Юридические исследования - Радио США в психологической войне. А. Ф. Панфилов. -

На главную >>>

Дипломатическое и консульское право: Радио США в психологической войне. А. Ф. Панфилов.


    Если записать на пленку все передачи, которые в течение лишь одних суток различные радиоцентры мира адресуют исключительно зарубежным слушателям, то для непрерывного воспроизведения этих записей понадобится 50 суток! Этот факт свидетельствует о том, что в условиях идеологической борьбы в сегодняшнем мире радиовещание на другие страны превратилось в острое орудие политической пропаганды. Как и во имя каких целей используется политическими кругами США столь могучее средство общения между людьми, какое место занимает радиовещание на другие страны в аппарате внешней пропаганды США, каковы приемы американской радиопропаганды на социалистические страны — ответ на эти и другие вопросы дает книга, написанная на основе изучения и практического анализа работ американских теоретиков радиопропаганды, официальных документов и стенограмм передач «Голоса Америки»




    А. Ф. ПАНФИЛОВ

    Радио США

    в психологической войне

    ИЗДАТЕЛЬСТВО „МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ“ Москва• 1967

    Если записать на пленку все передачи, которые в течение лишь одних суток различные радиоцентры мира адресуют исключительно зарубежным слушателям, то для непрерывного воспроизведения этих записей понадобится 50 суток!

    Этот факт свидетельствует о том, что в условиях идеологической борьбы в сегодняшнем мире радиовещание на другие страны превратилось в острое орудие политической пропаганды.

    Как и во имя каких целей используется политическими кругами США столь могучее средство общения между людьми, какое место занимает радиовещание на другие страны в аппарате внешней пропаганды США, каковы приемы американской радиопропаганды на социалистические страны — ответ на эти и другие вопросы дает книга, написанная на основе изучения и практического анализа работ американских теоретиков радиопропаганды, официальных документов и стенограмм передач «Голоса Америки».

    ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

    Это произошло почти три десятилетия назад, 30 октября 1938 г., в Соединенных Штатах Америки...

    Ничто в этот день не предвещало необычных событий. Закончив к вечеру дела и испытывая естественное желание отдохнуть, тысячи американцев расположились около радиоприемников... Пожалуй, лишь немногие слушатели обратили внимание на короткое, спокойно прочитанное знакомым диктором сообщение о том, что одна американская обсерватория заметила несколько ярких вспышек на Марсе. Ведь Марс — это так далеко... Однако буквально через несколько минут тот же диктор, прервав музыкальную передачу, объявил, что в Нью-Джерси упал метеорит, убив более тысячи человек. Слушатели, естественно, насторожились. А события продолжали развиваться. В экстренном сообщении, которое диктор читал прерывавшимся от волнения голосом, говорилось, что упавший метеорит оказался вовсе не метеоритом, и космическим кораблем марсиан, вооруженных «лучами смерти». Америка и ее граждане в опасности!

    Людей охватила паника. Многие, обмотав головы мокрыми полотенцами в надежде спастить от «лучей смерти», бросились из домов на вокзалы, теряя по пути наспех упакованные чемоданы. В полицейских участках, в мэриях городов непрерывно звонили телефоны. Насмерть перепуганные люди спрашивали, где искать спасения, куда эвакуируются учреждения. В больницы начали поступать пациенты с серьезными нервными потрясениями и травмами, а в морги — трупы задавленных обезумевшей от страха толпой...

    Конечно, никакого вторжения марсиан в Соединенные Штаты Америки ни 30 октября 1938 г., ни вообще когда-либо не было. Но паника в связи с якобы происшедшим вторжением с Марса — это исторический факт. Виновником этого явилось радио, а точнее радиопостановка «Вторжение с Марса», подготовленная двумя крупными американскими радиокорпорациями по роману английского писателя-фантаста Герберта Уэллса «Борьба миров».

    Пожалуй, еще никогда могучая сила радио не проявлялась так наглядно, как в тот памятный для Америки день. Правда, уже и 30 лет назад многие исследователи предсказывали радио, тогда еще относительно молодому и относительно новому средству массового общения, большое будущее, писали о важной роли, которую оно призвано сыграть в духовной жизни общества, в воспитании и организации людей. Однако мало кто задумывался над тем, что это величайшее изобретение может быть использовано и во вред человеку. А между тем такие попытки налицо...

    Конечно, паника в Америке, вызванная радиопостановкой «Вторжение с Марса», вряд ли была результатом злого умысла создателей программы. Но события этого дня показали, что такую панику можно вызвать, что, используя радио, можно привести массы в движение. Частный и на первый взгляд случайный факт становится предметом научного исследования. Почти два года специалисты по социальной психологии Принстонского университета X. Кэнтрилл, X. Годэ и Г. Герцог работали над книгой, посвященной событиям 30 октября *. Они опросили множество очевидцев, проанализировали сценарий передачи, рассмотрели различные аспекты воздействия радио на психологию индивидуума и групп индивидуумов. Эта книга является, пожалуй, одним из первых серьезных научных исследований возможностей радиовещания как средства управления человеческим поведением. Именно этому свойству радио все больше и больше внимания начинают уделять американские исследователи.

    А радио тем временем не стоит на месте. Научно-техническая революция в области средств связи продолжается, не остановился и прогресс радиовещания. Правда, в услових американской действительности его развитие приобретает весьма специфические черты. Еще в 30-е годы некоторые американские авторы начинают писать о «деградации» радио, видя причину этого явления в том, что владельцы и директоры американских радиовещательных студий направляют свои усилия лишь туда, где их ожидает гарантированный успех и прибыль, и поэтому, как писал американский профессор Лео Гурко, «постепенно теряют способность освежать свои мысли и экспериментировать на неизведанных тропах»2, то есть не проявляют заботы о качестве программ.

    Однако кроме использования радио главным образом в целях рекламы, несомненно существуют и другие причины его «деградации» в США. Человек, многое сделавший для развития радио в США, изобретатель трехэлектродной электронной лампы «аудиона» Ли де Форест подошел гораздо ближе к пониманию этих причин, чем Лео Гурко, когда с горечью обратился к хозяевам американского радиовещания: «Что вы, джентльмены, сделали с моим детищем? Оно было задумано как мощный инструмент для пропаганды культуры и прекрасной музыки, для поднятия общего уровня американского народа... Вы унизили мое детище... Это мое детище, уже достигшее тридцатилетнего возраста, умышленно (курсив мой. — А. П.) держат на уровне развития тринадцатилетнего ребенка. Содержание радиопередач остается настолько примитивным, что можно подумать, будто вы и ваши патроны считаете большинство ваших слушателей умственно отсталыми людьми»3. В этой полной горького сарказма тираде ученый близко подошел к пониманию роли радио как орудия недоброй воли.

    Да, несомненно, научно-техническая революция в области средств связи, бурно протекающая с начала нашего века, неизмеримо усилила мощь средств массового общения. Возросло и продолжает возрастать воздействие радио на духовную жизнь общества. Закономерен вопрос: к чему же в конце концов это приведет?

    Философы, пожалуй, еще не делали попыток осмыслить роль радио в жизни общества; социологи и психологи, изучая воздействие радио, чаще всего ограничиваются чисто утилитарными политическими целями; у историков, наверное, еще слишком мало материала, чтобы делать в этом отношении какие-то прогнозы. Поэтому к будущему обращаются писатели-фантасты, и лишь немногие из них отваживаются касаться социальных аспектов воздействия современных средств массового общения, в частности радио, на судьбы грядущих поколений. И, надо сказать, не всегда эти прогнозы радужны.

    Американский писатель-фантаст Рэй Брэдбери, спроецировав в будущее современные условия жизни своей страны, показывает, что в таком случае этот грядущий мир будет миром, лишенным творчества. Самым опасным для существования такого мира будут свободное чувство и свободная мысль. А раз так, то книги, сокровищницы мысли всех предшествующих человеческих поколений, будут сожжены и заменены другими средствами воздействия на умы — радио и телевидением, превращенными из средства общения между людьми в орудие их разобщения. Трудно, читая роман Брэдбери «451° по Фаренгейту— температура, при которой воспламеняется и горит бумага», забыть сцену возвращения пожарного Монтэга в свой дом...

    «Ему показалось, что он вошел в холодный, облицованный мрамором склеп. Непроницаемый мрак. Ни намека на залитый серебряным сиянием мир за окном. Окна плотно закрыты, и комната похожа на могилу... Его жена распростерта на кровати, не укрытая и холодная, как надгробное изваяние, с застывшими глазами, устремленными в потолок... В уши у нее плотно вставлены миниатюрные «Ракушки», крошечные, с наперсток, радиоприемники-втулки, и электронный океан звуков — музыка и голоса, голоса и музыка — волнами омывает берега ее бодрствующего мозга... Каждую ночь сюда врывался океан звуков и, подхватив Милдред на свои широкие крылья, баюкая и качая, уносил ее, лежащую с открытыми глазами, навстречу утру. Не было ночи... когда Милдред не уплывала бы на этих волнах, не погружалась бы в них с готовностью еще и еще раз».

    Что ж, индивидуальное воздействие радио может, конечно, приобрести и такую форму. На индивидуума — да. А в отношении общества, состоящего из миллионов и миллиардов индивидуумов? Безусловно, конечный результат может быть различным. Что же произойдет, если сознание миллионов людей, так же как и сознание впавшей в каталептическое состояние Милдред, окажется одурманенным «океаном звуков — музыкой и голосами, голосами и музыкой»? Что тогда? Хорошо еще, если все ограничится такими последствиями, какие повлекла за собой американская передача «Вторжение с Марса» 30 октября 1938 г. А вдруг действительно произойдет то, что происходит в романе Брэдбери?

    «Вдруг небо домом заскрежетало. Раздался оглушительный треск^ак будто две гигантские руки разорвали вдоль кромки десять тысяч миль черного холста... Над домом пронеслйсь ракетные бомбардировщики — первый, второй, первый, второй, первый, второй. Шесть, девять, двенадцать — один за другим, один за другим, сотрясая воздух оглушительным ревом... Дом сотрясался... В какую-то долю секунды, пока бомбы еще висели в воздухе, на расстоянии ядра, фута, дюйма от крыши отеля, в одной из комнат он увидел Милдред. Он видел, как, подавшись вперед, она всматривалась в мерцающие стены, с которых, не умолкая, говорили с ней «родственники» (автор имеет в виду радиотелевизионные стены-экраны.—Л. Я.). Они тараторили и болтали, называли ее по имени, улыбались ей, но ничего не говорили о бомбе, которая повисла над ее головой...

    Упала первая бомба.

    — Милдред!

    Быть может — но узнает ли кто об этом? — быть может, огромные радио- и телевизионные станции с их бездной красок, света и пустой болтовни первыми исчезли с лица земли?»4.

    Конечно, не следует, поддавшись силе художественного воображения писателя-фантаста, уже сейчас возлагать ответственность за возможные трагические события в мире только на радио и телевидение. Но .тем не менее могущественные современные средства массового общения, и в частности радио, а точнее те люди, в чьих руках находятся эти средства, несут немалую долю ответственности за то, что происходит в современном мире и что может произойти. Не задуматься над этим вопросом сейчас просто нельзя.

    Может показаться, что роль радио как средства массового общения и его влияние на жизнь общества, о чем кратко и пока лишь в эмоциональном плане говорилось на предыдущих страницах, сильно преувеличены, тем более что, согласно весьма распространенному мнению, с появлением и развитием телевидения радио отходит на второй план. Это далеко не так. Во-первых, количество радиоприемников в мире, по подсчетам специалистов, все еще в четыре раза превышает количество телевизоров. Во-вторых, телевидение развивается бурными темпами в относительно немногих странах мира. Но даже и в этих странах радио не сдает своих позиций. Например, в США, которые «перенасыщены» радиоприемниками, в 1963 году их было продано 24 миллиона, то есть больше, чем имелось у населения в 30-х годах. Кррме того, ни телевидение* ни газеты не могут конкурировать с радио, так как только последнее «может бить в движущуюся цель», то есть адресовать свои передачи людям, находящимся в пути. А это далеко не камерная аудитория: только в США в 1966 году число приемников, установленных на автомашинах, достигло 50 миллионов, в то время как в 1946 году их было всего 6 миллионов. Таким образом, и в наше время никакое другое средство массового общения не может еще сравниться с радио ни по оперативности сообщений, ни по широте охвата аудитории, причем в этом отношении возможности радио продолжают возрастать. Дело не только в том, что в развивающихся странах Африки, Азии и Латинской Америки в силу специфических условий жизни населения этих стран радио получает широкое, распространение прежде всех других средств массового общения. Не нужно забывать и о том, что и в США, и в других странах мира уже достигнуты практические результаты в области применения искусственных спутников Земли для дальних радио- и телевизионных передач. Последние научно-технические достижения в области средств связи поднимают еще выше роль радио как средства массового общения в наше время и открывают перед ним блестящие перспективы.

    Учитывая все это, нельзя не обратить внимания на возрастающую роль радио в международных отношениях как инструмента политической пропаганды. Именно данная сторона радио привлекает внимание американских специалистов в этой области. Бывший консультант министерства обороны США профессор Поль Лайнбарджер делает в этой связи такое замечание: «В настоящее время радио является самым массовым средством пропагандистского воздействия... В расчете на душу населения радио, несомненно, наиболее дешевое средство распространения информации среди миллионов людей... За исключением особенно острых моментов, великие державы, по всей вероятности, и впредь будут проявлять терпимость и позволять своему населению слушать иностранные передачи, хотя это может означать, что время от времени в страну будет проникать подрывная пропаганда»5.

    В то время, когда Лайнбарджер написал эти слова — а это было в 1948 году, — Соединенные Штаты и другие страны только еще начинали накапливать опыт вещания на зарубежные страны. Когда же его книга выходила вторым изданием, в 1954 году, суммарный объем внешних радиопрограмм во всех странах мира составлял ежедневно 577 часов, а спустя 10 лет он возрос почти вдвое и составлял 1127 часов ежедневно. Сейчас, по подсчетам Информационного агентства Соединенных Штатов, общий объем радиопрограмм, направляемых только по коротким волнам из одних стран в другие, превышает 1600 часов ежедневно6. Иными словами, одни сутки в пересчете на часы вещания оказываются равными вовсе не одним суткам, а 65!

    Все эти факты весьма убедительно говорят о том, что в современном мире, характерным признаком которого является борьба идеологий, радио все более и более утверждает себя в роли первоклассного оружия политической пропаганды на другие страны. Правда, теоретики и исследователи, занимающиеся в США изучением этих вопросов, предпочитают в таком контексте не употреблять слово «пропаганда», заменяя его термином «внешнеполитическое общение». Однако это не меняет существа дела. Исходя из факта наступления и успехов социалистической идеологии, армия теоретиков и практиков американской империалистической пропаганды прилагает немало усилий к тому, чтобы «рационализировать» свое производство, повысить эффективность громадной машины по обработке сознания рядовых людей в своей стране и за ее рубежами. После жарких споров и дискуссий, воспользовавшись советами и рекомендациями армии социологов, психологов, философов, разного рода экспертов и советников, правящие круги США признали сейчас, что радиовещание на зарубежные страны является одним из главных, а в отношении СССР и других социалистических стран — главным орудием распространения буржуазной идеологии. Они пришли к этому выводу потому, что пропаганда на другие страны, ведущаяся по радио, не подлежит ни цензуре, ни общему контролю со стороны каких-либо органов тех стран, на которые направлены эти передачи.

    Именно поэтому, — хотя идеологическая пропагандистская машина современного империализма вообще и

    американского в частности прибегает к использованию всех средств массового общения, пытаясь отвлечь внимание людей от насущных социальных проблем, подорвать их созидательные возможности, отравить их сознание и в конечном счете задержать прогресс человечества,— роль радио в этом отношении заслуживает серьезного внимания и изучения.

    Внешнее радиовещание не только является, но несомненно на протяжении ближайших лет будет оставаться мощным орудием внешнеполитической пропаганды. Знать, как наш идеологический противник использует это орудие, — насущная потребность сегодняшнего дня. Некоторые стороны этой проблемы и затрагиваются в предлагаемой читателю книге.

    „ЧЕТВЕРТЫЙ ФРОНТ44

    ■ Первые шаги к „радиовойне“.

    ■ США накапливают опыт.

    I

    Приоритет в использовании радио как орудия или средства ведения пропаганды на зарубежные страны не принадлежит Соединенным Штатам Америки. Американские буржуазные исследователи, занимающиеся проблемами использования средств массового общения, любят подчеркивать этот факт, равно как и то, что США вплоть до второй мировой войны вообще не располагали каким-либо централизованным официальным аппаратом для ведения пропаганды на заграницу. Руководящие политические деятели и общественность страны якобы противились попыткам превратить пропаганду в инструмент внешней политики. И на эту меру пришлось пойти только в связи с «постоянной угрозой иностранной пропаганды», под давлением того обстоятельства, что «в период между двумя мировыми войнами стремительно возросла тоталитарная пропаганда, во-первых, Советской России, затем фашистская пропаганда Муссолини, и, наконец,— после захвата власти нацистами в 1933 году — пропаганда Геббельса и Гитлера»1.

    Стремление представить дело таким образом, будто США пользовались и пользуются средствами массового общения исключительно в оборонительных, а отнюдь не в агрессивных целях, мягко говоря, противоречит фактам. Сама американская действительность показывает, что аппарат внешнеполитической пропаганды США, с которым по размаху деятельности в настоящее время не может, пожалуй, тягаться ни одно государство в мире, возник вовсе не на пустом месте и не только с целью противодействия политическим и идеологическим усилиям противников.

    Еще в годы первой мировой войны в Соединенных Штатах была создана крупная организация, которая вела активную пропаганду на зарубежные страны с целью содействия интересам национальной политики. Этот орган назывался Комитетом общественной информации, или Комитетом Криля — по имени его председателя Джорджа Криля. Сами американские авторы свидетельствуют, что Криль «пользовался личным доверием президента» и его «участие в выработке государственной политики было достаточно значительным, чтобы на основе равенства координировать политические мероприятия правительства с пропагандой»2.

    Конечно, в распоряжении Криля еще не было такого средства для ведения пропаганды за рубежом, как радио, но он весьма умело пользовался всеми другими. Например, молодая, но к тому времени уже довольно развитая американская кинопромышленность позволяла распространять пропагандистские фильмы как внутри страны, так и за границей, и был случай, когда по настоянию Криля американские кинокомпании угрожали владельцам кинотеатров Швейцарии бойкотом, если те откажутся демонстрировать американские пропагандистские фильмы наряду с художественными. Хотя в большинстве трудов американских буржуазных исследователей, касающихся вопросов внешнеполитической пропаганды, деятельность Комитета Криля оценивается весьма критически, тем не менее в качестве положительного отмечается тот факт, что в ходе начатой этим органом «борьбы за умы человечества» была сформирована «сеть агентов во всем мире для снабжения иностранных государств непрерывным потоком материалов из Соединенных Штатов» 3.

    После окончания войны деятельность Комитета Криля была прекращена. Это дает повод американским авторам еще раз подчеркнуть, что внешнеполитические пропагандистские акции предпринимались Соединенными Штатами исключительно в оборонительных целях, и выразить лицемерное сожаление по поводу того, что правительственные круги «упустили из виду, что после войны наступит мир, который по-своему так же мрачен и труден, .как и война, что всегда нужно сохранять резервные позиции, чтобы пропаганда могла быть эффективной и в будущем» 4.

    На самом деле правительство США не собиралось забывать об этом. Если в течение межвоенного периода в США и не существовало официального органа, занимавшегося вопросами внешнеполитической пропаганды, то такую пропаганду с успехом вели многочисленные контролируемые правительством частные информационные центры и издательства. Различные правительственные учреждения, университеты, специально созданные группы по исследованию и анализу общественного мнения проявляли в тот период необычайную активность в области исследования вопросов, связанных с пропагандой и средствами массового общения. Правительство привлекло к этой работе многочисленных авторитетных экспертов. «Приток материалов, — пишет Поль Лайнбарджер,— был огромен. И приглашенные для его обработки ученые дали много монографий на политические, социологические, географические и другие темы. Эти монографии большей частью квалифицировались как „секретные“...»5.

    Написанные в 30-х годах работы американских буржуазных специалистов в области политических наук можно с полным основанием считать теоретическим базисом, на который спустя всего лишь несколько лет будет опираться правительство США в проведении широкой внешнеполитической пропаганды. Так, например, молодой адъюнкт-профессор политических наук Принстонского университета Хэрвуд Чайлдс организует выпуск коллективного сборника «Пропаганда и диктатура»6, в котором описываются и рекомендуются различные способы эффективного использования государственной пропаганды как инструмента внешней политики; профессор Чикагского университета Гарольд Лассуэлл выпускает книгу «Техника пропаганды в мировой войне»7; профессор Иельско-го университета Леонард Доуб выступает с капитальным трудом «Пропаганда: ее психология и техника»8, в котором, как указывается в аннотации к этой книге, «проблема пропаганды впервые анализируется настоящим психологом».

    В межвоенный период в США чрезвычайно вырос интерес к проблемам, связанным с пропагандой, средствами массового общения и общественным мнением. Лишь за неполных 10 лет, с 1934 по 1943 год, как указывается в библиографическом справочнике, составленном Б. Смитом, Г. Лассуэллом и Р. Кэйси, количество книг и крупных статей по этим вопросам перевалило за 25009. Американские буржуазные ученые старательно выполняли социальный заказ правящих кругов своей страны. Впоследствии многие из этих теоретиков займут ответственные посты в государственном аппарате внешнеполитической пропаганды. Так, в частности, Л. Доуб станет руководителем Американского исследовательского института анализа пропаганды, а затем начальником бюро разведки при Управлении военной информации; X. Чайлдс покинет свой тихий профессорский кабинет в Принстоне, чтобы занять в Вашингтоне пост начальника одного из отделов Управления военной информации; Г. Лассуэлл, доктор Э. Гутри и многие другие также займут ключевые посты в аппарате внешнеполитической пропаганды.

    Конечно, эти крупные специалисты не могли не обратить внимания на такое относительно новое и весьма перспективное средство массового общения, каким явилось радио. Правда, опыта использования этого средства в интересах ведения внешнеполитической пропаганды у США еще не было. В годы первой мировой войны, когда упоминавшийся выше Комитет Криля, а также другой орган, Психологическая секция при разведотделе штаба американских экспедиционных войск, вели внешнюю пропаганду, радио еще не стало средством массового общения в полном смысле этих слов. Громкоговорящие установки тогда лишь немногим, а то и вовсе ничем не отличались по своей эффективности от рупоров, и пропаганда на противника могла осуществляться лишь посредством печатного слова.

    В послевоенные годы положение стало быстро меняться, особенно в связи с развитием коротковолнового радиовещания. Радио, как средство массового общения, сразу же показало; что оно обладает по крайней мере двумя неоценимыми преимуществами по сравнению с печатью: время и расстояние переставали быть для него препятствием. А это очень важно, когда средство общения используется в интересах ведения любого рода пропаганды. Короткие волны проникали в самые отдаленные уголки земли, границы для радиопропаганды переставали существовать. Над нею полностью исключались контроль и цензура со стороны органов государства, население которого избиралось в качестве аудитории, пусть даже эта пропаганда носила самый враждебный для правительства этой страны характер.

    Впрочем, международное коротковолновое радиовещание на первых порах не носило откровенно выраженного характера политической пропаганды. Возможностями радио как средства связи воспользовались прежде всего государства, владевшие колониями, находившимися на расстоянии многих тысяч километров от метрополий. Передачи велись на языках метрополий и адресовались в первую очередь не туземному населению, а представителям колониальных властей. Так, Голландия начала вести передачи на коротких волнах на свои колонии в 1927 году; спустя четыре года ее примеру последовала Франция, а затем, в 1932 году, и Англия. Положение, однако, в корне меняется с обострением международного положения, с усилением активности агрессивных стран в Европе и других районах мира. Сразу же после прихода Гитлера к власти, в 1933 году, Германия начинает вести активную внешнюю радиопропаганду, но пока еще рассчитанную на тех зарубежных слушателей, которые владеют немецким языком. Первой из всех стран мира, открывших радиовещание на иностранном языке, была Франция. В 193-6 году она начала вести передачи на немецком языке. Фашистская Италия быстро оценила все широкие возможности этого нововведения и в 1937 году уже вела вещание на 17 языках. Англия, не желая отставать от своих европейских соседей, также открывает в 1938 году вещание на Италию на итальянском языке и на Германию на немецком.

    Нельзя сказать, что все эти события выпадали из поля зрения американских политических кругов и теоретиков пропаганды. Радиовещание бурно развивалось и в Америке, количество радиоприемников увеличивалось с

    каждым годом с поразительной быстротой, и радио как средство массового общения, дающее огромные возможности влиять на общественное мнение, привлекло к себе внимание самых различных кругов страны, стремившихся использовать его в своих интересах. Еще в 1934 году X. Чайлдс, составляя свое «Справочное руководство по изучению общественного мнения», писал: «Радио не только увеличивает возможности управления общественным мнением, давая возможность огромного расширения области массового влияния и внушения, — оно более глубоко затрагивает характер наших политических процессов». Именно это обстоятельство заставляет Чайлдса сделать весьма существенное замечание:    «Проблема контроля

    здесь, возможно, более важна, чем в отношении газет. Исчерпывающая работа в этой области, касающаяся не только ее экономического аспекта, но также и ее политической и социологической стороны, должна еще быть проделана»10.

    Характерно, что, отнюдь не являясь врагом свободного предпринимательства, Чайлдс считает необходимым поставить вопрос о контроле над радио как средством массового общения^О каком и чьем контроле может идти речь?

    Внутреннее радиовещание в США начало развиваться прежде всего на коммерческой основе. Представители промышленных и коммерческих кругов быстро поняли, какие огромные возможности дает им радио в области рекламы, какую большую выгоду можно извлечь из этого дела. Частные радиостанции стали расти в стране буквально как грибы после дождя. Это привлекало внимание политиков, занимавшихся вопросами пропаганды, это настораживало. Если учесть, что в 1940 году около 3Д семей в Соединенных Штатах Америки имели радиоприемники, — а это значит, что передачи радиовещательных станций, по приблизительной оценке, слушало одновременно более 37 миллионов человек11, — то станет ясно, каким могучим инструментом политического влияния при определенных условиях могло стать радио. Впрочем, политические деятели США уже хорошо знали это. Как пишет Чайлдс, «пришествие радиовещания и его использование в политических кампаниях начиная с 1924 года изменило технику этих кампаний и, вероятно, повлияло на темп изменений в общественном мнении» 12. Не удивительно, что при таких обстоятельствах правящие политические круги страны стремились во что бы то ни стало установить и упрочить свой политический контроль над этим быстро развивающимся, обладающим еще не до конца раскрытыми возможностями средством массового общения. Многочисленные эксперты, состоящие на правительственной службе и отдающие себе отчет в том, что в конце концов установление такого контроля отвечает интересам крупной буржуазии и что такое «ущемление свободного предпринимательства» пойдет лишь на пользу «американской демократии», начинают активно обосновывать необходимость такого контроля. Они пишут о преимуществах, которые дает государственный контроль над радиовещанием в политическом отношении в Англии (Э. Бюхлер: «Американская и британская система радиоконтроля») 13; выступают с резкими нападками на результаты частной деятельности в области радиовещания и делают предложения относительно создания государственной радиосети (Р. Бриндз: «Прекратить вещание: правда о радио»14); анализируют соотносительную ценность радио- и печатной пропаганды и ее влияние на поведение населения (П. Лазарсфельд: «Радио и печатные страницы: замечания по поводу роли радио в коммуникации идей» 15; X. Кэнтрилл и Г. Эллпорт: «Психология радио» 16). Словом, радио всесторонне изучается как инструмент политической пропаганды и идеологического влияния на массы внутри страны, как сильное орудие формирования общественного мнения. Наряду с этим в США идет процесс монополизации средств радиовещания и подчинения его политическому контролю правительства. Несколько позже это даст возможность Л. Доу-бу сделать следующее замечание: «Американское радио, которое начинало свой путь как дитя частного предпринимательства, то и дело оказывалось под правительственным надзором и в некотором отношении-становилось «не свободнее», чем находящиеся повсюду в мире в собственности правительства станции» |7.

    Однако вопрос об установлении контроля над радиовещанием начинает волновать правящие круги США и в другом аспекте. Контроль был необходим еще и потому, что радио могло служить отличным инструментом внешнеполитической пропаганды, способом распространения нужной идеологии за рубежами США, то есть в конечном счете служить интересам внешней политики правящих классов.

    Как бы ни старались американские буржуазные исследователи, работающие в области средств массового общения, представить дело таким образом, будто использование радио как инструмента внешнеполитической пропаганды началось только и исключительно под влиянием враждебной радиопропаганды, что внешнее радиовещание США родилось с оливковой ветвью в руках и несет народам других стран лишь свет культуры и знаний, это не будет соответствовать истине. Мысль об использовании радио как инструмента внешнеполитической пропаганды в интересах успешного проведения собственной внешней политики зародилась в Соединенных Штатах Америки уже на самой ранней стадии развития этого средства массового общения. Еще в 1924 году в США появляется работа, посвященная роли новейших видов связи во внешнеполитических отношениях. Правда, на первых порах проблема рассматривается лишь в плане технического облегчения этих связей благодаря радио. Но уже к началу 30-х годов ряд авторов ставит вопрос о «возможности информировать мир об Америке посредством радио» 18. Мало того, уже в это же время начинаются дебаты вокруг некоторых аспектов использования нового средства массового общения в тех районах мира, которые США издавна считают сферой своего влияния, в частности в Тихоокеанском бассейне19. Впрочем, эти проблемы обсуждаются не только на страницах книг и журналов: в сенате США ставится вопрос о создании сети подчиненных правительству радиостанций, которые могли бы вести вещание на Южную Америку20.

    Активность агрессивных государств — Германии и Японии — в области внешнеполитической радиопропаганды, которая по мере приближения войны все возрастала, послужила для Соединенных Штатов лишь толчком для увеличения собственных усилий в этой области. Прежде всего нужно было изучить опыт будущих военных противников. Это было поручено ряду организаций, имевших отношение к вопросам пропаганды, а кроме того, в ноябре 1939 года было создано специальное учреждение, которое американские специалисты по средствам массового общения называют «пионером в области изучения иностранного коротковолнового радиовещания». Действительно, ни в одной другой стране мира в то время не существовало подобного органа. Официально это учреждение считалось научным и называлось Принстонский университетский центр по прослушиванию (Princeton University Listening Centre), по существу же это была организованная служба перехватов, которую возглавил опытный специалист в области пропаганды профессор X. Чайлдс. Коллектив Принстонского центра прослушивал и стенографировал внешние передачи иностранных радиостанций, подвергал их анализу и давал соответствующие рекомендации правительственным органам, занимавшимся вопросами внешней политики.

    Обращает на себя внимание и то, что Принстонский центр занимался изучением внутренней аудитории в США и степени ее подверженности влиянию иностранной радиопропаганды. Правительству было важно знать, насколько большую опасность представляют в этом отношении иностранные передачи. Исследователи пришли к ободряющим и в известной степени правильным выводам: радиопропаганда из-за рубежа может достичь американской аудитории, только конкурируя с местной рекламой, так как по внутреннему американскому радио передается «множество Высококвалифицированных коммерческих обращений» и политическому радиопропагандисту из-за рубежа нужно будет вклиниться «в разноголосый хор передач, рекламирующих мыло, безалкогольные напитки, пенсильванские сорта табака и т. д.». Характер внутриамериканского радиовещания (это, впрочем, остается в некоторой степени верным и для нашего времени) как бы воздвиг психологическую стену, которая снижала эффективность направленной на США иностранной радиопропаганды. Впрочем, на последнюю правящие круги США, можно сказать, смотрели сквозь пальцы: английское радиовещание на США неизменно носило дружественный характер, японское — слабо достигало Америки и имело сравнительно небольшую аудиторию. Даже радиопропаганда на США из фашистской Германии, согласно заключениям экспертов, не представляла для США «опасности в политическом отношении»21.

    Таким образом, у США не было на первый взгляд достаточных оснований, чтобы каким-то образом вступать в «радиовойну», ибо влияние иностранной радиопропаганды на население США было минимальным. Но правящие круги США все же решают начать «борьбу за умы людей» средствами радио за границами США. Они отдавали себе отчет в том, что радио как инструмент внешнеполитической пропаганды может оказать неоценимые услуги в достижении внешнеполитических целей, особенно в тех районах мира, где влияние США считалось традиционным. Представители монополистического капитала США, зачастую тесно связанные с германским монополистическим капиталом и выступавшие за «полюбовный» раздел мира между США и фашистской Германией, возлагали большие надежды на «четвертый фронт», то есть на фронт в эфире, и на «войну слов», явно предпочитая ее до поры до времени «войне оружием», тем более что, вступая в «радиовойну», ловкие американские политики одним выстрелом убивали второго и даже третьего зайца: прогрессивно настроенные слои населения США уже давно требовали отпора фашизму в той или иной форме и, наконец, этого же ждали от США народы стран, уже пострадавших от фашистской агрессии.

    Еще до нападения на Пирл-Харбор, в июне 1941 года, функции Принстонского центра были переданы федеральному учреждению — Наблюдательной службе федеральной комиссии по связи (The Monitoring Service of the Fédéral Communications Commission). Центр под руководством профессора Чайлдса подводит итог своим работам в капитальном труде22, обобщающем полученный этим учреждением материал почти за два года его деятельности. На'примере Германии, Италии, Англии и Франции прослеживается использование радио как инструмента внешней политики; делается анализ внешнего радиовещания всех стран с указанием его сильных и слабых сторон; даются рекомендации относительно возможностей использования тех или иных форм передач во внешнем радиовещании; специальная глава, написанная психологом Эдритой Фрейд, касается теоретических основ такого специфического средства массового общения, каким является радио, и, наконец, сам профессор Чайлдс резюмирует сказанное и пишет об имеющихся возможностях ведения Соединенными Штатами радиопропаганды на зарубежные страны, подчеркивая ценность последней в осуществлении целей внешней политики.

    Одновременно осуществляются и практические меры по организации аппарата внешнего радиовещания. Радиостанция Рокфеллера в тесном сотрудничестве с правительством расширяет передачи на Латинскую Америку. Для подготовки пропагандистских материалов и снабжения ими частных радиокомпаний, ведущих передачи на заграницу на иностранных языках, в Нью-Йорке создается специальная группа. Руководит ею известный драматург и публицист Роберт Э. Шервуд. Одновременно специальный орган — Служба зарубежной информации (Foreign Information Service) — начинает направленное радиовещание на зарубежные страны. К этому привлекаются люди самых разнообразных специальностей: эксперты по рекламе, психологи, специалисты по психоанализу, артисты, литераторы, а также политические эмигранты, в числе которых были немецкие ученые и даже японский писатель, работавший в японском посольстве. Таким образом, хотя на первых порах в вопросах подготовки радиопрограмм для заграницы отсутствуют четкость и твердое политическое руководство, работа в этом направлении начинается с истинно американским размахом. Со вступлением США в войну роль и значение внешнеполитической радиопропаганды возрастают.

    И

    Почти все страны, участвовавшие во второй мировой войне, активно использовали средне- и коротковолновое радиовещание для ведения пропаганды на противника. В годы войны эфир, особенно над Европой, был полон обращений, воззваний и призывов на различных языках, исходивших от правительств и армий различных стран. Англичане обращались к немцам через Би-Би-Си, не пытаясь скрывать этого. Но они вещали на Германию и через тайные радиостанции якобы от имени «свободомыслящих нацистов». Нацистская Германия также открыто передавала на английском языке свои официальные сообщения, но одновременно имела и ряд замаскированных станций, которые делали вид, что у них нет ничего общего с Германией. К таким станциям относилась, например, «Новая Би-Би-Си», которая вела пораженческую пропаганду, искусно принимая антигерманский тон, а также некоторые другие станции, пытавшиеся своими передачами создать внутри Англии оппозицию британскому правительству. Германия вела также вещание на США,

    прикрываясь именем изоляционистов Среднего Запада.

    Американские исследователи, в частности Поль Лайн-барджер, подчеркивают, что, когда вспыхнула война, радио у англичан и немцев было наготове. Ни тем ни другим не нужно было существенно менять свою политику в подготовке и организации «радиовойны». Они могли на стандартной волне транслировать свои передачи почти на всю Европу. И те и другие с успехом использовали коротковолновое вещание на языке противника; и те и другие вели передачи на население стран, оказавшихся в силу тех или иных причин в сфере влияния противника; и те и другие могли, хотя не всегда с полным успехом* глушить передачи друг друга. Борьба разгорелась за аудиторию. Кто сможет привлечь максимум внимания к своим передачам? Кто добьется наибольшего доверия? Кто лучше сможет повлиять на взгляды, чувства, лояльность слушателей дружественных, нейтральных и враждебных стран?

    Молодое внешнее радиовещание США внимательно изучало этот опыт и часто следовало ему. В первые же месяцы войны появилось множество исследований, посвященных одной насущной, требовавшей немедленного разрешения проблеме: как с большим эффектом использовать радио в войне? Об этом пишет директор исследовательского центра по радиовещанию Гарвардского университета профессор К. Фридрих, указывая на «проде-мократические возможности» радиовещания на иностранных языках из Соединенных Штатов23. Он подчеркивает, что «США обладают большими возможностями для ведения внешнего радиовещания, но еще слабо используют их из-за отсутствия централизованного руководства этим новым видом деятельности». Другой специалист в области политических наук, директор радиоцентра Чикагского университета III. Драйер, делает ряд предложений относительно использования радио в войне24, «Четвертым фронтом» (т. е. фронтом не на земле, не на море и не в воздухе, а в эфире) называет внешнее радиовещание Ч. Роло25, бывший в свое время членом Принстонского университетского центра по прослушиванию.

    Американское правительство внимательно прислушивается к этим голосам. Полным ходом идет процесс организационного оформления внешнего радиовещания как части правительственного аппарата внешнеполитической пропаганды США. Следует сказать, что это весьма сложный и запутанный процесс, особенностью которого является почти двухлетняя внутренняя борьба между различными частными агентствами и политическими группировками, которая не прекращалась до лета 1943 года. Борьба велась не только из-за экономических интересов, так как помещение капиталов в сферу средств массового общения приносит предпринимателям немалый доход, но и за политическое влияние в сфере внешней пропаганды.

    Профессор Чайлдс, спустя много лет после окончания войны описывая и анализируя этот процесс, сделает на первый взгляд маловразумительное замечание об одной из причин трудностей, которая, по его словам, заключалась в том, что «вторая мировая война, с американской точки зрения, в силу обстоятельств была лишена блестящих перспектив»26. Однако если рассмотреть это замечание в свете высказываний многих видных американских политических деятелей, сделанных ими в 1941 году, станет ясно, что имеет в виду Чайлдс.

    Когда одной из воюющих сторон во второй мировой войне стал Советский Союз, некоторые представители американских монополистических кругов начинают ратовать за то, чтобы Соединенные Штаты придерживались такой тактики, при которой бы «и фашизм, и коммунизм вышли из войны побежденными». На следующий же день после нападения гитлеровской Германии на Советский Союз будущий президент Соединенных Штатов сенатор Гарри Трумэн выступил со следующим заявлением: «Если мы увидим, что войну выигрывает Германия, мы должны будем помочь России; если выигрывать будет Россия, мы будем должны помогать Германии, и, таким образом, пусть по мере сил они истребляют друг друга»27.. Некоторые высокопоставленные чиновники государственного департамента ставили знак равенства между СССР и Германией. Даже заместитель государственного секретаря США Самнер Уэллес, делая заявление относит тельно нападения Германии на Советский Союз, выступил с резкими нападками на коммунизм, давая понять, что в новой ситуации у Соединенных Штатов два врага. А один из видных руководителей республиканской партии сенатор Роберт Тафт прямо провозглашал: «Победа коммунизма представляла бы гораздо большую опасность, чем победа фашизма»28. Американский профессор Д. Флемминг справедливо заметил, что подобного рода высказывания сыграли важную роль в формировании концепций американской внешней политики во время войны и в послевоенный период. Естественно, они не могли не отразиться на процессе организации правительственного аппарата внешней пропаганды США и его деятельности в первый период войны.

    В силу сложившейся международной обстановки и антипатии большинства американцев к гитлеризму правительству США невозможно было открыто провозглашать внешнюю политику, отвечающую интересам некоторых кругов американской монополистической буржуазии, жаждавших, чтобы Германия, уничтожив Советский Союз, ослабла и сама.

    Правительство Рузвельта идет на сотрудничество с Советским Союзом и вскоре провозглашает, что «армии Гитлера представляют сегодня главную опасность для США». В организации аппарата внешнеполитической пропаганды этот курс Рузвельта находит свое отражение в том, что 13 июня 1942 года решением президента создается Управление военной информации (ОБИ), которому передается контроль — непосредственный или через другие учреждения — над всей внутренней информацией и правительственной пропагандой, так называемой «белой», на заграницу. Управление было подчинено непосредственно президенту.

    Интересно отметить, что все операции по неофициальной, так называемой «черной», пропаганде (или, по выражению Чайлдса, пропаганде «плаща и кинжала»— «cloak and dagger»), были переданы другому учреждению— Управлению стратегических служб (ОСС), которое наряду с этим проводило подрывные операции во взаимодействии с регулярными воинскими частями, вело научную и неофициальную разведку. Правительственная же пропаганда на Западное полушарие, в первую очередь на Латинскую Америку, оставалась в руках квазичастного «комитета Рокфеллера», подчинявшегося государственному департаменту. Таким образом, впервые в истории внешнепропагандистской деятельности правительства США для каждого из «трех видов пропаганды»: «белой» («overt»), которая ведется от имени официального источника, обычно от имени правительства или одного из его органов; «серой», не указывающей определенного источника, или исходящей от «частных организаций», и «черной» («cloak and dagger»), скрывающей свой подлинный источник, — были созданы свои органы, нити руководства которыми в конце концов сходились в одних руках — в руках правительства Соединенных Штатов. Этот шаг американские исследователи, в частности X. Чайлдс, считают весьма важным, как и то, что вообще во время второй мировой войны «внешней пропаганде придавалось в США гораздо большее значение», чем во все предыдущие периоды. Как пишет Чайлдс, Управление военной информации вначале уделяло относительно большее внимание деятельности своего внутреннего отдела (Domestic Branch), видя свою задачу в координации информационной деятельности федерального правительства внутри страны, в помощи департаментам и агентствам в их обычной информационной работе. Однако спустя всего лишь несколько месяцев внешний отдел (Overseas Branch) «и по средствам, и по кадрам начал завоевывать доминирующую позицию в Управлении военной информации, и перед концом войны деятельность внутреннего отдела атрофировалась»29.

    В течение войны Управление военной информации, как основной орган внешнеполитической правительственной пропаганды США, подвергалось ряду крупных и мелких реорганизаций, но в конце концов оно стабилизировало свою деятельность на основе двух организационных принципов — политико-географическом и средств общения. Тремя главными направлениями в политико-географическом отношении, или тремя «стратегическими зонами», по которым направляло правительство США свою внешнепропагандистскую активность, были силы врагов, союзники и нейтральные страны. В соответствии с этими принципами строилась структура ОВИ и распределялись различные средства общения — пресса, кино и радио,— каждому из которых отводилась определенная роль в качестве инструмента внешней пропаганды, в зависимости от того, на кого направлена была эта пропаганда.

    Американское радиовещание на зарубежные страны, которое в начале войны отнюдь не являлось самой важной составной частью аппарата внешней пропаганды США, переживая вместе с этим аппаратом все организационные перестройки, быстро завоевывало себе ведущие позиции. Прежде всего встал вопрос о технической базе для организации внешнего радиовещания. Это была нелегкая проблема, так как большинство коротковолновых радиостанций принадлежало частным предпринимателям и крупным радиокорпорациям. Как уже говорилось выше, накануне войны в США велась острая борьба между сторонниками и противниками установления правительственного контроля в области радиовещания. С вступлением США в войну и необходимостью вести внешнюю радиопропаганду эта проблема стала еще более острой и требовала быстрого разрешения. Правительство США принимает специальное постановление, по которому ряд коротковолновых станций переходит в его временное пользование, а остальные ведут вещание на зарубежные страны под контролем Управления военной информации. К началу второй мировой войны коротковолновых радиостанций, позволявших вести внешнюю радиопропаганду, в США было относительно немного — всего 19 и мощность их была всего лишь около 50 тыс. вт. Поэтому в процессе расширения операций на «четвертом фронте» вопросы развития технической базы внешнего радиовещания станут предметом постоянной заботы правительства Соединенных Штатов.

    Еще за несколько месяцев до того как был создан относительно стройный и централизованный аппарат внешней пропаганды США во главе с Управлением военной информации, была создана официальная правительственная служба внешнего радиовещания. 24 февраля 1942 г. в эфире на немецком, итальянском, английском и французском языках прозвучали слова: «Говорит радиостанция «Голос Америки». Сегодня Америка вступила в 79-й день войны. Начиная с этого дня мы будем рассказывать вам об Америке и говорить о войне. Новости могут быть хорошими или плохими. Но мы будем говорить вам правду»30. Далее мы увидим, насколько это обещание окажется выполненным... Пока же эти торжественные слова означали лишь одно: правительство США официально начало использовать радио в качестве инстру* мента ведения пропаганды на зарубежные страны в интересах поддержания целей своей внешней политики.

    Сразу же после создания Управления военной информации упоминавшаяся выше Служба зарубежной информации (ФИС) была подчинена этому управлению, а через него — непосредственно президенту. Эта служба с системой радиостанций и приобретет впоследствии известность под коротким названием «Голос Америки»— «Voice of America» (VOA).

    Нет, пожалуй, необходимости подробно рассматривать организационную структуру «Голоса Америки» в период второй мировой войны, динамику объема его передач, рост технической базы и т. д. Все это определялось в первую очередь специфическими условиями военного времени. Важнее отметить другое: внешняя радиопропаганда, которую США начали вести во все возрастающем объеме и уже в мировом масштабе, планировалась в Вашингтоне. Отсюда материалы направлялись в Нью-Йорк и Сан-Франциско для передачи на зарубежные страны. Степень контроля, осуществляемого Вашингтоном над внешним радиовещанием, с каждым годом все более и более усиливалась, и в течение всего военного периода органы иновещания координировали свою пропаганду, с одной стороны, с военно-стратегическими, а с другой — с внешнеполитическими целями США. Правительство, оценивая по достоинству роль радио во внешней пропаганде, никогда не жалело средств на его развитие. Как пишет Лайнбарджер, «никогда не существовало серьезных трудностей в приобретении оборудования, привлечении писателей, переводчиков, технического персонала»31.

    Перед органами, ведущими внешнеполитическую пропаганду, в том числе и перед радиовещанием, правительством была поставлена цель, характер которой также определялся условиями войны. Эта цель в ее наиболее общем виде заключалась в «подрыве морального состояния во вражеских странах, поддержании надежды на освобождение на территориях, оккупированных врагом, завоевании моральной поддержки народов в нейтральных странах, противодействии вражеской пропаганде, поддержке морального состояния в союзных, странах и улучшении понимания ими целей Соединенных Штатов»32. В ходе борьбы за осуществление этих целей «Голос Америки» накапливал практический опыт, вырабатывал определенные принципы ведения радиопропаганды, согласно которым хороши, приемлемы и морально оправданы любые средства и приемы пропаганды, лишь бы они вели к успеху.

    Стоит отметить, что в методологии вещания «Голос Америки» во многом следует опыту нацистов. Если министерство пропаганды Геббельса организовывало на США передачи замаскированных радиостанций, вещавших от имени изоляционистов, то и правительство США делает то же самое, организуя радиопропаганду на Японию якобы от имени нейтральных японцев. Зачастую оно использует одни и те же радиостанции для ведения замаскированной и открытой пропаганды. Радиостанция на острове Сайпан, например, находившаяся под контролем США, большей частью ретранслировала официальные передачи из Сан-Франциско, в том числе и передачи «Голоса Америки». Но, поступая в распоряжение Управления стратегических служб, в обязанности которого входило ведение «черной» пропаганды, она становилась «японской» радиостанцией.

    Обогащались и тактические приемы, используемые «Голосом Америки» во внешней радиопропаганде. Американские исследователи подчеркивают, что многое в этом отношении было достигнуто с использованием опыта англо-немецкой «радиовойны», отмечают, что эти приемы заслуживают внимания радиопропагандистов, и рекомендуют применять их в любой «радиовойне». Вот краткий перечень этих приемов, который можно найти в книге Поля Лайнбарджера «Психологическая война», написанной по горячим следам второй мировой войны:

    1. Официальные сообщения своих органов — правительственных, общественных, военных и других,— в которых выгодные сведения излагаются подробно, а невыгодные— бегло. Такие сообщения обязательно должны содержать больше политического материала, чем фактического.

    2. Повторение информационных сообщений противника вперемежку с известиями, имеющими вполне определенную пропагандистскую цель — подорвать веру в успех дела противника.

    3. Различного рода сенсационные передачи, напоминающие сенсационные газетные статьи, в которых внимание сосредоточивается на одном событии или одной, важной в пропагандистском отношении, теме.

    4. Выступление известных комментаторов с официальными материалами и выступления комментаторов под псевдонимом. Последние обязательно должны делать вид, что их точка зрения отличается от официальной, правительственной точки зрения.

    5. Передачи замаскированных станций, делающих вид, что они не имеют ничего общего с правительством того государства, на которое работают.

    6. Передачи официальным радио фальсифицированных программ или же программ со ссылкой в официальной передаче на вымышленные источники противника.

    7. Передачи, основанные на «выращенных» (определение П. Лайнбарджера —А. П.) источниках информации, то есть таких, которые тайно контролируются страной, ведущей вещание.

    8. Передача откровенно фальсифицированных материалов, то есть выдуманных от начала до конца, в чем слушатели не сразу и не всегда могут разобраться.

    9. Наконец, «таинственные голоса или таинственные программы», передаваемые на тех же волнах, на которых ведет передачи противник, причем эти передачи должны транслироваться вслед за передачами противника или одновременно с ними33.

    Таковы практические, или, иными словами, тактические, приемы радиопропаганды на зарубежного слушателя, усвоенные радиопропагандистами США в результате их собственного опыта во второй мировой войне и изучения опыта их противников — гитлеровской Германии и Японии.

    Следует сказать, что изучение опыта фашистской Германии и Японии в области внешней радиопропаганды было поставлено в США в годы войны очень серьезно, на правительственном уровне. В составе Федеральной комиссии связи создается специальная Служба разведки иностранного вещания (ФБИС — The Foreign Broadcast Intelligence Service), которая вела стенографические записи всех иностранных радиопередач. Эти записи шли под грифом «Для служебного пользования» и не были доступны общественности. ФБИС вела большую работу по анализу иностранных радиопередач и, в частности, представляла правительству ежедневно выборку из радиоперехватов, представлявшую интерес для разведчиков и политиков. Впоследствии ФБИС была передана военному министерству, а затем Центральному разведывательному управлению.

    В послевоенной американской литературе по вопросам внешней радиопропаганды детально описываются многочисленные приемы ведения радиовещания на зарубежную аудиторию, даются советы и рекомендации относительно переводов, дикторского мастерства и т. д. Например, указывается, что «подготовленные для передачи в эфир материалы по своей природе должны иметь форму, принятую в данной аудитории», что «нужно завоевывать доверие с помощью знакомых ссылок, создавать чувство общности между ведущим передачу и слушателями», что содержание программы «должно быть безукоризненным с точки зрения не только языка, но и культурных особенностей той страны, для которой она предназначена», и пр. Обо всем этом весьма пространно пишут и П. Лайнбарджер, и X. Чайлдс, и Л. Доуб, и многие другие видные американские специалисты по пропаганде. Нетрудно вывести правило, которое рекомендуют американские буржуазные теоретики пропаганды в качестве главного при ведении радиопропаганды на зарубежные страны. Это моральная беспринципность, использование любых приемов и методов, тенденциозное изложение фактов и различные тайные трюки с целью лишить аудиторию способности мыслить независимо, чтобы, как писал С. Сульцбергер, «привить наши идеи народам далеких стран, обладающим иным сознанием и иными тенденциями». Словом, «все средства в пропаганде хороши, лишь бы они вели к успеху».

    Не менее важные выводы были сделаны и в отношении принципов стратегии в империалистической пропаганде. Уильям Филлипс Дэвисон резюмирует принципы стратегии в пропаганде кратко и выразительно: «Исходить из истинности пропагандируемого тезиса и не обсуждать его; наступать, а не защищаться; не возбуждать надежд, которые не могут быть осуществлены; апеллировать к чувствам; повторять свой тезис чаще, и ему будут верить»34.

    Как мы увидим, для аппарата внешнеполитической пропаганды США вообще и его службы радиовещания, именуемой «Голос Америки», опыт военных лет сыграет важную роль и окажет немалое влияние на весь характер его деятельности в послевоенные годы.

    К 1945 году многочисленные разрозненные учреждения в США, имевшие отношение к ведению пропаганды на зарубежные страны как при помощи средств массового общения, так и другими методами, более близкими к прямым военным действиям, были объединен^ в одну крупную,’ хорошо функционирующую организацйю — Управление военной информации. За три недели до капитуляции Японии оно подготовило официальный перечень своих пропагандистских «директив». Иными словами, правительство США через Управление военной информации давало свои официальные указания о том, какую пропаганду следует и какую не следует вести после войны. Разного рода отделения и учреждения аппарата внешнеполитической пропаганды США, находившиеся в других странах, в том числе и за океаном, в Европе, были связаны с коротковолновыми станциями, работавшими на территории США, знали их возможности, с тем чтобы умело использовать в любой момент.

    * *

    *

    Таким образом, во время войны Соединенные Штаты «заложили... необходимую основу для создания эффективной системы международного радиовещания на будущие годы»35. Во время войны постоянно совершенствовались технические средства пропаганды, точно так же, как и не прекращалась, а, наоборот, усиливалась работа по исследованию различных проблем, связанных с орудиями массового общения — печатью, кино и отлично проявившим себя во время войны радио. Велись исследования и в области теории пропаганды. Все эти меры ясно, указывали на то, что Соединенные Штаты Америки с окончанием войны отнюдь не собирались прекращать свою деятельность в области внешнеполитической пропаганды.

    К концу второй мировой войны аппарат внешней пропаганды США, в том числе и аппарат внешнего радиовещания, в основном сформировался и накопил достаточный опыт в организационном и в политическом отношении.

    Военные действия на суше, на море и в воздухе прекратилась вместе^ с капитуляцией Германии и Японии. Однако «Четвертый фронт» — фронт в эфире — оставался, операций’ ¡¡там продолжались, вскоре расширились и приобрели совершенно иной характер.

    п

    НОВАЯ МОБИЛИЗАЦИЯ

    г л


    ■ Цель —мировое господство.

    ■ Против кого ведется психологическая война?

    ш Выбор и совершенствование оружия.

    I

    Специалисты по средствам массового общения, исследователи проблем общественного мнения и пропаганды в Соединенных Штатах, разрабатывая в тесном контакте с политиками стратегию и тактику внешнеполитической пропаганды, вовсе и не думают скрывать, что рассматривают ее в качестве важного инструмента внешней политики своего правительства. У. Ф. Дэвисон — автор капитального исследования в этой области «Внешнеполитическое общение»—в заключительных главах своей книги прямо пишет: «Основная проблема, стоящая перед Соединенными Штатами как участником международного диалога, заключается в том, как найти способы, с помощью которых государственные и частные средства общения могли бы в максимальной степени способствовать достижению целей внешней политики страны» К

    Ясно, что это точка зрения не только одного Дэвисона, и было бы странно, если бы правительство США иначе смотрело на цели своей внешнепропагандистской деятельности. И все же многие серьезные аме-

    риканские исследователи — социологи и историки, философы и психологи — находят нужным, касаясь послевоенных проблем, выразить сожаление, что «окончание второй мировой войны не явилось концом официальной пропаганды союзников» 2. Они подчеркивают, что «к концу второй мировой войны у многих американцев все еще не было уверенности в том, нужны ли Соединенным Штатам органы пропаганды в мирное время»3, и, наконец, заявляют, что Соединенные Штаты Америки «чуть было не пресекли в конце войны деятельность по распространению информации за границей»4.

    «Чуть было...» В чем же дело?

    Оказывается, во всем виноват... Советский Союз!

    «Деятельность по распространению информации за границей,— пишет Э. Баррет в книге с претенциозным названием „Правда — наше оружие“,— была спасена в последнюю минуту агрессивным поведением Советов, которое побудило большое число американцев — как в конгрессе, так и за его пределами — прийти к выводу, что подобная операция, пусть даже и неприятная, совершенно необходима»6.

    Выше уже говорилось, что правительство США и до войны проявляло в сфере внешне^ пропаганды достаточную активность, после же войны'эта активность продолжает возрастать, отражая усиление агрессивных, экспансионистских тенденций во внешней политике правящих кругов США. Этот факт и пытаются замаскировать апологеты империализма.

    Вторая мировая война привела к коренным сдвигам в Международной обстановке: социализм превратился в мировую систему, и это оказало огромное воздействие на социальные, экономические, политические и идеологические отношения во всех странах, не исключая США, отразилось на позиции всех классов, на политике всех партий и правительств на международной арене, повлияло и на характер их внешней пропаганды.

    Как известно, СССР и другие страны социалистического лагеря провозгласили одним из ведущих направлений своей внешней политики осуществление принципов мирного сосуществования и сотрудничества государств с разлйЙЙьши системами, борьбу за мир и безопасность всех гаврдов и государств, за разоружение и уменьшение между|ЩОДной напряженности. Достижению этих целей служили и меры, принимавшиеся после войны. Советским Союзом и социалистическими странами в сфере их внешнепропагандистской деятельности.

    Политика же правительства США была иной. Сразу после окончания войны оно переходит к «жесткому курсу», а затем и к «холодной войне» против Советского Союза и других социалистических государств. Эта линия стала основной во внешней политике США в послевоенный период. Нельзя не вспомнить в связи с этим весьма характерные заявления президента США Гарри Трумэна, сделанные-им в первые месяцы после окончания войны. Еще 14 января 1946 г. Трумэн писал в своем послании конгрессу: «Мы не можем избежать ответственности, возложенной на нас нашим положением сильнейшей в мире державы... Все усилия, все стремления, вся мудрость нашего правительства и народа должны быть сконцентрированы на выполнении одной задачи: оказать наше максимальное влияние на развитие международных событий»6. А некоторое время спустя, в марте 1946 года, Г. Трумэн в речи в Бэйлорском университете, говоря еще более определенно и популярно объясняя причины, толкавшие правящие круги США на проведение агрессивной внешней политики, заявил, что «весь мир должен принять американскую систему», ибо «американская система удержится в Соединенных Штатах только в том случае, если она станет мировой системой»7. Трудно, пожалуй, яснее выразить стремление установить мировое господство...

    И все же правящим кругам США необходимо было оправдать в глазах американского и мирового общественного мнения откровенно агрессивный курс в отношении СССР. В ход была пущена лживая версия относительно исходящей от Советского Союза угрозы насильственного распространения «коммунистического режима». Как утверждал бывший губернатор штата Пенсильвания Джордж Эрл, «Советский Союз является на 90% источником всего зла в мире», и поэтому необходимо «ассигновывать 2 миллиарда долларов ежегодно на производство атомных .бомб, чтобы показать русским, что, если они бросят одну из таких бомб, Россия будет сметена с лица земли» 8. Это говорилось еще тогда, когда США располагали так называемой монополией на атомное оружие и многие американские политики, опираясь на это «превосходство», надеялись диктовать Советскому Союз) и всему социалистическому лагерю свои условия.

    Внешнеполитическая программа наиболее агрессивных представителей американской финансовой олигархии в послевоенный период складывалась из двух основных групп элементов: во-первых, борьба против социалистического лагеря, против революционного и демократического движения в капиталистических странах и национально-освободительного движения в колониальных и зависимых странах; во-вторых, борьба за подчинение американскому империализму всех, больших и малых, стран капиталистического мира, за установление в нем неограниченного господства американского империализма9.

    Именно ради осуществления этой внешнеполитической программы правительство США прилагает немалые усилия для развития и совершенствования аппарата внешнеполитической пропаганды как инструмента, призванного сыграть весьма важную роль в осуществлении целей США на международной арене. Аппарат внешнеполитической пропаганды, а вместе с ним и внешнее радиовещание развиваются как часть аппарата психологической войны.

    II

    Поль Лайнбарджер, один из ведущих американских теоретиков психологической войны, писал: «Психологическая война, конечно, является оружием, но это оружие, безусловно, самое гуманное»10.

    Так ли это, если подходить к содержанию понятия «психологическая война» даже с позиций американских буржуазных теоретиков?

    Отметим прежде всего, что в настоящее время империалистические круги США возвели доктрину психологической войны в ранг государственной политики. Об этом говорит хотя бы тот факт, что «изыскания» в этой области в США ведут свыше 150 организаций и 200 университетских кафедр, не считая многочисленных экспертов, состоящих на службе в правительственном аппарате. Количество различных книг, статей, пособий, написанных американскими специалистами по вопросу о психологической войне, весьма велико. Только лишь в одном сборнике «Пособие по ведению психологической войны»11, изданном в 1958 году, содержится 141 статья 74 авторов. В «пособии» охватываются решительно все стороны ведения психологической войны: там говорится и о теоретических основах доктрины психологической войны, и о ее месте в истории Соединенных Штатов Америки, и о принципах ее организации, и о политических целях, и о средствах и технике ее ведения, критериях ее эффективности и т. д. В наиболее обобщенном виде основное содержание понятия «психологическая война», как ее понимают теоретики США, сводится к сочетанию пропаганды и подрывных действий. В этом отношении американские специалисты в данной области являются верными последователями своего английского коллеги — эксперта по вопросам психологической войны бригадного генерала Беркли, который писал, что «нет существенной разницы между крайними формами пропаганды и легкими формами подрывной деятельности»12.

    В задачи этой книги не входит развернутый анализ доктрины психологической войны, однакЬ весьма важно уяснить ее содержание, чтобы понять связь психологической войны с внешнеполитической пропагандой, а также то, какое место и роль отводят в этой войне ее вдохновители такому специфическому оружию — или инструменту— пропаганды, каким является радио.

    Было бы ошибкой считать, что понятие «психологическая война» появилось в Соединенных Штатах Америки в послевоенные годы или что психологическая война как таковая началась в годы второй мировой войны. Все то, что империалистические политики и теоретики пропаганды в США вкладывают сегодня в это понятие, имело место уже в тот период, когда капитализм становился монополистическим, то есть в 90-е годы XIX столетия. Именно в тот период в капиталистических государствах появились специальные органы, выполнявшие важную, с точки зрения монополистических кругов, задачу: подготовку империалистических, захватнических войн в политико-идеологическом, моральном и психологическом отношениях. В дальнейшем эта задача превратилась в одну из важнейших функций любого империалистического государства. Что касается самого термина- «психологическая война», то он действительно появился в Соединенных Штатах в 1942 году, когда в Нью-Йорке вышла книга Л. Фараго «Политическая война Германии». Сразу же после окончания второй мировой войны количестве исследований на эту тему стало резко увеличиваться.

    Необходимо вкратце осветить суть теоретических «изысканий» американских буржуазных исследователей в этой области, так как это весьма важно для понимания многих сторон, форм и методов империалистической пропаганды, и в первую очередь пропаганды, направленной против народов социалистических стран.

    Прежде всего необходимо отметить, что в понятие «психологическая война» сами теоретики империалистической пропаганды вкладывали различное содержание в зависимости от изменения целей внешней политики США. А так как после окончания второй мировой войны эта политика шла неизменно агрессивным курсом, то, вдаваясь в глубочайшие теоретические рассуждения по* поводу психологической войны как «самого гуманного оружия», американские теоретики неизменно старались скрыть ее истинные цели, так же как и истинные цели внешней политики США. Остановимся, например, на уже упоминавшейся выше работе Поля Лайнбарджера «Психологическая война».

    Прежде всего представляет интерес личность самого автора. Он знаток не Только теории, но и практики психологической войны. Служил в Управлении военной информации, во время второй мировой войны участвовал в организации американской пропаганды среди войск и населения противника на европейском и тихоокеанском театрах военных действий, затем был консультантом министерства обороны США по вопросам психологической войны и, наконец, стал профессором Вашингтонской школы международных исследований. Таким образом, его трактовка доктрины психологической войны с полным основанием может восприниматься как соответствующая официальной. Используя в своей книге обширный материал, почерпнутый из многочисленных источников и собственных наблюдений, Лайнбарджер пытается обобщить опыт организации и ведения психологической войны империалистическими государствами как в военное, так и в мирное время и в известной степени дает ключ к пониманию характера и направления, форм и методов подрмвной империалистической пропаганды.

    В первом издании своей книги — в 1948 году — Лайнбарджер дает следующее определение понятия «психоло-

    ГйНеская война»: «Психологическая война включает использование в борьбе с противником пропаганды наряду с другими оперативными мерами военного, экономического и политического характера, которые могут быть необходимы для дополнения пропаганды»13.

    Как следует из этого определения, автор рассматривает психологическую войну прежде всего как применение пропаганды в военных целях. Напомним, что это был 1948 год, что Лайнбарджер писал, основываясь прежде всего на опыте второй мировой войны, и в частности на опыте совместной борьбы союзников против фашистской Германии. И хотя он рассуждает о различных вариантах применения термина «психологическая война» и даже о том, какое значение имел у нацистов этот термин, совершенно ясно, что в то время в это понятие Лайнбарджер, как и другие американские буржуазные теоретики и политики, вкладывал конкретное содержание: применение пропаганды с целью достижения военных успехов в борьбе против фашизма.

    Война была успешно завершена. Фашизм потерпел поражение. СССР завоевал огромный авторитет и признательность народов. Возник лагерь стран, вступивших на путь строительства социализма. Меняются цели внешней политики Соединенных Штатов, иное место отводится в достижении этих целей аппарату внешнеполитической пропаганды, а вместе с этим меняются, наполняются новым содержанием все понятия, относящиеся к сфере пропаганды, в том числе и понятие «психологическая война».

    Спустя несколько лет, в разгар «холодной войны», начатой Соединенными Штатами против СССР и социалистических стран, в годы, когда шла кровопролитная война в Корее, развязанная американскими агрессорами, Лайнбарджер во втором издании своей книги пишет: «Термин „психологическая война“ является в лучшем случае неудобным и претенциозным для обозначения очень важного современного политического и военного оружия — использования средств пропаганды. Определение психологической войны... требует уточнения в зависимости от того, кто проводит операции психологической войны в каждый данный период... Его можно изменять, уточнять или вообще можно отказаться от него»14.

    Однако как от самого термина, так и от всего того,

    что в это понятие вкладывалось, не отказываются. Время от времени в США пускал'цсь в оборот новые формулировки, велись споры и дискуссии, пока в 1953 году, основываясь на долголетнем опыте «голодной войны», Объединенный комитет начальников ктабов не принял следующее определение: «Психологическая война состоит в планомерном использовании пропаганды и родственных ей информационных мероприятий с целью повлиять на мнения, чувства, отношения и поведение групп иностранцев враждебных и других стран таким образом, чтобы содействовать осуществлению целей национальной политики или военных целей»15.

    Из всего вышесказанного следуют по крайней мере четыре непреложных вывода:

    — во-первых, главным средством ведения психологической войны является империалистическая пропаганда, а это значит, что и аппарат психологической войны, в том числе и средства общения, используемые этим аппаратом, в частности радио, должны на каждом этапе соответствовать объему и характеру задач, возникающих в ходе ведения психологической войны;

    — во-вторых, пропаганда в психологической войне дополняется множеством экономических, военных и других мероприятий, что означает прямую связь политической пропаганды с различного рода диверсиями;

    — в-третьих, острие психологической войны направлено прежде всего против народов СССР и других социалистических стран, которые в вышеприведенном определении фигурируют в качестве «групп иностранцев враждебных стран»;

    <— в-четвертых, психологическая война ведется во имя «осуществления целей национальной политики или военных целей», то есть во имя агрессивных целей.

    Теоретики психологической войны в США откровенно подчеркивают, что эта война направлена не против «сотрудников аппарата психологической войны противника», как они выражаются, а против народов якобы враждебных стран. Но именно этим и объясняется их стремление скрыть истинные цели психологической войны, нечестные^ приемы в пропаганде. «В этой войне, — пишет П. Лайнбарджер, — противники нередко маскируют свое лицо, прикрываясь именем родины, бога, церкви, пользуясь услугами дружественной прессы. Те, кто ведет психологическую войну, находятся в трудном положении. Они должны вести борьбу против войск и населения противника — враждебной аудитории, которая непосредственно сама никогда не отвечает им»

    Трудно циничнее .сказать о целях психологической войны. На всех этапах она велась односторонне, ее главным вдохновителем были и остаются правящие круги Соединенных Штатов Америки. Как и близкое ей другое понятие — «холодная война», — психологическая война является порождением агрессивной внешней политики империалистических государств, в первую очередь США, и ведется только ими. Сущность же ее сводится к защите отживающего свой век капиталистического строя, к тому, чтобы идейно обосновать господство монополий, оправдать эксплуатацию, милитаризм и войну, разжечь вражду и ненависть между народами. Уже ни у кого не вызывает сомнения, что психологическая война является совокупностью подрывных мероприятий, проводимых правительственными органами и командованием вооруженных сил империалистических государств, и в первую очередь США, против народов стран мира, главным образом против СССР и других стран социалистической системы, как в мирное, так и в военное время. Какие бы определения понятию «психологическая война» ни придумывались, сути дела они не меняют.

    Ради чего же предпринимаются в психологической войне меры, способные «повлиять на мнения, чувства, отношения и поведение групп иностранцев»?

    Как следует из вышеприведенного определения, стратегическая цель психологической войны — содействие «осуществлению национальной политики». Именно агрессивной внешней политике США и служат непосредственные, так сказать тактические, цели психологической войны. Они состоят, по определению американских теоретиков, «во-первых, в деморализации противника; во-вторых, в подрыве его собственного мировоззрения, в подрыве его веры в целостность его учения; в-третьих, в навязывании ему своих идей»17. Правда, это определение тактических целей психологической войны принадлежит не американцу, а англичанину Ричарду Гроссману, одному из руководителей «психологических операций» Англии во время войны. Но это не меняет сути дела. Американские апологеты психологической войны, разрабатывая ее доктрину, взяли на свое вооружение концепции не только англичан, но и нацистов. В определении непосредственных целей психологической войны совсем нетрудно усмотреть своеобразный трехфазовый план подрыва мировоззрения граждан социалистических стран, а следовательно, и план уничтожения существующего в этих странах строя.

    Из всего этого следует непреложный вывод: основной идеологической концепцией стратегов психологической войны является антикоммунизм, причем антикоммунизм является их знаменем не только на главной линии фронта психологической войны — против социалистических стран,—но также и в той психологической войне, которую ведут правящие круги США против народов развивающихся стран Азии, Африки и Латинской Америки и против трудящихся масс в своей собственной стране. Американские теоретики подчеркивают, что в наше время психологическая война является «одним из весьма немногих законных видов оружия, которое может быть направлено исключительно против гражданского населения», и «сейчас уже речь идет не о том, прибегать к ней или нет, а о том, как лучше использовать ее»18.

    Таковы вкратце взгляды американских буржуазных теоретиков и официальных кругов США на психологическую войну и ее роль в современных международных отношениях. Естественно, что при разработке доктрины психологической войны первостепенное внимание в США уделялось не только теории, но и чисто практическим мероприятиям. На протяжении всех послевоенных лет непрерывно совершенствовался аппарат психологической войны — правительственные, полуправительственные, военные и так называемые «частные» органы, занимавшиеся не только внешней пропагандой, но и прямыми диверсиями; непрестанно совершенствовалось и расширялось использование в этого рода войне «оружия главных калибров» — всех современных средств массового общения, и в первую очередь радио.

    III

    Как известно, применение того или иного рода оружия в войне обусловливается по крайней мере тремя факторами: уровнем существующей, техники, обстоятельствами ведения войны и, наконец, целью, которую это оружие призвано поразить. В зависимости от этих факторов на войне отдается предпочтение тому или иному роду оружия, если, конечно, между противниками не существует каких-либо специальных соглашений, ограничивающих его применение. Психологическая война Соединенных Штатов в этом смысле не является исключением. Выбор оружия главного калибра был и тут обусловлен теми же факторами.

    Операции психологической войны развертывались Соединенными Штатами в условиях бурного научно-технического прогресса в области средств связи; обстоятельства сложились так, что применение других родов оружия, то есть иных средств массового общения для ведения враждебной пропаганды против зарубежных стран, в значительной степени было ограничено, а основной мишенью, согласно доктрине психологической войны, должны были явиться народные массы — «иностранцы». Поэтому выбор и пал на радио как «самое массовое средство пропагандистского воздействия». Помог и опыт, накопленный Соединенными Штатами в начальной стадии войны на «четвертом фронте», то есть опыт ведения внешней радиопропаганды в годы второй мировой войны.

    К концу второй мировой войны правительство США располагало мощным аппаратом для ведения внешнеполитической радиопропаганды. Его техническую базу составляли 36 коротковолновых радиостанций (по сравнению с 19 в начале войны), государственных и частных, находившихся в распоряжении правительства, вещавших круглосуточно на 41 языке народов мира. Общий объем программ внешнего вещания составлял около 1200 часов в неделю.

    Правда, в деятельности «Голоса Америки» сразу же после войны наблюдается некоторый спад: объем вещания на зарубежные страны и количество рабочих языков, а также штат сотрудников значительно сокращаются, В американской литературе и этот факт рассматривается как проявление «нежелания» Соединенных Штатов вести внешнюю пропаганду после войны. Это далеко не так. Просто после войны аппарат внешнеполитической пропаганды США перестраивается и совершенствуется в связи с.изменением ее задач, но отнюдь не ликвидируется.

    Управление военной информации — основной правительственный орган внешнеполитической пропаганды США в годы войны, которому было подчинено внешнее радиовещание, осуществлявшееся «Голосом Америки», уже 31 августа 1945 г. было преобразовано и стало называться: Временная служба международной информации государственного департамента США (Interim International Information Service in the Department of State)19. С этого момента и вплоть до 1953 года главную ответственность за внешнюю пропаганду официально нес госдепартамент, определяя ее объем, направленность и цели, менявшиеся в соответствии с международной обстановкой. Впрочем, и в последующие годы все нити управления внешнеполитической пропагандой целиком и полностью будут находиться в руках госдепартамента, только он все чаще и чаще будет пытаться перед лицом мирового общественного мнения сложить с себя ответственность за результаты этой деятельности. В непосредственном ведении госдепартамента находились средства пропаганды, которыми во время войны располагало Управление военной информации, в том числе и «Голос Америки» с системой радиостанций, аналогичные средства, принадлежавшие войскам в оккупированных странах — Австрии, Германии, Корее, Японии. Внешнее вещание осуществлялось через «Голос Америки», радиостанцию в Европе АБСКЕ (American Broadcasting Station in Europe), радиостанцию в американском секторе Берлина РИАС (Radio in American Sektor), а также через некоторые частные радиостанции.

    Главным лицом, несшим ответственность за содержание радиопрограмм на зарубежные страны, являлся помощник государственного секретаря по работе среди гражданского населения. Он просматривал и утверждал программы радиовещания на Советский Союз, отвечал за радиопропаганду на другие страны через радиостанции, расположенные на территории США Или ретранслировавшие передачи из США. Помощнику государственного секретаря содействовал в его работе комитет конгресса, выступавший под различными вывесками. Несколько позже аппарат помощника государственного секретаря был дополнен Управлением психологической стратегии, созданным по инициативе президента Трумэна и Не' подчиненным госдепартаменту, а еще позже появился аппарат представителя Белого дома, отвечавшего за про* ведение политики в области внешней пропаганды на высшем уровне.

    Вся эта организационная деятельность свидетельствовала о стремлении правительства США добиться большей эффективности своей внешней пропаганды. Эту же цель преследовали также и другие меры правительства США, которые можно было бы охарактеризовать как координацию внешней пропаганды для усиления централизованного руководства ею и... ее «децентрализацию».

    Слово «децентрализация» не случайно берется здесь в кавычки. Американские буржуазные исследователи вопросов внешнепропагандистской деятельности правительства Соединенных Штатов любят подчеркивать, что «госдепартамент никогда не обладал монополией на американские средства массовой пропаганды за границей» 20, желая тем самым показать, сколь далеко зашла «свобода слова» в их стране. С другой стороны, тем самым делается попытка обелить правительство США, снять с него ответственность за некоторые внешнепропагандистские акции, представив их как результат «частной» деятельности. На самом деле все обстоит иначе. Действительно, так называемая «децентрализация» в области организации пропаганды на зарубежные страны имеет место в США в послевоенные годы и своеобразно проявляется в области внешней пропаганды средствами радио. Поэтому стоит остановиться на этом процессе, чтобы уяснить его смысл и цель.

    Уже к концу 1946 года, при значительном сокращении общего объема радиовещания «Голоса Америки» на зарубежные страны, начинают создаваться его филиалы. 15 декабря 1946 г. мюнхенский филиал «Голоса Америки» начинает регулярное радиовещание на балканские страны. Как известно, в Греции в это время разгорелась борьба против монархо-фашистского режима и английских империалистов, вооруженные силы которых фактически оккупировали страну. Демократические и патриотические силы Греции подверглись резким нападкам президента Трумэна, который назвал их «вооруженным меньшинством» и заявил, что «политикой Соединенных Штатов должна быть политика поддержки свободных народов, оказывающих сопротивление попыткам подчинить их вооруженному меньшинству или внешнему давлению» 'л. В этих словах президента США, несмотря на весь их внешний демократизм, был скрытый вызов американского империализма освободительному движению народов, а под «внешним давлением» президент, несомненно, подразумевал то сочувствие и моральную поддержку, которую оказывал освободительной борьбе народов Греции Советский Союз. С этим, безусловно, можно связать и такой факт, как начало передач «Голоса Америки» на Советский Союз на русском языке из того же мюнхенского филиала. Это произошло всего лишь два месяца спустя после открытия вещания «Голоса Америки» на балканские страны — 17 февраля 1947 г.

    Далее расширение вещания «Голоса Америки» идет параллельно с усилением антисоветской и антикоммунистической кампании, вдохновителем которой в то время являлся президент Трумэн.

    Конечно, ничего общего с «децентрализацией» внешней радиопропаганды эти меры не имеют. Речь может идти скорее и в первую очередь о стремлении политических кругов США учесть специфику тех районов, на которые направляется внешняя радиопропаганда, с целью повышения ее эффективности. Да и другие факты опровергают тезис о том, что происходит какой-то процесс ¿децентрализации» в области ведения внешней пропаганды. В частности, технические средства, необходимые для ведения внешней радиопропаганды, все более и более сосредоточиваются в руках государственного департамента. В период между 1945—1950 годами строятся коротковолновые станции на Филиппинах, Окинаве, в Мюнхене; в мае 1950 года вступает в строй радиорелейная станция «Голоса Америки» близ Салоник в Греции, а в конце 1950 года госдепартамент приступает к осуществлению проекта по созданию плавучей радиостанции «Курир»у берегов Греции. Увеличиваются в эти годы и правительственные ассигнования на ведение внешней радиопропаганды, в частности на совершенствование ее технической базы. Так, например, в 1949/50 финансовом году конгресс США ассигновал из федерального бюджета 10 475 тысяч долларов на усовершенствование технической базы внешнего радиовещания, ведущегося от имени правительства Соединенных Штатов, а в следующем году на эти же цели было ассигновано почти в четыре раза больше — 41 288 тыс. долларов.

    Централизация руководства внешней пропагандой выражается и в том, что перед внешнепропагандистскими органами, и в частности перед «Голосом Америки», ставится весьма однозначно сформулированная программа. Передачи «Голоса Америки» на иностранных языках должны были, по словам авторов этой программы, содействовать осуществлению следующих задач:

    «1. Усилению атмосферы доверия в свободном мире и поддержке уверенности народов в своих силах в семье других свободных народов во имя создания здорового международного сообщества.

    2. Откровенному показу лица Америки за рубежом, борьбе с искажением ее образа и демонстрации добропорядочности, моральной и физической мощи нашей страны.

    3. Демонстрации наших мирных намерений и в то же время доказательств нашей силы и решимости во имя сдерживания Советов от дальнейших покушений на чужие права.

    4. Содействию в свертывании советского влияния всеми средствами, за исключением войны, то есть доведению до сознания угнетенных народов, что они частица свободного мира.., ослаблению воли офицеров Красной Армии и красных должностных лиц в своей стране и за ее рубежами...» 22.

    На первый взгляд в этой официальной правительственной программе, выдвинутой перед внешним радиовещанием США, нет не только ничего агрессивного, но даже, скорее, наоборот—она направлена на «усиление атмосферы доверия» между народами, «демонстрацию мирных намерений» США и т. д. Правда, в ней говорится также о «свертывании советского влияния всеми средствами», но опять же «за исключением войны». Но шила в мешке, как известно, не утаишь. Вскоре после этих «программных» заявлений «Голоса Америки» сенатор Карл Мундт в одном из своих интервью, отвечая на вопрос, чего ожидает «Голос Америки» от своих русских слушателей, ответил весьма определенно: «Мы считаем, что они должны... саботировать производство в области обороны, задерживать выполнение программы пятилетнего плана, призванного увеличить выпуск продукции в области сельского хозяйства и, промышленности. Мы ожидаем, что время от времени они будут ускользать из России... и затем приезжать в США, с тем чтобы мы могли узнать от осведомленных русских, какие сооружения оборонного значения они строят за Уралом и в оборонных центрах России»23.

    Сенатор Мундт, отводя американскому радиовещанию на зарубежные страны, и в частности на СССР и страны социалистического лагеря, роль подстрекателя к саботажу, диверсиям и предательству, выражает отнюдь не только свою точку зрения. Именно в этом направлении ведется работа всех руководителей пропагандистского аппарата и внешней политики Соединенных Штатов в послевоенный период. Осенью 1947 года группа представителей конгресса США совершает поездку по 22 странам мира с целью ознакомления с зарубежной работой пропагандистских органов. Они констатировали в своем докладе конгрессу рост антиамериканских настроений в этих странах и выступили с резкой критикой деятельности правительственных органов, занимавшихся пропагандой. Критике подвергается также и деятельность правительственного аппарата внешнего радиовещания, программы которого характеризуются как «консервативные» 24, не пользующиеся популярностью у слушателей.

    Умами руководителей внешней пропаганды США завладевает идея более широкого привлечения к ведению внешнеполитической пропаганды частных лиц и агентств, американских и зарубежных. Речь, конечно, идёт не только о финансировании зарубежной пропаганды и уж отнюдь не о ее «децентрализации», а о создании таких органов, которые, будучи «официально неофициальными», могли бы с большей эффективностью и с меньшим ущербом для морального авторитета правительства Соединенных Штатов вести подрывную пропаганду на зарубежные страны. Эта идея и легла в основу принятого в январе 1948 года конгрессом Соединенных Штатов Америки закона Смита — Мундта.

    Закон гарантировал владельцам радиокомпаний и другим предпринимателям, имевшим коммерческие интересы, связанные со средствами массового общения, соблюдение этих интересов. «Ничто в этом законодательстве, — говорилось в тексте закона, — не может быть истолковано как намерение дать госдепартаменту монополию как в области зарубежных коротковолновых передач, так и в любой другой сфере информации» 25. Иными словами, правительство США ценой гарантии прибылей частным предпринимателям в области внешней пропаганды оставляло за собой монопольное право политического руководства этой пропагандой. Впрочем, в конечном счете частные предприниматели получали не только экономические, но и политические выгоды. Как справедливо замечает Н. Живейнов, комментируя закон Смита—Мундта в книге «Операция PW», «правительству США и частным коммерческим интересам нетрудно было найти общий язык. Полная гармония целей правительственной зарубежной пропаганды и интересов представителей частного капитала, добивающихся не только коммерческих, но и политических выгод в этой области, никогда не нарушалась и всегда гарантировала обоюдно приемлемые решения»26.

    Вскоре после того как законопроект Смита — Мундта был одобрен конгрессом, правительство США начинает широкую работу по практическому его осуществлению. 11 мая 1949. г. в Нью-Йорке была зарегистрирована новая частная организация, которая называлась Национальный комитет свободной Европы (National Committee for Free Europe). Конечно, общественности не сообщалось, что созданию этой организации предшествовали сугубо секретные совещания, интенсивно проводившиеся по инициативе правительства США в Вашингтоне на рубеже 1948—1949 годов. Речь на этих совещаниях шла о необходимости привести в действие различные связанные между собой органы внешней пропаганды с целью дополнения официальной, «белой», пропаганды, ведущейся государственными организациями, «серой» или «черной» пропагандой, проводимой организованной сетью «частных» организаций и учреждений.

    Идея эта была не нова. Как указывалось выше, первые шаги правительства США по созданию для каждого из этих видов пропаганды отдельных органов были предприняты еще в самом начале второй мировой войны, и видный знаток этого дела профессор Чайлдс оценивал их как «весьма важные». Когда закончилась война против фашистской Германии и милитаристской Японии, на новом этапе развития внешнепропагандистской деятельности правительства США профессор психологии Боринг в 1945 году счел нужным напомнить своему правительству, что «черная» пропаганда имеет «преимущества в том, что не несет ответственности за распространение

    слухов и скандалов, а делая это, не дискредитирует свое правительство»27. Теперь, с созданием Национального комитета свободной Европы, эта деятельность правительства США ставилась на широкую ногу. Правда, впоследствии официальные круги США будут неоднократно утверждать, что они не имеют никакого отношения к деятельности этой организации, и в частности к деятельности радио «Свободная Европа», но факты, как говорят, — вещь упрямая.

    Польский публицист Януш Кольчинский на основе анализа многочисленных документов, высказываний видных политических деятелей США, американской литературы и материалов прессы убедительно показывает, что Национальный комитет свободной Европы, и в частности основной канал, через который осуществляет свою подрывную пропаганду на другие страны эта организация,— радио «Свободная Европа» (РФЕ — Radio «Free Europe»), передачи которой на польском, болгарском, румынском, чешском, словацком и венгерском языках начались в июле 1950 года, является таким же правительственным органом США, как и радио «Голос Америки», с той только разницей, что комитет, не стесняясь очевидных фактов, цинично прикрывается «частной вывеской»28.

    Если бы даже не было никаких других фактов, свидетельствующих о том, что дело обстоит им’енно так, то уже сам момент возникновения Комитета свободной Европы и начало деятельности радио «Свободная Европа» заставляют о многом задуматься. Этот момент совпадает с периодом, когда администрация США начала широкое наступление в психологической войне, концентрируя «боевые действия» против социалистических стран. Далее, создание этой организации произошло всего лишь год спустя после принятия закона Смита—Мундта, заложившего юридический фундамент под разветвленный пропагандистский аппарат психологической войны, и почти одновременно с созданием других органов психологической войны, в частности Управления психологической стратегии, действовавшего при государственном секретаре США и обеспечивавшего оперативное руководство всей развивающейся системой внешнеполитической пропаганды. Короче говоря, создание Комитета свободной Европы со своей якобы частной системой радиовещания можно определить как один из важных шагов правительства

    США в области создания всего аппарата психологической войны, причем для радио «Свободная Европа» сразу же была определена позиция на самом «невралгическом» участке фронта психологической войны — против социалистических стран.

    О многом говорят и фамилии инициаторов создания Комитета свободной Европы. В состав более чем 30 членов — основателей комитета входили: Аллен Даллес, являвшийся в то время шефом Центрального разведывательного управления; Уильям Донован, возглавлявший во время войны Управление стратегических служб, на которое, как указывалось выше, возлагалось ведение «черной» пропаганды среди противника; Дуайт Эйзенхауэр, бывший начальник штаба армии США и будущий президент, и другие генералы, дипломаты, банкиры, издатели й редакторы журналов. Даже такое далеко не полное перечисление фамилий членов — основателей Комитета свободной Европы совершенно ясно показывает истинны« источник возникновения этой организации и его тесную связь с государственным и разведывательным аппаратом, дипломатической службой и военными кругами США. Впрочем, доискиваться этих связей нет, собственно говоря, никакой необходимости. Джон Фостер Даллес, тогда еще не государственный секретарь, а простой сенатор и поэтому, может быть, не столь осмотрительный в своих высказываниях, заявил без обиняков: «...Создание Комитета свободной Европы... одобрено нашим государственным департаментом»29.

    Стоит добавить несколько слов и о так называемом «коллективном» организаторе Комитета свободной Европы, на которого обычно ссылается правительство США, когда ему приходится уклоняться от ответственности перед мировым общественным мнением за результаты своей деятельности по пропагандистским каналам комитета, и особенно через радио «Свободная Европа». Этот «коллективный» член — основатель комитета «Крестовый поход за свободу» («Crusade for Freedom»). Эта организация, или, как часто она называется в американской литературе, «движение», была сама в свою очередь создана группой весьма влиятельных лиц, включавшей банкиров и представителей армии (в частности, Д. Эйзенхауэр, генерал JI. Клэй), а также видных представителей церковной иерархии (кардинал Спеллман) и профашистских организаций (например, «Американского легиона»), так что и тут тесные связи с правительством очевидны. Неубедительны ссылки официальных органов США на то, что якобы за некоторые начинания Комитета свободной Европы ответственность должна возлагаться не на правительство США или на отдельных его представителей, а на таких лиц, как бывшие государственные деятели Польши, Болгарии, Венгрии, Румынии и Чехословакии, которые эмигрировали в США и ведут пропагандистскую работу как политические эмигранты. Положение этих людей, выполняющих роль марионеток правительства США, целиком зависящих в финансовом отношении от него, настолько очевидно, что в последнее время Комитет свободной Европы и РФЕ в своих передачах не считают нужным упоминать о сотрудничестве с ними.

    Таким образом, создав организацию для ведения «серой» пропаганды, полностью контролируемую и подчиненную ему, правительство США прилагало и прилагает немало усилий для совершенствования этого основного канала, через который оно ведет свою подрывную пропаганду. Общая мощность радиопередатчиков РФЕ за время ее существования возросла в... 166 раз: с 7,5 кет до 125030, причем РФЕ в системе внешнего американского радиовещания отводится совершенно определенная роль: она специализируется на ведении подрывной пропаганды на европейские социалистические страны. Общий объем вещания РФЕ на пять европейских социалистических стран составляет 450 часов в неделю. Само радио «Свободная Европа» приводит следующие сравнительные данные о передачах трех крупнейших радиостанций на пять европейских социалистических стран31:

    РФЕ

    Би-Би-Си

    ВОА

    («Голос Америки»)

    (часов в неделю)

    Польша .

    127.55

    17.30

    14

    Болгария . .

    35

    10.50

    12.15

    Чехословакия

    126.41

    14

    14

    Венгрия

    122.50

    14

    17.30

    Румыния . ^ . .

    35

    12.15

    8.45

    Из этого сопоставления следует, что, с одной стороны, радиопропаганда на социалистические страны координируется весьма тщательно в международном масштабе, а с другой — что «официальной» пропаганде через правительственное радио «Голос Америки» отводится меньшая роль в ведении подрывной деятельности на страны социализма, так как задачи, поставленные перед РФЕ, нельзя провозгласить открыто.

    В 1950 году генерал Эйзенхауэр, будучи президентом не США, а Колумбийского университета, используя весь свой авторитет командующего войсками союзников в войне с фашистской Германией, начиная сбор средств для поддержки РФЕ, выдвинул лозунг о создании «мощных радиостанций за рубежом, функционирующих без правительственных ограничений». Другой инициатор создания РФЕ, генерал Л. Клэй, заявил еще более определенно: «Нам нужен другой голос — голос, возможно в меньшей степени регулируемый самим статусом государства и, если хотите, жестокий и разящий насмерть голос»32. Л. Клэй этими словами отнюдь не хотел принизить значение «Голоса Америки»,— он хотел сказать именно то, что сказал. Тот же Клэй несколько позже заявил, что Комитет свободной Европы и РФЕ ведут, «безжалостную, ничем не сдерживаемую психологическую войну», направленную на «явно признаваемую цель: свержение коммунистического режима»33.

    Несколько лет спустя, когда РФЕ потерпит не одно поражение в своих пропагандистских кампаниях, а правительству США придется изворачиваться и оправдываться в глазах мирового общественного мнения, цели РФЕ будут формулироваться более осторожно, но существо их останется прежним: всемерное содействие агрессивной внешней политике Соединенных Штатов.

    Такую же задачу правительство США возложило и на третью радиоорганизацию, громко именуемую «Свобода» (которая в течение первых шести лет функционировала под названием радио «Освобождение», а потом была переименована в связи с тем, что некоторые руководители аппарата внешней пропаганды США пришли к выводу, что от этого названия «веет военным духом»). Радио «Свобода» по истории своего создания, характеру и целям деятельности мало чем отличается от радио «Свободная Европа». Точно так же, как и последнее, оно появилось на свет в результате планомерного и продуманного осуществления правительством США мер по созданию пропагандистского аппарата психологической войны. В 1951 году в США был основан «Координационный центр борьбы против большевизма», объединивший различные эмигрантские группы в США и так называемых «перемещенных лиц» в Европе, главным образом бывших советских граждан. Перед «Координационным центром» официальными органами психологической войны Соединенных Штатов была поставлена задача организации подрывной радиопропаганды на Советский Союз. Таким образом, процесс так называемой «децентрализации» внешнепропагандистской деятельности правительства США продолжался.

    1 марта 1953 г. «Координационный центр борьбы против большевизма» начал свои передачи на Советский Союз. Так же как Комитет свободной Европы, «Координационный центр» первоначально-располагал весьма слабой технической базой: мощность единственного передатчика составляла в 1953 году всего 10 кет, однако 9 лет спустя она возрастет до 1530 кет и передачи радио «Свобода», по словам его директора Женэ Сосина, станут «наиболее мощным голосом из свободного мира, слышимым в Советском Союзе»34. Передачи радио «Свобода» ведутся на 17 языках народов СССР круглосуточно. Собственно говоря, это и все, что официально публикуется в Соединенных Штатах об этой радиостанции. Финансирование, степень связи с официальными правительственными органами, организационная структура содержатся в секрете. Характерно, например, что, когда в марте 1962 года видные деятели государственного аппарата психологической войны США (в том числе Карл Мундт, Джордж Аллен, Фредерик Баргхорн, Аллен Даллес) собрались в Принстоне на симпозиум, посвященный вопросам пропаганды в «холодной войне», в сборнике докладов участников этого симпозиума, в большинстве обширных и обстоятельных, сообщение тогдашнего директора радио «Свобода» заняло всего лишь 56 строк. А ведь речь шла как-никак о «наиболее мощном голосе из свободного мира»... Впрочем, на протяжении своего существования радио «Свобода» дало достаточно фактов, чтобы считать его не информационно-пропагандистским центром, а пропагандистско-диверсионным и шпионским центром в официальном аппарате психологической войны США. Симптоматично, что директором нью-йоркского бюро радио «Свобода» являлся с 1960 года бывший офицер разведки и консультант армии США по вопросам психологической войны Женэ Сосин. Несмотря на попытки официальных пропагандистских органов США скрыть истинный характер деятельности радио «Свобода», сведения о том, чем оно является в действительности, все-таки проскальзывают на страницы печати. Так, «Нью-Йорк тайме» недавно ясно и определенно написала: «В Мюнхене Центральное разведывательное управление оказывает поддержку... таким важнейшим пропагандистским центрам, как радио «Свободная Европа», ведущему передачи на Восточную Европу, и радиостанции «Свобода», передачи которой направлены на Советский Союз»35.

    Естественно, что при таком положении вещей, когда связи такого рода «информационного центра», каким является радио «Свобода», с аппаратом разведки весьма очевидны, то и цели радиопередач формулируются иначе. Так, «Координационный центр борьбы против большевизма» в 1951 году официально объявил своими целями «помощь рассеянным по всему свету русским и советским эмигрантам из национальных меньшинств в их стремлении поддержать дух свободы среди народов СССР и содействие в освобождении этих народов от советской тирании; поддерживание и сохранение исторической культуры России и национальных меньшинств; помощь объединенной эмиграции в ускорении понимания того, как плохо идут дела в СССР»36. Эти цели Гъши и целями радио «Свобода» как основного канала подрывной пропаганды, направленной на Советский Союз. Собственно говоря, их можно было бы изложить не столь многословно, а гораздо короче: создать в Советском Союзе определенную социальную базу для возрождения капиталистических отношений и организовать внутри страны «пятую колонну». О том, что именно такие цели преследуют организаторы психологической войны США, ведя радиопропаганду на Советский Союз через «частную» радиостанцию «Свобода», заявил на упоминавшемся выше симпозиуме в Принстоне директор этой радиостанции Женэ Сосин. «Мы полагаем,— сказал он,— что в свое время... советские люди не только будут думать о том, как осуществить свои сокровенные мечты о мире, более богатой жизни и большей свободе самовыражения,— они должны будут начать действовать»37. Правда, как добавил Сосин, советские люди начнут действовать в направлении, подсказанном им радио «Свобода», в результате «скорее эволюционного, а не революционного процесса», однако эти слова никак нельзя расценивать как отказ от ведения такой пропаганды, которая прямо и непосредственно подстрекает население к выступлению против существующего строя.

    Итак, «Голос Америки», радио «Свободная Европа», радио «Свобода» — три важных инструмента внешнеполитической радиопропаганды США, каждому из которых отводится своя роль и свой определенный участок на фронте психологической войны. Однако не только эти три радиостанции участвуют в «радиовойне». Например, первоначально прнНМшавшая военному командованию США. в Европе РИА^^гередачи которой предназначались исключительно для персонала оккупационных войск США в Германии, вместе с началом психологической войны резко изменила свою специфику. Став филиалом «Голоса Америки», официального правительственного радио США, она получила свои позиции на фронте психологической войны: ведение радиопередач на ГДР и некоторые другие социалистические страны Европы. Новые задачи обусловливают быстрый рост технической базы РИАС: в течение короткого времени мощность ее радиопередатчиков возрастает в 30 раз, увеличивается объем ее вещания. В официальных материалах указывается, что «Голос Америки» готовит для своего филиала — РИАС — всего лишь 12 часов 15 минут передач на немецком языке в неделю38. Это немного. Но дело в том, что РИАС становится все более и более автономной радиоорганизацией со своими специфическими задачами и ведет вещание круглосуточно. И здесь мы наблюдаем то же стремление — «децентрализовать» внешнюю радиопропаганду с целью повышения ее эффективности. Такая «децентрализация» пошла настолько далеко, что даже у филиала «Голоса Америки» — РИАС — есть сейчас свой филиал — радиостанция «Свободный Берлин» в Западном Берлине, являющаяся центром организации провокаций у государственной границы ГДР.

    В организационном отношении структура аппарата внешнеполитический радиопропаганды США весьма сложна, потому что кроме радиоцентров, характеристика

    которым была дана выше, существуют еще радио «Свободная Азия», тоже скрывающееся за вывеской «частной» радиостанции, так называемая «Всемирная радиовещательная система» («World Wide Broadcasting System»), финансируемая представителями большого бизнеса и поддерживающая контакт с «Голосом Америки». Внешнюю радиопропаганду США ведут также через радиостанции своих вооруженных сил, размещенных в различных странах мира. Разбираться в этой структуре нет необходимости: то, что вся она действует по политическим установкам государственного департамента США,— очевидный факт. Что же касается конкретного руководства деятельностью отдельных радиоцентров, ведущих внешнюю пропаганду, то осуществляется^и это руководство прямо госдепартаментом или    централизованно

    или «децентрализованно», больш^^оли не играет.

    * *

    *

    Итак, как мы видим, в послевоенные годы правящие круги Соединенных Штатов Америки, осуществляя агрессивный внешнеполитический курс, начали усиленно разрабатывать доктрину психологической войны как составную часть тотальной войны против Советского Союза и других социалистических стран. Психологическая война возводится в ранг государственной политики, а ее пропагандистский аппарат непрестанно развивается и совершенствуется. Идет разработка стратегического плана действий этого аппарата. Хотя как таковой, в целом и законченном виде, этот план нигде не изложен, однако, исходя из высказываний видных американских теоретиков психологической войны, конкретных мероприятий американского правительства в этой области, можно выделить четыре основных элемента этого плана: во-первых, им определяется характер пропаганды; во-вторых, дифференцируется аудитория, на которую ведется эта пропаганда; в-третьих, разрабатывается ее аргументация и, в-четвертых, избирается средство массового общения, с помощью которого ведется эта пропаганда. В связи с тем, что острие психологической войны направляется против народов СССР и других социалистических стран, главным средством ведения пропаганды на эти страны становится радио.

    Радио, как основному средству ведения пропаганды на заграницу в психологической войне США, отдается предпочтение в связи с тремя основными его преимуществами, о которых мы уже говорили выше: во-первых, в связи с практической невозможностью препятствовать подрывной пропаганде, ведущейся по радио; во-вторых, в связи с тем, что роль радио, как самого массового средства пропагандистского воздействия, продолжает возрастать параллельно с научно-техническим прогрессом в области средств связи и развитием радиовещания в ранее отсталых странах мира, и, наконец, в-третьих, в связи с непревзойденной оперативностью этого массового средства общения. В связи с этим вещание на зарубежные страны занимает в аппарате внешней пропаганды США и в аппарате психологической войны все более и более заметное место.

    Созданный или в корне реорганизованный в основном в первое пятилетие после окончания второй мировой войны аппарат внешнего радиовещания США непрестанно совершенствуется и в последующие годы.

    Характерно, что именно в области радиовещания на зарубежные страны руководящие политические круги США осуществляют прежде всего и шире всего принцип так называемого «разделения пропаганды по источнику», то есть, как уже упоминалось, создают органы, ведущие «белую», «серую» и «черную» радиопропаганду, иначе говоря, «децентрализуют» ее. В этом отношении осуществляется важный принцип, предложенный видным знатоком пропаганды Леонардом Доубом: «Открытая пропаганда применяется в тех случаях, когда знание данного факта способствует усвоению новой точки зрения или же когда утаивание этого факта практически невозможно. Скрытая пропаганда необходима, когда знание истинной цели пропагандиста препятствует усвоению сообщения (курсив мой.— А. Я.)»39.

    Следует еще раз подчеркнуть, что вдохновители психологической войны в США, создавая ее аппарат, отводя радио роль основного стратегического оружия в этой войне, широко использовали опыт второй мировой войны, и в особенности опыт фашистской Германии. Тот же Л. Доуб писал в 1950 году: «Анализ дневника Геббельса после второй мировой войны позволил сделать несколько обобщений, касающихся планирования и координации пропаганды, а также подачи пропагандистского материала» 40.

    Выше было показано, как планировалась, координировалась и направлялась деятельность аппарата внешнеполитической пропаганды США в первые послевоенные годы, и в частности внешняя радиопропаганда. Однако необходимо было разработать хотя бы общие теоретические принципы подачи пропагандистского материала. Как вести внешнюю пропаганду в психологической войне, и в особенности как ее вести при помощи основного инструмента— радио,— этот вопрос занимал и занимает в США умы организаторов психологической войны и целой армии экспертов и теоретиков, состоящих у них на службе.

    РЕЦЕПТЫ „ПУЛЬ В ЭФИРЕ“

    ■„Радио — это тонкий инструмент...11

    ■ Фундаментальные принципы их пропаганды.

    ■ Функции радио и „наука“ радиопропаганды.

    I

    Американский журнал «Ньюс-уик», выражая как-то тревогу по поводу крайне тенденциозного характера передач «Голоса Америки», напомнил сотрудникам этого радиоцентра, а заодно и тем, кто направляет и контролирует его работу, одну весьма общеизвестную истину: «Радио — это тонкий инструмент. Достаточно раз злоупотребить им, и он теряет свою эффективность надолго» К

    Впрочем, напоминания об этом излишни. Отлично понимая, что развитие средств массового общения и способов их применения отнюдь еще не означает, что, как цишет Дэви-сон, «распространяемые идеи оказывают автоматическое воздействие»2, американские теоретики и практики внешнеполитической пропаганды весьма внимательно относятся к радио, стремясь точно определить его место и координировать его влияние на «объект общения» с воздействием печати, телевидения и кино. Достаточно сказать, что в настоящее время в США изучением аудитории радиослушателей занимается более 50 исследовательских

    бюро, корпораций и фирм3, а также ряд центров по исследованию и планированию в системе внешнего радиовещания США. Одним из важных направлений в этих изысканиях является выявление объективных, присущих радио как средству массового общения, специфических особенностей. Это делается для того, чтобы как можно шире и полнее использовать эти особенности в практике радиопропаганды, направленной как на внутреннюю, так и на зарубежную аудиторию. Поэтому представляется необходимым и нам остановиться на присущих радио особенностях-, которые в значительной мере определяют характер его воздействия как на отдельных индивидуумов, так и на группы индивидуумов.

    Первую из этих особенностей — механику воздействия — можно определить как внутренне присущую радио. Она заключается в том, что радио использует для воздействия на человека только один-единственный раздражитель его органов чувств — звук. Таким образом, индивидуум (назовем его объектом общения, а лицо, передающее сообщение, — субъектом общения), для которого предназначено сообщение, получив его, не имеет возможности воспользоваться, скажем, зрением для более полного восприятия и усвоения этого сообщения и, кроме того, вынужден реагировать на него почти немедленно, так как не может многократно возвращаться к передаваемому сообщению. В большинстве случаев эти обстоятельства обусловливают то, что процесс осмысливания полученного сообщения как бы сокращается или задерживается и главенствующей становится не рациональная, а эмоциональная сторона восприятия, которая в дальнейшем определяет реакцию объекта общения. Такова примерно схема механики воздействия радио как средства общения.

    Множество других чисто внешних факторов оказывает влияние на характер восприятия и усвоения сообщения, передаваемого по радио (слово «сообщение» употребляется здесь в наиболее широком смысле, т. е. включает в себя не только человеческую речь, но также музыку и различного рода звуковые эффекты). Например, человек, читая печатное сообщение, практически не имеет возможности заниматься другой деятельностью, в то время как радио можно слушать «между делом». Таким образом, внимание объекта общения будет лишь в той или иной степени, концентрироваться на передаваемом сообщении, то есть он будет слушать «краем уха», а это," естественно, скажется на полноте восприятия, усвоений и реакции на сообщение. Можно заметить, что восприятие сообщений, передаваемых через другие средства массового общения — печать, телевидение, кино, требует от объекта общения большой степени концентрации внимания, а следовательно, предполагает большую степень работы мышления как наивысшего и наиболее сложного познавательного процесса отражения человеком окружающего мира.

    В свою очередь характер воздействия сообщений по радио на объект общения предъявляет к субъекту общения (скажем, к радиопропагандисту в широком смысле этого слова, т. е. к авторам программ, редакторам, режиссерам, дикторам и т. д.) ряд важных требований. Речь идет о том, что чаще всего определяется на языке работников радио как «радиофоничность», то есть о сумме определенных компонентов радиопередачи, облегчающих ее восприятие.

    Отвлекаясь пока от содержания сообщения, которое, несомненно, имеет огромное значение и в привлечении внимания объекта общения, и в концентрации этого внимания, й в степени усвоения передаваемого материала, и в реакции на него, необходимо подчеркнуть, что форма подачи этого сообщения, его «радиофоничность», имеет очень важное значение во всех этих процессах, а в конечном счете в достижении нужного эффекта. Скажем, язык, построение предложений речевого сообщения, передаваемого по радио, логический ход мысли автора сообщения и т. д. не могут быть сложными — они должны облегчать восприятие сообщения. Все это, естественно, как бы «упрощает» радиопередачу, а следовательно, оказывает- некоторое влияние на характер аудитории, о чем пойдет речь несколько ниже. Музыкальное оформление речевого материала, передаваемого по радио, должно облегчить его восприятие и быть рассчитано в первую очередь на усиление эмоциональной стороны этого восприятия.

    Заметим, что музыка — в схеме механики воздействия радио как средства массового общения — может играть двоякую роль: с одной стороны, она может вызвать у объекта общения определенное эмоциональное состояние, а с другой — собирать большие аудитории, которые опытным радиопропагандистом могут быть подвергнуты воздействию политических материалов. Этим, конечно, пользуются американские радиопропагандисты. Как пишет У. Дэвисон, «большая часть пропагандистских программ широко использует этот принцип... Кроме того, информация развлекательного или познавательного характера (например, музыкальная или литературная передача. — А. Я.) часто содержит политически важные идеи»4. В статье «Музыка как средство психологической войны», помещенной в сборнике «Пособие по ведению психологической войны», о котором упоминалось выше, прямо указывается, что «за последние четыре — шесть лет в результате приобщения к всемирной аудитории с помощью радиостанции «Голос Америки» музыка в ее разных формах становится, можно сказать, первым послом доброй воли дяди Сэма»5. Многие радиокомпании в США, а также американские радиостанции, ведущие пропаганду на зарубежные страны, применяют очень простой по существу принцип: передавая «почти одну музыку», они время от времени прерывают ее для передачи коротких сообщений и комментариев. Принцип обоснован психологически: неоднократное, но как бы вскользь повторенное одно и то же сообщение позволяет вызвать полуавтоматическую реакцию слушателя на него, не требуя особых размышлений.

    Существует и ряд других моментов, связанных с так называемой «радиофоничностью». Например, большое значение для восприятия материала, передаваемого по радио, имеют дикция выступающего у микрофона, тембр его голоса, манера чтения и т. д. Газетная статья и радиокомментарий имеют между собой главное различие: одна предназначена для глаза, другой — для уха. И в последнем случае‘очень многое зависит от диктора. Причем опытный пропагандист, выступающий у микрофона, в силу специфики радио будет стремиться влиять в первую очередь на эмоции радиослушателей, привлечь их внимание, направить его по нужному руслу и в результате вызвать ту или иную эмоциональную реакцию.

    Необходимо отметить, что американские пропагандисты злоупотребляют именно эмоциональным воздействием радио, стараясь свести к минимуму его влияние на разум.

    Остановимся теперь на других специфических особенностях радио как средства массового общения, которые можно определить как внешние, заключающиеся в условиях воздействия.

    Радио в настоящий момент является самым мощным Средством массового общения. Как писала прогрессивная английская писательница Джудитт Тодд, «радиовещание приобрело большое социальное значение, поскольку стало возможно сразу овладеть вниманием широких масс (курсив мой. — А. П.)».6 Нет никакой необходимости доказывать, что радио в любой стране имеет такую аудиторию, которой пока не могут похвастаться ни газеты, ни телевидение, ни кино. Однако стоит остановиться на характере этой аудитории и сделать некоторые Выводы, которые на первый взгляд, может быть, покажутся спорными.

    Если на заре развития радиовещания новое средство общения привлекало внимание буквально всех слоев населения, независимо от уровня их культурного развития, то постепенно картина менялась. .Материалы конкретных социологических исследований в области изучения аудитории радиослушателей в США позволили американскому исследователю Полю Лазарсфельду сделать "еще в 1940 году следующий вывод: «Если люди могут делать выбор между радио и печатью, чтобы отчетливее уяснить суть вопроса, то чем выше их культурный уровень, тем более вероятно, что они будут читать, а не слушать»7.

    ~ Конечно, замечание Лазарсфельда относится прежде всего к внутренней американской аудитории, и это явление в какой-то степени можно объяснить примитивным содержанием программ американского радиовещания, осуществлявшегося в то время, как, впрочем, и сейчас, внутри страны на коммерческой основе. Однако, если рассматривать это явление в его наиболее общем виде, то есть взять радиовещание в мире в целом, возрастание массы радиослушателей происходит в первую очередь за счет групп населения со сравнительно невысоким культурным уровнем. Этот процесс имеет свои объективные причины. Во-первых, при бурном развитии радио как главного средства общения в слаборазвитых странах Африки, Азии и Латинской Америки ряды радиослушателей пополнились огромным количеством людей, зачастую просто-напросто неграмотных. И если, скажем, в США стремление использовать радио в целях наживы привело к тому, что эфир заполнили реклама, всевозможные «мыльные оперы», и это оттолкнуло от радио серьезного слушателя, то в развивающихся странах этот процесс происходит несколько иначе. Стремление сохранить массовую аудиторию заставляет «субъектов общения» максимально упрощать программы, что вынуждает более культурные слои населения с целью получения более широкой информации прибегать к другим средствам массового общения.

    Как показывают конкретные социологические исследования аудитории радиослушателей, проявления этого процесса наблюдаются и в социалистических странах, конечно, со своими специфическими особенностями. Небезынтересно будет здесь сослаться на некоторые данные, полученные в результате социологических исследований, проведенных по инициативе журнала «Проблемы мира и социализма» в ряде социалистических стран, и в частности в Польше (в 1963—1964 гг.). Так, изучая структуру свободного времени городского населения и его использования, польские исследователи пришли к выводу, что самым частым способом проведения досуга в среде городского населения является слушание радио. 55% опрошенных из среды городских жителей назвали слушание радио как способ проведения досуга, причем было замечено, что «в категории интеллигенции слушание радио менее распространено»8.

    По всей вероятности, в данном случае этот процесс обусловлен некоторыми другими условиями воздействия радио как средства общения, объективно содействующими тому, что при передаче сообщения по радио роль рациональной стороны сознания слушателя как бы принижается. Разнообразные материалы конкретных социологических исследований во многих странах показывают, что у современного человека в связи с возрастанием так называемого «темпа жизни» — урбанизацией, развитием промышленности, интенсификацией труда, увеличением передвижения и т. д. — сокращается время для общения и размышлений. При таких обстоятельствах любой че* ловек, независимо от его культурного уровня (а иногда именно потому, что он весьма занят в какой-либо сфере интеллектуальной деятельности), спеша на работу, вклю*;

    чЩ радиоприемник, чтобы послушать последние известия. Естественно, при таких обстоятельствах познание осуществляется скорее эмоциональным, а не рациональным путем.

    В общем, взаимодействие социальной среды и средств массового общения — сложный и многосторонний вопрос. Этот процесс по-разному протекает в различных странах, но тем не менее он, как полагают буржуазные социологи, является благоприятным для того, чтобы современный человек легче «переваривал» готовый «концентрат мыслей и представлений». Как известно, буржуазная пропаганда широко использует эту идею и не только в рекламном бизнесе, но и в стремлении организовать пропаганду по принципу рекламного дела, и в широком использовании броских заголовков и красок в печати, навязчивых образов в кино и телевидении, не менее навязчивых мелодий по радио и т. д. Все это как нельзя более тесно связано с существованием и процветанием теории стереотипов, «стереотипизации общественного мнения», поклонниками которой являются многие реакционные теоретики пропаганды в США и о которой далее еще пойдет речь.

    Наконец, даже такая специфическая особенность радио, как его гораздо большая оперативность по сравнению со всеми другими средствами массового общения, также способствует тому, что радиопропагандист апеллирует прежде всего к эмоциям аудитории. Возможность немедленно откликнуться на то или иное событие во многом предопределяет ту оценку, которую даст этому событию общественность, или во всяком случае в значительной степени предопределит эту оценку. Это дает радиопропагандисту большое преимущество и в то же время возлагает на него большую ответственность. Очень часто несколько коротких строк оперативного сообщения о факте, вследствие особенно сильного их воздействия именно на эмоции аудитории, позволяет извлечь из этого факта гораздо больше выгод в пропагандистском отношении, чем это достигается пространным, апеллирующим к логике комментарием, помещенным спустя некоторое время в газете. Этим обстоятельством в полной мере пользуются американские пропагандисты. Один из видных специалистов в этой области. У. Баррет даже утверждал, что «правильно подобранные фразы, обращенные к правильно подобранной аудитории в правильно выбранное время, могут изменить ход истории»9.

    Таким образом, специфические особенности радио как средства массового общения — и внутренняя (оперирование звуками как главным раздражителем органов чувств человека) и внешняя (условия воздействия) — дополняют друг друга. Именно это обстоятельство помогает реакционной пропаганде использовать — а вернее злоупотреблять — радио как инструмент для оказания психологического давления.

    Перечисленные выше свойства радио привлекали и привлекают внимание американских буржуазных теоретиков пропаганды, так как именно специфика радио позволяет им наиболее полно осуществлять на практике один из фундаментальных принципов реакционной американской пропаганды — игру на чувствах и предрассудках — и скрывать истинные цели своей пропагандистской деятельности. Поэтому стоит коснуться этих «фундаментальных принципов».

    II

    «Я твердо уверен, что в борьбе за расширение горизонтов свободы и для того, чтобы ответить на брошенный нам вызов, слова и идеи имеют такое же важное значение, как хлеб и пушки. Исход борьбы, происходящей сейчас в мире, будет в конечном счете решен победой над умами людей» 10.

    Эти слова принадлежат Д. Фэсселу — видному американскому политическому деятелю, председателю одной из подкомиссий палаты представителей США. И если бы не его весьма своеобразное понимание борьбы за «расширение горизонтов свободы», иначе говоря, за достижение агрессивных внешнеполитических целей правящих кругов США, то с ним можно было бы целиком согласиться. Как уже было сказано выше, именно осуществлению этих целей служит возведенная в ранг государственной политики США психологическая война со всем арсеналом ее оружия, и в первую очередь с ее подрывной пропагандой, то есть «словами и идеями» — своеобразными «бумажными пулями» и «пулями в эфире», которые в этой войне «имеют такое же важное значение, как хлеб и пушки». Полностью осознав первостепенную важность идеологической борьбы в современном мире, правящие круги США уделяли и уделяют огромное внимание тому, как одержать победу над умами людей. Этому в первую очередь и служат многочисленные теории пропаганды, своеобразные рецепты приготовления разного рода «словесных пуль», разрабатываемые целой армией специалистов по средствам массового общения, общественному мнению, общественной психологии, старательно выполняющих социальный заказ империалистических, реакционных кругов США. Цели этой работы кратко и ясно определяет прогрессивный американский философ Чарлз Сили: «Для эффективного распространения дискредитированных и устаревших идей, на которые опирается капитализм.., необходима исключительно искусная техника пропаганды., рассчитанная на возбуждение сильных эмоций (курсив мой. — А. Я.), чтобы таким путем ввести в заблуждение и запутать невежественных людей... Без этой техники капитализм скоро был бы побежден» и.

    Отвлекаясь пока от содержания американской империалистической пропаганды, остановимся на ее формальной стороне, на ее методах, то есть на том, что Ч. Сили определяет «как искусную технику пропаганды».

    Теоретической разработке и теоретическому анализу этих методов на Западе вообще и в Соединенных Штатах Америки в частности уделяется огромное внимание, причем широко используются данные социологии, общественной и социальной психологии, теории общения и других наук. Источник этой заинтересованности несомненно лежит в растущих требованиях современной идеологической борьбы и в новых возможностях, которые дает развитие современных средств массового общения, в частности радио. В том же направлении прилагают усилия и капиталистические предприятия, так как в понимании многих буржуазных авторов методы идеологической пропаганды и торговой пропаганды, то есть рекламы, практически одни и те же. Наконец, над проблемами пропаганды, часто прибегающей к неразборчивым методам психологического давления, справедливо опасаясь $е разлагающего влияния на воспитание молодого поколения, вынуждены задумываться многие честные люди в США.

    Все многочисленные методы подхода к этой теме в американской литературе в рамках данной книги невозможно не только проанализировать, но даже охватить хотя бы приблизительно. Поэтому необходимо прежде всего подчеркнуть, что общим для большинства американских буржуазных теорий пропаганды является их идеологическая сторона — понимание и оценка общественного сознания. Ведь именно от трго, какие черты и особенности приписываются общественному сознанию, полностью зависят исполнение и формы пропагандистской деятельности.

    Типичной и преобладающей тенденцией в современной американской буржуазной идеологии является отрицание или принижение рациональных сторон сознания вообще, особенно сознания народных масс. Такая оценка общественного сознания типична для широко распространенного в Соединенных Штатах направления в философии — прагматизма.

    Не вдаваясь в родословную этого направления в философии, отметим, что в американских условиях оно имело особенно благоприятную почву для расцвета. Один из его основателей, американский философ Уильям Джемс, живший во второй половине XIX — начале XX века, то есть в период так называемого «расширения деловой активности», был, как замечает Лео Гурко, «идеальным философом для эпохи промышленного развития». Именно в эту эпоху «в жизни Соединенных Штатов в целом критерий «принесет ли это пользу?» быстро вытеснял более старый вопрос: „правильно ли это?“» 12. Даже истину и этику Джемс оценивал с точки зрения приносимой ими пользы. Как мы увидим позже, для теоретиков американской буржуазной пропаганды это положение явится основополагающим и в области теории, и в области практики.

    Интересуясь реальным умственным процессом, Джемс усиленно развивал одно из основных положений философии прагматизма — о том, что разум человека отнюдь не приспособлен к тому, чтобы постигать сущность опыта. Как известно, традиционные рациональные направления в философии, как идеалистические, так и материалистические, всегда отстаивали наряду с другими положениями то, что наиболее существенными чертами человеческой психики являются разум, логика, мышление, идеи, знание и истина. Прагматизм в своей оценке человеческой психики стал в резкую оппозицию к Положениям рациональных направлений в философии. Наиболее су* щественными чертами человеческой психики были объявлены бессознательные биологические стремления, побуждения, влечения, желания, эмоции, импульсы, интуиция, инстинкты, непосредственная практическая деятельность и воля. Короче говоря, рациональный аспект психики был заменен аффективным аспектом. Кроме того, Джемс развил концепцию, согласно которой внутри каждого человека есть не один, а множество бесконечно изменяющихся индивидуумов. Поэтому, вступив в жизнь, человек каждый момент меняется и его следует рассматривать как бесконечный ряд постоянно меняющихся личностей. Таким образом, разум человека, который, согласно взглядам Джемса, не приспособлен для постижения сущности опыта, не может служить инструментом для оценки или анализа действительности.

    Прагматизм послужил основой для развития так называемого психологического направления в современной американской буржуазной социологии, которое объявило психологию наукой наук и ключом к пониманию и объяснению всех явлений общественной жизни.

    Психосоциологи сводят все основные процессы и явления общественной жизни — борьбу классов, войны, социальные революции, такие элементы надстройки, как политика, государство, идеология, право и т. д., — только и исключительно к психологии отдельных индивидуумов. Но из этого весьма сложного комплекса проявлений психической деятельности людей они ставят в центр исследования представления, влечения, склонности и чувства человека, подчеркивая их определяющее значение и абсолютизируя их.

    Таким образом, по схеме психосоциологов, человек в обществе представляет собой нечто иное, как существо, чье поведение определяется лишь рядом элементарных, врожденных инстинктов, подсознательными импульсами или чисто механическими — положительными или отрицательными — реакциями на окружающую обстановку. Заметим, что и психологическое направление в современной американской буржуазной социологии не являлось и не является чем-то единым и оформленным, скорее это совокупность неких общих приемов и методов исследования общественных проблем. Все разногласия в среде йсихосоциологов сводятся, как правило, к частностям й формулировкам. Для нашей темы представляется необходимым остановиться, хотя бы кратко, на бихевиористско-фрейдистской линии в американской буржуазной социологии.

    Весь процесс познания бихевиористы свели к образованию у любого организма, включая и человека, условных реакций.

    Как же зародилось такое представление и какое значение оно приобрело в практике?

    В конце XIX века американский психофизиолог Эдуард Торндайк разработал экспериментальный метод, с помощью которого можно изучать поведение животных. Описывая впоследствии результаты своих опытов, он опроверг толкование поведения животных, основанное на том, что животное под влиянием внешнего раздражителя рассуждает, создает свои идеи и их ассоциации, что таким образом у него возникает желание к действию. Торндайк сделал вывод, что животное «не осматривается, знакомясь с обстановкой, еще менее обдумывает (подчеркнуто автором. — А. П.)ее и не решает после этого, что ему делать. Оно мгновенно начинает действовать, делая то, что инстинкт и опыт подсказывают ему как правильную реакцию на ситуацию»13. Короче говоря, если, например, голодное животное заперто в клетке, а перед клеткой кладут пищу, животное начинает метаться в поисках выхода из клетки не потому, что оно осознало, что эти действия принесут ему пищу, и именно поэтому приняло решение выйти из клетки:    просто оно совершает

    свои действия в ответ на импульс извне. «Тот единственный из многих случайных импульсов, — пишет Торндайк, — который приводит к удовольствию, усиливается и благодаря этому закрепляется и все прочнее ассоциируется с чувственными впечатлениями, полученными от внутренней поверхности ящика. В соответствии с этим он все скорее и скорее приводит к достижению результата. Импульсы, не приводящие к результату, постепенно исчезают. В таком случае постепенное падение кривой времени указывает на отсутствие осмысливания. Они указывают на то, что в мозгу как бы образуются проторенные пути, а вовсе не на процесс сознательного решения» 14.

    В общем, здесь Торндайк в своих рассуждениях при-^ближается к теории условных рефлексов Павлова. Однако, вместо того чтобы пойти по пути исследования того, рак в мозгу «проторяются пути» и что представляют собой законы «закрепления и исчезновения связей», американские психологи сосредоточили свое внимание на внешнем Ьоведении с практической целью управлять им, причем это касалось не животных, а в первую очередь человека. Уже сам Торндайк был сильно склонен к этому подходу, когда писал: «Изучение человеческой природы не может быть далее оправдано, если это изучение не дает нам возможности управлять поступками человека»15.

    Прогрессивный американский философ Гарри К. Уэллс в связи с этим справедливо замечает, что «деловой американский ум, обращаясь к практике жизни, нашел, что важнее точно знать внешнее поведение человека, чем гадать об его внутреннем состоянии со всеми его комбинациями и колебаниями»16.

    Именно этот упор на практический контроль поведения, а не на нервные процессы, лежащие в основе психической деятельности, был подхвачен американскими психологами и развился в психологическую школу, известную под названием бихевиоризм. Человек, отдельная личность, по схеме бихевиористов, представляет собой лишь сумму привычек,, инстинктов и моторных реакций. А раз так, то нет ничего проще организовать его по готовому плану. Человек перестал быть человеческим существом и превратился, по схеме бихевиористов, в совокупность условных рефлексов, иррациональное существо, всецело зависящее от внешних стимулов.

    В 20-х годах нашего столетия бихевиоризм достиг своего апогея, заимствовав у Павлова его учение об условных рефлексах, причем, вместо того чтобы использовать это учение для объяснения механизма высших нервных процессов, бихевиористы применили его лишь для объяснения механизма поведения и контроля и превратили его в чисто механическое средство достижения желаемого ответа на данный стимул.

    Таким образом, мы видим, что бихевиоризм сократил человеческое мышление до простой схемы: стимул—реакция. Именно этот вывод окажет огромное воздействие на теории буржуазной пропаганды, общей чертой которых, по крайней мере тех, которые родились и развивались под влиянием бихевиоризма, является склонность к игнори-

    рованию человеческого сознания или замене категории сознания категорией поведения.    '

    В бихевиористском понимании также и общественна^ психология является «социальным», или коллективны^,, поведением, а это поведение представляет собой реакцик! на различные стимулы, возникающие из взаимоотноше^ ний между человеческими индивидуумами, причем эта реакция рассматривается бихевиористами, во-первых, как осуществляющаяся в целом автоматически и бессознательно, а во-вторых, как совершающаяся на основе ограниченных, по сути дела врожденных импульсов и склонностей.

    К крайностям бихевиоризма, отводящего индивидууму роль какой-то механической смеси инстинктов, близки и извращения фрейдизма, который провогласил господство бессознательных инстинктов над сознанием. По существу все различие между сторонниками бихевиористской и фрейдистской линий психологического направления в современной американской буржуазной социологии заключается в том, что первые (бихевиористы) основную роль главных двигателей общества отводят приобретенным в процессе жизни реакциям человека на окружающую обстановку, а вторые (фрейдисты) подчеркивают врожденный, по сути дела биологический, характер инстинктов и подсознательных импульсов. Как пишет Лео Гурко, последователи Фрейда «ревностно начали поход против сознательного разума... В результате систематических выпадов его значение сузилось, и одновременно почти утратили свое значение все присущие ему способности: логично рассуждать и свободно изъявлять свою волю, разумно избирать нормы поведения и отличать правильное от ложного»17.

    Таким образом, мы подошли к тем выводам, которые логически вытекают из концепций американских буржуазных философов и психосоциологов: к учению о примитивности сознания человека, попытке свести его духовную и психическую жизнь к бихевиористской схеме стимул — реакция. Выдвижение на первый план подсознательных импульсов и инстинктов выдает тайное стремление современной империалистической буржуазии превратить рядового члена человеческого общества в некоего робота, в живой автомат, которым можно было бы управлять с такой же легкостью, как современной машиной, Именно

    на достижение этих целей направлена современная американская буржуазная пропаганда, применяющая во многих избранных направлениях методы психологического воздействия на человека. Она стремится прежде всего очень тщательно, обоснованно с психологической точки зрения подобрать инструмент и методы пропаганды, дифференцировать ее в соответствии с тем, на какой слой населения, какой страны и в каком направлении она должна влиять, причем влиять именно на отсталые и примитивные взгляды и, самое главное, эмоции отдельных групп населения. Тем самым для достижения поставленных целей не только поддерживается и сохраняется идеологическая отсталость — она и сама активно используется для этого.

    Какой же должна быть пропаганда, исходя из таких концепций понимания общественного сознания и из стремления достичь подобных целей?

    Не подлежит никакому сомнению, что сейчас, когда идеологическая борьба в мире приобретает все более острый характер, научные методы воздействия на людей будут все шире использоваться и в политической пропаганде вообще, и во внешнеполитической пропаганде в частности. Однако как эти методы, так и их воздействие на людей могут быть различными. Видный английский философ Бертран Рассел иронизирует по этому поводу: «Задача будущих ученых, — пишет он, — установить, во сколько обойдется в расчете на одну голову убедить детей в том, что снег черный, и насколько дешевле убедить их в том, что он темно-серый... Хотя эта наука массовой психологии будет прилежно изучаться, ее изучение ограничится строгими рамками правящего класса. Простому народу не дадут знать, как возникают его убеждения. Когда эта техника усовершенствуется, любое правительство, контролирующее воспитание нового поколения, сможет держать в подчинении своих подданных, не нуждаясь в армии или полиции»18. Именно с таких позиций и разрабатывают американские буржуазные ученые «науку пропаганды».

    В свое время организатор и вдохновитель нацистской пропаганды Геббельс утверждал, что «пропаганда сама по себе не имеет фундаментального метода. У нее есть только цель: завоевать массы. Любые средства, которые служат этой цели, хороши» 19 Американские теоретики пропаганды любят цитировать эти слова, потому что именно так понятая пропаганда как нельзя лучше служит их истинным целям, философским же обоснованием моральной беспринципности в вопросах идеологической обработки масс служит прагматизм, для которого, как уже было сказано, главным является не вопрос «правильно ли это?», а вопрос «принесет ли это пользу?», насколько это соответствует интересам определенной социальной группы. Именно поэтому теоретики американской империалистической пропаганды прибегают к различным способам лжи и к тактике психологического давления. Все это делается для того, чтобы скрыть реакционное, антинародное содержание идей, распространяемых империалистической пропагандой.

    Итак, что же такое пропаганда в понимании буржуазных американских теоретиков?

    Леонард Доуб, взгляды которого по некоторым вопросам мы излагали выше, рассматривает пропаганду как «систематическую, попытку контролировать позицию группы индивидуумов, пользуясь внушением», а внушение рассматривается как «манипулирование импульсными ситуациями»20. Другие видные специалисты по вопросам теории пропаганды — X. Лассуэлл, Б. Смит и Р. Кэйси — определяют пропаганду как «намеренный выбор и распространение символа с целью оказать влияние на поведение масс»21. Поль Лайнбарджер определяет пропаганду как «планомерное использование любой формы воздействия (курсив мой. — А. Я.) с определенной целью на ум, чувства и поведение данной группы людей»22.

    Как мы видим, все эти определения более или менее однозначны. Главным в их содержании является отнюдь не то, что пропаганда — это сложная борьба за формирование мировоззрения человека, его политических и других убеждений, короче говоря, борьба за формирование неизмеримо сложного комплекса человеческого знания, основывающегося на законах объективной реальности. Нет, в понимании буржуазных теоретиков пропаганда превращается в чисто механическое манипулирование «импульсными ситуациями», на которые обязательно следует— или должна последовать — равно механическая реакция.

    Можно только удивляться, что после всего сказанного и написанного американскими буржуазными теоретиками

    о пропаганде они же сами сокрушаются по поводу ее дискредитации и того, что с понятием «пропаганда» в США и других капиталистических странах прочно ассоциируется понятие «ложь». «На пропаганду в нашем обществе,— пишет У. Дэвисон, — смотрят как на попытку лишить людей способности мыслить независимо с помощью-лжи, тенденциозного изложения фактов и различных тайных трюков»23.

    Как мы видели, даже из самого определения, которое дают понятию «пропаганда» буржуазные теоретики, следует, что империалистическая пропаганда прибегает для маскировки своих подлинных целей к «различного рода тайным трюкам» и «тенденциозному изложению фактов». А коммунистическая пропаганда, как известно, никогда не скрывала и не скрывает своих целей. Она также стремится завоевать массы, в итоге оказать влияние на их поведение. Однако, как известно, цели представителей различных классов неодинаковы. Если, по мнению буржуазных теоретиков, «именно цель делает материал пропагандой, а не его правдивость или неправдивость»24, то основной задачей коммунистической пропаганды является стремление вооружить массы научным мировоззрением и правильным пониманием социальной действительности.

    Владимир Ильич Ленин не раз подчеркивал, что сила коммунистической пропаганды заключается именно в ее правдивости. Еще в 1920 году, обращаясь к участникам беспартийной конференции в Москве, он говорил:    «Во

    всех своих листках белогвардейцы пишут, что у большевиков прекрасная агитация, что они не жалеют денег на агитацию. Но ведь народ слышал всякую агитацию... Смешно думать, что он пошел за большевиками, потому что их агитация была более искусна. Нет, дело в том, что их агитация была правдива»25. Таким образом, коммунистическая пропаганда — это сознательное распространение правды среди широчайших слоев населения. Вот почему она является неотъемлемой частью человеческого прогресса.

    Однако это вовсе не означает, что правда коммунистической пропаганды побеждает автоматически, что она абсолютно равнодушна к методам и способам распространения научного мировоззрения и прогрессивных взглядов. Методы и формы пропаганды — это факт социальный в такой же Мере, как и содержание этой пройа-ганды, и они меняются постоянно отнюдь не по капризу пропагандиста, а диктуются объективными условиями, из которых важнейшими являются особенности политической обстановки и особенности аудитории, к которой апеллирует пропагандист. Владимир Ильич Ленин призывал никогда не забывать об этом: «Искусство всякого пропагандиста и всякого агитатора, — писал он, — в том и состоит, чтобы наилучшим образом повлиять на данную аудиторию, делая для нее известную истину возможно более убедительной, возможно легче усвояемой, возможно нагляднее и тверже запечатлеваемой»26. Это ленинское указание остается актуальным и сейчас. И сегодня задачей коммунистической пропаганды является подбор подходящих и действенных средств психологического воздействия именно для того, чтобы сделать людей более восприимчивыми к научному познанию и научным аргументам. Коммунистическая пропаганда, следовательно, должна быть действенной и в психологическом отношении, тем более что наши идеологические противники в своей пропагандистской деятельности весьма широко пользуются, а точнее говоря, злоупотребляют методами наиболее эффективного воздействия на психику человека в избранном направлении.

    Выше уже говорилось о том, какое содержание вкладывают американские буржуазные теоретики в понятие «пропаганда», о том, что стремление скрыть истинные пели реакционной, буржуазной пропаганды заставляет их особенно внимательно относиться к теоретическому обоснованию ее методов и тактики. Именно в связи с такими потребностями и возникла в 20-х годах нашего века в США так называемая теория «стереотипизации общественного мнения», основанная на отрицании или принижении рациональной стороны сознания народных масс, что, как мы видели, является характерной чертой различных иррационалистических течений буржуазной философии.

    Понятие «стереотип» ввел в социальную психологию, а вернее сказать, в пропаганду, — потому что теория «стереотипизации» — это прежде всего не психологическая, а идеологическая концепция, — известный американский журналист Уолтер Липпман в своей книге «Общественное мнение», изданной в Нью-Йорке в 1922 году. Еще и сейчас, много лет спустя после появления этой книги, американские теоретики пропаганды считают, что она «до сих пор актуальна как основательный труд по проблемам общественного мнения» и что «в выполнении миссии, которую автор поставил перед собой, работая над книгой, большую роль сыграл его опыт работы в качестве комментатора»27.

    Какие же черты приписывает Уолтер Липпман общественному мнению?

    Прежде всего он подчеркивает исключительно эмоциональную природу общественного мнения. Как писали известные американские психосоциологи К. Янг и Л. Фримэн, Уолтер Липпман «с помощью введенного им понятия о стереотипе... выявил, что эмоциональные и иррациональные факторы оказывают большое воздействие на формирование мнения»28.

    А что такое «стереотип»?

    Согласно Липпману, стереотипы — это упрощенное, стандартизированное представление об общественных явлениях. Они действуют как стимулы, вызывая определенные чувства — симпатии или антипатии, как только их носитель сталкивается с чем-то, что вызывает какую-либо ассоциацию с этими стереотипами.

    Нетрудно заметить, что здесь Липпман целиком и полностью идет за бихевиористами, сводившими мышление к чисто механическому процессу стимул — реакция. Словом, стереотипы — это некие упрощенные, однозначные модели действительности, отраженные в сознании, которые возникают потому, что реальные социальные условия являются, особенно для рядового члена общества, слишком сложными и неотчетливыми, чтобы он мог познать их непосредственно и полностью. Недаром философ-фрейдист Р. Монэй-Кирль считает, что «обычный индивид, взгляды которого реалистичны и достаточно уравновешены в его домашнем кругу конкретных явлений, очень склонен мыслить иррационально, как только он переходит в политический мир»29.

    Следует отметить, что стереотип и стереотипное мышление— реально существующие категории. В рамках отдельных социальных групп, иногда в рамках стран и даже культурных районов, возникают упрощенные представления (стереотипы) о различных общественных категориях. Многие советские исследователи этого вопроса, в том числе и В. Ядов30, указывают, что стереотипизация в психологическом плане связана с так называемой «установкой» восприятия. «Установка» вырабатывается в результате предшествующей деятельности людей, зависит от классовой и профессиональной принадлежности человека. «Установка» означает готовность воспринимать явления или предмет определенным образом в определенном свете, в зависимости от предшествующих восприятий. Она составляет психологическую основу стереотипа. Ее физиологическая основа — доминирование одного очага возбуждения в коре головного мозга при одновременном торможений остальных участков. Когда несколько ниже придется снова вернуться к характеристике специфических свойств радио как средства массового общения в понимании буржуазных теоретиков, мы увидим, что именно эти его особенности позволяют реакционной буржуазной пропаганде широко использовать радио для того, чтобы «искусственно тормозить важные участки головного мозга объекта общения для достижения доминирования одного очага возбуждения». У. Липпман и его последователи В. Ольбиг, Э. Богардус, Ф. Мэрилл, К. Янг и др. придают стереотипам исключительно важное субъективное значение. Стереотипы, согласно их теориям, являются следствием «экономии» нашего мышления и к тому же почти не имеют под собой объективной основы. Короче говоря, не признавая ни объективной истины, ни объективной сущности вещей, сторонники теории «стереотипизации общественного мнения» не делают различия между упрощением (стереотипом), относительно правдиво отражающим сущность явлений, и упрощением (стереотипом) ложным, искажающим сущность явлений. В этом, естественно, проявляется не только неспособность, но и нежелание постичь классовые корни социального содержания данных стереотипов, увйдеть различие между стереотипами реакционных и прогрессивных классов, между лживыми и относительно правдивыми стереотипами. О какой-либо научной, теоретически обоснованной идеологии в таком случае, конечно, не приходится и говорить, а переоценка значения стереотипов неизбежно ведет к тому, что вся общественная психология, и даже идеология, сводится только к совокупности стереотипов. Теория пропаганды, исходящая из универсальной роли стереотипов, понимает пропаганду только как оперирование стереотипами. Согласно этой теории,

    пропагандист должен уметь использовать укоренившиеся стереотипы. Оценка сознания широких масс как совокупность субъективных стереотипов неизбежно ведет к тому, что буржуазные пропагандисты стремятся оперировать не рациональными аргументами, а эмоциональными стереотипами. Поэтому сенсационность, игра на чувствах и предрассудках становятся фундаментальным принципом реакционной американской буржуазной пропаганды.

    III

    Каким же образом американские буржуазные теоретики, в свете своих положений о пропаганде и исходя из объективных специфических особенностей радио как средства массового общения, рассматривают функции радио вообще и во внешнеполитической пропаганде в частности?

    Большинство американских исследователей проблем радио считают, что оно выполняет две основные функции. Первая из них — это «распространение массовой культуры и развлечение»; вторая — «информирование и инструктирование» 3i.

    Как легко заметить, в таком определении функции радио мало отличаются от функций других средств массового общения, приписываемых им буржуазными исследователями. И в этом случае функции определяются, исходя из универсального назначения средств общения— «передавать идеи с помощью слов или других символов», безотносительно к содержанию этих идей, безотносительно к тому, в каком обществе функционируют эти средства массового общения. Понятно, что выдвижение на первый план таких функций, как «развлечение» и «информирование» (причем чаще всего буржуазные теоретики пропаганды говорят об «объективном информировании»), позволяет более легко скрыть истинные цели «субъекта общения», скрыть тот факт, что средства массового общения находятся в руках определенного класса и служат его интересам.

    Показателен в этом отношении и другой момент: буржуазные исследователи проблем средств массового общения обычно не любят касаться организаторской функции, которая является органически присущей любому

    массовому средству общения. Они предпочитают подменять вопрос об организаторской функции того или иного средства общения вопросом о целях общения, причем эти цели обычно определяются многословно и демагогически. Так, например, Дэвисон пишет, что - основными целями «информационных и культурных программ США» являются «содействие свободному распространению идей», «создание правильного представления о Соединенных Штатах и американской политике» и, конечно, «противодействие коммунистической пропаганде»32. Однако этими целями дело не ограничивается. Тот же Дэвисон пишет, что информация, в частности информация, предназначенная для зарубежной аудитории, «может облегчить организованные действия тех лиц, которые не объединены в оформленной организации, по крайней мере четырьмя способами:    путем мобилизации больших

    групп вокруг широко разделяемых идей; путем развития и поддержания чувства тождественности между людьми, разделенными пространством или политическими барьерами; путем обеспечения механизма, посредством которого те, кто не организован, могут координировать свои усилия, и посредством содействия подготовке людей к их будущей работе или положению в рамках оформленных организаций»33.

    Нетрудно сделать вывод, что речь идет здесь именно об организаторской функции любых средств массового общения, причем об организаторской функции определенного рода. Если учесть, что Дэвисон прежде всего касается вопросов внешнеполитической пропаганды, то он имеет в виду создание в той или иной стране просто-напросто «пятых колонн». Это и является целью идеологической диверсии США.

    Однако вернемся к тем двум основным функциям радио, о которых американские буржуазные теоретики пишут прямо и без обиняков.

    Видный исследователь этих вопросов профессор Гарольд Мендельсон, являвшийся в 1951 —1952 годах руководителем группы анализа внешнего радиовещания при государственном департаменте США, а в настоящее время занимающий должность директора исследовательского центра по вопросам радио, телевидения и кино в Денверском университете, рассматривает их следующим образом34.

    Радио, выполняя функцию «распространения массовой культуры и развлечения», прежде всего как бы «обрамляет» день радиослушателя: утром оно должно побуждать слушателя к действию в психологическом отношении (или, как выражается Мендельсон, «поставить его на ноги психологически»), а вечером — «расслабить и умиротворить». Далее в рамках этой первой функции, выполняя роль «компаньона», радио должно отвлекать человека от его обыденных забот и способствовать ликвидации чувства социальной изоляции. Как пишет Мендельсон, «говоря вообще, радио играет роль отвлекающего компаньона» и оно помогает «заполнить пустоту, которая вызывается, во-первых, рутиной надоевших проблем и, во-вторых, ощущениями социальной изоляции и одиночества»35. При этом радио, развлекая (и, конечно, «отвлекая» слушателя от насущных проблем), играет роль своеобразного «камертона настроения». Особенно это касается музыкального вещания, так как радиослушатель ищет музыкальную программу, руководствуясь в основном своим психологическим состоянием: или он желает сохранить то или иное свое эмоциональное состояние, или хочет, чтобы оно изменилось.

    Как мы видим, сравнительно подробно рассматривая в рамках своей концепции первую функцию радио, Мендельсон исходит из довольно точных представлений о психологии радиослушателя. Однако такая концепция подсказывает пропагандисту в практике организации радиовещания следующую схему:    управлять настроением

    радиослушателя — отвлекать его от «надоевших» проблем— «побуждать его к действию» в нужном направлении. Как пишет Мендельсон, всего этого можно достичь лишь «путем интенсивного изучения психологии радиослушателя, его потребностей, позиций, устремлений и привычек»36.

    В качестве второй основной функции радио как средства массового общения американские исследователи рассматривают его способность служить «переносчиком новостей и информации» («а conveyor of news and information»). Никакого принципиального открытия они, конечно, не делают, указывая на такую функцию радио, но представляют ее также весьма своеобразно. Мендельсон, например, указывает, что информация, которую получает радиослуашатель, включая свой приемник «позволяет ему как бы участвовать в происходящих событиях*, служит ему как бы «смазкой для социальных контактов» («social lubricator»)37. Последнее весьма расплывчатое определение следует понимать таким образом, что сведения, полученные по радио, помогают радиослушателю находить общие темы для разговоров с другими лицами. Например, тот же Мендельсон в подкрепление своего тезиса о «смазке для социальных контактов» приводит слова одной радиослушательницы: «Текущие известия по радио, помогают мне разговаривать с моим мужем по вечерам»38.

    Как совершенно очевидно, вторая основная функция радио — «информировать и инструктировать» — также понимается американскими исследователями весьма узко: пожалуй, даже скорее в смысле «отвлекать» и «развлекать». Если учесть, что каждое сообщение по радио, а в особенности политическое сообщение, несет в себе субъективный элемент, к которому в практике американского радиовещания очень часто прибавляется сознательная и планомерная тенденциозность, то такое толкование второй основной функции радио дает большой простор для откровенной дезинформации. Выпячивание одних деталей и завуалирование других или даже выбор момента передачи того или иного сообщения, конечно, преследует определенную цель. И, надо сказать, этот пропагандистский умысел иногда невозможно сразу распознать.

    В концепции американских теоретиков, относящейся ко второй основной функции радио как средства массового общения, этому моменту придается особое значение, так как широкие массы людей радио привлекает прежде всего как неиссякаемый источник оперативной информации. Необходимо согласиться с Мендельсоном, когда он замечает: «Слушателям кажется всегда недостаточно новостей. Будь это лишь подогретая версия того, что они уже слышали, или если добавляется одна-две новые детали, или даже если это выдается за новость, — все равно это, по-видимому, не влияет на привычки радиослушателя слушать»39.

    Все эти моменты внимательно изучаются и учитываются американскими теоретиками радиопропаганды не только тогда, когда они касаются вопросов чисто теоретического плана, но и в конкретной, практической деятельности, в организации радиопропаганды на внутреннюю и особенно на зарубежную аудиторию. Недаром прогрессивный американский журналист Дж. Марион заметил, что «информирование по-американски» — это такой сенсационный способ подачи новостей, в основе которого «лежит культ отказа от логики».

    Таким образом, рассмотрев функции радио в том виде, в каком они понимаются американскими буржуазными теоретиками радиопропаганды, можно сделать вывод, что главная цель, которую они ставят, заключается в том, чтобы отвлечь внимание людей от основных социальных и политических проблем или представить эти проблемы в искаженном виде. В практике американской радиопропаганды на зарубежные страны это связано со стремлением приукрасить капитализм, убедить людей, что классовая борьба «исчезла» или стала «ненужной» и слишком «опасной» для самих трудящихся. Логический вывод, который подсказывается подобной пропагандой радиослушателю, заключается в том, что вся «угроза» и «опасность» исходят от коммунизма.

    Итак, мы коснулись философских основ американских буржуазных теорий пропаганды, некоторых теорий пропаганды, имеющих важное значение для понимания специфики ведения пропаганды при помощи радио, и, наконец, его функций как средства массового общения в понимании американских буржуазных теоретиков. Однако это еще далеко не все. Американские теоретики пытаются также разработать детальную классификацию методов и приемов пропаганды вообще и радиопропаганды в частности. По этой проблеме среди них нет единодушия. Например, идут споры: можно ли считать методы фальсификации фактов «разновидностью тактики пропаганды» или их следует отнести к «пропагандисткой технике»; сколько имеется различных видов, методов, средств, типов, тактических и технических приемов в пропаганде. Так, например, сотрудники Информационного агентства Соединенных Штатов сформулировали «десять заповедей», основанных на американском опыте ведения внешней пропаганды. «Хорошая пропаганда, — говорится в этих „заповедях“, — целенаправлена, исполнена достоинства, честна, основана на фактах, вызывает доверие, содержательна, ориентируется на данный район, приспо.-соблена к определенной аудитории, позитивна и директивна». Мы еще вернемся к существу этих «десяти запо-

    ведей», когда пойдет речь о «радиовойне» США против социалистических стран. Сейчас же ограничимся замечанием, что сами американские теоретики пропаганды весьма критически относятся к этим заповедям. Дэвисон, например, пишет:    «То, что обычно считается методами

    пропаганды, в действительности лишь приблизительные правила, выведенные из прошлого опыта» и, «по-видимому, не существует общих принципов или конкретных методов, которые с уверенностью могут применяться без всяких исключений»40. И чтобы прекратить «ненужные» споры по проблемам классификации методов и приемов в пропаганде, Дэвисон, а вместе с ним и другие американские теоретики пропаганды приходят к выводу, что методы и приемы подачи информации «должны разрабатываться отдельно для каждой аудитории и варьироваться в зависимости от того, какого эффекта желательно достигнуть»41.

    Организаторы американской реакционной пропаганды в своей практике прежде всего стараются исходить из этого правила. Однако и это общее правило, — особенно когда имеется в виду ведение разлагающей, или, по терминологии американских теоретиков, «деструктивной», пропаганды на зарубежную аудиторию, — уточняется, развивается и обосновывается. Интересно будет в связи с этим рассмотреть одну из схем ведения пропаганды — знаменитую формулу «СТАСМ», предложенную Полем Лайнбарджером и считающуюся американскими экспертами по пропаганде большим вкладом в теорию и практику психологической войны42.

    По мнению Лайнбарджера, в организации пропагандистской деятельности на враждебную аудиторию в ходе психологической войны, а также при анализе пропаганды противника самую существенную роль играют следующие пять основных факторов: источник (Source), время (Time), аудитория (Audience), тема (Subject) и задание (Mission). Вся эта схема названа автором «СТАСМ» («STASM» — по заглавным буквам каждого из упомянутых факторов).

    По источнику, согласно этой формуле, пропаганда подразделяется на «белую», «серую» и «черную». Что означает такое подразделение в отношении американской радиопропаганды на зарубежные страны, об этом говорилось весьма подробно выше.

    Йо времени пропаганда должна быть рассчитана, во-первых, на длительное воздействие и в этом случае предназначаться для всего населения противника — это так называемая стратегическая пропаганда; во-вторых, она должна стремиться достигнуть непосредственного эффекта и предназначаться для определенных групп населения. Пример внешнеполитического радиовещания США после второй мировой войны свидетельствует, что этот принцип ' также соблюдается весьма старательно: в соответствии с той или иной внешнеполитической доктриной (например, доктриной «освобождения» или доктриной «переброски мостов», о чем пойдет речь позже) избирается на определенный период времени главная линия в пропаганде, от которой зависят отдельные «психологические кампании», связанные с актуальными событиями.

    Аудитории как в рассматриваемой схеме, так и вообще в теориях американской империалистической пропаганды всегда уделяется основное внимание. «Общий пропагандистский план обязательно должен учитывать все взгляды и настроения вражеской аудитории, — пишет П. Лайнбарджер. — Если этот план составляется в полном отрыве от действительности, если не учитываются мнения и настроения аудитории (курсив мой. — А. П.), то его лучше вообще не составлять»43.

    Очень важно также отметить, что американские теоретики пропаганды всегда рассматривают зарубежную аудиторию прежде всего как потенциального или активного противника в идейном, военном или в каком-либо другом отношении. Вместе с тем теоретики и практики американской внешнеполитической пропаганды в целях «реалистического планирования» стремятся постоянно изучать свою аудиторию, причем их интересует приблизительно следующий круг вопросов: «1. Источник силы и влияния в данном обществе, то есть кто принимает важные решения, где расположены центры политического влияния и как они действуют, какие группы будут иметь возрастающее значение в будущем и чье влияние будет уменьшаться. 2. Политические интересы и позиции тех, кто имеет политический вес, что помогает решать, какие взгляды могут быть укреплены или активизированы, удастся ли поощрить новые взгляды и можно ли изменить существующие. 3. Использование информации потенциальными аудиториями». Но, как пишет Дэвисон, «область исследования значительно сужается, когда точно определяются политические дели»44.

    Что касается темы, то и тут подчеркиваются прежде всего конкретные условия: время, аудитория и конечная цель. Однако при этом основное внимание уделяется осуществлению следующего принципа: «все темы хороши — лишь бы они приносили вред враждебной аудитории». Лайнбарджер, например, пишет: «Пропагандист, который избегает зла, делает только половину работы. Его деятельность будет эффективной, если он передаст такого рода информацию, которая подрывает единство противника, разбивает его надежды на успех, ослабляет волю к сопротивлению. Этого он не может добиться с помощью передачи только симфонической музыки или туристских лекций, как бы хорошо они ни были составлены. Он должен обратиться к первому оружию пропаганды — новостям»45. Но если нет «новостей», то, по мнению американских радиопропагандистов, не нужно пренебрегать даже прямой фальсификацией. «В условиях, когда радиостанции должны вести передачи изо дня в день, независимо от того, произошло какое-либо событие или нет, трудно постоянно сообщать известия, не фабрикуя их...»46. Не представляет труда сделать вывод из этих указаний: прямая фальсификация, ложь и дезинформация возводятся в один из главных принципов американской внешнеполитической пропаганды.

    Наконец, последний элемент рассматриваемой формулы Лайнбарджера — это задание, под которым понимается предполагаемый эффект, к достижению которого стремится пропагандист. Всесторонняя оценка эффективности пропагандистских действий дает возможность внести в последующие пропагандистские планы те или иные изменения, затем составить новый план, опять же учитывая все факторы рассматривавшейся схемы, и так далее, и тому подобное, стремясь к поистине бесконечному совершенствованию приемов и методов деструктивной пропаганды.

    Насколько широко применяется формула «СТАСМ» в практической деятельности органами и работниками внешнепропагандистского аппарата США? Конечно, нельзя себе представлять дело таким образом, будто каждый комментатор, готовя материал для радио, или редактор, составляя бюллетень новостей, действует именно в соответствии с этой формулой. Многообразие явлений и событий общественной жизни, перемены на международной арене, которые зачастую бывает трудно угадать или предвидеть, не позволяют пропагандисту ограничить свою деятельность прокрустовым ложем каких-либо схем. .Однако для реакционной пропаганды формула «СТАСМ» представляет ценность прежде всего потому, что она, хоть в какой-то мере способствуя совершенствованию методов, приемов, форм и всей механики пропаганды, позволяет американским радиопропагандистам более успешно осуществлять психологическое давление на сознание широких масс.

    ж *

    #

    Итак, мы кратко рассмотрели теоретические основы и рекомендации американских теоретиков, относящиеся к использованию радио в психологической войне. С одной стороны, применение радио как инструмента ведения пропаганды на зарубежные страны дает возможность империалистическим кругам США вести свою деструктивную пропаганду, не связывая себя какими-либо ограничениями, за исключением ограничений чисто физического свойства; с другой стороны, радио — это именно тот инструмент, который, с точки зрения американских радиопропагандистов, позволяет вести эту пропаганду наиболее действенно, то есть прежде всего оказывать психологическое давление на массы, отравлять их сознание. Именно поэтому радио и заняло важное место в планах психологической войны США и ему отводится весьма существенная, если не главная, роль в аппарате психологической войны, особенно в тех случаях, когда ее ведут против Советского Союза и социалистических стран. Конкретному рассмотрению некоторых «радиоопераций» в психологической войне Соединенных Штатов против СССР и социалистических стран Европы и посвящается следующая глава. Впрочем, это скорее не операции, а настоящая, развернутая «радиовойна»...

    _ глава

    , РАДИОВОЙНА«

    Призыв к насилию. Смена маски. „Дозированная правда“.

    I

    «Радиовойна» США против Советского Союза и социалистических стран началась, естественно, не сразу, не в один день. В феврале 1947 года «Голос Америки» приступил к направленному на СССР вещанию на русском языке; в июле 1950 года начало свою деятельность радио «Свободная Европа»; приблизительно в это же время РИАС стало филиалом «Голоса Америки»; к середине 1951 года число рабочих языков «Голоса Америки» достигает 41 (вместо 29 в начале года) и включает в себя уже не только русский, но и другие языки народов СССР; в марте 1953 года начинает свои передачи радио «Освобождение», переименованное позже в «Свободу». Словом, ввод сил осуществлялся хотя и быстро, но постепенно. Одновременно американские теоретики пропаганды и политические деятели разрабатывали стратегию и тактику «радиовойны». В конечном же счете все меры по реорганизации системы внешнего радиовещания США шли параллельно с агрессивным внешнеполитическим курсом правящих кругов этой страны, а с другой стороны,

    в практике внешнего радиовещания, как в капле — притом большой капле — воды, отражался этот курс.

    В период с 1947 по 1953 год США в своей политике по отношению к Советскому Союзу исходили в основном из так называемой «доктрины сдерживания». Речь шла о сдерживании якобы «агрессивных тенденций», которые, по заявлениям американских государственных и политических деятелей, были будто бы присущи внешней политике Советского Союза и других социалистических государств. Однако за демагогической фразеологией этой доктрины скрывалось агрессивное содержание. Целью внешней политики США провозглашалось «противопоставление русским неизменной противодействующей силы в любом пункте», а значит, тем самым оправдывалось бесцеремонное американское вмешательство в дела других стран, которое лишь прикрывалось дымовой завесой «оборонительной» фразеологии. Об этом, в частности, красноречиво свидетельствует циркулярное письмо правительства США, направленное в 1950 году всем его представительствам за границей, в котором указывалось, что США должны вести активную обработку общественного мнения во всех странах, бороться с «апатией» в отношении «советской угрозы» и использовать пугало «смертельного страха перед коммунизмом», чтобы заставить их принять участие в «оборонительных мероприятиях». Все эти указания, конечно, относились в полной мере и к тем, кто организовывал внешнеполитическую пропаганду США. Как пишет У. Баррет, тон информационной и культурной деятельности США в зарубежных государствах «стал более резким, она превратилась в „кампанию за истину“ для борьбы с мировым коммунизмом и отпущенные на нее средства были увеличены» !.

    К сожалению, слова, сказанные у микрофона, не всегда фиксируются на бумаге. Микрофонные папки с текстами передач «Голоса Америки», «Свободной Европы», РИАС и «Освобождения», относящимися к периоду 1947—1953 годов, запрятаны довольно глубоко в архивах этих радиостанций. Поэтому о содержании «кампании за истину» в радиопропаганде США на Советский Союз и социалистические страны приходится сейчас говорить на основании данных о расширении деятельности этих радиостанций, увеличении количества рабочих языков и часов вещания, увеличении правительственных ассигнований на ведение внешней радиопропаганды в тот период. Все эти компоненты в 1947—1953 годах неизменно свидетельствуют о тенденции к резкому увеличению. Так, например, ассигнования конгресса США только на строительство и оборудование радиостанций для «Голоса Америки» с 1949 по 1951 год возросли почти в четыре раза и составляли 51 763 тысячи долларов в год; количество часов вещания на зарубежные страны в неделю возросло с 229 в 1947 году до 349 в 1951 году; количество рабочих языков в тот же период подскочило с 25 до 41. Все эти меры были направлены на то, чтобы, как пишет У. Бар-рет, «тон программ стал более резким», что означало безудержную клевету на Советский Союз, социализм, социалистические страны, на характер их внешней и внутренней политики.

    Спустя лишь несколько лет, когда «доктрина сдерживания» была заменена еще более реакционной и агрессивной «доктриной освобождения», или «отбрасывания коммунизма», когда «холодная война» в целом и ее составная часть — психологическая война стали вестись Соединенными Штатами еще более интенсивно, внешняя радиопропаганда США, как будет показано позднее, способствовала созданию в ряде стран условий, которые в какой-то мере отразились на нормальной, здоровой деятельности людей.

    В 1953 году администрацию Трумэна сменил в Белом доме кабинет Эйзенхауэра, и вскоре на свет появляется новая внешнеполитическая «доктрина освобождения», крестными отцами которой по праву считаются государственный секретарь в правительстве Эйзенхауэра Джон Фостер Даллес и группа реакционных «теоретиков» американской внешней политики, видное место среди которых занимал Джеймс Бэрнхем. Все они резко критиковали внешнюю политику правительства Трумэна, которое руководствовалось «доктриной сдерживания», якобы оборонительной по своему существу. Бэрнхем в одном из своих трудов писал: «Политика сдерживания не устрашает никого... Она не требует ни от кого отступиться от уже захваченного. В ней нет ни грана „империализма“, „агрессии“, „превентивной войны“, „наступления“ и прочих запретных для либералов понятий»2. Авторы «доктрины освобождения» предлагали не выжидать, а переходить к активным действиям, с тем чтобы в короткий срок «отбросить коммунизм» к границам 1939 года, а затем нанести решающее поражение Советскому Союзу. Они считали, что практическое осуществление «доктрины освобождения» должно идти по двум линиям борьбы против Советского Союза и всех других социалистических государств: 1) «ведения всесторонней политической войны» и 2) возможно более эффективной подготовки к «открытой стадии третьей мировой войны»3.

    Под «всесторонней политической войной» подразумевалась прежде всего неограниченная политическая, идеологическая и дипломатическая борьба против СССР. Немалая ставка делалась на то, чтобы вызвать недовольство Советской властью в Прибалтике и других районах, поссорить между собой союзные республики, входящие в СССР, и разжечь антисоветские и антисоциалистические настроения в странах народной демократии. Авторы «доктрины освобождения» рассчитывали, что, завербовав предателей, бежавших из стран народной демократии на Запад, они сумеют создать разного рода «легионы», а потом, используя их и опираясь на контрреволюционные силы внутри этих стран, спровоцировать там мятежи, отколоть их от Советского Союза, а затем, откликнувшись на «призыв о помощи» со стороны контрреволюционных сил, организовать интервенцию и в конечном счете ликвидировать народно-демократические режимы4.

    «Доктрине освобождения» был придан характер официальной правительственной внешнеполитической программы, что повлекло за собой новую реорганизацию аппарата психологической войны, в том числе и аппарата внешнеполитической пропаганды. Было создано специальное Управление по вопросам психологической войны при Национальном совете безопасности США, а на основе объединения органов пропаганды госдепартамента с рядом других государственных органов было создано Информационное агентство Соединенных Штатов со штатом около 10 тысяч человек, в состав которого была включена и служба внешнего радиовещания «Голос Америки». Эта служба по существу координировала работу всей системы внешнеполитической радиопропаганды США. РИАС, «Свободная Европа», «Освобождение», так же как и «Голос Америки», «Свободная Азия» и другие радиостанции, которым поручено ведение внешней радиопропаганды и каждой из которых отведено точно определенное место на фронте психологической войны, с большим размахом активизируют свои операции. Их деятельность характеризуется в тот период не только количественными, например, увеличением времени вещания, вводом в строй новых радиомощностей для вещания на СССР и другие социалистические страны, но и «качественными» показателями: усилением разнузданной клеветы на страны социалистической системы, прямым вмешательством в их внутренние дела, откровенным шпионажем, установлением связей с американскими шпионскими организациями и нелегальными контрреволюционными центрами в странах народной демократии. Радиопропаганда США на ГДР, Венгрию и Польшу в известной степени оказала влияние на события, которые происходили в этих странах в 1953—1957 годах.

    Одной из первых попыток реакционных кругов .США осуществить «доктрину освобождения» на практике явилась провокация в Восточном Берлине в июне 1953 года. В это время с особой наглядностью проявилась деструктивная роль американской радиопропаганды.

    Организуя эту провокацию, американские реакционные круги ставили перед собой далеко идущие цели. Они заключались в первую очередь в свержении народно-демократического правительства ГДР, затем в распространении на всю Германию господства империализма и, наконец, в создании плацдарма для борьбы против других стран народной демократии с целью их последовательной ликвидации. Подготовка провокации велась длительное время, и в плане, который был разработан, важное место отводилось деятельности РИАС.

    Характерно, что именно в этот период в РИАС проводится ряд реорганизаций, в результате которых ведущим отделом радиостанции становится отдел политики с четырьмя подотделами: внутренней политики, народной армии ГДР и Советской Армии, экономики и индустрии ГДР, партийных и общественных организаций ГДР. Было бы ошибкой полагать, что задача политического отдела состояла только в том, чтобы обрабатывать всевозможную информацию по этим проблемам, а затем передавать ее в эфир, будь то в форме новостей или комментариев. Конечно, эта информация использовалась в легальной деятельности РИАС — в ее передачах на ГДР. Но это была далеко не объективная информация. В период, предшествовавший июньским событиям 1953 года в Берлине, передачи РИАС были особенно насыщены клеветой. РИАС призывала население ГДР к выступлению против законного правительства, постоянно вмешивалась во внутренние дела ГДР, стремилась умалить ее международный престиж и отравить атмосферу в центре Европы. Крестьян ГДР подстрекают к бойкоту сельскохозяйственных кооперативов, а рабочих — к саботажу производства. РИАС изо дня в день распространяет дикие выдумки о социалистических странах и о Советском Союзе, фальсифицирует факты и материалы, оглашает подложные «письма радиослушателей», организует выступления лиц, бежавших из ГДР, и различных подставных свидетелей, для чего используются профессиональные актеры. С другой стороны, усиливается восхваление «западного образа жизни». Главная цель этой пропаганды, как писал позже американский публицист Джон Гантер, — «насыщать» ГДР, в том числе жителей демократического Берлина, «американскими новостями, пропагандировать среди них американские взгляды, приучить их к американским развлечениям» 5. Следует отдать должное РИАС — она умело направляет свои передачи, учитывая даже возраст радиослушателей. «Точность работы радиостанции, — писал Джон Гантер, — поразительна. Так, например, она придает особое значение передачам уроков для школьников. Она знает все учебники, принятые в школах Восточной Германии (здесь и ниже под Восточной Германией подразумевается ГДР. — А. П.), и в какие часы занимаются те или другие классы, и сколько времени требуется ребятам, чтобы дойти домой. РИАС передает свои уроки, чтобы исправить или нейтрализовать то, чему учили учеников в школе. И все это происходит в Берлине» 6.

    Однако непосредственные передачи в эфир, несмотря на всю их активизацию, в деятельности РИАС отходят на второй план. Ее главной задачей становятся вербовка агентов и организация шпионажа, саботажа и диверсий на территории Германской Демократической Республики. Немецкий публицист Г. Зазворка так описывает эту сторону деятельности американской радиостанции в Западном Берлине: «Посетителя из ГДР, если он попадает в отдел, выслушивают опытные агенты, когда же он проявляет желание стать агентом, его представляют руководителю бюро контактов... Каждый отдел является специфически шпионским центром в своей области. В Западном Берлине РИАС имеет многочисленные явки, где сотрудники радиостанции встречаются со своими „связными“, которые передают им информацию о Германской Демократической Республике. Кроме того, РИАС имеет большое число резидентов, которые подчинены отделу „Внутренняя политика“ и занимаются тем, что разыскивают в гостиницах, на вокзалах, в кино, в театрах граждан ГДР, желающих стать агентами. После того как агент прошел специальную „проверку“, РИАС передает его американской шпионской службе. Установлено, что сотрудники из РИАС получают за каждого завербованного ими агента денежную премию»7. Американская газета «Чикаго дейли ньюс» в тот период давала РИАС следующие рекомендации: «Мы должны всеми средствами создать в советской оккупационной зоне армию мятежников. Их штаб, естественно, должен находиться в Западном Берлине. Вербовка, а также передача приказов до определенного часа являются главной задачей РИАС»8.

    Таким образом, официальный филиал правительственной радиостанции США — РИАС — участвует в подготовке провокации в другом суверенном государстве. Как мы видим, главный принцип психологической войны— «планомерное использование пропаганды и родственных ей мероприятий с целью повлиять на мнения, чувства, отношения и поведение групп иностранцев враждебных и других стран» — находит здесь свое полное осуществление. Мало того, РИАС участвует в психологической войне и не только методами идеологической диверсии и психологическим воздействием на аудиторию радиослушателей, но и прибегает к методам прямых диверсий. Июньские события 1953 года в Берлине показали, что РИАС непосредственно принимала участие в организации контрреволюционного мятежа.

    Действуя по прямым указаниям РИАС, в «день икс», то есть 17 июня 1953 г., на который было назначено «осуществление присоединения советской зоны», провокаторы увлекли за собой группу людей из центра демократического Берлина к американской зоне. Там к ним присоединились заранее подготовленные организаторами провокации фашистские банды. Американские военные машины, оснащенные радиоустановками, руководили действиями этих групп, направив их з демократический сектор и дав задание осадить правительственные зданий. Американские самолеты сбрасывали листовки, в которых содержались призывы к продолжению путча. Непрерывно работали все передатчики РИАС, подстрекая население ГДР к выступлениям против законного правительства, передавая ложную информацию о том, что «восставшие жители Берлина уже овладели городом». О роли, которую сыграла РИАС в организации провокации, берлинский корреспондент газеты «Нью-Йорк тайме» сообщал в свою редакцию в ночь на 18 июня следующими словами: «Дело никогда бы не дошло до беспорядков, если бы не передачи РИАС. Пропагандистская радиостанция США в Берлине передала в среду (т. е. 17 июня.— А. П.) в 5 часов утра детальные указания во все районы Восточной Германии»9.

    Как известно, империалистическая провокация в Берлине полностью провалилась. Некоторое время спустя в ГДР состоялся ряд процессов против уголовных элементов, принимавших участие в беспорядках. Во время этих процессов со всей очевидностью была выявлена преступная роль РИАС в этих событиях, был раскрыт весь механизм диверсии, убедительно доказано, что американская радиостанция, называвшая себя «свободным голосом свободного мира», перешла от идеологической обработки слушателей в «радиовойне» к организации прямых провокаций с оружием в руках, к шпионажу и диверсиям. Анализируя деятельность РИАС путем опроса лиц, бежавших по тем или иным причинам из ГДР, исследователи Информационного агентства Соединенных Штатов с нескрываемой гордостью отмечают, что «93% беженцев из Восточной Германии слушали передачи западных радиостанций, а 78% считали себя их постоянными слушателями»10. Судьба этих обманутых деструктивной американской радиопропагандой людей, естественно, меньше всего интересовала ее организаторов. Для них важен был лишь конечный результат этой конкретной операции в «радиовойне»: насколько деструктивная радиопропаганда способствовала обострению напряженности и в конечном счете насколько она содействовала достижению агрессивных целей правящих кругов США.

    Крах «берлинской операции» явился серьезным поражением «политики освобождения» и внешнеполитического курса «с позиции силы», которого в то время при-

    Держивались США. В частности, проявилась во всем неприглядном свете роль американского внешнего радиовещания как инструмента психологической войны. Вместе с тем в глазах американских организаторов пропаганды на социалистические страны радио еще более упрочило свою роль в качестве важнейшего оружия в психологической войне. Поэтому, продолжая придерживаться «доктрины освобождения» и не отказываясь от своих подрывных авантюр в отношении социалистических государств, организаторы внешнеполитической пропаганды США продолжают раздувать «радиовойну» и еще шире используют радио как инструмент агрессивной внешней политики. Это наглядно проявилось во время контрреволюционного мятежа в Венгрии осенью 1956 года, стоившего венгерскому народу немалых жертв. Особенно активное участие в подготовке мятежа и его раздувании приняли Комитет свободной Европы и находящееся в его распоряжении действующее по указке из Вашингтона радио «Свободная Европа».

    Схема деятельности радио «Свободная Европа» в период подготовки и проведения контрреволюционного мятежа в Венгрии в 1956 году мало отличалась от схемы деятельности РИАС во время июньского путча в Берлине в 1953 году. Стоит привести здесь описание этой «деятельности», данное по горячим следам 22 ноября 1956 г. парижской газетой «Монд», которую трудно заподозрить в симпатиях к социализму или коммунизму.

    «Монд» в пространной статье, посвященной событиям в Венгрии, в частности, писала: «Самые высокопоставленные американские лица использовали малейшую возможность, чтобы выразить свою заинтересованность в судьбах народов Восточной Европы, побудить их к сопротивлению и подчеркнуть, что всеете, кто будет бороться за свободу, получат поддержку Америки... В 1949 году, в самый разгар «холодной войны», была создана мощная организация — Комитет свободной Европы, — формально носившая частный характер, а в действительности руководимая госдепартаментом... Комитет был создан с двоякой целью: взять в свои руки организацию и руководство послевоенной политической эмиграцией и обеспечить ей ведущую роль в пропаганде на Восточную Европу. В Нью-Йорке были созданы национальные комитеты, членов которых подбирали американцы. Они «одДерживали их в материальном отношении, и это дало 1*м возможность монопольно выступать от имени эмиграции. В то же время в Хольцкирхене, возле Мюнхена, была построена радиостанция, где сотрудничало около ста венгров. Эта радиостанция целыми днями транслировала для Венгрии программу, целью которой было укрепить у слушателей дух сопротивления коммунистическому строю. Главная тема передач: могущество Америки и ее готовность оказывать помощь порабощенным народам. С другой стороны, организация «Крестовый поход за свободу», родственная Комитету свободной Европы, периодически с помощью тысяч воздушных шаров наводняла Венгрию листовками, которые подстрекали население к сопротивлению от имени несуществующего Комитета освобождения... Во время восстания призывам радиостанции «Свободная Европа», наверное, следовали очень многие... Не потому ли вели они на протяжении этих дней напрасную борьбу, что последовали совету, данному радиостанцией «Свободная Европа» в канун выборов американского президента? Радиостанция заверяла своих слушателей, что если вооруженное восстание будет продолжаться и после опубликования результатов выборов, то вашингтонское правительство могло бы выступить в интересах Венгрии»11.

    Радио «Свободная Европа» по сути дела являлось руководящим органом и организатором выступлений, вылившихся в контрреволюцию в Венгерской Народной Республике. Через многочисленные радиопередатчики этой станции в эфир передавались не только широковещательные пропагандистские заявления, но и конкретные указания мятежникам. Давались советы нелегальным радиостанциям, на какой волне и как вести передачи. На всем протяжении событий радио «Свободная Европа» не прекращало своих призывов продолжать вооруженную борьбу. Например, когда правительство Имре Надя выступило с призывом прекратить огонь, «Свободная Европа» немедленно призвала своих слушателей сорвать перемирие. Военный эксперт и комментатор «Свободной Европы» полковник Бэлл считал, что прекращение огня «так же оцаСно, как троянский конь». «Имре Надь и его друзья, — сказал он 29 октября у микрофона радио «Свободная Европа», — хотят коварно, на современный лад повторить историю с троянским конем. Прекращение огня, как и троянский конь, необходимо для того, чтобы будапештское правительство, которое еще находится в настоящий момент у власти, могло удержать свои позиции до тех пор, пока это только возможно... Тем, кто борется за свободу, нельзя ни на минуту забывать о замысле противостоящего им правительства, ибо иначе повторится трагедия с троянским конем»12.

    Именно под влиянием подстрекательской пропаганды радио «Свободная Европа» и в результате недопустимого вмешательства некоторых западных миссий перемирие было действительно сорвано. 30 октября 1956 г., то есть на другой день, спустя несколько часов после вышеприведенной радиопередачи мятежники начали осаду горкома партии на площади Республики в Будапеште и других организаций, а также линчевание коммунистов. А еще день спустя, 31 октября, тот же полковник Бэлл в передаче «Свободной Европы» на венгерском языке давал уже более решительные указания: «Надо удалить из руководства венгерскими революционными силами тех коммунистических руководителей, которым и раньше нечего там было делать! Борцы, за свободу (читай: мятежники. — А. Я.)! Немедленно требуйте для себя портфель министра обороны и посты главнокомандующего и начальника генерального штаба. Это было бы величайшей гарантией для вас!»13.

    Этот приказ радио «Свободная Европа» контрреволюционные силы действительно выполнили. Такое требование было выдвинуто. «Свободная Европа» продолжала давать указания мятежникам, зачитав в тот же день «комментарий о текущих событиях», в котором, в частности, говорилось: «Министерство внутренних дел и министерство обороны все еще не в ваших руках. Борцы за свободу, не уступайте! Не вешайте на стену ваших винтовок. Не давайте будапештскому режиму ни грамма угля, ни капли нефти до тех пор, пока руководство внутренними делами и обороной не будет находиться в ваших руках»14.

    Характерно, что радио «Свободная Европа» передает в эти дни не только прямые указания мятежникам, как действовать, но и политические установки. Оно призывает оказать сопротивление вновь созданному «узкому кабинету». Когда за несколько дней до этого было создано первое (с большим числом членов кабинета) правительство Имре Надя, «революционеры», плясавшие под дудку «Свободной Европы», выступили против него. А когда наконец в соответствии с их прежними требованиями был создан «узкий кабинет», у американских пропагандистов были уже готовы новые указания — выступить и против этого кабинета и все дальше толкать правительство вправо: «Создание узкого кабинета само по себе ничего еще не гарантирует, — указывал комментатор радио, «Свободная Европа». —Глупое положение! Оно настолько глупо, что его нельзя терпеть даже временно. Важнейшая задача, согласно требованиям свободных радиостанций, заключается в том, чтобы немедленно создать новое временное национальное правительство для выполнения стоящих задач. В него должны входить только настоящие представители партий и подлинные руководители борьбы за свободу» 15.

    В эти же дни, чтобы вооружить мятежников более подробной политической программой, радио «Свободная Европа» под видом призыва так называемого «национального совета» потребовало выхода Венгрии из Варшавского договора, «международного (читай: западного. — А. П.) контроля над выборами», роспуска зарубежных дипломатических представительств Венгерской Народной Республики и т. д., и т. п.

    Таким образом, подстрекательские передачи американской радиостанции «Свободная Европа» сыграли большую роль в идеологической подготовке контрреволюционного мятежа в Венгрии и в практическом руководстве им, в развязывании вооруженной борьбы, в возбуждении массовой истерии, приведшей к гибели множества людей. Американские руководители радио «Свободная Европа» несут особую ответственность за кровопролитие среди венгров, за последовавшие вслед за этим призывы к венграм бежать на Запад и за трагедию, пережитую в результате этого тысячами венгерских семей. Как признает несколько лет спустя исследовательский отдел ЮСИА, «девять из десяти всех опрошенных венгерских беженцев слушали иностранные передачи (т. е. передачи «Свободной Европы» и «Голоса Америки». — А. П.)» 16.

    Мировое общественное мнение резко осуждало методы и последствия «радиовойны», которую раздували правящие круги США против стран народной демократии.

    Даже буржуазные западные газеты не могли не услышать этих голосов протеста и не выступить с критикой в адрес «Свободной Европы», «Голоса Америки» и других американских радиостанций. «После трагических событий в Венгрии,— писала крайне правая мюнхенская газета „Абендцейтунг“,— в редакцию нашей газеты непрерывно звонят по телефону, присылают заявления, письма и телеграммы, в которых содержатся самые резкие высказывания против деятельности радиостанции в Мюнхене... Радио „Свободная Европа“ годами разжигало мятеж в Венгрии и в последние недели призывало повстанцев держаться стойко. Радио „Свободная Европа“ обещало помочь повстанцам и... несет ответственность за кровавую бойню в Венгрии. Радио „Свободная Европа“ финансируется Америкой.., получает указания от американского госдепартамента, которому подчиняются американские сотрудники радиостанции... Если ,¡Свободная Европа“ и имела право на существование, то она лишилась его... Федеральное правительство (имеется в виду правительство ФРГ.— Л. Я.) должно немедленно информировать Вашингтон о том волнении и возмущении, которое передачи „Свободной Европы“ вызвали во время кризиса не только в Германии, но и во всей Европе»17.

    Таким образом, события осени 1956 года в Венгрии и та роль, которую сыграла в них деструктивная американская радиопропаганда, особенно наглядно показывают, какое видное место отводят правящие круги США " радио как инструменту своей агрессивной внешней политики и как важному оружию в психологической войне против социалистических стран. Но это справедливо не только по отношению к Венгрии, но и ко всем другим европейским странам народной демократии.

    В период, когда основой внешней политики США по отношению к социалистическим странам Европы служила пресловутая «доктрина освобождения», американские передачи, например на Чехословакию, были полностью подчинены одной цели — свержению социалистического строя в этой стране. Как писал журнал «Нова мысль», в тот период «передачи извергали бесконечный поток самых грубых инсинуаций и ругательств. Изо дня в день радиослушателю давались советы, как следует реагировать на события, происходящие в Чехословакии, какие следует выдвигать требования, где и как оказывать сопротивление. Искаженные и просто выдуманные сообщения „из надежных источников“ имели целью вызвать у слушателя чувство неуверенности, повергнуть его в панику. Не было, разумеется, недостатка и в предсказаниях крушения существующего режима и в рассуждениях о том, какой режим ожидается в стране... Таково было ежедневное „зелье“, преподносимое даллесовской пропагандой, утверждавшей, что можно уничтожить социалистический порядок средствами насилия — непосредственным военным вмешательством или разжиганием контрреволюционного восстания»18.

    По существу такова была и политическая концепция американских радиопередач на польском языке, направленных в то время на Польскую Народную Республику: она заключалась в попытке организовать внутреннюю реакционную оппозицию в стране, которая должна подорвать существующий строй изнутри. Польский еженедельник «Политика» в этой связи отмечал: «Принято, что радиостанции всего мира передают программы на иностранных языках, пропагандируя достижения собственной страны. Но польский сектор „Свободной Европы“ не занимается пропагандой успехов какого-либо одного государства, зато систематически занимается проблемами иностранного суверенного государства, отдаленного от финансирующих эту радиостанцию США на многие тысячи километров.... Следствием основного принципа организации внутренней антикоммунистической оппозиции, которой „Свободная Европа“ старается руководить, является постоянное очернение Народной Польши и постоянное пережевывание ее трудностей. Основу программы „Свободной Европы“ составляет антикоммунистическая пропаганда любой ценой» 19.

    Характерно, что американская радиопропаганда на социалистические страны Европы, особенно после того как она была скомпрометирована в глазах мирового общественного мнения в связи с событиями в Венгрии, стремится подчеркнуть, что США ведут именно антикоммунистическую пропаганду, а не антипольскую, не анти-чешскую, не антивенгерскую и т. д. Однако даже поверхностный анализ передач «Свободной Европы», «Голоса Америки», РИАС позволяет обнаружить, что антикоммунистические лозунги американской внешнеполитической радиопропаганды по существу направлены против национальных интересов народов этих стран и являются откровенным вмешательством в их внутренние дела. Практически не было такого внутреннего мероприятия правительств в этих странах, против которого в той или иной форме не выступала бы американская радиопропаганда. Цель такой пропаганды очень точно определял тот же польский еженедельник «Политика», когда писал:«...„Свободная Европа“ й ее покровители заинтересованы в неудачах нашей политики, чтобы использовать их позднее как аргумент в своей антикоммунистической пропаганде» 20.

    Нет возможности, да по существу и необходимости останавливаться на отдельных операциях «радиовойны» Соединенных Штатов против СССР и других социалистических стран Европы в период, когда США в своей агрессивной внешней политике опирались на «доктрину освобождения». Важно еще раз подчеркнуть то, что в попытках осуществить эту доктрину на практике американской внешнеполитической радиопропаганде отводилась весьма важная роль. Именно в этот период в США теоретики и организаторы пропаганды приходят к окончательному выводу, что радиопропаганда на другие страны является одним из главных орудий распространения буржуазной идеологии, несмотря на то что в глазах мирового общественного мнения она разоблачила себя как орудие лжи, клеветы и организатора прямых диверсий. Поэтому в правящих кругах США одновременно с поисками выхода из положения, создавшегося после краха «доктрины освобождения», разрабатываются и новые установки для пропагандистского аппарата США, и в частности ставятся новые задачи перед аппаратом внешнеполитической радиопропаганды. Известный американский публицист Сульцбергер, который неоднократно высказывал и высказывает свое мнение по вопросам внешней политики США и к голосу которого в Вашингтоне прислушиваются, пишет в это время: «Мы никогда не должны дезориентировать порабощенные народы, так как в Венгрии и в такой степени, что они, собираясь восстать, будут полагаться на нашу помощь, тогда как мы не намереваемся оказать им эту помощь... В некоторых отношениях безопасным для нас является лишь напоминание порабощенным народам, что свобода — вещь вполне реальная в обширных районах мира, и показ того, как она функционирует в нашей собственной стране»21. Эта мысль, конечно дополненная и развитая, ляжет в основу руководящих установок для деятельности внешнепропагандистского аппарата США, и в частности для аппарата радиопропаганды на зарубежные страны, в последующие годьь

    II

    Несколько лет назад известный американский специалист по делам Восточной Европы, автор ряда книг по вопросам внешней политики США, а ныне старший научный сотрудник в Совете по международным отношениям США Джон Кэмпбелл с нескрываемой горечью писал: «За последние два десятилетия американская дипломатия нигде не проваливалась так разительно, как в Восточной Европе»22. Признавая провал «доктрины освобождения» и указывая на то, что ликвидировать социалистический строй в странах Восточной Европы было бы невозможно даже в том случае, если бы Соединенные Штаты взяли на себя риск и ответственность за развязывание ядерной войны, творцы американской внешней политики вынуждены были заняться разработкой новых внешнеполитических доктрин.

    Весьма энергично еще до своего официального вступления на пост президента Соединенных Штатов Америки этим занялся Джон Кеннеди. Он явился творцом так называемой дифференцированной «политики мирного проникновения» в условиях относительнойнормализации отношений с СССР и другими социалистическими странами. Незадолго до своего избрания президентом, выступая в сенате 14 июня 1960 г., он наметил следующие основные положения внешней политики США по отношению к странам Восточной ЕвроЦы: «Мы должны подготовить и держать наготове более гибкие и отвечающие требованиям реальности инструменты для использования в Воет точной Европе. «Политика освобождения», гордо провозглашенная восемь лет назад, оказалась ловушкой й заблуждением. У нас нет ни намерения, ни способности освободить Восточную Европу. Мы должны сейчас начать работать, медленно и осторожно... взращивать семена свободы в любых трещинах в железном занавесе, сокращая экономическую и идеологическую зависимость от России»23.

    Эти основные положения политики США по отношению к странам Восточной Европы и легли в начале 60-х годов в основу американской пропаганды на эти страны, в том числе и в основу радиопропаганды. Финансовые вложения в зарубежную пропаганду растут, объем внешнего радиовещания увеличивается, начинается широкая техническая реконструкция, связанная не только с увеличением числа вещательных станций, но и их мощностей. С 1958 по 1964 год на расширение технической базы только одного «Голоса Америки» конгрессом США была ассигнована громадная сумма — около 63 миллионов долларов.

    Руководящие политические деятели США уделяют особое внимание внешней радиопропаганде. На торжествах по случаю 20-летия «Голоса Америки», в феврале 1962 года, президент Кеннеди в своем выступлении подчеркивает, что «Голос Америки» занимает «ключевую позицию» в том, что информирует мир об Америке «через национальные границы и океаны, через железные занавесы и каменные стены»24, а государственный секретарь Дин Раск указывает, что «сегодня государственный департамент рассматривает информационную программу (т. е. внешнеполитическую пропаганду.— А. П.) как неразрывную составную часть американской дипломатии»25.

    Генри Лумис, директор «Голоса Америки», вероятно ободренный столь высокой оценкой деятельности руководимой им организации, с большой амбицией заявил: «Наша цель — завоевание аудитории, которая хочет знать больше об американской политической системе, американской экономической системе, об американской науке и культуре, об отношении американцев к коммунизму, капитализму и нейтрализму — ко всем вопросам, волнующим мир и человечество»2в.

    Из этих заявлений отнюдь не следовало, что стратегическая цель пропаганды США на СССР и страны Восточной Европы — ликвидация социализма — изменилась. Менялись лишь средства для достижения этой цели, которые, по слрвам Кеннеди, должны были стать «более гибкими и отвечающими требованиям реальности». Широкая же программа «объективного» информирования международной общественности «об американской политической и экономической системе», об «американской науке и культуре» и «американской точке зрения» означала лишь то, что теперь во внешнепропагандистской деятельности правящие круги США гораздо большее значение, чем раньше, стали придавать идеологии — стремлению импортировать свою идеологию в СССР и социалистические страны, потому что старые методы — прямое вмешательство во внутренние дела других стран, стремление создать внутри этих стран прямую политическую оппозицию законным правительствам и даже содействие различного рода путчам и заговорам — не оправдали себя на практике. Но все-таки главной целью идеологической диверсии американского империализма оставалось стремление ослабить социалистические страны изнутри, посеять среди народов этих стран неверие, в успех коммунистического строительства и окончательную победу дела социализма и коммунизма.

    В основу внешнеполитической пропаганды вообще, и в частности радиопропаганды на социалистические страны, в этих условиях была положена концепция о том, что в Восточной Европе происходит «мирная революция», что «внутри коммунистического лагеря возможна известная независимость», что «марксистское мировоззрение является силой, не только объединяющей, но и разъединяющей» и что «в этих обстоятельствах необходимо возобновить прерванный разговор с Восточной Европой и каплей долбить камень». Джонсон, заменивший в Белом доме Кеннеди, развивает идеи последнего о «мирном проникновении», выдвигая формулу о «мосте между Востоком и Западом». Сознательно извращая существо поисков новых, более совершенных путей и форм строительства коммунизма в СССР и социализма в странах Восточной Европы и ложно оценивая их как начало отхода от социализма вообще, вдохновители внешней пропаганды США видят в этом возможность проведения такой политики, которая вела бы к постепенному перерождению социалистического строя в капиталистический.

    Весьма недвусмысленно об этом пишет Джон Кэмпбелл в своей книге «Американская политика в отношении коммунистической Европы: выбор будущей политики». По-своему интерпретируя перемены, происходящие в странах социалистического лагеря за последние годы, особенно упирая на «проявления национализма» и «со-ветско-китайские разногласия», Кэмпбелл считает, что эти перемены «создали новые, хотя все еще ограниченные, возможности для западных государственных деятелей и... предоставили Соединенным Штатам гораздо больше возможностей для выбора»27. Особенно внимательно Кэмпбелл анализирует политические тенденции в странах Восточной Европы, делая упор на «разноглаз сия» между социалистическими странами, на специфические особенности их развития и проявления национализма. Последнее особенно интересует Кэмпбелла, так как национализм, с его точки зрения, лучше всего может быть использован Соединенными Штатами в достижении целей их внешней политики и внешней пропаганды, поскольку национализм «в прошлом был источником их (т. е. социалистических стран Восточной Европы. — А. П.) слабости, так как он мешал народам Восточной Европы совместно искать решения региональных проблем»28. Именно национализм и предлагает использовать Кэмпбелл в интересах США, подчеркивая, что ход событий будет во многом зависеть от «политики Запада» (курсив мой.— А. Я.)29.

    Эта концепция, особенно использование национализма, сейчас в полной мере проявляется в практике американской радиопропаганды на социалистические страны. В США в последние годы уже не говорят об «освобождении», а делают ставку, как пишет Кэмпбелл, на «постепенную эволюцию» стран Восточной Европы в направлении «большей независимости от Советского Союза»30. По этой причине на задний план отошли такие задачи внешней пропаганды, как провоцирование волнений и напряженности^ социалистических странах. Как отмечал Кэмпбелл, «чтобы народы могли добиться свободы, американская пропаганда, как через официальное радио «Голос Америки», так и через неофициальное радио «Свободная Европа», взяла гораздо более сдержанный тон, избегая тем, которые могли бы спровоцировать народы Восточной Европы на безнадежные восстания»31.

    Здесь стоит отметить, что творцы империалистической пропаганды именно радио считают тем инструментом, посредством которого возможно с наибольшей полнотой реализовать новые политические концепции по отношению к странам социализма. Откровеннее всего, пожалуй, об этом сказал директор восточноевропейского вещания Би-Би-Си М. Латеи: «Что могут дать наши передачи? Они могут помочь перестроить Европу, могут по-

    мочь залечить глубокие раны середины нашего века, помочь создать новую Европу от Атлантического до Тихого океана... В настоящее время мы протискиваемся через открывающуюся дверь. Однако дверь могут снова закрыть, и на этот случай у нас есть наша программа-минимум:    держать наше вещание, как ногу между

    дверьми»32.

    В практике американского радиовещания на социалистические страны Европы из всех передач почти исчезла пропаганда свержения «коммунистического режима». Даже в передачах «Свободной Европы» такая пропаганда уже не практикуется или во всяком случае ограничивается сентенциями такого типа, что, мол, «в вашей стране коммунизм является экспериментом, в перспективе осужденным на гибель». Значительно изменился тон радиопередач: исчезли грубые инсинуации и ругательства, почти прекратилось прямое вмешательство во внутренние дела той или иной страны в форме всевозможных советов радиослушателям, и на сцену вышла пропаганда прикрытая.

    Общий объем передач западных радиостанций, например на Польшу, в настоящее время составляет 32 часа в сутки, на Чехословакию — 27 часов в сутки, на другие социалистические страны Европы — приблизительно в том же объеме с незначительными колебаниями. Американские радиопередачи на эти страны составляют львиную долю в общем объеме иностранных радиопрограмм. Ясно, что нелегко разобраться во всем этом мутном потоке антикоммунистической радиопропаганды, детально останавливаться на каких-то отдельных пропагандистских кампаниях, рассматривать методологию подготовки программ или аргументацию тех или иных положений в каждом конкретном случае. Поэтому, следуя примеру некоторых исследователей этого вопроса, например К. Горна в Чехословакии и Я. Кольчинского в Польше33, представляется возможным наметить некоторые общие направления исследований зарубежного, и в частности американского, радиовещания: общий тон иностранной радиопропаганды; ее главную проблематику и аргументацию; подход к радиослушателю и, наконец, основные методы работы.

    Конечно, и такое разделение остается условным, потому что эти факторы перекрещиваются, часто допол* няют друг друга, содержание и форма их меняются в зависимости от конкретных политических задач, которые ставит перед собой американская радиопропаганда. Но тем не менее при оценке американской внешнеполитической радиопропаганды в целом представляется возможным исходить из этих факторов.

    Как мы помним, организаторы американской радиопропаганды на социалистические страны в период господства «доктрины освобождения» руководствовались надеждами на нелояльность радиослушателей по отношению к социалистическому строю, на возможность сопротивления и восстания масс. Руководствуясь новой концепцией, связанной с политикой мирного «проникновения» и «переброски мостов», американские радиопропагандисты видят перед собой лояльного по отношению к социалистическому строю слушателя и соответствующим образом строят свои передачи. Большинство из них не надеется, что им удастся добиться ежедневного массового слушания своих передач. Отсюда стремление тщательно анализировать различные общественные слои населения социалистических стран для того, чтобы учесть проблемы, которые занимают каждый из этих слоев на сегодняшний день и будут занимать в будущем. На основании полученных таким путем данных организаторы внешнеполитической пропаганды США хотят, вполне естественно, направить свои передачи по точному адресу — тем слоям населения, которые, по их. мнению, могут оказаться наиболее благоприятным для этого объектом, причем абсолютно безразлично, насколько эти передачи будут содействовать объективной действительности,— лишь бы они были, конечно с позиций организаторов пропаганды, «полезными». Понятие «полезной информации», направленной по точному адресу, американские буржуазные теоретики пропаганды определяют весьма, своеобразно, хотя целиком и полностью в соответствии со своими «теориями» пропаганды. Дэвисон, например, понимает под полезной информацией «идеи, которые могут быть использованы, даже если в некоторых случаях они могут не соответствовать истине или вводить в заблуждение»34. Следовательно, любые передачи хороши, лишь бы они воздействовали на радиослушателей в нужном направлении. С этих позиций ЮСИА и служба исследований других американских радиостанций, ведущих вещание на зарубежные страны, регулярно анализируют эффективность своих передач и реакцию на них зарубежной аудитории, прежде чем начинать очередные пропагандистские кампании.

    Стоит отметить, что, с тех пор как США начали свою «радиовойну» против СССР и социалистических стран, организаторы американской внешнеполитической пропаганды не устают жаловаться на трудности, которые у них возникают в связи с такого рода «исследовательской работой» в социалистических странах. Доказать эффективность своей работы, а особенно когда речь идет о том, чтобы, доказав это, получить новые ассигнования, бывает нелегко.

    Тем не менее попытки анализа эффективности передач и аудитории не прекращаются, системы оценки этих важных факторов непрестанно совершенствуются. Так, например, в некоторых публикациях по этому вопросу, вышедших еще в 1957 году35, то есть когда ряд операций в .«радиовойне» США против социалистических стран потерпел явный провал, подчеркивалось, что самым главным в системе оценки является следующее: «Доходит ли информация до аудитории, пользуется ли информация вниманием, понятна ли она и, наконец, верят ли ей».

    Методические советы относительно косвенной оценки слышимости радиопередач, которые дает, например, Дэ-висон, сводятся к следующему: «Когда радиопередачи направлены на пункты, где невозможно непосредственно проверить прием сигналов, можно использовать различные косвенные методы. Например, инженеры радио «Свобода»... заранее сообщают, каково будет, по их данным, качество приема для ряда различных районов, часть которых находится за железным занавесом, а часть — вне его. Если эти прогнозы оказываются постоянно правильными для районов, расположенных вблизи объекта передач, то тогда можно с довольно большой уверенностью предположить, что они правильны и в отношении района, на который направлены передачи. Этот метод может использоваться даже тогда, когда передачи глушатся, поскольку степень эффективности глушения в данном районе тоже можно предсказать. Технические выкладки, конечно, контролируются и дополняются сообщениями* путешественников и перемещенных лиц, побывавших незадолго до этого в том районе, на который направлены передачи, а также письмами радиослушателей (курсив мой. — А. Я.)»36.

    Характерно, что именно на этот последний метод «косвенной» оценки указывает Дэвисон как на один из важнейших, хотя совершенно очевидно, что такие «исследовательские методы» связаны со шпионажем. «Сотрудники посольства, — пишет он, — путешественники, перемещенные лица и осведомленные люди разного рода могут поделиться своими впечатлениями, и иногда на этой основе можно дать довольно полную оценку»37.

    Немаловажное значение в этой работе, имеющей все признаки и характерные особенности прямой разведывательной деятельности, имеет, по мнению Дэвисона, и анализ почты. «Иногда, — пишет он, — отклики слушателей или читателей сознательно стимулируются с помощью проведения конкурсов с премиями или специальных призов, а радиостанции, вещающие на аудиторию за железным занавесом, время от времени сообщают своим слушателям ряд адресов в свободных странах, которые выглядят совершенно невинно, куда они могут писать»38.

    Именно /такие методы «исследования» аудиторий применяют организаторы американской радиопропаганды на социалистические страны в настоящее время. Как, в частности, указывает чехословацкий публицист Камил Горн, американские радиопропагандисты «руководствуются... оценкой внутриполитического положения в Чехословакии, разбором корреспонденции, беседами с нашими людьми, приезжающими в зарубежные страны в качестве туристов или на различные выставки, а также результатами радиоанкет и личным наблюдением работников радио во время своих поездок в Чехословакию»39.

    Итак, получив косвенным путем данные о слышимости своих передач в том или ином районе и некоторые сведения о слушаемости, необходимо сделать общие выводы относительно аудитории...

    К каким же выводам и заключениям приходят в отношении своей возможной аудитории в социалистических странах организаторы американской внешнеполитической радиопропаганды? В конце концов именно этот фактор — фактор аудитории — оказывает основное влияние на то, под каким соусом подается антикоммунизм.

    Основным слоем, на который в первую очередь направляют свои передачи американские радиостанции, вешая на социалистические страны, является интеллигенция. «Голос Америки», например, включает в эту группу высокооплачиваемых служащих, работников искусств, писателей, ученых, преподавателей. Люди этих профессий в социалистических странах рассматриваются как «класс», который количественно растет в связи с ростом уровня образования и просвещения и оказывает решающее воздействие на формирование общественного мнения в этих странах. В большинстве своем представители этого «класса», как отмечают американские «исследователи», ничего не имеют против социализма и коммунизма, и лобовая антикоммунистическая пропаганда на такого слушателя оказывается бесполезной.- Зато, с точки зрения американских радиопропагандистов, такой слушатель обладает весьма выгодным качеством — «неугасимым интересом к внешнему миру и желанием ознакомиться с духовным миром Запада». Именно на такого слушателя рассчитывают американские радиопропагандисты, когда пытаются протащить в своей радиопропаганде, в той или иной форме оперируя теми или иными примерами, концепции мирного сосуществования идеологий, «превосходства» буржуазной демократии, «беспартийности искусства и абсолютной творческой свободы».

    Имея в виду более далекие перспективы, американская радиопропаганда стремится ориентироваться, во-вторых, на «более низкие — средние слои» технической интеллигенции. Она считается весьма перспективной как с точки зрения ее будущего влияния на социалистическое общество, так и с точки зрения ее «способности» подвергаться иностранному идейному влиянию. Ход рассуждений у организаторов этого рода пропаганды приблизительно таков: слушатели в связи со своей профессией интересуются техническими новинками и опытом Запада, а также целым рядом вопросов социального, технического и культурного характера и тем, как эти вопросы решаются в международном масштабе. Несомненно поэтому, что эти слои потенциальных радиослушателей могут легко клюнуть на приманку так называемой «деловой пропаганды».

    Наконец, особое внимание и много времени во всех передачах американских радиостанций на социалистические страны уделяется молодежи, в особенности учащейся. По мнению американских исследователей, молодое поколение в социалистических странах значительно от* личается от своих дедов и отцов. Оно не пережило ни ре* волюций, ни войн, и поэтому у него нет никаких психологических барьеров против чего-либо «нового». Особенно студенческая молодежь считается наиболее восприимчивой к «новому» и, конечно, оппозиционной. Поэтому в арсенал радиопередач входят и рассуждения о смысле жизни, и спорт, и моды, и ультрасовременная музыка;

    Новая концепция радиовещания на социалистические страны, исходящая из доктрины «мирного проникнове^ ния» и «переброски мостов» в условиях бесперебойных передач и ориентировки на лояльного по отношению к существующему строю слушателя, породила и новые методы в работе американских радиопропагандистов. Но это нашло отражение лишь в форме и стиле передач, а отнюдь не в их принципиальном содержании. Главное в этом принципиальном содержании американской радиопропаганды на социалистические страны — антикоммунизм, выступающий под различными масками, и в частности под маской национализма.

    Как совершенно определенно пишет вышеупомянутый Джон Кэмпбелл, «американская пропаганда не перестает говорить правду о коммунизме», однако «упор делается на вопрос о независимости и противопоставлении ее зависимости», и «при этом подчеркивается, как национальные интересы вступают в противоречия с интересами Советского Союза, идеологическими линиями и установками Москвы»40.

    Именно ослабление дружбы И сотрудничества народов социалистических стран с народами Советского Союза, ослабление связей между социалистическими странами являются главной и основной линией в американской пропаганде антикоммунизма на социалистические страны.

    Официальный печатный орган Комитета свободной Европы «Границы свободы» еще в 1962 году подчеркнул, что одной из главных пропагандистских линий в радиопередачах на социалистические страны должно явиться «дезавуирование идеи экономического сотрудничества социалистических стран путем поощрения партикуляризма и обращения к националистической аргументации»41. Понятно, что при всем этом американские радиопропагандисты весьма ловко и широко используют естественные и объективные различия между отдельными социалистическими государствами, вытекающие из национальной и исторической специфики, из особенностей условий строительства социализма в той или иной стране. Польский публицист Я. Кольчинский приводит один из конкретных примеров того, как радио «Свободная Европа» пользовалось этими обстоятельствами в своей радиопропаганде на Польшу и Чехословакию. «В пропагандистско-диверсионной кампании против социализации деревни в Чехословакии, — пишет он, — РФЕ оперировала примерами из сельскохозяйственной политики Польши» 42

    Маневры такого рода — изолирование отдельных фактов и явлений от всего комплекса социальных и экономических условий одной социалистической страны и механическое перенесение их в совершенно другие условия другой страны — должны придать аргументам американской радиопропаганды видимость объективности, в то же время представить ее как защитницу «национальных интересов своих радиослушателей».

    Именно поэтому в той или иной форме, под тем или иным соусом, американская радиопропаганда пытается протащить клеветническое утверждение о якобы неравноправной торговле между социалистическими странами, и особенно об их торговле с СССР. Часто она выступает против социалистического разделения труда, проводимого в рамках Совета Экономической Взаимопомощи. Так, например, в конце 1963 года, как писал чехословацкий журнал «Живот страны», западная радиопропаганда, и американская в частности, «пыталась организовать сопротивление наших трудящихся мероприятиям, проводившимся в рамках Совета Экономической Взаимопомощи. Чтобы вызвать в нашей стране беспорядки, нарушить тесные связи партии с народом и нанести ущерб нашей экономике, буржуазные пропагандисты распространили различные вызывающие тревогу сообщения о якобы готовящемся прекращении того или иного вида производства. Как-то они распространили лживое сообщение о предстоящем прекращении производства обуви»43.

    Конечно, это лишь один из примеров попытки американской радиопропаганды помешать практическому осуществлению принципов пролетарского интернационализма и добиться того, чтобы эти принципы не находили поддержки и понимания у трудящихся масс социалистических стран. Зачастую в своей пропаганде они касаются такой, например, темы, как помощь социалистических государств развивающимся странам Африки и Азии, при этом обычно те или иные трудности в экономике социалистических стран Ставятся в прямую зависимость от размеров этой помощи.

    В то время как во взаимоотношениях между социалистическими странами на международной арене главным объектом нападок американских радиопропагандистов становится принцип пролетарского интернационализма, что находится в полном соответствии с их лозунгом «разделяй и властвуй», внутри отдельных социалистических стран они стремятся разжечь национализм, особенно в тех, где население многонационально. В таком случае они пытаются использовать тот факт, что после победы народно-демократического строя в этих странах борьба против проявлений национализма велась иногда административными методами. Цель таких передач «Голоса Америки», РФЕ, РИАС и других американских радиостанций — создать национальные преграды между гражданами отдельных стран, нарушить социалистическое содружество народов.

    Таково вкратце принципиальное содержание американской радиопропаганды антикоммунизма на социалистические страны. С ним, конечно, связано и множество других линий в американской радиопропаганде на эти страны на современном этапе. Например, при упоминаниях о марксизме американские радиопропагандисты стремятся подчеркнуть, что он «давно изжил себя и имеет архаический характер», что многие его положения «на практике не подтвердились». В связи с этим они, как пишет уже упоминавшийся Джон Кэмпбелл, стремятся «придать широкой'гласности советско-китайский конфликт и фракционную борьбу в рядах коммунистов во всем мире, что должно способствовать ослаблению идеологии, цементирующей вместе страны блока»44. И в этом случае подчеркиваются и выдвигаются на первый план «национальные особенности» той или иной страны; указывается, что именно в «ваших специфических условиях марксизм не может осуществиться на практике»;

    Одновременно зарубежная, и особенно американская, радиопропаганда прилагает немало усилий для того, чтобы -убедить радиослушателей в социалистических странах в том, что две противоположные идеологии могут и должны мирно сосуществовать, что каждое общество должно быть с этой точки зрения «открытым и мно-готипным». Исходным аргументом, как его формулирует Хью Грин — генеральный директор Би-Би-Си, является такое положение: «Если обе системы могут мирно сосуществовать, то почему бы не могли мирно сосуществовать и разные идеологии, поскольку, по Марксу, идеология является всего лишь надстройкой»45.

    Совершенно очевидно, что выдвижение вопроса о мирном сосуществовании идеологий не преследует никакой другой цели, кроме создания более благоприятных условий для «мирного проникновения» буржуазной идеологии, стремления к тому, чтобы слушатели вначале хотя бы терпимо относились к буржуазной идеологии и хотя бы чуть-чуть начали сомневаться в верности своих убеждений. «Простое внесение сомнений в мышление людей, уже твердо убежденных, — по словам бывшего директора Информационного агентства Соединенных Штатов Э. Мэрроу, — это уже большой успех»46.

    Характерно, что определенные изменения произошли также в том, как американские радиостанции, вещающие на социалистические страны, преподносят слушателям комментарии об экономическом развитии этих стран. Достижения народного хозяйства признаются, хотя и вне связи с социалистическим строем. Тем самым ловкие радиопропагандисты убивают двух зайцев: они в какой-то мере завоевывают симпатии людей, внесших свой вклад в достижение успехов, и в то же время пользуются поводом рассказать о достижениях Запада. Время от времени в передачи включаются материалы об американской науке и технике в целях привлечения интереса слушателей именно к этой области. Но в этом случае американские радиопропагандисты исходят из предположения, что влечение к науке и технике у некоторых слушателей доминирует над интересом к идеологии и на этом можно нажить политический капитал.

    Период изменений, который переживает сейчас ряд социалистических стран в связи с совершенствованием системы руководства народным хозяйством, американские радиопропагандисты рассматривают как условие и возможность для распространения своего идеологического влияния. Введение новой системы руководства народным хозяйством американская пропаганда преподносит радиослушателям как «реформизм в экономике». В сущности американские радиостанции говорят о новой системе руководства народным хозяйством, например в Чехословакии, в положительном духе. Однако возникновение новой системы, ее цели, политические последствия преподносятся слушателям не как результат развития и совершенствования социалистического строя, а как меры, вызванные необходимостью его ревизии, или, по словам «Свободной Европы», .как результат «краха социалистического строя». В интерпретации подобной пропаганды все возникающие в социалистических странах экономические трудности являются следствием социалистического строя, «экономической замкнутости» социалистического лагеря, «результатом подчинения экономической политике СССР» и могут быть ликвидированы только путем отхода от социализма и «большей свободы» внутри социалистического лагеря. Именно поэтому рука об руку с «положительной» оценкой новой системы идут различного рода «пророчества», что это якобы «только начало», после которого должны последовать «новые шаги», и намекается, куда должен привести этот путь: «Экономический успех в связи со свободой — это притягательно, — говорит «Голос Америки» в передачах на Чехословакию. — И у себя вы теперь слышите о личной инициативе, об индивидуальной ответственности, о необходимости децентрализации, о спросе и предложении. Все это в США уже давно получило прописку»47. Одновременно доказывается, что новая система может быть осуществлена только с помощью Запада. Так, например, «Голос Америки» в своих передачах на Чехословакию вспоминает «план Маршалла», часто говорит о том, что Запад готов предоставить ЧССР кредиты и займы, но что этому препятствует ее сотрудничество в СЭВ. И почти всегда новая система руководства народным хозяйством сравнивается с положением в других социалистических странах, характеризуется как «отход от советской системы» и от СССР вообще.

    Однако «Голос Америки» в своей радиопропаганде на социалистические страны, будучи официальной правительственной радиостанцией, не ведет откровенной пропаганды за разрыв союза с СССР. Это направление более 'отчетливо проявляется в передачах «Свободной Европы», но и она чаще всего оперирует примерами «подлинной независимости стран», например в рамках Британского содружества, отношений между капиталистическими странами и т. д.

    В течение всего хода «радиовойны» США против СССР и социалистических стран одной из главных линий в пропаганде было стремление ослабить авторитет коммунистических и рабочих партий в социалистических странах, подорвать их влияние в массах. Если в годы, когда американская пропаганда исходила из «доктрины освобождения», это делалось неприкрыто, то теперь, хотя цель та же, методы несколько изменились. Основная тенденция американских радиопередач в этом отношении состоит в абсолютном противопоставлении социального и политического подходов к решению отдельных проблем. Например, в радиопропаганде на Польшу все новое в экономике и политике этой страны преподносится как возникшее помимо партии и против ее воли. Конечно, таким же образом трактуется отношение науки, не говоря уже об искусстве, к партии. Это делается с целью внедрить в сознание радиослушателей мысль, что самым правильным подходом к делу в любой отрасли науки или культуры нужно считать непартийный подход, свободный от политики и марксизма. Само собой разумеется, что с этих же позиций предпринимаются попытки подорвать взаимоотношения между партией и интеллигенцией, между партией и рабочим классом, крестьянством и молодежью.

    Итак, мы коснулись основных вопросов, связанных с «радиовойной» США против социалистических стран,— об общем тоне американской радиопропаганды на эти страны, о главной проблематике передач и их аргументации, о подходе к радиослушателю. Несколько слов стоит сказать и о методах работы. Они чрезвычайно разнообразны, постоянно меняются, но все же представляется возможным отметить и некоторые общие для них черты.

    Первой из них является стремление американских, да и других зарубежных, радиостанций получить, хотя бы временно, монополию на такую информацию, которая может интересовать их потенциальных радиослушателей, но которую он не может вовремя получить из своих собственных источников. Таким путем американские радиопропагандисты пытаются в первую очередь сами оказать влияние на оценку слушателем того или иного события или факта, вызвать его недоверие к источникам информации в собственной стране и, наоборот, — доверие к передачам из-за рубежа, привязать его на длительное время к своим передачам. А если им не удается получить такую монополию, то они стараются по крайней мере заинтересовать слушателя каким-то особым фоном, на котором подаются события, особой стилизацией, всевозможными догадками и слухами. Все это должно вызвать у радиослушателей впечатление, что от зарубежного радио он узнает больше интересных подробностей, что зарубежное радио ничего не скрывает от него. Такой фон, или, как принято говорить, такая «подача» информации, неизбежно скрывает за собой явную пропагандистскую тенденцию: посеять у радиослушателя сомнения, неуверенность и скептицизм.

    Во-вторых, и «Голос Америки», и другие западные станции, может быть за исключением «Свободной Европы», отошли в настоящее время от «лобовой» пропаганды и изложения готовых истин. Их основным методом является работа с фактами, которые они стараются использовать, конечно, по-своему. Факты, естественно, подаются как «объективные», но сам их подбор, сопоставление и комментирование делаются так, чтобы оказать влияние на мнение радиослушателя в избранном направлении.

    Стремление подчинить себе слушателя так называемой косвенной пропагандой заходит еще дальше. Ясно проявляется тенденция завоевать его на сторону капитализма не прямо, не с помощью примитивных призывов, ибо это, как заметил М. Латеи, «оттолкнуло бы от нас радиослушателей и мы определенно потерпели бы крах»48, а через показ различных аспектов жизни людей в капиталистических странах: их труда, отдыха, развития науки и техники, искусства и культуры.

    Наконец, третья существенная черта состоит в том, что подбор и подача этих тем подчиняются задаче косвенного реагирования на разрешение различных проблем внутри социалистических стран, в использовании в искаженной и тенденциозной форме информации из других социалистических стран.

    Таким образом, мы видим, что американская радиопропаганда на социалистические страны Европы представляет собой на настоящем этапе «радиовойны» США весьма отработанную, модернизированную систему в той или иной степени отвечающую требованиям политики «мирного проникновения» в социалистические страны, политике «мостов между Востоком и Западом», программе «эрозии» социалистического сознания.

    Конечно, американская пропаганда и в этом модернизированном виде остается по своему характеру лживой, а по конечным целям — враждебной интересам народов социалистических стран. И хотя, где только возможно, она опирается сейчас на факты, но, само собой разумеется, факты подбираются не объективно, а так, чтобы они соответствовали определенной цели американской пропаганды. Следует подчеркнуть, что империалистическая пропаганда вообще не в состоянии дать цельный анализ фактов в их главной взаимосвязи. Так или иначе она в подобном случае приходила бы к выводам, приближающимся к истине, и тем самым противоречила бы своей основной цели — апологии буржуазного общества. Поэтому-то американская внешнеполитическая пропаганда вообще и радиопропаганда в частности, направленная на социалистические страны, вынуждена прибегать к отдельным и частным сторонам объективной реальности, преподносить их без взаимосвязи, а на этой основе делать ложные выводы о социалистическом строе и марксистской идеологии, навязывать эти выводы слушателям. Это путь чистейшего субъективизма, и все это неизбежно придает американской радиопропаганде кратковременный и конъюнктурный характер.

    Империалистические радиопропагандисты отлично понимают, что в действительности никакой «эволюции в сторону капитализма» в социалистических странах не происходит. Именно к такому выводу пришла большая группа американских ученых и специалистов, которые по заданию сената США изучали новые явления и процессы в социалистических странах и составили объемистый доклад «Об изменениях в странах социалистического мира». В этом докладе подчеркивается, что социалистическая природа этих государств остается неизменной, что руководящая роль коммунистических партий в этих странах прочна, что цели коммунистического движения остаются неизменными. Но тем не менее американские правящие круги не желают отказываться от своей старой политики по отношению к миру социализма. Именно поэтому они непрестанно совершенствуют технику и формы пропаганды на социалистические страны, сохраняя неизменным ее принципиальное содержание.

    III

    Двадцать с лишним лет назад один из видных теоретиков психологической войны США Л. Фараго в книге «Война умов» написал следующие поражающие своим беззастенчивым цинизмом слова о том, что американская пропаганда никогда не может быть объективной, что она должна только выглядеть правдивой, поскольку грубая фальшивка будет быстро разоблачена.

    Что это — просто безответственное высказывание в пылу полемики, рекомендация для отдельного частного случая или же принцип?

    Прошло немало времени с тех пор, как были написаны эти слова. В политике Соединенных Штатов на международной арене произошло немало поворотов, изгибов и шатаний. Ответственные, а также безответственные политические деятели США сделали немало различного рода заявлений и о направлении внешней политики своей страны на том или ином этапе, и о характере пропаганды как инструмента этой политики. Мировое общественное мнение не раз убеждалось на практике, что представляет собой американская внешнеполитическая пропаганда, хотя никто, пожалуй, не говорил о ее характере столь откровенно, как Фараго. Так, может быть, рекомендации этого теоретика и апологета подрывной пропаганды забыты?

    Увы, действительность показывает, что это не так. Наоборот, если бы сейчас сами американские специалисты по пропаганде задумали создать капитальный труд о своей деятельности и написать о ней с предельной откровенностью, то лучшего эпиграфа к этой книге, чем слова Фараго, они не могли бы придумать. Обоснованность такого предположения подтверждается, в частности, практикой американской радиопропаганды на Советский Союз.

    Соединенные Штаты Америки ведут радиопропаганду на Советский Союз по двум основным каналам: через радио «Голос Америки» и радио «Свобода». К тому, что было сказано выше о радио «Свобода», добавим еще несколько слов.

    Хорошо известно, что «Свобода» из всех видов западных «свобод» усиленно использует одну — свободу клеветы, фальсификации фактов и фабрикации провокационных слухов. Передачи радио «Свобода» на языках народов СССР носят и до сих пор характер откровенной и злобной подрывной пропаганды. Обо всем этом неоднократно упоминалось на страницах советской печати49. Очевидна также руководящая роль государственного департамента США в деятельности радио «Свобода» и его связь с ЦРУ. Однако правящие круги США продолжают отрицать, что они полностью контролируют этот радиоцентр и руководят его деятельностью. Так было всегда, когда речь шла о деятельности и других американских радиостанций, отравляющих не только международный эфир, но и отношения между народами. Правительство США, как уже указывалось, не раз пыталось сложить с себя ответственность и за деятельность радио «Свободная Европа», и за деятельность РИАС, и за деятельность «Свободной Азии».

    Правительство США, как видно, продолжает линию на «децентрализацию» и «дифференциацию» внешнеполитической радиопропаганды, отводя каждой своей радиослужбе строго определенный участок на фронте психологической войны. Согласно планам американских пропагандистов и политиков, такие радиостанции, как радио «Свобода», призваны оказывать «психологическое воздействие» на «политически незрелые слои» радиослушателей. Хотя такой «слой» в СССР и невелик, пропагандистский эффект от обращения именно к нему, по мнению руководителей «радиовойны», очень большой, так нак передачи — пусть целиком ложные — помогают привести в движение «самую эффективную службу новостей-^-слухи».

    Таким образом, официальное, правительственное радио США благодаря деятельности таких радиостанций, как «Свобода», «Свободная Европа» и др., оказывается как бы освобожденным от откровенно «грязной работы» и может выступать под личиной «объективного информатора», «дружелюбного советчика» и «компаньона». Поэтому методы пропагандистской обработки слушателей, которые использует официальное радио «Голос Америки», как особенно изощренные и искусные, заслуживают того, чтобы на них остановиться.

    Коснемся прежде всего последних фактических данных о «Голосе Америки».

    Как недавно еще раз подчеркнула газета «Нью-Йорк тайме», «Голос Америки»—это «самый важный орган» Информационного агентства Соединенных Штатов. Он «не ведет своих передач на Западную Европу», но его программы «передаются в другие районы 98 передатчиками в общей сложности 845 часов в неделю на 38 языках»50. Заметим, что эти данные значительно преуменьшены, потому что кроме передач, идущих в эфир на коротких волнах, «Голос Америки» готовит огромное количество передач в записи на пленку, которую затем рассылает ряду радиоцентров в странах Латинской Америки, Африки и Азии. На службе радио «Голос Америки» находится более 1000 человек за границей и примерно 1400 человек в США. Ежегодный бюджет станции— 30 миллионов долларов. Одним из крупнейших-отделов «Голоса Америки» является отдел вещания на Советский Союз.

    «Голос Америки» — весьма мощная организация. Недаром директор ЮСИА Леонард Маркс, выступая 1 июня 1966 г. в Клубе иностранной печати в Нью-Йорке с речью о деятельности вверенного ему агентства (заметим, что эта речь была озаглавлена весьма претенциозно: «Беспрепятственное общение — веха свободы и мира»), подчеркнул первостепенное значение, которое отводится передачам «Голоса Америки» в пропаганде на Советский Союз, «на который мы вещаем каждый день на семи языках». Леонард Маркс, правда, говорил не о «пропаганде», а об «общении» и поэтому особенно упирал на «искреннее желание» работников агентства информировать народы Советского Союза «о нашем (т. е. американском.— А. П.) образе жизни, наших чаяниях, о взглядах наших граждан и о фактической стороне нашей международной политики».

    Что же имел в виду руководитель ЮСИА?

    Именно на «общение» как на главное в деятельности «Голоса Америки» указывал Леонард Маркс. На самом же деле проблема заключается в другом и выглядит несколько иначе. Сами американские публицисты, например М. Хэндлер, указывают, что истинное существо проблемы, постоянно стоящей перед Информационным агентством Соединенных Штатов и «Голосом Америки», заключается в том, «как содействовать политике, которая по ряду причин является непопулярной» б1. Касаясь причин, обеспечивающих необходимый успех пропаганде, ведущейся через различные каналы Информационного агентства, в том числе и через радио «Голос Америки», в отдельных развивающихся странах, Хэндлер отмечает, что этот успех частично объясняется «готовностью этих стран, в которых отсутствует сколько-нибудь значительная интеллектуальная элита, принимать различную информацию, которую им предлагают... радио и прочие средства, имеющиеся в распоряжении агентства». Следовательно, здесь, в этих районах, по мнению американских радиопропагандистов, дело в конце концов обстоит неплохо. Правда, как пишет тот же Хэндлер, «Голос Америки» не вещает на Западную Европу, так как там не хотят слушать передач «Голоса Америки», что объясняется «искушенностью народов этих стран в политических вопросах и их нежеланием принимать американские политические объяснения за чистую монету» 52. Надо сказать, что такое положение не очень беспокоит вдохновителей американской внешнеполитической пропаганды, так как имеются другие многочисленные пропагандистские каналы, по которым представляется все же возможным воздействовать на западноевропейского слушателя или читателя в желаемом направлении. Главным, как можно заметить, остается вопрос: как подвергнуть пропагандистскому воздействию население СССР и других социалистических стран.

    Именуя радио «Голос Америки» «основным компонентом американской программы информации на заграницу», американская печать и американские исследователи проблем пропаганды обычно подчеркивают, что 40% всей еженедельной программы на коротких волнах этой радиостанции «направлены на коммунистические страны» &3.

    В обзорах деятельности этой радиостанции на страницах американской печати или в специальной литературе

    обычно указывается, что «Голос Америки» передает обширную и «объективную» информацию о текущих событиях, «делая особый упор на проблемы, представляющие наибольший интерес для той аудитории, которой предназначается данная передача». Сводки последних известий в основном строятся на данных коммерческих информационных агентств, а в последние годы «Голос Америки» создал и группу собственных корреспондентов за границей. Обзоры, комментарии, информационные сообщения и очерки обычно готовятся штатными сотрудниками в Вашингтоне, но часто в передачах приводятся высказывания различных «внештатных» обозревателей и комментаторов. В программы включаются также обзоры и комментарии американской печати, изложения редакционных статей ведущих газет США. Как правительственное радио, «Голос Америки», разъясняя официальную позицию Вашингтона, широко использует заявления президента, государственного секретаря и других высокопоставленных должностных лиц. Специальные программы включают различные интервью, сделанные в американских домах, школах, на фермах и заводах; другие программы посвящаются экономическим условиям, науке, сельскому хозяйству, расовым взаимоотношениям и религии. Важное место в программах «Голоса Америки» занимает и музыка.

    Такова в общих чертах картина «информационной, а отнюдь не пропагандистской», по словам американской печати, деятельности «Голоса Америки», картина, которая предстает и на страницах американской печати, и в многочисленных рекламных изданиях Информационного агентства Соединенных Штатов. Однако в тех же изданиях весьма недвусмысленно подчеркивается один важный момент, что «содержание информации, направляемой в различные районы, меняется в зависимости от интересов данной аудитории и американской политики»Ь4. Выше, когда речь шла об американской радиопропаганде на социалистические страны Европы, говорилось, что направленность радиопропаганды заключается в стремлении радиопропагандиста учесть все разнообразные, многочисленные факторы, связанные и с аудиторией, и с внутренней обстановкой в стране, на которую направлено вещание, и с международной обстановкой, именно с целью оказания наиболее эффективного пропагандистского воздействия на слушателя, а отнюдь не ради какой-то расплывчатой цели, определяемой в американской литературе термином «общение».

    Остановимся в связи с этим на особенностях приемов и методов программ «Голоса Америки», направляемых на Советский Союз.

    Одно из основных предписаний правительства США органам внешнеполитической пропаганды обязывает их «внушать мысль, что Соединенные Штаты, как могучая, демократическая нация, правомочны возглавить мировые усилия» в целях «единения свободных и независимых государств» 55. Иными словами, органам внешней пропаганды США вменяется в обязанность постоянно и настойчиво внушать мировой аудитории мысль о превосходстве США во всех отношениях и их праве на мировое господство. Что и как должны были пропагандировать ЮСИА или «Голос Америки», против кого и против чего они должны были направлять главный удар, зависело от конкретной обстановки в мире. Если, предположим, в период, когда США в своей внешней политике руководствовались «доктриной освобождения», содержание и форма программ «Голоса Америки» и других американских радиостанций, вещавших на зарубежные страны, определялись задачей «наносить ответные удары по вражеским попыткам разрушить или сорвать цели и политику Соединенных Штатов» 56 и в связи с этим передачи «Голоса Америки» и других американских радиостанций носили откровенно антикоммунистический характер, то сейчас картина несколько изменилась. Антикоммунизм в передачах на Советский Союз тщательно маскируется.

    Пропагандисты «Голоса Америки» в своих передачах на Советский Союз постоянно хотят представить США именно как «могучую, мировую державу», которой «по праву» принадлежит лидерство на международной арене. Эта мысль внушается различным образом. Например, 23 августа 1966 г. один из комментариев «Голоса Америки» на русском языке был посвящен так называемой «американизации мира». Комментатор, определяя «американизацию» как стремление людей в других странах «к лучшему стандарту жизни», подчеркивал, что это понятие означает «индустриальный подъем» и является «символом экономического и социального прогресса новой эпохи». Однако этот пример, когда идея о «всестороннем превосходстве» США и всего американского подсовывается радиослушателю, можно сказать, без всякой «упаковки», в последнее время в передачах «Голоса Америки» довольно редок. Чаще это делается гораздо тоньше и изощреннее, и этому служат прежде всего материалы о частных, отдельных сторонах «американского образа жизни». Недаром накануне празднования 22-й годовщины «Голоса Америки» эта радиостанция была удостоена большой чести: так называемый «Фонд четырех свобод» наградил ее почетной медалью Джорджа Вашингтона «за выдающиеся достижения в деле успешного расширения лучшего понимания американского образа жизни»57.

    Действительно, если говорить о передачах «Голоса Америки» на русском языке, то почти все постоянные рубрики, которые в настоящее время используются в передачах «Голоса Америки» на Советский Союз, так или иначе освещают внутреннюю жизнь Соединенных Штатов. В рубрике «Повседневная жизнь США» широко рекламируются бытовое обслуживание в различных областях, «демократические традиции» в жизни американского общества, различные достижения в области науки; в «Новостях культуры и искусства» и «Новостях науки и техники» рисуется широкая картина того, что США «становятся мировым центром западной культуры», доказывается приоритет США во многих областях науки и техники. Кроме того, существуют другие постоянные программы: «Книги и люди», «Форум», «Календарь истории» и религиозная программа. Даже этот краткий перечень постоянных рубрик, используемых «Голосом Америки», позволяет сделать заключение, что основная часть передач отводится именно показу внутренней жизни Соединенных Штатов с явно выраженной целью — пропагандировать «американский образ жизни». Из постоянных программ, посвященных событиям международной жизни, можно выделить лишь одну — аналитический обзор «События и размышления», в которой излагается точка зрения правительства США на события международной жизни и иногда на некоторые внутренние проблемы. Конечно, большую пропагандистскую нагрузку несут и «Новости дня», передающиеся в начале каждого часа, а также отдельные сообщения, касающиеся внутренней жизни США. Простой подсчет показывает, что 80—100% материалов

    из программ «Новости дня» имеют отношение к пропаганде ^американского образа жизни», причем свыше 50% подобных материалов рассказывают о том, как «успешно» в США решаются труднейшие социально-экономические проблемы, а также о роли правительства в их решении.

    Таким образом, совершенно очевидно, что задача, поставленная перед ЮСИА и «Голосом Америки», «внушать аудитории мысль, что США как могучая демократическая нация правомочны возглавить мировые усилия», осуществляется именно путем перенесения центра тяжести на пропаганду «американского образа жизни».

    Что ж, в принципе можно сказать, что право любой радиостанции решать, что ей показывать. Однако как и с какой целью —это уже другой, и не менее важный, вопрос.

    Как уже отмечалось выше, тон программы «Голоса Америки» за последние годы претерпел значительные изменения. Сами руководители «Голоса Америки» и организаторы внешней пропаганды США объясняют это только и исключительно тем, что Советский Союз и большинство восточноевропейских стран прекратили глушение передач и это «наряду с увеличением радиотрансляционных мощностей дало возможность пересмотреть программы и сделать их... более разнообразными по содержанию» 58. Действительно, после того как было получено официальное заверение правительства США о недопущении им клеветнических антисоветских передач в программах «Голоса Америки», глушение этих передач было прекращено. И все же причины изменения тона американской радиопропаганды на Советский Союз лежат гораздо глубже, а не в самом факте наличия или отсутствия глушения.

    Совершенно очевидно, что радиопропаганда на СССР, которая велась с позиций «доктрины освобождения», приносила ее организаторам лишь конфуз и компрометировала ее в глазах общественного мнения. Эти причины, а также изменение политической обстановки в мире заставляют организаторов американской радиопропаганды на Советский Союз непрестанно искать новые пути к «завоеванию» радиослушателей.

    Вскоре после того как американское радиовещание на социалистические страны в период господства «доктрины освобождения» потерпело ряд разительных прова-

    лов, директором Информационного агентства США (¡1 ыл назначен в марте 1961 года Эдвард Мэрроу. Опытный/радиокомментатор, хорошо знающий специфику радио, он уделял особое внимание службе радио. Он-то и выдвинул так называемую «политику объективности» в радиопередачах «Голоса Америки». Вся эта «объективность» была направлена лишь на то, чтобы, как писал несколько лет спустя журнал «Ньюсуик», «всеми силами... создавать сбалансированное и точное представление о Соединенных Штатах» ®9. Таким образом, даже мнимая объективность становилась не принципом деятельности «Голоса Америки», а лишь средством для достижения определенной цели. Бывший директор «Голоса Америки» Г. Лумис, ушедший в отставку с этого поста в начале 1965 года, сказал о «политике объективности»: «В силу своего положения... мы должны подчеркивать тот факт, что многообразие следует предпочесть единообразию... Признавать наличие сил и мнений, которые расходятся с мнением творцов политики, принимать их во внимание при составлении наших передач... это хороший, убедительный метод пропаганды (курсив мой. — А. П.)»60.

    Действительно, необходимо признать, что объективность — это «хороший, убедительный метод пропаганды». Но в том-то и дело, что «объективность» передач «Голоса Америки» — это только игра в объективность, это своеобразная линия освещения тех вопросов, по которым американские пропагандисты вынуждены занять оборонительные позиции.

    Остановимся на некоторых внутренних проблемах США, которые в последнее время часто затрагиваются в передачах «Голоса Америки», и попытаемся показать на конкретных примерах, какими методами достигается видимость объективности.

    Первая проблема, освещая которую пропагандисты «Голоса Америки» вынуждены занять оборонительные позиции, — это проблема «гражданских свобод», то есть расовая. Материалы на эту тему в той или иной форме— в виде информации о событиях в тех или иных штатах, комментариев, корреспонденций — присутствуют в передачах «Голоса Америки» почти ежедневно. Именно освещая эту проблему, «Голос Америки» старается быть как можно «объективнее», то есть признает наличие существования этой проблемы, расовую дискриминацию в США, тяжелое положение негров и т. д. Однако за всем этим скрывается пропагандистская тенденция: возложить ответственность за существующее положение вещей на самих негров и показать, что в условиях «американской демократии» правительство «искренне озабочено» этой проблемой.

    Так, например, в передаче 22 августа 1966 г. говорилось: «Совершая поездку по северо-восточным штатам, Джонсон выступил с речью о проблеме расовых отношений в США. В этой речи, которую, кстати сказать, газета «Нью-Йорк тайме» назвала наиболее яркой речью на эту тему, Джонсон прямо и откровенно высказался о той наг пряженности в расовых отношениях, которая все еще существует в нашей стране. Джонсон высказал убеждение, что обеспечение права всех людей на социальную справедливость должно оставаться главной задачей правительства. Он сказал, что в этом деле достигнут значительный прогресс, особенно за последние три года, но все еще недостаточный, чтобы раз и навсегда покончить с этой проблемой».

    Далее в передаче «объективно» признается, в чем сложность этой проблемы, которая оказывается таковой лишь потому, что она «тесно связана с предрассудками, укоренившимися в сознании миллионов людей, и какого-то готового радикального средства для решения этой проблемы нет».

    Как можно заметить, корни расизма целиком и полностью сводятся только и исключительно к «предрассудкам», а вовсе не к присущим самому капиталистическому строю отношениям, что было бы действительно объективным признанием. Далее в передаче рассказывается о полуторачасовой телевизионной программе, в которой выступали негритянские лидеры, признавшие, что прогресс в решении негритянской проблемы в США был «значительным и важным», и, наконец, авторы передачи снова возвращаются к речи Джонсона, отметившего «разницу между мирными протестами, при которых всякие насилия, если они случаются, будоражат совесть Америки, и насилием со стороны негров, могущим, с точкц зрения президента, изменить атмосферу согласия и сотрудничества и вместо нее создать атмосферу враждебности и возмущения». Как известно, некоторое время спустя, ког; да в сенате США законопроект о гражданских правах негров был провален, это обстоятельство реакционной американской пропагандой, в том числе и в передачах «Голоса Америки», объяснялось именно «насилием со стороны негров», которое «изменило атмосферу согласия и сотрудничества».

    Не менее «объективно» излагаются в передачах «Голоса Америки» и другие проблемы, связанные с пороками капиталистического общества. Проблема безработицы, например, тоже находит широкое освещение в передачах «Голоса Америки», так как умолчать об этом невозможно. Так, 9 июня 1966 г. «Голос Америки» «объективно» сообщил, что, по данным министерства труда США, число безработных в стране «не сократилось, а увеличилось». Правда, оно увеличилось, конечно, «незначительно», но и это «увеличение числа безработных оказалось неожиданностью для многих».

    Далее следует короткое, но рассчитанное на определенное впечатление у слушателя пояснение: «За последнее время число безработных неуклонно сокращалось, а количество работающих росло. Это было результатом быстрого развития американского народного хозяйства. За последнее время произошло некоторое замедление темпов хозяйственного роста. Однако, по мнению ряда экономистов, это замедление не меняет в основном картины занятости в США».

    Заметим, что в передачах «Голоса Америки» выражение «народное хозяйство» в применении к капиталистической экономике США фигурирует очень часто. Если вспомнить о «теории стереотипов», то будет понятно, почему используется это выражение: советские слушатели привыкли к нему на страницах своей печати, и, по мнению американских радиопропагандистов, это выражение вызовет у них необходимую в данном случае эмоциональную реакцию.

    Как можно убедиться, даже из объективного факта роста безработицы американские радиопропагандисты пытаются извлечь пользу, делая, вопреки законам логики, упор на процветание американской экономики.

    Этот прием — использование видимости объективного освещения положения вещей для увода слушателей от истинной темы и истинной проблемы — используется пропагандистами «Голоса Америки» очень часто и в других случаях.

    Итак, совершенно очевидно, что «политика объективности» в передачах «Голоса Америки» — это лишь пропагандистский прием, направленный на завоевание доверия радиослушателя с целью оказания на него определенного пропагандистского воздействия в избранном направлении. В новейших американских теориях пропаганды, называемых теориями «внешнеполитического общения», на задачу завоевать доверие радиослушателя указывается как на одну из важнейших, обеспечивающих успех пропагандистского воздействия. У. Дэвисон, приводя в подкрепление своих доводов высказывания другого американского теоретика пропаганды — Кента Купера, указывает, например, что пропагандистское воздействие информации зависит «от степени доверия, которым будет пользоваться источник». Завоевать это доверие, а также рассеять «подозрительность, с которой обычно аудитория встречает попытки изменить существующее мнение», можно, «если подчеркивать откровенность и приверженность фактам или предоставлять людям возможность самим решать, хотят они или нет ознакомиться с идеями, с которыми они не согласны (курсив мой. — А. П. )». Возвращаясь к истории американской радиопропаганды, Дэвисон напоминает и предостерегает, что «в первые годы холодной войны люди, изучавшие особенности пропаганды на заграницу, пришли к выводу, что откровенность и приверженность фактам оказывают большее воздействие на радиослушателя, чем тенденциозные передачи новостей и эмоциональные призывы»61.

    Из вышеприведенных рассуждений ясно следует, что изменение тона американской радиопропаганды на Советский Союз и отказ от лобовой антисоветской пропаганды и «эмоциональных призывов» произошли вовсе не в результате «новых условий» работы для «Голоса Америки», а являются лишь своеобразным проявлением поисков достижения большей эффективности радиопропаганды. А так называемая «политика объективности», или, лучше сказать, «запланированная объективность» передач «Голоса Америки», — не что иное, как только прием, рассчитанный на привлечение внимания радиослушателя и завоевание его доверия.

    Дальнейшая «обработка» аудитории на этом не заканчивается. Прежде всего необходимо удержать внимание радиослушателя, заставить его слушать, слушать и

    раз слушать. Приемы овладения вниманием слушателя, используемые «Голосом Америки»,’■ весьма многообразны. Они, конечно, опираются на рекомендации теоретиков пропаганды, а также и на объективные свойства радио. Кратко коснемся некоторых из этих приемов.

    Указывая на одну из главнейших функций радио как «переносчика новостей и информации» (что в общем-то не противоречит истине), американские радиопропагандисты по существу злоупотребляют этой функцией. Они хорошо помнят наставление теоретиков о том, что «информация может служить способом привлечь внимание», а что касается ее воздействия, то она «может расширять фактические знания, подкреплять или изменять мнение, переключать внимание, увеличивать престиж, вызывать растерянность и т. д.»62. Именно поэтому работе с информацией «Голос Америки» уделяет большое внимание. Новости или. короткие информационные сообщения как на международные, так и особенно на внутренние темы передаются «Голосом Америки» в программах на Советский Союз ежечасно с таким расчетом, чтобы обогнать по оперативности все остальные источники, доступные слушателю. Поэтому большой упор делается именно на ту информацию, которую радиослушатель не может почему-либо получить вовремя из своих внутренних источников. В общем это такой же прием, который, как отмечалось выше, широко используется в американской радиопропаганде на социалистические страны. Он направлен на достижение сразу нескольких целей, главными из которых в тактическом отношении являются следующие: привлечь и удержать внимание радиослушателя, преподнести ему факт или событие в своем собственном освещении и подорвать доверие слушателя к источникам информации, которыми он располагает. Это делается, конечно, отнюдь не бескорыстно, о чем можно судить хотя бы по некоторым высказываниям самих американских теоретиков пропаганды. Они утверждают: «...Тот факт, что информация может влиять на поведение (курсив мой. — А. Я.), часто игнорируется, возможно, потому, что это столь очевидно»63. Таким образом, вся работа с широко рекламируемым «Голосом Америки» «объективным информированием слушателя» кроме всех перечисленных выше целей преследует еще одну, самую главную — оказать влияние на его поведение.

    Пропагандистская обработка слушателя отнюдь не заканчивается привлечением его внимания к передачам «Голоса Америки» как к якобы «хорошему источнику информации». Ведь радио, согласно концепциям американских радиопропагандистов, выступает еще и как «дружелюбный собеседник». Особенно активно эту роль «дружелюбного собеседника» играют в программах «Голоса Америки» авторы передачи «Форум». На первый взгляд наличие этой передачи в программах «Голоса Америки» никак не вяжется с той оценкой, какую американские теоретики радиопропаганды дают радио, подчеркивая прежде всего его воздействие на эмоции аудитории, отводя большую роль различного рода акустическим эффектам, хмузыке, музыкальному оформлению, краткости материалов и пр. Программы же «Форума» — это длинные, получасовые беседы, в которых нет даже и намека на попытки как-нибудь «развлечь» радиослушателя. Но все дело в том, что эта передача адресована «серьезному, интеллигентному» радиослушателю, глубоко интересующемуся вопросами экономики и социологии, географии и философии. Обычно с лекциями в передаче «Форума» выступают видные буржуазные ученые США. Конечно, их выступления носят характер «объективности» и «беспристрастности». Тем не менее, как легко заметить, в лекциях этих «дружелюбных собеседников» содержится, как правило, тенденциозно подобранный материал, прославляющий «демократическое устройство Америки», высокий уровень ее науки и культуры, «успешные мероприятия правительства США по борьбе с бедностью» и т. д. Именно в этих передачах «Голос Америки» стремится вести активное идеологическое наступление на интеллигенцию, а что касается техники, приемов пропаганды, то с этой точки зрения назначение программы «Форума» тоже ясно: привлечь внимание интеллигенции, если, конечно, она «хочет ознакомиться с идеями, с которыми не согласна». Конечная же цель — также подвергнуть и этот слой радиослушателя идеологическому воздействию, оказать в результате влияние на его поведение.

    Если к радиослушателям, о которых говорилось выше, «Голос Америки» подходит с довольно сложной программой, то со второй группой радиослушателей, которой также уделяется первостепенное внимание американскими пропагандистами, — а именно с молодежью — он поступает проще. В этом случае пропагандисты «Голоса Америки» целиком и полностью следуют своему собственному пониманию функции радио — «развлекать и отвлекать», а вернее, развлекая, отвлекать и направлять. Достаточно сказать, что в последнее время семь из двенадцати постоянных рубрик в программах «Голоса Америки» на Советский Союз адресовались именно молодежи. Это и 45-минутная «Молодежная программа», и музыкальные передачи, и даже специальная программа «Для полуночников». Причины такого «внимания» к молодежи легко объяснимы и понятны: точно так же, как и молодежь в социалистических странах, советская молодежь оценивается пропагандистами «Голоса Америки» как «незрелая в политическом отношении», не прошедшая большой школы жизни и, конечно, как будущее страны. Не случайно поэтому в передачах «Голоса Америки» в той или иной форме делаются попытки заострить внимание молодых радиослушателей на пресловутой проблеме «отцов и детей». Острые вопросы воспитания молодого поколения Америки — рост преступности среди молодежи, недостатки в системе образования, положение негритянской молодежи и др., — конечно, замалчиваются, а вместо этого в передачах для советской молодежи преобладают материалы о «независимости и самостоятельности» американской молодежи, о проведении американскими юношами и девушками досуга, об их хорошей материальной обеспеченности. Характерна в этом отношении передача «Голоса Америки» от 22 октября 1966 г. Вся передача звучала около шести минут. Приводим ее с небольшими сокращениями: «Один из сентябрьских номеров журнала „Лук“, тираж которого более семи с половиной миллионов, посвящен молодежи. Возраст 47% населения США — менее 25 лет. Молодежь играет большую роль в общественной жизни Америки. Она устраивает демонстрации за и против войны во Вьетнаме, борется за равноправие негров, решает, что будет модно, а что нет, влияет на нашу музыку и танцы. Твист — танец молодежи — облетел весь мир».

    После такого вступления обозреватель задает риторический вопрос: «Какие силы влияют на молодежь?». И отвечает на него словами из журнала «Лук»: «Кеннеди — молодой человек, сделавший федеральное правительство более близким каждому из нас», затем «водитель грузовика», который «сделался кумиром молодежи в 1956 году» (имеется в виду «король» рок-н-ролла Элвис Пресли.—А. /7.), и «битлз», которые в 1963 году заняли место «кумира». Дальше, ради «объективности», в качестве силы, влияющей на американскую молодежь, указывается на «запущенный в 1957 году русский спутник».

    Далее в обзоре говорится: «Корреспонденты журнала «Лук» беседовали с 550 юношами и девушками из 95 городов от Нью-Йорка до Сан-Франциско. Они говорили с ребятами от 13 до 20 лет тогда, когда рядом не было взрослых. Беседовали с молодежью на пляжах, в бассейнах, школах и университетах, в парках, клубах и барах. Среди опрошенных были участники двух ансамблей, сын сенатора, солдаты, спортсмены и многие другие. Каждый из них ответил на 83 вопроса, сказав, что он думает о честности, о наркотиках, нравственности, родителях, о войне во Вьетнаме, равноправии негров, религии».

    Коротко обобщив полученные ответы относительно войны во Вьетнаме, автор передачи делает упор на то, что «большинство молодежи согласилось бы с мнением 17-летнего Дина Тода, сказавшего: «Мы хотим обеспечить для всего мира то, что мы считаем свободным образом жизни». В таком же стиле было покончено и с двумя другими вопросами — отношением американской молодежи к негритянской проблеме и религии. И, наконец, последовало заключение, которое, согласно ставке американских пропагандистов на психологию подростка, должно оказать именно то воздействие на молодого слушателя, какого они добиваются: «Родителями и вообще взрослыми молодежь тоже недовольна. 79% из них утверждают, что родители их раздражают. 57% говорят, что они жили бы самостоятельно, если бы могли, 46% считают, что взрослые не подают им хорошего примера. По мнению молодежи, взрослые слишком много думают о положении в обществе, о деньгах и материальных благах. Один 18-летний юноша заявляет:    „По-моему,    взрослые

    ничего не ценят и ни к чему не стремятся, они просто существуют“».

    И, наконец, «последний аккорд» этой передачи, предназначенной для «воспитания» советских юношей и девушек: «67% молодежи считают, что автомобиль для них необходим. Хотя молодежь не гонится за материальными благами, она От этих благ и не отказывается. У многих есть свои собственные мотоциклеты, автомашины, электрические гитары, стоящие до 600 долларов. 87% молодых людей находят, что их жизнь будет счастливой, но сейчас им чего-то не хватает, они чего-то ищут, они хотят быть самими собой и не желают быть каплями, растворенными в безбрежном однообразном океане».

    Такова в общем и целом та «духовная пища», которую пытается преподносить «Голос Америки» советской молодежи.

    Из приведенных выше двух примеров следует, что принцин дифференциации программ, направляемых пропагандистами «Голоса Америки» на различные слои населения, стремление учесть их интересы, возрастные особенности и все другие факторы с целью добиться наибольшей эффективности этих программ — это один из важнейших принципов в работе американских радиопропагандистов. Исследователи «Голоса Америки» пытаются даже «моделировать» радиослушателя. Принципы этого моделирования, согласно рекомендациям теоретиков, относительно просты: необходимо «найти типичного представителя аудитории, к которой вы хотите обратиться, или человека, который специально занимается глубоким изучением этой аудитории, разъяснить ему идею, которая должна быть распространена, и затем поручить составить сообщение». Следующий, заключительный этап — «проверить воздействие сообщения, которое собираются передать, на небольшой группе, представляющей более широкую аудиторию, являющуюся намеченным объектом». А где же взять такую «модель»? Оказывается, и это не так трудно: «Во время второй мировой войны союзники проверяли действенность обращений к солдатам противника на группах военнопленных... В более недавний период группы лиц, которые в прошлом проживали за железным занавесом, использовались для проверки воздействия определенных тем и сообщений, предназначенных для возможного распространения в районах, находящихся под советским контролем»64.

    Такова неприглядная кухня «Голоса Америки». Как видно, для того чтобы любыми путями оказать воздействие на радиослушателя в нужном направлении, вдохновители реакционной американской пропаганды сил не жалеют.

    Необходимо коснуться еще некоторых приемов американских радиопропагандистов, используемых ими для затуманивания политического мышления радиослушателя, оказания на него психологического давления и для того, чтобы заставить его думать в нужном для «Голоса Америки» направлении. Один из наиболее распространенных приемов заключается в так называемом «косвенном реагировании». Суть этого приема состоит в том, чтобы избрать для пропагандистского выступления именно ту тему, ту проблему, которая в данный момент по той или иной причине волнует радиослушателя, но разрабатывать эту тему таким образом, чтобы радиослушателю не пришло в голову, что его «обрабатывают». Программные положения относительно того, когда и как применять этот прием, можно найти у неоднократно уже цитировавшегося теоретика «внешнеполитического общения» У. Дэ-висона. «Если информация (имеется в виду информация, поступающая из-за рубежа. — А. Я.) касается широко распространенных потребностей, то она будет иметь большую аудиторию, независимо от источника информации. Так, западный джаз и западные моды, по-видимому, получили широкое распространение среди молодежи в Восточной Европе, а иностранные идеи относительно сельского хозяйства и гигиены встречают отклик в развивающихся странах со стороны миллионов людей, которые мало интересуются политическими делами. Информация, которая полезна для больших групп населения любой страны, скорее всего получит довольно широкую аудиторию... (о понимании американскими теоретиками пропаганды слова «полезная» в приложении к информации, передаваемой на зарубежные страны, говорилось выше.— А. Я.)»65.

    То есть, короче говоря, необходимо реагировать на те проблемы, которые волнуют аудиторию. Но еще важнее— как именно реагировать. Здесь, согласно концепции американских радиопропагандистов, нельзя реагировать подобным образом, что-де «у вас такая-то проблема, вы должны решать ее так-то и так-то, а не так-то». Подобный прямой разговор недопустим, так как радиослушатель почувствует, что ему что-то навязывают, и пропагандистская задача не будет выполнена. Реагировать нужно «косвенно», незаметно для самого радиослушателя, как бы вскользь касаясь важной для него проблемы, заставлять его исподволь делать нужные для пропагандиста выводы и совершать выгодные ему поступки. Попробуем разобрать это на одном типичном, хотя и частном, примере использования этого приема «Голосом Америки» в радиопередачах на Советский Союз.

    Как известно, в мае 1966 года Советский Союз заключил соглашение с итальянской фирмой «Фиат» о строительстве автомобильного завода в СССР. Этот факт привлек большое внимание радиопропагандистов «Голоса Америки». 12 мая «Голос Америки» выступил с комментарием на эту тему, в котором, в частности, говорилось: «...Итак, в конце концов и этот бывший символ капиталистического общества — частный автомобиль — в больших количествах появится на советских дорогах». «Конечно, — пророчествовал «Голос Америки», — автомобиль принесет советскому обществу некоторые нежелательные последствия для транспорта, например перегрузку дорог. Но можно подумать и о других предстоящих переменах...».

    Это выступление «Голоса Америки» было прямой реакцией на имевший место факт. Но дальнейшие выступления, чрезвычайно, казалось бы, частые по столь частной теме, были примером именно «косвенного реагирования». В них безмерно восхвалялись «хорошо известные в мире успехи США» в области автомобилестроения, строительства дорог, дешевизна автомобилей и т. д., причем на первый взгляд все это не ставилось в какую-либо заметную связь с какими-либо сторонами этой проблемы в Советском Союзе. Успехи, имеющие место в этой отдельной отрасли американской промышленности, всесторонне использовались для активного пропагандистского наступления. 7 августа 1966 г. «Голос Америки» выступает с комментарием «Производство автомобилей и проблема безопасности движения в США», в котором подчеркивалось, что «американские автомобили по сравнению с автомобилями других стран, по мнению многих специалистов, наиболее безопасны». 19 августа в комментарии о роли дорог в сельском хозяйстве США указывалось, что благодаря автомобилям и шоссейным дорогам «фермеры связаны со всей страной при любой погоде». 29 сентября «Голос Америки» выступил с «объективным» комментарием о причинах повышения цен на автомобили в США, в котором усиленно рекламировались новые марки автомобилей и отмечалось, что эти марки по цене «будут доступны потребителю», так как в Америке «редко кто платит наличными за новые машины». 1 октября повторялись основные тезисы предыдущей передачи, а 8 октября рассказывалось о том, как дешево стоит в Америке автомобиль напрокат, причем во всех этих передачах (впрочем, их было гораздо больше, чем мы указали) не делалось никаких прямых попыток связать эту тему с проблемами в Советском Союзе, однако пропагандистская тенденция здесь была налицо. Такое «косвенное реагирование» было явно рассчитано на то, чтобы привлечь внимание радиослушателя, дифференцированно подойти к аудитории, быть предельно «объективным» при освещении положения дел в собственной стране. Действительно, если говорить на тему об автомобиле в Америке, то тут вряд ли радиослушатель сразу заподозрит американского радиопропагандиста во лжи и, значит, тем самым будет решена проблема аргументации достижений капиталистического строя. Короче говоря, на частном примере показывается его процветание, чтобы в сознании радиослушателя отдельные факты приобрели значение всеобщности. Именно таким путем и аргументируются сейчас основные тезисы американской пропаганды о том, что капитализм изменил свою природу, что американское общество— это «общество процветания и благоденствия» и т. д. Упрощенность в толковании событий и фактов, стремление свести большие социальные проблемы к разного рода случайностям, в результате чего события и факты теряют свой истинный социальный смысл, или же противоположный прием, когда отдельному случайному факту придается значение всеобщности, — такова линия аргументации своих положений пропагандистами «Голоса Америки».

    Однако все это вовсе не означает, что «Голос Америки» целиком и полностью отказался от лжи. Откровенная ложь в его передачах заменена «препарированной истиной». Поэтому американские теоретики продолжают весьма оживленно муссировать вопрос о «полуправде» в пропаганде, о «дозированной правде». Вот как преподносится эта проблема в свете «новейших» теорий «внешнеполитического общения»: «...Пропагандист должен всегда говорить правду. Это не только более нравственно, но в конечном счете и более выгодно. В то же время указывают, что есть случаи, когда правда бывает просто неправдоподобной...». Поэтому в учебнике военного времени для работников отделов психологической войны содержался следующий совет: «Полуправда, которой верят, лучше, чем правда, которой не верят». Это «теоретическое» указание иллюстрируется следующим смехотворным примером. Оказывается, «исследователи радиостанции «Голос Америки» обнаружили, что многих женщин в Советском Союзе невозможно убедить в том, что наличие замороженных продуктов и другие усовершенствования позволяют американской домохозяйке приготовить обед за полчаса. Они (т. е. советские женщины. — А. П.) отмахиваются от таких утверждений, как от явной капиталистической лжи». Именно поэтому американские теоретики и практики пропаганды и делают следующий курьезный вывод: «Существует много нюансов между правдой и ложью. Умалчивание или полуправда обычно менее вредны, чем ложь»6б. Последнее, конечно, относится не к слушателю, а к американскому радиопропагандисту, так как ложь или «дозированная правда» безвредны именно для него. Ему важно добиться, чтобы передачи «Голоса Америки» пользовались вниманием, чтобы их слушали, чтобы верили в их объективность, чтобы им доверяли. Какими приемами это будет достигнуто —это не суть важно, лишь бы «идеи из-за границы, — как сказал Дэвисон,— способствовали будущим изменениям»67. Ради этих «будущих изменений» пропагандисты «Голоса Америки» готовы на все.

    Говоря о передачах «Голоса Америки» на Советский Союз, мы намеренно остановились более подробно на методах и приемах, используемых американскими радиопропагандистами в настоящее время, так как принципиальное содержание этих передач — антикоммунизм по всем линиям, так же как и стратегический план американской внешнеполитической пропаганды — ликвидация социализма и коммунизма, осталось неизменным. Перемена тона, «запланированная объективность» передач «Голоса Америки», маска дружелюбного, терпимого собеседника— все это не более как попытка завоевать доверие слушателя, отравить его мышление, подтолкнуть к действиям в желаемом для пропагандиста направлении. Уже сама нечестность этих приемов говорит о том, что они направлены на достижение грязной, тщательно скрываемой цели. Надежды на успех таких приемов в пропаганде связывались с мнением многих американских политических деятелей, вдохновителей американской реакционной внешней пропаганды, о том, что «в СССР, как и в странах Восточной Европы, происходят перемены», что в связи с этим «пропаганду на Советский Союз и Восточную Европу нужно вести на низких тонах», а «идеологическую войну спустить на тормозах»68. Однако уже многие американские политики и бизнесмены понимают сейчас, что это — ложные надежды. Никаких «эволюций» советского строя не происходит, никаких «провалов» он не терпит. Поэтому многие из них бьют отбой. Собравшись в октябре 1966 года на «теоретическую» конференцию в Нью-Йорке под названием «Будущее капитализма», руководители крупнейших американских и иностранных монополий сказали немало горьких слов по этому поводу. Роджер Блоу, председатель союза директоров «Юнайтед Стейтс стал корпорейшн», выступал не с заключительным словом, но его выступление можно считать выводом, к которому пришли воротилы промышленного и финансового мира Соединенных Штатов Америки. Блоу заявил, что проблема «будущего капитализма» — это не абстрактная тема, а совершенно конкретный вопрос «соревнования капитализма с коммунизмом». Кто кого. «Сейчас речь идет о том, сможем ли мы выдержать решающее испытание в этом охваченном вихрем мире». Надежды на какую-то «эволюцию» — это мираж. «Я придерживаюсь несколько иной точки зрения: они хотят просто усилить эффективность и продуктивность производства в России, и это делает коммунизм еще более опасным соперником, чем когда-либо прежде»69.

    Поистине вопль «истерзанной души»!

    Именно поэтому американские империалисты, признавая, что они не обладают конструктивными идеями, которые можно было бы противопоставить коммунистическим идеям, собирающим под знамена социализма все новые и новые миллионы людей в мире, вынуждены постоянно совершенствовать весь арсенал отравленного пропагандистского оружия, используемого ими в психологической войне против СССР и других социалистических стран, против всех трудящихся мира.

    ЗАКЛЮЧЕНИЯ ЕЩЕ НЕТ..

    Человек сидит в кино, смотрит веселую музыкальную комедию и вдруг испытывает непреодолимое чувство жажды, причем ему хочется выпить почему-то кока-кола, хотя этому напитку он всегда предпочитал минеральную воду... В чем дело? Человек начинает анализировать свои ощущения. Что их могло вызвать? Он не ел ни соленого, ни острого, а воду со льдом пил дома. Краски на экране, бравурная музыка, миловидная певица — все это никак, даже отдаленно, не ассоциируется со стаканом жидкости коричневого цвета, плавающими в ней хрусталиками льда и торчащей соломинкой... Почему же этот стакан неотступно стоит перед глазами и чей-то голос, словно сверля мозг, убеждает на все лады: «Пейте кока-кола! Ну, пейте же! Попробуйте...». И, наконец, этот внутренний, но чужой голос требует: «Иди и пей!». Человек встает, выходит из зала, проходит в буфет,, берет напиток, который не любит, и пьет его...

    Нет, это не мгновенное помешательство. Человек в своем уме и в добром здравии. Ему просто сумели внушить его желание, причем это внушение не имело ничего общего с гипнозом.

    Рассказанное — не фрагмент из фантастического романа. Несколько лет назад в западной прессе промелькнуло сообщение о том, что деятелями рекламного бизнеса открыт новый способ убеждать людей покупать их товары, основанный на психофизиологических особенностях человека. Если в любую киноленту, не имеющую ничего общего с рекламой, вставить один-единственный кадр рекламного плаката, призывающего, например, пить кока-кола, то человек даже и не осознает, что он видел этот кадр. Но схваченное глазом и прошедшее беспрепятственно через все психологические барьеры, это зрительное ощущение вызовет у человека, подсознательное или, лучше сказать, неосознанное желание выпить именно кока-кола. Это желание можно усилить и в конце концов заставить человека пить.

    Легко представить, какой восторг это открытие вызвало у тех, кто заинтересован в сбыте своих залежавшихся товаров. И не только у них. Теоретики американской пропаганды увидели в этом открытии новую возможность усиления воздействия своей «информации» для того, чтобы формировать мысли и определять действия аудитории по своему усмотрению. Многие из них с восторгом писали, что этот метод «предполагает воздействие на аудиторию с помощью стимулов, которые находятся за порогом сознательного восприятия, но тем не менее регистрируются органами чувств... Высказывается гипотеза, что такой метод может сделать возможным проникновение идеи в мозг человека без всяких преград или изменений, обеспечиваемых психологической обороной, которую человек воздвигает, чтобы защитить свои сложившиеся мнения. Таким образом, подсознательное стимулирование может использоваться для того, чтобы способствовать продаже того или иного продукта или внедрению политических идей» 1. Теоретик американской реакционной пропаганды и один из столпов рекламного бизнеса США Артур Мей-ерхофф вообще предлагал перестроить пропагандистскую машину США на манер рекламного бизнеса, конечно же используя и «подсознательное стимулирование». В своей книге «Стратегия убеждения», вышедшей в Нью-Йорке в 1965 году, он писал: «Искусство убеждения включает пять отдельных элементов. В первую очередь тот, кто убеждает, должен завладеть вниманием. Затем нужно разжечь интерес. Далее следует помочь возникновению желания и стимулировать действие. Все эти элементы, выраженные в словах и иллюстрациях, должны быть взаимосвязаны и повторяться изо дня в день как можно большему числу людей, которых вы намерены убеждать, до тех пор пока идея окончательно не будет воспринята» 2.

    «База» для такой грязной работы в США имеется...

    «Голос Америки» продолжает «говорить на многих языках», но, по меткому замечанию директора этой радиостанции Джона Чэнселлора, — «только одним голосом». Правительство США не скупится: лишь на одни «исследования аудитории» оно отпустило Информацион

    на

    ному агентству в 1962 году 1,7 миллиона долларов, а в последующие годы — «чуть больше». Руководители ЮСИА дают обещание, что «к 1970 году на земле не останется уголка, куда бы ни проникал «Голос Америки», передачи которого уже сейчас слушают, как правило, по подсчетам исследователей, 17—26 миллионов человек одновременно». Директор Информационного агентства Леонард Маркс напоминает своим подчиненным: «Дешевый и легкодоступный транзисторный радиоприемник, работающий на батарейке, помогает людям, раньше полностью изолированным, вступать, в контакты с другими людьми, другими странами и другими идеями. Фактически это значит, что их можно... учить и им можно внушать идеи, даже если они не умеют писать и читать. Это новое явление, которое я называю „молниеносной грамотностью“»3. На страницах газет, в специальной литературе по вопросам пропаганды в США постоянно подчеркивается, что за последнее десятилетие «в странах Африки, Азии и Латинской Америки наблюдается поразительно быстрое развитие массовых средств информации» и что если количество газет увеличилось за это время примерно на одну треть, то «число радиоприемников более чем удвоилось». Раздаются призывы, чтобы США как «промышленная демократия» активнее участвовали в деле развития средств информации в нарождающихся странах, особенно потому, что радио играет важную роль в «моменты политических волнений, происходящих в развивающихся странах». «Голос Америки» не остается глух к этим призывам. К 800 часам еженедельных программ в эфире, звучащим на разных языках, добавляется еще... 14 тысяч часов в неделю! Эти передачи записываются на пленку и рассылаются различным радиоцентрам в странах Азии, Африки и особенно в Латинской Америке...

    Словом, время не ждет — оно заставляет действовать. «Голос Америки» изыскивает все новые и новые способы, чтобы с помощью различных трюков одурачить своих слушателей. Что из того, что опыты с «подсознательным стимулированием» вызвали резкие протесты общественности во многих странах как антигуманные! Многие американские радиопропагандисты все-таки остаются при своем мнении, что «у людей можно вызвать определенные рефлексы и они будут реагировать заранее предопределенным образом на звуковые или визуальные стимулы», потому что «выработка рефлексов, конечно, играет роль при определении реакции человека на информацию, особенно если в течение длительного периода времени прививаются ассоциации между политическими деятелями и программами, между продуктами и лозунгами, между внешним видом и ценностями»4.

    И всю эту колоссальную работу по небывалой в истории человечества попытке организованного обмана масс возглавляет правительство США. «Официальные планы Информационного агентства США для отдельных стран, — пишет У. Дэвисон, — подготовленные центральным аппаратом агентства совместно с отделениями на местах, основываются на директивах, разработанных государственным департаментом после консультаций с другими заинтересованными ведомствами». И затем добавляет с видимым удовлетворением: «Почти все правительственные планы являются секретными документами и недоступны общественности»5.

    Что нового готовят в психологической войне, объявленной социалистическим странам, всем народам мира, правящие круги Соединенных Штатов? Как они намерены «по-новому» использовать средства массового общения в этой войне — печать, телевидение, кино и радио? Утопающий хватается за соломинку... Ясно, что они не будут останавливаться ни перед колоссальными затратами на подрывную пропаганду в психологической войне, ни перед использованием отвратительных по своей антигуманной сущности теорий «подсознательного стимулирования» и выработки «политических рефлексов». И хотя все эти попытки обречены на провал, бдительность честных людей мира не будет в данном случае излишней.

    ПРИМЕЧАНИЯ

    Вместо предисловия

    1 См. Cantril.l Н., Gaudet Н. and Herzog Н., The Invasion from Mars, With the broadcast script of War of the Worlds, Princeton, 1940.

    2 Гурко JI., Кризис американского духа, ИЛ, 1958, стр. 149.

    3 «The Revolt against Radio», «Fortune», March, 1947.

    4 Брэдбери P., 451° по Фаренгейту (Библиотека современной фантастики, т. 3), «Молодая гвардия», 1965, стр. 25—27, 167.

    5Лайнбарджер П., Психологическая война, Воениздат, 1962, стр. 147—148.

    6 Данные приводятся по «Nova Mysl», Teoreticky a Politicy Casopis UV KSC, 1965, N° 10, s. 1183; «USIA: Appropriations Hearings, Fiscal Year, 1964», pp. 466—467.

    Глава 1

    1 Ch i 1 d s H. L., Public Opinion: Nature, Formation, and Role, Princeton— New Jersey — Toronto — New York —London, 1965, p. 325.

    2 Лайнбарджер П., цит. соч., стр. 103—104.

    3 D a v i s i о n W. Ph., International Political Communication, N. Y.— Wash., 1965, p. 158.

    4 Лайнбарджер П., цит. соч., стр. 105.

    5 Т а м же, стр. 123.

    6 См. С h i 1 d s Н. L. (ed.), Propaganda and Dictatorship. A Collection of Papers, Princeton, 1936.

    7 Cm. L a s s w e 1 1 H. D., Propaganda Technique in the World War, N. Y. —L, 1927.

    8 Cm. Doo b L. W., Propaganda: Its Psychology and Technique, N. Y., 1935.

    8 Cm. Smith B. L., L a s s w e 11 H. D. and Casey R D., Propaganda, Communication and Public Opinion. A Comprehensive Reference Guide, Princeton, 1946.

    10 С h i 1 d s H. L., A Reference Guide to the Study of Public Opinion, Princeton, 1934, p. 44.

    11 С h i 1 d s H. L. An Introduction to Public Opinion, N. Y. — L., 1940, p. 9.

    12 I b i d., p. 77.

    13 См. В u с h 1 e г E. C., American and British Systems of Radio Control, N. Y., 1933.

    14 Cm. Brindze Ruth, Not To Be Broadcast: The Truth About Radio, N. Y., 1937.

    15 См. Lazarsfeld P. F., Radio and the Printed Page: An Introduction to the Study of Radio and its Role in the Communication of Ideas, N. Y., 1940.

    11 Cm. Cantrill H. and A11 p о г t G., The Psychology of Radio, N. Y.—L., 1935.

    17 Doob L. W., Public Opinion and Propaganda, N. Y., 1948, p. 465.

    11 Cm. Schreiner G. A., Cables and Wireless and Their Role in the Foreign Relations of the United States, Boston, 1924; S h а г p E. W., International News Communications, «University of Missouri Bulletin», vol. 28, No 3, 1927; С о d e 1 М., Radio and Its Future, N. Y., 1930, Clark K., International Communication, N. Y., 1931.

    19 Cm. Tribolet L. B., The International Aspects of Electrical Communications in the Pacific Area, Baltimore, 1929.

    20 Cm. «Culture’s Weak Case: Can’t Show Much on Propaganda», «Variety», May 25, 1938.

    21 Cm. Cnurch G. F., Short Waves and Propaganda, «Public Opinion Quarterly», No 3, pp. 209—222 (Apr. 1939); Graves H. N., Propaganda by Short Wave — Berlin Calling America, «Public Opinion Quarterly», No 4, pp. 601—619 (Dec. 1940); Graves H. N., Propaganda by Short Wave —London Calling America, «Public Opinion Quarterly», No 5, pp. 38—51 (March 1941); Childs H. L., Shortwave Listening in the United States, «Public Opinion Quarterly», No 5, pp. 210—226 (June 1941).

    22 Cm. Childs H. L., and W h i 11 о n J. B. (eds.), Propaganda by Short Wave, Princeton, 1942.

    23 Cm. Friedrich C. G. Foreign-language Radio and the War, «Common Ground», vol. 3, No 1, pp. 65—72 (1942).

    24 Cm. Dryer S h. H., Radio in Wartime, N. Y., 1942.

    25 Cm. R о 1 о С h. J., Radio Goes to War: The «Fourth Front», N. Y., 1942.

    26 С h i 1 d s H. L., Public Opinion.., p. 327.

    27 «New York Times», July 24, 1941.

    28 D u 1 1 e s R., The Road to Teheran, Princeton, 1944, p. 232.

    29 С h i 1 d s H. L., Public Opinion.., p. 326.

    30 «USIA: 18th Review of Operations», Jan. 1—June 30, 1962 (Wash., 1962), p. 10.

    31 Л а й н б a p д ж e p П., цит. соч., стр. 124.

    32 Davison W. Ph., op. cit., p. 158.

    33 Л.айнбарджер П., цит. соч., стр. 112—115.

    34 D a v i s о n W. Р h., op. cit., р. 185.

    35 См. Fitzpatrick D., Telling the World About America. «Public Opinion Quarterly», No 10, Winter, 1946, pp. 582—592.

    Глава II

    1 D a v i s о n W. P h., op. cit., p. 303.

    2 С h i 1 d s H. L., Public Opinion.., p. 327.

    3 Л айнбарджер П., цит. соч., стр. 305.

    4 Davison W. Ph., op. cit., p. 158.

    5 Cm. Barrett E. W. Truth is Our Weapon, N. Y.,    1953, pp.    72—100.

    6 «Department of State Bulletin», Febr.    3, 1946, pp.    136—138.

    7 Cm. W а г b u r g J. P., Put Yourself    in Marshall’s Place,    N.    Y.,

    1948, pp. 12, 46.

    8 «The New York Herald Tribune», Febr. 1, 1947,

    9 Иноземцев Н. Н., Внешняя политика США в эпоху империализма, Госполитиздат, 1960, стр. 452—453.

    10Лайнбарджер П., цит. соч., стр. 335.

    11 См. Daugherty W. and Janowitz М. (eds), A Psychological Warfare Casebook, Baltimore, 1958.

    12 Barckaj C. N.. The New Warfare, L., 1954, p. 27.

    13Лайнбарджер П., цит. соч., стр. 67.

    14 Т    а м    же,    стр.    316.

    15 Т    а м    же,    стр.    317.

    16 Та м    же,    стр.    25.

    17 Grossman    R. Н., Psychological Warfare, «The Journal of the Royal United Service Institution», L., 1952, p. 4.

    18 Л айнбарджер П., цит. соч., стр. 62.

    19 Childs Н. L., Public Opinion.., p. 328.

    20 Лайнбарджер П., цит. соч., стр. 311.

    21 «81st U. S. Congress 1st Session, Senate Document No 123», Wash., 1950, p. 1256.

    22 Cm. Barrett E. W., op. cit., 78—79.

    23 «Congressional Record», March 30, 1951, No 97: A, pp. 1763—1764.

    24 Лайнбарджер П., цит. соч., стр. 311.

    25 См. «U. S. Congress — An Act to Promote the Better Understanding of the U. S. Among Peoples of the World and to Strengthen CoOperative International Relation, Public Law 402», 1948.

    28 Живейнов H. И., Операция PW, Политиздат, 1966, стр. 48.

    27 Borin g H., Psychology for the Armed Services, Wash., 1948, p. 493.

    28 Cm. Kolczynski J., Dywersja, Warszawa, «Iskry», 1964.

    29 «New York Herald Tribune», Sept. 14, 1949.

    30 Kolczynski J., op. cit., s. 46.

    31 I b i d., s. 47.

    32 W i s e D. and Ross T h. B., The Invisible Government, N. Y., 1964, p. 321.

    33 D a v i s J., Peace, War and You, N. Y., 1952, p. 117.

    34 S о s i n G., The Role of Radio Liberty, In: «Propaganda and the Cold War. A Princeton University Symposium», Ed. by J. B. Witton, Wash., 1963, p. 95.

    35 «New York Times», May 27, 1966.

    36 Martin L. J., The International Propaganda: Its Legal and Diplomatic Control. Minneapolis, 1958, pp. 33—34. Цит. по: Егоров B. H., Правда об империалистической пропаганде, Изд-во ИМО, 1963, стр. 138.

    37 S о s i n G., op. cit., р. 95.

    38 «USIA: 22-nd Review of Operations», Jan. 1 —June 30, 1964 (Wash., 1964), p. 34.

    39 D о о b L. W., Public Opinion and Propaganda, p. 362.

    40 Cm. D о о b L. W., Goebbels Principles of Propaganda, «Public Opinion Quarterly», Fall, 1950.

    Глава III

    1 «Newsweek», June 7, 1965.

    2 D a v i s о n W. P h., op. cit., p. 27.

    3 «Радио и телевидение в США», Изд-во Государственного комитета Совета Министров СССР по радиовещанию и телевидению, 1961, стр. 61—62.

    4 D a v i s о n W. P h., op. cit., p. 47.

    5 Daugherty W. and Janowitz M. (eds.), op. cit., p. 580. e Тодд .Дж., Большой обман, ИЛ, 1962, стр. 26.

    7Lazarsfeld P. F; Radio and the Printed Page, N. Y., 1940,

    pp. 135—136.

    8 «Проблемы мира и социализма», Приложение к № 12 за 1964 г., стр. 4.

    9 Barrett Е. W., op. cit., р. 8.

    10 Цит. по: «Международная жизнь», 1963 г., № 8, стр. 10.

    11 Seely Ch. S., Philosophy and Ideological Conflict, N. Y., 1953, p. 308.

    12 Гурко Л., цит. соч., стр. 211—212.

    13 Thorndike A., Animal Intelligence, N. Y., 1911, p. 3.

    14 Ibidem.

    16 Ibidem.

    16 Уэллс Г., Павлов и Фрейд, ИЛ, 1959, стр. 254.

    17 Гурко Л., цит. соч., стр. 215.

    18 Russel В., The Impact of Science on Society, N. Y., 1951, p. 32. Цит. по: Ядов В. А., Тайна лжи, Госполитиздат, 1963, стр. 16.

    19 Цит. по: Ядов В. А., цит. соч., стр. 23.

    20 D о о b L. W., Propaganda: Its Psychology and Technique, p. 89.

    21 Smith B. L., L a s s w e 11 H. D. and С a s e у R. D., op. cit., p. 1.

    22 Лайнбарджер П., цит. соч., стр. 151.

    23 D a v i s о n W. Р h., op. cit., p. 299.

    24 Лайнбарджер П., цит. соч., стр. 153.

    25 Л е н и н В. И., Полное собрание сочинений, т. 40, стр. 69.

    28 Ленин В. И., Полное собрание сочинений, т. 21, стр. 21.

    27 Лайнбарджер П., цит. соч., стр. 188.

    28 Цит. по: Беккер Г. Б., Б о с к о в А., Современная социологическая теория в ее преемственности и изменении, ИЛ, 1961, стр. 632.

    29 Цит. по: 3 а м о ш к и н Ю. А., Психологическое направление в современной буржуазной социологии, Изд-во ИМО, 1958, стр. 24.

    80 См.    Ядов В. А., цит.    соч., стр. 36—37.

    81 См.    Dexter L.    A.    and    White    D.    F. (eds.), People, Society and

    Mass Communications, L., 1964, p. 239.

    32 D a v i s о n W. P h. op. cit., pp. 277—279.

    33 Ibid., pp. 60—61.

    84 Cm. MendelsonM., Listening to Radio. In: D e x t e г L. A. and W h i t e D. М., op. cit., pp. 239—249.

    85 I b i d., p. 242.

    36 Ibid., p. 241.

    87 I b i    d., p. 245.

    38 I b i    d e m.

    89 Ibid., p. 244.

    ^Davison W. P h., op. cit., p. 185.

    «Ibid p. 178.

    42 Cm. L i n e b a г g e г P. М., STASM: Psychological Warfare and Literary Criticism, «The South Atlantic Quarterly», vol. 46, 1947, No 3, July.

    43 Лайнбарджер П., цит. соч., стр. 251.

    44 D a v i s о n W. Р h., op. cit., р. 164.

    45 Лайнбарджер П., цит. соч., стр. 173.

    48 Там же, стр. 116.

    1 В а г г е 11 Е. W., op. ей., p. 72.

    2 Burnham J., Containment or Liberation? An Inquiry into the Aims of U. S. Foreign Policy, N. Y., 1953, pp. 34, 31. Цит. по: Иноземцев H. H., цит. соч., стр. 577.

    3 I b i d., pp. 223, 119.

    4 См. Иноземцев H. H., цит. соч., стр. 577—581.

    5 G u n t h e г J., Inside Europe Today, L., 1961, p. 51. Цит. по: Егоров В. H., цит. соч., стр. 130—131.

    6 Там же.

    7 Зазворка Г., Психологическая война НАТО, Воениздат, 1963, стр. 123.

    8 Цит. по: Турков Г. и Ш а в р о в Я., Подрывные пропагандистские центры США в Европе, изд-во «Знание», 1957, стр. 25.

    9Цит по: Зазворка Г., цит. соч., стр. 124.

    10 См. Davison W. Р h., op. cit., p. 113.

    11 Цит. по: «Контрреволюционные силы в венгерских октябрьских событиях», издано Информбюро Совета Министров ВНР, вып. 1, ИЛ, 1956, стр. 52—53.

    12 Цит. по: «Контрреволюционные силы в венгерских октябрьских событиях», издано Информбюро Совета Министров ВНР, вып. II, ИЛ, 1956, стр. 115.

    13 Т а м же, стр. 116.

    14 Там же.

    16 Там же.

    16 D a v i s о n W. Р h., op. cit., р. 113.

    17 Ц и т. по: «Контрреволюционные силы в венгерских октябрьских событиях», вып. II, стр. 114.

    18 «Nova Mysl», Praha, 1965, № 10, s. 1185.

    19 «Polityka», Warszawa, pazdziernik, 3—17.

    20 T а м же.

    21 S u 1 z b e г g e г С. L., What’s Wrong with US Foreign Policy, N.Y., 1959, p. 48.

    22 Цит. no: «Nova Mysl», Praha, 1965, № 10, s. 1185.

    23 KennedyJhon F., Strategy of Peace, N. Y., 1960, p. 8.

    24 «USIA: Facts about USIA» (Wash. 1963), p. 11.

    25 «USIA: 18th Review of Operations», Jan. 1 — June 30, 1962 (Wash. 1962), p. 11.

    26 Ibidem.

    27 С a m p b e 11 J. C., American Policy toward Communist Eastern Europe: the Choices Ahead, Minneapolis, 1965, p. 3.

    28 Ibidem.

    29 I b i d., p. 39.

    30 I b i d., p. 88.

    31 Ibidem.

    32 Цит. no: «Nova Mysl», s. 1188.

    33 Cm. Horn K., Rozhlasova propaganda ze zahranici, «Nova Mysl», 1965, № 10, s. 1183—1192; Kolczynski J., op. cit.

    34 D a v i s о n W. P h., op. cit., p. 37.

    35 Cm. «Communicating with the People Behind the Iron Curtain», remark by Howland H Sargeant, President of the American Committee for Liberation, «The New School» (N. Y. American Committee for Liberation, 1957); «Sparks into the USSR: The Story of Radio

    Liberation», N. Y. (American Committee for Liberation, 1957).

    36 I b i d.e m.

    37 D a v i s о n W. P h., op. cit., p. 189.

    38 Ibidem.

    39 H orn K., op. cit., s. 1190.

    40 С a m p b e 1 1 J., op. cit., p. 99—102.

    41 «Frontiers of Freedom», 1962, p. 10; цит. no Kolczynski J., op cit., s. 59.

    42 I b i d., s. 59—60.

    43 «2ivot strany», Praha, № 16.

    44 С a m p b e 1 1 J., op. cit., pp. 99—102.*

    45 Цит. no: Horn K., op. cit., s. 1195.

    46 Ibidem.

    47 I bid., s. 1197.

    48 Ibid., s. 1193.

    49 См., например: «Известия», 13 апреля 1966 г.

    50 «The New York Times», Sept. 3, 1966.

    61 Ibidem.

    52 Ibidem.

    53 «The New York Times», Nov. 5—6, 1966.

    54 D a v i s о n W. P h., op. cit., p. 248.

    55 «USIA: 22-d Review of Operations», Jan. 1 — June 30, 1964 (Wash. 1964), p. 1.

    66 Ibidem.

    87 I b i d., p. 6.

    68 I b i d., p. 4.

    69 «Newsweek», June 7, 1965.

    60 Ibidem.

    61 D a v i s о n W. P h.,    op.    cit., pp.    35—36;    см.    также    Kent    Cooper,

    The Right to Know.    An    Exposition    of    the    Evils    of    News    Suppression

    and Propaganda, N. Y., 1956.

    62 Davison W. Ph., op. cit., pp. 40—43, 45.

    63 Ibid., p. 44.

    64 Ibid., p. 178.

    85 I b i d., p. 53.

    66 Ibid., pp. 183—184.

    67 I b i d., p. 129.

    88 С a m p b e 11 J., op. cit., p. 104.

    89 «Правда», 2 ноября 1966 г.

    Заключения еще нет...

    1 D a v i s о n W. Р h., op. cit., р. 48.

    2 Meyerhof f A., The Strategy of Persuasion, N. Y., 1965, p. 128.

    3 «The New York Times», Sept. 3, 1966.

    4 Da vison W. Ph., op. cit., pp. 48—49.

    5 Ibid., pp. 285—286.

    ОГЛАВЛЕНИЕ

    Вместо предисловия............. 3

    Глава I. «Четвертый фронт»......  11

    Глава II. Новая мобилизация......... 32

    Глава III. Рецепты «пуль в эфире»....... 59

    Глава IV. «Радиовойна»........... 88

    Заключения еще нет............... 142

    Примечания ...........    .    146

    Артём Флегонтович Панфилов РАДИО США В ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ВОЙНЕ

    Редактор Я. Л. Пахомов. Оформление художника К. А. Андреевского. Художественный редактор Г. Ф. Скачков. Технический редактор И. Г. Крейс, Корректор И. П. Красовитова.

    А-11910. Сдано в набор 21/Ш 1967 г. Подписано в печать 17/УП    1967 Г.

    Формат 84X108732. Бумага типогр. № 2. Уел. печ. л. 7,98. Уч.-изд. л. 8,12. Тираж 10 000 экз.    .

    Издательство «Международные отношения» Москва, И-90, Мещанская, 7. Зак. № 168.

    Ярославский полиграфкомбинат Главполиграфпрома Комитета по печати при Совете Министров СССР.. Ярославль, ул. Свободы, 97,