Юридические исследования - ИРАНГЕЙТ: зеркало политики и морали Вашингтона. К. Хачатуров, В.Вербенко, Л.Енютина -

На главную >>>

Международное публичное право: ИРАНГЕЙТ: зеркало политики и морали Вашингтона. К. Хачатуров, В.Вербенко, Л.Енютина


    История XX века, изобилующая тайными политическими сговорами и дипломатическими аферами, по числу целей и географическому диапазону не имеет прецедента, подобного скандалу, который склонные к хлестким названиям американские журналисты окрестили «ирангей-том». Одновременно появился его эквивалент «Иран-контрас», кратко, но ясно излагающий суть получившей огласку закулисной сделки: продажу с ведома Белого дома американского вооружения Ирану и использование барыша для противозаконного финансирования никарагуанских «контрас». Одна характерная и лежащая на поверхности деталь, ускользнувшая от внимания многочисленных исследователей «ирангейта»: Вашингтон не имеет дипломатических отношений с Тегераном, но имеет таковые с Манагуа.



    «ИРАНГЕЙТ»: зеркало политики и морали Вашингтона

    Авторы сборника: Владимир Вербенко, Людмила Енютина,

    Петр Романов, Руслан Сикоев, Людмила Соловьева, Юрий Тюньков

    Общая редакция и предисловие доктора исторических наук Карэна Хачатурова

    Рецензент кандидат исторических наук

    Владимир Светозаров

    Оформление: Александр Махов


    Издательство Агентства печати Новости Москва, 1987

    ББК 66.4(7 США) И 77

    © Издательство Агентства печати Новости, 1987 БЮУ 5—7020—0012—9


    Предисловие    7

    Глава    1.    От «Аякса» до «Ирангейта»    15

    Загадочные гости    16

    В «маленькой Америке»    22

    Крах «Павлиньего трона»    24

    Табасская авантюра    27

    «Новая глава» в отношениях с Ираном    29

    Г лава    2.    «Никарагуанский след»    37

    Мишень — сандинисты    38

    *    «Нежный цветок демократии»    43

    «Денежная клоака»    45

    «Духовные братья» президента    53

    Рейган и Буш: лично причастны    55

    Глава    3.    Пусть мусульмане убивают мусульман    59

    Масло в огонь войны    60

    Двойная игра    66

    Тель-Авив путает следы    69

    ... до последнего афганца    71

    Политика «с двойным дном»    74

    Глава 4. Ложь во спасение, или Как президент США соблюдает американские законы    77

    Единожды солгавши...    78

    Можно ли отвести вину от президента?    82

    Ковбои Белого дома    84

    Нельзя обманывать всех и всегда    89

    Незыблемость американских законов?    91

    «Версии прикрытия», или Кризис американского истеблишмента    95

    «Ирангейт» предупреждает (вместо послесловия)    100

    Предисловие

    История XX века, изобилующая тайными политическими сговорами и дипломатическими аферами, по числу целей и географическому диапазону не имеет прецедента, подобного скандалу, который склонные к хлестким названиям американские журналисты окрестили «ирангей-том». Одновременно появился его эквивалент «Иран-контрас», кратко, но ясно излагающий суть получившей огласку закулисной сделки: продажу с ведома Белого дома американского вооружения Ирану и использование барыша для противозаконного финансирования никарагуанских «контрас». Одна характерная и лежащая на поверхности деталь, ускользнувшая от внимания многочисленных исследователей «ирангейта»: Вашингтон не имеет дипломатических отношений с Тегераном, но имеет таковые с Манагуа.

    На древе «ирангейта» иранская и никарагуанская ветви самые развесистые, но есть и иные —иракская, афганская, израильская, южноафриканская, швейцарская. Одни страны — жертвы агрессии, другие — ее подстрекатели, третьи — получатели вооружения, четвертые — финансовые доноры, пятые — валютные посредники и «мойщики» заработанных на незаконном бизнесе денег.

    Корни «ирангейтского» древа уходят в тишь кабинетов Лэнгли, Пентагона, в Овальный кабинет Белого дома. Свидетельств тому — множество, и те американцы, для которых честь и престиж Соединенных Штатов — не пустой звук и уж, во всяком случае, не лавры целлулоидного Рэмбо, с оправданной тревогой говорят о пагубных последствиях «ирангейта» для судеб их родины.

    Анализируя последствия «ирангейта», известный американский обозреватель Энтони Льюис с горечью писал в газете «Нью-Йорк тайме»: «Оглянитесь сейчас вокруг, и вы увидите, что эта политика принесла значительные результаты. Она коррумпировала наши собственные институты — разведку, вооруженные силы, Белый дом. Она способствует распространению пренебрежения к демократии и законам». В унисон звучит и предостережение, которое сделал своим соотечественникам на страницах «Нью-Йорк ревью оф букс» профессор Гарвардского университета Стэнли Хоффман. «Величайшая притягательность тайных операций для президентов,— писал он,—состоит, безусловно, в полной свободе от общественного мнения, от мнения печати, конгресса и большей части чиновничьего аппарата. Цена этой «свободы» — утрата ограничений, налагаемых конституцией на полномочия официальных органов с целью сохранения нашей демократии».

    Соблазнительные для военно-промышленного комплекса тайные операции за рубежом — опасная ловушка для рядовых американцев. Несправедливые войны и тайные операции неизменно сопровождаются нарушением законов и ущемлением прав граждан в собственном доме. Участие США в войнах в Корее и Вьетнаме, в свержении законного правительства в Чили и множестве других стран, в удушении крохотной Гренады, в бандитских налетах на Ливан и Ливию, в необъявленных войнах против Никарагуа и Афганистана — это одновременно и сокращение, подобно шагреневой коже, конституционных прав самих американских граждан.

    Сегодня видна лишь надводная часть «ирангейтского» айсберга. Факты о сенсационном скандале множатся как снежный ком и ежедневно обрастают новыми деталями. Но и известного вполне хватает, чтобы покрыть несмываемой грязью официальный Вашингтон. Каждый понимает, что любому государству, а тем паче великой державе не пристало вершить политику при помощи отмычки, фальшивого паспорта и парика. Впрочем, если бы это касалось только самих Соединенных Штатов, то мы, пожалуй, ограничились бы лишь резонерством. И здесь самое время сказать об отношении советской общественности, органов массовой информации к «ирангейту».

    Казалось бы, какая удобная возможность покуражиться над организаторами позорно провалившейся авантюры! Но в Советском Союзе злорадство не входит в реестр политических эмоций. Не будем кривить душой: советским людям, особенно сейчас, когда их помыслы поглощены великим делом перестройки родного дома, глубоко безразлична судьба всех участников «иран-гейта» — от рядового «связника» до «самого-самого». Но не безразлично содеянное ими совокупное зло.

    «Ирангейт» закладывает динамит под и без того взрывоопасные очаги конфликтов на Среднем и Ближнем Востоке, в Центральной Америке, он усиливает не только региональную, но и международную напряженность, са-мбй отравленной атмосферой заговора отрицательно влияет на возможность решения наиболее жгучей задачи современности — освобождения человечества от кошмара ядерного самоуничтожения, достижения соглашения между Советским Союзом и Соединенными Штатами о снижении уровня военного противостояния. Деструктивную роль «ирангейта» мы видим в дополнительной дестабилизации и без того хрупкого мира. Целям построения в интересах человечества всеобъемлющей системы международной безопасности и безъядерного мира противопоказаны «ирангейты» большие и малые, любого калибра.

    Еще одна веская причина вызывает законную обеспокоенность советской общественности. У «ирангейта» есть зримая антисоветская ветвь, которую намеренно игнорируют западные политики и публицисты. А зря.

    Свое перманентное вмешательство за тридевять земель от американских границ Белый дом неизменно мотивирует заботой о «жизненных интересах» США. Американские мастера «психологической войны» запугивают своих сограждан «сандинистской угрозой», словно не ведая о том, что «соседняя» Никарагуа расположена на большей дистанции от США, чем, к примеру, Великобритания от рубежей Советского Союза.

    Вашингтонские геополитики объявляют районы Центральной Америки и Карибского бассейна «уязвимым подбрюшьем» США, игнорируя наличие подобных аргументов у любого другого государства, включая Советский Союз. Ослепленные великодержавными амбициями, американские стратеги шарят по глобусу с двумя различными циркулями: для себя и для всего остального человечества. В Вашингтоне безопасность США и безопасность Советского Союза измеряют на различных весах. Между тем в ядерно-космическую эпоху безопасность может быть либо равной, либо ее не будет вовсе.

    Из школьного учебника географии явствует, что Иран расположен за тысячи миль от рубежей США и он же имеет общую границу с Советским Союзом протяженностью две тысячи километров. Правда состоит в том, что организаторы «ирангейтской» авантюры беззастенчиво покушаются на безопасность южных рубежей Советского Союза.

    Отношения с Ираном и другими соседями традиционно играют особую роль в системе внешнеполитических приоритетов Советского государства. Всего через две недели после своего рождения молодая Советская власть огласила заключенные царской Россией несправедливые тайные договоры. Основатель Советского государства В. И. Ленин назвал их «позорными», «грязными», «насквозь грабительскими»1. Тогда слово «гласность» впервые вошло в советский политический лексикон. Впервые в истории темные дипломатические лабиринты были озарены светом предельно честной, миролюбивой внешней политики. Она стала открытой книгой Советского государства. Это ли не доказательство лживости наветов о Советском Союзе как «закрытом обществе»?

    Расследование «ирангейта» совпало не только с 200-летием попранной его организаторами Конституции США, но и с 70-летием Великой Октябрьской социалистической революции. Менее чем через месяц после ее победы в историческом Обращении советского руководства ко всем трудящимся мусульманам России и Востока говорилось: «Мы заявляем, что договор о разделе Персии (имеется в виду англо-русское соглашение, навязанное в 1907 году Персии, как тогда именовался Иран.— Прим. ред.) порван и уничтожен». Именно персы открывали перечень обездоленных мусульман Востока, к которым Советская власть обратила такие пламенные слова: «Не от России и ее революционного Правительства ждет вас порабощение, а от хищников европейского империализма, от тех... которые превратили вашу родину в расхищаемую и обираемую свою «колонию»... Вы сами должны быть хозяевами вашей страны! Вы сами должны устроить свою жизнь по образу своему и подобию! Вы имеете на это право, ибо ваша судьба в ваших собственных руках».

    На своей заре Советская власть адресовала Ирану исполненный дружеского участия призыв: «Мы горячо надеемся, что наступает эпоха, когда народы заставят свои правительства положить предел насилиям над персидским народом, и что этот последний получит возможность свободно развивать свои силы на своей земле» 2. Вскоре между двумя соседними государствами был подписан уникальный по своему доверительному характеру договор, который в чрезвычайной ситуации предусматривал право советской стороны ввести свои войска на территорию Ирана, чтобы, в интересах самообороны, принять необходимые военные меры.

    Такая чрезвычайная ситуация возникла в годы второй мировой войны, когда происки нацистской агентуры, угрожавшие национальным интересам СССР, вынудили Советское правительство временно ввести на территорию Ирана свои войска. Одновременно в Иран вступили английские, а вслед за ними и американские воинские части. После войны воинские контингенты были выведены из Ирана. Его столица Тегеран стала одним из символов сотрудничества стран антигитлеровской коалиции, впервые в истории там встретились лидеры Советского Союза, США и Великобритании. Но вскоре Запад развернул против Советского Союза «холодную войну».

    Главная стратегическая цель «ирангейта» — восстановление в Иране уничтоженного антишахской революцией 1979 года американского военного присутствия, нацеленного против южных рубежей Советского Союза. Побочная цель — руководство «иранским фронтом» в необъявленной войне США против Афганистана, который на протяжении свыше 2300 километров граничит с Советским Союзом. Нелишне напомнить, что в 1980 году, два года спустя после победы революции в Афганистане, американский журнал «Каунтерспай» писал: «Было бы весьма полезно, если бы в Афганистане было дружески настроенное к США правительство. Кроме того, Афганистан был бы идеальным местом для шпионских станций, направленных против Советского Союза». Провокационный характер «афганского следа» авторов «ирангейта» особенно очевиден в свете объявленной правительством ДРА политики национального примирения, предпринимаемых афганским и советским руководством мер по мирному решению проблемы вокруг Афганистана.

    Мы не можем умолчать и о том, что кое-кто в Тегеране, с одной стороны, с полным основанием клеймит коварные происки американского империализма и его, в буквальном смысле этого слова оруженосцев, а с другой

    — пользуется услугами «великого Сатаны» (по местной терминологии — США). Как не напомнить тем, кто под покровом правоклерикального фундаментализма скрывает неблаговидные политические цели, такие строки из Корана: «Они обратили свои клятвы в щит и отклонились от пути Аллаха. Поистине скверно то, что они делают!» (сура 63. «Лицемеры» 2 (2). Как не напомнить политическим лицемерам и такие строки: «Видал ли ты того, кто ложью считает религию?» (сура 107. «Подаяние» 1 (1). Двуличие ревнителей «чистоты ислама» проявляется в недальновидной политике антисоветизма, чуждой кровным интересам1 иранского народа.

    Организаторы «ирангейта» попирают элементарные интересы всех мусульманских стран. Известно, что президент Рейган часто ссылается не только на Библию и Талмуд, но и на Коран. Налицо редкое вероломство Вашингтона. Ведь «ирангейт» преследует в том числе цель затянуть до бесконечности, к радости израильского агрессора, братоубийственный ирано-иракский конфликт

    — самую кровопролитную в XX веке войну между развивающимися странами. Нельзя не сказать и о антилати-ноамериканской направленности махинации «Иран-контрас». И о ее антиамериканской направленности, ибо, попирая права других народов, руководители США топчут право собственной нации, позорят ее достоинство. Поэтому перед судом истории неизбежно предстанет не

    только политика,    но и мораль    официального

    Вашингтона. Об этом и рассказывает сборник документальных очерков,    подготовленный    журналистами

    Агентства печати Новости.

    «Ирангейт» — не только и не столько история политического преступления, сколько предостережение на будущее.

    Глава 1

    От «Аякса»    до Ира тента»

    Загадочные гости

    В «маленькой Америке»

    Крах «Павлиньего трона»

    Табасская авантюра 

    «Новая глава» в отношениях с Ираном

    Загадочные гости

    В конце мая 1986 года в аэропорту Тегерана приземлился транспортный самолет «Боинг-707». На его борту прибыла небольшая группа пассажиров — европейцев по внешнему виду — и была доставлена партия оружия. Загадочные гости поселились в отеле «Эстекляль» (бывшем «Хилтоне») и провели в городе несколько дней.

    Этот визит не получил освещения в прессе, хотя прибывшие встречались с видными официальными лицами Ирана. Вероятно, все это так и осталось бы тайной, если бы не информация, появившаяся 3 ноября 1986 года в ливанском журнале «Аш-Шираа». Журнал сообщил, что бывший помощник президента США по национальной безопасности Роберт Макфарлейн тайно посетил Тегеран и встречался там с высокопоставленными должностными лицами, включая Мухаммеда Али Хади — председателя комиссии иранского парламента по иностранным делам. Эта сенсация молниеносно облетела весь мир и стала исходной точкой скандала, получившего название «ирангейт».

    Как стало известно позднее, в этой поездке в Тегеран кроме Макфарлейна участвовали подполковник Оливер Норт — сотрудник Совета национальной безопасности (СНБ), Джордж Кейв — бывший глава резидентуры ЦРУ в Иране, Амирам Нир — израильский специалист по «борьбе с терроризмом», переквалифицировавшийся в бизнесмена. К этому визиту имел отношение и отставной генерал ВВС Ричард Сикорд — одна из ключевых фигур «ирангейта», друг подполковника Норта, один из руководителей закончившейся провалом операции по спасению американских заложников в Иране в 1980 году.

    Американская и иранская версии события существенно разнятся между собой. В ноябре 1986 года, отвечая на вопросы телекомпании Эй-би-си, Макфарлейн утверждал, что иранские власти заранее знали о его приезде в Тегеран, так как этот вопрос был основательно оговорен, и что в ходе состоявшихся переговоров он имел «очень вежливый обмен мнениями с высокопоставленными иранскими официальными лицами».

    Председатель иранского меджлиса Хашеми-Рафсан-джани в интервью парижскому журналу «Жён Африк» описал прием гостей совсем иначе. «Не предупредив нас, — сказал он, — Макфарлейн прибыл в Тегеран с целой делегацией. Мы приняли их достаточно сурово. Мы не выпускали их из аэропорта три с половиной часа... Они воображали, что благодаря их поездке в Тегеран и их обещаниям они смогут добиться освобождения заложников, удерживаемых в Ливане. Но этого не произошло. Они рассердились и уехали. Они привезли с собой минимальное количество техники и, разумеется, получили за нее деньги».

    Итак, что же произошло на самом деле и в чем был действительный смысл миссии Макфарлейна? Почему это событие получило столь скандальную окраску? Почему в результате этой поездки ряд высших чиновников Белого дома были вынуждены уйти в отставку? Почему пытался покончить с собой Роберт Макфарлейн, а президент США столкнулся с угрозой импичмента?

    На многие вопросы хотели бы получить ответы и члены специально созданных в США комиссий по расследованию операций с тайными поставками в Иран американского оружия и с использованием вырученных от этого средств на вооружение антиправительственных группировок в «неугодных» Вашингтону странах, прежде всего Никарагуа. Во всяком случае, дело не ограничилось неудачей одной миссии, а потянуло за собой длинную и запутанную цепь секретных сделок, тайных махинаций и многочисленных нарушений законов. В результате от разбирательства отдельных фактов и эпизодов логическая связь пролегла к общим вопросам, касающимся американской администрации в целом, принципов ее деятельности и степени доверия к ней. Возникли вопросы о том, насколько выборное руководство страны искренне перед своими избирателями, насколько оно соблюдает законы, каковы этические рамки его деятельности, имеет ли, наконец, Белый дом моральное право на свое особое, отличное от общепризнанного, толкование норм межгосударственного общения.

    Чтобы понять, почему Иран оказался в центре сложной и запутанной тайной операции, организованной администрацией Рейгана, следует заглянуть назад, ч историю.

    Иран всегда занимал особое место в геополитических


    планах США. Нефть и стратегическое положение Ирана на Ближнем и Среднем Востоке — вот что главным образом привлекало американский империализм и определяло его политику в отношении этой страны. «Персия будет управляться из Нью-Йорка» — эту заветную мечту Соединенных Штатов высказал еще в начале XX века, на заре американской экспансии в Иране, выходивший в то время журнал «Ревью оф ревьюз».

    Вся последующая история американо-иранских отношений вплоть до наших дней свидетельствует о том, что политика США была направлена на установление своего господства в этой стране, превращение ее в военностратегический плацдарм, источник получения дешевой нефти и богатейший рынок сбыта американских товаров, в первую очередь оружия.

    Для достижения этих целей США не брезговали никакими средствами. Политический шантаж, экономическое давление, угрозы применить военную силу, организация заговоров с целью свержения неугодных правительств — все было позволено, все пускалось в ход американским империализмом.

    Вспомним апрель 1951 года. К власти в Иране пришло правительство доктора М.Мосаддыка, взявшее курс на защиту национальных интересов страны и ликвидацию монополии иностранных нефтяных компаний. Политика Мосад-дыка поставила под угрозу не только позиции главенствовавшего в стране английского капитала, но и далеко идущие планы США, стремившихся полностью вытеснить Великобританию из Ирана и получить доступ к его нефти.

    Пытаясь сорвать национализацию нефтяной промышленности, США и Великобритания объявили бойкот иранской нефти и призвали присоединиться к нему своих западных партнеров и Японию. Одновременно в целях оказания давления на кабинет Мосаддыка в ход был пущен весь набор интервенционистской «дипломатии». К берегам Ирана были направлены корабли 7-го флота США. Американская и английская агентура организовывала провокации, сеяла в стране смуту и беспорядки. Была развернута шумная пропагандистская кампания, в ходе которой правительство Мосаддыка объявлялось «прокоммунистическим», а иранцев запугивали «угрозой с Севера».

    Однако премьер-министр Ирана не поддался шантажу и угрозам и отказался принять кабальные условия Вашингтона и Лондона. В этих условиях в конце 1952 года США, к тому времени уже основательно внедрившиеся в Иран, пришли к выводу о необходимости насильственного отстранения от власти Мосаддыка.

    В 0 часов 15 августа 1953 года по сигналу белой ракеты заговорщики, действиями которых руководили генерал Макклюр — начальник группы американских «советников» и тайно прибывший в Иран особоуполномоченный ЦРУ, специалист по ближневосточным вопросам Кермит Рузвельт, предприняли попытку арестовать Мосаддыка. Однако благодаря бдительности иранских патриотов она была сорвана.

    Шах Мохаммед Реза Пехлеви, спасаясь от народного возмущения, срочно вылетел за границу.

    Но США не отказались от своих планов. В Тегеран на подмогу Рузвельту и Макклюру прибыл еще один специалист по Ирану — генерал Шварцкопф. Участникам заговора против Мосаддыка были переданы миллионы долларов и оружие.

    Накануне переворота посол США в Иране Гендерсон посетил главу иранского правительства и бесцеремонно заявил, что Вашингтон настоятельно рекомендует ему «немедленно уйти в отставку». Этот визит послужил сигналом для заговорщиков. 19 августа воинские части во главе с генералами-монархистами штурмом овладели резиденцией премьер-министра и арестовали его.

    Так завершилась операция по свержению законного правительства Ирана, которая в планах ЦРУ проходила под кодовым названием «Аякс».

    После переворота, 28 августа 1953 года, журнал «Ю. С. ньюс энд Уорлд рипорт» в статье «Американская помощь окупилась» откровенно писал, что переворот в Тегеране был совершен военными, оснащенными и обученными американцами, которые с помощью танков «Шерман» и другого американского оружия изгнали премьер-министра Мосаддыка и взяли власть в свои руки.

    Шаха, проживавшего в римском отеле «Эксельсиор», первым посетил 20 августа 1953 года и поздравил с «победой» директор ЦРУ Аллен Даллес. Затем, шесть дней спустя, шаху было вручено официальное поздравительное послание президента США Эйзенхауэра, с благословения которого была осуществлена операция «Аякс». Обязанный своим возвращением американцам, Реза Пехлеви начал расплачиваться по векселю. Делал он это исправно в течение более четверти века, вплоть до революции 1979 года. По-истине деньги, вложенные администрацией США и ЦРУ в осуществление переворота, не только окупились, но и обернулись колоссальной прибылью.

    В «маленькой Америке»

    Сразу же после переворота шахское правительство формально передало добычу, переработку и сбыт иранской нефти под контроль так называемого международного консорциума, а фактически — американским нефтяным монополиям. Началось хищническое разграбление нефтяных богатств Ирана.

    По подсчетам американского специалиста-нефтяника Г.О’Коннора, приведенным в его книге «Империя нефти», каждая добытая в стране тонна сырой нефти приносила США 12,56 доллара чистой прибыли при себестоимости 1,5 доллара за тонну. Даже после «исторического соглашения» 1973 года, по которому нефтедобывающая промышленность переходила в собственность Ирана, львиная доля добычи и контроль за нею по-прежнему находились в руках монополий США.

    Правящий режим превратил страну в вотчину американского капитала, в источник баснословных доходов, выгодную сферу приложения капиталов и крупнейший в Азии рынок сбыта американских товаров. В то же время экономике страны был нанесен громадный ущерб. Сельское хозяйство было разрушено. Из экспортера основных продуктов питания Иран превратился в их импортера. Национальная промышленность была деформирована в угоду интересам американского капитала. При помощи так называемых «совместных» предприятий США не только выкачивали миллиарды из Ирана, но буквально душили развитие национальной промышленности.

    Шахская клика разворовала миллиарды нефтедолларов. Огромные суммы шли на подкуп представителей американского истеблишмента. А в это время более 50% иранского населения, по официальным данным, жило в условиях «ниже порога бедности».

    Пагубное влияние Вашингтона сказалось не только на иранской экономике. США определяли и направляли внешнюю политику шахского режима. За время правления шаха американский империализм превратил Иран в свой важнейший военно-политический плацдарм не только на Среднем Востоке, но и в бассейне Индийского океана и во всей Азии, в важнейшее звено в цепи военно-политических блоков НАТО — СЕНТО — СЕАТО, направленных против Советского Союза, других социалистических государств, против развивающихся стран.

    В 1977 году, перед визитом иранского монарха в Вашингтон, президенту Картеру подготовили документ — эдакий «послужной список» шаха, в котором перечислялись «услуги», оказанные им Соединенным Штатам. Из этого перечня было ясно, что по указке Вашингтона он предпринял интервенцию в Омане, предоставил в кратчайший срок свои реактивные истребители, когда они срочно потребовались США для войны во Вьетнаме, организовал тайную переброску оружия в Сомали для войны против Эфиопии, создал тайный канал поставок оружия в Чад. По «просьбе» США шах предоставил иранскую территорию для создания шпионских баз на границах с СССР, обеспечил поставки нефти Израилю и ЮАР, гарантировал бесперебойный поток нефти в США и, в угоду Вашингтону и вопреки общему требованию государств — членов ОПЕК, заморозил в 1977 году цены на нефть.

    Вашингтон, ловко подыгрывая великодержавным амбициям шаха, носившегося с химерической мечтой о возрождении «Великой персидской империи», развернул массированную поставку оружия в Иран. Десятки миллиардов нефтедолларов перекачивались шахским режимом обратно в США для приобретения самой дорогой и зачастую бесполезной для Ирана военной техники и оружия, обогащая тем самым американский военно-промышленный комплекс. Ирану навязывались горы оружия, а для его обслуживания направлялись десятки тысяч американских «советников», услуги которых также щедро оплачивались иранской казной.

    К началу 1979 года в Иране находилось от 40 до 50 тысяч американцев — военнослужащих, специалистов и членов их семей. Американская община жила по своим законам. Американцы ходили обедать в ресторан «Пиццаленд», кентуккских жареных цыплят и австралийские бифштексы закупали в магазине «Митленд». Развлекаться они ходили в дискотеку «Эль-Руэдо» или клуб «Парс», куда иранцев не пускали. «Я живу не в Иране,— приводил журнал «Ньюс-уик» в ноябре 1978 года слова одного из американцев,— я живу в маленькой Америке».

    Все это не могло не оскорблять национальную гордость иранцев. Гроздья народного гнева зрели. Для того чтобы удержать на троне шаха, а следовательно, удержаться и самим в Иране, США создали в 1957 году «чудовище» — тайную охранку САВАК. Американцы оснастили САВАК новейшей электронной техникой, обучали палачей методам и технике пыток, а наиболее «достойных» учеников направляли для повышения садистского мастерства на базы ЦРУ в Соединенных Штатах. Как стало известно после падения шаха, от рук САВАК, насчитывавшей более 60 тысяч кадровых сотрудников и огромное число осведомителей, погибло около 400 тысяч иранцев.

    Перед репрессивно-карательным аппаратом ЦРУ поставило задачу уничтожать «инакомыслящих», подавлять любые ростки недовольства проамериканской политикой Мохаммеда Реза Пехлеви. А на то, что в Иране самым жестоким образом попирались права человека, американские «правозащитники» стыдливо закрывали глаза. Созданный в Иране деспотический режим, господствовавший с помощью террора, казался Вашингтону непоколебимым.

    Новый, 1978 год президент Картер и шах Ирана встречали вместе в Ниаваранском дворце в Тегеране. В полночь Картер провозгласил тост. «Иран,— заявил он,— благодаря замечательному руководству шаха является островком стабильности в одном из наиболее неспокойных районов мира». Далее, назвав шаха мудрым руководителем, которого любит народ, Картер заявил: «На свете нет такого государственного деятеля, к которому я питал бы большую признательность и личную привязанность».

    Произнося эти слова, он и не подозревал, что уже в следующем, 1979 году «островок стабильности» превратится в «бушующий вулкан», его «лучший друг» будет свергнут с трона, а американцы будут изгнаны из Ирана.

    Крах «Павлиньего трона»

    В феврале 1979 года в Тегеране произошло вооруженное восстание против шахской диктатуры и американского засилья, вслед за которым революция охватила всю страну.

    Иранский народ, поднявшийся на борьбу с лозунгами «Смерть шаху!», «Смерть Америке!», покончил не только с 2500-летней монархией. Был нанесен мощный удар по позициям американского империализма в стране и во всем регионе.

    Нельзя сказать, что США не пытались предотвратить революцию и спасти господствовавший в Иране режим. Еще в ноябре 1978 года, когда «Павлиний трон» шаха (такое название носит трон персидских монархов. Принадлежал шаху Надиру.— Прим. ред.) начал шататься и трещать под напором революционных событий и угроза американским позициям в стране стала реальной, в Белом доме приступили к разработке планов военного вмешательства. К берегам Ирана собирались перебросить авианосец «Кон-стеллейшн» с 80 самолетами и 5 тысячами военнослужащих, чтобы продемонстрировать, по словам Бжезинского, «американскую заинтересованность в делах Ирана».

    Но против готовившейся военной интервенции решительно выступил сосед Ирана — Советский Союз. С советской стороны на самом высоком уровне было твердо заявлено, что СССР не считает допустимым какое-либо, а тем более военное, вмешательство в иранские дела. Было ясно дано понять, что Москва не останется равнодушным свидетелем в случае империалистической агрессии. Решимость прозвучавшего из Москвы предупреждения произвела должное впечатление на официальные круги Вашингтона. Там изменили тактику. Тогда, как и в 1953 году, было решено сделать ставку на генералов и верные шаху воинские части.

    Буквально до последних минут Вашингтон надеялся спасти проамериканский режим. Режим, но не шаха, так как в Белом доме понимали, что он уже обречен и не может контролировать ситуацию в стране. В начале января 1979 года в Тегеран был направлен с чрезвычайными полномочиями эмиссар Вашингтона генерал Р. Хайзер. Цель его миссии — не допустить прихода к власти антиимпериалистических сил, для чего в случае необходимости организовать с помощью генералов военный переворот. Впоследствии Хайзер в книге «Миссия в Тегеране» писал: «Я считал, что военный путч был куда предпочтительней, чем правительство во главе с Хомейни».

    Однако ни Хайзер, ни генералы, ни вымуштрованные американцами части шахской гвардии, имевшие в своем распоряжении горы оружия, ни зверства тайной охранки, ни последний ставленник шаха Бахтияр уже не могли остановить народную революцию и предотвратить крах шахской диктатуры.

    Весьма поучителен и актуален вывод, к которому пришел американский журналист И. Стоун. «Шах пал не потому,— писал он в статье «Урок Ирана», напечатанной в журнале «Прогрессив» 28 апреля 1979 года,— что ему не хватило оружия ... Причина кроется в стремлении сохранить устаревшие системы правления с помощью силы и современной технологии, путем угнетения среднего класса, рабочего класса и новой молодежи средствами цензуры и террора. Иранский взрыв — это порождение того, чему ЦРУ учило САВАК... Оно не предотвратило революцию, а вызвало ее».

    США потеряли одного из самых верных вассалов, жандарма на службе Вашингтона, невиданный по своим масштабам источник доходов — Иран. Свержение шахского режима значительно ограничило возможности Вашингтона деструктивно влиять на события в районе Персидского залива, на Среднем Востоке. США лишились также важного плацдарма против Советского Союза.

    После поражения во Вьетнаме это был следующий сильнейший удар по имперским амбициям США. Он был особенно чувствительным еще и потому, что в результате апрельской революции 1978 года в соседнем Афганистане потерпели крах коварные планы Вашингтона втянуть Кабул в орбиту американского влияния и создать там еще один плацдарм у южных границ Советского Союза. К моменту иранской революции США уже много месяцев вели необъявленную войну против Демократической Республики Афганистан, используя для этого банды контрреволюционеров, которых они снабжали оружием и деньгами. Одна примечательная деталь. Тайными операциями ЦРУ против ДРА руководил Роберт Лессард, до этого проработавший 10 лет в Иране, где он был одним из создателей САВАК.

    США не могли простить иранскому народу своего поражения. В 1979 году, по свидетельству журнала «Нью-Йорк мэгэзин», правительство Картера пришло к выводу, что режим Хомейни является «раковой опухолью», которую надо ликвидировать, пока она не распространилась на весь Ближний Восток, и что устранение Хомейни —«в национальных интересах США».

    Табасская авантюра

    Между тем бежавший из страны «шах-ин-шах» («царь царей») метался по свету в поисках прибежища. «Летучий голландец», как его окрестила американская печать, нигде не мог найти страну, которая его приютила бы. Бывшие «друзья» не спешили приглашать его в гости. Наконец благодаря американским друзьям, в первую очередь Д. Рокфеллеру и Г. Киссинджеру, шаху удалось устроиться на лечение в США. Все это время тегеранские власти требовали его депортации, с тем чтобы предать суду за преступления перед иранским народом. Обращение иранского правительства к Белому дому с требованием выдать шаха было отклонено. Вашингтон не просто укрыл на время свергнутого монарха, а демонстрировал свое отношение к новой власти в Тегеране, свое вызывающее пренебрежение к волеизъявлению народа Ирана.

    В начале ноября 1979 года группа студентов — «последователей курса имама» ворвалась в здание посольства США в Тегеране, захватила его персонал и потребовала выдачи шаха в обмен на освобождение заложников. В ответ на эту акцию президент Картер отдал указание заморозить иранские авуары примерно на сумму 8 млрд. долларов, находившиеся в американских банках и их филиалах за рубежом. США объявили о введении эмбарго на продажу оружия Ирану и экономической блокады и призвали своих союзников присоединиться к ним. Иран пытались задушить клещами экономических трудностей.

    Советский Союз, осуждая методы обращения с иностранными дипломатическими представителями, в то же время решительно выступил против антииранских акций США. Советский представитель в Совете Безопасности ООН заблокировал американскую резолюцию, имевшую целью подвергнуть Иранскую Республику торгово-экономической блокаде под флагом ООН. Одновременно советское руководство предоставило Ирану возможность значительно увеличить транзит иранских грузов через территорию СССР. Такое решение Советского Союза, по существу, сорвало империалистическую блокаду Ирана.

    Между тем администрация США не отказалась от намерений «наказать» непокорный режим в Тегеране. Чтобы усилить военное давление на иранцев, в ход была пущена «большая дубинка». К апрелю 1979 года в районе Индийского океана была сосредоточена группировка из 14 кораблей ВМС*США во главе с авианосцами «Констеллейшн» и «Мидуэй», к которым позже присоединился «Китти Хок» в сопровождении пяти кораблей из состава 7-го флота США. По сообщению «Ю.С. ньюс энд Уорлд рипорт», в период кризисной ситуации с заложниками военно-морским силам США был отдан приказ выйти на позиции для возможных действий против Ирана. Позже, в ноябре 1981 года, обозреватель «Вашингтон пост» Дж. Андерсон, часто пользующийся информацией ЦРУ, сообщил, что администрация Картера всерьез обсуждала вопрос о применении ядерного оружия. О том, что в Белом доме под надуманными предлогами «сдерживания» СССР рассматривались планы ядерных ударов по Ирану, свидетельствует и Р. Халлоран в своей статье, опубликованной в «Нью-Йорк тайме» 3 сентября 1986 года.

    Кризисная ситуация в американо-иранских отношениях достигла своей кульминации в ночь на 25 апреля 1980 года, когда шесть транспортных самолетов и восемь вертолетов с опознавательными знаками ВВС США, имея на борту 90 «коммандос» из специального отряда «Дельта», вторглись в воздушное пространство Ирана и направились к безлюдной местности Табас в пустыне Даште-Кавир. Отсюда «коммандос» должны были пробраться в Тегеран и внезапным нападением освободить заложников.

    Но еще до начала этой операции из-за сильной песчаной бури и технических неполадок из строя вышли четыре вертолета. Так как по плану дальнейших действий требовалось не менее шести вертолетов, руководитель «коммандос» полковник Чарльз Бекуит был вынужден отказаться от «броска» в Тегеран и принять решение об отмене операции. При вылете из Табаса один из оставшихся вертолетов столкнулся с самолетом-заправщиком. В результате взрыва боеприпасов и возникшего пожара погибли восемь десантников и четверо других получили серьезные ранения. Оставив на месте погибших, секретные документы, карты, поврежденные вертолеты и самолет и покинув на произвол судьбы группу американских агентов во главе с Ричардом Мидоу-зом, ожидавшую «коммандос» в Тегеране, участники операции в панике бежали из Ирана.

    Так бесславно закончилась табасская авантюра, которую в Вашингтоне окрестили интригующими кодовыми названиями «Блю лайт», «Райс боул», «Игл кло» («Голубой свет», «Чашка с рисом», «Коготь орла».— Прим. ред.). То, что позже Белый дом назвал «операцией по спасению заложников», на самом деле было частью крупномасштабной военной акции, направленной на разгром иранской революции и свержение правительства суверенного государства.

    В апреле 1982 года в ^статье «Неудавшаяся миссия», опубликованной в «Нью-Йорк тайме мэгэзин», один из организаторов этой акции 3. Бжезинский признал, что та-басская авантюра была частью плана «более широкой карательной операции» против Ирана. О том, как представляли эту «карательную операцию» в Вашингтоне, можно судить по вариантам, излагавшимся в то время в американской печати: морская блокада, минирование портов, бомбардировка городов и нефтепромыслов, высадка морского десанта в районах добычи нефти.

    Провал авантюры в Табасе перечеркнул планы Картера и Бжезинского, рассчитывавших на то, что в случае успеха она послужит сигналом для выступления американской агентуры и прошахских группировок в Иране, которые так же, как и американская морская пехота в Персидском заливе, были готовы к нанесению удара по революции.

    Неудавшаяся операция во многом предопределила поражение Картера на очередных президентских выборах. К власти в Белом доме пришел новый президент, Рональд Рейган, широко использовавший в ходе своей предвыборной кампании тему «спасения» американских заложников в Тегеране.

    «Новая глава» в отношениях с Ираном

    К 20 января 1981 года — времени инаугурации Рейгана — заложники были освобождены. Одним из условий американо-иранского соглашения об их освобождении был отказ США от вмешательства в дела Ирана. Однако события последующих лет показали, что Белый дом не изменил своей враждебной политики в отношении Ирана, не собирался выполнять взятые на себя обязательства.

    С самого начала рейгановская администрация взяла курс на поддержку врагов революции, промонархических группировок в эмиграции, готовивших интервенцию против Ирана. Сам президент Рейган, как свидетельствует «Вашингтон пост», «поручил ЦРУ поддерживать эмигрантов, выступающих против режима Хомейни».

    Промонархическим организациям, возглавляемым такими одиозными фигурами, как генерал Овейси, прозванный иранцами «палачом Тегерана», Захеди, сын генерала, участвовавшего в свержении Мосаддыка, генерал Арияна, предоставлялись десятки миллионов долларов и оружие для ведения подрывной работы против нового режима. Так, по словам «Вашингтон пост», ЦРУ предоставило 6 млн. долларов организации «Фронт освобождения Ирана» (ФОН), возглавляемой бывшим премьер-министром Али Амини. Одной из подрывных операций ФОН стала, в частности, организация выступления сына бывшего шаха Али Резы по иранскому телевидению, в конце которого он пообещал иранцам: «Я вернусь!» Это выступление стало возможным благодаря специальной аппаратуре ЦРУ, позволившей прервать обычную работу иранского телевидения и включиться в его передачи. По сообщению ливанской газеты «Ас-Сафир», ЦРУ также организовало заброску в Иран диверсионных групп, прошедших специальную подготовку в США. Диверсанты, подчеркивала газета, «были призваны дезорганизовать национальную экономику, парализовать деятельность государственных учреждений и в результате этого добиться дестабилизации политической обстановки в стране».

    В 1986 году органы безопасности Ирана арестовали агентов ЦРУ Дж. Паттиса, Ф.Энглза, Н. Никола, Дж. Коппера, Дж. Сейба, предъявив им обвинения в шпионаже и причастности к диверсионно-террористическим акциям.

    В то же время усилилась пропагандистская война против Ирана. В подстрекательских передачах «Голоса Америки», в выступлениях американской печати муссировались сообщения о росте недовольства в Иране, о царящей среди масс «ностальгии» по временам шахского правления и американского присутствия в стране.

    Соединенные Штаты развернули широкую антииран-скую кампанию. Белый дом включил Иран в проскрипционные списки «государств-террористов» и призвал своих союзников не иметь никаких дел с тегеранским режимом.

    Президент США в интервью итальянскому еженедельнику «Сеттиманале» в январе 1981 года заявил: «Хомейни и его наемные убийцы... захватили в качестве заложника целую страну — Иран». В своих дальнейших публичных выступлениях он не уставал обвинять Иран в «пособничестве терроризму». Так, 8 июля 1985 года, выступая с речью перед Американской ассоциацией юристов в вашингтонском зале

    зо

    «Конститьюшн-холл», Рейган вновь обвинил иранских руководителей в подстрекательстве, назвав их «новой международной корпорацией убийц». Глава Белого дома не стеснялся использовать самые оскорбительные выражения по адресу других суверенных стран и их руководителей.

    Всякий раз, когда США проводили очередную пиратскую акцию против Ливии, Ливана, Сирии, из Вашингтона раздавались призывы заодно «наказать» Иран. Не раз под предлогом «обеспечения безопасности» судоходства в Персидском заливе США угрожали применить военную силу против Ирана. Так, в феврале 1987 года, сконцентрировав в восточном Средиземноморье авианосцы «Дж. Ф. Кеннеди» и «Нимиц», США выступили с заявлением о том, что «оставляют за собой право прибегнуть к военной силе», если Иран поставит под «угрозу пути транспортировки нефти». (В середине августа США стянули в район Персидского залива армаду из 28 военных кораблей, включая авианосец «Кон-стеллейшн» и вертолетоносец «Гуадалканал».)

    Вместе с тем в Белом доме осознавали, что военных угроз и подрывных акций недостаточно, чтобы свалить неугодный режим и вернуть Иран в орбиту американского влияния. В Вашингтоне решили, придерживаясь на словах «политики кнута», на деле негласно испробовать и «политику пряника» и принялись изучать различные варианты подходов к Тегерану.

    Первая попытка «наведения мостов» с тегеранским режимом относится к 1983 году. Вашингтон, желая продемонстрировать свое стремление к «улучшению отношений» с иранским руководством, подкинул ему сфабрикованную ЦРУ фальшивку о «советской агентуре» в стране, ставшую поводом для жесточайших репрессий против Народной партии Ирана («Туде»), наиболее последовательно выступавшей и против шахского режима, и против американского империализма, в защиту национальных интересов иранского народа.

    Весной 1985 года ЦРУ на основе сообщений, поступавших от его агентуры в Иране, подготовило секретный меморандум, в котором говорилось, что ситуация в этой стране крайне нестабильна, что правящий режим находится на грани краха. В меморандуме содержались рекомендации «не упустить момент», использовать складывающуюся ситуацию для установления контактов с «умеренными» элементами в иранском руководстве, которые якобы готовы пойти на это. ЦРУ учитывало, что Иран, вот уже несколько лет ведущий кровопролитную войну с Ираком, остро нуждается в американском оружии, которым еще с шахского времени была оснащена его армия.

    Итак, определились пружины тайных контактов. Оставалось найти пути подхода к Тегерану. Идею использования поставок оружия в качестве удобного канала для налаживания отношений с Ираном подсказал Тель-Авив. Он же предложил свои услуги в этом деле. Однако израильтяне выдвинули условие: сделка может состояться лишь с личного одобрения президента США, а в случае провала стороны будут все отрицать. В Белом доме согласились с предложением Тель-Авива. Там хорошо знали и опыт сепаратных сделок Тель-Авива, и то, что Израиль уже имеет опыт сотрудничества в военной области с Ираном. Не было тайной для Белого дома и то, что начиная с 1980 года Тель-Авив перепродавал Тегерану американское оружие. Но администрация закрывала на это глаза. Правда, уже тогда в тайне от своего партнера Вашингтон рассчитывал в случае раскрытия этой аферы свалить на Израиль всю вину. «Вашингтон не запачкает своих рук, прикоснувшись к террористам, — писала по этому поводу в декабре 1986 года «Нью-Йорк пост».— Он будет иметь дело с законным правительством — и то на расстоянии, через Израиль». Так оно и случилось. Когда афера с поставками оружия выплыла наружу, вашингтонские «джентльмены с чистыми руками» стали спешно кивать в сторону Израиля.

    При принятии решения Белый дом учитывал также то обстоятельство, что американские частные компании поставляли оружие Ирану почти с самого начала ираноиракской войны. По свидетельству «Нью-Йорк тайме», Пентагон давно знал о так называемой частной торговле, но не препятствовал ей, поскольку использовал этот канал для получения разведывательной информации об Иране. Газета подчеркивала, что впоследствии частная торговля «была вытеснена официальными действиями правительства».

    17 января 1986 года, как сообщила «Вашингтон пост», президент Рейган, продолжая публично поддерживать эмбарго и призывая к этому своих союзников, подписал документ, заложивший основу для прямых тайных операций с оружием. По сообщениям западной печати, США планировали поставить вооружение и боевую технику на общую сумму 5 млрд. долларов. Впоследствии, выступая 19 ноября 1986 года на пресс-конференции в Белом доме, Рейган будет утверждать: «Все, что мы продали им, могло бы уместиться на один грузовой самолет, и там еще осталось бы довольно много места». Однако 29 ноября 1986 года «Таймс» сообщит, что только во время секретного визита Р. Макфарлейна в Иран на авиационную базу Каламокри близ Тегерана прибыло 20 грузовых самолетов с оружием и запчастями.

    После того как Рейган санкционировал поставки оружия, ЦРУ, по сообщению «Ньюсуик», разработало операцию под кодовым названием «проект Восстановление», которая предусматривала обход продолжавших действовать в США юридических запретов на экспорт оружия в Иран. Координирование операции было возложено на помощника министра обороны США Р. Армитиджа, непосредственное исполнение —на сотрудника Совета национальной безопасности О. Норта. Уже само название операции говорило о подлинных ее целях. В первую очередь «проект Восстановление» свидетельствовал о желании США восстановить свои позиции в Иране.

    Посылая Макфарлейна, Белый дом пытался легализовать тайные поставки оружия, стремился получить официальное согласие иранского руководства и тем самым узаконить военное сотрудничество с Ираном. Если бы его миссия увенчалась успехом, вслед за оружием появились бы «советники», а затем и дипломаты. Дальше события развивались бы по неоднократно отработанной схеме империалистического «возвращения» в «неугодную» страну.

    Миссия Макфарлейна потерпела фиаско и завершилась скандалом. Вашингтон сам угодил в ловушку, которую он готовил для Тегерана.

    В иранском звене «ирангейта» еще много белых пятен. Однако и то, что уже хорошо известно, позволяет отделить ложь от истины, факты от измышлений. То, что президент Рейган в своих публичных выступлениях скромно называл «секретной дипломатической инициативой», «поисками подходов к Ирану», продиктованных «заботой о судьбе американских заложников в Ливане», на самом деле представляло собой грубое вмешательство в дела суверенного государства. А учитывая, что оно находится в состоянии войны с Ираком, правомерно говорить и о вмешательстве в этот конфликт и в дела региона в целом. Об одной из главных целей такого вмешательства откровенно заявил Макфар-лейн в беседе с Кимхе—израильским участником сделки с оружием. «Давайте скажем определенно, чего мы хотим,— привел его слова в своем февральском номере за 1987 год журнал «Монд дипломатик».— Соединенные Штаты хотят обеспечить себе политический возврат в Иран, а не добиться в обмен на поставки оружия освобождения заложников». Действительно, вопрос о судьбе заложников понадобился Рейгану, так же как в свое время Картеру, лишь в качестве предлога для прикрытия подлинной цели своей политики.

    То, что в своем радиообращении к американскому народу 6 декабря 1986 года Рейган назвал «попыткой наладить отношения с надежными, умеренными» силами в Иране, на самом деле, как свидетельствует секретный план Норта, выдержки из которого напечатала «Вашингтон пост», предусматривало приход к власти проамериканских сил. Не исключено, что рассматривался и проект реставрации монархии. Ведь США уже помогли однажды наследному принцу Али Резе заявить о своих притязаниях.

    Стараясь выбраться из «ирангейтского» болота, Белый дом пытается оправдать свое вмешательство в дела Ирана измышлениями о «советской угрозе». В частности, в «Обращении к стране» 13 ноября 1986 года Рейган заявил: «Позвольте мне повторить: давнишние цели Америки в регионе заключаются в том, чтобы помочь Ирану остаться независимым от засилья Советского Союза». Эта беспардонная ложь настолько очевидна, что сама американская печать вынуждена была признать это. «Защитники» президента Рейгана вызвали к жизни призрак советского вторжения в Иран,— писала 19 января 1987 года «Вашингтон пост»,— в качестве оправдания закулисной сделки с поставками оружия».

    Ответ клеветническим утверждениям Рейгана дали и сами иранцы. 14 марта 1987 года агентство ИРНА передало выступление председателя иранского меджлиса Хашеми-Рафсанджани, который заявил, что американцы включили в доклад комиссии Тауэра (подробнее об этом докладе см. главу 4.— Ред.) утверждения, направленные на то, чтобы «омрачить ирано-советские отношения». Далее он отметил, что, когда американцы приезжали в Тегеран, «они добивались, чтобы мы не улучшали своих отношений с Советским Союзом и не шли на взаимное сближение с этой страной».

    Однако, если внимательно разобраться во всем этом, нельзя не заметить, что ставка Вашингтона на определенные элементы, настроенные враждебно по отношению к Советскому Союзу и стремящиеся возобновить отношения с США, имела под собой достаточно веское основание. И афера с тайными контактами и поставками оружия, которую президент Рейган назвал «секретной дипломатической инициативой в отношении Ирана», была бы просто невозможна, если бы со стороны части иранской верхушки не было встречного движения, как бы ни отрицали это в Тегеране официальные лица. Об этом свидетельствует и ставший известным в ходе расследования «ирангейта» факт визита в Вашингтон в сентябре 1986 года трех иранских официальных лиц, из которых один, по словам Р. Сикорда, участвовавшего в организации этой встречи, был «особенно приближенным к высокому ответственному лицу» Ирана. Они не только провели переговоры с американскими представителями, выступавшими от имени администрации, но даже посетили Белый дом. Правда, президент Рейган заявил, что в то время его самого там не было. Имея в виду прежде всего США, газета «Нью-Йорк тайме» делает вывод, что поставки американского оружия «открыли новую главу» в отношениях с Ираном.

    Обращает на себя внимание и то обстоятельство, что попутно не только в средствах массовой информации, но и в официальных кругах Ирана время от времени разворачивается оголтелая антисоветская кампания. А чего стоит пиратское нападение иранских военных катеров на советское гражданское судно «Иван Коротеев» в Персидском заливе 6 мая 1987 года?

    В арабских средствах массовой информации обратили внимание, что, несмотря на все заверения Вашингтона и Тегерана о том, что с сентября 1986 года все контакты между ними прекращены, на самом деле они продолжались. Хорошо осведомленное кувейтское информационное агентство КУНА сообщило, в частности, что в ходе майской поездки 1987 года помощника государственного секретаря США по делам Ближнего Востока Ричарда Мэрфи по арабским странам Персидского залива и его пребывания в Объединенных Арабских Эмиратах состоялась секретная встреча с иранскими представителями во главе с заместителем министра иностранных дел Ирана Мохаммедом Али Беша-рати. Еще раньше — в марте 1987 года — американская телевизионная компания Эй-би-си сообщила, что «между США и Ираном по-прежнему сохраняются секретные контакты» и что «американские официальные лица провели целый ряд тайных встреч с влиятельными иранцами как в США, так и за океаном».

    Итак, несмотря на скандальное разоблачение, тайные контакты Тегеран — Вашингтон продолжались. Причем каждая из сторон ищет в них свою собственную выгоду. Это сотрудничество преследует цели, далекие от поисков мира и уважения суверенитета других народов.

    Как видно, в ходе «ирангейтского» скандала было сделано немало лживых заявлений и лишь изредка говорилась правда. Однажды сделал это вице-президент США Джордж Буш. «Сердца американцев полны вполне понятной враждебности, поистине ненависти к Ирану Хомейни. Я сам испытываю те же чувства. Их испытывает и президент»,— заявил он 3 декабря 1986 года, выступая на завтраке, устроенном Американским предпринимательским институтом. Тем самым он выразил подлинное отношение рейга-новской администрации, которая не простила потери своих позиций в Иране. Другим образчиком такого отношения может служить призыв губернатора штата Южная Дакота Уильяма Джэнклоу обрушить бомбы на головы иранцев. «Мы хотим предоставлять им оружие единственным способом — из бомбового люка бомбардировщика В-1 с высоты 30 тысяч футов»,— процитировала слова губернатора 22 декабря 1986 года «Вашингтон пост».

    Подлинное отношение к этой стране со стороны США подтвердил и сам президент. В интервью, которое Рейган дал группе тележурналистов 27 мая 1987 года, говоря о военных приготовлениях США в Персидском заливе, он выступил с угрозами в адрес Ирана, который был назван «варварской страной». Он не конкретизировал планы нанесения удара по Ирану, заявив: «По-моему, будет гораздо лучше, если иранцы, ложась спать, каждый день будут гадать, что мы можем предпринять, вместо того чтобы знать от нас об этом заранее».

    «Ирангейт» — не случайность и не ошибка Рейгана, как это пытается представить его администрация. «Ирангейт» — закономерный результат агрессивных устремлений США, политики бесцеремонного вмешательства в дела суверенного государства.

    Глава 2

    «Никарагуанский след»


    Мишень — сандинисты «Нежный цветок демократии» «Денежная клоака»

    «Духовные братья» президента Рейган и Буш: лично причастны

    Мишень—сандинисты

    «Никарагуанский след» «ирангейта» является одной из основных ветвей аферы. Недаром особые усилия Белого дома после того, как разразился скандал, были направлены на то, чтобы скрыть правду прежде всего об этой части грязной истории. Следует учесть, что, во-первых, центральноамериканский курс Белого дома разрабатывался при активном личном участии президента, испытывающего, как известно, особые симпатии к «контрас», а во-вторых, что именно это направление внешней политики администрации подвергалось наиболее острой критике как внутри США, так и за рубежом.

    Дело «Иран-контрас» разоблачило механизм, с помощью которого Белый дом, обходя закон и решения конгресса, вооружал и финансировал наемников. Маневр, впрочем, далеко не новый в практике американских администраций. В той же Центральной Америке, например, Белый дом неоднократно обходил различные запреты конгресса, используя услуги своего союзника — Израиля, который вооружал диктаторские режимы в Сальвадоре, Гватемале, Гондурасе, в Никарагуа при Сомосе III, несмотря на грубейшие нарушения в этих странах прав человека.

    В июне 1986 года, отвечая на вопрос журнала «Пипл», почему его правительство помогает «контрас» вопреки воле большинства американцев, президент Рейган привел слова Томаса Джефферсона о том, что, «если народ будет знать факты, он не совершит ошибки». «Я должен сказать,— подчеркнул Рейган,— что народу не известны все факты о Никарагуа».

    Знать правду о Никарагуа действительно полезно, причем не только факты сегодняшнего дня, но и подзабытые некоторыми свидетельства прошлого, которые помогают найти ответы на многие актуальные вопросы. Один из главных постулатов Белого дома провозглашает, например, что американское вмешательство в Центральной Америке является ответом на «коммунистическое проникновение» в регион.

    Небольшая историческая справка. В 1847 году морские пехотинцы США заняли в Никарагуа порт Сан-Хуан-дель-Норте, через который проектировалось строительство межамериканского канала. До Октябрьской революции в России оставалось еще 70 лет.

    Год 1856-й. При поддержке США авантюрист Уильям Уокер объявил себя президентом Никарагуа. Вашингтон немедленно признал новоявленного «президента» и предоставил ему заем. 22 сентября Уокер в качестве первых мер своего правительства восстановил рабство и объявил английский официальным языком государства.

    В 1894—1896 годы ВМС США снова в Никарагуа, чтобы «защитить жизнь американских граждан». В 1899-м и 1907 годах — та же история. В 1909-м морская пехота США вновь в Никарагуа, чтобы помешать закреплению победы либеральных сил. Об «угрозе коммунизма» в Центральной Америке, как и прежде, еще не могло быть и речи, а Вашингтон методично и целеустремленно бил и бил молотом по никарагуанской наковальне, как только в стране появлялись хотя бы малейшие признаки стремления к независимости.

    Наконец, год 1926-й. Именно в это время США начали свои первые интервенционистские действия против санди-низма. Американские войска вновь высадились в Никарагуа, чтобы подавить восстание либералов против продажного правительства Адольфо Диаса. Возглавлял восстание генерал Аугусто Сесар Сандино. В 1934 году Сомоса I в прямом сговоре с посольством США организует убийство «Генерала свободных людей», который прибыл в Манагуа по приглашению правительства на официальные переговоры.

    Факты говорят о том, что уже полтора века США силой препятствуют народу Никарагуа в осуществлении на деле законного права самостоятельно решать свои внутренние проблемы, выбрать тот путь, который он желает. В течение пяти десятилетий диктаторский режим династии Сомосы устраивал Вашингтон и не устраивал никарагуанский народ. До 1979 года это противоречие решалось в пользу Вашингтона; в 1979 году оно решилось в пользу никарагуанского народа. Именно это и не устраивает Белый дом.

    «Никарагуанский след» «ирангейта» закономерен. В 1981 году, придя к власти, президент Рейган поставил в качестве одной из главнейших своих целей свержение сандинистского правительства. При этом делалась ставка на самые грубые,

    I лавари никарагуанских «контрас» (на снимках), обучаемых, финансируемых и вооружаемых США,— «духовные братья» американского президента. Им предназначалась значительная часть средств, вырученных от тайных поставок оружия Ирану.


    силовые формы вмешательства во внутренние дела суверенной страны, на откровенную клевету в отношении сандини-стов, что, естественно, вело к систематическому нарушению как собственного законодательства, так и международного права.

    Скандалу «Иран-контрас» предшествовала целая серия разоблачений, резонанс которых с большим или меньшим успехом администрации удавалось все-таки приглушить.

    В марте 1982 года скандал произошел в государственном департаменте США, организовавшем пресс-конференцию никарагуанца Орландо Тарденсильи, который был захвачен на сальвадорской территории. По замыслу дезинформаторов Тарденсилья должен был публично подтвердить, что он якобы прошел военную подготовку на Кубе и в Эфиопии, а затем направлен никарагуанским правительством в Сальвадор. Бомба взорвалась, но поразила самих пиротехников. В присутствии иностранных журналистов Тарденсилья отказался от всех своих показаний, сделанных под пыткой, и рассказал, как его обрабатывали высокопоставленные сотрудники государственного департамента.

    В марте 1983 года стало известно о попытках ЦРУ устранить министра иностранных дел Никарагуа падре Мигеля Д’Эското. Согласно плану министру должны были вручить в качестве подарка бутылку с отравленным вином. Когда переправленная в Манагуа бутылка попала в руки сотрудников государственной безопасности Никарагуа и была исследована, оказалось, что в вине содержался металл таллий, употребление которого даже в самых ничтожных дозах через десять дней должно было привести к выпадению волос, сильнейшим болям во всем теле, жару, синюхе и в конечном итоге к смерти. Кстати, попытки избавиться от министра-священника на этом не прекратились. В сентябре того же года два самолета, поднявшиеся в воздух с военных баз в Гондурасе, подвергли бомбежке Манагуа. Один из самолетов пытался сбросить бомбы на резиденцию министра иностранных дел Мигеля Д’Эското.

    В 1984 году информированный мексиканский журнал «Просесо» рассказал о плане ЦРУ «Хоре», который ставил своей задачей спровоцировать столкновение между руководителями никарагуанской церкви и сандинистами. Одновременно преследовалась цель оказать давление на католические круги США, находящиеся в целом в активной оппозиции центральноамериканской политике Белого дома. По свидетельству журнала, операция разрабатывалась при прямом участии вице-президента США Буша.

    В том же году разразился еще один крупный скандал в связи с минированием никарагуанских портов. В результате этой террористической акции пострадали не только никарагуанские суда. Ущерб был нанесен также торговым судам Японии, Голландии, СССР, Панамы и ряда других стран. Как сообщало в то время американское агентство АП, ссылаясь на источники в конгрессе, руководило операцией ЦРУ. Финал был позорным: Международный суд в Гааге безоговорочно осудил преступную акцию США.

    Перечень скандалов, предшествовавших «ирангейту», можно продолжить. Здесь и наделавшая немало шума инструкция ЦРУ, изданная для «контрас», где специалисты из Лэнгли делились с учениками своим опытом диверсий и убийств. И «дело Хазенфуса», американского наемника, участвовавшего в переброске воздухом оружия для «контрас» и сбитого над никарагуанской территорией. И разоблачение планов «контрас» совершить с целью провокации убийство американского посла в Коста-Рике Тамбса.

    Красноречивая деталь в связи с этим последним скандалом. Именно в тот день, когда планировался взрыв в американском посольстве в Сан-Хосе, посол США в Никарагуа Гарри Бергольд вручил никарагуанским властям ноту, где утверждалось, что сандинисты «возможно, непосредственно причастны» к планированию нападений на американских граждан в Центральной Америке. В ноте также заявлено: «Я считаю чрезвычайно важным для правительства Никарагуа четко и ясно понять, что всякая поддержка со стороны Никарагуа террористических нападений на американских работников прямо ляжет на правительство Никарагуа и что оно должно быть готово к тому, что США отреагируют надлежащим образом». Если учесть жесткий контроль над всеми операциями «контрас» со стороны ЦРУ, а также тот факт, что посол Тамбс был ярым консерватором и последовательным сторонником линии Рейгана в Центральной Америке, то вся эта провокационная затея особенно ярко демонстрирует пропасть между словами и делами Белого дома.

    «Нежный цветок демократии»

    Истоки тайных поставок оружия и денег для «контрас» следует искать в так называемой программе «Демократия»,

    а вернее, в секретной ее части, которую проводили в жизнь прежде всего трое главных участников «ирангейта» — директор ЦРУ Кейси, подполковник Норт и адмирал Пойндекстер. Последний принял активное участие в разработке плана интервенции против Гренады. В 1982 году, когда президент Рейган впервые говорил об этой программе, он охарактеризовал ее как «нежный цветок демократии».

    В январе 1983 года президент подписал директиву Совета национальной безопасности № 77 — секретный указ, который разрешал СНБ координировать межведомственные усилия в целях осуществления программы. В этой директиве, как отметила «Нью-Йорк тайме», не упоминается непосредственно секретная часть программы, но она санкционирует «стратегию политических действий». «Термин «политические действия»,— пишет газета,— может иметь несколько значений, но в одном более раннем документе Белого дома о «программе Демократия» этот термин использовался почти попеременно со словами «тайные акции».

    Глубинная причина возникновения «подводной части» программы заключается в широкой общественной оппозиции интервенционистскому курсу Белого дома, что в значительной степени препятствует выполнению подрывных задач в отношении национально-освободительных движений в различных районах мира, и прежде всего в Центральной Америке. Это оппозиция и международная, и внутренняя. Интервенционизм США в центральноамериканском регионе не раз осуждался в ООН. В качестве примера можно напомнить о двух резолюциях Генеральной ассамблеи ООН — от 17 декабря 1985 года и 5 декабря 1986 года, осудивших экономические санкции США в отношении Никарагуа, и двух решениях Международного суда в Гааге. О первом решении уже упоминалось выше, оно касалось вопроса о минировании никарагуанских портов. Однако жалоба Никарагуа, поданная в суд в апреле 1984 года, носила более широкий характер: никарагуанское правительство обвиняло Вашингтон в систематическом нарушении международного права и вооруженном вмешательстве во внутренние дела суверенной страны. И жалоба Никарагуа после многомесячного разбирательства была признана абсолютно обоснованной, а политика США была решительно осуждена.

    Последовательно противостоит вмешательству США в Центральной Америке Контадорская группа и Группа поддержки, куда входят наиболее влиятельные и крупные латиноамериканские страны. Результат их настойчивых усилий — подписание в августе 1987 года пятью центральноамериканскими государствами документа о путях урегулирования конфликта в регионе и установления там прочного мира. Этот документ позволяет практически приступить к разблокированию конфликтной ситуации и созданию стабильных мирных условий для решения острых социально-экономических проблем каждой страны и всего региона.

    Растет оппозиция политике администрации в отношении Центральной Америки и внутри страны, где большинство американцев выступают против поддержки «контрас». С острой критикой в адрес Белого дома по этому вопросу выступают американские религиозные круги, которые неоднократно заявляли, что центральноамериканская политика США является аморальной и несправедливой, входит в противоречие с христианскими заповедями.

    Отражением этой оппозиции является и поведение конгресса. Весной 1984 года им была принята так называемая «поправка Боуленда», запрещавшая оказание любой «прямой или косвенной помощи» никарагуанским «контрас» по сентябрь 1986 года (государственный закон 99—169, раздел 105). В июне 1986 года, когда вновь шла борьба вокруг выделения 100 миллионов долларов для «контрас», стало очевидно, что только активная лоббистская деятельность Белого дома и лично президента обеспечила выделение денег. Сам конгресс большого желания благословить центральноамериканскую авантюру не проявил. Все большее возмущение и разочарование у конгрессменов стали вызывать следовавшие одно за другим разоблачения преступлений «контрас», особенно их связь с наркобизнесом, неспособность контрреволюционных сил одержать победу над сандинистами. Все чаще становилось очевидным и то, что информация Белого дома о событиях вокруг Никарагуа фальсифицируется в угоду его интересам.

    Секретная часть «программы Демократия» давала возможность президенту США обойти целый ряд препятствий, обмануть конгресс, американский народ и международную общественность.

    «Денежная клоака»

    В свое время наполеоновский министр иностранных дел князь Талейран высказал мысль о том, что власть разлагает, а абсолютная власть разлагает абсолютно. Разбираясь в истории махинаций с деньгами для «контрас». убеждаешься, что француз был, пожалуй, прав. Абсолютные полномочия, предоставленные президентом СНБ и ЦРУ в рамках «программы Демократия» для свержения сандинистов, привели к тому, что закон и мораль попирались ими столько раз, сколько это было необходимо.

    Как же финансировалось вооружение «контрас»? Итальянский журнал «Эуропео» выделил следующие меры, к которым прибегли СНБ и ЦРУ. «Одним из решений,— пишет журнал,— было вынудить страны-союзницы «предложить» «контрас» финансовые средства. Другое — мобилизовать частных лиц, связанных с правительством и, в частности, с секретными службами. И, наконец, третье — вернуться к практике, которую успешно использовали в прошлом, к обмену оружия на наркотики». Действительно, все эти нечистоплотные методы были использованы Белым домом, чтобы не дать потухнуть центральноамериканскому конфликту.

    Скандал «Иран-контрас» выявил причастность к незаконным махинациям целого ряда стран. Миллионные дотации шли от Саудовской Аравии. Помощник государственного секретаря Э. Абрамс признал, что 10 миллионов долларов на помощь «контрас» выделил султан Брунея. Согласно публикации гонконгского еженедельника «Фар истерн экономик ревью», за девятимесячный период с июля 1984 года по март 1985 года Тайвань и Южная Корея направили на счета никарагуанских антиправительственных сил более 10 миллионов долларов. Главными фигурами, выбивавшими из дальневосточных союзников Вашингтона миллионные субсидии на эти цели, были Роберт Макфарлейн, Оливер Норт и отставной генерал Джон Синглауб (бывший начальник штаба американских сил и заместитель резидента ЦРУ в Южной Корее, а находясь в отставке,— один из лидеров неофашистской «Всемирной антикоммунистической лиги»).

    Любопытна записка, направленная Нортом 6 февраля 1985 года Макфарлейну: «Синглауб будет у меня на приеме завтра, и с Вашего разрешения я попрошу его обратиться по соответствующим адресам (как следует из дальнейших пояснений, это — Тайваньский координационный центр по связям с Северной Америкой и посольство Южной Кореи в США.— Прим ред.) с просьбой о дальнейшем продвижении этого дела. Синглауб впоследствии сведет напрямую представителей этих ведомств с Калеро (один из главарей «контрас».— Прим. ред.). В этом случае не будет свидетельства заинтересованности со стороны американского правительства».

    Как свидетельствуют банковские счета так называемых «Никарагуанских демократических сил» (НДС), только за первые девять месяцев после прекращения официальной американской помощи в июне 1984 года «контрас» получили 32 миллиона долларов, причем свыше 19 миллионов долларов поступило за двухнедельный период в марте 1985 года. При этом следует учесть, что НДС далеко не единственная группировка, подкармливаемая Белым домом, и далеко не все каналы передачи денег были обнаружены.

    До сих пор в полном объеме, например, не ясна роль в поставках денег и оружия для «контрас» Великобритании. Как свидетельствует таблица, обнаруженная в архивах Совета национальной безопасности, в афере замешана и английская фирма «КМС лимитед», специализирующаяся на охране помещений и ценностей и связанная с правительством Маргарет Тэтчер. По свидетельству «Уолл-стрит джор-нэл», эта фирма входила в сеть частных компаний, оказывавших помощь никарагуанским мятежникам в течение двухгодичного периода, когда действовала «поправка Боуленда». Кроме того, Дэвид Уокер, ветеран английских «специальных военных операций» и один из руководителей фирмы, фигурирует отдельно в донесениях, связанных с подполковником Нортом. Есть и еще один многозначительный факт, о котором сообщила канадская газета «Торонто стар». В 1985 году директор ЦРУ Кейси побывал с Нортом в Великобритании, где предложил, чтобы два отряда из числа английских войск специального назначения были выделены для подготовки «контрас».

    С момента своего создания в 1947 году ЦРУ всегда было связано с частными компаниями, которые на жаргоне называют «ширмой». По свидетельству многих специалистов, при Уильяме Кейси произошла невероятная активизация этих «ширм», в частности юридических контор, финансовых обществ и авиатранспортных компаний. Задача этих компаний состоит, кроме сбора информации, и в том, чтобы помогать ЦРУ в проведении особо деликатных операций по продаже и транспортировке оружия, в «отмывании» грязных денег. Термин «отмывание денег» больше известен из уголовной хроники преступлений мафии, но здесь он вполне уместен. Все перекачивание незаконных средств для «кон-трас» через швейцарские банки, через частных лиц, под видом «гуманитарной помощи» и так далее можно сравнить только с деятельностью профессиональных мафиози.

    Вот, например, интересные свидетельства, приведенные телекомпанией Си-би-эс. Сотрудник, проводивший расследование от имени конгресса, пытаясь проследить путь 20 миллионов долларов, полученных от продажи оружия Ирану, прибыл в Северную Каролину, чтобы встретиться с участниками сети по снабжению «контрас», созданной Оливером Нортом. Беседы с членами экипажей самолетов выявили новые примеры нарушения законов, в том числе использование программы государственного департамента по предоставлению гуманитарной помощи в качестве ширмы для проводимой Нортом операции. Ян Крофорд, нанятый в качестве специалиста по доставке грузов на парашютах (по всей видимости, коллега Хазенфуса.— Прим. ред.), заявил: для прикрытия ему было сообщено, что он действует в рамках «проекта Надежда» — официальной программы по оказанию гуманитарной помощи. Одно из условий найма было ясно с самого начала. «Я не должен был задавать вопросов о том, что находилось в контейнерах,— свидетельствует Крофорд,— и они могли перепаковать контейнеры и положить туда все что угодно под видом поставок в рамках гуманитарной помощи». Но Крофорд все-таки поинтересовался тем, что было в контейнерах. «Все — от автоматов и мин до гранатометов и боеприпасов»,— говорит он. Крофорд сказал также, что Ричард Герт — один из людей Норта — пытался добиться молчания от всех участников тайных поставок оружия, после того как стало известно об операции. Ян Крофорд не смолчал, и наказание последовало незамедлительно. Ему, как владельцу компании, производящей снаряжение для армии, тут же сообщили, что заключенный с ним контракт аннулирован.

    Происшедшее с Крофордом не случайность. Белый дом, имитируя заинтересованность в раскрытии всех деталей махинаций вокруг «ирангейта», прилагает немало сил, чтобы стало известно как можно меньше правды об этой афере. В марте 1987 года от обязанностей заместителя руководителя отдела ЦРУ по «борьбе с терроризмом» неожиданно был освобожден Чарльз Аллен. Формулировка была вполне благовидная. Однако информационное агентство АП справедливо напомнило в связи с этим, что Аллен, давая показания в конгрессе, заявил, что он еще в октябре 1986 года сообщил директору ЦРУ Кейси и его заместителю Гейтсу о полученных им данных, свидетельствующих не только о незаконном переводе части средств, вырученных за поставки вооружений Ирану, никарагуанским «контрас», но и о том, что значительные средства исчезают вообще неизвестно куда. Между тем Кейси в своих показаниях в конгрессе 21 ноября 1986 года отрицал, что он был информирован об этом. Устранение Аллена с поста заместителя руководителя отдела ЦРУ явно предпринято с целью лишить его дальнейшего доступа к информации и тем самым не дать ему возможности раскрыть в случае новых вызовов в конгресс то, что пытается скрыть администрация Рейгана, делает вывод АП.

    Стоит ли после этого удивляться, что, хотя о переводе «иранских денег» для никарагуанских мятежников стало известно 25 ноября 1986 года после заявления министра юстиции США Эдвина Миза, до сих пор не ясно, куда эти деньги делись. Поисками занят не Белый дом (он наверняка и так прекрасно осведомлен об операции), а главным образом журналисты, которые уже обнаружили немало интересных деталей. Версий много, и каждая вполне правдоподобна.

    Корреспондент Си-би-эс искал ниточку к разгадке тайны в Северной Каролине. А «Ньюсуик» ищет ключ к решению в другом месте. По сообщению журнала, есть достоверные сведения, что датское судно «Эрриа», закупленное Нортом для использования в его планах, связанных с Ираном и «контрас», вышло в конце 1986 года из одного порта на Ближнем Востоке в Данию, имея на борту от 30 до 40 миллионов долларов в 100-долларовых купюрах. Что произошло с этими деньгами, пока не известно.

    Загадок дело «Иран-контрас» задало немало. Одна из них связана со странной схемой, обнаруженной в сейфе Норта. Схема сделана рукой подполковника и, судя по всему, означает, что в качестве денежного донора была использована и «Международная молодежная комиссия», которая была создана в США для проведения мероприятий в рамках объявленного ООН Международного года молодежи в 1985 году. На диаграмме Норта в графе «ресурсы» есть квадрат, надписанный сокращенными словами, легко расшифровывающимися как «Международная молодежная комиссия». А от этого квадрата тянется пунктирная линия к другому, с обозначением НДС — аббревиатурой самой крупной антисандинистской группировки — «Никарагуанские демократические силы».

    Как заявил Уильям Треанор, исполнительный директор частного «Центра американской молодежи», принимавший активное участие в работе молодежной комиссии, она получила из государственной казны примерно 2,7 миллиона долларов. Из этой суммы 1,2 миллиона были проведены по статьям расходов Управления международного развития, а еще свыше 800 тысяч поступило от ЮСИА.

    На что же пошли полученные средства? Мероприятие, проведенное на эти деньги,— провалившаяся «международная конференция» на Ямайке в апреле 1985 года, которую рейгановская администрация устроила в попытке отвлечь внимание от XII Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Москве.

    Участие в подготовке ямайского «контрфестиваля», как выяснилось, принимали не только специалисты из ЮСИА. Газета «Балтимор сан» писала, что к его организации был причастен сотрудник аппарата СНБ Уолтер Реймонд, который известен как «человек ЦРУ». В помощь ему был придан консультант СНБ Рой Годсон, у которого давние и тесные связи с Уильямом Кейси. По всей видимости, именно через них Норт перекачивал деньги, предназначенные официально для молодежной комиссии, никарагуанским контрреволюционерам.

    Немало сил придется потратить и тем, кто попытается разобраться в третьем способе, используемом ЦРУ для финансирования и вооружения «контрас». Если о выжимании денег из стран — союзниц США и о частных каналах помощи сомосовцам написано уже много, то о политическом наркобизнесе известно пока крайне мало. Между тем стоит напомнить, что в начале 60-х годов, в период яростной антикубинской кампании, отделение ЦРУ в Майами стало самым крупным его сектором и, чтобы финансировать все виды шпионской и диверсионной деятельности, ЦРУ часто приходилось прибегать к торговле наркотиками. В тот период знаменитый «золотой треугольник» в Юго-Восточной Азии, где производилось до 70 процентов всего героина, находился под жестким контролем племен и организаций, финансируемых ЦРУ.

    Судя по всему, грязная кокаиновая клоака и сегодня используется Вашингтоном для достижения политических целей. В декабре 1985 года испанское агентство ЭФЭ сообщило, что «контрас» из «Никарагуанских демократических сил» и «Революционно-демократического альянса» (АРДЕ) в пограничных с Никарагуа государствах участвуют в контрабанде кокаина в США. В их задачу входит охрана запасов «товара» и тайных взлетно-посадочных полос. Они также обеспечивают горючим «кокаиновые самолеты» и занимаются непосредственной транспортировкой наркотика на север. Выручка идет на закупки оружия. В частности, как сообщило ЭФЭ, один из руководителей АРДЕ приобрел на «кокаиновые деньги» вертолет и стрелковое оружие. Была названа и еще одна организация, связанная с АРДЕ, которая участвует в наркобизнесе,— «М-3». Возглавляет ее Себастиан Гонсалес Мендиола, однажды уже пойманный в Коста-Рике на торговле наркотиками.

    Есть и другие свидетельства причастности никарагуанских контрреволюционеров к наркобизнесу. Один полицейский чиновник графства Дейд, куда входит Майами, заявил корреспонденту французского журнала «Пари-матч», что на доходы от торговли наркотиками содержатся лагеря, где обучаются члены антиправительственных никарагуанских группировок. Для транспортировки кокаина сомосовцы используют целый парк самолетов — от легких авиеток до тяжелых винтовых самолетов типа «Дакота» или «Констел-лейшн». По свидетельству газеты «Сан-Франциско икзэми-нер», только одна операция по доставке наркотиков в любой район США способна обеспечить «контрас» около полумиллиона долларов.

    В апреле 1986 года агентство АП передало из Вашингтона, что ФБР расследует деятельность группы никарагуанских контрреволюционеров и их сторонников в США, замешанных в контрабанде наркотиков и оружия. Обмен наркотиков на оружие осуществлялся через Новый Орлеан и Флориду. Впрочем, можно не сомневаться, что расследование по-настоящему глубоко и объективно не затронет главного организатора этой сети — ЦРУ, хотя, несмотря на покров секретности вокруг махинаций подобного рода, ряд имен агентов Лэнгли, связанных с наркобизнесом и «контрас», все-таки стал достоянием гласности.

    Среди них, например, некто Рафаэль Вильяверде, владелец особняка в Майами. Он же —руководитель одного из лагерей по подготовке «контрас». Он же — весьма влиятельный член «кокаиновой мафии». Другой агент ЦРУ —Джон Халл владеет в Коста-Рике поместьем, где хранятся и оружие для «контрас», и крупные запасы «белой смерти» для рынка США. Их коллега Хулио Савала в 1983 году пытался ввезти в США 190 килограммов кокаина. В ноябре 1986 года, по сообщению агентства Рейтер, в Гондурасе по обвинению в наркобизнесе арестовали троих «контрас». Один из них — Пастор Ривера признал свою принадлежность к разведслужбе «Никарагуанских демократических сил», которая действует под прямым руководством ЦРУ.

    Может быть, в отличие от ФБР большую настойчивость в раскрытии связей ЦРУ с наркобизнесом проявит специальная сенатская комиссия по расследованию скандала «Иран-контрас». В ее распоряжение попали весьма интересные документы, прямо свидетельствующие об использовании ЦРУ наркотиков для покрытия расходов на поставки оружия «контрас». Эти документы были захвачены 28 марта 1987 года на борту транспортного самолета ДС-4 агентами Управления по борьбе с распространением наркотиков в аэропорту флоридского округа Шарлотт.

    АП указало, что управление разыскивало этот самолет еще с апреля 1985 года, после ареста группы контрабандистов наркотиков. Как оказалось, самолет принадлежал американской компании «Хонду-Кариб карго инкорпорейтед» и был куплен на «деньги, вырученные от контрабанды наркотиков». Самолет перебрасывал снаряжение для банд «контрас» в Гондурас, а руководил операцией из Нового Орлеана Марио Калеро— брат одного из лидеров «контрас» Адольфо Калеро.

    На борту самолета было обнаружено несколько ящиков с патронами, автоматическими винтовками и другим военным снаряжением. Судя по таможенным документам, их поставку осуществляла американская компания «Р-М эк-випмент», базирующаяся в Майами. Один из ее руководителей, некий Джеймс Маккой, в прошлом был американским военным атташе в Манагуа. Заслуживает внимания его заявление, что фирма поставляла снаряжение с одобрения государственного департамента США.

    Как видим, «героиновый опыт» ЦРУ 60-х годов, накопленный в ходе попыток свержения правительства на Кубе, применяется и для финансирования подрывных операций против сандинистов.

    Так сколько же всего было переведено денег «контрас» в период с 1984 по 1986 год? «Нью-Йорк тайме», проведя собственные подсчеты, дает оценку от 83 до 97 миллионов долларов. 32 миллиона долларов предоставила «контрас» Саудовская Аравия, 10 миллионов — Бруней, 27 миллионов были официально выделены США в качестве «гуманитарной помощи», «частные вклады» составили от 10 до 20 миллионов, 1—5 миллионов получены в результате валютных махинаций и еще 3 миллиона из других источников. Как видим, «кокаиновые деньги» газета не учла. Вероятно, этот канал финансирования засекречен больше всех остальных.

    «Духовные братья» президента

    1 марта 1985 года Рональд Рейган, имея в виду никарагуанских «контрас», заявил: «Эти борцы за свободу — наши братья; мы должны им помочь. Это — моральный эквивалент наших отцов-основателей...» Сказанное президентом не оговорка. Эту же мысль он высказывал неоднократно и позже. Кого же выбрал президент себе в духовные родичи? Кому он, невзирая ни на что, считает необходимым давать деньги и оружие, даже нарушая закон?

    Свидетельствует французский журнал «Монд диплома-тик»: «...Мятежники (и их американские советники), судя по всему, допускают, что одной из главных причин поддержки, оказываемой сандинистам в сельских районах, является претворение в жизнь таких программ, как аграрная реформа, система образования и здравоохранения, которых не было во времена диктатуры Сомосы. Поэтому объектами нападений стали почти 50 медицинских центров, 239 школ и многочисленные кооперативы и коллективные фермы. Эти объекты либо разрушались, либо население вынуждено было их покинуть. Кроме того, мишенью контрас стали непосредственные исполнители социальных программ: учителя, служащие, занятые в области здравоохранения и аграрной реформы, которых они убивают. В сентябре 1985 года НДС сообщили, что все члены правительственных гражданских организаций, таких, например, как Национальный союз земледельцев и животноводов и Ассоциация никарагуанских женщин, «станут объектами» их нападений. Самые зверские убийства были совершены не только для того, чтобы устранить руководящих работников, но и для того, чтобы терроризировать местное население и помешать ему принять участие в этих программах».

    Здесь все правда. Неточны лишь цифры уничтоженных объектов. Деньги и поставки оружия для «контрас» дают свой результат: число уничтоженных школ и медицинских центров увеличивается. Растет и число жертв. О том, как убивают сомосовцы («борцы за свободу» в интерпретации Белого дома), рассказывает тот же французский журнал. «В отдаленном районе Пайвас,— пишет он,— контрас силой вывели из церкви Эмилиано Переса — миссионера и местного судью, занимавшегося вопросами здравоохранения и образования. Его изрешеченный пулями труп они бросили на ближайшей дороге. По мнению американского священника этого прихода отца Джеймса Фелза, «после этого убийства стало труднее набирать студентов для обучения взрослых и добровольцев для медицинских бригад. Контрас довели до сведения населения, что смерть Эмилиано следует считать предупреждением». Другой пример, о котором рассказал журнал,— такой же типичный, как и предыдущий. «На севере Эль-Хикаро мятежники проникли в отдельно стоящий дом Рикардо Бландона, старого светского миссионера. Они увели его и его четырех сыновей. Их изуродованные тела с отрезанными конечностями... были найдены на следующий день».

    Одного из лидеров контрреволюционеров, осуществляющего руководство бандитскими действиями, зовут Энрике Бермудес. Он — бывший полковник сомосовской гвардии, был также военным атташе диктатора в Вашингтоне. Как свидетельствует итальянский журнал «Панорама», восхищенный фильмом «Рэмбо» Бермудес заставил всех своих подчиненных посмотреть этот фильм. «Рэмбо,— пояснил Бермудес,— это наш герой. Только подражая его подвигам, мы сможем одержать победу над сандинистами».

    Кроме Рэмбо у лидеров «контрас» есть и еще один, более почитаемый бог — деньги. Проигрывая войну против сандинистских вооруженных сил, главари «контрас» успешно выигрывают свои Личные сражения за американские доллары. Тот же Бермудес разбогател, по признанию его помощника Хосе Франсиско Карденаля, присваивая значительную часть американской помощи.

    Характерно, что «контрас», а вместе с ними и те, кто выдавал деньги, никогда не отчитываются полностью в расходах, даже тогда, когда доллары идут по официальным каналам и даже якобы на «гуманитарную помощь». Главное счетное управление — исследовательский орган конгресса США—сообщило, например, что государственный департамент не может объяснить исчезновение 17 из 27 миллионов долларов, выделенных конгрессом для «контрас». Впрочем, деньги оседают не только в карманах «контрас». Как утверждает, например, «Тайм», 900 тысяч долларов из этих 27 миллионов были выплачены должностным лицам в Гондурасе в качестве взяток, чтобы добиться одобрения на отправку грузов через эту страну. Один официальный американский деятель объяснил корреспонденту журнала: «Нельзя вести войны подобного рода в третьем мире без того, чтобы их главные участники не запачкали руки».

    Рейган и Буш: лично причастны

    В IV статье проекта резолюции с требованием об отстранении президента США Рейгана от власти и привлечении его к суду путем процедуры импичмента, которую в марте 1987 года внес в палате представителей демократ Генри Гонзалес, отмечается следующее: «На посту президента Соединенных Штатов Рональд Рейган с февраля по сентябрь 1986 года включительно утвердил, дал молчаливое согласие или проявил опрометчивость, не предотвратив перевод прибылей от продажи оружия Ирану силам, борющимся против правительства Никарагуа, в нарушение поправки Боуленда».

    Как видно из документа, в проекте резолюции нет точного ответа на вопрос, отдал ли президент лично приказ о переводе «иранских денег» для «контрас». Однако если иметь в виду принципиальную суть проблемы, то это, вероятно, и не столь уж важно. Личная причастность к случившемуся президента Рейгана, как, впрочем, и вице-президента Буша, очевидна.

    Один из самых одиозных персонажей «ирангейтского» скандала — Джон Синглауб заметил, что он в своей поддержке «контрас» руководствовался «утренними субботними выступлениями президента по радио».

    При всей, казалось бы, анекдотичности этого заявления в нем заложен немалый смысл. Именно антиникарагуанская истерия, которую постоянно подогревал Белый дом, и прежде всего лично президент, его интервенционистские лозунги, планы и конкретные действия создали ту обстановку, при которой стало возможно возникновение дела «Иран-контрас». Вина «национального героя», как назвал Рейган Норта, адмирала Пойндекстера и других сотрудников Белого дома и членов СНБ, даже если они в чем-то и превысили свои полномочия, все же меньше вины самого президента.

    Впрочем, сама версия о том, что подполковник и адмирал могли водить за нос правительство США во главе с хозяином Овального кабинета, весьма сомнительна. Еще до начала скандала Норт, как отметил «Ньюсуик», признавался своим коллегам: «Я никогда ничего не делал без разрешения вышестоящих лиц». Как исправный служака, не способный действовать без приказа свыше, характеризуется и Пойндекстер. Тот же «Ньюсуик», например, опубликовал следующее высказывание офицера ВМС США, который лично знал адмирала с его первых лет службы в вооруженных силах: «Джон Пойндекстер — детище штабной системы. 30 лет он жил по правилам субординации. Эта система требует держать в курсе дела как начальство, так и подчиненных». Есть промелькнувшее мимоходом в американской печати и признание самого адмирала. Например, «Вашингтон пост» сообщила, что Пойндекстер в 1986 году дважды докладывал президенту о том, что доходы от сделок по продаже оружия Ирану были направлены в Никарагуа силам «контрас».

    Комиссия Тауэра, как известно, не смогла (или не захотела) доказать, что президент непосредственно санкционировал секретную деятельность в соответствии с «программой Демократия». Но еще в августе 1985 года, когда газета «Нью-Йорк тайме» впервые сообщила о том, что Норт принимал активное участие в оказании помощи «контрас» в соответствии с этой программой, заместитель пресс-секретаря Белого дома Лэрри Спике сделал следующее заявление: «Президенту было известно, какие отношения существуют между сотрудниками СНБ и членами демократических групп сопротивления (имеются в виду никарагуанские мятежники.— Прим. ред.), и он с самого начала знал об этом».

    Рейган действительно знал об этом с самого начала. Как сообщила «Майами геральд», директор ЦРУ Кейси с личного одобрения президента Рейгана подал идею о подготовке широкой сети так называемой «частной помощи» никарагуанским «контрас» в 1983 году. Более того, президент не только знал о тех усилиях по добыванию денег для «контрас», которые предпринимали его подчиненные, но и лично принимал участие в поисках источников финансирования.

    В марте 1983 года, например, директор ЮСИА Чарльз Уик организовал в Белом доме встречу президента с несколькими миллионерами и миллиардерами, включая владельца французского журнала «Экспресс» Джеймса Голдсмита, бизнесмена из Чикаго Стоуна и Руперта Мэрдока, которому принадлежат газеты и другие издания в США и за их пределами. По поводу этой встречи один бывший официальный представитель заявил газете «Нью-Йорк тайме», что он никогда не смог бы доказать, что цель этой встречи — сбор средств для финансирования тайных операций, но именно в этом и состояла цель.

    В «неосведомленность» президента не верят даже самые близкие к нему люди. Когда журналисты попросили брата президента прокомментировать скандал вокруг дела «Иран-контрас», то Нейл Рейган заявил: «Могу поспорить, что, когда конгресс отказал президенту в деньгах для контрас, он вернулся к себе в кабинет и сказал: «Есть разные способы сдирать с кошки шкуру».

    Одним из таких способов «сдирать с кошки шкуру» и была махинация с деньгами, полученными от продажи американского оружия Ирану. Стреляя дуплетом, Белый дом пытался обеспечить свои интересы сразу в двух регионах: вернуться в Иран, а заодно и подбросить дополнительную охапку хвороста в огонь центральноамериканского конфликта.

    Немало свидетельств и о прямой причастности к незаконной помощи «контрас» вице-президента США Буша, Газета «Майами геральд» информировала, что имеет в своем распоряжении, например, переписку между Бушем, Нортом и лидером «Национальной консервативной партии» Гватемалы Мари Кастехон, которая просила поддержки вице-президента, чтобы создать специальный медицинский отряд для «контрас». «Мои сотрудники,— обращается Буш к Мари Кастехон,— находятся в контакте с Нортом по поводу ваших проектов, и я знаю, что он их одобряет». Переписка относится к марту 1985 года, когда, напоминаем, действовала «поправка Боуленда», запрещавшая оказание помощи «контрас».

    Есть и другие данные, свидетельствующие о причастности Буша к тайной помощи «контрас». Американский журнал «Прогрессив» сообщил, что советник вице-президента Дональд Грегг еще в 1983 году нанял бывшего агента ЦРУ Густаво Вильольдо, участвовавшего в свое время в высадке наемников на Плайя-Хирон на Кубе, для операций по снабжению оружием «контрас». Известно также, что тот же Грегг в августе 1986 года организовал встречу представителей ЦРУ и государственного департамента с бывшим агентом ЦРУ Феликсом Родригесом, который информировал ихо поставках оружия антиправительственным группировкам в Никарагуа.

    В начале своего пребывания на посту президента Рональд Рейган в шутку заявил, что иногда в администрации «правые не знают, что делают крайне правые». Шутка оказалась в какой-то степени пророческой. Комиссия Тауэра обнаружила в Белом доме немало неразберихи. Однако (это следует подчеркнуть) если и возникали противоречия и недопонимание в рейгановской команде, то они касались лишь частностей. В главном же курс корабля был неизменен. На какой бы регион мира ни обращал свой взгляд капитан, судно, послушное его воле, всегда маневрировало только вправо. Крушения при таком плавании неизбежны, что и доказал лишний раз скандал «Иран-контрас».

    Глава 3

    Пусть мусульмане убивают мусульман

    Масло в огонь войны Двойная игра Тель-Авив путает следы ...до последнего афганца Политика «с двойным дном»

    Масло в огонь войны

    Официально Вашингтон постоянно заявлял о своем стремлении покончить с вооруженным конфликтом в районе Персидского залива. Так, президент Рейган неоднократно подчеркивал, что ирано-иракская война вызывает озабоченность у Соединенных Штатов. По его словам, этот конфликт угрожает не только стратегическим интересам Америки, но и стабильности и безопасности ее друзей в этом регионе. Выступая перед лидерами молодежного Крыла организации «Объединенный еврейский призыв» в марте 1984 года, президент подчеркнул, что одной из главных целей политики США является предотвращение разрастания конфликта в районе Персидского залива. Это же он повторил и в своем «Обращении к стране» 13 ноября 1986 года. Рейган заявил, что одной из целей его «дипломатической инициативы» было стремление «положить достойный конец кровопролитной шестилетней войне между Ираном и Ираком».

    Немало хороших слов о дружеских чувствах, которые США испытывают по отношению к арабам, говорил и вице-президент США Джордж Буш, в том числе в ходе своих поездок по странам Персидского залива. Он подчеркивал, что «стабильность и независимость умеренных арабских государств — наших друзей имеют для нас жизненно важное значение».

    Не меньше проникновенных слов об озабоченности США продолжением ирано-иракского вооруженного конфликта сказал и государственный секретарь США Джордж Шульц. К примеру, выступая в сенатском комитете по иностранным делам, Шульц заявил: «Продолжение ираноиракской войны угрожает стабильности соседних государств и осуществлению политических интересов США в регионе». При этом Шульц пояснил: «Наша стратегическая цель состоит в том, чтобы предотвратить получение СССР прямого контроля или увеличение его влияния в регионе или в какой-либо из стран региона», подтвердив, что здесь, как и повсюду, политика Вашингтона имеет четко выраженный антисоветский характер. При этом он пытался доказать, что «с начала войны в сентябре 1980 года США стремились добиться прекращения конфликта».

    Так выглядела политика США в экспортной упаковке, рассчитанная на внешнее потребление и призванная возбудить самые теплые и дружественные чувства со стороны арабов. Правда, и в этом случае нередко возникали казусы, и Белый дом оказывался в неловком положении, когда его уличали в лицемерии. Ведь как ни крути, а довольно трудно объяснить арабам, почему США, объявляя себя их другом, гем не менее своим главным, «стратегическим» союзником на Ближнем Востоке считают Израиль, почему Вашингтон неизменно поддерживает все агрессивные акции Тель-Авива против арабов.

    Особенно трудно представителям Белого дома приходилось в ситуациях, подобных перехвату американской авиацией египетского пассажирского самолета или бомбардировкам американскими самолетами ливийских городов. Это явно не вяжется с уверениями в любви к арабам. ;

    Но такое происходило лишь в тех случаях, когда США переходили к открытым действиям, когда приходилось на время отбрасывать липкую вязь благозвучных пропагандистских фраз, в которых истинные неблаговидные намерения умело скрываются за красивыми словами, и когда язык дипломатии заменяется языком пушек и ракет. В обычных же условиях Вашингтону удается скрывать свои подлинные цели и активно эксплуатировать те «особые отношения», которые у него существуют как с целыми государствами, так и с отдельными влиятельными лицами.

    «Ирангейт» стал подтверждением истины: США заинтересованы в затягивании бессмысленной ирано-иракской войны, во взаимном истреблении обоих противоборствующих народов. Газета «Вашингтон пост» как-то в порыве откровенности писала: «Главные выгоды от ирано-иракской войны получили Соединенные Штаты, так как благодаря расколу сил в регионе Америка приобрела наиболее выгодные в данных условиях позиции для проведения долгосрочной стратегии в районе Персидского залива». И все уверения руководящих деятелей Вашингтона в обратном являются прямым обманом.

    Расследование тайных поставок американского оружия Ирану лишь слегка приподняло завесу над тайнами «вашингтонского двора». Основная часть документов,

    Деньги на крови людей—гаков экономический механизм «ирангейта». Многолетняя ираноиракская война истощила ресурсы обеих стран. Тегеран в этих условиях был не прочь их пополнить за счет закупок оружия у «великого Сазаны». Миссия Макфарлейна (на снимке) в мае 1986 года положила начало разоблачению сделки.

    естественно, остается за семью печатями, и можно лишь догадываться об их содержании. Хотя определенные заключения можно сделать и без непосредственного знакомства с ними. Ведь о содержании тайных приказов и инструкций можно судить по тем действиям, которые предпринимались американскими официальными лицами, по активности американской дипломатии, по получившим огласку действиям ЦРУ, военных и других ведомств США. Некоторые общие направления вырисовываются и из публичных выступлений американских руководителей и публикаций в печати.

    Один из основных постулатов американской политики в отношении ближневосточного региона был высказан государственным секретарем Шульцем в его выступлении 24 октября 1983 года на совместном заседании сената и палаты представителей конгресса США. Он подчеркнул, что Ближний Восток — «это район, который имеет необычайно важное стратегическое и экономическое значение для свободного мира, потому что это арена соперничества между Соединенными Штатами и Советским Союзом», где на США лежит задача выполнить свою роль «великой державы».

    Как мы уже отмечали, именно фальшивым предлогом о «советской угрозе» Вашингтон решил оправдать и свои закулисные сделки с тайными поставками оружия Ирану. Линия Вашингтона в ирано-иракском конфликте является двуличной, подливающей масла в огонь войны.

    С самого начала военных действий между Ираном и Ираком Вашингтон стремился использовать этот конфликт в своих корыстных целях, нимало не заботясь ни о своих «арабских друзьях», ни об интересах мира и безопасности. После того как иранская революция нанесла мощный удар по позициям США в регионе, главной заботой администрации стало изыскать пути и средства для восстановления этих позиций, получить компенсацию за понесенные убытки.

    В Вашингтоне учитывали, что занятые войной Ирак и Иран не могут активно противодействовать осуществлению агрессивных планов США и его «стратегического союзника» — Израиля. В первую очередь это касается осуществления так называемой «новой глобальной политики», или доктрины Рейгана. «США должны действовать во всех районах мира без учета конкретных местных условий... Все ограничения должны отступить на второй план» —так охарактеризовал в газете «Нью-Йорк тайме» сущность этой политики американский публицист Э. Льюис. Фактически эта доктрина означала самовольное присвоение Вашингтоном права вмешиваться в дела любого региона, где, по его мнению, возникает «коммунистическая» опасность.

    Еще в середине 70-х годов в Америке начали говорить о так называемой «дуге кризисов», или «дуге нестабильности». Постепенно ее контуры^ охватили целый ряд стран, пройдя от Демократического Йемена на север, через территорию всех непосредственных участников арабо-израильского конфликта, Ирак, Иран и вплоть до Бангладеш. Уже тогда в США высказывались предположения, что конфликт из восточного Средиземноморья переместится на восток, в район Персидского залива. Гипотеза — гипотезой, а практика агрессивных действий—практикой.

    Бывший помощник президента США по вопросам национальной безопасности Збигнев Бжезинский ввел понятие «дуги кризисов» в официальный обиход и затем это послужило одним из оправданий при создании американских сил быстрого развертывания. По сути дела, эти силы стали орудием вмешательства в различных регионах, в том числе в зоне Персидского залива и Индийского океана. В арабских странах для них был создан целый ряд опорных пунктов.

    Отнюдь не случайно, что силы быстрого развертывания были созданы в марте 1980 года, вслед за падением шахского режима в Иране. Следующим этапом их развития стало создание — официально с 1 января 1983 года — Объединенного центрального командования США (СЕНТКОМ). Сфера его «полномочий» охватывает зону, включающую 19 стран в Юго-Западной Азии, в Персидском заливе и вплоть до Африканского Рога. О значении, которое в Вашингтоне придается СЕНТКОМу, можно судить хотя бы по тому, что это командование должно иметь возможность задействовать в любой момент в своей зоне до 600 тысяч военнослужащих. Привлекают внимание просочившиеся в печать сведения из одного секретного документа Пентагона, в котором намечены планы на 1984—1988 годы. В документе прямо говорится, что вооруженные силы США должны быть готовыми по собственной инициативе занять позиции в этом районе, не дожидаясь «приглашения дружественных правительств». При этом предусматривается применение всех мер, вплоть до ядерного оружия.

    Военные действия на ирано-иракском фронте на время отвлекли внимание общественности как воюющих стран, так и государств, расположенных рядом с очагом конфлик-

    65

    3—953 та, от маневров американской дипломатии в регионе. Одновременно эти события дали Вашингтону повод для дальнейшего наращивания своих военно-морских сил в зоне Персидского залива и прилегающем районе Индийского океана.

    Двойная игра

    Такая линия проводится администрацией США практически постоянно, хотя и в разных формах. Среди них особое место занимают поставки оружия «дружественным» странам региона, таким, как Саудовская Аравия. Оправданием для этих поставок служат соображения о необходимости укреплять оборону государств региона для отражения внешней угрозы, которая по мере продолжения ирано-иракской войны все нарастает. Однако на самом деле США преследуют свои эгоистические интересы, привязывая к себе эти государства поставками запчастей, необходимостью ремонта, технического обслуживания и обучения персонала и направляя туда американских технических советников и военных специалистов. О том, насколько сильна такая зависимость, свидетельствует пример с поставкой Саудовской Аравии самолетов радиолокационной разведки «АВАКС». Оказалось, что эти самолеты лишены некоторых необходимых приборов и оборудования и не могут быть использованы саудовской стороной самостоятельно, без участия американцев и без их согласия.

    В отношении непосредственных участников конфликта — Ирана и Ирака — США с самого начала вели двойную игру. Ряд ее элементов был вскрыт «ирангейтом». Прежде всего это касается поставок американского оружия Ирану.

    «Мы не выдаем никаких лицензий на экспорт военных товаров в Иран и Ирак»,— заявил представитель одного из управлений государственного департамента США в середине августа 1986 года. Это утверждение, возможно, было верным по форме, но совершенно неверным по содержанию. К тому времени поставки американского оружия в Иран практически уже перестали быть тайной. Это происходило, несмотря на многочисленные запреты и ограничения, несмотря на то, что, оставаясь в вашингтонском списке стран, поддерживающих «международный терроризм», Иран должен был бы находиться вне сферы американской военной помощи. Между тем такая помощь Ирану оказывалась.

    Еще весной 1986 года на Бермудских островах была арестована группа из пяти человек, причастных к незаконной торговле американским оружием с Ираном. Среди них — американский адвокат, израильский генерал в отставке, два израильских финансиста. Поначалу это подавалось как обычное дело международных контрабандистов оружием. Но, после того как выяснилось, что арестованным предстоит суд, они стали намекать на то, что занимались этим бизнесом далеко не по собственной инициативе, что за сделками стоят довольно влиятельные круги. След потянулся в сторону израильского правительства.

    В конце сентября того же года в Лос-Анджелесе состоялся суд над неким Хосровом Шакибом. За то, что в течение длительного времени он переправлял из США в Иран оружие, суд определил ему наказание в 30 месяцев тюрьмы и уплату большого денежного штрафа.

    Таких примеров можно привести немало. Американские власти вмешивались лишь в тех случаях, когда торговцы оружием забывали об осторожности и уже не считали нужным скрывать то, что и без того известно многим. Короче говоря, власти стремились сохранить видимость приличия, обрывая зарвавшихся. Но сути дела это не меняло, тайная торговля оружием процветала вовсю.

    Здесь следует обратить внимание на роль Израиля. Согласно опубликованным в американской печати данным, на протяжении всех лет ирано-иракской войны Израиль оказывал давление на администрацию Рейгана, добиваясь одобрения и помощи США в вопросе продажи оружия Ирану. Это мотивировалось тем, что такие поставки необходимы «фанатичным» войскам Ирана для нанесения поражения Ираку—противнику Израиля в арабском мире. Кроме того, в случае поражения Багдада страны Персидского залива оказались бы беззащитными перед лицом «безудержного шиитского радикализма» Тегерана, что, по мнению Тель-Авива, означало бы общее ослабление позиций арабов в их борьбе против Израиля.

    Следует коснуться еще одной стороны «ирангейтской» аферы. В статье под заголовком «Дезинформация — специальность США» парижский журнал «Африк-Ази» привел многочисленные факты использования Вашингтоном дезинформации в целом ряде кризисных ситуаций в самых различных районах мира. Во всех случаях фабрикация лжи и ее распространение может иметь целью либо подготовку почвы для вооруженной агрессии против страны, выбранной в качестве мишени (например, воздушный налет на Ливию в апреле 1986 года), либо способствовать разжиганию ненависти и недоверия к социалистическим странам или освободительным движениям, либо замаскировать те аспекты внешней политики, одобрения которых трудно добиться от американских налогоплательщиков.

    3’

    67


    На Ближнем Востоке, где ставки в политической игре особенно велики, Вашингтон часто прибегает к дезинформации. И одной из операций такого рода стала поставка искаженной информации участникам конфликта — Ирану и Ираку. В частности, американские ведомства снабдили Тегеран преувеличенными данными о численности советских войск на иранской границе, а Ираку были переданы не соответствующие действительности сведения о дислокации иранских войск на фронте, сделанные с помощью спутника.

    Соображения, ради которых проводят подобные операции дезинформации, очевидны. США стараются, с одной стороны, усилить антисоветские предубеждения исламского руководства Тегерана. С другой стороны, Вашингтон хотел бы, чтобы ни тот, ни другой участник ирано-иракской войны не стал подлинным победителем. Обе стороны должны потерпеть поражение. И тогда, по расчетам Белого дома, именно он будет играть доминирующую роль в этом районе мира. Это намерение по отношению к двум соперничающим странам, измотанным братоубийственной войной, подтверждают и американские источники. Так, отвечая на вопрос: «Беспокоит ли администрацию Рейгана, кто победит в этой войне?», корреспондент компании Эй-би-си при государственном департаменте Джон Макуэти отметил: «С самого начала ирано-иракской войны США предоставляли обеим сторонам определенное количество разведывательной информации. Еще в 1982 году, то есть задолго до того, как администрация Рейгана приняла решение продавать оружие Ирану, США в секретном порядке передавали ему разведывательную информацию... Через четыре года, когда США начали продавать оружие Ирану, была передана дополнительная разведывательная информаци, часть которой касалась военного потенциала Ирака. После восстановления дипломатических отношений с Ираком в 1984 году администрация Рейгана начала снабжать и Багдад разведывательными данными о военной мощи Ирана...»

    Потом появились сообщения, что США предоставляли намеренно искаженную информацию обеим воюющим сторонам, чтобы не допустить победы ни одной из них. О передаче Ирану и Ираку вводящей в заблуждение информации американской разведки было сообщено в государственном департаменте и корреспонденту Си-би-эс Биллу Макл олину.

    Тель-Авив путает следы

    Вернемся к роли, которую играл во всей этой истории Израиль. Когда в американской печати появились сообщения о причастности Тель-Авива к тайным поставкам оружия в Иран, израильская газета «Гаарец» назвала подобные утверждения «смехотворными». Попытки снять ответственность с сионистского государства были предприняты и по линии правительства. И это неудивительно. Израиль — один из тех, кто больше других выгадывает от этой операции. При этом выгоду он получал одновременно с разных направлений.

    Вот почему, получив запросы от соответствующих комиссий, созданных в США для расследования «ирангейта», израильское правительство предпочло подготовить ответы в письменном виде и тем самым освободить непосредственных участников операции от дачи устных показаний. Речь идет, в частности, об уже упоминавшемся Амираме Нире, бывшем генеральном директоре израильского МИД, кадровом разведчике Давиде Кимхе, бизнесменах Яакове Нимро-ди и Але Швиммере. В ТеЛь-Авиве занялись подготовкой своей, израильской версии событий. Как сообщила газета «Хадашот», между израильскими участниками тайной операции возникли серьезные трения. Например, Нимроди обвинил Нира в неудачной отработке деталей всех действий, связанных с поставками оружия Ирану. Ведь именно Нир участвовал во всех этих делах с самого начала.

    На первый взгляд кажется, что действия Тель-Авива нелогичны. Ведь одним из первых актов нового иранского режима после свержения шаха был разрыв дипломатических отношений с Израилем, и над израильским посольством в Тегеране был поднят флаг Организации освобождения Палестины. Исламское руководство Ирана неоднократно заявляло о своей солидарности с борьбой арабов против израильской политики агрессии, поддерживая на международных форумах резолюции с осуждением Израиля.

    Однако для руководителей Тель-Авива интересы обеспечения своих далеко идущих планов установления гегемонии в регионе, внесение раскола в ряды тех, кто противодействует экспансионистским устремлениям сионистов, оказались выше временных обид. Надежды на то, что сделка, заключенная в Кэмп-Дэвиде между Израилем и Египтом при участии США, пробьет брешь в арабском мире и поможет быстрой реализации израильских намерений добиться от арабов уступок, разговаривая с ними один на один, в рамках так называемых «прямых переговоров», не сбылись.

    Не привело к какому-либо серьезному изменению соотношения сил и заключение «стратегического сотрудничества» между Вашингтоном и Тель-Авивом. Не оправдались и ожидания, связанные с трудностями и разногласиями в Палестинском движении сопротивления. Всякий новый маневр израильского руководства, поддержанный Вашингтоном и направленный на то, чтобы заставить арабов подчиниться диктату Тель-Авива, неизменно оканчивался провалом. Точно так же, как терпели неудачу все попытки бросить тень на политику Советского Союза на Ближнем Востоке и заставить арабов усомниться в искренности и прочности их дружбы с Москвой.

    В таких условиях ирано-иракский вооруженный конфликт давал Тель-Авиву шанс попытаться еще больше осложнить положение в регионе, вывести из фронта общеарабской борьбы за ближневосточное урегулирование Ирак, предельно обострить межарабские противоречия, учитывая существующие разногласия между Ираком и Сирией и лояльные отношения Дамаска с Тегераном. Появлялась возможность и повлиять на позицию Ирана в ближневосточном вопросе, и если не полностью изменить ее, то хотя бы выключить Тегеран из активной поддержки арабов. Идея угрозы разрастания ирано-иракского конфликта, опирающаяся на реальные факты и постоянно провоцируемая в связанных с сионистскими кругами западных средствах массовой информации, должна также отвлекать внимание арабов от непосредственной угрозы со стороны Израиля, ослаблять их противодействие израильской агрессии. Примером тому может служить предпринятая Тель-Авивом в июне 1982 года агрессия против Ливана.

    Таким образом, Израиль является не просто одним из участников в затеянной Вашингтоном игре. Тель-Авив преследует в ней свои собственные далеко идущие интересы. Не случайно поэтому, что израильский канал оказался главным и самым активно действующим путем тайных поставок американского оружия Ирану. И как бы ни развивались события на ирано-иракском фронте, ясно, что цель затягивания этого бессмысленного конфликта достигнута, а следовательно, отдалились и перспективы достижения всеобъемлющего ближневосточного урегулирования.

    ... до последнего афганца

    В сложных хитросплетениях операции «Иран-контрас» отдельным разделом стоит финансирование и снабжение оружием противников законного правительства народной власти в Афганистане. В самом начале разоблачений «иран-гейта» газета «Уолл-стрит джорнэл» писала: «По утверждениям сотрудников американской разведки, часть американского оружия, тайно переправленного в Иран, предназначалась для мусульманских партизан, воюющих в Афганистане». Другая американская газета — «Вашингтон пост» сообщила, что в результате «оплошности» сотрудника ЦРУ в одном из швейцарских банков на тайном счету оказались объединенными средства, предназначенные для афганских мятежников, поступающие как от продажи американского оружия Ирану, так и непосредственно от правительств США и Саудовской Аравии.

    Факт существования такого секретного фонда вынужден был признать сам президент Рейган, но при этом он отрицал, что знал о помещении на этот счет денег, вырученных за оружие в Иране. А бывший глава ЦРУ Уильям Кейси решил, что уже не имеет смысла скрывать то, что очевидно, и лишь заметил, что объединение всех средств на одном счету было «не серьезным нарушением, а просто глупой ошибкой».

    Показательно, что поощрение подрывной деятельности против правительства Демократического Афганистана, а фактически — вмешательство во внутренние дела суверенного государства в Вашингтоне отнюдь не считают зазорным или противоправным. Наоборот, там выдают это чуть ли не за добродетель, так же как и подрывную деятельность против Никарагуа. Неудивительно, что, попавшись на незаконной сделке, представители администрации не нашли ничего лучшего, как привести в качестве одного из оправданий «необходимость создания нового канала» для снабжения оружием афганской контрреволюции.

    Антиафганская ветвь «ирангейта», с одной стороны, тесно связана со всеми другими звеньями этой тайной операции и органически вписывается в общую схему проводимого администрацией Рейгана неоглобалистского курса на вмешательство во внутренние дела других стран, на стремление Вашингтона навязать свой диктат всем странам, не допустить проведения независимой национальной линии молодыми развивающимися государствами, на создание глобальной системы «опорных пунктов» для борьбы против СССР и других социалистических государств. С другой стороны, эта антиафганская ветвь имеет и самостоятельное значение.

    Борьба против Демократического Афганистана была начата США еще до апрельской революции 1978 года. В 1977 году на территории Пакистана ЦРУ создало штаб тайных антиафганских операций во главе с упоминавшимся Робертом Лессардом. В задачу этого штаба входило наблюдение за развитием революционных тенденций в Афганистане, выявление и установление контактов с теми, кто активно выступает против прогрессивных преобразований и готов бороться против народной власти с оружием в руках.

    Отличительной чертой антиафганской деятельности США было стремление привлечь к этому грязному делу как можно больше участников, придать этой подрывной деятельности широкий международный характер поддержки «борьбы за свободу» «угнетенного» народа. Важное значение в реализации этих задач придавалось массированной пропагандистской кампании, развернутой как в США, так и в других странах. Денег при этом не жалели. Специалисты по «психологической войне» приложили максимум усилий, чтобы в возможно более искаженном виде представить положение в Афганистане. Правда о деятельности народной власти или замалчивалась, или извращалась. Немало делалось, .чтобы изобразить в глазах мировой общественности руководство ДРА как «врагов свободы и ислама». А тех, кто с оружием в руках боролся против этой власти, изображали героями, «борцами за веру», «истинными патриотами» (правда, сам афганский народ называет их «душманами», т. е. врагами). При этом не гнушались самыми подлыми приемами подрывной пропаганды.

    Бандиты зверски убивали безоружных крестьян, женщин и детей, взрывали мечети и школы, а все это преподносилось как акции правительства. Немалые средства отпускались на проведение всякого рода сборищ в поддержку бандитов, чтобы создать видимость «международной солидарности» с ними.

    К антиафганской деятельности Вашингтон привлек также своих союзников по НАТО и Израиль. Так, еще в июне 1978 года в американском городе Аннаполис состоялось секретное совещание представителей стран НАТО, на котором разрабатывалась программа действий против революционного правительства ДРА. Союзники США решили подключить свои средства массовой информации для развертывания кампании с целью оправдать в глазах общественности вмешательство во внутренние дела ДРА. Что касается Израиля, то, судя по всплывшим в ходе расследований «ирангейта» фактам, в Тель-Авиве хорошо знали, что часть поставляемого в Иран по израильским каналам оружия предназначалась для передачи афганским душманам. И здесь американцы также преследовали сразу несколько целей. С одной стороны, территория Ирана использовалась в качестве плацдарма для подрывных действий против Афганистана и таким образом обеспечивался дополнительный, кроме Пакистана, канал проникновения в эту страну, создавались условия для более полной реализации провозглашенной в январе 1982 года американской политики «бороться до последнего афганца» против народной власти и против ограниченного контингента советских войск. С другой стороны, к этой враждебной по отношению к ДРА и СССР деятельности еще теснее привязывался Тегеран, занявший обструкционистскую позицию в отношении политического урегулирования вокруг Афганистана, в том числе через личного представителя генерального секретаря ООН. Политическое урегулирование положения вокруг ДРА стало еще более необходимым после провозглашения правительством Афганистана с 15 января 1987 года политики национального примирения.

    Главный противник прекращения необъявленной войны в Афганистане — Вашингтон. По свидетельству «Вашингтон пост», «тайная помощь ЦРУ мятежникам, которые воюют в Афганистане, превратилась в крупнейшую военную акцию США со времен вьетнамской войны». ЦРУ расходует «на помощь» Афганистану около 80 процентов всех финансовых средств, ассигнованных на тайные операции.

    Сорвать процесс политического примирения, не допустить нормализации положения вокруг Афганистана —

    73

    4 953 таково одно из главных направлений тайной и явной деятельности американской администрации, включая организаторов «ирангейта».

    Политика «с двойным дном»

    Анализируя запутанные интриги «ирангейта», политические обозреватели неизменно приходят к выводу о двуличии авторов тайных планов. Взять хотя бы отношение Вашингтона к проблеме ислама. Когда речь идет о захвате американских заложников в Ливане, об антиамериканских действиях исламского руководства Ирана, то Белый дом мечет громы и молнии в адрес «мусульманских фанатиков». Но когда речь заходит о преступных действиях афганских душманов, то в Вашингтоне не жалеют хвалебных эпитетов в их адрес, объявляя их чуть ли не святыми, а США при этом изображают себя ярыми сторонниками и защитниками ислама.

    На самом деле вся эта риторика — лишь словесное прикрытие глобальных целей американской политики. В Вашингтоне прекрасно понимают, что в результате тайных операций, подобных «ирангейту», мусульмане убивают мусульман. И американские деятели нисколько этим не удручены, наоборот, заинтересованы в том, чтобы это взаимное истребление продолжалось как можно дольше. Только так США рассчитывают реализовать свои имперские планы, ослабить противодействие своим агрессивным замыслам.

    Аналогичную картину «ирангейт» высветил и в другом регионе — на Юге Африки. Поскольку все звенья противозаконной цепи операции «Иран-контрас» переплетены в запутанный клубок, нельзя не упомянуть и о всплывших в ходе расследования фактах причастности к этой операции расистов из ЮАР. Через них проходил еще один из тайных каналов поставки оружия никарагуанским «контрас» и Ирану.

    Уже тот факт, что в конгресс был вызван для дачи показаний по этому делу руководитель африканского направления в государственном департаменте Честер Крокер, показывает, что речь идет не о простых подозрениях. Конгрессмен-демократ Говард Вольпе задал Крокеру вопросы относительно появившихся в органах массовой информации сообщений, связывающих тайную продажу оружия Ирану с Южной Африкой, о ее роли в связи с поддержкой США банд УНИТА, действующих против законного правительства в Анголе, и «контрас» в Никарагуа. И хотя Крокер на все вопросы ответил отрицательно, он не мог отвергать факта поездки тогдашнего директора ЦРУ Кейси с большой группой своих сотрудников в ЮАР, где состоялась их встреча с министром иностранных дел Рулофом Ботой. По сведениям американской печати, Кейси не только обедал с Ботой. Они обсуждали сделку о сотрудничестве в деле поддержки антиправительственных группировок в Анголе и Никарагуа.

    В ЮАР совершил тайный вояж и активный участник «ирангейта» Оливер Норт, также обсуждавший вопросы, связанные с использованием южноафриканского канала для оказания поддержки антиправительственным группировкам в Анголе и Никарагуа.

    Газета «Нью-Йорк пост», ссылаясь на сотрудников разведки США, писала, что Норт и Сикорд руководили незаконной помощью антиправительственным бандам УНИТА через ЮАР, при этом использовались деньги из иранского фонда. А доставку этой «помощи» осуществляла авиакомпания «Сазерн эйр транспорт».

    О поставках оружия из ЮАР непосредственно Ирану сообщал журнал «Джейнс дифенс уикли» еще в октябре 1986 года, то есть до начала скандала. Об этом же поведала и газета «Вашингтон тайме» 23 декабря 1986 года, после того как ее сотрудники решили разобраться с южноафриканским следом «ирангейта».

    Заслуживает внимания и тот факт, что в середине февраля 1987 года США через дипломатические каналы обратились к таможенным властям Швеции с просьбой предоставить сведения, способные пролить дополнительный свет на обстоятельства «ирангейта» и касающиеся, в частности, шведского дельца Карла-Эрика Шмитца из города Мальмё. Это дало толчок к расследованию в Швеции собственного «ирангейта», в котором оказался замешан военный концерн «Бофорс». Выяснилось, что Шмитц действительно принимал участие в тайной переправке оружия в Иран, в том числе из ЮАР. Было начато расследование по делу судна «Фрауке», которое заходило в южноафриканский порт Дурбан, откуда с грузом оружия направилось в Иран.

    С другой стороны, стоит обратить внимание на показания одного из лидеров «контрас» Калеро, который в ходе расследования дела «Иран-контрас» утверждал, что никакой «помощи» из ЮАР никарагуанские мятежники якобы не получали. Рулоф Бота также поторопился откреститься от причастности ЮАР к тайным поставкам оружия «контрас». Он отрицал и то, что в переброске оружия для «контрас» непосредственно участвовала, как сообщала пресса, южноафриканская авиакомпания «САФЭЙР», тесно связанная с американской «Глоуб эйр», известной как предприятие ЦРУ. Но не является секретом, что отрицание зачастую очевидных фактов есть не что иное, как попытки скрыть истину, чем насквозь пронизан «ирангейт» со всеми его ответвлениями.

    Как бы ни изворачивались участники тайных сделок, ясно, что и южноафриканский маршрут сыграл немалую роль во всем этом деле. И здесь вновь встает вопрос о политике и морали американской администрации. Ведь тайная сделка с ЮАР проливает свет на истинное отношение Вашингтона к режиму апартеида, с одной стороны, и к борьбе народа Южной Африки—с другой. Она показывает, какова подлинная цена заверений Белого дома о его заинтересованности в решении проблем Юга Африки, ликвидации здесь серьезного очага международной напряженности. Как и в других регионах, Вашингтон проводит здесь политику «с двойным дном», где на поверхности находятся уверения в дружбе, в стремлении развивать взаимовыгодные и честные отношения с африканцами, в своей готовности бороться против апартеида, а в тщательно скрываемом политическом слое активно развивается всестороннее сотрудничество с режимом Претории в ущерб интересам и безопасности африканских государств.

    Глава 4

    Ложь во спасен, или Как президент соблюдает американские законы

    Ш

    Единожды солгавши...

    Можно ли отвести вину от президента?

    Ковбои Белого дома 

    Нельзя обманывать всех и всегда

    Незыблемость американских законов?

    «Версии прикрытия», или Кризис американского истеблишмента

    Единожды солгавши..

    Едва сообщения о продаже оружия Ирану появились в печати, как президенту Рейгану позвонил экс-президент Никсон и посоветовал предать гласности все детали этой неприглядной истории без каких-либо изъятий. В противном случае, предупредил он, президента ожидают серьезные неприятности, вплоть до импичмента. Уж он-то знал, о чем говорил...

    Название вашингтонской гостиницы «Уотергейт» стало символом крупнейшего в послевоенной истории США внутриполитического скандала, который начался попыткой проникновения в располагавшийся в этом здании Национальный комитет демократической партии, а кончился отставкой республиканского президента Ричарда Никсона, несмотря на одержанную им сравнительно незадолго до этого внушительную победу на выборах. «Уотергейт» поверг американские политические круги в состояние глубочайшего морального шока, и судьбу главы государства решила выявившаяся в ходе расследования преднамеренная попытка обмана и сокрытия фактов.

    «Ричард Никсон, президент Соединенных Штатов, в нарушение Конституции и законов Соединенных Штатов сделал сам и разрешал делать другим бесчестные и вводящие в заблуждение заявления конгрессу Соединенных Штатов, официальным представителям исполнительной власти и народу Соединенных Штатов». Это — цитата из документа об импичменте, сформулированного юридической комиссией палаты представителей, который был бы предъявлен президенту Никсону, если бы он вовремя не ушел в отставку.

    Трудно сказать, кто первым по аналогии с «уотергей-том» назвал аферу с продажей Ирану оружия «ирангейтом», да это и не так уж важно. Сходство двух политических скандалов по их сути очевидно: в обоих случаях в противозаконную деятельность замешан сам президент. И всякий раз глава администрации стремился скрыть свою истинную роль в деле, несмотря на разоблачения, которыми он оказался припертым к стенке. Оба президента изворачивались, пытались прикрыться своими помощниками, и оба лгали — общественности, прессе, конгрессу.

    Рейган не посчитал нужным прислушаться к совету своего неудачливого, но умудренного горьким опытом предшественника. Возможно, он оставался под гипнозом опросов общественного мнения, которые незадолго до этого называли его самым популярным в стране президентом за послевоенные годы и едва ли не с начала века. Так или иначе, но Рейган сознательно отвел имевшуюся у него возможность сразу же откровенно покаяться в содеянных грехах и, выжав максимум из своей популярности, попытаться заставить американский народ проглотить еще одну пилюлю, не дав скандалу разрастись. Вместо этого он начинает с полного отрицания каких бы то ни было «тайных операций». Первые сообщения о продаже оружия Ирану президент попросту отмел как «байки болтунов со Среднего Востока».

    Дотошные журналисты, однако, каждый день подбрасывали все новые подробности, в свете которых занятая президентом исходная позиция становилась все более непривлекательной. Даже у самых неискушенных закрадывалась мысль, что Рейган боится сказать правду или сознательно ее скрывает. А это вело к весьма нелестным для него выводам.

    Лейтмотив подрыва доверия к исполнительной власти особенно отчетливо звучал в оценках видных политических деятелей в начальный период скандала. Представители обеих партий очень скоро пришли к убеждению, что Рейган совершил самый большой промах в области как внешней, так и внутренней политики за все шесть лет своего пребывания у власти. «Доверия больше не существует, и вряд ли оно будет восстановлено, пока у власти находится теперешняя администрация»,— заявил бывший заместитель госсекретаря Л. Иглбергер. По мнению сенатора Бамперса, «доверие к президенту, само президентство подорваны». Для сенатора Дж. Эксона вся эта история стала «совершенно ясным примером двуличия». Как бы подводя итог, демократ Томас О’Нил, уходя в отставку с поста спикера палаты представителей, прямо заметил: «Это трагедия для всей страны, когда доверие к президенту настолько подорвано, что оно лишает его способности эффективно проводить внутреннюю и внешнюю политику».

    Еще более резкой была реакция прессы. «Утрата доверия



    к президенту — это, пожалуй, самый значительный и вызывающий тревогу результат нынешнего кризиса в Белом доме»,— писал в журнале «Тайм» Джекоб Ламар. Американский журналист Поль Тейлор в газете «Вашингтон пост» 19 декабря 1986 года сокрушался, что президент Рейган вопреки декларированной им политике и'позиции (в частности, по вопросам терроризма) продавал оружие иранскому режиму, который у большинства американцев ассоциируется с национальным унижением. Далее Тейлор сослался на одного «разочарованного» активиста республиканской партии, просившего не называть его по имени, который сказал: «Узнать, что Рейган этим занимался, было все равно что увидеть дедушку в постели с чужой женщиной». Свой приговор вынесла и авторитетная «Нью-Йорк тайме»: «Любой президент время от времени совершает ошибки, но то, что произошло в последнее время, породило серьезные сомнения в компетентности Белого дома».

    В итоге на облике «тефлонового» президента (как его иногда называли в прессе за исключительную способность выходить сухим и чистым из любой мутной воды), личную популярность которого среди американцев, казалось, было невозможно поколебать, появились трещины. С катастрофической скоростью они углублялись и множились. Как известно, трещины в тефлоновом слое делают покрытую им кухонную посуду неупотребимой и бесполезной. Президента же пресса стала, можно сказать, в лицо называть лжецом. Такого еще с Рейганом не случалось за всю его политическую карьеру.

    В этой обстановке он счёл необходимым изменить тактику и перейти от безоговорочного отрицания фактов к более гибкой и более «глубоко эшелонированной» обороне. Основная задача по выполнению этого тактического маневра была возложена на специальную комиссию, созданную президентом 26 ноября 1986 года для расследования роли Совета национальной безопасности в «ирангейте».

    Можно ли отвести вину от президента?

    «Трое мудрецов, выбранных Рейганом» — так эту комиссию прозвала пресса. Во главе ее президент поставил своего верного сторонника и коллегу по республиканской партии Джона Тауэра, известного консервативными взглядами, бывшего сенатора от штата Техас, возглавлявшего в свое время сенатский комитет по вопросам вооруженных сил. Членами комиссии стали бывший помощник по национальной безопасности при президенте Форде Брэнт Скаукрофт и бывший государственный секретарь в администрации Картера сенатор Эдмунд Маски.

    Комиссия работала три месяца и подготовила пухлый доклад объемом более 300 страниц, который был торжественно вручен президенту в его Овальном кабинете. Президент сделал в связи с этим краткое заявление для печати, в котором проникновенно поблагодарил членов комиссии за проделанную работу. Ему действительно было за что благодарить «мудрецов»: они изо всех сил старались не подвести своего президента и пришли к вполне предсказуемым выводам.

    Основное содержание доклада комиссии Тауэра подчинено одной цели — остановить процесс формирования убеждения внутри страны и за рубежом в том, что скандальные аферы с оружием в сторону как Ирана, так и Никарагуа осуществлялись с ведома, если не по прямому указанию самого президента США. Вина за содеянное возлагалась на других деятелей администрации: бывшего помощника президента США по национальной безопасности вице-адмирала Джона Пойндекстера, его предшественника отставного подполковника Роберта Макфарлейна, сотрудника Совета национальной безопасности подполковника Оливера Норта и руководителя аппарата сотрудников Белого дома Дональда Ригана. Самого президента мягко упрекнули в доверчивости, в недостаточном контроле за действиями подчиненных ведомств. По фактической стороне дела «мудрецы» лишь обобщили и зафиксировали то, что уже было в разрозненном виде предано гласности средствами массовой информации.

    И тем не менее даже опубликованные факты, собранные вместе, стали как бы новым серьезным обвинением в адрес президента и его администрации.

    Реакция на доклад в прессе была смесью иронии и откровенного возмущения. «Доклад комиссии Тауэра,— писал журнал «Ньюсуик»,— произвел губительное воздействие. Он представляет собой спокойную и трезвую оценку президентства Рейгана, которая грозит низвести его до положения незначительной личности до конца срока его полномочий». По точной формулировке агентства АП, «комиссия Тауэра распределила вину за «ирангейт» таким образом, чтобы она не коснулась президента и других высокопоставленных лиц». А «Нью-Йорк тайме» не без сарказма заметила: «Кажется, что сам Рейган обладает некой странной неприкосновенностью... В поле зрения попадают только его подчиненные». В свою очередь парижская «Монд» констатировала, что американская печать начала «разносить в клочья этого политического деятеля, которого она (за редкими исключениями) еще недавно возносила до небес».

    «Мудрецы» не смогли убедить и американских законодателей. Председатель сенатского комитета по делам вооруженных сил Сэм Нанн заметил: доклад комиссии Тауэра ясно свидетельствует, что «изъянами страдал не просто процесс выполнения политических решений, ошибочной была сама политика». Сенатор-демократ Джон Гленн из Огайо счел доклад обвинением администрации и ее представителей, начиная с самого президента. Председатель комитета по иностранным делам палаты представителей демократ Данте Фэселл прямо заявил, что «речь идет о злоупотреблении властью». Еще резче высказался бывший сенатор Гэри Харт. По его словам, жизненно важные интересы США были поставлены под угрозу в результате внешней политики, которую проводили люди, не уважающие законы. А сам скандал «Иран-контрас» стал следствием воздействия на внешнеполитический курс страны, «сорвавшейся с цепи ультраправой идеологии». Лидер демократов в сенате Роберт Берд эмоционально изрек: «Ковбои Белого дома игнорировали законы!» Кого же имел в виду уважаемый сенатор?

    Ковбои Белого дома

    Чаще всего «ковбоем из Белого дома» в западной прессе величают самого Рейгана. Однако нередко титула «ковбой» удостаиваются и некоторые сотрудники президента, наиболее близкие ему по духу и убеждениям. К ним относится группа консультантов из числа агрессивно настроенных бывших офицеров морской пехоты и экс-агентов ЦРУ, на которую возлагались наиболее деликатные поручения в Совете национальной безопасности. Это как раз те люди, которые в докладе «мудрецов» и были названы в качестве основных виновников «ирангейтского» скандала — своего рода козлов отпущения.

    Нет ничего удивительного, что именно сотрудники СНБ, прозванного в вашингтонских кругах «теневым ЦРУ», сыграли центральную роль в тайной операции Белого дома в отношении Ирана.

    Создание Совета национальной безопасности (как и ЦРУ) относится к 1947 году, когда через конгресс был проведен закон о национальной безопасности, предусматривавший коренную реорганизацию военных ведомств. Этот орган, непосредственно подчиненный президенту, не подотчетен комиссиям конгресса, а руководитель его аппарата — помощник президента по национальной безопасности — не утверждается сенатом в отличие от министров — членов кабинета. В принципе на СНБ возлагается координация действий всех ведомств, занятых разработкой внешнеполитических проблем. Однако при президенте Рейгане СНБ* перешел от координации к непосредственной организации наиболее деликатных тайных операций.

    Известно, например, что СНБ осуществлял конкретное руководство операциями по снабжению никарагуанских «контрас» оружием в обход американских законодательных органов. Запросы конгресса о действиях СНБ были отвергнуты Белым домом со ссылкой на «привилегию исполнительной власти». Сенатор Дж. Гленн утверждает, что СНБ «вышел из-под контроля и откровенно попирает законы». Обозреватель «Нью-Йорк тайме» Э. Льюис без обиняков называет СНБ «подпольным правительством США».

    Теперь взглянем поближе на тех «ковбоев Белого дома» и сотрудников «тайного правительства», имена которых украшают страницы доклада комиссии Тауэра.

    Роберт Макфарлейн. Подполковник в отставке, сын техасского конгрессмена. Внешне спокойный, намеренно неприметный. Окончил военно-морскую академию в Аннаполисе. В послужном списке: 20 лет безупречной службы в корпусе морской пехоты, война во Вьетнаме, служба в комитете по делам вооруженных сил, госдепартаменте и,

    - * В состав СНБ на момент иранской операции входили глава Белого дома Рональд Рейган, вице-президент Джордж Буш, госсекретарь Джордж Шульц, министр обороны Каспар Уайнбергер, помощник президента по национальной безопасности — сначала Роберт Макфарлейн, а затем Джон Пойндекстер. Регулярно на заседаниях Совета присутствует министр юстиции Эдвин Миз. Официальными советниками были директор ЦРУ Уильям Кейси и председатель комитета начальников штабов Уильям Кроу. При СНБ функционирует солидный исполнительский аппарат.

    наконец, с октября 1983 года—должность помощника президента по национальной безопасности. Увлекался лицедейством —очень похоже копировал Генри Киссинджера и Ричарда Никсона. На посту помощника президента по национальной безопасности на словах ратовал за дипломатические методы ведения внешней политики, на деле предпочитал откровенное использование силы. Яркий пример — действия американских морских пехотинцев в Ливане. Приверженец укрепления ядерной мощи Америки и активный сторонник т. н. «стратегической оборонной инициативы». В декабре 1985 года был вынужден оставить свой пост. Но, будучи одним из творцов операции по продаже оружия Ирану, и в отставке продолжал активно в ней участвовать.

    Когда вскрылись первые факты «ирангейта», Макфар-лейн занялся заметанием следов—личным составлением для президента ложной хронологии событий, которая позволяла бы последнему ссылаться на свою неосведомленность и непричастность. Но одно дело — помогать тайком, другое дело — отвечать под присягой в конгрессе. Видимо, собственная шкура оказалась дороже, и Макфарлейн дает показания против президента. Таким образом он нарушает главную заповедь Белого дома—сам погибай, а хозяина выручай. И этот армейский служака не выдержал психологической нагрузки: 9 февраля 1987 года рано утром он был доставлен машиной «скорой помощи» в госпиталь ВМС в Бетесде, после того как принял чрезмерную дозу транквилизатора. Это случилось за несколько часов до того, как он должен был отвечать на вопросы в комиссии Тауэра. По словам самого Макфарлейна, это была попытка самоубийства.

    Джон Пойндекстер. Вице-адмирал в отставке. Окончил военно-морскую академию. Имеет ученую степень в области ядерной физики. В Белом доме был известен как безропотный исполнитель замыслов руководства. В СНБ с июня 1981 года. Если о Макфарлейне говорили как о сильной личности (из Белого дома тот ушел прежде всего потому, что не смог поделить власть с Дональдом Риганом, претендовавшим на роль «теневого премьера»), то Пойндекстер пользовался репутацией человека, сильно запуганного напористым Риганом.

    О том, что Пойндекстер представлял собой на самом деле, можно судить по одному его многозначительному высказыванию:    «Обман    представляет собой законное

    средство внешней политики». Слава, почести и звания пришли к нему после того как по поручению СНБ адмирал успешно, по мнению своих хозяев, расправился с Г ренадой. После ухода Макфарлейна в декабре 1985 года занимает его место помощника президента по национальной безопасности. Однако уже 25 ноября 1986 года ему приходится подать в отставку по причине его причастности к «ирангейту». После опубликования доклада комиссии Тауэра в марте 1987 года Пойндекстер был наказан — понижен в звании до контр-адмирала.

    Оливер Норт. Подполковник в отставке. Самая, пожалуй, колоритная фигура среди тех, кого решили сделать козлами отпущения. Любит представляться как ветеран двух войн — во Вьетнаме и Анголе. До включения в команду «ковбоев Белого дома» Норт служил в морской пехоте. Командовал карательным батальоном «зеленых беретов» во время войны во Вьетнаме, причем столь успешно, что заслужил три ордена. Потом щедро делился накопленным опытом с курсантами училищ специальных подразделений морской пехоты и ФБР. Небольшой штрих к его портрету — дабы закалить волю курсантов, он мог неожиданно ворваться в казарму и открыть по ним огонь из автомата, правда, холостыми патронами. С 1981 года Норт введен в состав аппарата Совета национальной безопасности и очень быстро, по свидетельству «Ньюсуик», становится фаворитом президента. В Вашингтоне он получил кличку Рэмбо, а президент по-отечески ласково называл его «наш Олли».

    Агентство ЮПИ отметило, что Норт в течение ряда лет являлся доверенным лицом Рейгана, который санкционировал выполнение им «тайных операций за рубежом». По словам исполнительного директора консервативной организации—совета национальной обороны Энджи Мес-синга, который лично хорошо знал подполковника, тот получал прямые санкции от Рейгана на осуществление планов по вторжению на Гренаду и наблюдение за деятельностью «эскадронов смерти» в Сальвадоре. Начиная с 1984 года Норт под патронажем президента вооружал в Гондурасе банды никарагуанских «контрас», инспектировал их лагеря, трижды сопровождал их главарей во время вашингтонских встреч с президентом США. В 1985 году Норт координировал пиратский захват эскадрильей ВВС США гражданского авиалайнера Египта. Весной 1986 года был одним из авторов планов бомбардировок Ливии.

    И вот на этого бравого вояку из породы Рэмбо попытались свалить вину за провал всей «иранской операции», а заодно и организацию тайных поставок вооружения «кон-трас». Фактически, как заметила телекомпания Эй-би-си, страну «хотят заставить поверить, что Норт по собственному усмотрению убедил ЦРУ и Пентагон выделить оружие» и даже мог «самостоятельно осуществлять внешнюю политику». О смехотворности подобных обвинений высказались многие видные политические и военные деятели США. Среди них бывший госсекретарь Сайрус Вэнс и бывший спикер палаты представителей Томас О’Нил.

    Видимо, американский президент возлагал особые надежды на Норта, вернее, на его молчание. Недаром он назвал его в интервью журналу «Тайм» «национальным героем», вынес «благодарность за оказанные услуги» и посулил солидную пенсию.

    Норт, со своей стороны, старался как мог. Уже после увольнения он сумел проникнуть в свой кабинет и уничтожить все находившиеся там документы Совета национальной безопасности, проливающие свет на степень вовлеченности других руководящих деятелей администрации в «иранскую операцию» и тайное финансирование «контрас». Весть об уничтожении документов вызвала бурю возмущения в конгрессе. «Это позор»,— заявил сенатор Дж. Керри.

    Немаловажная деталь — Норт и Пойндекстер отказались отвечать на вопросы конгрессменов в ходе слушаний в комитете палаты представителей по иностранным делам, сославшись на пятую поправку к Конституции США, которая позволяет обвиняемому отказаться давать показания против самого себя.

    Еще одна ключевая фигура в скандальной операции — директор ЦРУ Уильям Кейси, скончавшийся 6 мая 1987 года от рака мозга. Хотя он не упоминался в докладе комиссии Тауэра, в течение двух недель до хирургического вмешательства в декабре 1986 года Кейси давал показания в комитетах конгресса. По свидетельству телекомпании Си-би-эс, на многие вопросы законодателей он отвечал весьма просто: «Я не знаю». В ответ некоторые конгрессмены откровенно смеялись. А после слушаний у многих из них появилось убеждение, что именно ЦРУ было инициатором всей банковской операции, в ходе которой деньги, вырученные от продажи оружия Ирану, переводились «контрас».

    Как показало дальнейшее расследование, Кейси лично руководил действиями Оливера Норта по оказанию военной помощи «контрас» и давал ему советы, как обойти запрет конгресса на ее предоставление.

    После смерти Кейси члены конгресса заявили, что многие вопросы по этому делу навсегда останутся без ответа, поскольку критически важная информация была только у бывшего директора ЦРУ. В свою очередь, представители Белого дома выразили чувство облегчения, считая, что со смертью Кейси закрылась целая глава секретов, известных только ему.

    Дональд Риган. Шеф аппарата президента с февраля 1985 года до марта 1987 года. В прошлом также офицер морской пехоты. Этот высокомерный представитель финансовой олигархии, «человек с Уолл-стрита», убежденный консерватор, любил выставлять себя вездесущим и единственным человеком в Белом доме, информированным обо всем. Немудрено, что Ригану никто не верил, когда, пытаясь отгородиться от «ирангейта», он утверждал, будто ему ни о чем по этому делу не докладывали и что вообще Пойндекстер и Норт «сами ходили» к президенту. На следующий день после опубликования доклада комиссии Тауэра Белый дом объявил об отставке Ригана. Но в вину ему ставилась не сама незаконная операция с продажей оружия, а то, что он якобы не сумел оградить президента от ответственности за нее.

    Вот те люди, которыми пытаются прикрыть Рейгана. Все они были близки к президенту, и всеми ими он без колебаний пожертвовал в рамках того, что американская пресса назвала «спасательной операцией». Это — еще один штрих к пониманию подлинной морали тех, кто сегодня руководит США.

    В декабре 1986 года Рейган с большим чувством заявил: «Если мы хотим сохранить доверие к внешнеполитическому аппарату нашего правительства, факты должны предаваться гласности целиком и полностью. И я намерен полностью огласить факты и предпринять любые необходимые действия». Итак, президент за гласность в «ирангейте». Посмотрим, как это выглядит на практике.

    Нельзя обманывать всех и всегда

    «Когда президент говорил правду?» Под таким заголовком журнал «Ньюсуик» опубликовал подборку выдержек из публичных высказываний Рейгана по вопросам «ирангейта», которые мы приводим с некоторыми добавлениями:

    13 ноября 1986 года. Обращение президента к стране: «Мы не осуществляли, повторяю, не осуществляли поставок оружия или чего-либо иного в обмен на заложников и не будем этого делать».

    В этом же обращении содержалось и следующее утверждение: «Действия, санкционированные мною, были и по-прежнему находятся в полном соответствии с федеральными законами. А компетентные комитеты конгресса в полной мере информировались и будут информироваться».

    19 ноября 1986 года. Заявление на пресс-конференции: «Мы не прощали и не прощаем поставок вооружений из других стран (Ирану)». Сразу же после этой пресс-конференции: «В наши тайные операции (по поставкам оружия в обмен на заложников.— Прим. ред.) с Ираном была вовлечена третья страна».

    27 января 1987 года. Послание президента о положении страны: «Цели были достойными... Но мы не достигли желаемого и допустили серьезные ошибки... пытаясь сделать это».

    Интересно проследить за зигзагами высказываний президента в начале 1987 года. 26 января Рейган дезавуирует показания Макфарлейна, согласно которым президент одобрил первые поставки американского оружия в Иран еще в августе 1985 года. 11 февраля президент отказывается от своих слов и подтверждает одобрение им поставок, но в несколько своеобразном варианте: поставки были санкционированы высшей властью, но уже после того, как они были осуществлены. 20 февраля Рейган в письме, адресованном в комиссию Тауэра, утверждает, что он «действительно не помнит», когда именно дал свою санкцию — до или после поставки оружия. Как сказал один нью-йоркский остряк по этому поводу, «о чем забыл президент, и когда он об этом забыл».

    Таким образом, лично от президента только за один месяц исходят три разные версии его позиции по ключевому вопросу дела. «Можно обманывать всех некоторое время или некоторых все время, но нельзя обманывать всех и всегда»,— мудро сказал в свое время президент США Линкольн.

    А вот как оценивает поведение президента американская пресса:

    Энтони Льюис, «Нью-Йорк тайме»: «Цинизм, ложь, секретность — вот лозунги подпольного мира администрации Рейгана».

    Колман Маккарти, «Вашингтон пост»: «Сутью нынешнего кризиса является ложь, а не ошибки или слишком рьяные адмиралы и полковники. Конгресс, вконец взбудораженный после многих лет боязни противостоять наступлению Рейгана на программы для бедных, национальных меньшинств, медицинского обслуживания, защиты окружающей среды, свободы печати, начинает принимать меры, чтобы предотвратить последнее наступление президента — наступление на право народа знать правду».

    Еще категоричнее высказался на этот счет журнал «Нейшн»: «Пост президента США ныне занимает лжец. Он лжет регулярно, систематически, намеренно и всегда, когда это устраивает его политику и цели. Он не первый лжец, поселившийся в Белом доме, но он, пожалуй, первый, кто возвел ложь в предпочтительный стиль правительства Соединенных Штатов».

    Незыблемость американских законов?

    Уже в самом начале истории с «тайными операциями» в конгрессе США возникли сомнения относительно того, соответствовали ли действия администрации американским законам. Многие американские газеты и журналы перепечатали ставшее крылатым высказывание сенатора-демократа Джона Гленна: «Это печальный комментарий для президента Соединенных Штатов: если он был осведомлен об этой операции, тогда он намеренно нарушал закон. А если президент не знал об этом, тогда он не справляется со своими обязанностями».

    Первым из членов нынешней администрации признал «незаконный характер» некоторых сторон тайных операций госсекретарь Дж. Шульц. Он был вынужден сказать об этом, давая в начале декабря 1986 года под присягой показания в комитете палаты представителей по иностранным делам. Председатель юридического комитета палаты представителей Питер Родино в письме министру юстиции США Эдвину Мизу указал, что факты передачи денег «контрас» «поднимают вопрос о серьезной вероятности нарушения федерального закона официальными лицами в высших эшелонах исполнительной власти».

    Председатель подкомитета палаты представителей по уголовному праву Джон Коньерс даже заявил о своем наме-

    рении представить официальный доклад министру юстиции, в котором будут перечислены четыре закона, нарушенные представителями администрации. «Специалисты в области юриспруденции,— писал Дж. Ланднер в «Вашингтон пост»,— заявляют, что, по их мнению, в уголовном законодательстве более чем достаточно статей для возбуждения дела против президента».

    Кульминацией всех этих настроений явился проект резолюции, внесенный в начале марта 1987 года в конгрессе членом палаты представителей демократом Генри Гонзале-сом. В нем содержится требование отстранить президента США Рейгана от власти и привлечь его к суду за совершение преступлений и правонарушений. «Конгресс, — сказал Гон-залес, — должен остановить президента, который игнорирует конституционную ответственность законодательной власти».

    Другими словами, сам факт нарушения законов действиями администрации в «ирангейте» представляется очевидным. Можно лишь задать вопрос, какие именно законы США оказались нарушенными.

    Вот какой перечень приводят в связи с этим специалисты по законодательству США.

    1. В нарушение закона о национальной безопасности (свод законов США, 50, 413) и закона по контролю над экспортом оружия (свод законов США, 22, 2753) конгресс не. был уведомлен о сделках с оружием.

    2. В нарушение запрета на передачу оружия «странам, поддерживающим терроризм» (к которым в США относят Иран), осуществлялись поставки оружия в Иран (раздел 509 государственного закона 99-399).

    3. В нарушение «поправки Боуленда» осуществлен перевод прибылей от продажи оружия Ирану силам, борющимся против правительства Никарагуа.

    4. В нарушение требования закона от Ирана не было получено письменного обязательства не передавать оружие, полученное от США, без соответствующей санкции. Рональд Рейган в свою очередь не дал на операцию имеющего силу письменного согласия (свод законов США, 22, 2753).

    5. В нарушение закона ЦРУ предоставило самолет и оказало помощь при поставках ракет «Хок» в Иран, не получив на то официального разрешения (свод законов США, 22, 2422).

    Анализируя ход расследований, ведущий комментатор Си-би-эс Дэн Разер заявил, что в свете разоблачений в

    полный рост встала проблема о возможном нарушении заложенной в Конституции США так называемой «системы проверки и противовесов». В соответствии с этой системой все три вида высшей государственной власти США — исполнительная, законодательная и судебная—должны проверять и уравновешивать деятельность друг друга. О какой же проверке может идти речь, если об операции по продаже оружия Ирану конгресс — высший орган власти — впервые узнал лишь из сообщений зарубежной прессы, причем через полтора года после начала операции? «Он (президент Рейган.— Прим. ред.) превратил в пародию международное право и ограничения, введенные конгрессом»,—с горечью заметил в «Нью-Йорк тайме» Энтони Льюис.

    Перед лицом неутихающего возмущения в конгрессе и общественных кругах Рейгану пришлось согласиться с назначением специального прокурора для разбирательства дел, связанных с «ирангейтом». Им стал известный юрист Лоуренс Уолш. Нелишне заметить, что подобный прокурор был назначен и для расследования «уотергейта». Эту роль выполнил авторитетный американский юрист Арчибальд Кокс. Кстати говоря, выступая в апреле 1987 года в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, Кокс отметил, что «ирангейт» намного шире по масштабам «уотергейта» и значительно серьезнее по своим международным последствиям для США. Самые высокопоставленные деятели администрации Рейгана, подчеркнул Кокс, оказались виновными в нарушении законов.

    Любопытная деталь — бравый вояка Норт попытался возбудить иск в федеральном окружном суде Вашингтона по поводу назначения специального прокурора. Случай, казалось бы, банальный: возбудить иск — право каждого гражданина. И все-таки иск иску рознь. А здесь дошло до невероятных парадоксов: Норт попробовал обвинить Уолша в нарушении... Конституции США, поскольку специальному прокурору якобы оказались переданы полномочия исполнительной власти, т. е. самого президента. Уолш отозвался об иске Норта как о «преднамеренной попытке помешать проводимому уголовному расследованию». Сколь ни трогательна забота о конституционности со стороны такого ревнителя законов, как «наш Олли», иск был отвергнут как безосновательный.

    Следует отметить, что конгресс отреагировал на «ирангейт» проведением в ноябре—декабре 1986 года специальных слушаний в постоянных комитетах по разведке и иностранным делам. Затем в палате представителей и сенате были созданы (16 и 17 декабря 1986 года) специальные комиссии для дальнейшего разбирательства, которые решили провести совместное расследование. 5 мая 1987 года 11 сенаторов и 15 членов палаты представителей конгресса США приступили к публичным слушаниям дела. Первым для дачи показаний был вызван отставной генерал-майор ВВС Ричард Сикорд. Суммируя содержание его показаний, «Вашингтон пост» выделяет, в частности, следующие сообщенные Сикордом факты:

    Подполковник Норт в беседах с Сикордом неоднократно упоминал, что говорил президенту Рейгану о передаче средств, полученных от продажи оружия Ирану, никарагуанским «контрас». Сикорд находился вместе с Нортом 25 ноября 1986 года, когда Норт разговаривал по телефону с президентом и вице-президентом.

    Несколько раз Сикорд слышал, как Норт рассказывал о беседе с президентом, в ходе которой он указал Рейгану на двусмысленность ситуации, когда деньги аятоллы идут на помощь «контрас». Агентство АП, в свою очередь, приводит следующие слова Сикорда: «Мне несколько раз говорили ... что президент информирован о моем участии в операциях, связанных с контрас, а впоследствии с Ираном... Адмирал (Пойндекстер. — Прим. ред.) сказал мне в январе 1986 года, что йе только он доволен моей работой, но и президент». Комментарии излишни.

    Не менее разоблачительный характер носили и показания вызванного в комиссию Роберта Макфарлейна. По сообщению телекомпании Эй-би-си, Макфарлейн прояснил следующее:

    Президент Рейган действительно хотел, чтобы Совет национальной безопасности нашел способ оказания помощи никарагуанским «контрас».

    Подполковник Норт заявил Макфарлейну, что у него действительно было разрешение на перевод в фонды «контрас» средств, полученных в результате продажи оружия Ирану.

    По свидетельству корреспондента Эн-би-си Криса Уоллеса, в ходе слушаний в конгрессе Макфарлейн сказал, что информировал президента «десятки раз» о том, как СНБ помогает «контрас». При этом Макфарлейн подчеркнул, что он опасался, что Белый дом, возможно, нарушает закон, однако Рейган не видел в этом проблем, поскольку придерживался «значительно более либеральной интерпретации, чем я сам». Кроме того, Макфарлейн заявил, что Рейган лично одобрил план выкупа заложников «на бумаге, и, возможно, это будет найдено в документах». Комментируя эти показания, обозревательница «Вашингтон пост» Мэри Макгрори отметила, что Макфарлейн «внес свою лепту в формирование представления о рейгановском Белом доме как о месте, где все продается...».

    Слушания в сенате и палате представителей продолжались три месяца, однако истина так и не прояснилась. Виновными, как и следовало ожидать, были признаны своего рода пешки — Пойндекстер и Норт. Внятного ответа на главный вопрос — знал или не знал президент о переводе денег «контрас», законодатели так и не получили. У американцев на этот счет сложилось свое, притом обоснованное, мнение. Большинство пришло к выводу, что президент говорил неправду, когда утверждал, что ничего об этом не знал. Впрочем, стоит ли удивляться такому результату, если, по свидетельству «Вашингтон пост», «большое число важных документов, касающихся этого дела, было уничтожено, исправлено или утеряно».

    Сенатор-демократ Дэниэл Иноуэй, закрывая слушания, сетовал: «Возможно, мы так никогда и не получим точные и правдивые сведения о том, почему это вообще произошло». Дело «Иран-контрас» он назвал «леденящей кровь» историей «обмана, двуличия и высокомерного пренебрежения нормами законности». Что же касается президента Рейгана, то он посоветовал американцам как можно скорее забыть о злополучной истории «ирангейта».

    «Версии прикрытия», или Кризис американского истеблишмента

    В деле «Иран-контрас» четко прослеживаются две линии обороны администрации. С одной стороны — максимально запутать дело. Отсюда вместо помощи и «полного отправления правосудия», обещанных Рейганом,— всевозможные уловки. Президент неоднократно повторял, что уважает право своих бывших «соратников» не давать показаний против самих себя. Любопытно и то, что дневники президента долгое время не могли попасть на стол следствию сначала из-за их якобы «личного характера», затем из-за необходимости срочно «подчистить» в интересах «государственной безопасности». С не меньшей тщательностью был подчищен и доклад специального сенатского комитета по разведке, опубликованный в январе 1987 года.

    Можно вспомнить и о том, что за день до увольнения Норта были подправлены и перепечатаны некоторые документы СНБ, имеющие самое прямое отношение к «ирангей-ту». О том, как и для чего это делалось, можно судить по словам Макфарлейна, который прямо заявил, что аппарат Белого дома подготовил еще в ноябре 1986 года «версию прикрытия для того, чтобы оградить президента от обвинений в том, что он заранее знал о готовящихся тайных поставках оружия Ирану».

    Вторая линия обороны — шантаж общественности угрозой непоправимого подрыва авторитета президента. Другими словами — прямое психологическое давление на общественное мнение. Расчет делается на то, что в Америке есть немало людей, которые не заинтересованы в выявлении истины по разным причинам, в том числе из боязни окончательно потерять веру в моральные ценности, с которыми связаны их представления о руководстве страны.

    Популярность Рейгана у «человека с улицы» зачастую объясняют тем, что он помог американцам «вернуть веру в самих себя», освободил «от комплекса вины» и за позорную войну во Вьетнаме, и за грязные махинации «уотергейта». Поэтому призыв Эдвина Миза, министра юстиции и ближайшего друга Рейгана, «стать с президентом плечом к плечу» находит заметный отклик у многих рядовых американцев. Тот же Сэм Нанн, сенатор-демократ от штата Джорджия, который бросил немало резких слов в адрес президента, все же счел необходимым сказать: «Все мы должны помочь президенту восстановить доверие к нашей политике. У нас нет другого выбора». А конгрессмен-демократ Барни Фрэнк откровенно заявил: «Мы не должны говорить об «уотергейте», или импичменте, или тюремных заключениях».

    Примечательно, что второго «уотергейта» не хотят не только республиканцы, но и демократы. Казалось бы, после ноябрьских выборов 1986 года, когда демократы восстановили полный контроль в конгрессе, они могли бы бросить весьма эффективный вызов авантюризму республиканской администрации. Тем не менее демократы фактически дали согласие ограничить расследование противозаконной деятельности администрации. «Демократы не стремятся свалить президента. Как и республиканцы, они хотят водрузить обратно на пьедестал уже свалившегося оттуда президента»,— констатировала «Вашингтон пост». Ряд деятелей демократической партии заявили о необходимости совместными усилиями «ликвидировать ущерб», нанесенный администрации разоблачениями тайных операций.

    Если вернуться к сравнению «уотергейта» с «ирангей-том», то можно без труда убедиться в том, что второй скандал гораздо серьезнее и объемнее первого. «Уотергейт» затрагивал преимущественно внутренние стороны жизни в Соединенных Штатах, носил как бы «домашний характер». «Ирангейт» охватил и внешнеполитическую деятельность администрации, поставил под вопрос соблюдение ею как внутренних, так и международных законов.

    «Ирангейт» ни в коей мере не является чем-то изолированным. И уж, во всяком случае, его не следует рассматривать как неожиданный, случайный просчет американской администрации. Это в чем-то логическое проявление той авантюристической политики, которую проводят США на мировой арене. В истории с поставками оружия Ирану в концентрированном виде проявились, цинизм и беспринципность нынешней администрации во внешней политике, лицемерие и откровенная ложь — во внутренней. Газета «Нью-Йорк тайме» в редакционной статье верно заметила, что «истоки нынешнего скандала кроются в провозглашенном Рейганом «крестовом походе против коммунизма»... Воинствующий антикоммунизм президента породил так называемую «доктрину Рейгана» — философию, которая оправдывает глобальное вмешательство США».

    Причем ни разоблачения, ни резкая критика в прессе, как можно понять, вовсе не поколебали уверенности американского президента в правоте того, что он делает. Скорее наоборот. По свидетельству Эй-би-си, «даже в первой половине марта 1987 года США все еще продолжали военные поставки Ирану». Речь шла об электронном оборудовании, используемом для управления огнем средств ПВО и других систем вооружений. Цель — получать взамен из Ирана разведывательную информацию о Советском Союзе и координировать усилия США и Ирана по оказанию помощи «движению сопротивления в Афганистане». И все это в самый разгар следствия по «ирангейту».

    «Ирангейт» — одно из практических воплощений имперского внешнеполитического курса администрации Рейгана. Доктрина «неоглобализма» в действии — это и попрание всех норм и принципов цивилизованных отношений между суверенными государствами. И разумеется, все делалось под демагогическим лозунгом «защиты демократии», прежде всего американской защиты «моральных ценностей» Запада.

    Характерна и реакция Запада на всю эту неприглядную историю. Первоначально — состояние шока. Лондонский «Экономист» писал в конце ноября 1986 года: «Американским союзникам кажется отвратительным, что он (Рейган.— Прим. ред.) отговаривал их от продажи оружия аятоллам, зная при этом, что его правительство именно этим занимается». И там же: «Многие европейцы увидят в иранском скандале подтверждение своего карикатурного представления о Рейгане как о вооруженном до зубов глупце». «Что больше всего возмутило руководящих деятелей европейских стран, так это столкновение с таким двуличием после нотаций, прочитанных им администрацией Рейгана вслед за американским воздушным налетом на Ливию»,— писал Саймон Дженкинс в «Ю. С. ньюс энд Уорлд рипорт». «Иранское дело явилось такой вопиющей демонстрацией двойного стандарта... что антиамериканизм достиг сейчас наивысшей точки»,— констатировал он.

    Однако эта первая реакция довольно быстро уступила место новым мотивам. Из-за океана европейцам на разных уровнях внушали мысль о том, что вовсе не в интересах Европы терять могущественного американского лидера. В результате, как констатировала Элизабет Понд в «Крисчен сайенс монитор», европейцы оказались «встревожены не столько лицемерием администрации... сколько угрозой разложения администрации Рейгана в последние годы ее пребывания у власти».

    «Ирангейт» высветил глубинный кризис нынешней вашингтонской администрации как внутри страны, так и за рубежом.

    По иронии судьбы расследование этой истории пришлось на юбилейный для США год 200-летия Конституции. Ее творцы, разрабатывая свой документ в Филадельфии, рассматривали государственное устройство молодой республики как антипод неограниченной королевской власти. По их замыслу новая государственная система должна была основываться на взаимозависимости и взаимоответственно-сти законодательной, исполнительной и судебной власти. Это, в частности, означает, что президент страны как глава исполнительной власти должен быть подотчетен законодательной власти — конгрессу. Что же происходит на самом деле? Возьмем для примера хотя бы последнюю четверть века.

    Линдон Джонсон втянул США в грязную войну во Вьетнаме, хотя только конгрессу США принадлежит право объявлять войну.

    Ричард Никсон перенес войну на территорию Кампучии, хотя на это у него тоже не было полномочий от конгресса.

    Без ведома конгресса совершались, как выяснилось, и агрессивные действия администрации Рейгана против Гренады, Никарагуа, Ирана. Президент тайно занимался антиконституционной деятельностью, ибо имел серьезные основания полагать, что на поддержку конгресса в этом деле ему рассчитывать не приходится.

    Американцы по праву гордятся своей конституцией, которая действительно является историческим документом большого общечеловеческого значения. «Ирангейт» показывает, как мало уважается этот документ в самих США теми людьми, на которых возложена первостепенная ответственность за проведение в жизнь идей его творцов.

    «Ирангейт» предупреждает

    (вместо послесловия)

    В марте 1987 года вице-президент США Джордж Буш, выступая на форуме в Нью-Гэмпшире, в присутствии еще шести претендентов на роль кандидатов в президенты США заявил, что главный недостаток операции «ирангейт» заключался в плохом ее планировании. Ему вторит президент США: «Я думаю, что в Иране мы совершили единственно возможную акцию. Просто дело обернулось не так, как мы надеялись. Но я не вижу ничего такого, что бы я хотел бы сделать иначе». Ни тени раскаяния, лишь сожаление по поводу неудачи. И ни слова осуждения в адрес глобального авантюризма, попрания международного права и законов самих США.

    Более того, беззаконие упорно продолжают возводить в ранг государственной политики. Сразу после опубликования доклада Тауэра конгресс как ни в чем не бывало принял решение об увеличении ежегодной помощи непосредственным участникам «ирангейта» — «душманам» до 630 миллионов долларов: еще один «американский тормоз» нормализации и политического урегулирования ситуации вокруг ДРА. Именно в разгар «ирангейта» Белый дом демонстративно принял решение наградить медалями всех участников пиратских воздушных нападений на Ливию в апреле 1986 года. Случайность ли это или откровенный вызов? В то же время, как отмечает «Нью-Йорк тайме», «Белый дом, сочинив еще в январе 1986 года «разведывательные данные» о росте советского влияния в районе Персидского залива», упорно продолжает выдвигать в «качестве одной из главных причин инициативы с продажей оружия Ирану набивший оскомину миф о повсеместном нашествии русских».

    Задумываясь над всем этим, нельзя не прийти к заключению: как и «уотергейтский», «ирангейтский» урок Вашингтону пошел не впрок. Белый дом не намерен отказаться от своей порочной политики «неоглобализма» и фанатичного антикоммунизма, вседозволенности и лжи. Почему?

    Известный индийский публицист Никхил Чакраварти, побывав в США, настойчиво задавал там вопрос: почему американские правящие круги так упорно раскручивают гонку вооружений, почему беспардонно наращивают подрывную деятельность повсюду в мире? И от одного из организаторов вашингтонской внешней политики, почти дословно повторившего концепцию Рейгана, он получил очень четкое разъяснение. «Все наши действия,— сказал тот,— подчинены генеральной цели: быть главной мировой державой, играть роль, которую мы взяли на себя после второй мировой войны. Наше отношение к демократии, к правам человека, нераспространению ядерного оружия не должно мешать глобальному стратегическому подходу. Мы, например, нуждаемся в Израиле по стратегическим соображениям, даже если он имеет атомную бомбу. Такое же у нас отношение и к Пакистану. Там может и не быть демократии, но он нам нужен для наших стратегических планов».

    «Ирангейт» служит предупреждением всем народам: трудно доверять тем, кто возвел в'ранг государственной политики международный разбой. В этом смысле нельзя разделить фатализм древнего мудреца, утверждавшего, что все проходит.

    Выступая 30 марта 1987 года на приеме в Кремле в честь премьер-министра Великобритании Маргарет Тэтчер, Генеральный секретарь ЦК КПСС М. С. Горбачев дал такое определение политике международного терроризма: «Начинают с лицемерия, а кончают кровопролитием». Он отметил, что, когда тот или иной народ, будь то в Никарагуа или в Африке, на Ближнем Востоке или в Азии, на деле проявляет желание искать свой, более подходящий для него путь, его тут же загораживают доллары, ракеты, а то и наемники. В результате бурлят вулканы региональных конфликтов. Извергаемая ими «лава розни» обжигает и задымляет весь организм мирового сообщества.

    Советский Союз предлагает взглянуть на эту проблему в свете нового политического мышления, проявлять способность считаться с реальностью конкретных ситуаций, видеть подлинные причины каждого конфликта, а не искать повсюду днем с огнем «руку Москвы». На место силы должны прийти общечеловеческие ценности, равноправные отношения, предполагающие уважение интересов каждого народа и его права на собственный выбор, права быть непохожим на других, даже если это не нравится кому-то в Вашингтоне.

    «ИРАНГЕЙТ»: ЗЕРКАЛО ПОЛИТИКИ И МОРАЛИ ВАШИНГТОНА

    Редактор Ю. Г. Барковский Художественный редактор И. А. Кирсанова Фоторедактор О. К. Баранова Технический редактор Н. М. Ладик Корректор Л. П. Агафонова Технолог В. Ф. Егорова

    ИБ 10063

    Сдано в набор 3.07.87. Подписано в печать 20.08.87. Т 07233. Формат издания 84 х 108/32. Бумага офсетная. Гарнитура Таймс. Печать офсет.

    Уел. печ. л. 5,46. Уч.-изд. л. 5,76. Тираж 20000 экз.

    Заказ № 953. Изд. № 7890. Цена 25 к.

    Издательство Агентства печати Новости 107082, Москва, Б. Почтовая ул., 7.

    Типография Издательства Агентства печати Новости 107005, Москва, ул. Ф. Энгельса, 46.

    «Ирангейт»: зеркало политики и морали Вашингто-И77 на/В. Вербенко, Л. Енютина. П. Романов и др.— Москва, Изд-во Агентства печати Новости, 1987.—104 с.

    20000 экз.

    Коллективный труд журналистов-международников АПН рассказывает в самый разгар расследования скандала «Иран-контрас» об основных этапах и составных частях этой крупнейшей международной махинации админисграции Рейгана.

    Книга рассчитана на широкий круг читателей.

    и - Без    объявл.

    067(02)-87


    «...Дело «Иран-к'онграе» сга.ю мсжлунаролным событием, последствия коюрою выхолят за наши границы. Речь илет о конституционных взаимоотношениях межлу исполнительной и законола тельной власп.ю в разрабозке внешней политики, о доверии к ней. об отношениях с другими С1 ранами, о лействиях нашей развелслужбы и некоторых наиболее охраняемых секретах национальной безонаеззоези Америки. Политическая операция, выскользнувшая из-под кош роля, может нривссзи к злоупотреблениям на выборах. Озбивзззаися от рук внешняя нолизика мззжез нрннеези к межлунаролному недоверию. разрыву о I ношений, росту ззаззряженности».

    Американский сенатор Диптз.з Пноузй


    «Отличительной черзззй внешней иолимзки презззленза РсЙ1 ана ивляезся возрастающее стремление зю.тазаться на тайные операции... Оз .тянитесь сейчас вокруг, и вы увилмте, чзо эта политика... коррумпировала паши собственные институты: развелку, вооруженные силы, Ьслый лом. <)|за способствует раснрос! ранению пренебрежения к лемократнн и законам».

    Обозреватель «Нью-Йорк тайме» Зитоии Льюис

    «Велззчайззшя притязательность 1азнзых операций лля ззрезилеззюв состоит, бсзусло-взю, в полной свободе от общественною мззезззтя... Цена этой «свободы» — утрата оз ранзз-чений, налазаемых конституцией на полномочия официальных ор| ашзв с целью сохраззе-ззия нашей лемокразии».

    Профессор Гарвардского университета Стэнли Хоффман

    Издательство Агентства печати Новости

    25 к.

    1

    Ленин В. И. ПСС, т. 35, с. 153, 395, 363.

    2

    Декреты Советской власти. Политиздат, М., 1957, т. 1, с. 114 — 115.