических мероприятий по организации единого фронта. Требование компартии организовать единый антияпонский фронт и оказать сопротивление японской агрессии становилось требованием миллионных трудовых масс. Оно дало также сильный толчок к возобновлению национально-освободительного движения^ среди буржуазии и других элементов господствующих слоев.

    Под влиянием общенародного и студенческого движения сам Чан Кай-ши 16 января 1936 г. дал клятву на конференции ректоров и студентов китайских университетов, что он никогда не подпишет «никакого договора, наносящего ущерб китайской территориальной и административной неприкосновенности, никакого секретного соглашения» '.

    Передовые элементы китайского народа повсюду создавали «антияпонские общества национального спасения», которые уже в конце мая на своём съезде объединились во Всекитайскую федерацию обществ национального спасения. 30 мая 1936 г. эта федерация устроила первую после 1927 г. антияпонскую демонстрацию в Шанхае, обошедшуюся без полицейского вмешательства.

    В своё время Ленин указывал на китайцев, как на народ, «известный своей покорностью». Среди наиболее отсталых китайских крестьян ещё недавно была в ходу песня, характеризующая влияние феодальной идеологии. «Мы идём на работу с восходом солнца, — говорится в этой песне, — и возвращаемся, когда солнце заходит. Так протекает наша жизнь до самой смерти. Нам ничего больше и не надо. Мы счастливы, что ничего не знаем и ничему не учимся». Автору довелось услышать эту песню в деревне, расположенной всего в 20 км от Бейпина.

    Психология рабства и фаталистической покорности судьбе в 30-х годах XX века была уже сильно подорвана у промышленных рабочих и основательно поколеблена у трудящихся масс в целом. Однако она всё ещё оставалась могущественным врагом инициативы, самодеятельности и уверенности в своих силах, врагом, с которым компартии и другим передовым элементам приходилось вести усиленную борьбу.

    Психологию покорности и нерешительности всячески использовала и развивала японская агентура. Ещё после захвата Маньчжурии Ван Цзин-вей заглушал стремление к борьбе лживыми, но крикливыми аргументами о -том, что «нечего браться за оружие — Япония победит'Китай в три дня».

    Ненависть, затаённая народом к японскому агенту Ван Цзин-вею, прорвалась наружу 1 ноября 1935 г. На шестом пленуме ЦИК гоминдана бывший офицер 19-й армии Сунь Фын-минь тяжело ранил Ван Цзин-вея. Ещё через месяц — 9 декабря, в день первой студенческой антияпонской демонстрации, — ушёл в отставку и весь его кабинет»; С началом 1936 г. японцам стало уже труднее добиваться новых уступок от нанкинского правительства или местных органов власти.

    Рост национального самосознания и ангияпонсКих сил заставил японцев действовать несколько осторожней, в то же время проводя подготовку для вооружённого удара;

    1 «СЫпа Veekly Цеч€\'», Лап. 25: 1936, р. 272. *


    Министр иностранных дел Хирота в программной речи 21 января 1936 г. «уточнил» три принципа, проведения которых японское правительство намеревалось добиться от Китая. Эти принципы: действенное сотрудничество с Японией, признание Маньчжоу-го, подавление при помощи японских войск антияпонского движения — по существу всё те же требования признания японского протектората над Китаем, расквартирования японских войск в стране, вытеснения из неё всех других держав и вовлечения Китая в борьбу против СССР в качестве японского вассала.

    Хирота заявил, что китайское правительство в основном якобы приняло его три принципа. Однако на следующий день китайское министерство иностранных дел выступило с опровержением, объяснив, что китайское правительство отказалось вести переговоры на основе этих принципов «как слишком смутных и неясных».

    Борьба, которая велась в нанкинском правительстве между японской агентурой, с одной стороны, и лицами, склонявшимися к сопротивлению японской агрессии, — с другой, имела место, хотя и в меньшем масштабе, также в Хэбэй-Чахарском политсовете. Здесь, однако, прояпонские элементы были влиятельнее и японское военное давление непосредственней. К лету 1937 г. японские военные круги могли похвастать здесь некоторыми успехами. Они сумели посадить своего ставленника Чен Чуэ-шена директором важнейшей железнодорожной артерии Бейпин — Шаньхайгуань, заставить Хэбэй-Чахарский совет провести ряд стратегических грунтовых дорог, по которым впоследствии двигались японские танки и артиллерия, направлявшиеся для атаки китайских войск. По настоянию японских советников якобы в целях обороны против «коммунистической опасности» были заново сооружены или отремонтированы стены вокруг ряда уездных городов, в которых японцы впоследствии расположили свои войска. Японцы организовали воздушные линии, связывающие Тяньцзинь, Бейпин и Калган с Маньчжоу-го и Японией. По японскому требованию Сун Чже-юань задержал передачу серебра (60 млн. долл.) и местных налоговых сборов нанкинскому правительству; из школ были изъяты учебники, не понравившиеся японцам. Японский гарнизон расположился (с мая 1936 г.) на стратегически важной узловой станции Фынтай.

    Но Хэбэй-Чахарский политсовет Не осмелился стать на Путь Инь Жу-гена и монгольского князя Дэ Вана, — на путь разрыва отношений с китайским центральным правительством. В 1936 г. влияние антияпонского общественного движения было уже достаточно сильно. Сун Чже-юань и его совет шли на многие частичные уступки японцам, но в то же время уклонились от удовлетворения требований, сводившихся к установлению полного господства японцев в Северном Китае.

    В 1937 г. сопротивление японцам усилилось как в Хэбэй-Чахарском совете, так и во всём местном китайском административном аппарате. Некоторые японские ставленники, занимавшие важные посты, были даже смещены.

    Усиление антияпонских тенденций в Хэбэй-Чахарском политсовете в 1937 г. не было явлением местного характера. В декабре 1936 г. произошли «сианьские события», которые подняли антияпонское национально-освободительное движение на новую ступень.

    12 декабря 1936 г. в штаб-квартиру войск Чжан Сюэ-ляна в городе Сиань прилетел Чан Кай-ши, командующий гоминдановскими вооружёнными силами и глава нанкинского правительства. Чан Кай-ши имел задачей убедить Чжан Сюэ-ляна и офицерский состав его войск продолжать войну против Китайской красной армии, расположенной в пограничной области трёх провинций — Шэньси — Ганьсу — Винся. Чжан Сюэ-лян и его офицеры, не признав доводов Чан Кай-ши основательными, захватили главнокомандующего в плен, чтобы уговорить его прекратить борьбу с Красной армией, войти в единый национальный фронт и начать вооружённую борьбу с японцами.

    Чан Кай-ши сидел в плену в Сиани 12 дней. Японские военные круги в Китае и японские агенты развили бешеную провокационную деятельность. Они ставили задачей, используя сианьские события, убить Чан Кай-ши и вызвать взаимную вооружённую борьбу крупного масштаба между китайскими вооружёнными силами.

    Для пресечения японских провокаций и максимального содействия созданию единого антияпонского фронта Китайская коммунистическая партия приняла активное участие в ликвидации конфликта.

    Благополучным для единого фронта исходом «сианьского инцидента» Китай обязан главным образом выдержанной и умелой линии поведения Китайской коммунистической партии, вмешавшейся в качестве посредника в разрешение конфликта. Чан Кай-ши, которого убедили в необходимости создания единого национального фронта, был освобождён, и «сианьские события» в конечном итоге привели к хотя бы: временному национальному единению в Китае.

    Начиная с середины 1936 г. японское правительство регулярно производило дипломатические атаки на Нанкин. Но народ, вдохновляемый беззаветным героизмом Китайской коммунистической партии, столь единодушно требовал борьбы с японской агрессией, что китайское правительство постепенно всё более становилось на путь сопротивления.

    Японский империализм, однако, и не думал о том, чтобы ослабить агрессию. Слишком близкой казалась заманчивая перспектива овладения всем Китаем. Слишком ясно было, что дальнейшие тенденции развития внутреннего положения в Китае ведут к серьёзному усилению национального Китая — к тому, чего больше всего опасались японские империалисты. Слишком очевидно было также и то, что при существовавшем международном положении японская военная агрессия не встретит отпора со стороны других империалистических держав, в том числе и со стороны США. Наконец, японские генералы и банкиры были твёрдо уверены, что военное столкновение с Китаем, предпринятое в 1937 г., законг чиггся через несколько месяцев полным разгромом китайских вооружённых сил и установлением в результате этого формального японского протектората над Китаем.

    10. Американская дипломатия в обороне

    В первые годы президентства Гувера американские дипломаты, отчасти пытаясь помешать образованию англо-японского союза, отчасти по своей близорукости, не раз восхваляли «мирную политику» Японии и восторгались общностью японо-американских интересов.

    «Я не знаю двух других наций на свете, интересы которых совпадали бы столь полно, как интересы США и Японии ... Мы должны сделать всё, чтобы уничтожить создавшееся в Америке представление о Японии, как о стране агрессивной, империалистической, создающей беспокойство. Если это когда-либо и соответствовало действительности, то теперь это уже не так» *.

    Подобного рода восторженные тирады произносились американским послом в Японии Кэстлем, который стал затем помощником государственного секретаря.

    ' Государственный секретарь Стимсон по случаю дня рождения японского императора в апреле 1931 г. не поскупился на похвалы по адресу Японии, «Поскольку, — заявил он, — цели и намерения США и Японии не содержат никакой тенденции к агрессии, эти страны создали между собой крепкую и длительную дружбу. Океан теперь уже не отделяет, а скорее соединяет США и Японию» 23.

    В своей книге «Дальневосточный кризис» Стимсон пишет, что 17 сентября 1931 г. во время визита, который нанёс ему японский посол в Вашингтоне Дебуци, он и его гость в результате беседы пришли к выводу, что много лет уже не было столь дружелюбных отношений между США и Японией, как в данное время. Стимсон так никогда и не понял, что этот визит Дебуци явился «глубокой» дипломатической разведкой накануне выступления японской армии в Маньчжурии, хотя через несколько дней после «дружественной» встречи государственному секретарю пришлось развить лихорадочную дипломатическую активность, чтобы остановить японскую агрессию! в Маньчжурии. Но усилия США оказались уже тщетными.

    Стимсон и его «школа» в значительной мере строили свою политику в расчёте на глубокую рознь, якобы существовавшую между японской армией и тогдашним японским правительством. Преувеличивая действительные расхождения между ними, американская дипломатия ставила основной задачей «содействовать» японскому правительству в деле водворения в отеческое лоно «блудного сына» — японской армии. Когда в ответ на ноту США от 24 сентября 1931 г. и на ноту Лиги наций с предложением прекратить военные действия, Токио ответило, что армии дан приказ «воздержаться от дальнейших военных выступлений, за исключением необходимых для самозащиты, и что эвакуация войск обратно в железнодорожную зону начата», — Стимсон уже предвкушал успехи своей политики.

    Однако для самозащиты японской армии оказалось необходимым не только оккупировать всю Маньчжурию, но и двинуться в Китай... Стимсону не долго пришлось почивать на лаврах «дипломатического успеха».

    Демонстрируя свою большую заинтересованность в Китае, правительство США нотой от 10 октября 1931 г. выразило готовность сотрудничать с Лигой наций в мероприятиях «по предотвращению опасности войны», затем 20 октября оно снова произвело демарш в Токио, напоминая о пакте Кел-лога... В Комиссию Лиги наций, возглавляемую Литтоном, был назначен и американский представитель генерал-майор Маккой (10 декабря 1931 г.).

    В то время Стимсон ещё не разочаровался в своей политике «содействия японскому правительству против милитаристов». Правительство США внешне продолжало держаться на второй линии, предоставляя инициативу Лиге наций и даже не всегда поддерживая её.

    Лишь в начале 1932 г., через месяц после смены минсейтов-ского правительства в Токио, убедившись в несостоятельности прежней дипломатической линии, правительство США более твёрдо и ясно определило свою позицию по отношению к захвату Маньчжурии. 7 января государственный секретарь США послал японскому и китайскому правительству идентичные ноты, суть которых заключалась в известной стим-соновской «доктрине непризнания».

    Американское правительство сообщало, что оно не признаёт и не будет признавать положения, вновь созданного де факто или обусловленного договором, «которое может нанести ущерб договорным правам США или их граждан в Китае, включая права, относящиеся к суверенитету, к независимости и территориальной и административной неприкосновенности Китая или к международной политике, относящейся к Китаю и известной под названием политики «открытых дверей». Точно так же США намерены не признавать нарушения пакта Келлога»

    Однако, нота американского правительства, надеявшегося в течение нескольких месяцев, что «либеральное» японское правительство сладит с агрессивными военными кругами, опоздала.

    Некоторые американские газеты метко указывали, что «запоздалая активность Стимсона напоминает прибивание запоров к дверям конюшни, после того как лошадь уже выкрадена».

    Стимсон явно не учёл ряда важных факторов во внутреннем положении Японии и в международных отношениях 24.

    Было бы, однако, ошибкой приписывать медлительность я инертность американской дипломатии только расчётам на рознь между японским правительством и военными кругами. Основные причины лежали глубже. Как уже выше отмечено, тяжёлый экономический кризис как в 1931 г., так и в последующие годы поглощал внимание и силы американских господствующих классов. Кроме того, симпатии Лондонского правительства оставались на стороне Японии.

    Манёвры в Лиге наций лиц, стоявших в то время у правительственного руля в Англии, сводились скорее к тому, чтобы облегчить путь японской агрессии в Маньчжурии, чем к тому, чтобы тормозить её. Америка не только не могла рассчитывать на поддержку своих действий, направленных против Японии, но встречала явные или скрытые препятствия и со стороны Англии. Это стало общеизвестно ещё в связи с посылкой ноты Стимсона «о непризнании» японских захватов. Тщетно американский статс-секретарь пытался заполучить в этом вопросе поддержку Англии.

    Английское правительство категорически отклонило американские предложения и 11 января опубликовало официальную декларацию, в которой заявило, что «ввиду японских заверений о признании принципа открытых дверей в Маньчжурии», оно не считает нужным адресовать Японии ноту, аналогичную американской.

    В этой декларации ни слова не было сказано о том, что Англия является сторонницей сохранения неприкосновенности китайского суверенитета и китайской территории. Английское правительство настаивало лишь на сохранении «открытых дверей» в Маньчжурии. Декларация явилась поддержкой японской агрессии в Маньчжурии.

    Английское правительство того времени ничего не имело против происшедших в Маньчжурии изменений и, повиди-мому, с ним втайне даже был согласован вопрос об усилении там японской «специальной позиции».

    Английская декларация, как признаёт Стимсон, явилась также «резким отпором» Соединённым Штатам, продемонстрированным открыто перед лицом японского правительства •.

    То, что осталось невысказанным в декларации, договорил в своей передовой английский полуофициоз «Times». Одобрив отказ правительства поддержать линию американской политики в Китае, «Times» заявил, что защита административной неприкосновенности Китая не входит в обязанности английского министерства иностранных дел. По мнению редакции газеты, этой неприкосновенности и не существует, она является только идеалом. Власть китайского правительства не распространяется на очень многие территории Китая.

    Японскому правительству более прямой и. открытой поддержки и желать не приходилось. Япония смогла 15 января 1932 г. смело дать на американскую ноту ответ, в котором не только отклоняла американские предложения, но который носил довольно иронический и издевательский характер, не совсем обычный для дипломатических документов. Стимсон впоследствии назвал этот японский ответ «провокационным».

    Вслед за Англией, Франция, Голландия и другие страны, подписавшие Вашингтонский договор, заняли отрицательную позицию по отношению ко всяким «демаршам» в Токио.

    Такая позиция империалистов Англии и Франции обусловливалась тремя основными причинами.

    Первое — предположением, что японская агрессия в конечном итоге направлена против Советского Союза и поведёт к японо-советской войне; второе — расчётом, что США как наиболее задеваемая японской агрессией капиталистическая страна вынуждена будет volens nolens взять на себя бремя конфликта с Японией, если обойдётся без японосоветской войны; третье — надеждой, что нарушение статус кво Японией надолго задержит решение вопроса о ликвидации экстерриториальных прав держав в Китае. Переговоры, которые под давлением национально-освободительного движения велись капиталистическими державами с нанкинским правительством как раз накануне «»мукденского инцидента», близились к завершению.

    Американское правительство, увидев себя в «блестящем одиночестве», познало ещё раз на практике значение англоамериканских экономических и внешнеполитических противоречий. Не видя другого выхода, оно не прекратило, однако, попыток координации действий с Англией. Заметив некоторый поворот в английской политике после японского нападения на Шанхай, задевшего весьма существенные английские интересы, американское правительство хотело использовать момент для того, чтобы добиться совместного выступления в защиту Вашингтонского договора, нарушенного оккупацией Маньчжурии и военными действиями в Шанхае. Англия и на этот раз отклонила американские предложения, правда, не столь прямолинейно, как в январе. Тем не менее Стимсон вторично убедился, что английская позиция в основном не изменилась.

    Хотя смелевшие изо дня в день японские империалисты всё больше препятствовали деятельности американского капитала в Маньчжурии и произвели военное вторжение в Шанхай — сердце иностранных инвестиций,—американское правительство уже не отваживалось обращаться с нотами протеста непосредственно к Японии.

    Чтобы как-нибудь всё же отметить своё отношение к новым японским захватам, американское правительство в лице Стнмсона в разгар военных действий в Шанхае, 23 февраля, опубликовало письмо на имя Бора, председателя иностранной комиссии сената, в котором напоминало о Вашингтонском договоре. В этом письме Стимсон призывал другие страны не признавать прав и привилегий, приобретённых Японией путём нарушения договора девяти держав.

    Пожиная первые плоды своей «блестящей изоляции», американцы поняли, что дело может обернуться ещё хуже. «Ответственные наблюдатели ада Дальнем Востоке», по словам Стимсона, сообщали, что не исключена возможность внезапного нападения Японии на соседние владения США. Поэтому 13 февраля 1932 г. американский флот прибыл к Гаваям для проведения «манёвров». Он остался там, чтобы предотвратить возможный неожиданный захват передовых позиций США на Тихом океане.

    По мере развития японского вторжения в Шанхай международная позиция США улучшилась. Теперь уже и важные интересы Англии оказались чувствительно задетыми. Англия начала сотрудничать с Америкой, поскольку дело касалось вытеснения японских войск из Шанхая. Узнав, что Англия посылает в Шанхай добавочные военно-морские силы, США тоже демонстративно собрали там всю свою азиатскую эскадру и высадили пехотные части, привезённые с Филиппин.

    Поняв, что он теперь получил в свои руки дипломатический козырь, Стимсон вскоре же использовал его, предложив 4 марта американским представителям в Шанхае воздержаться от участия вместе с англичанами в посредничестве между японцами и китайцами. Американская дипломатия пустила в ход этот козырь, когда ей стало известно, что английское правительство, несмотря на всё происшедшее в Шанхае, не собирается поддержать в Лиге наций резолюцию о непризнании положения, созданного Японией в Маньчжурии. Дипломатический манёвр США оказался эффективным. Англия обещала поддержать резолюцию. 7 марта она была принята, и американские представители прекратили своё бездействие в Шанхае.

    Но английская позиция в основном не изменилась. Назначенная Лигой наций Комиссия во главе с англичанином Литгоном после долгой возни представила доклад о результате обследования в Маньчжурии. Когда в начале декабря 1932 г. дело дошло, наконец, до обсуждения доклада, английский министр иностранных дел Саймон выступил с речью настолько прояпонской и антикитайской, что японский представитель Мацуока, выражая глубокую благодарность англичанам, заметил: «Сэр Джон Саймон в течение получаса в немногих фразах сказал то, что я пытался высказать на своём плохом английском языке в течение десяти дней» '.

    Вопреки всем японским манёврам, поддержанным тогдашним английским правительством, мировое общественное мнение было против японцев. США также продолжали настаивать на том, чтобы державы, входящие в Лигу, осудили японские действия. Лига наций вынуждена была 24 февраля 1933 г. после длительных проволочек принять решение, которое осуждало действия Японии, рекомендовало эвакуацию японских войск из оккупированной Маньчжурии и обязывало членов Лиги наций не признавать нового «государства» — Маньчжоу-го. На другой день американское правительство заявило о своей поддержке этой резолюции.

    Как раз в феврале 1933 г. началось новое продвижение японских войск из Маньчжурии на юг, в сторону Бейпина и Тяньцзиня. Это помогло США в конце концов присоединить Англию к державам, осуждавшим Японию в Лиге наций. Ряд органов печати и некоторые общественные круги в различных странах, особенно в Америке, предлагали в то время объявить экономическую блокаду Японии. Однако зная,, что при существующей международной обстановке всё это ни к чему реальному не приведёт, Япония придавала подобным решениям и предложениям ещё меньше значения, чем прежним протестам.

    Руководящее в то время крыло английских консерваторов решительно препятствовало проведению каких бы то ни было практических мероприятий, направленных против Японии. Английское правительство 27 февраля 1933 г. объявило эмбарго на вывоз оружия в Японию и в Китай, но уже через две недели отменило его. Прав был Мацуока, когда он, спустя несколько лет, издевательски заявил, что «если бы в то время даже сама Япония обратилась к Лиге наций с просьбой объявить блокаду японских берегов, и то Лига не применила бы этого мероприятия»2.

    Чтобы совершенно развязать себе руки и продемонстрировать свою твёрдую решимость продолжать начатую агрессию, Япония 27 марта 1933 г. объявила о выходе из Лиги наций.

    В обстановке обострения японо-американских противоречий 16 ноября 1933 г. были восстановлены дипломатические отношения между США и Советским Союзом. Этот шаг укрепил дипломатические позиции США на Дальнем Востоке, но линия поведения американской дипломатии не изменилась.

    Весь период постепенного «вгрызания» Японии в Китай (весна 1933 г. — лето 1937 г.) и первые два года войны Японии против Китая прошли при незначительной активности США.

    Политика невмешательства Соединённых Штатов обусловливалась целым рядом причин. Английское правительство попрежнему ничуть не было склонно оказать серьёзное сопротивление японской экспансии. Начиная с 1931 г. и на протяжении ряда лет оно проводило политику уступок, политику «дальневосточного Мюнхена». Министр иностранных дел Сэмюэль Хор, подготовляя переговоры Лейт-Росса с Японией, в июле 1935 г. вновь подчеркнул в публичном выступлении, что всякая «видимость воинственности» по отношению к Японии должна быть избегнута и следует всячески стремиться к «достижению сотрудничества» с ней на основе признания её специальных интересов. «Чемберленовцы» были убеждены, что при достаточно ловкой дипломатии японская агрессия разрядится в сторону СССР.

    Лишённое поддержки Англии, вашингтонское правительство не решалось один на один выступить против Японии. Кроме того, среди влиятельных реакционных кругов американской крупной буржуазии также была распространена уверенность, что действия Японии в конечном итоге направлены против Советского Союза и поэтому Соединённым Штатам лучше всего оставаться в стороне.

    Эта уверенность сильнейшим образом влияла на правительственную политику. Агенты японского империализма и профашистские реакционные элементы своей агитацией всячески укрепляли эту уверенность. «Кроты изоляционизма» и различные деятели и журналисты, страдающие политической близорукостью, горячо доказывали, что США могут залезть в свою скорлупу и их меньше всего должно интересовать то, что происходит в Азии, отделённой от Америки Великим океаном.

    Не следует недооценивать, например, влияния на американскую буржуазию грязных потоков антисоветской и акги-китайской клеветы, источником которых являлся редактор издаваемого в Шанхае журнала «Far Eastern Review» Джордж Бронсон Ри. В США широко было известно, что он — платный японский агент *, и тем не менее статьи его нередко перепечатывались, а его аргументы, оправдывавшие действия Японии, часто повторялись различными американскими журналистами и органами печати. Бронсон Ри без конца и в самых различных вариациях доказывал, что японская агрессия в Маньчжурии и в Китае является лишь оборонительной мерой против «угрозы со стороны СССР», «коммунистической опасности» и национально-революционного движения в Китае. Впоследствии, незадолго перед своей смертью, этот «американец» был направлен-японцами в США в качестве представителя Маньчжоу-го.

    Захват Маньчжурии и японскую агрессию в Китае оправдывал и целый ряд других американских журналистов, историков и политиков.

    Реакционный американский журналист Джордж Сокольский писал в 1935 г., что «захватом Маньчжурии Япония достигла великой цели своего исторического развития»25 и «в дальнейшем она может вести свою политику в соответствии с законами международного права» ’.

    Журналист Прайс Белл утверждал в 1934 г.: «Японская политика на Дальнем Востоке — это самая здравая политика. Япония проводила свою агрессию только вследстаие естественной необходимости. Программа действий, осуществлённая в Маньчжурии, была совершенно разумна, и мир должен признать законность мотивов, которые побудили Японию к действиям». Профессор Стэнфордского университета, историк Пэйзон Трит заявил: «Люди, беспокоящиеся о том, что 100 млн. японцев берут под свой контроль 500 млн. китайцев, забывают о пользе, которую получат в результате этого контроля китайцы, каждый в отдельности и все вместе как нация. И сам Китай и все державы должны испытывать за это лишь благодарность к Японии. Основываясь на сведениях, идущих из самых влиятельных кругов в Америке, я утверждаю, что в связи с Дальним Востоком не возникнет никакой серьёзной размолвки между США и Японией. Мы вовсе не желаем, чтобы наша драгоценная кровь пролилась из-за вмешательства в дальневосточные дела» а.

    Другой профессор, Сэмюэль Бемис, подвизавшийся в Нале, призывал американцев: «Руки прочь от Дальнего Востока». Политика «открытых дверей» в Китае не приносит США никакой выгоды, — объяснял он. — «Для США было бы гораздо выгодней, если бы Китай был разделён между державами или находился бы под японским или британским протекторатом» '.

    Один из редакторов «New York Times», Джемс Макдональд, на конференции тихоокеанских институтов в августе 1936 г. предложил положить в основу американской дальневосточной политики следующие три принципа: признание специальной позиции Японии на Дальнем Востоке; Китай только своими силами должен защищать свою независимость; Япония должна уважать ранее приобретённые права и интересы других держав. Вернон Нэш в журнале «Nation» доказывал, что японо-американская война столь же вероятна, как война между Швейцарией и Парагваем. Газетный король Херст заявлял: «Было бы вполне в порядке вещей, если Япония как стабилизующая сила на Дальнем Востоке руководила бы Китаем»2. Он успокаивал: «Нет совершенно никаких оснований опасаться японо-американской войны».

    Известный изоляционист сенатор Уилер (от штата Монтана) твердил, что разговоры о японо-американской . войне — «глупая бессмыслица». Член палаты представителей Тридуэй уверял: «Нет ни малейшего основания полагать, что Япония намерена воевать с Соединёнными Штатами».

    Как уже отмечалось, важным аргументом, который пускали в ход сторонники предоставления Японии свободы агрессии, была ссылка на то, что японские действия в конечном итоге направлены против СССР. В этом духе высказывался «New Yotic Times» в 1933 г., в период, когда впервые появилась угроза захвата японцами Бейпина и Тяньцзиня. Американские авторы, написавшие исследование о развитии американского общественного мнения о Японии, Таппер и Макрей-нольдс констатируют, что в то время в американской печати обсуждения развёртывались «скорее вокруг возможности русско-японской войны, чем столкновения между Японией и США» з.

    Можно было бы привести ещё огромное количество высказываний, подобных вышеуказанным. Они тщательно воспроизводились японской печатью и являлись маслом, подливаемым в огонь экспансионистских настроений, которые разжигались японскими военными кругами и наиболее агрессивными элементами монополистического капитала.

    Как бы подтверждая благоприятную для Японии позицию влиятельных американских кругов, именно в этот перирд

    Токио нанесли «добрососедские» визиты вице-президент США Гарднер и военный министр Дэрн. Это было истолковано Японией как одобрение её действий и политики в Китае.

    Развитие тенденций самоустранения и «страусовой политики» в отношении Дальнего Востока шло в эти годы в ногу с общим ростом изоляционизма и активностью реакционных кругов в США. Это был период, когда американский сенат отверг (29 января 1935 г.) предложение Рузвельта и Хэлла об участии США в международном суде, когда конгресс принял закон о воспрещении экспорта оружия и военных материалов в страны, находящиеся в состоянии войны (31 августа 1935 г.). «Закон о нейтралитете» был распространён решением конгресса 29 февраля 1936 г. на предоставление займов воюющим странам.

    Кстати, этот закон американское правительство применило к Италии и Абиссинии, но не распространило его на Японию и Китай. Термин «война» не применялся ни в одном официальном документе США по поводу взаимоотношений между Японией и Китаем. Япония от этого сильно выигрывала, так как уже после выступления Амо весной 1934 г. с требованием о прекращении продажи военных материалов Китаю американцы из года в год всё больше свёртывали свою деятельность в этой стране. Япония же продолжала в изобилии получать военные материалы из США.

    Немногие американские мероприятия того времени, ставившие целью оказать экономическую поддержку китайскому правительству, были эпизодическими, не имели существенного значения. Разрекламированный американской печатью хлопково-пшеничный заём на номинальную сумму в 50 млн. долл., предоставленный нанкинскому правительству в мае 1933 г., носил краткосрочный характер (на три года). Китайское правительство при продаже полученного в счёт займа американского хлопка и пшеницы реализовало ввиду падения цен гораздо меньшую сумму, чем значившуюся номинально, и потерпело убытки. Из предоставленного займа было использовано товаров лишь на 17 млн. долл. Заём предназначался главным образом для финансирования борьбы нанкинского правительства против Китайской красной армии. Для Вашингтона заём был выгодной сделкой, так как в Америке склады ломились от хлопка и пшеницы ввиду отсутствия рынков сбыта. Летом 1935 г. прекратили свою деятельность в Китае американские авиационные инструкторы.

    Италия, Германия и Голландия начали занимать американские позиции, снабжая Китай самолётами и военными инструкторами. Из американских предприятий успешно развивала свою деятельность лишь Китайско-американская авиационная корпорация. К 1937 г. она поддерживала регулярную связь на линиях Шанхай — Ханькоу — Ченду, Шанхай — Циндао — Бейпнн, Шанхай — Кантон, Чунцин — Кун-мин. В 1936 г. самолёты корпорации покрыли более 2 млн. км воздушных путей.

    Поддерживая высокие цены на серебро, правительство США в этот период нанесло чувствительный удар китайской валюте. В Китае начался финансовый кризис, завершившийся переводом в ноябре 1935 г. китайской валюты на золотую основу и подчинением её английскому фунту стерлингов. Та же «серебряная политика» США стала источником финансирования японской военной агрессии в Китае. Японские военные круги широко организовали контрабандный вывоз серебра из Китая, которое перепродавалось американскому правительству по существовавшим в то время высоким ценам.

    В 1935 г. Япония вывезла в Америку серебра на 225 млн. иен, тогда как в 1934 г. было вывезено всего на 14 млн. Это был главным образом реэкспорт китайского контрабандного серебра. Лишь в конце 1935 г., после введения золотого стандарта в Китае, американское правительство дало снизиться ценам на серебро на внешних рынках почти вдвое (до 45 центов за унцию). Японский экспорт серебра немедленно упал: за весь ¡936 г. было экспортировано серебра на 36 млн. иен.

    Таким образом, «серебряная политика» американского правительства объективно явилась ударом по Китаю и в своё время содействовала японской агрессии.

    Чем меньше японцы встречали сопротивления, тем усиленней наступали они н& интересы своих противников. Американская торговля из Китая энергично вытеснялась. Под давлением Японии американские банки вынуждены были закрывать свои отделения в Маньчжурии. Нефтяные тресты были вытеснены в результате «закона» о нефтяной монополии в Маньчжоу-го, вступившего в силу с 10 апреля 1935 г. Деятельность англо-американской табачной компании была сокращена до минимума арестами её сотрудников в Маньчжурии и другими репрессиями. Массовая контрабанда, названная японскими властями «специальной торговлей»и проводимая под защитой штыков японских войск, уже в 1934—1936 гг. вытесняла из Северного Китая иностранные товары.

    Соблюдая обычно преувеличенно любезный тон по отношению к Японии, американская печать в то же время замалчивала многочисленные случаи физического насилия японцев над американцами, в том числе даже над дипломатическими представителями США и членами семей офицеров американских вооружённых сил.

    Японцы же при малейшей обиде добивались от США унизительных извинений. Так, например, когда в Циндао 23 октября 1935 г. действия двух выпивших американских военных моряков показались японцам оскорбительными для японского флага, вывешенного у дверей японского публичного дома, американские власти обязались «сурово» наказать виновных и принять меры к «неповторению подобных случаев».

    Вице-консул США в Ханькоу Калвер Чемберлен даже обвинял государственный департамент в том, что его уволили с дипломатической службы по японскому настоянию. В 1932 г. в Мукдене Чемберлен подвергся нападению японских солдат и был избит ими. С тех пор он открыто демон-, стрировал свою враждебность к японцам, которые, по уверению Чемберлена, и добились его увольнения.

    После безуспешных вылазок Стимсона американская дипломатия на длительный период перешла к пассивной обороне.

    Когда Хирота, вступив в должность министра иностранных дей, заявил 16 сентября 1933 г., что те позволит другим странам вмешиваться в дела Дальнего Востока (относилось это больше всего к США), Вашингтон молча принял сие к сведению.

    Осенью того же 1933 г. американское правительство объявило о предстоящем возврате флота из Тихого океана в Атлантический, что и было сделано следующей весной. Однако в сентябре 1934 г. флот снова был переведён в Тихий океан. Перед лицом растущей японской угрозы морское командование США не соглашалось держать флот в Атлантике.

    Бывший тогда статс-секретарём Хэлл поспешил с пальмовой ветвью навстречу японскому министру иностранных дел Хирота 3 марта 1934 г., когда казалось, что последний в своих выступлениях и в послании от 21 февраля, адресованном лично Хэллу, подал надежду на то, что с японцами можно будет договориться. «Я уверен, — заявил Хэлл, — что нет такого вопроса во взаимоотношениях наших стран, который нельзя было бы легко разрешить мирным путём»

    Но японская дипломатия в ответ окатила американцев, ушатом холодной воды, объявив 17 апреля декларацией Амо фактический протекторат над Китаем '.

    Хирота на другой день подтвердил эту декларацию, заявив, что «Япония разделяет ответственность за сохранение мира в Восточной Азии только с азиатскими державами, особенно с Китаем. Прошло время, когда и другие государства или Лига наций могли преследовать политику эксплоатации Китая»26.

    В связи с этим американский посол 29 апреля вручил Хирота очередную ноту. Вашингтон ещё раз сдержанно и вежливо ставил Токио в известность, что США остаются верны договорам и международному праву и полагают, что другие государства должны поступать подобным же образом ®.

    Через полгода, в ноябре 1934 г., американское правительство заявило Японии такой же сдержанный протест против «закрытых дверей» в Маньчжурии.

    Ещё через год, 5 декабря 1935 г., Хэлл добавил к нотной переписке по поводу японской деятельности в Китае ещё одну декларацию.

    Имея главным образом в виду развернувшуюся в это время активность японских военных кругов по отторжению от Китая пяти северных провинций, Хэлл заявлял, что американское правительство наблюдает за всем, что происходит в Китае, что США имеют там свои интересы и договоры по поводу этих интересов и придерживаются мнения, что эти договоры следовало бы всем соблюдать 27.

    Английское правительство, которое теперь стало больше беспокоиться за английские интересы в собственно Китае и начало предпринимать отдельные шаги для их охраны, выступило с подобной же декларацией.

    К этому времени Англия наряду с Японией выдвинулась как наиболее влиятельная держава в Нанкине. Влияние же США в Китае значительно ослабело. Американская политика примиренчества к японской агрессии привела к тому, что китайская буржуазия стала разочаровываться в силе и мощи Соединённых Штатов.

    Япония из года в год укрепляла армию и усиливала военный флот. После Вашингтонской конференции и до 1933 г. Япония построила 400 тыс. г новых военных кораблей,

    США — только 205 тыс. т. Очевидно, Япония систематически готовилась к агрессии. В то же время Япония уделяла большое внимание переоборудованию и обновлению всего флота. Вследствие этого к началу 30-х годов XX-века создалось военное преимущество Японии в западной половине Тихого океана. Используя это преимущество, благоприятную международную ситуацию и внутреннее положение в США, Япония всё смелее проводила свою агрессию в Китае, не обращая внимания на ноты Стимсона и декларации Хэлла. Несомненно, однако, что занятое американцами оборонительное положение в Китае было явлением временным. На всём Тихом океане коренные империалистические интересы США и Японии сталкивались всё сильнее. Рано или поздно решительный конфликт между этими капиталистическими державами был неизбежен. Это сознавал достаточно ясно и ряд более дальновидных американских государственных и военных деятелей и политических обозревателей. Они требовали усиления военной мощи США, подготовки к неотвратимому вооружённому столкновению с Японией.

    Бывший начальник воздушных сил американской армии генерал Митчель, выступая 2 октября 1934 г. перед правительственной авиационной комиссией, заявил:    «Япония

    является опаснейшим врагом, и наши самолёты должны строиться с расчётом нападения на Японию» '.

    «Рано или поздно, до японо-советской войны, во время неё или после неё, но японо-американская война неизбежна», — утверждал американский публицист Натаниэль Пеффер. «Движение политических и экономических сил, всё развитие нашего времени ведёт к войне между Соединёнными Штатами и Японией. И в этом направлении мы идём ускоренным шагом за последние несколько лет». Избежать японо-американской войны, по мнению Пеффера, не было никакой возможности 28.

    «Убеждение, что нам придётся воевать с Японией, принимает в некоторых кругах характер фаталистической уверенности»,— сообщал летом 1936 г. корреспондент «United Press» из Вашингтона 29.

    Но точнее и полнее всех положение обрисовал в серии своих выступлений председатель иностранной комиссии сената Кей Питтмен. Не стесняясь своим официальным положением, этот сенатор, что называется, «схватил быка за рога». 9 декабря 1935 г. в речи, произнесённой в своём штате Невада, Питтмен, назвав Японию «международным бандитом», заявил: «Как раз настолько, насколько Япония продвигается в Китай и захватывает китайскую территорию, настолько сокращается рынок для США. Когда весь Китай окажется под японским господством, эта страна полностью будет недоступна для американских товаров». 19 декабря в другом выступлении Питтмен продолжал: «Японское правительство питает намерение покорить в конечном итоге весь мир. Китай это лишь первый шаг в его программе. Если подобное правительство останется у власти, США неизбежно будут вынуждены вступить в войну на Тихом океане. Если мы будем ждать слишком долго, то исход войны может стать весьма сомнительным. Когда Япония добьётся полного контроля над всем Китаем, она станет наиболее могущественной державой в мире и будет в состоянии приступить к осуществлению планов покорения мира». 21 декабря, выступая в штате Аризона, сенатор убеждал своих слушателей: США несут определённую ответственность за охрану интересов своих граждан и своих владений и не могут отклониться от этой ответственности. Если не остановить Японию, она будет продолжать распространять своё влияние на владения США'30.

    Наконец, 10 февраля 1936 г. Питтмен яростно атаковал Японию с трибуны сената США. Он заявил, что Япония намерена закрыть дверь в Китай для США, хотя бы для этого ей пришлось прибегнуть к оружию. Председатель иностранной комиссии призывал конгресс США быстро увеличить морские и сухопутные вооружённые силы до таких размеров, чтобы они были в состоянии защищать американские права 31.

    Хэлл в официальном заявлении открещивался от всякой связи государственного департамента с выступлениями Питтмена, и, действительно, Соединённые Штаты ещё целый ряд лет продолжали политику «умиротворения» по отношению к Японии. Но в оценке положения и развития японо-американских отношений прав, конечно, был Питтмен. Нашумевшая угроза Питтмена о том, что «США в случае необходимости построят на каждый японский военный корабль четыре американских корабля, для того чтобы сохранить возможность торговать с Китаем», не являлась пустым бахвальством.

    Начиная с 1933 г. США приступили к укреплению своих военно-морских сил, правда, первоначально весьма медленными темпами и в относительно небольших размерах.

    В первую очередь американское правительство поставило задачей довести тоннаж и категории кораблей до пределов, обусловленных Вашингтонским и Лондонским (1930 г.)

    морскими соглашениями. В этих целях правительство Рузвельта весной 1933 г. ассигновало 238 млн. долл. на судостроительную программу, рассчитанную в основном на три года и включавшую постройку 2 авианосцев, 6 крейсеров, 24 эсминцев и пр., всего 36 новых кораблей.

    В марте 1934 г. конгресс США утвердил закон Винсона — Траммеля, по которому морское строительство должно было развернуться с расчётом, чтобы к 1942 г. достичь пределов, установлеиных морскими договорами. Ожидая решений будущей морской конференции, США, .однако, до 1935 г. не приступили к этому строительству.

    В 1935 г. расходы на новое военно-морское строительство увеличились вдвое по сравнению с 1934 г., а в 1936 г. утроились32. Всё же преимущество пока Что сохранялось за Японией. Кроме того, сухопутным вооружённым силам США по-прежнему уделялось лишь второстепенное внимание.

    11. Война Японии против Китая

    Японский империализм, начиная военные действия в Китае в 1937 г., хотел нанести удар, пока единый национальноосвободительный фронт китайского народа ещё не окреп и пока американские линкоры и крейсеры ещё находились в верфях, или в стадии проектирования.

    Адмирал Ионай, бывший японский морской министр (а впоследствии премьер и с 1944 г. опять морской министр), довольно откровенно заявил об этом незадолго до вторжения в Китай. Выступая в парламенте в марте 1937 г., он заверял японскую буржуазию, что Япония может не опасаться Америки по меньшей мере ещё в течение трёх лет33.

    Место, где в Маньчжурия взорвалась мифическая бомба я японские войска предприняли первое нападение на китайские части, носит название Луцзяогоу. Населённый пункт в Северном Китае, где в ночь на 7 июля 1937 г. японский гарни- » вон напал на 29-ю китайскую армию, называется Лугоуцзяо.

    Разумеется, дело заключалось не столько в суеверии или иронии японских генералов, постаравшихся выбрать место нападения в Китае с похожим на маньчжурское названием, сколько в военном значении Лугоуцзяо. Это селение расположено вблизи мостов грунтовой и железной дорог, веду-

    щих из Бейпина на юг — к Баодину и Ханькоу. Захват этих мостов, овладение единственным оставшимся в руках китайцев путём между Бейпином и югом имели существенное стратегическое значение. Выполнение этой задачи и было поручено японской армии в первую очередь. Не вина японского генерального штаба, что здесь для захвата казарм китайских войск, вместо нескольких часов, как это было под Мукденом, потребовались почти три недели. Героическое сопротивление солдат и офицеров 29-й армии, не покидавших вопреки приказам своего начальства позиции у Лугоуцзяо, опрокинуло с самого начала планы японского командования.

    Это по своему упорству необычайное для войск китайских милитаристов сопротивление укрепило в китайском народе решимость к вооружённой борьбе с врагом. Китайский народ с оружием в руках выступил на защиту своей национальной независимости. Вместо приятной военной прогулки японской армии пришлось вступить в изнурительную, опасную для Японии борьбу с 400-миллионным народом, защищавшим своё право на существование.

    Наталкиваясь на окрепшую волю к сопротивлению китайского народа, японская политика в Китае терпела поражение за поражением, хотя японская армия имела успехи на полях сражений. Первое поражение японская политика потерпела в июле — августе 1937 г., когда попытки военно-политического устрашения нанкинского правительства оказались бесплодными. Чан Кай-ши, наконец, дал армии приказ выступить с оружием на защиту страны. Тем самым испытанный метод бить китайские войска по частям и по возможности китайскими же руками на сей раз не удался.

    Однако, наблюдая внутренние процессы в Китае, японцы летом 1937 г. и не возлагали больших надежд на то, что, применяя одни лишь угрозы, удастся поставить на колени нанкинское правительство.

    Поэтому токийские власти деятельно готовились к мобилизации войск в самой Японии. 10 июля японским правительством уже были приняты меры для проведения мобилизации и для подготовки общественного мнения к войне против Китая. Была начата подготовка к эвакуации японцев из внутренних районов Китая. Всё это говорило о том, что Япония готовится к военным действиям в крупном масштабе^ рассчитывая охватить ими весь Китай. Поэтому первая неудача в деле устрашения китайского правительства мало обеспокоила японских генералов и министров.

    Более сильным ударом для японских милитаристов явился провал попыток Нривести в покорность китайское правительство после полугода военных действий и захвата Нанкина, столицы Китая.

    Военные действия, в Шанхае начались 13 августа 1937 г. Три месяца китайские войска сопротивлялись здесь японским силам. Заняв район Шанхая 7—12 ноября, японские войска продолжали продвижение к Нанкину и через месяц овладели им. С захватом Нанкина у японцев были связаны весьма важные политические расчёты.    .

    Ван Цзин-вей и некоторые другие японские агенты и капитулянты внутри китайского правительственного лагеря уже действовали почти открыто. После падения Шамхая они выступили под лозунгом: «Бесполезно при наших силах сопротивляться, надо итти на капитуляцию». Деятельности капитулянтов японское командование и хотело оказать помощь сокрушительным ударом по Нанкину. Истекло почти полгода войны, максимальный срок, в который японскде командование рассчитывало сломить организованное сопротивление китайской армии и заставить китайское правительство подписать договор о признании японского протектората.

    По всем японским расчётам, с падением Нанкина война должма была закончиться. Вот, например, как об этом писал из Токио вхожий в японские высшие круги корреспондент «New York Times» Юз Байэс: «Известно, что в Китае существует партия мира, и поэтому японцы рассчитывают, что правительство Чан Кай-ши будет заменено другим правительством, достаточно авторитетным для того, чтобы быть признанным другими странами и готовым пойти на заключение мира... Перспектива победоносного конца этой короткой, лёгкой и дешёвой войны вызывает здесь великое ликование» Увы, для японцев «эта война» оказалась и не короткой, и не лёгкой, и не дешёвой, а победоносный конец её существовал лишь в сновидениях японских генералов.

    Голос капитулянтов в китайском правительстве в декабре 1937 г. был заглушён всенародным кличем, призывавшим к сопротивлению. Ликование в Токио быстро прекратилось после того, как был дан ответ предателям и трусам из среды китайской буржуазии. Ответ принёс японцам полное разочарование. «Капитулировать — значит итги на верную национальную гибель, — заявил Чан Кай-ши в декларации от 17 декабря. — Основы будущего успеха Китая в войне лежат не в Нанкине и других больших городах, а в деревнях по всей стране и в решимости народа. Пока я жив, до последней капли моих сил я буду продолжать поли-

    тику сопротивления агрессорам и добиваться победы для Китая» *.    .

    В этих словах Чан Кай-ши отразилась решимость китайского народа биться до конца.

    В связи с японским военным вторжением в Китай ослабли колебания среди китайской буржуазии по вопросу об образовании блока гоминдана с компартией. Образование единого антияпонского национального фронта и превращение его в действенную силу произошло по настоянию компартии после того, как в Северном Китае и Шанхае загрохотали японские пушки.

    Беспримерная жестокость обращения японских войск с китайским населением, имевшая целью привести китайский народ в состояние животной покорности, дала обратный результат. Родные и друзья сотен тысяч убитых мирных жителей (только в Нанкине в течение нескольких дней после его занятия японцы расстреляли и убили, по свидетельству иностранцев, 42 тыс. человек гражданского населения), десятки тысяч изнасилованных китайских женщин и девушек, миллионы крестьян, деревни которых были сожжены до тла японской армией, сотни тысяч купцов, ремесленников, интеллигентов, дома которых разграбили японские солдаты и офицеры, зажглись ещё большей ненавистью к вторгнувшемуся врагу. Схватка между японским империализмом и обороняющимся китайским народом всё больше становилась борьбой не на жизнь, а на смерть.

    Больше нельзя было открыто выступать за компромисс с Японией. Идеолог китайских господствующих классов Линь Ю-дан писал: «Ненависть пронизала дух китайцев так же, как осколки японских гранат и шрапнелей их тела. Они сотни лет не забудут бомбардировок Сучжоу, грабежей и насилий над женщинами в Нанкине. Сотрудничество с японцами невозможно» 34.

    Китайцы, которых ранее легко было натравить друг на друга благодаря их феодальной раздроблённости, оказались в 1937 г. совсем другим народом, чем в начале XX века, чем за десять и даже за пять лет до этого.

    Внутренние процессы развития в Китае завершились скач-кода в другое качественное состояние. Этот скачок японские знатоки Китая просмотрели. Японские генералы применяли в 1937—1939 гт. свою старую военную и политическую^ стратегию, которая в новых условиях оказалась неэффективной.

    Потеряв столицу Нанкин, китайцы заявили, что борьба только начинается, что на поражениях надо учиться добывать победу. Чан Кай-ши в то время даже указал своим генералам, что «единственным военным соединением, выполняющим удовлетворительно свои задачи, является 8-я армия» (бывшая Китайская красная армия. — В. А.). Он призывал китайские войска «следовать её примеру» *.

    Японское командование в лице генерала Терауци также вынуждено было признать, что «китайские коммунистические солдаты, защищающие Шаньси, — наиболее храбрые и стойкие бойцы, которых мы когда-либо встречали на фронтах» 35.

    Китай готовился к длительной войне, к засасыванию японских войск в своих огромных пространствах.    '

    «Нельзя смотреть на будущее с оптимизмом», — заметил японский министр иностранных дел Хирота весной 1938 г.

    Захват Кантона и Ханькоу, с падением которых японцы вновь связывали большие надежды на перелом в политическом положении, также не сломил организованного сопротивления китайского народа.

    Японские правящие круги вначале колебались, двинуться ли на Кантон. Мюнхенское соглашение, заключённое в сентябре 1938 г., окрылило японских империалистов, и они смело двинулись на юг Китая.

    Ханькоу — временная китайская столица — был занят японскими войсками после значительных усилий 25 октября 1938 г. Под натиском японского десанта за 5 дней до этого пал Кантон. Ван Цзита-вей и другие японские агенты в рядах гоминдана вновь выступили с решительной атакой против продолжения войны. Они требовали сдачи «на милость победителя».

    На VI чрезвычайном конгрессе гоминдана Ван Цзин-вей был избран председателем Национального политического совета и заместителем Чан Кай-ши по руководству гоминданом. Выборы, таким образом, показали, что капитулянтские прояпонские элементы имеют большое количество приверженцев среди верхушки гоминдана и пользуются в реакционных гоминдановских кликах, состоящих из милитаристов помещиков и компрадорской буржуазии, большим влиянием.

    На новом посту Ван Цзин-вей всячески старался сорвать сотрудничество между компартией и гоминданом. Он стремился взорвать единый национальный фронт изнутри, пытаясь одновременно распространить пропаганду о пользе для господствующих классов капитуляции перед Японией и выгодах сотрудничества с ней в борьбе против коммунистического движения.

    После падения Ханькоу Ван Цзин-вей выступил отбыто за капитуляцию, надеясь, что его сторонники захватят власть в правительстве. Японские генералы, руководившие Ван Цзин-веем, полагали, что в результате этого можно будет, наконец, заключить «мир» с кукольным ансамблем Ван Цзин-вея.

    Вся эта затея завершилась полным провалом. Она окончательно разоблачила обер-агента Японии Ван Цзин-вея и подорвала его позиции в гоминдане. Декларация Чан Кай-ши, заявлявшая, что Китай не пойдёт на капитуляцию, опубликованная после падения Ханькоу (31 октября), в противовес капитулянтским проискам Ван Цзин-вея, получила всеобщее одобрение в Китае. Эта декларация вновь отразила решимость китайского народа бороться до окончательной победы. Ван Цзин-вей бежал в декабре 1938 г. из Чунцина, новой временной столицы Китая, чтобы, сбросив дичину патриота, начать открыто служить японскому империализму.

    Таким образом, военные успехи, одержанные Японией на протяжении полутора лет войны, не приблизили ни на шаг политического разрешения великой авантюры в Китае. Однако, в течение первых полутора лет войны японские господствующие классы могли ещё утешаться военными победами, захватом новых крупных центров и больших территорий Китая. Кроме двух неудач — поражения у Пинсингуаня в конце сентября 1937 г. и у Тайэрчжуаня в апреле 1938 г.— японская армия в течение полутора лет, как правило, побеждала в боях с китайскими войсками. Но в 1939 г. японцы лишились и этого утешения. За исключением нескольких частичных успехов наступающие японские войска обычно откатывались на исходные позиции. С наличной армией в 700—800 тыс. человек японское командование оказалось не в состоянии разрешить в Китае крупные стратегические задачи. Затруднения японской армии на фронте усугубляла борьба в тылу — в оккупированных районах: партизанская война, война экономическая и война идеологическая. Но больше всего на японское стратегическое положение и планы в Китае в 1939 г. повлиял военный конфликт, вызванный антисоветскими японскими военными кругами у реки Халхин-Гол, а затем — изменение международного положения Советского Союза, происшедшее в связи с августосентябрьскими событиями 1939 г. в Европе.

    В 1937 г. вторжение Японии в Китай не повлияло на линию американской политики. Соединённые Штаты остались

    пассивным наблюдателем событий. Американская дипломатия стремилась лишь сохранить занятые для обороны позиции . и с'этой целью государственный департамент посылал время от времени ноты и сдержанные протесты в Токио или же выступал с декларациями об общих принципах внешней политики США. Политика же американских капиталистических кругов и торговая практика их ещё более чем раньше способствовала японской агрессии.

    Через несколько дней после начала столкновения япЪнских и китайских войск вблизи Бейпина, 12 июля 1937 г., Хэлл уведомил японского и китайского послов, что правительство США рассматривало бы «вооружённый конфликт как большой удар делу мира и всеобщего прогресса» 36. 16 июля государственный департамент опубликовал декларацию, в которой рекомендовал всем нациям «воздержаться от применения силы при проведении своей политики» 37. Через месяц, 17 августа, США объявили, что из Сан-Диэго в Шанхай направляется 1 200 человек морской пехоты в дополнение к имеющимся американским вооружённым частям в Китае (1 тыс. человек морской пехоты в Шанхае, 500 — в Бейпине, 700 пехотинцев В' Тяньцзине). В связи с этим значительные круги американской буржуазии во главе с «блоком изоляционистов» в конгрессе развернули энергичную кампанию за отзыв всех американских сухопутных и морских сил из Китая и всего Дальнего Востока, за эвакуацию из опасных зон всех американских граждан, т. е. за полный уход США с Дальнего Востока и невмешательство во все происходящие там события. Изоляционисты' требовали также применения закона о нейтралитете к начавшейся япоио-китайской войне.

    Государственный департамент. США действительно 3 сентября настойчиво рекомендовал всем американцам покинуть опасную зону и вернуться в США. Вследствие этого около 5 тыс. человек — почти половина общего числа всех американских граждан в Китае (10 500 человек)—в течение последующих двух месяцев покинули эту страну.

    14 сентября президент объявил, что американские торговые суда, направляющиеся в Китай или Японию с грузом вооружения, будут делать это на свой риск и страх, что правительство впредь не будет оказывать им покровительства Это сильно ударило по Китаю и фактически явилось прч-

    знанием морской блокады, объявленной Японией 25 августа 1937 г.

    Так как морское сообщение с Японией было свободно, она импортировала на американских и своих судах сколько угодно вооружения из США. Китай же лишился этих возможностей. Ни американские, ни другие судовладельцы не хотели подвергать свои суда риску захвата их японцами.

    Во второй половине сентября японская авиация начала предпринимать массовые воздушные налёты на Нанкин и другие крупные города, где проживали также американцы. В связи с этим 22 сентября США направили Японии новый протест по поводу того, что американское посольство, американские граждане и их имущество подвергаются большой опасности. Нота выражала надежду, что «в дальнейшем не будет применена бомбардировка Нанкина и его окрестностей». Разумеется, эта нота, как и подобная же декларация Лиги наций, не оказали никакого воздействия на Японию. Японский министр иностранных дел 29 сентября ответил США, что «бомбардировки являются абсолютно необходимой мерой для достижения японских военных целей», и заявил, что «Япония слагает с себя ответственность за ущерб, причинённый иностранцам по причине военных действий».

    Никакого влияния на японскую политику не оказала и резолюция Лиги наций, осуждавшая действия Японии в Китае, которая была принята 6 октября 1937 г. голосами всех стран, входивших в Лигу, за исключением Польши и Сиама. Представители правительств Польши и Сиама воздержались от голосования и тем самым выразили свою симпатию политике Японии. Хэлл в тот же день объявил о солидарности США с резолюцией Лиги наций, подчеркнув, что действия Японии в Китае противоречат договору девяти держав (Вашингтонскому соглашению).

    Однако, даже эти скромные дипломатические шаги вызвали недовольство среди большинства членов конгресса, являвшихся противниками каких бы то ни было санкций по отношению к Японии. Готовясь к Брюссельской конференции, созываемой для обсуждения создавшегося положения в Китае и нарушения Японией Вашингтонских соглашений, американское и английское правительства заранее выступили с заявлениями, что они усматривают цели конференции в разрешении вопроса «путём соглашения» '. Япония была.уверена, что какие-либо санкции в итоге работы этой конференции исключены, и даже не послала в Брюссель своих представителей, несмотря на двойное приглашение.

    На Брюссельской конференции 3—24 ноября 1937 г. правительства крупных капиталистических держав лишь отдал» дань мировому общественному мнению, возмущённому японскими насилиями в Китае. Призыв представителя советского правительства М. М. Литвинова принять действенные меры против агрессоров остался «гласом вопиющего в пустыне». Готовя «Мюнхен» в Европе, Чемберлен и его приверженцы вовсе не склонны были вести на Дальнем Востоке политику, расходящуюся с их основной линией.    ’

    Велико было в эти годы и влияние американских «клив-денцев» на политику США. Даже потопление японскими самолётами американской канонерки «Пэнэй» и трёх американских нефтеналивных судов на реке Янцзы вблизи Нанкина 12 декабря 1937 г. вызвало со стороны США только формальный протест с требованием извинения и возмещения убытков (2,2 млн. долл.), что японцы охотно выполнили. Агрессивные японские военные круги непрочь были бы потопить и всю азиатскую эскадру США и другие американские военные корабли, если при этом можно было бы отделаться лишь возмещением понесённых США убытков. Разграбление японскими войсками квартир и имущества американских граждан в Нанкине и Ханьчжоу, оскорбления американского флага во второй половине декабря снова вызвали лишь очередной формальный протест США, заявленный 17 января 1938 г., с требованием, чтобы японское правительство приказало войскам прекратить подобные насилия.

    Американский журнал «Asia» в январе 1938 г. равнодушно констатировал: «Настроение Америки всё ещё за изоляцию».

    В дальнейшем большинство подобных грабежей, воздушных бомбардировок, захватов зданий, церквей, госпиталей и имущества американских религиозных и благотворительных миссий, а также всяческие притеснения американских граждан и американских интересов не вызывали в большинстве случаев даже протестов со стороны Вашингтона.

    Поскольку, однако, американские миссионеры, коммерческие организации и дипломатические органы в Китае продолжали засыпать Вашингтон жалобами на японские насилия, эти жалобы добросовестно регистрировались в качестве будущих «претензий к Японии». В ожидании «лучших» времён американский статс-секретарь собирал эти претензии в объёмистые досье министерства иностранных дел '.

    В ряде случаев государственный департамент всё же продолжал практиковать посылку нот с протестами и заявлениями о «возложении ответственности» на японское правительство (31 мая, 26 августа, 6 октября 1938 г.). В одном из своих ответов, 18 ноября, японское правительство достаточно откровенно заявило, что, собственно говоря, старый принцип «открытых дверей» и «равных прав» уже неприменим к Восточной Азии в условиях «нового порядка». США тогда послали ещё одну ноту, 31 декабря 1938 г.,. в которой, поддерживая принцип святости договоров и защищая свои приобретённые права, однако, не возражали против изменения старых соглашений, если оно будет достигнуто путём переговоров. Тем самым США демонстрировали готовность итти на компромисс.

    Отдельные шаги американского правительства в 1938 г., имевшие целью подкрепить ноты протеста действием и создать некоторые препятствия японской агрессии в Китае,, носили чрезвычайно нерешительный характер и практического значения не имели.

    Так, 11 июня 1938 г. Хэлл в своём выступлении дал понять американским промышленникам, что правительство США не одобряет продажу самолётов Японии, поскольку они используются для бомбардировки мирного населения '. Это выступление, однако, не смогло сократить громадный поток военных материалов и сырья, который шёл из США в Японию и который облегчал ей возможность ведения военных действий в Китае. Точно так же не имело существенного значения предоставление в декабре 1938 г. Китаю краткосрочного американского займа в 25 млн. долл., оплачиваемого тунговым маслом.

    На фоне этой политики США особенно ярко выделялись отдельные существенные уступки Японии, показывавшие, что американская дипломатия вынуждена не только обороняться, но и отступать. Так, например, в конце января 1938 г. американское правительство объявило, что направленная незадолго до этого в Шанхай морская пехота возвращается в США. Вскоре было также сообщено, что 15-й пехотный полк отзывается из Тяньцзиня.

    Наиболее важной уступкой Японии являлось, однако, обильное снабжение её военными материалами. Хотя общий экспорт из США в Японию в 1938 г. по сравнению с 1937 г. несколько уменьшился (с 289 до 240 млн. долл.), экспорт военных материалов в абсолютных . цифрах почти не изменился (173 и 172 млн. долл.), а в процентах ко всему экспорту даже выроо с 58 до 67%. Однако среди американской буржуазии стали крепнуть течения, требовавшие более твёрдой политики США по отношению к Японии. В мае 1939 г. собор пресвитерианской церкви осудил американскую линию поведения как «участие в агрессии» и выдвинул предложение прекратить продажу военных материалов Японии. Подобная оценка американской политики всё чаще встречалась и в американской печати.

    Весной 1939 г. США на Дальнем Востоке предприняли лишь один шаг, который можно расценить как попытку активной обороны против Японии. Этот шаг — высадка 17 мая 1939 г. военного отряда в Гулансу—международной концессии в Амое. За 5 дней до этого в Гулансу появилась японская морская пехота, и Япония предъявила ряд требований властям международной концессии в Амое. Одновременная высадка в ответ на это английского, французского и американского отрядов в Гулансу явилась первой практической демонстрацией солидарности ряда держав, направленной против Японии. Но это теперь уже не могло остановить японских империалистов. Считая, что наступило время для решительного натиска на позиции других капиталистических держав в Китае, хотя бы это и угрожало войной, правительство Хиранума вскоре начало применять вооружённую силу против Англии. Обстановка, создавшаяся в Китае летом 1939 г., будет рассмотрена нами ниже в связи с анализом общего положения на Тихом океане накануне второй мировой войны, когда наступал новый этап международных отношений.

    ЧАСТЬ ВТОРАЯ ЯПОНИЯ И США НА ОКЕАНЕ

    1. Соединённые Штаты и тихоокеанские острова

    Американские к„ГОло=ы. добывали сандалового д. рева, колониальные пюлуторговцы-полупираты, миссионеры и другие пионеры американского капитализма появились на широких просторах Тихого океана ещё в первой половине XIX века.

    Но это были лишь разведчики. Тихоокеанской державой США стали только после включения в свой состав в 1846— 1848 гт. Орегона и Калифорнии.

    К этому же времени американская военно-морская экспедиция коммодора Биддля оказалась уже по ту сторону океана, где предпринимала первые попытки «открытия» Японии. В 50-х годах вслед за Биддлем энергичную деятельность у берегов Восточной Азии развил коммодор Перри. На островах Рю-Кю он договаривался с туземными властями о приобретении гавани для американской угольной станции. На Бонинских островах в Порт-Ллойде он купил территорию для оборудования верфей, угольных складов и пр. (1853 г.). Американский флаг в течение года развевался над важнейшим портом острова Формоза. Перри предложил правительству США овладеть этим «великолепным» островом и настаивал также на том, чтобы США взяли под своё покровительство Сиам, Камбоджу, прибрежные районы Борнео и Суматры.

    Некоторые мелкие тихоокеанские острова, где добывалось гуано (птичий помёт), были объявлены конгрессом США американскими ещё в 1856 г. Остров Мидуэй был занят США в 1857 г. Однако отсутствие реальной силы для сохранения этих островов во владении США привело к тому, что некоторые из них перешли впоследствии во владение Англии и других держав.

    Международное положение, внутренние экономические и политические условия в США в то время не способствовали выполнению замыслов Перри и других сторонников широкой американской экспансии на Тихом океане.

    В самой Северной Америке имелись ещё огромные свободные пространства, богатые к тому же важнейшими видами промышленного сырья. Не прекращался обильный приток в Америку рабочей силы в лице иммигрантов. Внутренний рынок довольно быстро расширялся. Всё это не поощряло тенденции к приобретению новых территорий за пределами Америки.

    Кроме того, в попытках расширить своё влияние на Тихом океане США почти всегда наталкивались на сильное противодействие Англии. Это характерно и для периода деятельности Перри и для проникновения американцев на Гаваи и на острова Самоа.

    На путь территориальной экспансии за пределами американского континента США вступили в. последние десятилетия XX века, когда в стране утвердилось господство монополистического капитала.

    Ещё до испано-американской войны США овладели рядом островов и опорных пунктов на Тихом океане.

    В 1867 г. США купили Аляску с Алеутскими островами, что в значительной степени имело целью противодействовать на севере территориальной экспансии Англии.

    Уже при покупке Аляски американцы отмечали, что Алеутские острова представляют большую ценность как мост из 'Америки в Азию. Действительно, эта цепь островов протянулась дугой в 2,5 тыс. км от Аляски в сторону Камчатки. 150 крупных и много мелких островов, составляющих Алеутскую гряду, занимают территорию в 37 840 кв. км и обладают прекрасными гаванями.

    Малонаселённые, с суровой природой, они до первой мировой войны обычно игнорировались при обсуждении тихоокеанских проблем. В связи с развитием авиации и общим прогрессом техники выросло значение Алеутских островов и побережья Аляски в тихоокеанской стратегии.

    На Гаваях американцы! закрепились по гавайско-амери-ка1н)скому договору 1875 г., а гавань Паго-Паго на островах Самоа заняли в 1872 г.

    Острова Самоа расположены в южной половине Тихого океана. Из-за архипелага Самоа в течение последних трёх десятилетий прошлого века шла острая борьба между США, Англией и Германией. Вслед за приобретением гавани Паго-Паго на острове Тутуила США в 1878 г. заключили с самоанским королём договор о торговых и иных преимуществах. В конце XIX века США стали выступать совместно с Англией против германских притязаний на Самоа. В 1899 г.

    эти три державы договорились о разделе Самоа и Соломоновых островов. США получили группу островов Самоа площадью в 157 кв. км, лежащую к востоку от 171 градуса западной долготы.

    Несравненно более важным приобретением явились для США Гавайские острова, расположенные почти в центре Тихого океана. Если Алеутские острова, перейдя под американский флаг, образовали наиболее северные аванпосты США, выдвинутые в Тихий океан, а Самоа обеспечивали крайний южный фланг продвижения в океан, то Гаваи стали американской цитаделью на главном пути из Америки в Азию. Владение Гаваями обеспечило господство США над океаном на расстоянии более одной трети пути из Америки в Восточную Азию. Почти две трети общей территории Гавайского архипелага, занимающей 17 тыс. кв. км, составляет остров Гаваи.

    Любопытно, что первыми соперниками американцев на Гаваях оказались русские мореплаватели, поднявшие над островами русский флаг ещё в 1816 г. Однако уже в 1818 г. русские покинули этот архипелаг.

    В первой половине XIX века на Гаваях появилось значительное число американских миссионеров. Одновременно с проповедью христианства они занялись торговлей и разведением сахарного тростника. Заинтересованные в присоединении островов к США, эти миссионеры-предприниматели неоднократно старались добиться формальной аннексии Гаваев Соединёнными Штатами. В 1826 г. Соединённые Штаты заключили с гавайским королём «договор о дружбе», означавший установление на островах преобладающего американского влияния.

    Но спустя десять лет при помощи военной силы Великобритании удалось заключить с гавайцами подобный же договор, а в 1843 г. англичане! чуть было не захватили весь архипелаг. Только после протеста вашингтонского правительства Лондон приказал своим морякам восстановить статус кво на Гаваях. Несколькими годами позже французские военные корабли пытались водрузить над островами французский флаг. Гавайский король обратился за помощью к Соединённым Штатам. Вашингтон энергично вмешался, и французы удалились.

    Особое положение Америки на Гаваях было закреплено в 1875 г. гавайско-американским договором, устанавливающим фактический американский протекторат. Договор был возобновлён в 1884 г.; по нему впервые был предоставлен американцам Пирл-Харбор.

    Японцы в значительном количестве появились на Гаваях во второй половине 80-х годов. Перед этим, в 1881 г., гавайский король посетил Токио. Здесь был заключён японогавайский договор, на основе которого японцы рассчитывали быстро усилить своё влияние на островах. В 1890 г. японцев насчитывалось на Гаваях уже 12 тыс. человек, или 13% всего населения. Они импортировались в качестве кули на плантации. Япония даже заключила с Гаваями специальное соглашение по этому вопросу.

    Летом 1897 г. было подписано соглашение между американским президентом и гавайским «правительством» о формальном присоединении Гаваев к Соединённым Штатам. «Создать преграду японскому влиянию» — было одним из важнейших доводов за формальную аннексию Гаваев. Гавайское «правительство» в то время состояло уже из американцев, которые свергли при содействии американских войск королеву и создали свою администрацию.

    Заявив, что аннексия Гаваев наносит ущерб интересам Японии и японским подданным, которые составляют большой процент населения островов, Япония протестовала против неё. Через месяц она повторила свой протест. В то же время упорйо стали циркулировать сообщения, что Япония готовится послать к Гаваям флот. Американский статс-секретарь поспешил заверить Токио, что японские права и привилегии на Гаваях не будут нарушены. Японское правительство официально опровергло сообщение об агрессивных намерениях в отношении Гаваев. Оно в то время было занято «освоением» Формозы и тяжбой за Корею. Поэтому, хотя Англия и Германия совместно поддерживали японцев в гавайском вопросе, это уже не удержало США от оформления аннексии. В день подписания договора с Испанией о передаче США Манилы, 12 августа 1898 г., американский флаг был поднят и на Гаваях. С тех пор островами управляет губернатор, назначаемый президентом Соединённых Штатов.

    Японская и американская экспансии, таким образом, столкнулись на Гаваях ещё в конце прошлого века. И тех пор между японским и американским империализмом трения на этом архипелаге продолжались.

    Скалистый, заросший тропическим лесом остров Гуам площадью в 795 кв. км, расположенный в южной группе Марианских островов, был захвачен американцами в 1898 г. во время войны с Испанией. Годом позже был аннектирован и небольшой коралловый островок Уэйк, лежащий на пути от Гаваев к Гуаму и далее к Филиппинам. 1898 г. ознаменовался также приобретением крупнейшей колонии США на Тихом океане—Филиппинского архипелага. Рассмотрению японо-американских противоречий на Филиппинах уделяются в настоящей работе специальные главы, так как этв острова сыграли немаловажную роль в отношениях между двумя странами.

    2. Японская экспансия на океане

    Навстречу американской империалистической экспансии на Тихом океане в последнюю четверть XIX века двинулось японское наступление. Начиная территориальные захваты, Япония прежде всего обратила внимание на цепь островов Рю-Кю (Ликейские острова). 55 островов этой группы занимают площадь всего в 2 836 кв. км'.

    Японские феодалы из клана Сацума издавна совершалв туда набеги для грабежей и сбора дани. В то же время с населения Рю-Кю взимали дань китайские власти, считавшие острова своей территорией, так как большинство их обитателей было китайского происхождения.

    В 1872 г., т. е. менее чем через 20 лет после того, как коммодор Перри увтроил свою базу в Напе, на юге Рю-Кю, Япония объявила острова своим владением. В 1876 г. князь Рю-Кю обратился к великим державам с просьбой воспрепятствовать осуществлению японских притязаний. Это не помогло, хотя президент США в 1879 г. и направил Китаю и Японии совет поделить острова между собой. Токийское правительство в том же 1879 г. послало войска на Рю-Кю и объявило их японской префектурой Окинава.

    В 1875 г. по договору с Россией Япония получила Курильские острова, занимающие площадь в 15 862 кв. км. В Курильской гряде около тридцати крупных островов, но ввиду сурового климата лишь самые большие из них, близко расположенные к Хоккайдо, населены небольшим числом, жителей.

    Курильская гряда, однако, имеет крупное стратегическое значение. Она протянулась от северного японского острова Хоккайдо до южной оконечности Камчатки и лежит на подступах к Японии с севера и на подступах к советскому Дальнему Востоку с востока.

    Курильская гряда была открыта русскими мореплавателями в середине XVII века. С 1711 г. большинство островов стало русским владением. Япония получила от России Курильскую гряду как компенсацию за отказ от претензий на Сахалин.

    На Парамусире, самом северном, пограничном с Камчаткой острове Курильской цепи, уже в 1893 г. была основана колония японских военных поселенцев; впоследствии она была превращена в военно-морской опорный пункт.

    Вслед за Курильской грядой японский флаг был водружён на Бонинах. Это — острова вулканического происхождения, расположенные к юго-востоку от Японии.

    Цепь Бонин — японское название Огасавара, — включающая 89 островов с общей площадью всего в 69 кв. км, расположена в 500 милях от главного японского острова Хонсю.

    Задолго до японской аннексии Бонинские острова посещались американскими и английскими китоловами. На Бонинах ещё после первой мировой войны проживало более 100 человек потомков американцев, англичан и других европейцев, являвшихся первыми их обитателями.

    Американцы интересовались Бонинскими островами, но на них заявляли свои притязания также и англичане. Отчасти поэтому США воздержались от их занятия. Англия же, признав Бонинские острова японским владением ещё в 1861 г., имела в ¡виду предотвратить занятие островов какой-либо крупной державой, особенно Соединёнными Штатами '.

    Японцы послали в 1861 г. экспедицию на Бонины, но уже в 1863 г. остатки её покинули острова. Острова были аннексированы Японией лишь в 1876 г., после того как в предшествовавшем году США отказались от своих претензий на них.

    Не представляя ценности в экономическом отношении, Бонины играли крупную роль как японский военно-морской форпост. На них были оборудованы базы для подводных лодок, авиации и опорные пункты для флота.

    Во время японо-китайской войны 1894—1895 гг. Япония объявила своим владением также и небольшие бесплодные вулканические острова Волкано, расположенные в 135 морских милях южнее Бонин по направлению к Марианским островам. Самый большой из островов — Серный — занимает площадь в 13 кв. км. Острова Волкано богаты серой, которая и добывается здесь японцами.

    Крупнейшее приобретение на Тихом океане Япония сделала в 1895 г., когда она после войны добилась от Китая уступки Формозы и Пескадорских островов.

    Формоза с причисляемыми к ней 14 маленькими островками занимает площадь в 35 846 кв. км. Ко времени занятия Японией на Формозе насчитывалось 2,5 млн. населения.

    Пескадорские острова, расположенные в проливе между Формозой и материком (против Фуцзяна), занимают территорию в 127 кв. км. Господствуя над Формозским проливом, они имеют важное стратегическое значение.

    Япония пыталась захватить Формозу ещё в 1874 г. Её военная экспедиция столь основательно там закрепилась, что только английское вмешательство помогло тогда Китаю сохранить остров за собой.

    К концу японо-китайской войны 1894—1895 гг. стало ясно, что Япония намерена включить в число своих трофеев Формозу и Пескадоры. Пекинское правительство, опасаясь, что Формоза будет превращена в базу для дальнейшей японской экспансии в Китае, обратилось за помощью к Англии, предлагая даже передать ей Формозу. Но Англия на сей раз уже не противодействовала установлению японского господства на Формозе.

    Такая позиция Англии в значительной степени определялась французскими и германскими притязаниями на Формозу и Пескадоры, проявившимися с особой силой как раз во время японо-китайской войны. Франция послала военные корабли на Пескадоры и предложила Китаю «временно до конца войны передать ей эти острова и Формозу». Германия, имевшая сама виды на Формозу, решительно возражала против этих французских требований.    '

    Таким образом, первый крупный колониальный захват Японии оказался возможным в большой мере благодаря трениям между европейскими державами.

    В конце XIX века Япония пыталась овладеть аванпостом Гаваев, необитаемым островом Мидуэй, на котором для этой цели было поселено 6 японцев. В связи с этим правительство США в официальном письме поставило в известность японское правительство, что острова Мидуэй и Уэйк находятся под американским суверенитетом.

    Овладев Кореей и Ляодунским полуостровом в результате русско-японской войны 1904—1905 гг. Япония, кроме того, получила и Южный Сахалин (японское название Кара-футо).

    Военные порты Южного Сахалина, с одной стороны, и военно-морские базы острова Хоккайдо — с другой, господствовали над проливом Лаперуза, ведущим из Охотского моря в Японское. Они закрывали доступ из северной части Тихого океана к советскому побережью азиатского материка.

    Японские Мандатные острова были наиболее далеко выдвинутыми в океан форпостами японской империи. Со времени поднятия на них японского флага они неоднократно

    , ТИХИЙ ОКЕАН ПОСЛЕ ВАШИНГТОНСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ


    •являлись причиной серьёзных трений между американскими и японскими империалистами.

    Разбросанные к северо-востоку от Новой Гвинеи, протянувшиеся на расстоянии 20 градусов с севера на юг — почти до экватора — и на 40 градусов с запада на восток — почти до 175 градуса восточной долготы, эти 1 400 вулканических и коралловых островов и рифов рассеяны на огромном пространстве. Их принято делить на четыре группы.

    Маршальская — наиболее восточная — группа включает 32 коралловых островка и 867 рифов общей площадью 170 кв. км.

    Каролинская — наиболее южная — группа состоит из 350 вулканических островов и атоллов площадью в 842 кв. км. К западу от них, ближе к Филиппинам, лежат острова Па-лао, которые иногда причисляют к Каролинской цепи. Группу Палао составляют около 200 островов общей площадью 478 кв. км.

    Наиболее северная группа — Марианская (Ладронекая) — включает 14 островов площадью в 639 кв. км.

    В течение свыше трёх столетий после открытия эти четыре группы островов считались колониальным владением Испании. Германия в погоне за колониями в 1885 г. захватила остров Яп и всю группу западных Каролин, но вскоре вынуждена была вернуть их Испании.

    После испано-американской войны в 1899 г. Германия договорилась с Испанией о продаже ей всех четырёх групп этих островов общей площадью в 2 130 кв. км.

    В октябре 1914 г. во время первой мировой войны Япония захватила эти острова, а в марте 1917 г. заключила с Англией и Францией секретный договор, по которому эти державы давали своё согласие на аннексию островов Японией.

    Обязательства Англии и Франции стали известны американцам во время Парижской мирной конференции. Печать и политические деятели США немедленно выразили большое недовольство. На Парижской конференции Япония согласилась на включение островов в систему мандатов, откуда они и получили название «Мандатных».

    В числе Мандатных был и остров Яп — важная станция подводных телеграфных кабелей. Этот остров США хотели получить в своё распоряжение. По заявлению президента Вильсона Англия и Франция tfa Парижской конференции обещали исключить Яп из числа островов, передаваемых Японии. Однако после отъезда президента из Парижа Яп, как и *все другие германски© острова севернее экватора, •был отдан Японии.

    Это вызвало бурю негодования в американской печати. В коице февраля 1921 г. США заявили официальный протест Лиге наций против предоставления Японии мандата на Ян. Лига наций предложила США обратиться непосредственно к Англии, Франции и Японии. Дипломатическая переписка привела лишь к резким взаимным нападкам в японской И американской печати.

    Этот, казалось бьи, маленький вопрос принял весьма острый характер и наряду с другими был одной из причин обострения японо-американских отношений в период с конца мировой войны и до Вашингтонской конференции.

    «Япский конфликт* завершился в 1922 г. заключением соглашения между США и Японией, по которому Соединённые Штаты получали лишь некоторые преимущества в вопросе содержания на острове телеграфной станции и контроля за| ней. Тем, что Англия последовательно поддерживала в данном вопросе Японию, следует в значительной мере объяснить американскую уступку.

    В годы после первой мировой войны Япония упорно пыталась овладеть советскими территориями, примыкающими к Тихому океану. Японская агрессия на Советском Дальнем Востоке потерпела поражение в результате ударов Красной Армии и советских партизан и вызвала одновременно трения с Соединёнными Штатами, которые были против территориальной экспансии Японии за счёт Восточной Сибири и земель, окаймляющих северо-западную часть Тихого океана. Закрепление Японии на северо-восточном побережье азиатского материка чрезвычайно усилило бы японские позиции на тихоокеанском севере и резко увеличило бы угрозу для США.

    Вашингтонское правительство 17 июля 1918 г. согласилось присоединиться к возглавляемой Японией интервенции на Советском Дальнем Востоке. Через месяц, 16 августа, США высадили во Владивостоке свой экспедиционный отряд. Одной из задач отряда было создать противовес японским войскам, первый десант которых появился на советской территории 5 апреля 1918 г.

    Численность японских войск постепенно превысила 100 тыс. человек. Расходуя большие средства на интервенцию, японцы пытались устроиться на советских землях, как у себя дома. Япония потребовала от союзников «свободы рук» в оккупированных областях. Ясно было, что она ставит целью в той или иной форме овладеть огромными территориями, начиная с Чукотки и Камчатки и кончая Приморьем и Забайкальем. Между японцами и американским командованием экспедицион/ных войск, возглавляемых генералом

    Гревсом, начались раздоры. Чтобы создать трудности дл» японцев, американское командование в ряде случаев даже не препятствовало деятельности красных партизан. Характерно, что американец Вандерлипп, обратившийся в 1920 г. к советскому правительству с предложением сдать Камчатку Соединённым Штатам в аренду, мотивировал это предложение тем, что назревает японо-дмериканская война в Камчатка нужна будет США для ведения войны.

    В этот период В. И. Ленин неоднократно указывал на значение японо-американского антагонизма для революционной России. Уже весной 1918 г. он отмечает, что соперничество между Японией и Америкой является «вторым противоречием, определяющим международное положение России»'. Он пояснял, что стремление Японии к наступлению на Советский Союз сдерживает кроме опасности восстаний в Китае «.. .некоторый антагонизм Америки, боящейся усиления Японии и надеющейся при мире добывать сырье из России более легким путем»2.

    Вашингтон в конце концов решил отказаться от интервенции. Американский экспедиционный корпус покинул Советский Дальний Восток в марте 1920 г., и Вашингтон стал требовать эвакуации японских войск из Сибири.

    31 мая 1921 г. правительство США направило Японии официальную ноту, заявлявшую, что оно не признаёт и не будет признавать никаких японских прав, приобретённых в результате оккупации Советского Дальнего Востока. На Вашингтонской конференции оно вновь вернулось к этому вопросу, настаивая на эвакуации японских войск с русской территории. Как бы в качестве неофициального ответа на американское выступление японское общество «Чёрный дракон» снарядило экспедицию своего эмиссара пирата Эцуре на Камчатку. Грабя и убивая население на побережье полуострова, Эцуре делал последнюю попытку «присоединить Камчатку к Японии».

    Хотя в итоге Вашингтонской конференции 1921 — 1922 гг. по вопросу о морских вооружениях в основном были удовлетворены требования Англии и США, тем не менее Японии удалось в достаточной мере обеспечить и свои интересы.

    Вашингтонский договор запретил Соединённым Штатам сооружать новые базы или усовершенствовать существующие укрепления на Алеутских островах, Филиппинах, Гуаме и где бы то ни было помимо тихоокеанского побережья <5ША и Гаваев и также воспретил Англии совершенствовать военные сооружения в Гонконге. Этими ограничениями в западной половине Тихого океана была создана обстановка, сравнительно благоприятная для Японии.

    Последняя тоже была лишена права укреплять свои подмандатные острова или совершенствовать базы и укрепления на Бонинах, Курильском архипелаге и Формозе, однако это не особенно беспокоило японское правительство. Япония успела до заключения договора создать нужные ей новые укрепления или модернизировать старые на Бонинах, Формозе и Пескадорах. (См. карту на стр. 135—137.)

    Итоги Вашингтонской конференции в целом были максимумом того, что Япония могла выторговать себе при установлении послевоенного временного равновесия на Тихом •океане. Однако агрессивные элементы японского монополистического капитала и военно-морские круги остались недовольны как соотношением флотов и статусом, установленным на Тихом океане, так и оттеснением японского империализма с занятых позиций в Китае.

    3. Военная подготовка Японии и США на Тихом океане

    Сблизившись с Англией, Япония в 1927 г. на Женевской конференции по ограничению морских вооружений поддерживала совместную англо-японскую программу, которая тогда удовлетворяла её в вопросе о численности и тоннаже лёгких военных кораблей. Не видя необходимости итти на уступки в данном вопросе, США отказались, однако, от заключения соглашения на условиях, выдвинутых англояпонской стороной.

    Лондонское морское соглашение 1930 г. было заключено при несколько иной международной ситуации. Японской делегации пришлось согласиться на такие условия, которыми японские агрессивные военно-морские круги вновь остались крайне недовольны38. Когда с конца 1931 г. агрессивные элементы начали оказывать всё большее влияние на внешнюю политику Японии, стало ясно, что судьба Вашингтонского соглашения предрешена не только в части, касающейся Китая, но и в отношении морских вооружений и положения на Тихом океане. В Японии всё сильней развёртывалась практическая подготовка к усилению военного флота, несмотря на ограничения, установленные морскими соглашениями. На

    Мандатные острова, Формозу, Бонины, Курильскую гряду, во многие пункты японцы запретили доступ иностранцев. Стало очевидным, что японцы в этих местах приступили к оборудованию или улучшению баз и опорных пунктов для флота 1 и авиации, возведению укреплений и различных военных сооружений.    .

    Отказ Японии от Вашингтонского морского соглашения, объявленный в декабре 1934 г. (за два года до истечения срока, как было обусловлено в соглашении), не явился поэтому неожиданным. Он соответствовал всему новому курсу японской политики. Англия и США не теряли, однако, надежды, что некоторые уступки с их стороны создадут почву для нового соглашения. Однако японские представители на Лондонской морской конференции в декабре—январе 1935— 1936 гг. потребовали предоставления Японии права иметь военный флот, равный по тоннажу флотам США и Англии.

    Неофициально японские делегаты выдвигали также предложение о признании западной половины Тихого океана японской «сферой влияния» и восточной половины — американской сферой, определив границей международную линию смены чисел, проходящую в основном по 180-му меридиану. Это означало, что Япония претендует на господство не только в Китае, но и во всей Юго-Восточной Азии и во всём громадном островном мире, расположенном между Азией и Австралией.

    Японское требование равенства флотов встретило возра-же)н!ия со стороны США, Англии, Франции и Италии. 15 января 1936 г. японская делегация покинула конференцию. США, Англия и Франция в марте того же года подписали соглашение, устанавливавшее известные качественные ограничения морских вооружений и взаимное осведомление о ежегодных новых строительных программах. В июне Япония отклонила предложение присоединиться к этому соглашению. Она стала проводить своё военно-морское строительство в полной тайне. По американским сведениям, на японских верфях были заложены линкоры в 45—50 тыс. т. На Мандатных островах и других выдвинутых в океан японских позициях лихорадочно создавались базы и приспособления для операций флота и авиации.

    Несмотря на это, Соединённые Штаты на Тихом океане, так же как и в Китае, продолжали ещё в течение ряда лет политику «умиротворения» Японии. Многие представители американского империализма всё ещё надеялисц что тяжесть японской агрессии обрушится не на американские владения и во всяком случае не затронет коренных интересов США.

    Многие американские политики, публицисты и даже крупные военные руководители утверждали, что стоит только пойти на некоторые уступки Японии, как японо-американские отношения станут столь дружественными, что вызовут зависть во всём мире. Возможность эффективного ведения войны на таком огромном военном театре, как Тихий океан, многими ставилась вообще под сомнение. Доморощенные стратеги из изоляционистских кругов с апломбом утверждали, что США находятся на столь далёком расстоянии ог Японии, что могут чувствовать себя в полной безопасности.

    Накануне Лондонской морской конференции 1935—1936 гг. Вернон Нэш в журнале «Nation» называл угрозу японо-американской войны «мифической». Среди многого другого он писал: «Даже для полёта в один конец японскому бомбардировщику, намеревающемуся совершить налёт на ближайший жизненный центр США — гавайскую базу Пирл-Харбор — из какой-либо японской воздушной базы или с подвергающего себя риску авианосца, потребовался бы такой большой запас газолина, который исключал бы возможность-нести бомбовый груз, способный причинить сколько-нибудь существенный ущерб».

    Во время Лондонской конференции секретарь Национального совета по предотвращению войны профессор Р. Редди заявил, что «японские требования, выдвинутые в Лондоне* вполне справедливы. Япония желает только одного, чтобы ей предоставили возможность хозяйничать в Азии. Она не имеет ни малейшего намерения напасть на США, так как, не получая американское сырьё, она сразу стала бы беспомощной» *.

    Даже морской министр Свенсон выразил в принципе согласие на японский план раздела океана по 180-му меридиану.

    В вопросе укрепления тихоокеанских островов Соединённые Штаты, по сути дела, в течение ряда лет подчинялись-японскому требованию о признании западной половины океана японской сферой. Опасаясь японских угроз о «серьёзных последствиях», американцы не приступили к укреплению Гуама и Филиппин даже по истечении срока Вашингтонского соглашения. Значительно энергичнее они действовали в «своей», восточной, половине океана. Здесь американский флаг был водружён на новых островках, превращаемых в опорные пункты; в 1938—1940 гг. проводились военностроительные работы на Гаваях, Аляске, Алеутах и т. д.

    Предвестником расширения американской сети военно-воздушных и морских баз на океане явилось создание тихоокеанской авиалинии. «Панамериканская авиационная компания», получившая крупные правительственные субсидии, открыла здесь регулярные рейсы в конце 1935 г.

    Имея отправным пунктом Сан-Франциско, трансокеанский воздушный путь шёл через Гаваи (Гонолулу), остров Мидуэй, остров Уэйк, остров Гуам и заканчивался в Маниле.

    При попытке продлить линию до азиатского материка США столкнулись с противодействием Японии. Американцы добивались от Китая разрешения довести воздушный путь по крайней мере до Кантона. Япония оказала сильное давление на китайские власти, которые не решились удовлетворить американское требование. Англичане также чинили ■препятствия и вначале не разрешили использовать Гонконг в качестве конечной станции американского воздушного ■пути. У американцев возник план построить авиабазу в португальской колонии Макао (вблизи Кантона). С властями Макао были начаты переговоры. В японской печати даже распространились сообщения, что «Панамериканская авиационная компания» хочет купить всю колонию Макао.

    Япония во всяком случае сама выступила с предложением покупки Макао для устройства японской авиационной базы. Называлась даже сумма — 20 млн. ф. ст., которую якобы требовало португальское правительство. Проекты японцев, однако, не осуществились. В Макао был построен аэродром для принятия американских самолётов. А в 1937 г. Англия разрешила довести американскую авиалинию до Гонконга.

    С 1939 г. эту транстихоокеанскую линию уже обслуживали гигантские четырёхмоторные клипперы «Боуинг». Они весили 41 т и могли поднять 74 пассажира. Полёты совершались еженедельно.

    Одновременно с открытием воздушной связи с Азией американцы намеревались организовать также авиалинию, соединяющую США с Новой Зеландией и Австралией.

    Чтобы обеспечить эту линию авиабазами, а военно-морскую крепость Пирл-Харбор аванпостами, США в 1935— 1936 гг. аннектировали в районе между Гаваями и островами Самоа три небольших необитаемых островка — Джервис, Гоулэнд и Фэб (остров Бейкер). Они были объявлены конгрессом американским владением ещё в 1856 г., но впоследствии были заброшены и числились собственностью Англии.

    Джервис расположен в 1 400 морских милях к югу от Гаваев, вблизи пересечения экватора и 160-го градуса западной долготы. О 1889 г. остров считался во владении Англии, но в 1935 г., когда США подняли свой флаг на острове, Англия ничем не выразила своего 'неудовольствия.

    Островки Гоулэнд и Фэб находятся поблизости друг от друга, на 20 градусов западнее Джервиса. Они представляют собой небольшие безлесные коралловые рифы, расположенные лишь в нескольких сотнях миль к юго-востоку от японских Маршальских островов. На Гоулэнде в 1937 г. американцы устроили авиационную станцию. Песчаный остров Джонстон также был превращён в авиабазу и опорный пункт для американского флота.

    Занятие американцами новых островков даже в восточной половине Тихого океана не всегда, однако, протекало так гладко, как аннексия Джервиса, Гоулэнда и Фэба. Острый характер приняли споры с Англией о владении островами Кантон и Эндербери, принадлежащими к группе Феникса.

    Когда американцы в 1938 г. высадились на этих необитаемых островках, чтобы поднять свой флаг, они встретили там английских моряков, прибывших на несколько месяцев ранее. После переговоров с Лондоном, вашингтонское правительство в апреле 1939 г. согласилось на совместное с Англией владение Кантоном и Эндербери, но этот временный компромисс не удовлетворил США.

    Остров Рождества (Кристмас), лежащий севернее Джервиса и несравненно более удобный, чем Джервис, для аэронавигационной базы, остался во владении Англии, хотя правительство США и заявляло, что Штаты имеют права на этот остров.

    Притязания США па острова Лайн, к которым принадлежит остров Рождества, были заявлены американскими властями ещё в 1917 г., во время первой мировой войны. Однако 28 ноября 1919 г. Англия ответила на это формальной декларацией, объявившей остров Рождества британским владением.

    В 1937 г. США установили американский суверенитет также над островом Пальмира, расположенным к северо-западу от острова Рождества. На других необитаемых или полуобитаемых островках в этой части Тихого океана поспешила водрузить свой флаг Англия. Она поставила и ряд других препятствий строительству американской воздушной линии до Австралии или Новой Зеландии. Поэтому в 1939 г. «Панамериканская компания» соорудила авиабазу в Нумее на Новой Каледонии (французское владение), предполагая таким образом обойтись без английских территорий.

    Английская компания «Импириэль Эйрвейз», поддерживавшая связь Англии с Индией, Сингапуром и Австралией, наметила в противовес американскому воздушному пути довести в 1939 г. свою линию через Новую Зеландию до островов Фиджи. Вторая мировая война приостановила осуществление английского проекта и создала благоприятные условия для развития деятельности американской авиации. В 1940 г. начала функционировать воздушная линия США — Гаваи — Кантон — Новая Каледония — Новая Зеландия.

    Как бы в ответ на занятие Японией Шанхая и Нанкина морское министерство США представило конгрессу в 1938 г. проект, по которому предлагалось кроме некоторого укрепления северных тихоокеанских владений также сооружение военно-морских или авиационных баз на островах Мидуэй, Уэйк, Пальмира и Джонстон, усиление вооружений Пирл-Харбора, Айленда на Гаваях и укрепление Гуама.

    После занятия Японией Хайнаня и островов Спратли, сигнализировавшего о начале продвижения в Южные моря, американцы значительно усилили военно-строительные работы на Гаваях и других островах, принадлежащих к стратегической системе баз, опирающейся на Пирл-Харбор.

    Решение вашингтонского правительства об усилении обороны Гаваев в 1939 г. вызвало острые нападки в японской печати. Это решение истолковывалось ею как мероприятие, угрожающее безопасности Японии.

    Военно-морская база Пирл-Харбор на острове Оаху ещё до этого решения считалась одной из сильнейших в мире и именовалась «тихоокеанским Гибралтаром». Гавань Пирл-Харбор могла принять весь военный флот США. В Пирл-Харборе был сухой док для ремонта линкоров. В целях усиления военно-морской базы американцы приступили к сооружению пловучего дока ещё более крупных .размеров и начали строительство дополнительных авиабаз.

    На острове Мидуэй с 1939 г. оборудовалась военно-воздушная и военно-морская база. Гавань была рассчитана главным образом на принятие подводных лодок, но создавались сооружения а для эсминцев. Воздушная база строилась с расчётом постоянного пребывания на ней 30 самолётов. Другая военно-воздушная база сооружалась с 1939 г. на острове Уэйк, расположенном недалеко от северной группы японских Маршальских островов. Его лагуна могла принять до 50 гидросамолётов.

    С целью устройства опорных пунктов изучались также многочисленные необитаемые островки и рифы, растянувшиеся длинной цепью между Гаваями и островом Мидуэй. Некоторые из них, как, например, Пирл-Риф, Френч Фригейт Шол, уже использовались американскими гидропланами как места стоянок.

    Л".

    Большое внимание было уделено островку Куре расположенному в 57 милях к северо-западу от Мидуэя и являющемуся подступом к нему со стороны Японии.

    В 1939 г. Соединённые Штаты взялись также за укрепление территорий дальнего севера — цепи Алеутских островов и побережья Аляски.

    В январе 1939 г. конгресс США принял решение об ассигновании 13 млн. долл. для усовершенствования военных сооружений в Дэч-Харборе на острове Уналашка (Алеуты), а также для сооружения воздушных баз и морских опорных пунктов на островах Ситка и Кодьяк у побережья Аляски.

    В северном углу Тихого океана японо-американские трения происходили главным образом из-за рыбной ловли. Японские рыболовные суда избрали одним из излюбленных районов для своих рейсов воды у побережья Аляски. Американцы утверждали, что японские рыболовы применяли здесь хищнические методы лова и занимались шпионажем.

    Весной 1937 г. сенаторы Бои и Швелленбах внесли даже в сенат США предложение о принятии специальных мер против японского рыболовства во внетерриториальных водах побережья Аляски. Американское посольство предприняло в Токио дипломатические шаги, оставшиеся, однако, без результатов.

    Усиление вооружений и укрепление тихоокеанских владений США было встречено японской печатью с большой неприязнью. Попытки же соорудить укрепления на острове Гуам вызвали такие угрозы даже со стороны официальных представителей Японии, что на этом острове США так и не приступили к военному строительству.

    Проект укрепления Гуама и сооружения на нём баз для подводных лодок и авиации морское министерство впервые внесло в конгресс в 1938 г. По мнению адмирала Лети, защищавшего в ¿?енате проект устройства мощной базы стоимостью в 80 млн. долл., укреплённый Гуам мог бы противостоять любому нападению. Совместно с опирающимся на него флотом он явился бы также препятствием для нападения на Филиппины.

    В связи с этими планами американского морского министерства орган японских военных кругов «Кокумин Симбун» 16 января 1939 г. прямо заявил, что если американцы оомелятся начать на Гуаме фортификационные работы, то «Япония сокрушит американский флот».

    В этом же духе высказался представитель японского чор-ского министерства вице-адмирал Каназава. В феврале 1939 г.

    • Назван по имени открывшего его русского мореплавателя капитана Куре.

    выступил с публичным заявлением по этому вопросу и морской министр адмирал Ионай.

    Ввиду этих японских выступлений при обсуждении правительственного проекта об укреплении Гуама конгресс США 26 февраля 1939 г. отверг предложение об ассигновании 5 млн. долл. на сооружение военной базы. Любопытно, что даже некоторые японские дипломаты понимали вред политики «умиротворения», проводимой конгрессом. Посол в США Сайто в частном разговоре в этот период выразил надежду, что конгресс примет решение об укреплении Гуама, так как «это оказало бы полезное воздействие на наших милитаристов» !.

    Одержав успех, японцы вновь выдвинули требование, чтобы США продали Гуам Японии.

    Масаиари Ито, главный редактор «Japan Times», органа министерства иностранных дел, впервые выступил с таким предложением в инспирированной статье в мае 1938 г. в газете «Цюгай Сиогио» и в журнале «Oriental Economist». Ито повторил это предложение в начале 1939 г., в. дни, когда в США обсуждался проект об укреплении Гуама. Он, между прочим, встретил поддержку в редакции американской «New York Daily News». Советуя поскорее решить вопрос о продаже Гуама Японии, журнал «Ниппон Хиорон» заявлял, что японский флот не будет ждать, пока закончатся работы по укреплению Гуама, а произведёт заблаговременно удар с целью захвата острова.

    Вице-адмирал Секинэ в журнале «Бунгей Сундзю» (октябрь 1939 г.), требуя продажи Гуама «ради сохранения японо-американской дружбы», также подчёркивал, что японский флот может помериться силой с любым флотом на свете.

    Когда морской министр Эдисон в январе 1940 г. снова внёс предложение об укреплении Гуама, испрашивая только 1 млн. долл. на углубление гавани и постройку мола, то и оно было отвергнуто палатой представителей.

    Перед этим представитель японского морского министерства в своём выступлении вновь предупреждал, что «ассигнование 1 млн. долл. на реконструкцию гавани в Гуаме японские морские власти будут рассматривать, как часть программы укрепления острова». Всё же в конце концов в том же 1940 г. конгрессом было утверждено ассигнование 1 млн. долл. как символическое подтверждение прав США на укрепление Гуама.

    Итак, изучение японо-американских отношений показывает, что ещё до возникновения противоречий между ними в Китае интересы их сталкивались на тихоокеанских островах — Бонинских, Рю-Кю, Гаваях. Впоследствии параллельно с развитием противоречий в Китае росли и ширились японоамериканские трения на океане. Мандатные острова и Гуам вблизи экватора, побережье Аляски и Алеуты на далёком севере — всё попадало в круговорот то ярко вспыхивающих, то затухающих на время империалистических противоречий. Ленин, касаясь японо-американских отношений, неоднократно обращал внимание и на столкновение их интересов на океане: «Расхождение интересов Японии и Америки очень большое. Они не могут поделить между собой Китая, ряда островов и т. д.» •.

    Япония овладела рядом островов и расширила сферу своего влияния на океане благодаря поддержке Англии. Стремясь создать на Дальнем Востоке противовес России и США, Англия не только не противодействовала, но, скорее, содействовала занятию Японией Рю-Кю и Бонин, островов Волкано и Формозы, а впоследствии и Мандатных островов.

    Япония превратила Формозу в важную базу для дальнейшего продвижения на океане в южном направлении. Эта база вскоре же явилась серьёзной угрозой Гонконгу и вместе с южной Маньчжурией превратилась в трамплин для наступления на английские и американские интересы в Китае, а затем и на их колонии.

    Несмотря на это, даже в 1931—1932 гг. английское правительство поддержало Японию при захвате Маньчжурии, предполагая, что тем самым японская экспансия устремится в сторону, противоположную от английских колоний и английских интересов. Кливденская клика, имевшая в то время решающее влияние на правительство Англии, надеялась разжечь такой политикой не только японо-советские трения, но и создать в лице Японии эффективный барьер против американского проникновения в Китай и другие страны Южной Азии, а также против распространения американского влия-, ния на Тихом океане. Однако кливденская политика в конечном итоге привела к вытеснению самой Англии из Китая, захвату Хайнаня, полному окружению и ликвидации военного значения Гонконга и созданию прямой опасности для Сингапура и других британских владений. «Америка versus Япония (и Англия)»,—отмечал в своё время Ленин1'. Действительно, в этом треугольнике империалистических держав, борющихся за господство на Тихом океане и в Китае, Англия своими манёврами чаще поддерживала Японию, чем Соединённые Штаты. Традиционную политику сталкивания между собой важнейших соперников кливденцы применяли на Дальнем Востоке также вследствие того, что Англия отставала от более быстро усиливающихся в эпоху неравномерного развития капиталистических стран.

    Вынужденная в эпоху общего кризиса капитализма делить морское господство на Тихом океане с Соединёнными Штатами и Японией, «владычица морей» делила его большей частью с Японией против США, хотя иногда непрочь была обуздать своего партнёра при помощи Соединённых Штатов. Такими методами Англия XX века старалась сохранить огромное наследство, доставшееся ей на Тихом океане от Англии эпохи промышленного капитализма и начальной стадии империалистической эпохи. Общее обострение взаимоотношений в итоге развала временной стабилизации и нарушения равновесия, созданного в Вашингтоне в 1921/22 г., приводило ко всё большему сгущению политической атмосферы на всём Тихом океане.

    «Усиление борьбы за Великий океан и рост военно-морских вооружений в Японии, САСШ, Англии, Франции представляют результат этого обострения» 2, — заявил! товарищ Сталин в докладе на XVII съезде ВКП(б).

    Война, разразившаяся в Европе в 1939 г., сильно ослабила положение Англии на Тихом океане. Нуждаясь в помощи США против, гитлеровской Германии, Англия вынуждена была согласовывать свою тихоокеанскую политику с требованиями Вашингтона. Это серьёзно укрепило общее положение США, хотя их собственные стратегические позиции в 1939 г. оставались ещё весьма слабыми по сравнению с японскими. Соединённые Штаты только лишь начали расширять свою сеть морских баз и опорных пунктов. Весной 1938 г. конгресс США принял закон об увеличении военного флота на 20%, но фактически новое строительство в 1937, 1938 и 1939 гг. не превышало строительства 1936 г. Японский флот продолжал сохранять благоприятное соотношение с американским флотом, установленное к началу 30-х годов. Хотя при новой международной ситуации Япония не могла рассчитывать на компромисс с Англией за счёт США, но, с другой стороны, она могла быть уверена, что Англия, связанная войной в Европе, не в состоянии послать крупны^ военно-морские силы на Дальний Восток. Таким образом, положение Японии на Тихом океане с началом войны в Европе также усилилось. Основные тихоокеанские противники— США и Япония — на океане, так же как и в К«-тае^ оказались лицом к лицу. Противоречия между ними приобрели и здесь весьма острый и неразрешимый характер.

    4. Захват Филиппин Соединёнными Штатами и притязания Японии

    Уже в период завоевания Филиппин Соединённые Штаты столкнулись с притязаниями на эти острова двух других держав: Германии и Японии.

    Соединённые Штаты объявили войну Испании 21 апреля 1898 г. Ещё до этого, в 1896 г., на Филиппинах вспыхнуло восстание малайцев против испанского владычества, потребовавшее увеличения испанского гарнизона с 2 тыс. до 30 тыс. человек. Филиппинские инсургенты дрались храбро и были неплохо вооружены. Их снабжали оружием как американцы, так и японцы, рассчитывавшие, что затраты их вознаградятся.

    Всё же к ко»н1цу 1897 г. восстание было частично подавлено и частично заглохло вследствие подкупа вождей (Эмилио Агинальдо и др.), согласившихся за 800 тыс. пезо сдать оружие, распустить повстанцев и уехать за границу.

    Японцы орудовали среди филиппинских националистов почти с начала 90-х годов. Представители известной диверсионной организации «Чёрный океан» («Гениося») развили активную деятельность на Филиппинах ещё в 1892 г.

    Вскоре после начала испано-американской войны эскадра США под командованием Дьюи разгромила в Манильском заливе испанский дальневосточный флот. Прибывшие из США сухопутные войска (10 тыс. человек) 13 августа заняли Манилу. За день до этого было заключено соглашение о прекращении военных действий. 10 декабря 1898 г. был подписан мирный договор, по которому Испания уступила Филиппины Соединённым Штатам.

    Одновременно с развёртыванием этих событий вокруг Филиппин шла глухая, но напряжённая борьба между Соединёнными Штатами, Германией и Японией.

    Не успело затихнуть эхо испано-американской морской битвы, разыгравшейся в Манильском заливе в мае 1898 г., как туда прибыли два германских военных корабля из числа семи, составлявших тогда германскую дальневосточную эскадру. Они опоздали. Испанская эскадра лежала на дне залива; прямое вмешательство Германии тем самым затруднялось. Возможно, что, именно опасаясь появления немецких кораблей, Дьюи рискнул дать бой испанцам, не дожидаясь своих подкреплений, и в результате у него были развязаны руки для борьбы с другими возможными противниками.

    Тем не менее через две недели после битвы в Манильском заливе принц Генрих телеграфировал из Циндао германскому императору, что «филиппинцы желают установления над ними протектората Германии». Германские дипломаты и печать вспомнили в связи с этим, что ещё в 1866 г. было заключено формальное соглашение о протекторате Пруссии над султанатом Зулу, расположенном на островах Зулу в южной части Филиппинского архипелага. Вслед за телеграммой Генриха в июне 1898 г. почти вся германская эскадра под командованием вице-адмирала Дидерихса покинула Китай и вошла в Манильский залив. Она до подхода американских подкреплений была сильнее эскадры Дьюи. Берлин вступил с Мадридом в. переговоры о покупке Филиппин, а Дидерихс открыто солидаризировался с блокированными в Маниле испанцами, снабжая гарнизон провизией и боеприпасами, демонстрируя дружбу с испанским командованием банкетами и речами.

    Отношения между американским, и германским морским командованием в Манильском заливе вскоре приняли весьма напряжённый характер.

    Наступил момент, когда на германских военных кораблях готовы были заговорить пушки. Однако стоявшие тут же английские корабли под командой капитана Чичестера стали на сторону американцев. Создалось иное соотношение сил, и боевой пыл германских моряков остыл.

    США в то время ещё не открыли своё намерение аннек-тировать Филиппины. Даже в соглашении, заключённом с Испанией в августе 1898 г. о прекращении военных действий, было лишь оговорено, что Соединённые Штаты оставляют за собой до подписания мирного договора Манилу и Манильский залив. Только в начале ноября США предъявили категорическое требование о передаче им Филиппин. Получив отказ испанцев, торговавшихся тем временем с Германией, американское правительство вручило Испании ультиматум и добилось его удовлетворения.

    Колебания Вашингтона по поводу Филиппин были преодолены решительными требованиями крупно-капиталистических кругов и миссионерских организаций об аннексии архипелага. Президент Мак-Кинли впоследствии пояснил, что Филиппинский архипелаг был аннектирован Соединёнными Штатами по ниспосланному ему прямому божьему внушению

    Накануне подписания испано-американского мирного договора Германия всё ещё пыталась получить хотя бы группу островов Зулу. Она выдвинула также проект нейтралитета Филиппин. Вое эта попытки остались без результатов.

    Япония в то время была много слабее Германии и не решалась открыто бряцать оружием. Стремясь закрепиться на Филиппинах, Японйя применила иную тактику.

    Декларировав нейтралитет в начале испано-американской войны, токийское правительство одновременно объявило о посылке трёх военных кораблей в филиппинские воды «для защиты японских резидентов и наблюдения за военноморскими действиями».

    Сначала неофициально, через прессу, потом официально Япония стала! предлагать Соединённым Штатам установить над Филиппинами протекторат трёх держав — Америки, Японии и Англии. Её официальные предложения содержали и другой вариант: она непрочь была послать вооружённые силы «помочь» американцам завоевать острова, надеясь получить потом свою долю.

    8 сентября 1898 г., после того как почва была подготовлена печатью, японское правительство обратилось в Вашингтон со строго секретным предложением: «Будучи в тревоге из-за опасностей, вытекающих из беспорядков на этих островах, и ввиду заинтересованности, являющейся следствием соседства с ними, императорское правительство охотно объединилось бы с Соединёнными Штатами, одно или совместно с другой державой, в усилиях организовать соответствующее правительство для Территории, о 'которой идёт речь, под двойственным или тройственным протекторатом гарантирующих держав».

    Тем самым Япония подчёркивала свою заинтересованность в Филиппинах и настаивала на участии в колониальной экс-плоатации островов.

    Через неделю Окума, премьер и министр иностранных дел Японии, высказал пожелание, чтобы «Соединённые Штаты оставили острова за собой». Но одновременно он выразил надежду, что в случае ухода американцев с островов будет учтена близость Филиппин к Японии и при создании будущего правительства Филиппин «непосредственная заинтересованность Японии будет принята во внимание».

    В то время японцы были уверены, что Америка уйдёт с Филиппин, оставив себе одну-две базы. Поэтому «пожелания» Окума фактически означали предложение передать острова Японии.

    Своё участие в дележе филиппинского пирога Япония старалась подготовить «практической помощью» Америке.

    Когда в критический момент германская эскадра направила орудия против кораблей Дьюи, капитан Сайто (впоследствии известный адмирал) повёл своё судно «Акицу-сима» на боевую линию, демонстрируя готовность вместе с англичанами выступить на стороне американцев.

    Если бы дело дошло до вооружённого столкновения, то у Японии и Англии было бы достаточно оснований для претензий на создание «тройственного протектората» над Филиппинами.

    Соединённые Штаты остались глухи ко всем притязаниям других империалистов и превратили Филиппины в свою колонию.

    Осенью 1900 г. Америка купила за 100 тыс. долл. оставшуюся за Испанией группу островов Зулу, о которых раньше безуспешно хлопотала Германия.

    По мере того как выяснялось, что американцы устанавливали монопольное господство над архипелагом, японские эмиссары усиливали тайную деятельность среди филиппинских инсургентов, восставших против американцев. Инсургенты в июне 1898 г. провозгласили независимость Филиппин и образовали затем правительство, не признающее американскую власть. В феврале 1899 г. они начали вооружённую борьбу. В течение нескольких лет американские войска вели ожесточённую войну против повстанцев и в конце концов огнём и мечом «умиротворили» Филиппины.

    Япония и после этого продолжала заявлять свои притязания на эти острова. Только к концу русско-японской войны, когда Япония была истощена, Соединённым Штатам удалось добиться её формального отказа от претензий на Филиппинский архипелаг, да и то ценой признания Кореи японской вотчиной. Это своеобразное японо-американское империалистическое соглашение было оформлено в виде запротоколи-

    рованной беседы между военным министром Соединённых Штатов Тафтом и японским премьер-министром Кацура. Протокол был затем утверждён президентом США Теодором Рузвельтом 39.    ■

    В этой беседе, состоявшейся в конце 1905 г., представитель Японии заявил, что последняя не| питает никаких агрессивных намерений в отношении Филиппин, представитель же США подтвердил, что Япония имеет полную свободу рук в Корее, включая применение вооружённой силы.

    Характерно, что Ленин, приводя в 1916 г. образец лицемерного отношения к аннексиям, указал на поведение Японии по отношению к Филиппинам.

    «Допустим, — пишет Ленин, — японец осуждает аннексию Филиппин американцами. Спрашивается, многие ли поверят, что это делается из вражды к аннексиям вообще, а не из желания самому аннектировать Филиппины?»40.

    5. США, Япония и независимость Филиппин

    Со времени японского предложения о протекторате трёх держав японская угроза Филиппинам не прекращалась, несмотря на соглашение 1905 г.

    Уже 6 июля 1907 г., через полтора года после беседы Тафта с Кацура, президент США Теодор Рузвельт телеграфировал командующему американскими войсками на Филиппинах генералу Вуду привести войска в полную боевую готовность в связи с тем, что в любой момент можно ждать японского нападения41. В то время эти опасения не оправдались. В борьбе за Филиппины Япония вначале применяла' лишь политические и экономические методы.

    Когда в 1901 г. восстание, воглавляемое генералом Эмилио Агинальдо, было подавлено американскими империалистами, японские военно-политические инструкторы, перейдя на мирное положение, переменили методы действия. Если филиппинские кацики42, помещики, буржуазия, объединившись в партию «насионалиста», выдвинули уже в 1907 г. лозунг полной независимости Филиппин н прекращения всяких политических связей с Соединёнными Штатами, то кроме

    стремления к национальной независимости и самостоятельности ими в известной мере руководила и японская инспирация.    _

    Японская колония в Давао была основана ещё в 1904 г., когда Ота, член общества «Чёрный дракон» («Кокурю-кай»), агент японского генерального штаба, поселил в этой провинции первую группу в 500 японцев, занявшихся разведением абаки — манильской конопли.

    Филиппины, независимые от Америки, но подчинённые Японии,— такова была конечная цель японской политики. «Независимая Корея» и впоследствии «независимая Маньчжурия» являлись хорошим примером японской политики.

    На Филиппинах Япония не могла действовать так прямолинейно, с применением грубой силы, как в Корее и Маньчжурии. Здесь длительное время она стремилась достигнуть своей цели косвенными путями.

    В распространении лозунга полной независимости Филиппин даже среди состоятельных групп населения, тесно связанных с американским капиталом, в упорстве и смелости, с которыми он отстаивался, в ловкости, с которой использовались внутренние противоречия среди американцев, во всёц этом сказывалась руководящая и направляющая рука японских агентов. Естественное и законное стремление филиппинского народа к независимости японские империалисты старались насколько возможно использовать в своих интересах.

    Ещё в первое десятилетие американского владычества замечается некоторая взаимосвязь проблемы независимости Филиппин с вопросом о таможенных пошлинах на филиппинский табак, сахар, кокосовое масло и абаковое волокно. В американском конгрессе сторонники обложения высокими импортными пошлинами филиппинского сахара - и других филиппинских продуктов одновременно являлись ярыми сторонниками... независимости Филиппин.

    Импортная пошлина на филиппинские продукты в размере 75% нормальной была сохранена в США вплоть до 1909 г., хотя Филиппины являлись для Соединённых Штатов не иностранной державой, а частью государственной территории. Только в 1913 г. были полностью отменены таможенные. пошлины на филиппинские товары.

    В том же году генерал-губернатором на Филиппины был послан Гаррисон, заявивший, что он будет последним американским губернатором и что в его задачу входит подготовка Филиппин к объявлению независимости.

    Следует учесть, что опасность нападения Японии на Филиппины снова считалась столь реальной, что американские войска на островах держали себя в полной боевой готовности '.

    Разумеется, Гаррисон оказался далеко не последним губернатором, но в 1916 г. конгрессом был принят «закон Джонса», по которому законодательная власть переходила к филиппинскому парламенту, а за американским губернатором сохранялась власть исполнительная и право «вето». «Закон Джонса» содержал также формальное обещание отказаться от американского суверенитета, как только на островах будет создана «устойчивая власть».

    Джонс, представитель сельскохозяйственного штата Вирджиния, как и его единомышленники, ставил задачей как можно скорей освободиться от беспошлинного филиппинского сахара, табака, масла.

    В проведении «закона Джонса» американским «антифилиппинцам» на помощь пришёл важный фактор, впоследствии, в 1932—1934 гг., ставший решающим в принятии конгрессом закона о независимости.

    После предъявления «21 требования» Китаю и обострения в 1915 г. японо-американских отношений, влиятельные круги американской буржуазии, опасаясь войны с Японией, считали необходимым принять ряд мер, которые привлекали бы симпатии филиппинского населения на сторону США.

    Осенью 1916 г., когда в конгрессе проходил «закон Джонса», появились даже отдельные предложения об «уходе» с ■Филиппин и из Восточной Азии вообще, чтобы только избежать в то время войны с Японией. Эти настроения весьма искусно поддерживала сама Япония. Даже в 1919 г. всё ещё чувствовалась сильная тревога по поводу возможной японской агрессии, и Кэзон, бывший в то время председателем филиппинского сената, успокаивал население: «Опасения многих о том, что Япония захватит Филиппины, являются совершенно беспочвенными».

    Вашингтонская конференция на время уменьшила японскую угрозу, а годы относительного «просперити» ослабили остроту конкуренции филиппинского сахара и масла. В итоге в США заглох и вопрос о независимости Филиппин.

    Мировой экономический кризис 1929—1933 гг. заставил американских маслобойщиков и сахарозаводчиков вспомнить ■о филиппинской конкуренции. Развернувшаяся с 1931 г.

    японская агрессия в Китае н разгоревшиеся в связи с этим японо-американские трения разбудили с новой силой «японские страхи» в значительных кругах американской буржуазии. Сами филиппинцы не переставали настойчиво добиваться полной независимости. Всё это вместе взятое привело к «закону о независимости Тайдингса — Мак-Дэффи», принятому конгрессом в марте 1934 г.43

    По этому закону немедленно после его утверждения должны были быть приняты меры для образования на Филиппинах республики со своей конституцией, палатой депутатов, президентом. В то же время по этому закону ещё в течение десяти лет после выборов президента и передачи ему исполнительной власти на Филиппинах, сохранялся американский суверенитет и оставался верховный комиссар США в роли высшего контролёра филиппинских властей. ~

    Для окончательного урегулирования некоторых вопросов, в том числе таможенных и касающихся американских воеиг-но-морских баз, должно было быть впоследствии заключено специальное соглашение между США и Филиппинами.

    В течение переходных 10 лет закон ограничивал беспошлинный ввоз в Соединённые Штаты филиппинского сахара— 800 тыс. т, кокосового масла — 200 тыс. т, пеньковой продукции — 3 млн. фунтов в год. Воспрещалась иммиграция филиппинцев в. Соединённые Штаты за исключением ничтожной квоты — 50 человек в год (число филиппинцев в США — в 1940 г. составляло 45 тыс. человек).

    По закону, утверждённому конгрессом, Филиппины должны были получить полную независимость 4 июля 1946 г. Вокруг этого закона в США перед его утверждением происходила острая борьба.

    После принятия филиппинским плебисцитом конституции (14 мая 1935 г.) американский губернатор 15 ноября 1935 г. официально передал исполнительную власть президенту филиппинской республики («коммонуэлс»), которым в то время был избран Кэзон, один из виднейших лидеров филиппинской буржуазии 2.

    Какие факторы влияли в. 30-х годах на решение вопроса о независимости Филиппин?

    Сахарозаводчики и свекловичные плантаторы в Соединённых Штатах, сахаропромышленники Кубы, маслобойщики, скотоводы и некоторые вожди тред-юнионов развернули энергичную кампанию за «полный уход» с Филиппин!, недопущение в США без пошлин филиппинских продуктов и запрещение филиппинской иммиграции в Соединённые Штаты.

    И всё же решающую роль в принятии в конце 1932 г. закона Хэйра — Хоуза — Каттингса о предоставлении Филиппинам независимости!, а позднее закона Тайдингса — Мак-Дэффи сыграла не активность представителей этих капиталистических интересов. Как уже ранее отмечалось, среди значительных слоёв господствующих классов США в то время широко распространился страх перед войной с Японией. Он увеличился после того, как английское правительство отклонило предложения Стимсона о совместном дипломатическом сопротивлении Японии. Стала укрепляться уверенность, что английское правительство того времени фактически поддерживает Японию в её агрессии. Ряд американских государственных деятелей считал целесообразным совершить стратегический маневр — демонстрировать уход США с Филиппин и из Азии вообще.

    Японская агентура в США поддерживала политику «ухода», мотивируя её тем, что Япония тогда пойдёт по пути столкновения с СССР. Некоторые американские круги из лагеря реакции, присоединяясь к этой точке зрения, полагали, что, когда Япония выйдет обессиленной из столкновения с СССР, Америка возьмёт реванш без применения вооружённой силы.

    «Оборона Филиппин потребовала бы от нас огромных жертв кровью и деньгами, поэтому лучше оставить Филип-' пины их судьбе», — заявил, например, сенатор Костиган (Колорадо) во время второй Лондонской морской конференции

    В 1906 г. Кэзон получил пост губернатора провинции Таябас, а через год стал членом совещательного собрания при губернаторе Филиппин. С 1909 по 1916 г. он находился в Вашингтоне как официальный представитель Филиппин. После принятия закона Джонса о независимости Филиппин Кэзон вернулся из Вашингтона. Он утверждал, что благодаря его деятельности был принят этот закон. С тех пор и до избрания президентом Кэзон неизменно занимал пост председателя филиппинского сената. Несмотря на хроническую болезнь (туберкулёз лёгких), Кэзон был весьма энергичен. (W. Anderson, The Philippine Problem, New York 1939, p. 188—193.) При занятии японцами Филиппин Кэзон эвакуировался в США; умер в 1943 г.

    1936 г., когда Япония «хлопнула дверью» на конференции.

    «Надо целиком и полностью уйт« с Филиппин, пускай их забирают англичане», — говорил в то же время сенатор Ван Най из Индианы.

    Ещё один американский «умиротворитель» японцев, Пристли, уверял: «Если Соединённые Штаты отдадут Филиппины японцам, чего они добиваются, то за спокойствие японо-американских отношений беспокоиться в дальнейшем не придётся». Чтобы ещё больше поощрить развитие таких тенденций в США, японская печать стала заявлять, что Япония согласится гарантировать неприкосновенность границ независимых Филиппин в том случае, если США откажутся от содержания военно-морских баз на архипелаге.

    Верховный комиссар Филиппин Франк Мэрфи, посетив в 1936 г. Японию, заявил журналистам, что «если вопрос о Давао (район японской колонизации — см. стр. 166. — В. А.) создаст ситуацию, угрожающую дружественным отношениям между Японией и Соединёнными Штатами, то он должен быть разрешён между двумя правительствами дипломатическим порядком». Таким образом, Мэрфи признавал право вмешательства Японии во внутренние дела США, как Япония это делала в Китае.

    В этой обстановке сами филиппинцы усилили требования о предоставлении их стране полной независимости. Возникала опасность, что в случае войны США с серьёзным противником на Филиппинах может вспыхнуть антиамериканское восстание.

    Некоторые военные и политические круги в США поэтому считали целесообразным предоставить Филиппинам известную самостоятельность и обещать им независимость, чтобы превратить их из потенциальной угрозы в фактор, могущий оказать помощь на случай войны.

    Действительно, военное министерство США приступило к организации на Филиппинах войск из местного населения, которые должны были сыграть роль вспомогательных сил для американской армии и флота. Руководство этим делом было поручено начальнику штаба армии США генералу Макартуру. Он был назначен военным советником при филиппинском правительстве, а затем и главнокомандующим филиппинской армией.

    По плану Макартура из призывного контингента юношей, достигших 20 лет, 40 тыс. рекрутов, начиная с 1937 г., ежегодно должны были проходить шестимесячное военное обучение. К 1947 г., т. е. ко времени установления полной независимости, Филиппины должны были обладать резервом в 400 тыс. человек, прошедших шестимесячное обучение, плюс более 100 тыс. обученных бойскаутов, студентов, полицейских и др. Для этой армии за счёт филиппинских средств постепенно в течение десяти лет должно было накапливаться вооружение и все необходимые военные запасы.

    Кроме того, в течение десяти лет должна была быть создана флотилия в составе 50—100 быстроходных торпедных катеров и военно-воздушный флот в составе около 250 самолетов. Хотя и о затруднениями и неполностью, но этот план создания филиппинских вооружённых сил проводился в жизнь вплоть до начала войны на Тихом океане.

    6. Стратегическое и экономическое значение Филиппин

    Японо-американская борьба вокруг Филиппин неслучайно приобрела более глубокий и острый характер, чем борьба вокруг каких-либо других островов Тихого океана. Филиппинский архипелаг с точки зрения той и другой стороны имел весьма большое стратегическое значение. Немаловажны и его экономические богатства, как уже используемые, так в особенности потенциальные.

    Филиппины являлись единственным американским владением, расположенным поблизости от азиатского материка. Это — передовая база американской экономической и политической деятельности в Азии. Состоя из 7 100 островов, общей площадью 299,4 тыс. кв. км, архипелаг включает ряд больших островов — Лусон, Минданао, Самар, Себу, Миндоро, Лейте, Негрос, Палаван, Панаи и др., на которых в 1939 г. насчитывалось 16 млн. населения, в основном малайцев.

    На Лусоне расположен главный порт и столица Филиппин Манила. В районе Манилы сосредоточено почти 100°/о обрабатывающей промышленности Филиппин. Манильский залив с военно-,морским опорным пунктом Кавите и островной крепостью Коррегидором служил базой для азиатской эскадры американского флота. Это был конечный пункт американских морских и авиационных баз и опорных пунктов, длинной цепью протянутых через океан от Америки к Азии (Гаваи — Мидуэй — Уэйк — Гуам — Филиппины). Со времени завоевания и вплоть до 1 июля 1939 г. все дела, касающиеся Филиппин, находились в ведении военного министерства США, в котором существовало специальное «Бюро по делам островных колоний».

    Стоит бросить взгляд на карту, чтобы ясно представить себе стратегическое значение Филиппин. Превращение Манильского залива в современную мощную морскую базу и перевод в эту базу соответствующих морских сил — военных кораблей и авиации — поставили бы под американский контроль пути, ведущие из Японии и Китая в Голландскую Индию, Сингапур и далее в Индийский океан, а также пути к Новой Гвинее в Австралии. Значительное число важных военных баз, политических и экономических центров^ Восточной и Юго-Восточной Азии и Индонезийского архипелага оказались бы в сфере влияния мощной военной базы, сооружённой на Филиппинах. От Манильского залива до Гонконга всего 620 морских миль, до Сайгона — 900, до С ан-дакана на Борнео — 560. Нагасаки — японская военно-морская база — расположена от Кавите всего в 1 300 милях, Иокогама — в 1 760 милях, Шанхай лежит ещё ближе — на расстоянии 1 150 миль. От Филиппин до Сингапура — 1360 морских миль, до Батавии, столицы Голландской Индии,—

    1 550 миль, до порта Дарвина на северном побережье Австралии — 1 700 миль. Филиппины, таким образом, в случае необходимости могли бы быть превращены в удобный исходный плацдарм для военных операций как против Японии и Сингапура, так и против Голландской Индии и Австралии.

    Так как Филиппины не обладали ни современной первоклассной базой, ни флотом, то их стратегическое значение оставалось лищь в потенции. В действительности океан вокруг Филиппин находился под контролем японского флота, базирующегося на собственно Японию, дополнительные базы на Формозе и на Мандатные острова. Для Японии Филиппины представлялись весьма соблазнительной добычей, важным промежуточным плацдармом для развёртывания экспансии в сторону Голландской Индии и Австралии. Японцев сильно привлекали и экономические ресурсы Филиппин.

    В недрах Филиппин лежат богатые запасы железной руды хорошего качества. Запасы одного из крупнейших месторождений оцениваются в 1 млрд. т. Единственным покупателем и экспортёром руды являлась Япония. В 1935 г. она вывезла 300 тыс. т, в 1936 г. — 600 тыс. т, в 1938—1939 гг. она вывозила ежегодно более 1 млн. т руды. Японский капитал участвовал в разработке крупнейшего железного рудника в Камарине на острове Лусон. Японцам фактически принадлежала «Островная горнопромышленная компания», организованная под видом филиппинской корпорации.

    Огромные залежи хромовой руды в провинции Замбалес на Лусоне (10 млн. т) привлекали японские военные круги и оружейных фабрикантов. Японцы начали было закупать

    значительные количества хрома, но американские власти запретили экспорт хрома в Японию. Американцы сами за последние годы стали вывозить хром из Филиппин. В 1938 г. из добытых 66 тыс. т хромовой руды, 60 тыс.т пошло в Соединённые Штаты. Немалой притягательной силой обладали и богатые золотые рудники, расположенные на острове Лусон в районах Багио и Паракале. Быстрый рост добычи золота на Филиппинах виден из следующих цифр:

    Годи    В млн. долл. Годы    В