Юридические исследования - Теории экономического равновесия. Б.Г. Серебряков. -

На главную >>>

Иные околоюридические дисциплины: Теории экономического равновесия. Б.Г. Серебряков.


    Книга Б. Г. Серебрякова — итог нескольких лет труда и размышлений автора в области критического анализа теорий ведущих западных экономистов, как современных, так и их предшественников. Возникла она из курсов лекций, которые автор на протяжении ряда лет читал на экономическом факультете Ленинградского государственного университета. Вот уже более века идеи экономического равновесия служат строительным материалом в буржуазной политической экономии. Западные теоретики рассматривают проблему экономического равновесия в разных ракурсах, на уровне микро- и макроэкономики, придавая ее трактовке новые оттенки, в зависимости от оснащенности своего теоретического арсенала, а также потребностей идеологической и практической функций экономической науки. И чем острее проблема обеспечения равновесия капиталистической экономики, сложнее реальный механизм воспроизводства и общественного развития, тем сильнее их стремление создать теорию экономического равновесия.


    Б. Г. СЕРЕБРЯКОВ

    ТЕОРИИ

    ЭКОНОМИЧЕСКОГО

    РАВНОВЕСИЯ

    ИЗДАТЕЛЬСТВО

    «МЫСЛЬ»

    СОВРЕМЕННЫЕ

    БУРЖУАЗНЫЕ

    ЭКОНОМИЧЕСКИЕ

    ТЕОРИИ:

    КРИТИЧЕСКИЙ

    АНАЛИЗ

    МОСКВА

    1973

    ИЗДАТЕЛЬСТВО

    «МЫСЛЬ»

    Б. Г. СЕРЕБРЯКОВ

    ТЕОРИИ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАВНОВЕСИЯ


    ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ

    СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ

    ЛИТЕРАТУРЫ

    Под редакцией

    канд. матем. наук Л. М. Абрамова

    д-ра экон. наук И. В. Алёшиной

    172-197

    "Т. _ 94-73    ©    Издательство    «Мысль».    1973

    004(01)-73

    ПРЕДИСЛОВИЕ

    Книга Б. Г. Серебрякова — итог нескольких лет труда и размышлений автора в области критического анализа теорий ведущих западных экономистов, как современных, так и их предшественников. Возникла она из курсов лекций, которые автор на протяжении ряда лет читал на экономическом факультете Ленинградского государственного университета.

    Вот уже более века идеи экономического равновесия служат строительным материалом в буржуазной политической экономии. Западные теоретики рассматривают проблему экономического равновесия в разных ракурсах, на уровне микро- и макроэкономики, придавая ее трактовке новые оттенки, в зависимости от оснащенности своего теоретического арсенала, а также потребностей идеологической и практической функций экономической науки. И чем острее проблема обеспечения равновесия капиталистической экономики, сложнее реальный механизм воспроизводства и общественного развития, тем сильнее их стремление создать теорию экономического равновесия.

    За последнее время советские ученые опубликовали немало исследований с глубоким критическим анализом буржуазных теорий. Но в нашей литературе до сих пор нет работы, специально посвященной критическому разбору всего комплекса теорий равновесия. Потребность в таком исследовании и его публикации все настоятельнее заявляет о себе.

    Применение математического анализа в экономических исследованиях, экономико-математическое моделирование, создание теории математического программирования оказали существенное влияние на дальнейшее развитие экономической науки.

    Усилилось и внимание западных экономистов к методам доказательства своих теорий. Б. Г. Серебряков глубоко прав, отмечая, что «современная буржуазная политическая экономия все более принимает вид «математической экономии»». Действительно, можно с уверенностью утверждать, что «сейчас нет ни одной крупной теории, которая, даже если она при своем появлении и не была изложена математически, в дальнейшем не подвергалась бы математической интерпретации» (стр. 13)- Отпечаток общего процесса усиливающейся математизации буржуазной политэкономии несут на себе и теории общего экономического равновесия.

    Советские экономисты, в частности И. Г. Блюмин и В. В. Новожилов, уже обращались к анализу некоторых экономико-математических вариантов теорий экономического равновесия. Монографии И. Г. Блюмина были написаны тогда, когда аппарат математического программирования как метод доказательства еще не использовался в буржуазной политической экономии. Критические статьи В. В. Новожилова в основном посвящены разбору модели общего равновесия Л. Вальраса— характерной, но все же одной из разновидностей толкования экономического равновесия К Б. Г. Серебряков .продолжил ■плодотворно .начатую' И. Г. Блю-миным и В. В. Новожиловым критику математически интерпретированных теорий экономического равновесия как неотъемлемой составной части всей современной буржуазной политической экономии.

    Читатель, не искушенный в тонкостях механизма буржуазной политической экономии, заглянув в оглавление и убедившись, что большую часть книги занимает анализ теорий предельной полезности и предель-

    1 См. И. Г. Блюмин. Критика буржуазной политической экономии, т. I—III. М., 1962; В. В. Новожилов. Математические модели народного хозяйства в буржуазной политической экономии и их критика. — «Математический анализ расширенного воспроизводства», М., 1962.

    ной производительности, уже неоднократно и детально рассматриваемых нашими учеными, может нимало удивиться и даже разочароваться. Мы заверяем, что здесь не встретится повторений всем известных истин. Книга Б. Г. Серебрякова вносит дальнейший вклад в критический анализ математически интерпретированных вариантов теорий предельной полезности, предельной производительности, фирмы, спроса и предложения.

    Но не только в этом заслуга автора. Теории предельной полезности, предельной производительности, спроса и предложения рассмотрены в работе с учетом генезиса как составные части единого буржуазного теоретического комплекса общего экономического равновесия. Этот комплекс не исчерпы/вает всех теорий экономического равновесия. Он охватывает теории и модели, основанные на предпосылке об оптимальном поведении капиталистической экономики, описываемой западными экономистами в виде системы, в которой якобы рационально стыкуются оптимальные стратегии се 'микрообъектов (потребителя, фирмы). Таким образом, работа не исчерпывает обозрения всех версий экономического равновесия, но она анализирует весомую и логически завершенную по своим теоретическим и идеологическим выводам часть буржуазной политической экономии.

    По своей сущности теории равновесия, рассматриваемые в книге Б. Г. Серебрякова, — это микроэкономические теории. Возникновение кейнсианства, привнесшего в современную буржуазную политическую экономию макроэкономический подход, на некоторое время вызвало среди западных экономистов дискуссию о взаимосвязи этих теорий. Вскоре последовала интеграция микро- и макроанализа. Она была осуществлена с помощью так называемого неоклассического синтеза. Последний унаследовал маржиналистские идеи частного и общего экономического равновесия, описывающие якобы универсальные законы экономики. Функция макроанализа в неоклассическом синтезе в основном сведена к выявлению причин нарушения равновесия и поискам мер государственной политики, направленных на его восстановление. Таким образом, модели частного экономического равновесия и построенная на их основе модель общего экономического равновесия прочно вошли в структуру современной буржуазной политической экономии К

    В качестве объектов исследования в теориях и моделях, объединенных в комплекс общего экономического равновесия, выступают «потребитель», принимающий решения относительно приобретения необходимых ему благ и максимизирующий полезность; капиталистическая «фирма», избирающая оптимальную стратегию, максимизируя прибыль; капиталистическая экономика в целом, оптимальное функционирование которой обеспечивается якобы ценами равновесия, взаимоувязывающими частные равновесия, полученные в результате рациональных действий потребителей и производителей. Само понятие экономического равновесия в этих теориях тождественно наличию оптимальной стратегии на уровне потребителя, фирмы, экономики в целом.

    Западные экономисты, описав капиталистическую экономику набором моделей оптимального поведения, создали, таким образом, идеальную конструкцию, существенно отличную от капитализма. В силу стихийного характера развития, обусловленного господством частной собственности, при капитализме отсутствует почва для широкого проведения в жизнь принципа оптимальности в народнохозяйственных масштабах. Поэтому использование формального оптимизационного аппарата применительно к капиталистической экономике достигается ценою насилия в теории, объект моделирования утрачивает сходство с капитализмом. При этом нарушается основной научный принцип моделирования— необходимость учета в модели наиболее существенных характеристик описываемого объекта. В результате математическая экономия как слепок с буржуазной политической экономии содержит расхождения, причем все усиливающиеся, многих теоретических моделей с действительностью, ее теориям свойствен формальный и абстрактный характер.

    Автор в своей книге тщательно анализирует методологическую сторону моделей экономического равно-

    1 О том, какое значение придается этому разделу буржуазной политической экономии, свидетельствует награждение Нобелевской премией в 1972 г. Дж. Хикса и Кеннета Эрроу за вклад в разработку теорий общего экономического равновесия и блап> состояния.

    весия и раскрывает их внутреннюю противоречивость. Несмотря на усилия западных теоретиков обеспечить внутреннюю логическую непротиворечивость моделей экономического равновесия, даже ценой утраты в них реальных черт экономики, эта задача оказывается неразрешимой. При внимательном рассмотрении модели не выдерживают критики с этой точки зрения. Противоречия комплекса моделей проявляются достаточно наглядно, когда все блоки частного равновесия соединяются в единую модель общего экономического равновесия. Внутренняя противоречивость модели общего экономического развития как синтеза частных, равновесий проявляется в вопросе об источнике прибыли. До сих пор в нашей литературе не имелось обстоятельного анализа этого важнейшего и, как видно из книги, уязвимого звена современной буржуазной политической экономии.^

    В противовес основанному на трудовой теории стоимости и прибавочной стоимости выводу марксистской теории об эксплуататорском характере капитализма буржуазные экономисты выдвинули версию о неэксплуатации и полной оплате («вменении») владельцам факторов производства их полной стоимости. Из единства двух процессов, которым является капиталистическое производство (процесса труда и процесса увеличения стоимости), буржуазные экономисты ограничиваются только рассмотрением процесса труда, описывая его в виде производственных функций. Многообразие производственных процессов определяет и многообразие производственных функций, выражающих последние. Технико-экономический по своей сущности аспект анализа используется для социально-экономических интерпретаций в духе теории «вменения».

    Согласно теории «вменения», цена каждого фактора производства равна предельной производительности, а прибыль образуется как разность между ценой продажи и ценой покупки товара. Однако по условиям модели общего равновесия состоянию экономического равновесия должна соответствовать цена без прибыли. Прибыль может появиться только при нарушении равновесия (технический прогресс, политика монополий и т. п.), но нарушение равновесия неизбежно означает отклонение от заданного оптимального режима экономики. Внутреннее противоречие всей конструкции общего равновесия, где предприниматель максимизирует прибыль, а состояние экономического равновесия ее исключает, неизбежно. Оно неизбежно потому, что буржуазная политическая экономия обходит вопрос об источнике вновь созданной стоимости в процессе производства, поэтому и вопрос об источнике прибыли остается открытым.

    Достижение общего экономического равновесия исключительно с помощью цен вообще невозможно, даже в условиях плановой экономики, в силу неизбежности эффекта запаздывания, когда происходит приспособление экономики к состоянию равновесия. Анализ теории общего равновесия вскрывает несостоятельность исходных положений о возможности достижения экономического равновесия только с помощью цен; вскрывает и несостоятельность утверждения о согласованности интересов потребителя и фирмы благодаря «ценам равновесия». Проблема равновесия в условиях капитализма — это проблема капиталистического воспроизводства, обеспечения всех типов пропорций (стоимостных и материально-вещественных), которые осуществляются через их постоянное нарушение. Без теорий трудовой стоимости и прибавочной стоимости, анализа законов развития производства в условиях современного государственно-монополистического капитализма невозможно понять проблему капиталистического воспроизводства и причины нарушения его пропорций. Разработанные идеализированные конструкции капиталистической экономики по существу оказались своеобразным признанием преимуществ социалистического хозяйства, в котором есть условия для реализации оптимальной стратегии на народнохозяйственном уровне.

    Книга представляет собой определенный вклад в нашу критическую литературу, внося ясность в некоторые вопросы, не получившие еще четкого толкования. В частности, в работе сделано ударение на определении маржинализма. Автор показывает, что маржинализм не может быть отождествлен с какой-либо одной теорией, а представляет собой метод экономического анализа в предпосылке об оптимальном поведении капиталистической экономики. Этот вывод имеет важное методологическое значение для критики буржуазных экономических теорий. Он показывает также несостоятельность попыток механического перенесения оценок буржуазных экономических категорий на выводы научной теории оптимального планирования при социализме. Перед нами работа, которая, подвергая критике различные теории экономического равновесия в их совокупности, в то же время показывает принципиальное различие содержательной стороны методологии буржуазных экономистов и марксистов при общности формального математического аппарата. «Общая -математическая схема оптимального плана (наравне со схемой межотраслевого баланса),— пишет автор, — открывает любые возможности для интерпретации/ его показателей, в частности цен. Нет ничего удивительного1, что буржуазные экономисты истолковывают эту схему в духе вульгарной политэкономии. И не может быть ничего более ошибочного, как перенести отрицательное отношение к такому истолкованию на саму схему и на систему показателей оптимального плана» (стр. 192).

    Б. Г. Серебряков дает интерпретацию системы оценок Л. В. Канторовича как общественно необходимых затрат конкретного труда, а также делает вывод, согласно которому оценки оптимального плана должны не отождествляться со стоимостными оценками, а существовать наряду с ними, выполняя свои специфические функции. В работе читатель найдет также систематизацию постановок задач оптимального плана и вытекающих из них оценок (см. табл. 6).

    Работа над рукописью была завершена в основном в 1968 г., но безвременная трагическая смерть помешала автору самому довести ее до издания. Редакторы почти не касались содержательной стороны рукописи и существа имеющихся в ней трактовок проблем. Естественно, если бы рукопись готовил к изданию сам автор, некоторые вопросы получили бы более обстоятельное и доходчивое толкование. Наши усилия в основном ограничивались редакционными правками, которые требовала рукопись.

    Мы не хотим сказать, что эта книга может быть прочитана легко и быстро, она требует вдумчивого чтения и работы над ней. Несмотря на то что со времени написания рукописи прошло около пяти лет, она не потеряла свою ценность. Публикация книги не

    только скромное свидетельство светлой памяти, сохранившейся у товарищей и студентов о Б. Г. Серебрякове, обаятельном человеке, талантливом педагоге и ученом. Мы не сомневаемся, что книга будет полезной широкому кругу читателей: от студентов, изучающих курс истории экономических учений, до специалистов и научных работников, интересующихся состоянием современной буржуазной политэкономии, ее критическим анализом и проблемами применения математических методов в экономических исследованиях.

    Редакторы признательны С. И. Иванову, А. Ф. Кан-делю, В. Ю. Лисицину, Г. Г. Пирогову, А. И. Шапиро,

    Н. Л. Эфрос, которые прочли рукопись и оказали помощь своими замечаниями в процессе ее редактирования.

    Я. В. Алёшина, Л. М. Абрамов

    ВВЕДЕНИЕ

    Современная буржуазная политическая экономия все более принимает вид «математической экономии». Сейчас нет ни одной крупной теории, которая, даже если она при своем появлении и не была изложена математически, в дальнейшем не подвергалась бы математической интерпретации. Начиная с элементарных теорий спроса и предложения и кончая современными теориями роста экономики, буржуазная политическая экономия оперирует математическими моделями. В тех случаях, когда изложение экономических теорий не является математическим по форме, они несут печать логики математического моделирования. Марксистская критика современной буржуазной политической экономии не может проходить .мимо факта ее углубляющейся математизации. При этом необходимо' учитывать ряд обстоятельств.

    Во-первых, возросшая математизация буржуазной политической экономии повысила внимание западных экономистов к доказательствам теоретических положений. Выводы буржуазных теорий от этого не стали в большей степени доказанными. Но непременным условием их критики становится рассмотрение не только/ выводов, но и доводов.

    Во-вторых, процесс математизации политической экономии повлек за собой бурное внедрение математических методов в экономический анализ и практику экономических расчетов вообще. Математическое направление в буржуазной политической экономии возникло раньше, чем развернулись работы по применению аппарата высшей математики в решении прикладных практических вопросов капиталистической экономики. Первое оформилось ив 70-х годах XIX в., а работы второго рода начались лишь с возникновением эконометрики в 30-х годах текущего столетия и приобрели особенно широкий размах уже после второй мировой войны. Это историческое опережение породило и известную методологическую преемственность. Учитывая это обстоятельство', необходимо все же четко отличать теоретические работы, основанные, как правило, на концепциях вульгарной политической экономии, от работ прикладного характера, ориентирующихся на удовлетворение потребностей непосредственной практики капиталистического производства и потому анализирующих конкретные экономические процессы. Здесь полностью применимо известное указание В. И. Ленина о том, что «ни единому профессору политической экономии, способному давать самые ценные работы в области фактических, специальных исследований, нельзя верить ни в одном слове, раз речь заходит об общей теории политической экономии» *.

    В-третьих, появление новых методов экономического анализа, и прежде всего методов математического программирования, вызвало потребность в ассимиляции последних со стороны экономической теории. В новых математических методах буржуазная политическая экономия ищет подтверждения .своих теорий. Поэтому правильное марксистско-ленинское толкование категорий, связанных с оптимальными решениями, является решающим условием критики современных буржуазных экономических теорий.

    В-четвертых, развитие математических методов в экономике и широкое применение ЭВМ для целей экономического анализа и прогнозирования, внедрение программирования в капиталистических государствах породили на этой основе новые формы апологетики возможности преодоления коренных' противоречий капиталистической экономики.

    В работах советских экономистов критике математического направления в буржуазной политической экономии уделено значительное место1. Глубокие, принципиальные выводы о современных буржуазных экономико-математических моделях были сделаны в работах экономистов и математиков, занимающихся непосредственно развитием экономической науки с помощью применения математических методов2.

    В данной книге рассмотрены основные экономико-математические модели буржуазной политической экономии, так или иначе связанные с теорией экономического равновесия в широком смысле этого слова. Понятие 'равновесия составляет основу этих .моделей. К ним тесно примыкают также понятия и теории, совокупность которых принято характеризовать как маржинализм. Поэтому целесообразно остановиться на определении этих понятий. -

    Что такое маржинализм? Существует ли отдельное экономическое направление маржинализма в буржуазной политической экономии? По мнению большинства буржуазных экономистов — существует, по мнению некоторых марксистов, занимающихся историей экономических учений, — тоже. Но если маржинализм является особой теорией вульгарной политической экономии, то ему должно соответствовать определенное содержание. Между тем выделить его из ряда теоретических концепций буржуазных экономистов оказывается невозможным. Те авторы, которые единодушны в определении маржинализма как теории, по-разному истолковывают ее содержание.

    Все определения маржинализма сводятся к перечислению ряда буржуазных теорий (субъективная теория стоимости как теория полезности с использованием законов Госсена; теория факторов производства с ее атрибутом — законом убывающей доходности) и методологических основ этих теорий (субъективизм, замена причинного анализа функциональным, отвлечение от специфических черт данного способа производства). Все это, конечно, верно. Однако не менее верно также то, что список подобных «черт» или «признаков» можно было бы продолжить: в настоящее время нет теории маржинализма без теорий спроса и предложения, без теорий издержек производства, без теорий устойчивого и неустойчивого равновесия и т. д. Иными словами, теория маржинализма неизбежно сводится к целому ряду буржуазных теорий; более того, в современном своем состоянии она впитывает в себя почти весь конгломерат буржуазных теорий. Именно поэтому, на наш взгляд, было бы неправильным говорить о какой-то отдельной теории маржинализма. Р. Штольберг (ГДР) пишет: «...не маржинализм породил различные теории, но, напротив, различные теории породили маржинализм... О современных математических направлениях в буржуазной политической экономии можно сказать, что здесь математические методы... являются причиной применения принципа маржинализма» Г Эти положения отражают основную эволюцию маржинализма.

    Что представлял собой маржинализм в 70-х годах прошлого столетия при своем оформлении? Прежде всего теорию предельной полезности. Метод, применявшийся ею, — метод поиска «максимума полезности» для отдельных индивидуумов в сфере потребления, а затем и в сфере обмена — был достаточно «прикрыт» массой теоретических конструкций типа измерения полезности, родовой и индивидуальной полезности, соотношений предельной и общей полезности и т. д.

    Что такое маржинализм сегодня? Как уже отмечалось, он включает арсенал вульгарных теорий, но пропущенных через призму методов отыскания оптимальных .решений. Обратимся к одной из последних работ обобщающего характера в области математической экономии — к работе У. Баумоля «Экономическая теория и исследование операций». Глава третья книги носит название «Маржинальный анализ». В ней перечислены 11 правил «маржинального анализа». Их можно разделить на две группы: первая группа правил воспроизводит просто тёоремы математики об экстремуме функций; вторая — образует правила построения на плоскости кривых, соответствующих суммарным, средним и-предельным значениям отдельных переменных, и связи между ними. Каков характер этих переменных, какова их интерпретация, — ответ на оба вопроса, очевидно, дают только предпосылки соответствующих задач, а область предпосылок есть область экономической теории.

    Очевидно, что критика маржинализма как отдельного направления в буржуазной политической экономии по меньшей мере беспредметна. По нашему мнению, маржинализм является методом экономического анализа в предположении об оптимальном характере поведения капиталистической экономики. Если рассмотреть структуру буржуазной политической экономии, то увидим набор моделей оптимального поведения: модели потребления и-спроса предполагают, что потребители ищут максимум полезности; модели фирмы основаны на предпосылке максимума прибыли для предпринимателя; модели рынка — на предпосылке об оптимальных стратегиях участников обмена; модели общего экономического равновесия — на предпосылке оптимальных цен и доходов; модели' воспроизводства— на предпосылке оптимального роста. Эти модели предназначены для описания капиталистической экономики, в которой заведомо, в силу ее стихийного развития и господствующей в ней анархии производства, отсутствует почва для сколько-нибудь широкого проведения принципа оптимальности в жизнь. Отсюда существеннейшая сторона всей современной математической экономии как слепка с буржуазной политической экономии — расхождение, причем все усиливающееся, теоретических моделей с действительностью, их все более формальный и абстрактный характер, с одной стороны, прямая апологетика — с другой. В качестве теоретического подкрепления таких моделей и выводов из них служит весь арсенал вульгарной политической экономии.

    Предложенное выше определение маржинализма не является чем-то совершенно новым. Маржинализм как метод экономического анализа трактуют и советские экономисты А. Конюс и В. В. Новожилов ]. Эту сторону подчеркивают и буржуазные экономисты. Ф. Махлуп, например, пишет: «Маржинализм, как логический процесс нахождения максимума, очевидно, включает так называемый экономический принцип — стремление к достижению максимума результатов при имеющихся средствах»3.

    Существенным в нашем определении маржинализма является именно предпосылка об оптимальном поведении капиталистической экономики. Поэтому и центр тяжести критики должен быть перенесен в плоскость именно данной теоретической предпосылки. Подобная трактовка маржинализма дает возможность избегать смешения выводов, получаемых от применения математического аппарата к анализу экономики, от выводов, основанных на теоретической интерпретации полученных решений. Между тем это смешение в прошлом, да еще и сейчас не редкое явление в нашей критической литературе, посвященной рассматриваемому вопросу.

    Понятие экономического равновесия является основным понятием экономико-математических моделей буржуазных экономистов. По свидетельству Б. Се-лигмена, «современные экономисты рассматривают если не гармонию, как ее представляли себе в XIX в. (имеются в виду теории буржуазных экономистов прошлого столетия о гармоническом развитии капиталистического производства во всех его> сферах.— Б. С.), то по крайней мере методы достижения экономического равновесия» К Это понятие включает в работах буржуазных экономистов три аспекта. Первый аспект связан с формальным определением равновесия как такого состояния, в котором зависимые переменные экономико-математической модели в процессе изменения взаимно погашают друг друга. В этом случае состояние равновесия отыскивается всегда для данной конкретной модели. Описываемая этой моделью экономическая ситуация проходит через четыре основных стадии: 1) .начальное состояние (равновесное или неравновесное); 2) изменения внешнего или внутреннего порядка по отношению к структуре модели в ее переменных; 3) процесс регулирования или приспособления к возникшим изменениям; 4) достижение .равновесия (нового положения равновесия или возвращение к старому положению).

    С этим же определением связаны и соответствующие математические проблемы: доказательство существования состояния равновесия, его единственность или неединственность, устойчивость или неустойчивость. Как правило, предполагается, что условия равновесия эквивалентны достижению максимума или минимума какого-нибудь показателя. Второй аспект понятия равновесия связан с характеристикой некоторой конкретной экономической ситуации в ее историческом рассмотрении, когда предполагается, что она не изменяется или изменяется незначительно в течение достаточно длительного времени.

    И наконец, третий — с социально-экономической точки зрения наиболее важный аспект — это так называемый оценочный подход к рассмотрению равновесия.

    Здесь сквозь пестроту определений и оговорок проводятся основные идеи буржуазной политической экономии: отсутствие эксплуатации труда капиталом, суверенитет потребителя, гармония интересов отдельных социальных групп и классов капиталистического общества. Нужно иметь в виду, что подавляющее большинство моделей равновесия является одновременно и моделями поведения отдельных лиц с обособленными экономическими интересами, участвующих во всех или

    1 Б. Селигмен. Основные течения современной экономической мысли. М., 1968, стр. 522.

    в ряде фаз производства. Отсюда из идеи равновесия вытекают выводы о том, что любое изменение положения социальных групп в рамках данной экономической системы не может привести к улучшению их экономического положения, да такого улучшения и не требуется, поскольку состояние равновесия якобы характеризуется полной гармонией между всеми социальными группами.

    В данной работе рассмотрены все три отмеченных аспекта, причем упор сделан на анализе социально-экономических предпосылок и выводов из соответствующих моделей. Критически анализируются оба подхода, имеющиеся в теориях равновесия: теории и модели частного экономического равновесия и общего экономического равновесия. Два этих подхода имеют длительную историческую преемственность в своем развитии. Сначала их развитие шло относительно независимо: первый был представлен работами О. Курно, У. Джевонса, Ф. Эджеворта, А. Маршалла; второй— преимущественно работами представителей лозаннской школы в буржуазной -политической экономии. Позднее они слились в так называемом неоклассическом анализе, появление которого связано прежде всего с работами Дж. Хикса и П. Самуэльсона, а позднее с теми, в которых идеи математического программирования были использованы для пересмотра, поправки или «передоказательства» ряда основных идей и положений буржуазной политической экономии. Мы не ставим задачу детального рассмотрения эволюции всех вариантов теории экономического равновесия, да это и невозможно сделать в одной работе. Но отдельные краткие исторические справки и основные моменты этой эволюции отмечены в соответствующих главах.

    В первой главе рассмотрены основные аспекты . теории предельной полезности в ее математической интерпретации и те модели частного экономического равновесия, которые в настоящее время базируются на этой теории. Вторая глава посвящена критике моделей равновесия производства в условиях «чистой» и монополистической 'конкуренции и теории предельной производительности. В третьей главе дан анализ основных моделей и понятий общего экономического равновесия.

    Автор отчетливо сознает, что в работе разобраны не все вопросы, связанные с такой широкой и важной темой, как теории и модели экономического равновесия в современной буржуазной политической экономии. Глав(Ная задача — рассмотреть некоторые ти: ничные подходы, связывающие эти теории в единое целое.

    ГЛАВА ПЕРВАЯ ТЕОРИЯ ПРЕДЕЛЬНОЙ ПОЛЕЗНОСТИ И МОДЕЛИ РАВНОВЕСИЯ ПОТРЕБЛЕНИЯ И ОБМЕНА

    Теория предельной полезности на протяжении почти 100 лет является одной из наиболее распространенных теорий буржуазной политической экономии. На ней базируется первая основная модель частного экономического равновесия — равновесия в сфере потребления. В этой области анализа идеи теории полезности представлены наиболее полно и выпукло. Но сфера ее применения не ограничивается лишь областью потребления. Она используется и в моделях равновесия обмена, захватывая не только анализ спроса, но и анализ предложения. В частности, на теории полезности в буржуазной политической экономии основано построение функций предложения на невоспроизводимые (полностью или частично) факторы производства. Теория полезности составляет также краеугольный камень буржуазной концепции «экономики благосостояния».

    1. ЭВОЛЮЦИЯ ТЕОРИИ ПРЕДЕЛЬНОЙ ПОЛЕЗНОСТИ И ЕЕ СОВРЕМЕННЫЕ ВАРИАНТЫ

    Теория предельной полезности была выдвинута почти одновременно в 70-х годах XIX в. в работах К. Менгера в Австрии (1871 г.), У. Джевонса в Англии (1871 г.) и Л. Вальраса в Швейцарии (1874 т.), хотя ни у одного из этих авторов сам термин «предельная полезность» не фигурировал. Последние два экономиста являются родоначальниками математического направления в буржуазной политической экономии, которое исторически связано с теорией полезности, возникло и развивалось определенное время в лоне этой теории.

    Появление теории предельной полезности привело к усилению вульгарных сторон буржуазной политической экономии. В ней нашел свое завершение длительный этап разложения классической буржуазной политической экономии, причем радикальным образом — путем элиминирования из экономической науки анализа производства, отказа от признания за производством не только регулирующей, но и какой бы то ни было роли в определении стоимости. В лице австрийской школы субъективной полезности, занявшей доминирующее положение ,на рубеже XIX и XX вв., анализ абстрактных «законов» потребления и обмена вытеснил все исторические формы производства, обмена и распределения материальных благ.

    Основные взгляды первых истолкователей теории предельной полезности в ее математическом варианте сводились к следующему.

    1. Предполагалось, что все лица, участвующие в хозяйственной жизни, являются прежде всего потребителями, и их поведение определяется в основном одним стимулом — стремлением к получению максимума удовлетворения от имеющихся в их распоряжении или поступающих им в порядке обмена потребительских благ. Степень этого удовлетворения определялась полезностью соответствующих благ. Полезность, таким образом, выступала как функция объемов потребления отдельных вещей, товаров или услуг. Разные авторы делали различные предположения о виде этой функции. Так, Г. Госсен в опубликованной (в 1854 г.) работе рассматривал полезность /У как линейную функцию объемов .потребления Х{ (I — номер продукта); У. Джевонс и Л. Вальрас—как функцию вида Ы=}{х 1)+/2(*2)+ ... +Ы*п) (здесь и далее в этой главе п — количество продуктов), причем предполагалось, ЧТО и'(Хг)>0, /г"(*г)<0 ДЛЯ 1= 1, 2, П У. Эджеворт — как функцию 0=}(х, х2, ..., хп) в предположении, что /х (хи хг, •••, *?г)>0, /^. (хи хг, ..., хп) <0, /= 1, 2, п.

    Предельные полезности определялись как частные производные соответствующих функций и, согла-оно первому закону Госсена4, предполагались убывающими функциями.

    2. Предполагалось, что полезность измерима, хотя и отмечались трудности в выборе подходящих единиц измерения. В поисках последних обращались либо к психологии, либо искусственно выражали полезность в единицах измерения, принятых на (рынке, т. е. в деньгах.

    3. Утверждалось, что в основе обмена и цен лежит предельная полезность. Наиболее четкую форму это утверждение получило у Джевонса, которым была предложена формула пропорциональности цен и предельных полезностей 5.

    4. Законы производства, как и законы распределения, были элиминированы, вся логика теории базировалась на так называемых законах потребления. Блага, поступающие на рынок, подразделялись на отдельные «порядки» в соответствии с их ролью в производстве предметов потребления и утверждалось, что стоимость средств производства в конечном счете определяется стоимостью предметов потребления.

    Дальнейшая эволюция теории предельной полезности шла по ряду направлений. Происходило изменение точки зрения на измеримость полезности. В противоположность взглядам ранних представителей этой теории, веривших в возможность нахождения точной количественной меры измерения полезности и получивших название кардиналистов, в буржуазной политической экономии, начиная с работ В. Парето, все более утверждался взгляд, что точное измерение полезности как степени удовлетворения отдельных потребителей от приобретения товаров невозможно. В. Парето ввел понятие предпочтения одних благ по отношению к другим, не требующее знания меры предпочтения. Этот подход, известный как ординальная (порядковая) теория полезности, был доведен до завершающего итога в работах Дж. Хикса *. Теория полезности в конечном варианте предстала как теория кривых безразличия, согласно которой все потребители в состоянии определенным и единственным образом упорядочить свои предпочтения.

    Изменилась терминология: понятие предельной полезности было заменено понятием предельной нормы заменяемости отдельных благ в потреблении. Особое внимание было обращено на построение функции предпочтений на основе информации, которую можно получить, наблюдая изменения в поведении в процессе -купли-продажи, т. е. на рынке. Основной вклад в этот вопрос .внесла теория «выявленных предпочтений» П. Самузльсона6.

    До последнего времени в буржуазной политической экономии преобладали взгляды ординалистов на измерение полезности. Но после распространения идей об измерении полезности в ситуациях, включающих вероятностные характеристики выбора в условиях неопределенности, впервые сформулированных в известной книге Дж. фон Неймана и О. Моргенштерна «Теория игр и экономическое поведение», ситуация изменилась. Новую теорию «вероятностной полезности» сближает с ординалистами предпосылка о возможности эмпирической проверки имеющихся упорядоченных предпочтений, а с кардиналистами — возможность построения функции полезности, определенной с точностью до линейно-го преобразования. Именно это отмечает Г. Саймон, утверждая, что «больше не стоит вопрос о кардинальной полезности в противоположность ординальной. Если может быть определена какая-нибудь шкала полезности, то дополнительная предпосылка о том, что она может быть охарактеризована в условиях неопределенности, гарантирует ее кардинальные свойства»7. Ту же мысль высказывает и Р. Кюнне в работе, посвященной теории общего экономического равновесия 8.

    Вторая отличительная черта эволюции теории предельной полезности связана с изменением сферы ее экономического толкования. «Сфера действия» этой теории заметно и существенно сузилась. Из теории, претендующей на всеобщее объяснение законов капиталистического производства (понимаемых как вечные законы хозяйствования), она становится прежде всего и главным образом теорией спроса. У Г. Волда *, обобщающего целый ряд исследований в области спроса, идея кривых безразличия Парето рассматривается как теоретический фундамент эмпирических исследований в этом направлении.. Но в работах других экономистов эта ее роль подчеркивается менее заметно, вплоть до полного отрицания какой бы то ни было необходимости использовать ее в практических исследованиях спроса и прогнозировании9. В то же время теория предельной полезности получила специальное развитие в концепциях «экономики благосостояния», в частности в формулировках критерия сравнения ряда экономических альтернатив развития хозяйства, определяющего, улучшается или ухудшается положение членов общества при проведении той или иной экономической политики.

    2. ТЕОРИЯ ПРЕДЕЛЬНОЙ ПОЛЕЗНОСТИ КАК ТЕОРИЯ «ПОВЕДЕНИЯ ПОТРЕБИТЕЛЕЙ»

    Теория предельной полезности как теория спроса призвана объяснить закономерности поведения отдельных потребителей на рынке предметов потребления. Более конкретно ее задача состоит в том, чтобы определить размер спроса на отдельные товары и вывести теоретически функцию спроса. В сжатом виде существо теории, как оно изложено в работах Дж. Хикса, Р. Аллена, П. Самуэльсона, Г. Волда, сводится к следующему. Рассматривается поведение некоторого абстрактного потребителя, которому свойственны два отличительных признака: фиксированная величина дохода для рассматриваемого (неопределенного) промежутка времени и система устойчивых «вкусовых привычек» или предпочтений по отношению к тому ассортименту предметов потребления, который предлагается ему на рынке по фиксированным ценам.

    То, что можно назвать моделью «поведения потребителя», распадается на пять этапов: 1) упорядочение отношения потребителя к отдельным наборам предметов потребления; 2) построение на этой основе функции предпочтений или функции порядковой полезности; 3) собственно модель «поведения потребителя»; 4) построение функции спроса и определение се вида; 5) выяснение того, как меняется спрос на отдельные предметы потребления при изменении цен па рынке и дохода потребителя.

    Первый этап. Предполагается, что рынок предоставляет для продажи п товаров. Тогда любой набор этих товаров может быть описан вектором Х=(хи х2, ..., хп), компоненты которого (естественно, неотрицательные) показывают объем соответствующего предмета потребления в этом наборе в свойственных данному предмету единицах измерения (метры, граммы п т. п.). Каждый потребитель может осуществить желательный для него выбор из наборов отдельных тонеров, причем он руководствуется при этом следующими четырьмя правилами поведения (аксиомы или постулаты поведения):

    A) Больший набор всегда «предпочитается меньшему. Из двух наборов Xх = (х|, д; ..., х1п) и Х2=(х^,х~^ ...,х2п) набор х1 будет большим, если х^х и

    п    п

    2 *<‘>2 •**> (/=1,2,.-.., л).

    /—1    1=1

    Б) В отношении каждых двух наборов Xх и X2 потребитель может однозначно определить, предпочи-

    ■ ает ли он набор Xх набору X2 (А1>~ X2, «где > знак

    предпочтения), набор X2 набору Xх (Х2у-Хх), или они для него равнозначны и ему безразлично, какой из них выбрать (А!~Х2, где ~—знак эквивалентности с точки зрения ««вкусов» данного потребителя).

    B) Эти решения потребителя непротиворечивы в следующем смысле: если для наборов Xх, X2 и X3 имеют место

    Х1У~Х2 к^Х^ХЦХ' — Х2 и а:2 —Л'3), то

    Х10>-Х11(Хг~ Хг), т. е. имеет место транзитивность.

    Г) Потребитель .всегда выбирает наиболее предпочтительный набор из всех существующих, если таковой имеется.

    Эти постулаты неоднократно подвергались критике и в отечественных и в зарубежных работах*. Очевидным из них является только постулат Г. Несмотря на кажущуюся и обычно признаваемую очевидность постулата Л, он вызывает возражение, затрагивающее сущность теории «поведения потребителя». Действительно, в этом условии неявно заложено предположение об отсутствии или несущественности точек насыщения потребностей. Подобное допущение мотивируется тем, что существующая система цен и величина дохода не позволяет потребителям формировать свои вкусы в условиях полного удовлетворения потребностей в отдельных предметах потребления. Это не совсем точно по крайней мере в двух аспектах: во-первых, для большого круга потребностей существуют абсолютно неэластичные предметы потребления (спички, мыло и т. .п.); во-вторых, такой подход не отражает того влияния, которое оказывает на потребление не просто величина дохода, а некоторая качественная граница в его уровне. Ряд статистических проверок показал, что для лиц с высоким уровнем дохода потребление стабилизируется и незначительные изменения в доходе этих лиц не оказывают практически влияния на размер потребления. Другими словами, анализ структуры потребления для этих групп не может проводиться на базе тех же предпосылок, что и анализ потребления основной массы населения.

    Другие два постулата, вообще говоря, — скорее приспособление к особенностям математического аппарата, чем отражение реальной действительности. Это не значит, что они совсем не отвечают действительности, просто они предъявляют к ней слишком жесткие требования. Постулат Б требует такого «самоанализа» ощущений и вкусов потребителей, которых реальные потребители, конечно, не проводят, хотя определенные грубые «наметки» предпочтений по более или менее обширным категориям предметов потребления, по-видимому, 'можно12 провести. Скажем, предпочтения «гурмана» и «модницы» будут, очевидно, различны даже при одинаковом уровне дохода. Но постулат требует большего, а именно определенного однозначного ответа по любой альтернативе (паре наборов), с которыми может столкнуться потребитель не только в реальной практике, но и в своей фантазии.

    Относительно постулата В наиболее четко сформулированное возражение дано в работе Р. Льюса и X. Райфа «Игры и решения», где авторы отмечают: «Здесь дело заключается в том, что каждая «альтернатива» (выбор. — Б. С.) требует «ответов» по разным качественным признакам, и хотя каждый признак сам по себе транзитивен, их объединение может оказаться иетранзитивным» 1. Очевидно, что, чем менее качественно различные наборы сводимы к сумме количественных характеристик, тем вероятнее, что их сравнение окажется нетранзитивным.

    Второй этап. Предполагается, что проведенное на основе отмеченных постулатов сравнение между отдельными наборами товаров позволяет потребителю выделить равноценные наборы, которые для него одинаковы, в равной степени предпочтительны, т. е. выделить точки равной предпочтительности. Геометрическим местом этих точек будет поверхность безразличия (или кривая безразличия для двухмерного случая, если сравнение производится только по двум товарам). Функция порядковой полезности вводится как функция и = и(х, х2 ..., хп), для которой13

    и (л*1, хД    (.XД хД ..., хпг) 1

    (1.2.1)

    тогда и только тогда, когда Х1~Х2    )

    Вопрос об измерении полезности при таком подходе решён в отрицательном смысле, поскольку предполагается, что нельзя полностью измерить полезность набора и сравнить два набора по признаку полезности. Но вопрос об измерении предпочтений решен в положительном смысле, поскольку введенная функция полезности отражает предпочтения потребителей.

    Некоторые экономисты идут в своих рассуждениях дальше. К вопросу измерения полезности в ординальном смысле добавляется предположение, что потребитель может упорядочить и упорядочивает не только предпочтения между отдельными наборами, но, как пишет Р. Аллен, и «приращения полезности... также могут быть упорядочены»14. Это дополнительное предположение приводит к тому, что функция порядковой полезности становится определенной с точностью до линейного преобразования, т. е. практически, при произвольном выборе начала отсчета и единицы измерения, превращается в функцию кардинальной полезности. При условии принятия такой предпосылки оба направления в теории полезности сливаются. Нетрудно видеть, что принятие этой предпосылки есть усиление аксиомы транзитивности — свойства, которое и без того не всегда выдерживает экспериментальную проверку.

    Обычными предположениями относительно функции 1.2.1 являются: 1) непрерывность; 2) наличие частных производных первого и второго порядков; 3) положительность производных первого порядка (в силу постулата А); 4) отрицательность производных второго порядка (в силу действия первого закона Госсена, согласно которому предельная полезность рассматривается как убывающая функция).

    Третий этап. Предполагается, что каждый потребитель стремится всегда приобрести самый предпочтительный набор товаров. При этом, естественно, должны учитываться текущие рыночные цены и текущий доход данного потребителя. Рыночную цену единицы I-го товара обозначим через /?*, доход потребителя — через М.

    В принятых обозначениях модель «поведения потребителей» сводится к обычной задаче отыскания условного экстремума: найти иаах и (х, Х2> хп) при условии

    (1-2.2)

    / =1

    Постулат А позволяет заменить в (1.2.2) неравенство на строгое равенство, после чего общая процедура построения функции Лагранжа и отыскания необходимых условий максимума этой функции приводит к следующей системе уравнений относительно Хг и X:

    да

    дх[


    ,р.,    /=1,2

    (1.2.3)

    2 Р1*1 = М>

    1=1

    где X— множитель Лагранжа. Тогда

    да л да

    = РГ-Рь ^=1,2п, (1.2.4)

    дх[ дхъ

    ИЛИ

    да    да    .

    — : Рг=—-Рк =

    дх^

    Отсюда следуют три основных вывода теории предельной полезности как теории «поведения потребителей».

    Вывод 1. Отношение предельных полезностей равно отношению цен.

    Вывод 2. Предельная полезность, приходящаяся па денежную единицу, затрачиваемую на данный то-пар, должна быть равна предельным полезностям, приходящимся на денежные единицы, затрачиваемые па все другие товары. В терминологии Самуэльсона ггот вывод звучит как «закон равных предельных полезностей на доллар»По сути дела это второй закон Госсена в более поздней его формулировке15.

    Необходимо отметить, что в силу ординальной природы функции полезности (1.2.1) термин «предельная полезность» не является точным, поскольку он предполагает, что полезность и ее приращения измеримы. Сущности категории более точно отвечает терминология Дж. Хикса, определяющего отношения частных производных порядковой функции полезности как «предельную норму заменяемости».

    Действительно, из условия

    йи = ——йхг-- ... -[- -—4х%--

    0x1

    +    ...    +г~аха —0 (1.2.5)

    дх1    дхп

    При йхх —... = с1Хъ-1 = с1Хь+1 = ... = с1Х1-1 = с1Х1+1 — ...—

    = с1хп=О

    следует

    _*Ъ=_д*_.'да_'    (I.    2.    6)

    йх1 6x1 дх%

    т. е. спрос на один товар заменяется спросом на другой товар в отношении, равном отношению частных производных функции (1.2.1). Обычно предполагается, что предельная норма заменяемости убывает, т. е. с

    ростом потребления какого-нибудь товара единица его (в случае отказа от ее приобретения, должна заменяться относительно меньшим числом единиц другого товара.

    Вывод 3. Равные предельные полезности на расходуемые денежные единицы равны Я, которое интерпретируется как предельная полезность денег. Этот вывод отражает неравноценность денежной единицы для лиц с разным уровнем дохода, так как Я с ростом М уменьшается, а с падением М, наоборот, возрастает.

    Таким образом, все три вывода, отражающие суть теории предельной полезности, есть просто некоторая экономическая интерпретация условий (1.2.3).

    Четвертый этап. Предполагается, что из системы уравнений (1.2.3) можно выразить спрос как функцию цен и дохода, т. е. для каждого /=1,2, ..., п

    ■*/=** (Л. А—»/>»«.-М),

    (1.2. 7)


    причем оказываются однородными функциями нулевой степени.

    Пятый этап. Рассматривается, как влияют малые изменения цен и дохода потребителя на> его спрос, т. е. изучаются вариации спроса при условии сохранения равновесия между суммой цен на товары и доходом. Имея в виду (1.2.7) и дифференцируя последовательно уравнения системы (1.2.3) по М и Рь (к= 1, ..., п), получим:


    (1.2.8)


    33


    (1.2.8) и (1.2.9) можно рассматривать как системы линейных уравнений с неизвестными

    дх]    дХ    дх ]    дХ

    дМ ’ дМ    дръ 9 дрь

    соответственно. Решая эти системы, получаем: дх] _Ап+ )

    (1.2. 10)


    , у = 1,2,.. .,п

    дМ

    Ап+1 п+1

    дМ дх] дМ


    дх]

    дрь


    -хк

    дХ


    -Л +

    * дМ 16 А


    (1.2.11)


    дРк


    и


    “1П — Р1

    Щ п р2


    11


    и,


    21


    — определитель этих систем, а

    где Д =


    и


    ип


    п1


    Р1


    Рп


    -Рп

    О


    А ар (а, Р—1, 2,п +1) —соответствующие алгебраические дополнения.

    Е. Слуцким было установлено, что слагаемые в правой части (1.2.11) можно последовательно трактовать как эффект дохода и эффект замены *. Другими словами, изменение спроса можно рассматривать как результат двух изменений: относительного уменьшения дохода и изменения норм замены в спросе на отдельные товары под влиянием изменения цен.

    Модель «поведения потребителей» не дает возможности предсказать, ни каково будет изменение спроса под влиянием изменения дохода, ни каково оно будет под влиянием изменения цен.

    Как следует из формул (1.2.10), знак-^*^

    совпа-

    дМ

    относительно ко-

    дает со знаком отношения

    А ’


    торого теория никаких выводов ие содержит, поэтому в силу формул (I. 2. 11) неопределен и знак    .

    Привлекая, наконец, достаточные условия максимума (1.2.2), -можно получить следующие выводы:

    — если эффект дохода не учитывается, то с ростом цены на какой-нибудь товар спрос на него должен падать;

    — в случае присутствия эффекта дохода однозначного вывода об изменении спроса сделать нельзя: если эффект дохода преобладает над эффектом замены, то при повышении цены опрос увеличится; обратное должно произойти в случае преобладания эффекта замены над эффектом дохода 17.

    Таким образом, модель спроса оказывается не в состоянии прояснить самые важные вопросы теории спроса: как он будет изменяться в связи с изменением цен на рынке и доходов потребителей. Но необходимо отметить, что выводы модели в этой части и не противоречат эмпирическим наблюдениям: например, известны случаи, когда снижение цены вызывает снижение -опроса, и нао-борот.

    3. СВЯЗЬ ФУНКЦИИ СПРОСА Й ФУНКЦИИ порядковой ПОЛЕЗНОСТИ.

    ТЕОРИЯ «ВЫЯВЛЕННЫХ ПРЕДПОЧТЕНИЙ»

    П. САМУЭЛЬСОНА

    Обратимся снова к уравнениям (1.2.8—1.2.9). Нетрудно видеть, что в них присутствуют две группы показателей: связанные с функцией порядковой полезности, т. е. показатели психологического, субъективного порядка, и связанные с величиной цен на предметы потребления, доходом потребителя и изменением спроса под влиянием изменения цен и дохода, т. е. объективные характеристики потребления.

    Если верна гипотеза о том, что потребители стремятся максимизировать некоторую порядковую функ-

    цию полезности, то из соотношений (1.2.8), (1.2.9), имея информацию относительно реакции опроса потребителя на изменения цен и дохода, принципиально можно определить значении частичных производных искомой функции полезности и по этим значениям определить функцию полезности. Таким образом, мы приходим к следующей задаче: при известных

    и -7—^-(у, к= 1, 2,..., /&) требуется из уравнений дМ дрь

    (1.2.8), (1.2.9) определить иц,    и

    др] дМ

    2, ..., п), т. е. /г2Ч-/гЧ-2 неизвестных нужно определить из системы1 п2 + п+1 уравнений. Система имеет одну степень свободы. Поэтому значение Л может быть выбрано с единственным ограничением Х>0.

    Необходимо подчеркнуть, что этим еще не доказано существование функции предпочтений и поверхностей безразличия у отдельных потребителей. Функцию предпочтения можно приписать потребителю, если известны результаты его поведения на рынке и если модель (1.2.2) действительно характеризует поведение потребителей на рынке. При отсутствии знания о характере поведения потребителя функцию предпочтения построить невозможно. Получается порочный круг. Теоретически нельзя определить изменения в спросе, не зная предельных полезностей и скорости их изменения (или предельных норм замены и скорости их уменьшения). Практически нельзя определить вторые без знания первых. Но цель анализа спроса состоит в конечном итоге в нахождении функции спроса, отвечающей экономической действитель- ■ ности. Теория полезности в общем виде уверенно указывает только одну характеристику функции спроса — однородную функцию нулевой степени. Больше никаких свойств этой функции она не раскрывает. Исключение составляет случай, часто приводимый в графической иллюстрации теории кривых безразличия, в которой рассматривается потребление двух товаров. В этом примере можно показать, что увеличение дохода всегда связано с увеличением спроса на оба товара; относительно влияния роста цен однозначного вывода не существует.

    Известны несколько методов построения функций

    порядковой полезности. Они отличаются друг от друга либо привлекаемой информацией (бюджетные обследования, или торговая статистика, или их сочетание), либо рядом упрощающих предположений относительно зависимостей (1.2.8), (1.2.9). Здесь практические результаты еще весьма незначительны. Но если даже отвлечься от' этого, возникает другой вопрос: что дает построение функции полезности на базе определенных функций спроса, основанных на наблюдениях за фактическим состоянием рынка. Если последние построены, то характер реакции потребителей на изм^ чение цен и доходов выяснен. Прогнозирование динамики спроса на основе этих функций сводится к проблеме экстраполяции полученных зависимостей. Поскольку при любом косвенном измерении функции полезности она определяется на основе функций спроса, то в случае невозможности экстраполяции закономерностей потребления на основе построенных функций спроса становится невозможным получение прогноза спроса и на основе функции полезности. Таким образом, с этой точки зрения никакой дополнительной информации введенная наряду с известными функциями спроса функция полезности не дает.

    Изменение цен и денежных доходов приводит не. только к изменению спроса потребителей, но и к изменению их благосостояния, выражением которого при принятых в анализе поведения потребителей предпосылках является реальный доход. Практически изменение реального дохода исчисляется при помощи индекса цен. При этом появляется некоторая неопределенность выводов, характер которой можно проиллюстрировать на следующем примере (см. рис. 1).

    Рассмотрим спрос на два товара Х и х2 в два периода времени, каждый из которых характеризуется своей системой ценР1=(/?11, р1 и Р2= (р% р2) и номинальных доходов потребителя Мх и М2. Построим .прямую I рх+р1Х2 = М, которая отсекает область выбора потребителя в ■соответствии с его платежеспособным спросом в первый период, и аналогично прямую II для второго периода

    Ргх1+р]х2=М2.

    Пусть фактический спрос в первый и второй периоды характеризуется точками А(х1^ х*) и В (х*, х^). Требуется оценить, улучшилось или нет материальное положение потребителя.

    Построим индекс реального дохода:

    ^  гЦлГ!1 + Г$Х2

    г^хР -ь г22х2[

    где

    г} = ^~, /,/=1,2. м,

    Если 7^1, то росту реального дохода соответствует рост материального положения, так как для потребителя в новой системе цен и доходов достижим прежний уровень потребления, характеризуемый точкой А, и весь прирост дохода идет на его улучшение. Если индекс реального дохода /<1, то возникает неопределенность. Прежний набор товаров (хх1) для потребителя недостижим, -и возможны два случая:

    а) наиболее общий случай:    падению    индекса

    реального дохода соответствует ухудшение материального положения;

    б) падению индекса реального дохода соответствует улучшение материального положения в том смысле, что нормы потребления товаров изменились в благоприятную для потребителя сторону. На рис. 1 случаю асоответствует точка Я, лежащая на прямой II, а случаю б — точка В18, лежащая на прямой III, которая строится аналогично прямой II. Из рисунка видно, что построение кривых безразличия позволяет выйти из отмеченной неопределенности. И прямая II, и прямая III характеризуются случаем /<1, но, очевидно', что положение, задаваемое точкой В, менее предпочтительно по сравнению с потреблением в первый -период, заданному точкой Л, а положение, характеризуемое точкой В, более предпочтительно.

    Таким образом, введение функции порядковой полезности дает дополнительную информацию с точки зрения оценки изменения материального положения потребителя, которой одни только характеристики изменения цен, доходов и потребления (выраженные, в частности, через /) дать не могут.

    Следует отметить, что этот вывод предполагает одно непременное условие: неизменность системы предпочтений от первого периода ко второму в условиях меняющихся цен и доходов. Если же система предпочтений изменилась (например, как это показано на рис. 1 штрихами), то выводы, построенные на основе определения прежней функции порядковой полезности, окажутся неприемлемыми.

    Систематическое доказательство существования кривых безразличия для отдельных потребителей было выдвинуто П. Самуэльсоном в его теории «выявленных предпочтений», уточненной X. Хоутэккером КОсновной смысл теории Самуэльсона состоит в попытке построения шкалы безразличия на основе информации о поведении потребителей в процессе покупки ими товаров.

    Пусть при определенной системе цен р (1 = 1, ..., п) потребитель купил набор X1 — (Xх1 ..., хгп) и не купил набора Х19= (х^, х..., х2п). Если при этом оказывается, что

    (1.3.1)

    / /

    то отсюда можно сделать вывод, что X1 X2.

    Предположим, что цены изменились Таким образом, что при новой системе цен р) (1=1, 2, ..., п) куплен набор X2. Очевидно, если (Предпочтения потребителя «совместны», т. е. по-прежнему X' ?- X2, то

    а-3-2)

    1    I

    Заменим в условии (1.3.1) знак    связывающий

    обе суммы, на знак строгого равенства:

    2 ЛV = 2 Р*х*    (I.з.3)

    I    I

    и допустим, что р) =р] при 1=1, 2, ..., п—1, а

    р'п^р:-

    Вычитая (1.3.3) из (1.3.2), получим

    {Рп-Рп20) К1 —*п2)>0,

    т. е. если цена какого-то одного товара изменилась так, что в новых условиях .потребитель может купить все то, что он покупал прежде, то изменение в объеме закупок данного товара обязательно противоположно изменению его цены1.

    Таким образом, закон спроса, устанавливающий, что спрос меняется в противоположном направлении к изменению цены товара, находит в этих условиях свое подтверждение.

    В работах Дж. Хендерсона и X. Хоутэккера постулируются следующие условия непротиворечивости поведения потребителя: (А) если X1 ?»Х2, то обратное предпочтение не имеет места; (В) если X1 X2, ..., Хп~1>-Хп, то Xй не может предпочитаться X1. Из этих условий выводится существованйе у потребителя шкалы безразличия, точнее, в этом случае потребитель действует так, как если бы он ею обладал2.

    Нетрудно видеть, что анализ Самуэльсона более связан с реальным процессом поведения потребителей на рынке, чем ранее рассматриваемая модель «поведения потребителей». Прежде всего он позволяет отойти от необходимости рассмотрения малых приращений

    товаров — условие, которое является либо неправомерным вообще, либо правомерно лишь при рассмотрении потребления крупных конгломератов потребителей. Он может распространяться и на предметы разовой (для больших промежутков времени) покупки, в то время как непрерывность функции предпочтения предполагает неограниченную дробимость предметов потребления, а также свойство неограниченной взаимозаменяемости, что неприменимо ко всем предметам разовой покупки и длительного пользования, а также ко всей сфере услуг. Так, например, Б. Селигмен, рассматривая теорию, предпочтений Дж. Хикса, пишет: «Очевидно... не все потребительские расходы укладываются в жесткую Хиксову схему... Расходы на жилье, топливо, освещение, холодильник, страховые платежи, налоги, транспорт с трудом поддаются замене, если последняя вообще возможна. А между тем эти расходы .поглощают от 40 «до 50% бюджета семьи»21.

    При рассмотрении конечных приращений цен и количеств товаров, закупаемых на рынке, никакой гарантии в выполнении условий (А) и (В) нет. Мы подошли к самому существенному недостатку теории полезности как теории спроса. Она предполагает, что спрос зависит от цен и доходов, а система предпочтений— не зависит. В этом смысле теория Самуэльсона представляет просто переформулировку теории кривых безразличия. Это подтверждается и тем, что первоначально сравнение расходов потребителя при разных системах цен проводилось Самуэльсоном в структуре заданных кривых безразличия22.

    Переход от системы цен р (*'=1, 2, ..., п) к системе цен р (/=1, 2, ..., п) может быть связан с тем, что набор Xх начинает предпочитаться набору X2, а это запрещается условием (А), так как предполагается, что выборы потребителя совместны. Но из нарушения >того условия вовсе не следует нарушение совместности выбора: потребители предпочитают всегда набор V1 набору X2 в -системе цен р (1=1, 2, ..., п), и, напротив, обратное соотношение действует всегда в усло-

    виях цен р) (1 = 1, 2,    п). Если же такие изменения

    в принципе не могут происходить, то шкала предпочтений закрепляется как навсегда данная, не зависящая от любых изменений цен и доходов.

    В сущности гипотеза транзитивности, по-видимому, не может быть ни подтверждена, ни опровергнута простыми рассуждениями о природе поведения потребителя. Ответ может дать только экспериментальная проверка. Очевидно, что эксперимент в чистом виде, т. е. рассмотрение реальных покупок в различных рыночных ситуациях, невозможен. Те «лабораторные» эксперименты, которые проводились путем опроса потребителей, хотя в общем и подтвердили существование транзитивности, не выходили за рамки простых ситуаций выбора23. Так, в первой подобной работе, предпринятой в 1931 г. Л. Торстоуном, опрос проводился относительно закупок двух предметов одежды; в работе П. Бенсона (1955 г.) относительно выбора трех блюд; в работе А. Папандреу (1957 г.) велся учет выбора билетов на балетные и оперные представления. Вовсех рассмотренных случаях выбор делался относительно в общем-то однородных предметов потребления и услуг. Нужно отметить, что в двух последних экспериментах полной транзитивности получено не было.

    Резким контрастом по выводам явился эксперимент, проведенный в 1954 г. К. Меем. Он не имеет прямого отношения к теории потребления, так как опрос велся в гипотетической ситуации среди студентов относительно выбора ими возможных партнеров по браку. Но результат—большая нетранзитивность в выборе — служит очевидным подтверждением уже высказанного ранее предположения, что, чем качественно неоднороднее и сложнее предмет сравнения, тем меньше вероятность выполнения аксиомы транзитивности. В работе Г. Саймона сделан аналогичный вывод: он .пишет, что большая степень совместности в оценках наблюдается тогда, когда предметом выбора являются деньги; совместность понижается, если предмет выбора усложняется24.

    Таким образом, теория полезности так, как она сформулирована в терминах выявленных предпочтений и кривых безразличия, основана на целом ряде гипотез и предположений, либо не соответствующих действительности, либо не поддающихся эмпирической проверке. К подобным предположениям относится предпосылка о независимом суммировании предпочтений потребителей. Она была подвергнута критике в общей форме Дж. Дьюзенберри для случая совокупного потребления отдельных групп общества, которые объединены прежде всего на базе общности величины доходов К

    В работе Дьюзенберри в качестве функции полезности рассматривалась следующая функция:

    и,=иД ^ V 1=1,2,

    2 (2ис) I

    где Сг — величина расходов 1-го потребителя; щ— индекс полезности 1-го потребителя;

    <2ц — веса, *, /=1,2, ..., п.

    Статистическая обработка данных о потреблении подтвердила предпосылку Дьюзенберри, что предпочтения складываются у отдельных потребителей не изолированно, а являются результатом сложного влияния чруг на друга вкусов и привычек лиц, занимающих относительно одинаковое социальное положение в обществе.

    Американский экономист Дж. Кларксон в своей интересной работе также пришел к выводу, что теория полезности в том виде, как она сформулирована и работах Дж. Хикса и П. Самуэльсона, содержит слишком строгие постулаты поведения потребителя, которые не допускают полной эмпирической проверки. Он предлагает поэтому ввести «ослабленные постулаты», третий из которых, очевидно, близок к предпосылкам Дьюзенберри, а именно: 1) каждый потребитель на конкретный промежуток времени принимает решение, какую часть дохода он будет тратить на покупку определенной категории предметов потребления;

    2) это решение остается неизменным до тех пор, пока не произошло значительное изменение его дохода;

    3) пропорции в затратах на отдельные категории предметов потребления у одинаковых групп и классов населения примерно одинаковыДанные постулаты, менее строгие, чем ранее рассматривавшиеся, допускают экспериментальную проверку и, на наш. взгляд, являются приемлемым слепком отдельных сторон и закономерностей спроса. Их достоинством является и то, что они учитывают не безликого потребителя, а потребителей, дифференцированных по признаку величины получаемого дохода.

    4. РАСШИРЕНИЕ ПЕРЕМЕННЫХ

    ВЫБОРА

    Если потребители выбирают систему наборов Хт = (х™, х25?, ..., х™),т = 1, 2, ..., а не отдельный набор, то область принятия экономических решений гораздо шире. Поэтому в зависимости от ситуации в число переменных выбора решения могут быть включены и другие переменные, трактовать которые просто как «предметы потребления» возможно лишь условно.

    Рассматривавшаяся в предыдущих параграфах теория «поведения потребителей» являлась статической теорией. Формальный переход от статической к динамической модели не представляет труда. Так, например, динамическая модель поведения потребителей была построена Дж. Хендерсоном и Р. Куэнтом26. Подобный подход был развит и в уже упоминавшейся работе Дж. Хикса'27.

    Пусть х* — спрос на товар /-й в период I (1 = 1, 2, ..., я; /=1, 2, ..., Т)    '

    Рн — цены товара / в период

    Мг — доход потребителя в период I.

    Если предположить, что каждый потребитель знает все рп и М и и = и(хп, ..., хщ, ..., хпи *пт) (1-4.1) —

    его функция порядковой полезности, то возникает задача, аналогичная (1.2.2): найти тах и при условии

    ^ Р,<хц < М(, *= 1, 2,. .., Т. (1.4.2)

    м

    Но подобный переход к динамической ситуации, конечно, сугубо формален. Прежде всего он предполагает, что отдельные потребители имеют такую информацию, которую в стихийно развивающейся (и даже в плановой) экономике при достаточно большом значении Т они получить не могут, т. е. информацию о всех будущих изменениях цен и доходов. Кроме того, динамическая модель должна учесть возможность сбережений.

    Полагая, что в течение всего периода весь доход в конечном счете затрачивается на приобретение предметов потребления, можно ввести вместо ограничения (1.4.2) условие, более отвечающее характеру динамики потребления:

    2 (^* 2 рр***} ^    ^гт) ^    ^    ^

    где

    кгт={ +^)(1 -М/+1.)•. • • (1 г—1)    (1*4.4)

    коэффициент дисконтирования за период (/, Г), а и — ставка процента в периоде /.

    Очевидно, что и в рамках данной модели вопрос о получении требующейся информации в виде цен рц остается открытым. Условной представляется также возможность прогнозирования относительно предпочтений на будущее, требуемое согласно выражению

    (1.4.1), особенно по всей развернутой номенклатуре предметов потребления, которые могут быть куплены на рынке в будущем.

    Теория полезности в любом ее варианте не отвечает на один очень существенный вопрос: как складывается та или иная система предпочтений у потребителей, какие факторы при этом являются определяющими. Не подлежит сомнению, что на предпочтения влияют все обстоятельства, в которых складывается структура потребностей у отдельных лиц и отдельных групп населения. Поскольку потребности в товарно-денежном хозяйстве находят -свое выражение прежде всего в размерах платежеспособного спроса (безразлично, реализуемого или откладываемого), то, видимо, весь конгломерат факторов, действующих на спрос, влияет и на потребности. Сюда относятся: 1) социальная структура общества; 2) национальные, территориальные, возрастные и профессиональные факторы; 3) структура доходов и цен. Статическая теория полезности подразумевает, что все эти факторы оказывали влияние в прошлом на формирование системы предпочтений потребителей, но, начиная с какого-то данного момента времени, система предпочтений устойчива. Изменения цен и дохода, в частности, изменяют спрос потребителей на отдельные товары, но не изменяют их привычек и предпочтений, а следовательно, не происходит никаких сдвигов в заданной (или определенной статистически) функции спроса. В отмеченных моделях динамики «поведения потребителей» отчетливо видна та же предпосылка. Они описывают не динамику предпочтений, а пытаются охватить предпочтения во времени единой функцией полезности. Но ясно,, что система предпочтений в динамике подчинена влиянию целого ряда факторов; в рассматриваемых моделях, в частности, на нее влияют, во-первых, динамика дохода и соотношение между потребляемой и сберегаемой долей (последняя в свою очередь зависит от нормы процента); во-вторых, динамика цен (при этом цены будущих периодов зависят от цен текущего периода).

    Таким образом, функция полезности в динамике является функцией не только обычных переменных — объемов потребляемых материальных благ и услуг, но и переменных стоимостного характера. Ввести их в функцию полезности непосредственно нельзя, не отказываясь от ординального характера последней. Кардинальная же функция полезности наталкивается на извечный вопрос о выборе единицы измерения.

    Более простой по крайней мере с точки зрения эмпирической проверки является гипотеза о функции полезности, переменными которой являются некоторые агрегаты типа потребления и сбережения. Примером может служить функция, рассматриваемая Г. Эккли28,

    где щ — полезность для текущего периода; с1у сг+, с*+2> ... — потребление в соответствующем периоде (фактически имевшее место для периода ^ и ожидаемое для последующих периодов ^+1, ^+2у ...); хюг+1, хюг+2, ... — размер богатства, складывающегося в соответствующие периоды из сбережений от доходов и прочих поступлений (фактически имевших место для периода I и ожидаемых для периодов 1+1, 1+2, ...); уи уг+и уш, ... — доход в соответствующие периоды (также фактический и ожидаемый); к— дисконт (временное обесценение, учитывающее и фактор времени, и неопределенность будущего). Величина к считается известной и одинаковой для всех потребителей.

    Если 1и 1г+и и+2, ... — доход, не связанный с собственностью (т. е. трудовой доход); ц, ^+2,- — норма процента и 5/, $ж> $г+2, ...—сбережения в соответствующие моменты времени, то можно записать:

    у{ = С{--8(

    (1.4.6)


    0)/+1==а)<_Ь5<

    Предполагается, что известны значения всех переменных в период 1У а также величины 1и /ж, ••• и Ц, 1'ж, — Тогда, поскольку (1.4.6) представляет систему рекуррентных соотношений, все переменные можно выразить через си ?ж, сш> ... Окончательно функция (1.4.5) выражается как функция только от этих переменных и предполагается, что потребитель ищет максимум этой функции при ограничении

    (1.4.7)

    Основные выводы, к которым приходит Г. Эккли, состоят в следующем: 1) рост ставки процента ц уменьшает оптимальное потребление с% в текущий период; 2) рост дохода уг и его составляющих 1г и увеличивает оптимальное потребление с*, но в меньшей степени, чем растет доход.

    Модель, представленная Г. Эккли, не является достаточно четкой, так как функции полезности введены для каждого периода и исследуется не максимум их сумм по всем периодам, а максимальное значение полезности для каждого отдельного периода при переменных и ограничениях, охватывающих ряд периодов. При этом оптимальные объемы потребления си вычисленные на основе такого подхода, могут оказаться несовместимыми с оптимальным потреблением для всего рассматриваемого периода времени. Но эта модель интересна с точки зрения перехода от микроэкономических характеристик спроса к макроэкономическим. Правда, агрегация в этой модели проведена только по предметам потребления, но не по потребителям.

    Рассмотрим общий переход от микроэкономики к макросоотношениям в части построения совокупной функции спроса как функции потребления К

    Если функции предпочтения (1.2.2) построены для т потребителей и их индексы /=1, 2, ..., т, то по аналогии с (1.2.7) можно рассматривать функцию спроса каждого /-го потребителя на каждый I-й товар:

    хи=хи{р1, р2,..., Рп, М})    (1.4.8)

    (всего тп функций спроса).

    Совокупное потребление (точнее, общие расходы на потребление) равняется

    с = 2 Р1ХН=/(РьР2, ■■■,Р„,М .....Мт), (1.4.9)

    1,1

    т. е. общее потребление есть функция цен на все предметы потребления и распределения доходов, сложившегося в рассматриваемый отрезок времени. В предположении, что цены не меняются, а распределение доходов зависит только от величины совокупного дохода У=2М^*, из (1.4.9) следует, что С есть функция

    от У 29

    С=С{У).    (1.4. 10)

    Функция С (У) и есть функция потребления для макроэкономики. Ее анализ, начиная с работы Дж. М. Кейнса «Общая теория занятости, процента и денег», занимает большое место в работах буржуазных экономистов, рассматривающих проблемы воспроизводства.

    При последовательном переходе от микроэкономических функций спроса к функции (1.4.10) отчетливо выявляются психологические предпосылки в ее трактовке Кейнсом, в частности отношения совокупного

    потребления к национальному доходу с = — как

    склонности к потреблению. По существу Кейнс трактует эту функцию как некоторую общую характеристику предпочтений, складывающихся у потребителей. Одновременно вскрывается и узость буржуазного социального подхода: если в микроэкономике учитывается распределение национального дохода (хотя и не указываются источники доходов отдельных потребителей— они считаются данными), то выражение (1.4.10) построено при полном абстрагировании от структуры доходов.

    Динамические модели полезности, требующие введения в функции предпочтений дополнительных переменных, представляют, таким образом, в известной мере лишь формальную перестройку ранее рассмотренной исходной системы (1.2.2). Они по-прежнему являются прежде всего моделями спроса-потребления.

    Иное положение имеет место в тех случаях, когда функция предпочтений включает не только переменные спроса, но и переменные предложения отдельных товаров. Тогда, если рассматривается предложение всех товаров, теория полезности из собственно теории спроса превращается в теорию цены.

    Рассмотрим типичную модель, построенную в общих чертах Л. Вальрасом и в окончательном варианте Дж. Хиксом *.

    Обозначения:

    Хгз — запас ь-го товара у /-го лица для обмена (величина известная) (ь= 1, 2, ..., п /=1, 2, ..., т) Хц — спрос на 1-й товар со стороны /-го лица; р^ — цена 1-го

    1 /. Р. Шскз. Уа1ие апс! Сарйа!, 1957.

    товара; щ = щ(хц, х2^ хп$)—функция порядковой полезности (предпочтений) /-го лица.

    Модель представляет собой систему уравнений, на основе которой должны быть однозначно определены цены р1 и величины спроса хц. Таким образом, число неизвестных равно п(т+1). Эта система строится на основании следующих предпосылок:

    1) совокупный спрос по каждому товару равен совокупному предложению, т. е.

    •%=2 хч’

    2) цель обмена — потребительная стоимость; каждый участник обмена стремится к получению максимально предпочтительного набора, причем его доход ограничен той суммой денежных средств, которую он может получить от продажи своего запаса, описываемого вектором х^ = (хэ, х2^ •••> Хпз), т. е.

    2 л^у=2    д4-12)

    Последовательное применение необходимых условий максимума функций щ = щ(х^9 ..., хп^) при ограничениях (1.4.12) приводит к соотношениям:

    ИЫ-.Лч.=Р1.рй1 *= 1,2, я;    (1>4ЛЗ)

    дхц дхп]    у =1,2,..., т.

    Объединяя теперь условия (1.4.11),    (1.4.12)    и

    (1.4.13), получаем основную систему уравнений обмена:

    2 хч=2 ХЧ’г=1’2’ • •'»п’

    ] )

    = Рь • />„,*= 1,2,    (1.4. 14)

    дхц дхп)    /=1,2,...,    т-

    2    хч)=0,    /=1,2,

    Выбирая в качестве денег п-й товар, т. е. полагая рп= 1, и исключая одно из оставшихся уравнений в системе как зависимое, получаем соответствие числа уравнений числу неизвестных.

    Рассматривая данную модель, в основе которой явно лежит принцип ценообразования на базе полезности обмениваемых товаров (точнее, благ), нетрудно убедиться в ее искусственном построении. В ней нет логических противоречий, она просто предельно абстрактна и построена по принципу: «у А есть излишки товара 1У у В есть излишки товара &, почему 'бы ими не обменяться, коль скоро каждый нуждается в товаре, имеющемся у контрагента». Поэтому данная модель, собственно, не может быть предметом детального разбора: ее предпосылки (отсутствие производства, а следовательно, необходимости возмещения в цене издержек производства; обмен излишками, противоречащий развитому товарному обмену, и т. д.) не умещаются в экономически допустимых рамках для любого реального процесса обмена.

    Частным случаем этой модели является модель предложения таких ресурсов, которые не только поступают в продажу, но частично потребляются самими собственниками. Примером такого рода ресурсов, согласно У. Баумолю, является «рабочий, который поставляет труд», «инвестор, который предоставляет свои сбережения для инвестиций, и даже мелкий фермер:.. Предложение таких ресурсов зависит как от объема их производства, так и от того количества, которое продавец оставит для себя. Поэтому теория спроса становится вполне пригодной для анализа предложения этих видов продукции» 30.

    Типичной моделью такого рода является модель, цель которой состоит в определении размера предложения труда (в единицах рабочего времени) как функции ставки заработной платы31.

    Пусть V? — календарный фонд времени в течение рассматриваемого периода; г — ставка заработной платы; и = и (Ь, У) —функция полезности, переменными которой являются: Ь — У(У—Т — свободное от работы время, как разность между календарным фон-

    Дом времени № и рабочим временем Т У— доход, получаемый рабочим за отработанное (Время (У=гТ). Предполагается, что каждый рабочий, продавая свой труд (рабочее время), «взвешивает» полезный эффект от свободного времени и дохода, на который он может рассчитывать ггри данной ставке заработной платы. Речь идет о нахождении

    тахи(№ — Т, гТ).    (1.4. 15)

    Из необходимого условия максимума этой функции (производная по Т равна нулю) следует:

    _^_{_г^=0.    (1.4.16)

    д1 ду

    Если из этого уравнения выразить Т через г

    Т=/(г),    '    (1.4.17)

    то предложение рабочей силы Т будет представлено как функция ставки заработной платы.

    Такое построение функции предложения рабочей силы (точнее, труда — в терминологии буржуазных экономистов) вызывает ряд вопросов. Первый из них связан с самим существованием функции (1.4.15) и «взвешиванием» отмеченного полезного эффекта. Для отдельного рабочего, нанимающегося на данное предприятие, подобной альтернативы не существует: для него Т есть величина данная (это отмечает и У. Бау-моль32). Второй вопрос состоит в том, может ли повышение заработной платы проходить одновременно с сокращением рабочего дня? Собственно, ответ на него дан историей рабочего законодательства и коллективных договоров во всех развитых капиталистических странах, и этот ответ положителен. Интерес представляет объяснение, которое можно встретить в работах западных экономистов. Баумоль и Самуэльсон объясняют это тем, что в силу специфики продаваемого товара — труда, рабочего времени — «эффект дохода» преобладает над «эффектом замещения», причем, по Самуэльсону, конечный итог, т. е. какой эффект возоб-

    ладает, предсказать нельзя: «В каждом конкретном случае это зависит от особенностей данного человека»  Таким образом, речь снова идет о психологической подоплеке экономических явлений.

    Буржуазные экономисты правы, когда объясняют особенности функции (1.4.17) (Г(г)<0 при достаточно большом значении г) тем, что заработная плата содержит физические и исторические (моральные) элементы. Но относительно устойчивое повышение заработной платы для длительных отрезков времени, отражающее повышение стоимости рабочей силы, может и должно сопровождаться сокращением рабочей недели. Поэтому и рабочее профсоюзное движение не приемлет обязательной альтернативы «эффекта замещения»: большая заработная плата только при большой величине рабочего дня.

    Кроме того, сокращение рабочего дня вовсе не идентично абсолютному сокращению предложения рабочей силы: повышение заработной платы может втянуть в данную отрасль производства рабочую силу из других отраслей и лиц полностью, частично или потенциально (женский и детский труд) безработных. Таким образом, все три изменения: повышение заработной платы, снижение рабочего дня и увеличение предложения рабочей силы могут идти параллельно. И дело здесь не в психологических особенностях товара рабочая сила. Такие изменения — не следствие чисто психологических изменений в сознании отдельных лиц, а результат борьбы рабочих за свои жизненные интересы.

    К рассматриваемому вопросу относится и известная полемика, начатая Дж. М. Кейнсом, о том, реальная или номинальная заработная плата определяет объем занятости при капитализме. Точка зрения самого Кейнса, что определяющим является размер номинальной заработной платы, была уже подвергнута марксистской критике наряду с ее психологическими предпосылками. Не останавливаясь на деталях полемики, отметим, что объем занятости не может определяться одной лишь ставкой заработной платы вне рассмотрения основных условий воспроизводства общественного продукта.

    5. ОБЩЕСТВЕННАЯ ПОЛЕЗНОСТЬ И ТЕОРИЯ «экономики

    БЛАГОСОСТОЯНИЯ»

    Выше уже рассматривался вопрос о том, какую дополнительную информацию относительно спроса и потребления можно получить, вводя наряду с функциями спроса функцию полезности (или систему поверхностей безразличия). Отмечалось, что в предположении о независимости системы предпочтений от цен и доходов знание функции порядковой полезности дает возможность оценивать уровень материального положения потребителей и его изменения в связи с изменением указанных факторов. Этот вывод является основополагающим для буржуазной теории «экономики благосостояния»; недаром почти все работы, посвященные обоснованию (или критике) этой теории, начинаются, как .правило, -со стандартных и ставших учебными графиков, описывающих кривые безразличия отдельного потребителя.

    В учении об «экономике благосостояния» теория полезности в качестве общего фундамента буржуазной экономической теории достигает своего завершения. В других разделах буржуазной политической экономии полезность рассматривается как показатель, к достижению максимума которого стремятся отдельные личности, втянутые так или иначе в экономическую деятельность. Иными словами, теории полезности всегда присущ характер теории, вырабатывающей идеальные нормы поведения экономических ячеек или отдельных агентов производства. В «экономике благосостояния» этот нормативный подход распространяется на всю совокупность лиц, образующих общество. Поэтому основной вопрос этой теории — как должны согласовываться при проведении той или иной экономической политики критерии «общественного благосостояния» с критериями благосостояния отдельных лиц. Его постановка в такой плоскости по отношению к капиталистическому производству явно несостоятельна: то согласование интересов отдельных классов общества, которое ищется в теории «экономики благосостояния», заведомо недостижимо. Поэтому данная теория и в настоящее время является одной из самых далеких от практики и самых абстрактных теорий буржуазной политической экономии. По признанию многих буржуазных экономистов, выводы этой теории, ее практические рекомендации не находят почти никакого применения 33.

    По мнению известного голландского экономиста Я. Тинбергена, «научный процесс» в области «экономики благосостояния» идеально состоит в решении следующих четырех вопросов: во-первых, необходимо дать определение термину «благосостояние», выявить переменные, которые влияют на него, а также определить характер этого влияния; во-вторых, установить ограничения, существующие для уровня благосостояния в области законов производства и природных условий; в-третьих, вывести условия -максимума благосостояния при этих ограничениях; в-четвертых, оценить эти условия в терминах институционализма, иными словами, дать социально-экономическое истолкование результатам решения задачи, сформулированной в первых трех условиях34.

    Как видно, речь идет о построении еще одной модели экстремального поведения, только в данном случае исследбвание переносится в плоскость изучения поведения всей экономической системы.

    Не рассматривая всех этих «ступенек» в построении теории «экономики благосостояния», остановимся только на трех вопросах, которые непосредственно связаны с теорией полезности35.

    Из перечисленных Я. Тинбергеном условий самым существенным с точки зрения теории полезности является первое. Если в теории равновесия отдельных потребителей мерой их благосостояния служило максимальное значение функции индивидуальной полезности (в заданной системе цен и доходов), то с общественной точки зрения мерой благосостояния общества, как целого, в буржуазной теории «экономики благосостояния» должно выступать максимальное.значение функции общественной полезности. Этот переход механически .подменяет одну функцию другой.

    Четкого определения понятия «благосостояние» в работах буржуазных экономистов нет. В принципе признается, что это понятие объединяет оценку всех факторов, так или иначе влияющих на положение людей в обществе, т. е. факторов не только экономического, но социального и политического порядка. В таком случае число переменных выбора становится не только практически и теоретически, но и умозрительно неограниченным. Это является одним из обстоятельств, которое заставляет буржуазных экономистов ограничить круг рассматриваемых факторов только привычными характеристиками выбора — объемом потребления различных благ и услуг. Основные построения теории «экономики благосостояния» сводятся к введению таких функций общественной полезности или общественного благосостояния, которые зависят только от объемов потребляемых товаров. Но действительная причина такого сужения проблемы, как нам представляется, значительно глубже.

    В теории «экономики благосостояния» в еще большей степени, чем в других разделах буржуазной политической экономии, проявилось стремление отделить «чистую» экономику, абстрактные принципы поиска наилучших с чисто количественной точки зрения ситуаций от любых неформальных оценочных суждений, под которыми в конечном итоге подразумеваются и характеристики социальной структуры общества. В той мере, в которой удается свести вопрос о «благосостоянии» к чисто «позитивному» подходу, появляются проекты построения функции общественной полезности, которая бы характеризовала благосостояние общества при закрепленном статус-кво в области социальных отношений и неравенства доходов. В эпоху роста и укрепления авторитета мировой социалистической системы очевидна неубедительность подобных выводов, основанных на предпосылках метода «чистой» экономической науки. Поэтому и Ян Тинберген подчеркивает необходимость институционального подхода к оценке благосостояния. Правда, невысоко оценивая современные достижении 1еории ^кинимилп и«итиси-

    стояния» применительно к анализу капитализма и всячески подчеркивая, что эта теория в наибольшей мере применима к социализму, он стремится внести в область этой теории в качестве нерешенных вопросов (наряду с такими, которые не решены в действительности) вопросы, давно решенные марксистско-ленинской теорией и практикой социалистического строительства. Так, он пишет: «Цель социализма... состоит в максимальном счастье людей, что и выражает функция общественного благосостояния. Вопрос о том, в чьей собственности должны находиться средства производства, является частью проблемы оптимизации. Собственность — это один из институтов, одно из неизвестных проблемы. Если социализм стремится быть научным, то он должен доказать, что общественная собственность лучше частной»36. Существенным в этом высказывании является не то,как поставлен вопрос (Я. Тинберген — буржуазный экономист, так что это в порядке вещей), а то, что он поставлен в ясном социально-экономическом плане.

    Другой видный теоретик «экономики благосостояния» А. Бергсон также подчеркивает необходимость «оценочного» рассмотрения критерия общественного благосостояния. В частности, он отмечает важность привлечения к изучению вопроса о благосостоянии принципов распределения доходов, понимая, что «изменения в распределении доходов связаны с характером политической власти»37. Впрочем, подойдя таким образом к существу вопроса — благосостояние для кого? какова социально-политическая структура общества? Бергсон, далее, снова переходит к привычным рассуждениям об обществе как совокупности потребителей и об известном в буржуазной теории (в отличие от практики) принципе 'суверенитета потребителя.

    Современные теоретики в области «экономики благосостояния» усматривают корни своей теории в работах И. Бентама и отчасти У. Джевонса. Оба этих английских экономиста пытались рассмотреть политическую экономию как науку о «человеческом наслаждении», «человеческом счастье» и т. п. Дальнейшее развитие этой теории связано с работами А. Маршалла, А. Пигу, В. Парето, Н. Калдора, Дж. Хикса, А. Бергсона, П. Самуэльсона и др. Обычно выделяют два периода в истории ее развития: период «старой» и период «новой» «экономики благосостояния». Четкого различия между этими двумя периодами в буржуазной экономической литературе нет, да его и нельзя провести; это скорее различие имен, чем принципов. Все же наиболее распространенным отличием «новой» школы от «старой» является их отношение к возможности соизмерения и сравнения полезностей одних и тех же товаров для разных людей. Кроме того, возникает вопрос о возможности суммирования индивидуальных функций. В случае положительного ответа на него функцию общественного благосостояния с точки зрения техники ее построения можно рассматривать как сумму функций полезности отдельных членов общества, предполагая при этом выбранной единицу измерения полезности и прочие свойства кардинальной полезности.

    Поэтому водораздел между «старой» и «новой» школами связан с работами В. Парето, так же как и между школами кардиналистов и ординалистов в теории предельной полезности. Парето впервые показал, что формально возможно, не отказываясь от принципа оптимальности в рассмотрении «совершенна конкурентной» экономики, избежать сравнения, .полезностей отдельных членов общества. Результатом была формулировка критерия Парето в оценке того, изменилось благосостояние общества или нет. Критерий Парето предусматривает, что благосостояние общества увеличивается, если увеличивается благосостояние хотя бы одного лица, а благосостояние всех остальных при этом по крайней мере не снижается. Тогда оптимальное состояние экономики характеризуется таким равновесным положением, когда -нельзя произвести никаких изменений, направленных на улучшение положения одних участников экономической деятельности, не снижая при этом благосостояния других. Критерий оценки благосостояния Парето технически реализует-ся в моделях конкурентной экономики, если .предполагаются условия «чистой» или «совершенной» конку-ремции (см. гл. третью). Если за оценку благосостояния отдельных лиц .берется уровень ординальной полезности, который достижим для них, то оптимальное, с точки зрения критерия Парето, состояние характеризуется тем, что никто не может достичь более высокой кривой (поверхности для я-мерного случая) безразличия, не вынуждая других занимать более низкое положение в системе таких кривых.

    Нетрудно видеть, что критерий Парето не решает проблемы. Дело в том, что он инвариантен по отношению к системе распределения доходов. В то же время все «подъемы и спуски» по кривым безразличия зависят от доходов, получаемых отдельными лицами. Поэтому «оптимальных» состояний в паретовском смысле столько же, сколько существует теоретически возможных состояний в распределении доходов, причем сравнение между ними невозможно, так как любое перераспределение доходов улучшает благосостояние одних за счет ухудшения благосостояния других.

    Таким образом, критерий Парето неизбежно ставит вопрос о системе распределения как один из узловых в теории «экономики благосостояния». Научное решение этого вопроса лежит на пути анализа классовой природы капиталистического общества, неизбежно воспроизводящей неравенство доходов и в силу этого объективно не позволяющей рассматривать благосостояние общества, взятого в целом. Но марксистский взгляд на природу капитализма для буржуазных экономистов окрашен в слишком яркие «оценочные» и «тенденциозные» цвета, поэтому предлагаются некоторые промежуточные, формально беспристрастные рецепты решения вопроса о распределении в «социальном вакууме».

    Так, один из видных представителей этого направления, А. Пигу, писал: «Очевидно, что любое перераспределение дохода от относительно богатых в пользу относительно бедных людей того же самого темперамента должно увеличить общее благосостояние, поскольку при этом появляется возможность удовлетворения более интенсивных желаний в ущерб менее интенсивным» К Позднее вывод А. Пигу был подверг-

    1 Цит. по: /. ЫШе. А СгШаие о! УеИаге Есопогшсз. Ох1огс1, 1957, р. 89.

    нут почти единодушной критике буржуазными экономистами «новой» школы, так как этот вывод предполагает сравнение полезностей («желаний») отдельных лиц, а «новая» школа объявила такое сравнение невозможным.

    На смену этому выводу и в дополнение к критерию Парето пришел породивший почти двухдесятилетнюю дискуссию так называемый принцип компенсации, впервые сформулированный Н. Калдором. Дискуссия окончилась тем, что «принцип компенсации» в том виде, как он предложен Калдором, и в том исправленном варианте, который ему позднее придали Хикс и Сцитовский, был признан технически несостоятельным, не дающим возможности оценить, улучшилось или нет благосостояние общества. Социальная природа «принципа компенсации» ярко проявилась уже в его первоначальной постановке. Критерий Калдора утверждает, что если рассматриваются два состояния (I и II) и требуется оценить их предпочтительность, то состояние I предпочтительнее состояния II, если те, кто выигрывает при достижении состояния I, смогут компенсировать потери тех, чье благосостояние уменьшается при движении от II к I и при этом улучшают все же свое благосостояние по сравнению с II. Отсюда видно, что критерий Калдора (как и его позднейшие варианты) предусматривает только потенциальную компенсацию, которую совсем не требуется проводить в жизнь: общее благосостояние может возрастать при увеличении неравенства в доходах. «Принцип компенсации» оказался слишком одиозным творением «беспристрастной науки» даже для буржуазных экономистов.

    Рассмотренные критерии не требуют при их при^ менении отыскания некоторой общей функции общественного благосостояния, максимизация которой решала бы проблему. В отличие от них критерий А. Бергсона предполагает существование этой функции. Функцию общественного благосостояния Бергсон вводит исходя из следующих двух предпосылок:

    1) благосостояние общества зависит от благосостояния людей, составляющих общество, и только от него;

    2) если хоть один человек улучшает свое благосостояние и при этом благосостояние других не ухудшается, то общее благосостояние увеличивается (т, е, дейст

    во вует критерий Парето). Таким образом, если всего рассматривается п лиц (/=1, 2, п) и г продуктов и услуг, влияющих на благосостояние отдельных лиц (/=1, 2, ..., г), ТО Щ = иг(Хг 1, Х{2у ...,*«•)—обычная функция порядковой полезности *-го лица, а

    «7=Ц7(й1,й2,...,йл) -    (1.5.    1)

    функция общественного благосостояния Бергсона. Подход Бергсона не требует непосредственного сравнения полезностей отдельных лиц. Ясно, что функция общественной полезности «старой» школы есть частный случай функции Бергсона — ее линейная форма:

    или

    если вводятся веса, позволяющие сравнивать полезности отдельных лиц:

    Бергсон подчеркивает, что функция общественного благосостояния выражает «суверенитет потребителей в условиях западной демократии» К

    Рассмотрим теорию Бергсона более подробно. Прежде всего необходимо обосновать существование подобной функции. Речь идет не о формальных приемах ее построения, хотя и здесь не все обстоит благополучно. В частности, если полезность одного лица зависит не только от уровня его потребления, но и от уровня потребления других лиц, то условие критерия Парето может не выполняться и, следовательно, нельзя рассматривать щкак независимые переменные функции (1.5.1). Уже отмечалось, что построение каждой функции т наталкивается на значительные трудности, а вопрос о существовании таких функций есть область «веры» в ряд предпосылок, на которых строится ее введение. Но вопрос о существовании индивидуальных функций полезности по крайней мере может быть переведен в область анализа объективных характеристик спроса, выявления функций спроса, их свойств и динамики. Подобного «зеркала» для функции общественного благосостояния нет. Ее цель —

    1 А. Вег§80п. Еззауз МогшаНу© Есопогшсз, р. 61.

    произвести сопоставление индексов полезности отдельных лиц, но в опосредованной форме — в форме построения еще одной, общей шкалы предпочтений (определенной также -с точностью до монотонно возрастающего преобразования), и таким образом согласовать шкалы предпочтений отдельных членов общества. Кто производит это согласование и что оно представляет собой? Ведь ущемление интересов одних слоев общества в угоду интересов других — тоже «согласование» с точки зрения критерия Бергсона. Даже с этой точки зрения функций общественного благосостояния столько, сколько групп с различными интересами в обществе. Недаром все теоретики «экономики благосостояния» приходят к идее «супермена», который и должен строить подобную функцию.

    Кроме того, критерий Бергсона рассматривает в принципе оценки отдельными лицами своих преференций как абсолютно общественно значимые. Иными словами, любое увеличение отдельным лицом потребления какого-нибудь товара автоматически увеличивает общественное благосостояние: ни наркоманы, ни алкоголики не составляют исключения. Но даже буржуазное государство по крайней мере законодательно стремится накладывать в подобных областях «потребления» известные ограничения.

    Функция общественного благосостояния Бергсона принадлежит к области «экономических фикций» буржуазной политической экономии. Экономика благосостояния в целом представляет собой некоторый идеал, который буржуазные экономисты «дарят» обществу в качестве нормы, долженствующей направлять экономическую политику «государства всеобщего благосостояния».

    Это идеологический аспект теории «экономики благосостояния». Но она имеет и другую — практическую направленность. Уже указывалось, что многие буржуазные экономисты считают теорию «экономики благосостояния» в том виде, в котором она рассматривалась и «старой» и «новой» школами, недостаточно реалистичной и неприменимой на практике. Например, Ч. Фергюсон выдвигает вместо нее теорию «реальной» конкуренции, которая базируется на необходимости рассмотрения ряда целей, стоящих перед экономической политикой, и обосновании меропри-я.тий, ведущих к достижению этих целей38. Фергюсон выдвигает четыре основные цели, которые должны лежать (В основе формирования функции общественного благосостояния: 1) высокий и устойчивый уровень занятости; 2) достаточная устойчивость уровня цен; 3) рост экономики; 4) отсутствие «чрезмерной» власти монополий39 на рынке.

    Эти цели сформулированы для экономики США, и они являются переменными искомой функции. Фергюсон не записывает «функцию благосостояния» в явном виде, считая, по-видимому, что она формируется в процессе обсуждения и согласования этих целей в определенном представительном учреждении — в данном случае в американском конгрессе. Он так и пишет, что «каждый аргумент функции общественного благосостояния определяется большинством голосов конгресса»40. Очевидно, что конгресс сам выбирает и цели, достижение которых он считает целесообразным. Таким образом, теория «экономики благосостояния» достигла конечного назначения: максимум функции общественного благосостояния — это то, что делает очередная сессия буржуазного парламента или очередной правительственный кабинет. Задача экономистов— предоставление рекомендаций и информаций. Это действительно реальный .подход к делу, отвечающий практической функции буржуазной политической экономии на современном этапе; на нем базируются все мероприятия по программированию капиталистической экономики, но «общественное благосостояние» не имеет к нему никакого отношения. Буржуазное государство стремится .проводить наилучшую с точки зрения интересов своего класса политику.

    ГЛАВА ВТОРАЯ ТЕОРИЯ ПРЕДЕЛЬНОЙ

    ПРОИЗВОДИТЕЛЬНОСТИ И МОДЕЛИ РАВНОВЕСИЯ ПРОИЗВОДСТВА

    Второй существенный раздел в структуре современной буржуазной политической экономии образуют теории и модели равновесия производства. Основными категориями этих теорий и соответствующих им моделей являются фирма и предприниматель.

    Общее определение фирмы дано в работе К. Боул-динга «Экономический анализ». Фирма — это «учреждение, которое покупает товары (1Ып§з), трансформирует их тем или иным способом, а затем продает с целью получения прибыли... Процесс трансформации купленных товаров в товары, которые фирма продает, назовем процессом производства»41. Данное определение подчеркивает три момента: 1) процесс производства выступает просто как процесс труда безотносительно к общественной организации последнего; 2) целью производства является производство прибыли; 3) деятельность фирмы имеет внутреннюю (трансформация одних продуктов в другие) и внешнюю (процесс купли-продажи) стороны.

    Отличительной особенностью этого определения является то, что предприятия, занятые в сфере материального производства, в котором создается стоимость, не различаются от предприятий и учреждений, занятых в любой сфере услуг. И хотя целью производства является получение прибыли, внутренний источник этой прибыли скрыт. При таком определении капиталистического производства единственным источником прибыли становится разность между ценой покупки и ценой продажи.

    Буржуазная политическая экономия не ставит своей задачей раскрытие внутренних закономерностей капиталистического производства, основанного на господстве частной собственности на средства производства. Наиболее отчетливо это проявляется в определении второй основной категории теории равновесия производства — категории предпринимателя. Уже со времени • Л. Вальраса, который ввел эту фигуру в систему общего экономического равновесия, основной контрагент капиталистического производства — промышленный капиталист — уходит из теорий буржуазных экономистов, унося с собой, как правило, и главный нетрудовой доход — промышленную прибыль. В общем случае предприниматель рассматривается как лицо, не обладающее никакой собственностью и выполняющее лишь функцию организатора процесса производства и калькулятора прибылей и убытков. Как будет показано ниже, это очищение капиталистического производства от анализа форм собственности позволяет рассматривать его как совокупность отдельных предприятий, а из понятия конкуренции исключить конкуренцию между собственниками, ограничив его конкуренцией между отдельными технологическими способами производства. Сведя функции предпринимателя к организации производства, буржуазные экономисты не только делают вывод, что предприниматель не заинтересован в возрастании собственности, но идут еще дальше по пути выхолащивания социальных отношений из анализа. Исключив капитал — собственность, они хотели бы выбросить и существенный атрибут капитала-функции — погоню за прибылью. В целом ряде работ буржуазных экономистов была поставлена под сомнение основная цель деятельности предпринимателя — получение максимума прибыли. Вместо этого в качестве критерия оценки результатов деятельности отдельных фирм выдвигались валовая продукция, полезность, поддержание престижа фирмы и др.

    Целью теории равновесия фирмы является получение ответов на следующие вопросы: 1) каковы зако-

    65


    3 Б. Г. Серебряков номерности процесса производства, рассматриваемого как совокупность технических и технологических способов производства отдельных продуктов; 2) каков объем спроса и предложения со стороны отдельной фирмы; 3) каково -поведение фирмы при различных формах конкуренции, возникающих на рынке сбыта продукции и рынках, поставляющих фирме ресурсы.

    1. ПРОИЗВОДСТВЕННЫЕ ФУНКЦИИ

    КАК ОТРАЖЕНИЕ ПРОЦЕССА

    ТРУДА

    Основным инструментом анализа процесса производства в работах буржуазных экономистов является понятие производственной функции. В этом понятии выразилось стремление буржуазной политической экономии представить капиталистическое производство как производство вообще, а законы процесса труда рассматривать безотносительно к общественной форме организации.

    Известно, что капиталистическое производство является единством процесса труда, создающего материальные блага, и процесса увеличения стоимости (производства стоимости и прибавочной стоимости). Особенности этого единства заключаются в следующем:    во-первых,    определяющей стороной является

    процесс производства капитала; во-вторых, сущность различия между процессом труда и процессом создания стоимости определяется двойственной природой труда: в процессе создания материальных благ он выступает как конкретный труд, а в процессе создания стоимости — как абстрактный труд; в-третьих, процесс труда протекает целиком в рамках отдельных ячеек производства — на капиталистических предприятиях, в то время как процессы реализации и присвоения стоимости и прибавочной стоимости охватывают все стороны общественного воспроизводства и закономерности последнего; в-четвертых, процесс труда носит прерывный характер, — он оканчивается полным (в рамках данного предприятия) изготовлением продукта, процесс же оборота и кругооборота капитала протекает непрерывно.

    Относительная самостоятельность процессов труда и увеличения стоимости позволяет проводить их анализ последовательно. Их относительное единство уже со времен Сэя служит в буржуазной политической экономии основанием для их отождествления. Это отождествление в работах современных буржуазных экономистов осуществляется прежде всего в теории фирмы, причем существенную роль играет понятие производственной функции. В ряде работ подчеркивается, что производственная функция представляет собой понятие, относящееся непосредственно к технологической области, и ее формулировка требует «инженерного подхода». Но одновременно отмечается, что само это понятие было выработано экономистами и ими же в основном были построены конкретные производственные функции. Американский экономист

    Э. Хэди, длительное время занимающийся построением производственной функции в области сельскохозяйственного производства, выделяет следующие причины особого интереса экономистов к этому понятию: 1) знание характера производственной функции важно для анализа запасов ресурсов с целью увеличения национального продукта; 2) производственные функции служат основой для оптимизации в сфере международной и межрегиональной торговли; 3) понятие производственной функции составляет основу некоторых теорий функционального распределения доходов; 4) производственная функция является одним из инструментов анализа необходимых размеров ресурсов, объема и состава продукции, которые дают максимум дохода отдельной фирме; 5) характер функции предложения во многом определяется видом производственной функции Из этого перечня видно, что понятие производственной функции используется при рассмотрении очень широкого круга вопросов как теоретического, так и экономико-прикладного характера.

    Следует отметить, что ряд целевых установок буржуазных экономистов в использовании аппарата про* изводственных функций предопределили специфичность целого набора категорий, выводимых на их основе. В частности, в перечне Хэди третий пункт подчеркивает связь понятия производственной функции с теориями распределения. Еще конкретнее на этот счет высказывается Дж. Робинсон: «...главная цель производственной функции состоит в том, чтобы показать, как заработная плата и норма процента (рассматриваемая как оплата капитала) определяются техническими условиями и отношением между факторами» 42. Именно из такого назначения понятия производственной функции выводятся в буржуазной политической экономии так называемые естественные законы ренты, прибыли, процента и заработной платы и «доказательства» отсутствия при капитализме эксплуатации рабочего класса. Отсюда же ведут свое происхождение специфические категории, связанные с производственной функцией, прежде всего категория предельной производительности факторов производства.

    Согласно определению П. Самуэльсона, производственная функция есть «технологическая взаимосвязь между любыми данными производственными затратами (или затратами факторов производства) и размерами продукции, которую можно изготовить с их помощью»43. Если перевести это на язык математики, то производственная функция будет выражаться какой-либо функцией, устанавливающей соответствие между размерами выпускаемой продукции определенного вида <7 и затратами факторов производства (или ресурсов — сырья, оборудования, рабочей силы и т. д.). Обозначив последние через 1 = 1, 2, ..., /г, получим

    Я=й{х1,х2,...,хп).    (И.    1.1)

    Из сущности процесса труда вытекает ряд свойств производственных функций:

    1) неотрицательность, т. е. невозможность производства продукта © отрицательных количествах,

    д(х1,х2,...,х„)^0;    (II.    1.2)

    2) невозможность производства продукции при за-I рате только одного фактора 44

    0(0,..., О, хь 0,..., 0) = 0.    (II. 1.3)

    Многообразие производственных процессов предопределяет и многообразие выражающих их производственных функций. Какой вид функции лучше отображает связь между выпуском продукции и за-фатами ресурсов — это всецело определяется данным конкретным видом технико-экономических зависимостей в производстве. Математико-статистический подбор и анализ таких функций составляет специальный раздел математического направления в экономике, и многие работы буржуазных экономистов в этой области представляют несомненный интерес.

    Оставляя в стороне специфические вопросы построения производственных функций, остановимся лишь на тех, которые имеют непосредственное отношение к собственно политико-экономическому анализу постольку, поскольку в последний включается также процесс труда, как таковой. С этой точки зрения важно рассмотреть следующие четыре вопроса: содержание понятия «факторы производства», которым оперирует буржуазная экономическая наука; возможность • взаимозаменяемости факторов в процессе производства и пределы такой взаимозаменяемости, накладываемые техническими особенностями производства; влияние укрупнения производства (увеличения объема используемых факторов производства) на объем выпускаемой продукции; особенности статического и динамического подходов в построении производственных функций.

    Категория «факторы производства» в производственной функции. В самом общем виде производственная функция определяет зависимость между объемом выпускаемой продукции и объемом затрачиваемых производственных ресурсов, т. е. является выражением процесса труда, как такового. В связи с этим, казалось бы, не представляет сложность дать определение переменных производственной функции: это продукция и ресурсы в физическом измерении. Такое определение должно вытекать из отмеченного выше «инженерного подхода» к построению производственных функций.

    Но от такого «чистого» определения приходится отходить в каждом реальном случае. К этому вынуждают по крайней мере следующие обстоятельства: во-первых, учесть все факторы, каким-либо образом влияющие на процесс производства, практически невозможно, так как их число бесконечно; во-вторых, даже в том случае, когда ясно, что данный фактор оказывает существенное влияние на конечный результат производства (например, климатические условия в сельском хозяйстве и «а транспорте, уровень организации производства и т. д.), оценить количественно такие факторы очень трудно, а иногда и невозможно; в-третьих, число факторов, в принципе количественно измеримых, как правило, настолько велико, что построение производственной функции оказывается технически невыполнимым. Приходится либо пренебрегать частью факторов как «несущественными», либо переходить на путь агрегации переменных, что почти в любом случае заставляет отказаться от физических единиц измерения продукции и ресурсов. Перечисленные обстоятельства вынуждают отходить от полного и строгого учета так называемых факторов производства, но они не исключают его, а лишь модифицируют применительно к требованиям конкретного анализа. Таким образом, в анализ входят все существенные факторы, которые влияют на процесс производства и которые представляется возможным учесть с точки зрения цели анализа.

    Многообразие определения понятия «фактор производства» подчеркивалось неоднократно. Так, П. Са-муэльсон пишет, что выражение «фактор производства используется по крайней мере в двух смыслах, ни один из которых не является совершенно удовлетворительным. С одной стороны, оно служит для обозначения таких широких составных количеств, как земля, труд, !К&питал. С другой стороны, оно применяется для рбозндчшгвд любого свойства обстановки (в которой совершается производство. — Б. С.), влияющего на производство». Самуэльсон предлагает считать синонимом «фактор производства» выражение «затраты» (три1з), понимая его как «измеряемое количество экономических благ и услуг»

    Дать четкое определение понятию «фактор производства» мешает, на наш взгляд, именно многообразие тех задач, для решения которых пытаются использовать производственную функцию (что видно из перечня, проведенного на стр. 67). Определение производственной функции, данное П. Самуэльсоном, отождествляет понятие «аргументы производственной функции» с понятием «факторы производства». Формально это допустимо и практически не представляет трудности, если под факторами производства понимать все измеримые существенные факторы, влияющие на объем выпускаемой продукции, в том числе и такие, как время производства, степень организации производства и т. п. Но подобное, логически допустимое определение буржуазная политическая экономия использует для апологетических трактовок принципа распределения ,и присвоения произведенного продукта. Буржуазная теория «вменения» утверждает, что каждому фактору в соответствии с его затратами «вменяется» созданная им доля в объеме произведенного продукта. Как будет показано ниже, проблема получает еще более апологетическое толкование, когда теорию «вменения» используют для трактовки не только процесса труда, но и приспосабливают для объяснения процесса создания стоимости. Действительно, в этом случае каждому фактору приходится приписывать, во-первых, долю создаваемой им стоимости, а во-вторых, соответствующую цену, причем никакого различия между ценой как выражением стоимости товаров и «иррациональными» ценами (типа цены земли и процента на капитал) провести уже нельзя.

    Возможность взаимозаменяемости факторов в производственных процессах. Практическое построение производственной функции наталкивается на проблему возможной взаимозаменяемости факторов в производственном процессе. Вместе с тем сама по себе технико-экономическая проблема возможности заме-

    ны одних факторов другими с точки зрений их наиболее рационального использования в буржуазной политической экономии так же, как и в случае с определением понятия «фактор производства», получает апологетическое толкование. Обычно при выяснении возможности взаимозаменяемости факторов рассматривают два основных типа производственных функций. В работе Р. Фриша первый тип производственных функций связывают с законом оптимума (ОрИта1 Ьаш), а второй — с законом ограниченности (1лгш1а-1юпа1 Ьаш) 45. Следуя Е. Гутенбергу, охарактеризуем первую функцию производства как функцию типа Л, а вторую как функцию типа В46. Производственная функция типа А является основным видом производственной функции, рассматриваемой в работах буржуазных экономистов. Предполагается, что функция (II. 1.1) является непрерывной и имеет частные производные первого и второго порядка. Тогда:

    1. Значения первых частных производных

    -Т~=Ч1    (Н. 1.4)

    0X1

    определяются как предельные производительности соответствующих факторов производства, причем предполагается, что

    ?/>0, /= 1,2,..., п.

    2. Отношение —= ^ (II. 1.5) определяется как

    XI

    средняя производительность /-го фактора производства.

    3. Отношение    определяется    как норма техни

    ку

    ческой замены /-го фактора /-м при сохранении объема производства и неизменных значениях остальных факторов. Очевидно, что - Хг ■= — — *    (И. 1. 6)

    йх]    Я1

    4. Предполагается, что в силу действия так назы-

    ваемого закона убывающей производительности факторов производства 47

    «" = ТЧ<0’ ^=1.2,....я. (II. 1.7)

    ОХр

    5. Величина сь = -^—. — =4г (И.1.8) называется

    дхь я д.

    пластичностью /-го фактора производства. Она характеризует относительное изменение объема производства при относительном изменении затрат /-го фактора.

    6. Эластичность производства е определяется как

    величина, характеризующая относительное изменение

    объема производства при пропорциональном измене-

    ,    йх    йх2    йхп

    пии всех факторов, т. е. при —— — = ... =-

    XI х2    хп

    Таким образом,

    (,и'9)

    I

    и, с учетом (П.1.8),е = 2 сь (II.1.10), т. е. эластич-

    I

    пость производства равна сумме эластичностей факторов производства.

    7. Положим,

    /_*у    ^.а(Ж

    _     XI }        с1х1    I__X)    V    XI    /_

    а'7~ и(_ Лх)     х]    ^ / дд дд     /    дд    дд    N    ’

    V (1x1 /    •*/        дх[    '    дх)]    дх;    '    дх,)

    (II. 1.11)

    где в{] — эластичность замены /-го фактора производства на /-й, характеризующая относительное изменение отношения    при    относительном изменении

    XI

    предельной нормы замены между этими факторами. Предполагается, что 0 <;    ^    оо.

    Рассматривая приведенные соотношения и зависимости, следует прежде всего остановиться на определении понятия «предельная производительность фак-

    торов производства». Как видно из определения,-под предельной производительностью фактора понимается то приращение объема производства продукции, которое связано с приращением единицы затрачиваемого фактора производства (точнее, с исчезающе малым его приращением).

    Вопрос о том, какие факторы производства являются производительными, а какие нет, не имеет никакого смысла, если он рассматривается без учета связи конкретного производственного процесса со всем общественным производством, без привлечения не только количественных, но и качественных характеристик используемых факторов производства. Действительно, изменение количества используемого фактора производства может вызывать изменения в выпуске продукции в определенном объеме. А поскольку все остальные производственные ресурсы рассматриваются по своей величине как постоянные, то это приращение связывают непосредственно с приращением переменного фактора. Значит ли это, что именно данный переменный фактор произвел дополнительное количество продукции? Нет, конечно, поскольку постоянный характер остальных не означает их бездеятельности. По-прежнему в производственном процессе участвуют все требующиеся для его функционирования ресурсы, и продукт есть результат их совместного производственного использования. Функциональная связь не (Покрывает® данном случае причинной, а лишь частично отражает ее. Отнесение определенного объема продукции к затратам только одного какого-либо фактора есть условная процедура, которая не принимает во внимание специфичность одного из факторов— товара рабочая сила.

    Условность процедуры мотивируется, например, следующими соображениями. Пусть О— объем производства, Ь — занятая рабочая сила, I—производительность труда, К—объем занятого капитала (постоянного), к— выпуск продукции на единицу затрат капитала, Т — период времени, в течение которого рассматривается производственный процесс, г — выпуск продукции в единицу времени. Тогда, очевидно,

    1=-^, к=^~, г=± . (II. 1.12)

    ,1    К    Т    V    •    '

    В этих определениях объем продукции поставлен непосредственно в зависимость от затрат каждого из перечисленных факторов производства, и в этом смысле они отражают «производительность» этих факторов. В терминологии Г. Реусса это будет производительность, «отнесенная к затратам отдельных факторов производства»48. Ясно, что такое отнесение в данном случае есть условная процедура.

    О том же говорит и возможный метод оценки влияния-на выпуск .продукции одного ресурса в единицах экономии других. Вернемся к производственной функции типа А и рассмотрим полный дифференциал:

    = 2 Я1^хг    (Н-    1.    13)

    Пусть первым фактором будет труд, тогда <71 —

    1

    предельная цроизводительность труда, а т= предельная трудоемкость.

    Умножив в (II.1.13) левую и правую части на ти получим

    т1Лд=с1х1-{- т^йх^ ... -{-т-д^х^ (II. 1.14)

    Продукция и затраты' всех факторов выражены теперь в единицах затрат труда. Но очевидно, осуществляя аналогичную процедуру с любым другим фактором производства, формально можно добиться того же результата, т. е. мы опять имеем дело с условной процедурой.

    Если под производительностью понимать просто синоним производственного эффекта, как это делает Г. Реусс, то нетрудно убедиться, что при таком понимании производительным фактором производства является только труд. Реусс различает три понятия: 1) производительность «как отношение результата производства к затратам производительных факторов»; 2) рентабельность «как отношение выручки, за вычетом издержек, к затраченному капиталу»; 3) эко~ комичность «как отношение всей выручки и стоимости затраченных производственных факторов»49. Таким образом, во всех трех случаях показатели представ-

    ^ о    результат    0

    ляют собой отношение -— - .    Знаменатель    этого

    затраты

    отношения может быть сведен в конечном итоге к затратам только одного производственного ресурса — труда. В этом случае каков бы ни был числитель, производственный эффект будет отражать эффективность использования труда. Причем речь идет не об условном сведении, как это имело место в выражении (II. 1.14), а об отыскании реального процесса выражения всех затрат в затратах только одного ресурса. Такой реальный процесс научно обосновывает марксистская теория стоимости, согласно которой все затраты в конечном счете состоят в труде и только в труде. Поэтому и производственный эффект в итоге с общественной точки зрения представляет собой результат производительного использования труда. Но, как отмечал К. Маркс, производительность есть категория, связанная не с абстрактным трудом, создающим стоимость, а с конкретным трудом, производящим потребительную стоимость. Процесс труда в отличие от процесса создания стоимости протекает в рамках конкретного предприятия. Поэтому при формальном описании каждого производственного процесса отделить влияние живого труда на объем выпускаемой продукции от влияния других факторов, составляющих условия приложения труда, можно только количественно.

    В конкретном процессе производства на предприятии затраты всех факторов, определяющих условия приложения труда, нельзя свести к затратам живого труда, так как их роль в процессе производства совершенно различна. Глубокое качественное различие между живым трудом и овеществленными факторами производства состоит в том, что только первый из них являет собой активную силу, а остальные — пассивные факторы производства. Однако это различие не находит своего выражения при формальном описании производственного процесса: продукт производится и рабочими и машинами. В действительности любой перерыв в протекании процесса производства, остановка автоматизированной линии или «сбой» в работе электронно-вычислительной машины немедленно напоминают о том, что единственным активным фактором производства, организующим и поддерживающим производственные процессы, является живой труд, и в этом смысле только он производителен.

    Это положение нельзя абсолютизировать. Но оно достаточно ярко подчеркивает условность определения «производительности» других факторов производства в политэкономическом смысле. В то же время само по себе оно ничего не говорит о факторах, влияющих на производительность труда, и поэтому в практических расчетах должно конкретизироваться. И действительно, то, что называется в 'буржуазной политической экономии «производительностью» факторов, является хорошо известными инструментами любого технико-экономического анализа: выпуск продукции на единицу производственной площади, на единицу затрачиваемого сырья и т. п. Но одно дело — расчет и планирование этих показателей в практике производства, в процессе его организации и совсем другое—■ когда факторы производства объявляются создателями отдельных долей продукции и ее стоимости.

    Вопрос о влиянии отдельных факторов производства на объем выпуска продукции и вопрос их производительности— разные вопросы. Дж. Робинсон, например, утверждает: «Разве плодоносная земля и эффективная машина не увеличивают производительности труда? Сказать, что капитал является производительным, или сказать, что капитал необходим, чтобы сделать труд производительным, — одно и то же» 50. В действительности это совсем не одно и то же, в чем можно убедиться, если продолжить анализ функциональной зависимости рассмотрением причинной связи. В функциональном анализе «не видно», факторы ли производства производят продукцию или, напротив, продукты «производят» факторы. Изменение в затратах одного фактора может приводить к изменению в затратах других факторов и объемах выпускаемой продукции, и, наоборот, изменение в выпуске продукции одного вида может повлечь за собой изменение в выпусках других видов продукции и в размерах затрат факторов производства. Но очевидно, что не продукция «производит» факторы производства.

    Производственная функция типа А как характеристика процесса труда предполагает целый ряд предпосылок, которые не отвечают реальным производственным процессам по крайней мере в масштабе отдельных фирм (предприятий). Самой существенной из них является возможность полной взаимозаменяемости между отдельными факторами производства, так что уменьшение затрат ресурса одного вида на единицу продукции может быть компенсировано увеличением затрат другого (других) -ресурса. Предпосылка о неограниченной взаимозаменяемости означает неограниченное число возможных комбинаций производительного использования факторов производства, другими словами, предполагает, что возможных способов производства бесконечно много. С этой же предпосылкой связано и свойство неограниченной делимости факторов производства.

    Эти две предпосылки носят слишком абстрактный характер. Полная взаимозаменяемость не присуща никаким производственным процессам. Ее, например, почти не существует между такими элементами оборотного капитала, как сырье и рабочая сила. Многие элементы основного капитала по своему натуральновещественному составу не являются неограниченно дробимыми. Собственно, этим и определяется конечное число возможных производственных способов не только в рамках отдельных предприятий, но и в масштабе народного хозяйства.

    Статический характер производственной функции типа А обусловливает предпосылку о возможности мгновенного приспособления фирмы к любому допустимому уровню производства и возможность такой же перестройки производственного аппарата на любой допустимый режим производства. Но в реальной жизни сложность современного производства не допускает такой мгновенной «.реконструкции».

    Особого рассмотрения заслуживают соотношения (II.1.4) и (II. 1.7). Последнее из них, как уже отмечалось, является математическим выражением признанного в буржуазной политической экономии «закона» убывающей производительности факторов производства, трактуемого как универсальный закон экономики. Следует заметить, что никакого доказательства «универсальности» данного «закона» в буржуазной экономической литературе не приводится. А то, что можно весьма условно рассматривать как доказательство, сводится по сути дела к одному примеру. Со времен

    А. Тюрго, который впервые сформулировал этот закон применительно к затратам труда и средств производства на ограниченном земельном участке, у буржуазных экономистов из книги в книгу кочует все тот же участок земли, обрабатываемый последовательно все большим числом рабочих, в связи с чем производительность добавочного труда начинает после определенного момента снижаться. Как типичное рассуждение можно привести, например, высказывание А. Стоуни и Д. Хейджа: «Поскольку мировое предложение продовольствия не может быть выращено на участке размером с футбольную площадку при обработке его неограниченным числом сельскохозяйственных рабочих, закон представляется реалистичным» К Почти дословно то же соображение приводится и в других работах.

    Известно, что подобное «доказательство» этого закона было подвергнуто критике В. И. Лениным, который отмечал абстрактный характер рассуждений такого рода. В то же время В. И. Ленин указывал, что в известных пределах такой закон имеет место, если под этими пределами подразумевается данный неизменный уровень технического прогресса51. Технический прогресс имеет две стороны: количественную и качественную. Количественная сторона технического прогресса выражается все большим замещением живого труда овеществленным. Но это замещение может происходить на базе однородных элементов овеществленного труда и на основе качественно новых (новые машины, оборудование, источники энергии и т, п.). Производственная функция типа А может учесть заменяемость однородных факторов производства, т. е. только чистый «эффект субституции», — в этих пределах может действовать и «закон» убывающей производительности. Поэтому, чем в более дробном и однородном виде выступают в производственной функции факторы производства, тем более оснований полагать, что «закон» убывающей производительности имеет место, но и тем меньший отрезок времени данная производственная функция будет правильно отражать технику производства. Что данный «закон»

    является лишь отражением хозяйственной статики, признают и буржуазные экономисты. Дж. Стиглер, например, полагает, что «закон... имеет место- только в случае, когда отсутствуют новые изобретения, улучшения в организации производства и т. п.» К

    В цитированном выше высказывании А. Стоуни и Д. Хейджа о «реалистичности закона убывающей производительности» есть ссылка на то, что объем производства продукции имеет свои пределы и это должно подтверждать существование этого закона. К. Менгер убедительно доказал, что из факта невозможности безграничного роста производства при любых вариациях факторов еще не следует ни закона убывающей предельной, ни закона убывающей средней производительности даже в статическом анализе52.

    Можно отметить два основных вида ограничений на условия взаимозаменяемости факторов производства. Первый вид ограничений появляется в тех случаях, когда имеет место прямая функциональная зависимость между выпуском продукции и объемом затрачиваемых факторов производства, т. е.

    х1=х1{я)> /=1, 2,... ,/г.    (II. I. 15)

    Переходя к обратным функциям, получим

    ?=&(.*/), /=1,2,... ,гс.    (П.    1.16)

    Тогда, очевидно, производственная функция прини-. мает вид

    ?=ш'п[йЛ-хд’ &(•*>). • • •. Яп{хп). (И. 1. 17)

    Таким образом, согласно последнему уравнению, предельная производительность всех факторов производства, за исключением того, который определяет собой узкое место в производственном процессе, равна нулю. Частным случаем этого вида ограничений является случай постоянных коэффициентов затрат факторов производства на единицу продукции, т. е. случай, когда

    Х1 = а1Яу /=1,2,..., я,    (II. 1. 18)

    где — постоянная норма затрат /-го ресурса на единицу продукции.

    В развернутом виде этот первый вид ограничений па заменяемость был исследован Е. Гутенбергом, который решительно отрицает какую бы то ни было возможность моделирования реальных производственных систем, применяя функцию типа А. Он описывает техническую структуру производства следующим образом К Каждое предприятие состоит из т производственных частей (/=1, 2, ..., т), под которыми понимаются машинные агрегаты, рабочие места и т. п. Производительность последних (д?Д определяется требуемым выпуском продукции, т. е.

    а1 = с*]{я), /=1,2,, т. (II. I. 19)

    Каждое предприятие потребляет факторы производства в соответствии с избираемой производительностью, т. е. имеет место соотношение:

    /=1,2,...,т. (II.1.20)

    Таким образом,

    У=1,2,...,т    (П.1.21)

    II

    Х1 = ^/ц[аМ, 1=1,2(II. 1.22)

    7

    Из последней формулы видно, что для любого объема производства (д) существует лишь одно сочетание требуемых факторов производства. Поскольку пи один из них нельзя изолировать с точки зрения его влияния на процесс производства, то нельзя рассмотреть ни предельной производительности, ни предельных продуктов отдельных факторов производства. Данный вид производственной функции Гутенберг называет производственной функцией типа' В. С точки зрения условий взаимозаменяемости ресурсов производственная функция типа В представляет полную противоположность производственной функции типа А. Если первая определяла полную взаимозаменяемость, то функция типа В ее совсем исключает.

    1 Е. Ои,1епЬег$ ОгипсИадеп Лег Ве{пеЪзшг{зсЬаНз1еЬге, 5. 216.

    81

    Второй вид ограничений на возможность взаимозаменяемости определяется тем, что затраты одного фактора зависят от затрат другого, т. е.

    дг/ = Ф/(д:у), /,7=1,2,... ,/г. (II. 1.23)

    Очевидно и в этом случае нельзя рассматривать один из этих факторов как постоянный, а другой как переменный, т. е. нельзя образовать предельные производительности отдельных факторов производства. От частного выражения (II. 1.23) перейдем к более общему выражению

    ^•=ф;К.    ■**-!.    *1+х,    /=    1,2,. .. , п.

    (II. 1.24)

    Если число производственных способов /конечно, а затраты отдельных факторов производства, обеспечивающие определенный выпуск продукции, имеют фиксированный характер, то производственные возможности могут быть заданы матрицей технологических способов производства

    Л = 1М1. *=1,2,л+1;

    5=1,2,..., г,    (II.    1.25)

    где а3. —норма затрат /-го фактора производства при использовании 5-го способа производства,    —

    объем производства продукции при использовании 5-го способа производства.

    В том случае, когда все способы производства носят неделимый характер, интенсивность, с которой они могут быть использованы, фиксируется однозначно. Если все они или определенная их часть может использоваться с переменной интенсивностью (т. е. способы не являются неделимыми), то их комбинация образует новый «смешанный» способ производства. Эффективность этого «смешанного» способа определяется новой комбинацией затрат отдельных ресурсов; при этом происходит процесс замещения одних факторов производства другими. Действует ли в этом случае «закон» убывающей производительности факторов?

    В работе крупного польского ученого Оскара Ланге показано, что из делимых процессов можно выделить эффективный смешанный процесс (т. е. такой, для которого затраты всех факторов на определенный объем продукции не являются более высокими, чем эти затраты в исходных процессах) при условии, что нормы технической замены между отдельными факторами производства возрастают, т. е. уменьшение затрат одного фактора компенсируется все большим увеличением затрат другого К

    Для производственной функции типа А это требование выражается соотношением

    -7-^7 > 0, /,у= 1,2,...,«. (II. 1.26)

    дхр

    Можно показать, что соотношение (II.1.26) связано с требованием действия «закона» убывающей производительности факторов производства только для особого гипотетического случая, когда производственная функция типа А является функцией двух переменных. Если эта функция является функцией большего числа переменных, то ««закон» убывающей производительности факторов не является ни необходимым, ни достаточным условием действия закона возрастающей нормы технической замены»53.

    Таким образом, предпосылки, на основе которых вводится производственная функция типа Л, достаточно далеки от действительности и не отвечают требованиям технико-экономического анализа процесса производства как процесса труда. В буржуазной политической экономии толкование этой функции связывают не столько с закономерностями процесса производства внутри фирмы, сколько с вопросами распределения созданной продукции между факторами производства, теорией «вменения», а также построением функции спроса и предложения на факторы производства и произведенную продукцию.

    Влияние укрупнения производства. Последствия укрупнения производства рассматриваются в буржуазной экономической литературе с помощью производственных функций в двух основных аспектах:

    а) выясняется, как будет изменяться объем производства при пропорциональном изменении (увеличении или уменьшении в равное число раз) затрат всех факторов производства; б) учитывается влияние роста объема производства, т. е. его концентрации, на величину необходимых затрат факторов производства.

    Впервые в политической экономии вопрос о последствиях укрупнения производства был рассмотрен А. Маршаллом. Согласно установленной им традиции, экономисты трактуют укрупнение производства как пропорциональное изменение всех занятых в производстве факторов.

    Пусть Х= (хи хг, хп) —некоторый первоначальный объем занятых факторов. Тогда при их пропорциональном изменении текущий объем Х=(хи х2, ...,

    Хп) равен АХ (Х{ = кхг, 1= 1,2,п), где Я— множитель пропорциональности, а производственная функция может быть представлена в виде

    д=д(Х1, Хх2,хп)=<2{). (II. 1.27) Обычно рассматриваются следующие три случая:

    1)    -^-    =    0,    т. е. -^ = сопз1>0.

    ' ах ^ ах*    ах    ^

    В этом случае приращение размера производства увеличивается (уменьшается) пропорционально увеличению (уменьшению) приращений объемов факторов и имеет место постоянная эффективность при укрупнении масштаба производства (рис. 2.1).

    2) -^>0, -^->0.

    ’<Гк^    Ок 2 ^

    В этом случае размер производства растет (уменьшается) быстрее, чем увеличивается (уменьшается) объем затрачиваемых факторов и имеет место возрастающая эффективность при укрупнении масштаба производства (рис. 2.2).

    3) ^->0, -^.<0.

    1 ах ^ оГ2 ^

    Случай, противоположный второму: размер производства растет медленнее, чем объем затрачиваемых факторов, так что эффективность при укрупнении масштаба производства убывает (рис. 2.3).

    Наиболее часто анализ этих трех случаев проводится для однородных производственных функций. Если =    *2,    хп)—однородная функция г-й

    *


    степени,

    (II. 1.28) слу-


    д=(кх1, Хх2,,..,Ххп)—Хгд(.*!, Хъ,..хп),

    при г= 1 имеет место случай 1, при г>1 чай 2, а п.ри 0<г<1 —случай 3.

    Статический и динамический подход в построении производственных функций. Вопрос об экономической динамике неразрывно связан с понятием технического прогресса. Однако понятие технического прогресса, рассматриваемое марксистской политической экономией в качестве фактора экономического роста (учение К. Маркса об органическом строении капитала), буржуазные экономисты долгое время «обходили стороной». Основным типом модели экономики в конце

    XIX — начале XX в. по традиции выступала статическая модель (модели частного и общего экономического равновесия), поэтому 1в буржуазной науке не возникал вопрос о техническом прогрессе. Такое положение продолжалось до 40—50-х годов XX в., когда работы, посвященные экономической динамике, оказались на переднем плане. Главные результаты в анализе технического прогресса были получены при разработке макроэкономических производственных функций.

    В отличие от микроэкономических производственных функций, с помощью которых описывают процесс производства одного продукта или группы продуктов в пределах одной фирмы, макроэкономические производственные функции характеризуют зависимость между агрегатными результатами деятельности национальной экономики (совокупный общественный продукт в форме валового или конечного продукта, национальный доход в физическом исчислении и т. д.) и агрегатными факторами производства (объем инвестиций, совокупные затраты труда, фондов и т. д.). В силу этого макроэкономическая производственная функция, которая обычно рассматривается как функция, описывающая народнохозяйственную «технологию» производства, отражает не только «технологические» изменения в процессе труда, но и испытывает влияние изменения цен, которое не удается, как правило, полностью элиминировать. Другим отличием макроэкономических производственных функций от микроэкономических является то, что в последних можно учесть, как влияют на данный производственный процесс изменения в сопряженных производствах (например, на других предприятиях), т. е. учесть так называемую внешнюю экономию. Для макроэкономических производственных функций этого внешнего влияния не существует. Наконец,, отличием между ними является предполагаемая всегда независимость в макроэкономических производственных функциях затрат одного фактора производства от другого (в том случае, конечно, когда функция выражена в явном виде).

    Наиболее часто в макроэкономическом анализе применяются два конкретных вида производственных функций.

    Функция Кобба — Дугласа. Первоначально авторы использовали ее для анализа динамики соотношений между долей заработной платы и долей прибыли в национальном доходе К Впоследствии эта функция стала служить инструментом для анализа экономического роста:

    (II. 1.29)

    где У — рассматриваемый результат производственной деятельности, как правило, конечный продукт или национальный доход;

    К — затраты капитала;

    Ь — затраты труда;

    Л, а, р — положительные параметры.

    Свойства этой функции:

    1. а и р являются коэффициентами эластичности производства по капиталу и труду соответственно, т. е. показывают, какой процент прироста выпуска приходится на 1 % прироста одного из ресурсов при условии, что затраты другого фактора не меняются.

    2. Случаи растущей, постоянной и убывающей эффективности от укрупнения масштаба производства имеют место соответственно при

    « + ?>!. а + Р=1, а + 8<1.

    3. Предельные производительности капитала и труда положительны

    — >0, ^>0

    дК

    и являются убывающими функциями, если

    соответственно.

    4. Предельные производительности капитала и труда 'пропорциональны средним:

    дУ У    .    дУ 0 У

    дК =а К    ’    дЬ ~^ Ь

    5. Эластичность замещения сг равна 1 для любого значения’а+ р.

    6.    НтК=оо,    ИтУ=оо.

    /С —> оо    Ь    —> оо

    7. Технический прогресс обнаруживает свойство нейтральности

    Перечисленные свойства, а также линейная зависимость 1оот 1о^/С и 1о§7,, позволяющая относительно легко исчислить параметры А, а и р на базе анализа временных рядов, объясняют, почему эта функция нашла широкое распространение и применение в экономической литературе.

    Функция СЕ5 (Сопз^апз!    о!    5иЪзШи-

    Ноп)54 — вторая из наиболее часто рассматриваемых макроэкономических производственных функций, впервые введенная в работах Брауна и Эрроу55. Эта функция определяется формулой

    Г=у[5АГ-а+(1-5)1-“]    (11.1.30)

    где через У, К и Ь обозначено то же, что и при определении функции Кобба — Дугласа, а у, б и: а —параметры.

    Параметр у характеризует эффективность: если у изменится в определенное число раз, то так же изменится и У. Предполагается, что у>0.

    Параметр б характеризует изменение капиталовооруженности, что при 0<б<1 следует из соотношения

    ния того же выпуска единица труда должна компенсироваться относительно большей величиной капитала.

    Отметим следующие свойства функции СЕЗ:

    1) СЕЗ является однородной функцией первой степени, так что эффективность от укрупнения мас-

    Штаба производства постоянная. Если ввести параметр у>0 и вместо (II.1.30) рассмотреть функцию

    у=у[ЪК-« + (-Ъ)1-«]     (11.1.31)

    то в зависимости от величины V станут возможными все три случая изменения эффективности при укрупнении масштаба производства.

    2) Предельные производительности капитала и труда положительны и являются убывающими функциями:

    ^->0; ^>0; ЛИ_ <0; ^<0.

    дК    дК2    дЬ2

    3) Эластичность замещения а =—-— . Она по-

    1 —сх

    стоянна и в отличие от эластичности замещения для функции Кобба—Дугласа не равна 1. Ее величина определяется значением параметра а; естественно предположить, что а> — 1 и а=т^0.

    4) При КфЕ

    Т~>0’

    до

    т. е. рост эластичности замещения приводит к росту выпуска продукции (если К=Ь, то-^- = (Л .

    до    )

    5) \тУ =\тУ=уКьЬ56~~ьг-

    а—>0 а—> 1

    Таким образом, функция Кобба—Дугласа может быть получена как предельное значение функции СЕ8 при а->0.

    Уже отмечалось, что статическая производственная функция отражает в лучшем случае лишь одну количественную характеристику технического прогресса: рост капиталовооруженности труда на созданную единицу продукции. В конечном счете вопрос о сущности технического прогресса сводится к изучению динамики переменных У, К и Ь и их отношений.

    Рассмотрим вначале возможное поведение отноше-к    у    у    к у    у

    ний    —    ,    —    и    —.    Так как    —=—    :    —(капиталово-

    Л    К    л    л л    к

    оруженность равна производительности труда, деленной на капиталоотдачу), мы приходим к следующим случаям.

    I. Постоянная капиталовооруженность: — = сопз1.

    Тогда возможно:

    У    У

    1) —=сопз1 и —=гсопз1;

    Л    К

    У    У

    2 ) убывает и убывает;

    л    к

    У    У

    3) ——возрастает и ——возрастает.

    у

    И. Постоянная производительность труда: — —

    = С0П51.

    Возможно:

    К    У

    4 ) возрастает,    а убывает;

    л    к

    5)    —убывает, а    ——возрастает.

    у

    III. Постоянная капиталоотдача: —' =сопз1. Воз-

    К

    можно:

    К    У

    6) ——возрастает и ——возрастает;

    К    У

    7)    — убывает и    —убывает.

    IV. Капиталовооруженность растет (— возрастает). Тогда возможно:

    У    У

    8)    — — убывает и убывает;

    к    л

    у    у

    9) ——возрастает, а ——убывает;

    у    У

    10) возрастает и возрастает.

    к    л

    V. Капиталовооруженность падает (— — убывает).

    Возможно:

    У    У

    11 ) убывает и убывает;

    Ь    К

    У    У

    12 ) убывает, а возрастает;

    ь    к

    У    У

    13 ) возрастает и — —возрастает.

    I,    К

    Все указанные случаи возможны теоретически. Практически число их более ограничено в связи с тем, что технический прогресс предполагает по крайней мере не убывающую капиталовооруженность труда. Поэтому из дальнейшего рассмотрения можно исключить случаи П.5, 1П.7, У.11, У.12, У.13.

    Введем следующую классификацию:

    1) Технический прогресс является абсолютным, если рост капиталовооруженности сопровождается ростом производительности труда и ростом капиталоот-дачи (случай IV. 10).

    2) Технический прогресс является относительным, если производительность труда и капиталоотдача растут при постоянной капиталовооруженности (случай 1.3).

    3) Технический прогресс является капиталоемким, если растущая капиталовооруженность и растущая производительность труда сопровождаются падающей капиталоотдачей (случай 1У.9).

    4. Технический прогресс является нейтральным, если растущая капиталовооруженность и растущая производительность труда сопровождаются постоянной капиталоотдачей (случай П1.6).

    Данная классификация рассматривает технический прогресс в соответствии с тем, растет или нет эффективность производства, выраженная производительностью труда и капиталоотдачей. Все остальные случаи с этой точки зрения характеризуют либо отсутствие технического прогресса (1.1), либо отрицательные последствия технических сдвигов (1.2, 11.4, 1У.8). Заметим также, что относительный технический прогресс представляется маловероятным, так как рост производительности труда предполагает рост капиталовооруженности»

    Вернемся к рассмотрению технического прогресса с точки зрения производственных функций. В буржуазной экономической литературе данный вид технического прогресса называется экзогенным. Различают два вида экзогенного технического прогресса57: автономный и материализованный.

    Автономный технический прогресс описывается формально следующим образом. Пусть У* = У*(/0 Ь) и У*+1 = У*+1 (/С, Ь)—производственные функции для двух смежных периодов / и /+1. Если У^+Д/С, А)>>Уг(К, Ь), то утверждается, что имеет место технический прогресс как фактор, вызвавший рост производства при тех же затратах труда и капитала. Поскольку и труд и капитал рассматриваются как совершенно однородные в различные промежутки времени, то технический прогресс есть просто свойство времени и в этом смысле функция времени. Поэтому автономный технический прогресс, по образному выражению Р. Аллена, «падает на всех людей и на все оборудование с неба, как манна»58. Дальнейшая классификация автономного технического прогресса связана с некоторыми характеристиками производственной функции. Обычно различают определение нейтрального технического прогресса, данное Дж. Хиксом, Р. Харродом и Р. Солоу. По определению Дж. Хикса, технический прогресс называется нейтральным тогда, когда при постоянной ,во времени капиталовооруженности предельная норма замены между трудом и капиталом также постоянна. В данной ранее классификации случай Дж. Хикса соответствует относительному техническому прогрессу и, как уже отмечалось, он маловероятен. Если технический прогресс является экзогенной функцией времени, то производственная функция будет иметь вид:

    К, = К[/Г(/),    /],    (II.    1.32)

    а для того, чтобы технический прогресс был нейтральным в определении Дж. Хикса, производственная функция должна иметь вид

    У{ = АЦ)У[К,Ц,    (И.    1.33)

    где Л(/)>0 — функция технического прогресса, причем А (0) = 1.

    В определении Р. Харрода технический прогресс нейтральный, если при постоянной предельной производительности капитала его средняя производительность (капиталоотдача) тоже является постоянной. Этому типу нейтрального технического прогресса отвечает производственная функция следующего вида:

    У( = У[К, АЦ)-Ц.

    (II. 1.34)


    Наконец, технический прогресс в определении Р. Солоу является нейтральным тогда, когда при постоянной предельной производительности труда его средняя производительность тоже остается постоянной. Ему соответствует производственная функция

    Уг = УАЦ)-КУ ЦК

    (II. 1.35)


    Известно, что единственной функцией, которая выражает нейтральный технический прогресс, соответствующей одновременно всем трем определениям, является функция Кобба — Дугласа59.

    Если нейтральный технический прогресс, по определению Р. Харрода, действительно имеет место, то в соответствии с предложенной выше классификацией случай, рассмотренный Р. Солоу, вообще не укладывается в определение технического прогресса. Постоянная производительность труда не отвечает понятию технического прогресса вообще60.

    Как видно из этого перечня, все три определения основаны на отыскании некоторых «экономических констант». Но в отличие, скажем, от физики в экономике таковых, по-видимому, не существует вовсе. По крайней мере те показатели, которые рассматриваются как постоянные в этих определениях, несомненно, в действительности меняются во времени. Например, определение нейтрального технического прогресса Харрода требует постоянной капиталоотдачи (или, что то же самое, неизменности во времени капитального коэффициента). Между тем, как показано в таблице 1, этот показатель не является постоянным, хотя его динамика и не ярко выражена.

    Таблица 1

    Динамика капитального коэффициента в США в 1869—1955 гг.

    (в неизменных ценах 1929 г.)

    Периоды

    Отношение полной стоимости основного капитала к валовому национальному продукту

    Отношение остаточной стоимости основного капитала к чистому национальному продукту

    Оценка С. Кузнеца

    Оценка министерства торговли

    Оценка С. Кузнеца

    Оценка министерства торговли

    1869—1878

    5,2

    5,3

    3,5

    3,5

    1879—1888

    4,5

    4,5

    2,9

    2,9

    1889—1898

    5,3

    5,2

    3,5

    3,4

    1899—1908

    5,4

    5,3

    3,4

    3,4

    1909—1918

    6,0

    5,9

    3,7

    3,6

    1919—1928

    6,2

    6,0

    3,6

    3,5

    1929—1938

    7,6

    7,3

    4,1

    3,9

    1939—1948

    6,5

    5,4

    3,1

    2,5

    1949—1955

    6,0

    5,4

    2,8

    2,5

    Источник. А. А. МРаИег8. РгойисНоп апд Соз! РипсНоп: Ап Есо-поше1пс Зигуеу. — «Есопоте1:пса», 1963, N 1—2, р. 48—49.

    Автономный технический прогресс, как уже отмечалось, является просто свойством времени. В этом основной недостаток данного определения. Время становится производительным само по себе, в силу одного лишь его течения.

    Ранее, когда расходы на науку и образование были еще слишком малы по сравнению с совокупными затратами общества, по-видимому, можно было связывать технические усовершенствования исключительно с течением времени. Теперь же, когда этот вид затрат поглощает значительный процент национального дохода, а численность людей, занятых научно-исследовательской деятельностью, во всем мире удвоилась за 10—15 лет, наука и образование становятся специфическими отраслями, продукт которых есть не что иное, как повышение эффективности общественного производства. Поэтому подобный подход к измерению технического прогресса может привести к серьезным искажениям.

    Формально можно определить и среднюю и предельную производительности времени. Поскольку в календарном потоке времени любые единицы его отсчета совершенно однородны, то при таком подходе нельзя ни понять, ни представить, почему технический прогресс может протекать с разной скоростью, так как в календарном потоке времени любые единицы его отсчета совершенно однородны. Поэтому не случайно в большинстве моделей, где оценивается автономный технический прогресс, предполагается, что его функция имеет экспоненциальную форму:

    А(*)=А^*,

    где (ы>0 — одинаковая скорость роста «технических изменений» для любого Очевидно, что при этом все «технические эпохи» выглядят на одно лицо.

    Поэтому и при практических расчетах оценки технического -прогресса основаны на рассмотрении его влияния как «остаточной части» доли продукции, которая не может быть отнесена на счет производительного использования труда и капитала. На этом постулате, а также на не подтвержденной ничем предпосылке о равенстве прибыли и заработной платы соответствующим предельным производительностям капитала и труда основана, например, работа Р. Солоу «Технические изменения и обобщенная производственная функция»61, изданная впервые в 1957 г., первая из работ, где получил оценку автономный технический прогресс. Она породила многочисленную литературу, причем большинство позднейших исследователей тоже придерживаются обеих отмеченных предпосылок.

    Анализ технического прогресса сочетается с буржуазной теорией «вменения». Определения нейтрального автономного технического прогресса, которые приводились выше, были даны, так сказать, в «технической форме», с использованием только показателей производственной функции. Исторически они возникли из рассмотрения некоторых стоимостных категорий, в частности из буржуазной теории распределения стоимости произведенной продукции между факторами производства. Например, исходное определение нейтрального технического прогресса Харрода было построено на предпосылке об устойчивости во времени нормы процента, которую он полагал равной предельной производительности капитала

    Когда автономный технический прогресс рассматривается в моделях, анализирующих теорию вопроса,— это одно. Можно и нужно отметить недостатки подобной трактовки технического прогресса. Тем не менее рассмотрение технического прогресса как фактора экономической динамики есть все же шаг вперед перед абсолютным замалчиванием его в буржуазной экономической науке в течение десятилетий. Иное дело, когда технический прогресс в этой форме пытаются использовать в моделях, имеющих практическую направленность, в частности когда соответствующая производственная функция используется при прогнозировании общеэкономических тенденций. В то же время последнее случается нередко. В качестве примера можно сослаться на прогноз развития экономики США на 1965—1970 гг., выполненный Стенфордским исследовательским институтом, в котором производственная функция выступает в типичной форме автономного технического прогресса.

    Ценность такого прогноза заранее обречена на неудачу: из-за подобных предпосылок, как правило, общеэкономические прогнозы оказывались далекими от действительности.

    Попытка преодолеть первый недостаток была сделана Р. Солоу, который рассматривает технический прогресс как материализованный, воплощенный в

    производственные фонды, созданные в разные периоды времени 1. Автономный технический прогресс распространяется только на те фонды и ту рабочую силу, которые вовлекаются в производство в данный период. Старые фонды не подвергаются влиянию технического прогресса, за исключением «негативного» влияния — процесса старения. Предполагается, что любой период характеризуется группой производственных функций, каждая из которых рассматривает затраты труда и капитала, вступившие в процесс производства в один из предшествующих периодов    Каждая    из та

    ких функций есть функция Кобба—Дугласа с автономным техническим прогрессом:

    Ух(1)=А0е^[1х(*)]«[К,(*)]'-«.    (II. 1.36)

    Тогда общий выпуск в период I равен

    I

    У{1)= | У^)йх.    (II.    1.37)

    ОО

    Соответственно совокупные затраты рабочей силы в период I равны

    I

    !(*)= | Ь,{1)йх,    (II.    1.38)

    — оо

    а совокупные затраты фондов —

    *    г

    К(1)= |    |    7(г)е—<'-0Л,    (II. 1.39)

    — оо    —    оо

    где /(т)—валовые инвестиции периода т, а а — норма старения фондов.

    Из этих определений можно получить производственную функцию периода 1

    I

    Г(^)=Л0е-(!—)•< | е^-^Ь^)Ч{х)1-лах.{\. 1.40)

    Правда, сам Солоу записывает ее в другой форме:

    К(/)=Л0е-в(62—(II. 1.41)

    где

    У(/‘)= | е™Кч{Ч)(1х,

    но для получения этой формы ему приходится использовать предпосылку о равенстве заработной платы предельной производительности труда, которая и неверна, и не имеет никакого отношения к рассматриваемым им технико-экономическим зависимостям На наш взгляд, теория материализованного технического прогресса более соответствует действительности, чем гипотеза об автономном техническом прогрессе. Конечно, эта теория учитывает не все факторы, сопутствующие технической перевооруженности производства, например, в ней не рассматривается возмож^ ность модернизации оборудования. Однако в функции (И. 1.40) в явном виде различаются качественно разнородные виды производственных фондов и рабочей силы, используемых в разные периоды процесса производства.

    Второй из отмеченных выше недостатков определения технического прогресса, как автономного, был подвергнут критике Н. Калдором63. Этот автор вообще отрицает правомерность использования производственной функции в явном виде для характеристики технического прогресса, предлагая свое, эндогенное определение последнего, в соответствии с которым существует прямая функциональная зависимость темпа роста производительности труда от темпа роста капиталовооруженности:


    (II. 1.42)

    В случае, когда функция (II.1.42) является линейной, ей соответствует производственная функция Кобба—Дугласа с постоянной эффективностью от укрупнения масштаба производства; для нелинейного вида функции (И.1.42) нельзя подобрать производственной функции, выраженной в явном виде.

    2. МОДЕЛИ РАВНОВЕСИЯ

    ФИРМЫ

    Теория производства и распределения в буржуазной политической экономии неразрывно связана с моделями равновесия фирмы. С математической точки зрения модели равновесия фирмы весьма элементарны, но предпосылки, на базе которых они строятся, и выводы, которые из них следуют, представляют главное содержание буржуазной теории производства и распределения.

    Основными предпосылками моделей равновесия фирмы являются следующие:

    1) Предполагается, что технические возможности и специализация фирмы описываются производственной функцией

    Я=Ч{х1, лг2,..., хп).

    2) Никаких внешних ограничений на объем производимой и реализуемой продукции не существует; то же относится к количеству покупаемых факторов производства.

    3) Цены на факторы производства считаются заданными, т. е. для предпринимателя известен вектор цен р= (ри Р2,    Рп).

    4) Цена р0 на продукцию фирмы тоже предполагается фиксированной.

    5) Целью деятельности предпринимателя является получение максимальной прибыли (обозначим ее через я).

    Вообще говоря, все эти пять предпосылок могут видоизменяться, обусловливая и некоторое изменение выводов из моделей равновесия фирмы. Ниже мы последовательно рассмотрим эти видоизменения. Перечисленные предпосылки названы основными потому, что именно они были отправными при построении первых в истории буржуазной политической экономии моделей капиталистического производства. На них основаны и выводы современных буржуазных экономистов.

    То, что в буржуазной политической экономии именуется моделями равновесия фирмы, представляет собой последовательное рассмотрение трех элементарных задач, из которых первые две являются различными формулировками одной и той же задачи, а третья образует связующее звено между ними.

    В первой задаче определяется максимум прибыли, как разности между реализуемой «валовой продукцией и издержками производства:

    —2 л**-    (II.    2.1)

    I

    Необходимые условия максимума этой функции имеют вид:

    РйЯ-1 = Рь *'=1,2(II. 2.2)

    где <7;=-^. Это значит, что предельная производи-длительность каждого фактора производства в денежном выражении должна 'равняться цене этого фактора. Достаточные условия — неположительная определенность соответствующей квадратичной формы — не могут'быть экономически интерпретированы.

    Во второй задаче предполагается, что издержки производства в денежном выражении являются функцией объема производства:

    с==с(с?)•    (И.    2.3)

    Снова определяется максимум прибыли как , разности между реализуемой валовой продукцией и издержками производства:

    п=р0д—с(д).    (II. 2.4)

    Из необходимых условий максимума следует:

    ро=_ас±д)_'    (П25)

    Ля

    т. е.    предельные    издержки должны    быть    равны продажной    цене    товара. Достаточным    условием    макси

    мума п является рост предельных издержек, т. е. производная второго порядка от функции издержек производства должна быть положительной:

    -^->0.    (II. 2.6)

    В третьей задаче для каждого возможного выпуска продукции д решается задача нахождения минимума издержек производства:

    шШ ^(II. 2. 7) /

    при условии

    ^{x1,x2,...,xп) = ^.    (11.2.8)

    Из необходимых условий минимума (II.2.7) при ограничении (П.2.8) следуют соотношения:

    =    /=1,2,,.., л,    (II.    2.9)

    где X— множитель Лагранжа, или

    Р'гРк^Я'гЧт Ь= 1, 2,..., я, (II. 2. 10)

    т. е. предельные производительности должны быть пропорциональны ценам.

    Объединяя условия (II.2.10) с условиями

    <7 = <7(*ь *2,    Хп),

    С = 2ргХг,

    получаем систему из п +1 условий с п + 2 неизвестными I— 1, 2, ..., я, д и с, кото-рая позволяет выразить издержки производства как функцию объема производства, т. е. с = с(д) 64.

    Таким образом, издержки производства, как функция от объема производства, рассматриваются не как фактические издержки, а как минимальные издержки производства. Отсюда, в частности, следует, что значение Xв выражении (II.2.9) равно предельным издержкам производства. Действительно, издержки производства равны сумме затрат на факторы производства при любой комбинации этих факторов, т. е.

    с=2 р‘х‘--

    Разделим йс на Л/. Учитывая соотношения (П.2.9), получаем

    — =    = .    (II.    2.    11)

    Отсюда можно видеть, что условия (И.2.2), (II.2.5) и (П.2.9), определяющие состояние равновесия фирмы, связаны между собой. Поэтому достаточно рассмотреть только часть этих условий.

    Условия (П.2.2) представляют собой квинтэссенцию теории предельной прЬизводительности факторов: стоимость (точнее, денежная оценка) предельного продукта равна цене соответствующего фактора. Этот вывод получается в связи с предпосылкой, что целью производства является получение максимума прибыли, а также другими вышеперечисленными предпосылками. Самой существенной из них является вторая предпосылка о «неограниченном рынке»: каков бы ни был объем производства данной фирмы, реализация всей производственной продукции происходит беспрепятственно. Это условие фактически превращает капиталистическую конкуренцию в «конкуренцию без конкурентов». Поскольку в модели снята проблема рынка, внутриотраслевая конкуренция полностью погашена. Ее оружие — снижение капиталистами цен на товары в результате снижения индивидуальных издержек производства — сломано. Отсюда, собственно, и возможность равновесия в модели. Что касается межотраслевой конкуренции, то ее движущий мотив не просто погоня за максимумом прибыли, а стремление к наивысшей норме прибыли. В этом случае при сохранении прежних предпосылок речь должна идти о нахождении максимума функции

    Р= м~'2>р‘Х1. .    (П.    2.12)

    2 р*х‘

    Запишем необходимые условия максимума этой функции:

    М|(2м)-/’оад = °. /=1,2,...,л. (11.2.13)

    После несложных преобразований получаем

    Рт-_Р±=    )    /=ж1, 2,..., л.(П.2.14)

    2 Р1*1

    Эти условия, Каи видно, Отличаются от условий (11.2.2). Сделаем следующие выводы: во-первых, равенство предельных продуктов и цены факторов превращает числитель в правой части в нуль, следовательно, при выполнении основного требования теории предельной производительности норма прибыли была бы равна нулю; во-вторых, условия максимальной нормы прибыли не зависят от цены продукции, если предприниматель рассматривает эту цену как данную величину.

    Это лишний раз подчеркивает ограниченность четвертой предпосылки, предполагающей фиксированной цену на продукцию фирмы. Снимем ее и будем рассматривать цену продукции как функцию издержек производства, т. е. положим

    Р = <9[С{Я) = Р{Я).    (11.2.    15)

    Тогда норма .прибыли будет равна:

    2 Р1Х1

    ЭВИЙ М

    Р(Я)Я1 + Р' (*7) ЯЯ‘1 Рь  Р (?)•? —


    Из необходимых условий максимума р после ряда преобразований следует:

    -    ^    ,(11.2.17)

    1= 1, 2,..., /г.

    Принимая, как это обычно считается, что р'(с7)<0 (т. е. цена падает с увеличением объема производства), получаем обычное предельное условие: прибыль, приходящаяся на единицу затрат безотносительно к виду этих затрат (правая часть выражения (11.2.17) не зависит от /), должна быть одной и той же. Эти условия также отличны от условий (II.2.2).

    Поскольку в предпосылках рассматриваемых моделей сняты действительные условия конкуренции, то возникает вопрос, чем же ограничен размер производства каждой фирмы, раз должен существовать максимум прибыли для каждого предпринимателя как определенная величина. Это — вопрос об экономических предпосылках, которые позволили бы утверждать, что достаточные условия -максимума прибыли в рам-ках приведенных моделей действительно существуют в экономике. Поскольку, как было .показано, эти модели взаимосвязаны, то можно, -вообще .говоря, ограничиться рассмотрением достаточных условий (11.2.6). Но мы рассмотрим и достаточные условия в первой задаче, поскольку они связаны с «законом» убывающей производительности факторов производства.

    Дж. Хикс, например, выражает условия равновесия фирмы в двух следующих альтернативных формах:

    I    II

    Цена фактора равна сто-    Цена продукта равна

    имости предельного предельным издерж-продукта;    кам;

    предельный продукт убы-    предельные издержки

    вает;    возрастают;

    средний продукт убывает.    средние издержки воз

    растают *.

    Выше отмечалось, что достаточные условия существования максимума функции я в первой задаче не могут быть интерпретированы экономически. Исключение представляет случай производственной функции от двух переменных, т. е.

    Ч = д(х1, х2)    (II.    2. 18)

    И

    п = р0д — Р1Х1— Ггхг-    (II. 2. 19)

    Тогда необходимыми условиями максимума я являются условия

    Х- = ^1-Л=0.    (И.    2.20)

    дх

    ~Г- = />о<72-А=0.    (II.    2. 21)

    дх2

    а выполнение достаточных условий предполагает, что имеют место неравенства:

    дЫ ^ п Мп~~д^<

    (**-.**.)-( дЫ У*>0. (II. 2.22)

     дхх65 дх22 }        дх    дх2    )

    д2л ^ п Р0У22 — "Д г О-

    дх22

    А так как ро>0, то <7п<0 и #22<0, т. е. предельные производительности (предельные продукты) должны убывать.

    Случай производственной функции от двух переменных можно рассматривать альтернативно. Либо это пример, взятый для простоты изложения, и тогда с точки зрения общего случая выводы, полученные из него, необязательны. Либо факторы производства употребляются здесь как агрегированные величины, и тогда это капитальные (как объединение всех вещных факторов производства) и трудовые ресурсы. Естественно поставить вопрос — каковы единицы измерения данных агрегированных факторов, т. е. каков принцип агрегации? Причем речь идет именно о микроэкономическом анализе — анализе на уровне отдельной фирмы. Агрегация на базе натуральных показателей невозможна хотя бы потому, что факторы, составляющие средства производства (сырье, оборудование и Др.), в физических (натуральных) единицах несоизмеримы, а редукция труда в условиях отдельной фирмы возможна только через показатели оплаты рабочей силы.

    Вопрос этот неоднократно возникал в работах как теоретического, так и прикладного порядка. Например, Дж. Робинсон в свое время высказала замечание, которое не оставляет сомнений, что буржуазные экономисты рассматривают случай производственной функции от двух переменных как общую закономерность, т. е. сводят все затраты производства к двум переменным — труду и капиталу. Что касается проблемы агрегации, то буржуазная политическая экономия механически ее обходит. Подобный обходной маневр необходим буржуазным теоретикам, чтобы прийти от «производительности» средств производства к «производительности» капитала. Дж. Робинсон пишет: «Студента-экономиста учат писать С} = }(К, Ь), где Ь— затраты труда, К — затраты капитала и 5 — произведенная продукция. Его учат допущению однородности труда и выражению Ь в человеко-часах, ему говорят что-то о проблеме индексов при выборе едини-

    цы продукции и затем спешат перейти к следующему вопросу, надеясь, что он забудет спросить, в каких единицах измеряется К» 66. В уже цитируемой выше работе, специально посвященной рассмотрению вопросов измерения затрат труда и капитала в связи с исчислением производительности, Г. Реусс приходит к следующим выводам: 1) «проблема статистического учета качества труда еще не решена»; 2) «худо ли, хорошо ли, но для измерения капитала остается возможность использовать только стоимостные показатели»67.

    Трким образом, единственно возможный принцип агрегирования — это ценностной метод, т. е. объединение на базе текущих или некоторых базисных цен. Применять базисные цены для объединения факторов производства в рассматриваемой модели нет ни возможности, ни необходимости, так как цены в ней считаются заданными, а используемый капитал равен авансированному. В этом случае функция прибыли должна быть записана следующим образом:

    ъ=Ро/(КЛ)-(К + 1),    (II. 2.23)

    где К — применяемый капитал, а Ь— используемый труд.

    Очевидно, что необходимые условия максимума этой функции приводят к равенству

    Ро -^7 = Ро >    (II.    2.    24)

    дК д1*

    т. е. предельные производительности обоих факторов оказываются всегда равными. Этот вывод представляется очевидным, так как значение каждой денежной единицы, независимо от того, на какой фактор она затрачена, становится в выражении (П.2.24) одинаковым.

    Уже говорилось, что производственная функция вида А отражает процесс производства упрощенно. Но все же она как функция многих переменных — простых моментов процесса производства — представляет рациональное выражение. Производственная

    функция от двух переменных — труда и капитала, соотнося в микроанализе продукт в натуральном выражении и факторы производства в стоимостном выражении, становится «сверхабстрактной». Эта «сверхабстракция» в буржуазной политической экономии служит базой для апологетических утверждений о равной роли труда и капитала в процессе производства. С подобным же успехом количество производимой продукции можно представить как функцию от одной переменной — суммы денег, вложенных в производство. Ясно, что при дальнейшем анализе процесса производства этот единственный фактор распадается вновь на п факторов, по-разному влияющих на этот процесс.

    Буржуазные экономисты широко оперируют категорией «издержки производства для длительных и коротких периодов». Это различие периодов, введенное А. Маршаллом, имеет место не только в анализе равновесия фирмы, но и в анализе рыночных ситуаций, где соответственно различают цены коротких и длительных периодов. С точки зрения калькуляции издержек производства коротким периодом считается такой, в течение которого один из -факторов производства является постоянным (как правило, за него принимается какой-нибудь элемент основного капитала). К признакам короткого периода относится также связанность фирмы прежними обязательствами К Под длительным понимается такой период, в течение которого фирма может изменять в любой требуемой пропорции запас и загрузку всех факторов производства.

    Обычно предполагается, что издержки производства в короткие периоды изменяются так, как это показано на рис. 3.

    Обозначения:

    С = А + С(?),    (II.    2.25)

    где А—постоянная часть издержек производства;

    С(#)—переменная часть издержек производства;

    аС

    МС = предельные издержки производства;

    ад

    (2

    АТС=——полные средние издержки производства

    на единицу продукции;

    С(д)

    АУС-=-=-^—переменные средние издержки производства на единицу продукции;

    АРС = ——постоянные средние издержки производства на единицу продукции.

    Как видно из рис. 3, кривая предельных издержек (МС) пересекает кривые средних издержек (АТС) и (АУС) в точках 'минимума последних. Это следует из тото, что минимум средних издержек, если он существует, достигается при равенстве

    С (д)= ас д ад

    (II. 2. 26)


    а достаточные условия минимума выполняются, если а2С

    >0. Кривые издержек производства для длитель-

    ад2 ных периодов строятся на основе кривых издержек производства для коротких периодов. Обычно они имеют вид, представленный на рис. 4 68.

    Обозначения:

    МСУ МС2, МС3 — предельные издержки производства для коротких периодов при соответствующем выпуске продукции;

    АС, ЛС2, ЛС3— средние издержки производства для коротких периодов;

    ЬМС — предельные издержки производства для длительного периода;

    ЬАС— средние издержки производства для длительного периода.

    Как видно из рис. 4, кривая средних издержек производства длительного периода (ЯЛС) является огибающей для семейства кривых средних издержек производства коротких периодов (АС),    (ЛС2) и (ЛС3). Предельные издержки производства для длительного периода (ЬМС) пересекают кривую средних издержек производства для длительного периода (ЬАС) в точке минимума последней, как и для кратковременного случая.

    Кривые, представленные на рис. 3 и 4, таким образом, отвечают условиям (II.2.6).

    Какие экономические факторы учитывают буржуазные экономисты, мотивируя свойства функций издержек производства? Из перечня условий равновесия фирмы, данного Дж. Хиксом, с учетом того обстоятельства, что функция издержек дедуцируется из производственных функций, единственно экономической мотивировкой является действие «закона» убывающей производительности. Ту же причину приводят Дж. Стиплер, П. Самуэльсон, Э. Шнейдер. Смысл апелляции к этому «закону» очевиден: при предпосылках анализа, которые снимают все общественные условия конкуренции (в действительности определяющие процесс накопления капитала) и предпосылке о том, что фирма должна находиться в состоянии равновесия (объем производимой ею продукции представляет количественно определенную величину), ограничивающие этот объем моменты могут содержаться только в технических условиях процесса производства. Но и в этом случае нельзя установить прямой связи между убывающей производительностью факторов производства и увеличением предельных и средних издержек производства.

    Рассмотрим в качестве примера производственную функцию Кобба—Дугласа от двух переменных (для (обсуждаемого нами вопроса число переменных не играет существенной роли):

    „_~ «I «2

    (II. 2.27)


    С[ — СХ2 ,

    где а0>0, 0<сх1 < 1, 0<а2<1.

    Очевидно, условия (II.1.4) и (II.1.7), а также приводимые в перечне Дж. Хикса условия

    выполняются, т. е. имеют место убывающие предельная и средняя производительности факторов производства.

    Запишем уравнения для построения функции издержек производства:

    Ч=0'оА1хЪ

    С=р1х1-{-р2х2,    (II.    2.28)

    Р1а2Х1 — РйРгХ2, где р, р2 — цены соответствующих факторов производства. Выражая С через <7, получаем

    1

    с=Рг    [(уу)*' у]“1+“2 • (п-2-29)

    Нетрудно убедиться, что знак - зависит от значения суммы а! + аг: сРС

    1)    -=0 при а1 + а2=1, т. е. предельные издерж

    ав2

    ки постоянны;

    сРС

    2) —-<С0при а1 + а2>1, т. е. предельные из-йд*

    держки убывают с ростом производства; с1^С

    3)    —при а1 + а2<1, т. е. имеет место выползу2

    нение условия (П.2.6).

    То же справедливо и для средних издержек производства. Поскольку в рассматриваемой производственной функции учитывались изменения обоих факторов, то построенная функция издержек производства будет отражать издержки производства для длительных периодов. Но по сути дела ничего не изменится и для коротких периодов. Действительно, мы можем трактовать (П.2.27) как функцию для коротких периодов от п(переменных, где значения факторов хз, Х4, хп фиксированы, т. е. положить

    а^ = а^хз3^4.. . Хпп    (II.    2.30)

    и при 01 > 0 выводы будут теми же.

    Случай третий, при котором выполняется соотношение (П.2.6), отвечает убывающей эффективности от укрупнения масштабов производства. Если для каждой фирмы шкала эффективности от укрупнения масштаба производства является убывающей, то тогда предельные издержки возрастают. Но общее требование, зафиксированное в условии (Н.2.6) для любой фирмы, очевидно, имеет место .не для всех производственных функций, поскольку случай убывающей эффективности — всего лишь один из возможных случаев укрупнения производства. Эмпирические расчеты подтверждают это. Даже для сельскохозяйственного производства, которое, согласно теории буржуазной политической экономии, представляет поле действия и «закона» убывающей производительности факторов производства и «закона» убывающей эффективности от укрупнения масштаба производства, данные показывают, что наряду с последней имеет место и постоянная, и увеличивающаяся эффективность. Такие данные содержатся, например, в уже отмеченной работе Э. Хэди и Д. Диллона К Из приведенных в ней сводных расчетов коэффициентов для ряда продуктов земледелия и животноводства по 12 капиталистическим странам видно, что из 39 рассмотренных случаев в 15 наблюдалась возрастающая эффективность производства, в 8 — убывающая эффективность и в 16— постоянная или близкая к постоянной эффективность (последнюю мы принимаем с точностью до 0,05%).

    Непосредственные расчеты функций издержек производства также не подтверждают обязательное выполнение условий (II.2.6). Еще в 1939 г. английские экономисты Р. Холл и С. Хитч подвергли сомнению основные предпосылки господствующей в буржуазной политической экономии теории издержек производства, поскольку их расчеты показали, что в большинстве случаев предельные издержки падают69. Множество расчетов, проведенных с того времени, на наш взгляд, достаточно определенно выявили множественность возможных изменений предельных и средних издержек производства как функций от объема производства.

    А. Уолтерс в статье, посвященной итогам подобных исследований по широкому кругу отраслей, приводит

    следующие результаты, представленные в таблице 2. Расчеты сделаны разными исследователями в разное время, но нас интересует в данном случае только конечный результат.

    Таблица 2

    Результаты изучения поведения кривых издержек производства

    Результаты


    Отрасли промышленности

    Обрабатывающая

    Металлургическая

    Трикотажная

    Многопродуктовое производство Кожевенная

    Мебельная

    Цементная

    Сталелитейная

    Возрастающая эффективность от масштаба производства для коротких периодов

    Средние издержки производства убывают в короткие периоды Возрастающая эффективность от масштаба производства для длительных периодов Сначала возрастающая, а затем с ростом объема производства постоянная эффективность (длительные периоды)

    МС— постоянна, АС — незначительно возрастает (короткие периоды) Функция издержек линейна, МС — постоянна (короткие периоды)

    МС — возрастает (короткие периоды)

    МС — постоянна, АС — незначительно возрастает (короткие периоды) МС — постоянна (короткие периоды) МС — постоянна


    Источник. А. А. И7аИегз. РгобисНоп апс! Соз* РипсНоп: Ап Есо-потеШс Зигуеу. — «Есопоте1пса», 1963, N 1—2, р. 48—49.

    В статье А. Уолтерса приводятся также результаты изучения функций издержек производства для газовой промышленности, угольной, производства электроэнергии и сферы услуг. Почти во всех случаях в этих отраслях наблюдались «убывающие или постоянные для длительных периодов средние издержки производства» 70.

    Оговоримся, что все эти расчеты приводились на отраслевом уровне, и поэтому они не могут точно свидетельствовать о движении издержек производства на отдельных предприятиях соответствующих отраслей. В то же время, поскольку отраслевые издержки производства отражают индивидуальные, один вывод можно сделать однозначно: изменение индивидуальных издержек производства может происходить различным образом, и при этом выполнение условий (II.2.6), зафиксированных Дж. Хиксом в качестве обязательной нормы, может не иметь места.

    В действительности условия, ограничивающие объем .производства на конкурирующих предприятиях, определяются не только внутренними, но и внешними факторами капиталистической экономики, уровнем технологии, состоянием финансов и т. д. К. Маркс подчеркивал, что действительным пределом капиталистического производства в конечном счете является сам капитал  Отдельный предприниматель стремится к 'максимальному овладению рынком, не зная в точности его действительных потребностей в товаре данного рода. Но из суммы предложений товаров, покупаемых на рынок, складывается совокупное предложение, реализация которого упирается в рамки платежеспособного спроса. Какая доля общей товарной массы и каких предпринимателей окажется излишней— дело монополистической конкуренции. Это одна, так сказать, внешняя граница производства каждой фирмы. Другая определяется размером накопления данного предпринимателя. Эта граница может быть раздвинута кредитом или организацией акционерных обществ и т. п., но в любом случае размер накопления остается ограниченным. Другими словами, в модель равновесия фирмы должно быть введено ограничение типа

    (11.2.31)

    где К — размер капитала, который предприниматель в рассматриваемый промежуток времени может обратить в действующий товарный капитал.

    Источником накопления является прибыль предпринимателя, формой накопления — кругооборот и оборот капитала. Поэтому процесс накопления, отражающий оба эти фактора, может получить отражение только в динамической модели. И тогда предприниматель предстает в своем действительном виде — как капиталист, т. е. персонифицированный капитал, с его стремлением к максимальной прибыли. Все остальные функции по организации процесса производства он выполняет «по совместительству» либо перекладывает их на плечи других лиц. Определения же, даваемые буржуазными экономистами, ведут к утверждению, что предпринимателем при капитализме может стать любой человек, независимо от располагаемого им капитала. Типичным в этом отношении является деление общества на «классы» Дж. Хиксом: «Каждый индивидуум обладает одним или обоими из двух видов ресурсов: 1) факторами производства... 2) предпринимательскими ресурсами... При данной системе рыночных цен на факторы и продукты каждый, кто обладает ресурсами предпринимательства, может определить, принесет ли использование этих ресурсов положительную прибыль. Если да, то он становится предпринимателем»

    Если динамические модели строятся как простое расширение статической модели путем внесения временных переменных, то они не отвечают условиям кругооборота капитала, поскольку в них не связывается процесс накопления с процессом капитализации прибыли. Не задаваясь целью детально рассмотреть таково рода модели, отметим лишь, что они отличаются теми же нереальными предпосылками, что и динамическая модель поведения потребителей. Так же предполагается, что предприниматели располагают точной информацией об изменении цен в будущем. Считается, что функция производства вида А определена для всего периода, на который строится модель, как функция от пТ переменных хц '(1 = 1, 2, ..., п; *=1, 2, ..., Т) —затрат У-го фактора в ^-й отрезок времени. Затраты в разные промежутки времени приводятся обычно к единому моменту «взвешиванием» их по норме процента. Дальнейшее формальное построение модели с учетом того, что она строится как обобщение первой задачи, очевидно71. Полученные из нее теоретические выводы аналогичны выводам из статической модели равновесия фирмы.

    Вариантом модели, в которой учитывается процесс-капитал изации, мотла бы, на наш (взгляд, служить следующая упрощенная модель. В соответствии с (предпосылкой 5 будем считать, -что целью функционирования фирмы как капиталистического предприятия является получение максимальной прибыли в течение всего- рассматриваемого периода. Предполагается, что цены не меняются. Введем следующие обозначения. Пусть щ — прибыль в период/; Хц — затраты /-го фактора производства в период ^ = ^(д;ь х2, ..., хп) —функция производства в период I; Ко— начальный запас капитала; /?0, р% — цены продукции и факторов. Тогда при /= 1, 2, ..., Т

    (II. 2. 34)

    Для задачи (II.2.33) — (П.2.34) функция Лагранжа имеет вид:

    т


    т

    Необходимые условия максимума имеют вид:

    Л (, _ ^ „ (, +1) + ^ ».),

       х=/+1 /        х=^+1    /

    / = 1, 2,..., п 1= 1, 2,..., Т.    (II. 2. 36)

    Эти условия, как и раньше, выражают пропорциональность предельных продуктов ценам соответствующих факторов [производства, но здесь коэффициент пропорциональности зависит от времени.

    В заключение рассмотрим одно обобщение данной модели, связанное с модификацией первой основной предпосылки.

    Производственная функция (II. 1.1) рассматривает частный случай процесса производства, поскольку предполагает, что фирма специализируется полностью на производстве продукции одного вида. Если фирма может по техническим условиям выпускать ряд продуктов, то имеет место случай комбинированного производства. Производственная функция типа А принимает следующий вид:

    /(*!,    0=0.    (II.    2.37)

    где Хг<0, 1 = 1, 2, л— затрачиваемые факторы производства,

    ^>0, / = 1, 2, ..., т — производимая продукция. Функция прибыли записывается ,в виде

    т    п

    Я = 2Г^ —2 Р‘Х1'    (И-2. 38)

    7=1    1-1

    где г $ — заданная цена у-го товара.

    Тоща модель равновесия фирмы будет представлять задачу отыскания максимума (П.2.38) при условии (II.2.37). Поскольку основные выводы из данной модели повторяют выводы уже рассмотренного однопродуктового случая, остановимся более детально только на той их части, которая связана с построением функции спроса и предложения.

    Из необходимых условий максимума а данной задаче следует:

    1) М-,±*_ = р.р    /,    Л,    (II. 2.39)

    0X1 дхк

    т. е. предельная норма заменяемости факторов должна быть равна отношению их ц,ен;

    2) Ц-'Ц-^РГ-Рч    •••,«.    (П-2.40)

    т. е. предельная норма замены производимых продуктов должна быть равна отношению цен на эти продукты;

    3)Л-^-=Л-, /=1,2,..., /г,    (И. 2.41)

    /'=1,2,..., т,

    т. е. предельная производительность г-то фактора производства по /-му продукту (в денежном выражении) должна быть равна цене этого фактора.

    Таким образом, эти условия аналогичны условиям (П.2.2) и (П.2.10), которые уже были рассмотрены. Решение уравнений, определяющих необходимые условия максимума в данной задаче, позволяет определить объем закупаемых факторов производства по каждому 1-му наименованию и размер производимой продукции каждого /-го вида. Если цены на факторы производства и производимую продукцию изменятся, то изменится и полученное решение. Поэтому можно сказать, что переменные решения данной задачи являются функциями цен, и записать функцию спроса и предложения данной фирмы по каждой переменной решения, т. е.

    */=•** (Л. • • •. А,. г1>..., гт), / = 1, • • •, п (И. 2.42)

    И

    =    Рп.    >1,..., гя), /=1,..., т. (II. 2.43)

    Основные выводы о характере этих функций так, как они сформулированы Дж. Хиксом и Р. Алленом, состоят в следующем: если цена /-го товара растет, то при прочих равных условиях его предложение возрастает; если цена нго фактора увеличивается, то, ври прочих равных условиях, спрос на этот фактор падает;

    можно считать, чтоб общем случае'продукты и факторы производства оказывают взаимозаменяющее влияние: при повышении цены фактора уменьшается предложение продуктов, а при повышении цены продукта увеличивается потребление фактора72. В рамках рассматриваемой математической модели это единственно возможные выводы.

    Особенно существенным является вывод о том, что при увеличении цены фактора производства спрос на него падает. В течение долгого- времени этот вывод служил у буржуазных экономистов теоретическим оправданием безработицы. Поскольку, согласно их утверждениям, движение заработной платы и объем спроса на рабочую силу противоположны, то, добиваясь увеличения заработной платы, рабочие тем самым автоматически увеличивают армию безработных. И в настоящее время в модифицированной форме этот вывод из теории предельной производительности имеет хождение среди буржуазных экономистов, правда не в столь категоричной форме. Так, П. Самуэльсон пишет, что при увеличении денежной заработной платы в «одном из секторов» или «на одном небольшом рынке труда» «можно ожидать (некоторого снижения уровня занятости». При этом он выдвигает три оговорки. В ходе движения капиталистического цикла неоднократно наблюдалось параллельное движение заработной платы и занятости. Поэтому первая оговорка Самуэльеона состоит в том, что противоположное движение заработной платы и занятости может и не иметь места, если речь идет об общем росте заработной платы для всей экономики. Впрочем, эта оговорка, касающаяся всей экономики, заканчивается выводом, что и «экономическая теория не может дать на этот вопрос никакого окончательного ответа». Второе исключение из правила делается для случаев, когда «возросшая заработная плата вызывает повышение производительности труда»73. Эту причину параллельного движения заработной платы и производительности отмечал и такой защитник теории предельной производительности, как А. Картер в работе «Теория заработной платы ,и занятости»74. И .наконец, третье исключение, согласно Самуэльюону, касается случаев, когда спрос на рабочую силу оказывается неэластичным или слабоэластичным, т. е. изменения в заработной плате практически не влияют на уровень спроса на рабочую силу, особенно в короткие периоды.

    Последнее, на наш взгляд, имеет настолько решающее значение, что это третье исключение в действительности представляет собой правило'. Все дело в том, что производственная функция .вида А предполагает неограниченную взаимозаменяемость факторов производства. В условиях этой предпосылки совершенно очевидно, что при повышении цены любого фактора производства его выгодно заменять другими факторами. Как уже отмечалось, такой неограниченной взаимозаменяемости не существует, поэтому в короткие периоды перевод предприятия на более капиталоемкие способы производства не может быть осуществлен. А проходящая в так называемые длительные периоды механизация и автоматизация производства имеет своей причиной всю сумму условий капиталистической конкуренции, и совершенно неправильно связывать ее только с повышением заработной платы, даже если последнее и имеет место.

    3. АЛЬТЕРНАТИВНЫЕ ТЕОРИИ

    ФИРМЫ

    Недостатки рассмотренной «классической» теории фирмы, ее предельно абстрактный характер неоднократно вызывали критические замечания и со стороны буржуазных экономистов. Так, еще в 1946—1947 гг. были опубликованы известные статьи Р. Лестера, в которых отмечалось, что теория равновесия фирмы основана на нереальных предпосылках75. В частности, в теории предполагается, что предприниматели оперируют в своей практической деятельности такими величинами, о которых, как выяснилось в ре-зульт&тё их массового опроса, они не имеют ни малейшего представления. Это относится ко всем тщательно вырисовываемым графикам предельной производительности факторов, предельных издержек производства и т. п. Нереалистичноеть модели равновесия фирмы признают и многие экономисты, разрабатывающие организационные и управленческие теории фирмы, например Р. Сайерт и Дж. Марч в своей работе «Поведенческая теория фирмы» 76.

    Современные новейшие теории управления, в том числе «поведенческая» теория фирмы, рассматривают фирму как сложную организацию, состоящую из отдельных звеньев, каждое из которых имеет свою сферу деятельности и стремится достичь определенных результатов в области собственной компетенции. При этом происходит согласование отдельных участков деятельности: объема производства с уровнем запасов продукции, с намеченными и фактически достигнутыми позициями на рынке, уровнем продажи товара и т. п.

    В целом «поведенческая» теория фирмы есть применение метода «проб и ошибок» к планированию внутрифирменной деятельности с учетом ограничений, накладываемых внешней средой. Каждая фирма относительно будущих условий реализации находится в условиях неопределенности: неизвестны будущие цены, емкость рынка, стратегии конкурентов. Эта неопределенность учитывается при определении будущего поведения и принятии решений на перспективу таким образом, чтобы свести ее влияние в известном смысле к минимуму. Во-первых, достаточно детализированные решения, как правило, принимаются на короткий период времени. Общее поведение фирмы в динамике складывается из последовательного осуществления краткосрочных целей и их пересмотра в случае неудачи в достижении этих целей или появления дополнительной информации. Во-вторых, фирма стремится сузить область неопределенности путем заключения долгосрочных контрактов, договоров с конкурентами о разделе рынка и т. п.

    Вместо принципа оптимального решения относительно какого-нибудь одного показателя (например, максимизация прибыли) выдвигается принцип последовательного пересмотра и достижения отдельных целей, таких, как определенный уровень реализации продукции на рынке, «приемлемый» уровень прибыли, непрерывность процесса производства. С точки зрения долгосрочных перспектив все перечисленные цели в действительности являются лишь средствами к получению наибольшей прибыли. Планирование достижения конкретной цели на будущее складывается с учетом трех факторов: задач, которые фирма ставила в предыдущие -периоды; опыта выполнения этих задач в прошлом; опыта выполнения сходных задач и практики их решения в аналогичных фирмах-конкурентах.

    Считается, что фирма должна последовательно добиваться поставленной цели, которая в данный момент представляет «узкое место» в ее производственно-финансовой деятельности. Остальные показатели деятельности, которые устанавливают из практики предыдущих периодов и поддерживают на определенных уровнях, служат своеобразными пределами для альтернатив достижения очередной цели. Например, в итоговой модели определения цены и объема выпускаемой продукции таким лимитирующим показателем является запас нереализованной продукции.

    «Поведенческая» теория фирмы с общетеоретической точки зрения не представляет собой, таким образом, ничего нового. Все принципы, на которых она построена: метод «проб и ошибок», непрерывность процесса производства, последовательная ликвидация «узких мест», непрерывный пересмотр целей и методов их достижения — хорошо известны любому хозяйственному администратору. Но именно этим она отличается от буржуазно-апологетических концепций равновесия фирмы и капиталистической экономики в целом. Порвав с надуманными, хотя внешне и элегантными, построениями «классической» буржуазной теории фирмы, авторы стремятся проникнуть в действительную картину повседневного рутинного управления фирмами и выработать правила формального описания и моделирования соответствующих процессов управления. При этом описание внешней процедуры выработки решений совсем закрывает истинную анатомию капиталистического способа производства, но «поведенческая» теория фирмы по крайней мере и не претендует на то, чтобы она вписывалась в схему общего гармонического равновесия производства77.

    Экономикойатематические модели, построенные в соответствии с «поведенческой» теорией фирмы, как правило-, также исходят из упрощенных предпосылок: рассматривают производство только одного продукта, описываемые моделью связи предполагаются линейными, не рассматриваются долгосрочные прогнозы. Но сам подход с точки зрения описания принятия решений фирмой как сложной организацией представляется интересным. Известное преимущество имеет и то- обстоятельство, что эта теория основана на принципе непрерывности производства, невозможности его мгновенной перестройки, зависимости показателей деятель-ности предприятия в будущие периоды от уже достигнутого уровня. В еще более явном виде этот принцип присущ эконометрическим моделям принятия решений на уровне фирм. Такие модели были выдвинуты в работах С. Зальтцмана и Д. МюллераЛ Последний отмечает, что эконометрическое изучение поведения фирмы отличается от большинства предшествующих работ в области поведения фирмы учетом одновременности многих .принимаемых фирмой решений и взаимозависимостей, которые вытекают из этой одновременности.

    В своей экономико-математической модели Мюллер рассматривает зависимости между двумя видами переменных: эндогенными и предопределенными, т. е. задаваемыми в системе уравнений с запаздыванием (выпуск прошлых периодов, цены прошлых периодов и т. д.). Величина каждого показателя деятельности фирмы в данный период определяется всеми другими эндогенными переменными данного периода и значениями некоторых переменных в предшествующие периоды.

    Эконометрический подход к изучению поведения фирмы не отвергает в принципе рассмотрения оптимального- поведения. Действительно, в том случае, если из всех эндогенных переменных можно выделить показатель максимума или минимума, к достижению которого стремится фирма, то одна функция в соответствующей системе уравнений становится функцией цели, а остальные уравнения выступают в форме ограничений. Подобный подход, на наш взгляд, интересен не только с точки зрения анализа деятельности капиталистических фирм, но и может найти применение при планировании отдельных показателей деятельности промышленных предприятий при социализме. Конечно, иным будет деление на внутренние и внешние переменные, иную степень будет иметь фактор неопределенности, но общий подход представляется плодотворным хотя бы с точки зрения определения первых наметок величины отдельных показателей техпромфинплана на будущий период 

    4. ТЕОРИЯ ПРЕДЕЛЬНОЙ

    ПРОИЗВОДИТЕЛЬНОСТИ

    КАК ТЕОРИЯ «ВМЕНЕНИЯ»

    Теория предельной производительности факторов производства возникла прежде всего как теория предельной производительности труда и капитала. И в работах ее основателя фон Тюнена и особенно- в работах Дж. Б. Кларка она рассматривалась не только и не столько как теория, отражающая оптимальный характер поведения капиталиста, предпринимателя в области организации производства,, но главным образом как теория «справедливого распределения» стоимости произведенной продукции между участвовавшими в ее создании факторами производства. Дж. Б. Кларк писал: «Каждому агенту (фактору производства. —Б. С.) —определенная доля в продукции и каждому — соответствующее вознаграждение:—

    вот естественный закон распределения»78. Эта вторая, и с точки зрения критического рассмотрения данной теории ее наиболее существенная черта, неоднократно подвергалась критике и в марксистской литературе79, и в работах ряда буржуазных экономистов. Так, например, Г. Реусс приходит к пессимистическому выводу:    «Вопрос о каузальном отнесении произведенной

    продукции к участвовавшим в процессе производства факторам играет в политической экономии такую же роль, как создание квадратуры круга с помощью циркуля и линейки. То и дело изобретаются решения, хотя известно, что объективное распределение по факторам невозможно»80. С известной иронией отзывается об этом аспекте теории и У. Баумоль, отмечая, что «эта точка з.рения представляет собой попытку приписать добродетель частным производным (предельным продуктам)»81.

    Тем не менее теория предельной производительности как теория распределения по-прежнему является одной из важнейших составных частей буржуазной политической экономии. Дж. Стиглер, прослеживая развитие этой теории, отмечал, что ее завершение «было достигнуто с доказательством того, что весь продукт будет исчерпан, если вознаграждение всех агентов производства осуществлено в соответствии с предельным продуктом каждого из них»82. Этот аспект теории предельной производительности связан с так называемым вменением долей произведенной продукции и соответствующей части стоимости отдельным факторам производства.

    Математическая школа внесла основную лепту в «доказательство» вывода Дж. Стиглера. При этом имел место двусторонний подход, использующий двойственную природу продукта при товарном производстве как потребительной стоимости и стоимости. Если при первом подходе распределение стоимости продукта между отдельными факторами производства базируется на распределении между л ими продукта в натуральной форме, то при втором подходе в основе лежит первое распределение в натурально-вещественной форме и уже из него1 выводится стоимостное равенство произведенной продукции затратам факторов (или на факторы) производства.

    Первый из этих подходов связан прежде всего с использованием теоремы Эйлера об однородной функции. Если рассматривавшаяся в предыдущих параграфах производственная функция <7 = <7(л;ь ..., хп) является однородной производственной функцией первой степени, т. е. имеет место постоянная эффективность от укрупнения масштаба производства, тогда по известной теореме Эйлера

    (II. 4.1)

    Умножая обе части этого равенства на цену продукта ро и используя равенство стоимости предельного продукта каждого фактора цене этого фактора (условие

    II.2.2), можно получить следующее равенство:

    (II. 4. 2)

    Таким образом, валовая продукция равна затратам факторов производства. Это доказательство, впервые данное Ф. Уикстидом и затем неоднократно использовавшееся в буржуазной политической экономии, не выдерживает критики.

    Во-первых, если производственная функция рассматривается как однородная функция первой степени, то функция прибыли (II.2.1) тоже является однородной функцией первой степени, т. е.

    р^{Ххъ Хх2,Ххп)~ ^= (II.4.3)

    и, следовательно, при отсутствии ограничений на зна-чение (а они, как уже отмечалось ранее, отсутствуют в модели равновесия фирмы) не имеет максимума. Таким образом, первая задача (II.1) не имеет решения и нельзя установить однозначно ни объема выпуска, ни объема затрат факторов производства. Однозначно устанавливается лишь соотношение, в котором «факторы производства» должны приобретаться на рынке, но не абсолютные размеры спроса.

    Во-вторых, непосредственный результат, к которому приводит в этом случае разложение стоимости продукта н,а сумму «доходон факторов», состоит в том, что прибыль предпринимателя становится равной нулю при любой данной цене товара. Действительно, поскольку прибыль рассматривается как разница между валовой выручкой от .продажи товаров и издержками производства, то из (II.2.1) и (П.4.2) следует:

    я = а,<7 — ^ Р1Х1=°-    (II.    4.4)

    Полученный результат, если его трактовать в чистом виде,— явная нелепость для капиталистического способа производства. Он нелеп и с точки зрения самой модели равновесия фирмы: как бы ни использовались «ресурсы предпринимательства» по части организации .производства и как бы благоприятно ни складывалась для данной фирмы рыночная ситуация — ей обеспечена нулевая прибыль, ни больше ни меньше. Для случая однородной производственной функции теория предельной производительности терпит крах в том самом пункте, для которого она была задумана,— в теории «справедливого» распределения стоимости продукции. Математика только довела до логического конца неверность теоретической предпосылки: доля отдельных агентов производства в создании стоимости продукта выводится якобы из их «доли» в произведенном продукте.

    В-третьих, очевидно, что предпосылка о таком виде производственной функции для всех без исключения процессов производства и любых продуктов является слишком общей. Данная производственная функция отражает лишь частный случай процесса производства, и, следовательно1, выводы, основанные на ее использовании, тоже носят частный характер.

    Если учесть два других возможных эффекта от укрупнения масштаба производства, то, следуя логике теории предельной производительности, придется прийти к выводу, что в случае убывающего эффекта от масштаба производства предприниматель всегда терпит убыток, и, напротив, возрастающий эффект от масштаба производства всегда гарантирует ему при-

    быль (вне зависимости От цены 'Продаваемого товара). Действительно, в .первом случае

    Умножая обе части неравенства (на ро>0 и используя вновь равенство (II.2.2), получаем

    РоЯ — ^ Л*/<0.

    (II. 4.6) (11.4. 7) (11.4.8)


    Во втором случае из неравенства

    следует неравенство

    РоЯ>2р^'

    При таком подходе к проблеме распределения не только величина (прибыли, но и источник прибыли определяются исключительно техническими условиями капиталистического производства. Последние, определяя уровень производительности труда и индивидуальные издержки производства, влияют на размер прибылей или убытков данного предприятия. Но выводы западных теоретиков идут гораздо дальше: никакая, даже самая высокая, цена не принесет прибыли в случае (11.4.5) и любая, даже самая низкая, цена (но еще отличная от нуля) гарантирует прибыль в случае (П.4.7).

    Наконец, в-четвертых, можно показать, что для однородной производственной функции первой степени предельные издержки производства равны нулю, т. е. достаточные условия максимума (II.2.6) также не выполняются 83.

    Буржуазные экономисты, конечно-, заметили те противоречия, которые вносит предпосылка об однородной производственной функции первой степени в теорию предельной производительности. Поэтому нарядус этим подходом в ней еще со времен зарождения математического направления выявился противоположный подход. Впервые он был выдвинут Л. Валь-

    расом, затем (повторен П. Бароне н вновь воспроизведен П. Самуэльсоном в работе «Основы экономического анализа»*. Сущность его состоит в принятии предпосылки О84 нулевой прибыли предпринимателя. Как отмечает и Хендерсон, «предположения об однородной производственной функции не являются необходимыми для выполнения постулатов теорем предельной производительности»85. Эти .постулаты выполняются, если: 1) производственная функция неоднородна;

    2) выполнены необходимые и достаточные условия существования максимума прибыли; 3) максимум прибыли предпринимателя равен нулю.

    Если прибыль равна нулю, то от выражения

    я=р0д—

    используя равенство (П.2.2), можно прийти к выражению

    где <7 = <7(*1,    хп)—любая производственная функ

    ция.

    Таким образом, результат, который при первом подходе вытекал из технических условий производства (особого вида производственной функции), в рассматриваемом случае определяется экономическими условиями: нулевой прибылью й положением равновесия фирмы. О том, что условия (II.2.2), необходимые для получения этого результата, не являются обязательными, уже говорилось. Поскольку предпосылка о «нулевом максимуме прибыли» в буржуазной политической экономии предполагает, что выполняются условия так называемой чистой или совершенной конкуренции, рассмотрим ее ниже, при анализе теорий конкуренции.

    Безотносительно к этой предпосылке вся проблема стоимости и распределения продукции в теории фирмы поставлена с ног на голову. Теория фирмы — это теория функционирования отдельно взятого капиталистического предприятия, поэтому она в любой ее форме не может претендовать ни .на звание теории стоимости, ни на звание теории распределения. Действительно, теория распределения должна показать, как распределяется стоимость продукции между отдельными классами и социальными группами капиталистического общества. Этот процесс может быть понят только при анализе условий общественного воспроизводства капитала с учетом воспроизводства производственных отношений. В рамках же отдельного предприятия теория распределения неизбежно сводится к анализу структуры издержек производства. Этим анализом в лучшем случае и занимается теория «вменения», но особенность этого анализа в том, что он охватывает не фактическую структуру издержек производства, а расчетную, которая может быть установлена многими способами. В частности, прибыль может входить одним из элементов в калькуляцию издержек производства при соответствующем разнесении ее по статьям калькуляционных затрат. В рассматриваемых моделях равновесия фирмы общественная оценка результатов и затрат производства фиксирована, поскольку предполагается, что фиксированы цены продукции и цены факторов производства. При этих предпосылках теория предельной производительности не может выйти за рамки отдельных фрагментов теории спроса и предложения, поскольку в ней положение равновесия определяет лишь спрос на факторы производства и предложение товаров, производимых данной фирмой.

    Как показывает теорема двойственности в математическом (в частности, линейном) программировании, среди ряда возможных расчетных структур издержек производства может быть установлена такая структура и определены такие «внутренние цены» ресурсов, которые, отражая предельную «производительность» последних, а тем самым и предельные нормы заменяемости, наилучшим образом способствовали бы достижению конечных результатов деятельности предприятий. В работе Р. Дорфмана, П. Самуэльеона и Р. Со-лоу «Линейное программирование и экономический анализ» проводится сравнение состояния равновесия фирмы, определенного обычным анализом на основе предельной производительности и анализом на базе стандартной задачи линейного программирования. Все основные предпосылки теории фирмы в сформулированной указанными авторами задаче линейного программирования сохраняются, за исключением пер* вой. Производственная функция описывается как совокупность технологических способов производства, задаваемых векторами

    /

    /


    А, = [ад, а,-2)..., аш], 1=1,..., п,

    где ац — затраты /-го ресурса в 1-м технологическом способе производства. Предполагается, что объем каждого /-го ресурса ограничен величиной 8^ Результат производства фиксирован по каждому 1-мутехнологическому способу производства величиной прибыли, которую он должен приносить при его единичном использовании, т. е. задан вектор г=-(г, г2, ..., гп). Требуется определить, с какой интенсивностью должен использоваться каждый л-й способ производства, т. е. определить такой вектор х=(х9 х2, хп), удовлетворяющий ограничениям

    2 а„х, <    у = 1, 2,..., к, (II. 4.9)

    I =1

    для которого значение линейной формы гх максимально.

    Обозначим оптимальное решение данной задачи через х = (х, т2, ..., хп) и оптимальное решение двойственной задачи через н=(нь й2, ..., йк). Из теоремы двойственности следует, что

    (11.4.10)

    т. е. «общая стоимость, отнесенная (три^ей Ьо) к ограниченным ресурсам, в точности исчерпывает максимальную общую прибыль»  А поскольку каждая из оценок щ отражает предельную «производительность» /-го фактора производства в том смысле, что она показывает, каково будет приращение прибыли при приращении этого фактора на единицу, то соотношение (II. 4.10) экономически почти адекватно соотношению (Н.4.2). Но при ближайшем рассмотрении обнаруживается существенное различие этих двух выводов. Во-первых, в последнем случае факторы производства имеют две цены: одну цену ту, которая использовалась при расчете /прибыли г* по каждому технологическому способу производства и диктовалась рынком, и вторую — расчетную цену, определяемую при решении данной локальной задачи. Во-вторых, о нулевом максимуме прибыли нет и речи, более того, ПО' факторам производства распределяется именно прибыль. Последнее еще раз подчеркивает, что теория предельной производительности никакого отношения к теории распределения в микроанализе не имеет, а теория «вменения» в действительности имеет отношение не к вопросам распределения, а пытается найти рациональную (с точки зрения теории фирмы в рамках модели оптимального поведения) расчетную структуру издержек производства.

    Так обстоит дело с теорией «вменения» в микроэкономическом аспекте. В макроэкономической области эта теория продолжает популяризироваться в буржуазной политической экономии до настоящего времени. Например, большинство моделей роста используют равенство заработной платы предельному продукту труда и равенство нормы прибыли (или нормы процента— часто эти понятия не различаются) предельному продукту капитала. Можно сослаться, например, на работу Дж. Мида «Неоклассическая теория экономического роста» или учебник Р. Аллена по макроэкономике86. Эта теория применяется почти аксиоматически и для нахождения параметров макроэкономических производственных функций, и, в частности, для оценки технического .прогресса; она приобрела силу предрассудка.

    Между тем и в макроэкономическом аспекте для доказательства ее справедливости нужно по меньшей мере выполнение трех условий: 1) существование режима «чистой» конкуренции; 2) подчинение макроэкономической производственной функции закону постоянной эффективности от укрупнения масштаба производства; 3) развитие производственной системы экономики в оптимальном режиме с точки зрения минимизации издержек производства. Капиталистическое производство на современном этапе государственно-монополистического капитализма не отвечает перовому условию по своей социальной характеристике, второму условию — (по технической и третьему условию — по' возможностям осуществления оптимального плана для всей системы.

    Статистические расчеты также .не подтверждают рассматриваемой теории. Одной из наиболее интересных работ в области построения макроэкономических производственных функций является статья Л. Турова 87.Он строит производственную, функцию в форме, обобщающей практически все основные идеи и подходы в этой области на современном этапе:

    уу)=еа+6игАеа1[К4*)1~Х1'(*)Т- (п-4- п)

    В функции учтены непостоянная эффективность от укрупнения масштаба производства, материализованный технический прогресс с учетом старения фондов, недоиспользование ресурсов (обозначения—стандартные, использовавшиеся в § 2), фактор недоиспользования ресурсов учитывается первым сомножителем еа+ъи2. Расчеты производились для промышленности США за период 1923—1965 гг. (в ценах 1958 г.). Результаты сводятся к следующему:    предельный

    продукт капитала увеличился -с 8,5% в 1929 г. до 18,2%' в 1965 г. Действительная норма прибыли на капитал возросла с 26 до 29,5% 2. Отношение нормы прибыли к предельному продукту капитала составляло в 1929 г. 305,9%, в 1965 г. — 162,1%, и на протяжении всего периода в форме прибылей выплачивались суммы, значительно превышающие предельный продукт -капитала. Предельный продукт труда (рассчитанный на 2 тыс. трудочасов в год) в 1965 г. составлял 7236 против 2678 в 1929 г. Действительные выплаты в форме заработной платы (рассчитанные на ту же единицу измерения) составляли в 1965 г. 4550 про

    1 Ь. ТНигит. ^^5е^иШЬ^шт апс1 1Ье Маг^та1 Ргобис1ш1у о! СарНа1 апб ЬаЬоиг. — «ТЬе Неу1е^ о! Есопогшсз апб 51а-ИзМсз», 1968, N ,1.

    2 Автор рассчитывает прибыль на капитал как отношение суммы прибыли корпораций, амортизационных отчислений корпораций, дохода и амортизационных отчислений некорпоративных предприятий, отчислений промышленности в форме процента к капиталу с учетом степени его использования (I. ТНигихю. 01зеяшНЬгшт апб 1Ье Маг^та1 Ргобис1ш1у о! СарИа1 апб ЬаЬоиг. — «ТЬе Непе>у о! Есопогшсз апб ЗЫИзИсз», 1968, N 1, р. 26).

    тив 1554 в 1929 г., т. е. отношение второго показателя к первому равнялось в 1929 г. 58%, а в 1965 г. — 62,9%, и на протяжении всего периода заработная плата была значительно ниже предельного продукта труда.

    Эти расчеты ясно показывают, что никакого отношения технико-экономические показатели, исчисляемые на базе производственной функции (в том числе и предельные), к вопросам распределения не имеют. Кроме того, до сих пор в буржуазной политической экономии бытует представление, что эксплуатация рабочих имеет место только тогда, когда они получают заработную плату ниже стоимости предельного продукта. Приведенные данные опровергают это представление.

    5. РЫНОЧНЫЕ СТРУКТУРЫ

    И ВИДЫ КОНКУРЕНЦИИ.

    МОДЕЛИ МОНОПОЛИСТИЧЕСКОЙ

    КОНКУРЕНЦИИ

    Впервые типы конкуренции с формальной стороны были описаны в буржуазной политической экономии О. Курно, который выделил три основные ее вида: абсолютную монополию, ограниченную конкуренцию немногих предпринимателей и неограниченную конкуренцию множества (конечного) предпринимателей. Развернутая критика этих моделей была дана в советской экономической литературе И. Г. Блюминым К

    Наиболее пристальное внимание к анализу типов конкуренции и соответствующих им рыночных структур было обращено буржуазными экономистами еще в 30-х годах XX в. Начало было положено в первую очередь работами Э. Чемберлина, Дж. Робинсон, Г. Штакельберга, А. Смизиса, Дж. Хикса 88. Все они в той или иной мере были посвящены разработке вопросов капиталистической конкуренции с учетом влияния, которое вносит в нее монополия или различные элементы монополии.

    Этот поворот к анализу форм монополистической конкуренции не был случайным. Мировой экономический кризис 1929—1933 гг. покончил с иллюзиями об автоматическом регулировании капиталистической экономики на основе принципов «Ыззех 1а1ге», которые господствовали в буржуазной политической экономии. Одновременно он со всей наглядностью выявил действительную роль монополий в процессе капиталистического воспроизводства. Теоретическим ответом буржуазных экономистов на продемонстрированную кризисом неустойчивость, капиталистической экономики явилась известная перестройка ряда положений микроэкономического и макроэкономического анализа.

    В области макроэкономической теории эта перестройка оформилась прежде всего в рамках кейнсианской доктрины, обосновывавшей необходимость государственного регулирования капиталистической экономики. Характерно, что ни в положившей начало этому направлению книге Дж. М. Кейнса «Общая теория занятости, процента и денег», ни в теориях и моделях макроэкономики, созданных в рамках этого направления, никак не учитывается роль монополий в капиталистическом (производстве. В этом вопросе между теориями (моделями) макроэкономики и теориями (моделями) микроэкономики существует почти полное «разделение труда».

    В области микроэкономической теории пересмотр ряда положений буржуазной политической экономии был связан прежде всего с появлением ряда теорий монополистической конкуренции. Была выработана развернутая классификация рыночных структур, в рамках которой рассматривавшиеся ранее теории и модели «совершенной» конкуренции выступают как частный случай, имеющий место лишь при наличии специальных условий, регулирующих спрос, предложение и цены на товарных рынках. Принципы этой классификации у разных экономистов не совсем совпадают, но в основном в буржуазной экономической литературе выделилось три таких принципа.

    Первым и наиболее распространенным из них является принцип классификации по ряду качественных

    Таблица 3

    Рыночные структуры и формы конкуренции

    (первый принцип классификации)

    Признаки, определяющие форму конкуренции

    Формы конкуренции


    Контролируемые параметры и степень контроля


    Совершенная

    Чистая

    Несовершенная

    Монополия

    Дуополия

    Олигополия

    Монополистическая с дифференциацией продукта «В большой группе»

    «В малой группе» (несовершенная олигополия)

    Множество фирм производящих данный продукт Полная однородность производимой продукции Отсутствие ограничений для межотраслевого перелива капитала (свободный вход и выход с рынка)

    Полная информация

    Данный продукт производится только одной фирмой (от расль состоит из фирмы)

    Производство данно го вида продукции сосредоточено на двух фирмах Производится однородная продукция Относительно небольшое количество фирм, производя щих данный вид продукции Производится однородная продукция

    Множество фирм, производящих продукцию, дифференцированную по какому-либо признаку

    Относительно небольшое количество фирм, производящих продукцию, дифференцированную по какому-либо признаку

    Полный контроль над объемом производимой продукции; никакого контроля над ценами

    Полный контроль над объемом производимой продукции; очень высокая степень контроля над ценами Полный контроль над объемом предложения; частичный контроль над ценами

    Полный контроль над объемом предложения; частичный контроль над ценами

    Полный контроль над объемом предложения; очень слабый контроль над ценами

    Полный контроль над объемом предложения; частичный контроль над ценами


    признаков, отражающих условия производства, купли и продажи определенного товара. Примером такого рода классификации может служить таблица 3, составленная в соответствии с классификациями, имеющимися в работах П. Самуэльсона, У. Баумоля, Э. Чемберлина, В. Фелнера89. Как видно из таблицы, классификационные признаки видов конкуренции неоднородны, неоднородна и их группировка. В таблице приводится классификация лишь относительно положения, занимаемого на рынке производителями, поэтому она отражает только одну из двух главных составляющих рыночного механизма — предложение товаров. Подобная же группировка признаков может быть проведена и проводится в буржуазной политической экономии относительно спроса на товары; классификация является той же самой, если в ней произвести простую замену продавцов на покупателей: монопсония — это как абсолютная монополия единственного покупателя данного вида продукции, дуопсония — при наличии двух покупателей и т. д. Очевидно, что в рамках данных классификаций рыночная ситуация будет полностью определена только в том случае, когда известны и тип конкуренции со стороны продавцов, и тип конкуренции со стороны покупателей. Из всех возникающих ситуаций буржуазными экономистами изучены лишь отдельные, наиболее простые, но и для них не получены однозначные ответы возможности равновесия.

    Из признаков, положенных в основу данной классификации, главным признаком типа или формы конкуренции является число продавцов (соответственно, покупателей) на рынке реализации данного товара. Этот признак дает четкую характеристику (при прочих равных условиях) только двух рыночных ситуаций: абсолютной монополии (единственный продавец) и дуополии (два продавца). Для других форм конкуренции его применение порождает полную неопределенность, так как ни понятие «множество фирм», ни понятие «относительно небольшое количество фирм», строго говоря, не определены.

    В основу второго принципа классификации положено поэтому не число продавцов и покупателей, а определенный тип их «поведения». Например, Э. Шнейдер пишет, что «для направления, по которому развивается экономический процесс во времени, главным является только тип поведения данной экономической единицы. Число продавцов и покупателей ...первоначально не играет роли» *. В соответствии с этим признаком Э. Шнейдер выделяет следующие виды конкуренции (со стороны продавцов):

    I. Монополистическая конкуренция, если предприниматель (продавец) считает, что он целиком контролирует и предложение товара на рынке, и его цену.

    II. Полиполистическая гомогенная конкуренция, если имеет место выполнение двух условий: 1) продавец считает, что, изменяя цену товара или объем предложения, он не оказывает влияния на цены и размеры предложения у других продавцов; 2) снижая цену, он в состоянии целиком переключить рыночный спрос на товары собственного производства.

    III. Полиполистическая гетерогенная конкуренция, если: условие 1-е имеет место; условие 2-е не выполняется.

    IV. Олигополистическая гомогенная конкуренция, если: 3) продавец считает, что, изменяя цену товара или объем предложения, он так или иначе оказывает влияние на цены и объемы реализации у других продавцов; условие 2-е имеет место.

    V. Олигополистическая гетерогенная конкуренция, если: имеет место условие 3-е; условие 2-е не выполняется.

    Хотя по форме этот способ классификации типов конкуренции является более определенным, чем первый, но по существу он является шагом назад. Первый способ классификации при всех своих недостатках опирается все же на объективные признаки, характеризующие данный тип конкуренции. Способ, предлагаемый Э. Шнейдером, основан на чисто субъективном подходе (если отвлечься от понятий гомогенности и гетерогенности, т. е. конкуренции в условиях однородного и дифференцированного продукта). Главным при этом является субъективный расчет предпринимателя

    о форме его поведения, хотя совершенно очевидно, что если мелкий лавочник вообразит, что он является монополистом, то соответствующая политика приведет лишь к его немедленному разорению. Выделив типы конкуренции по этому субъективному признаку, Шнейдер в дальнейшем, переходя к оценке вероятности того, что отдельный предприниматель изберет определенную полиполистическую или олигополистическую политику, вынужден обратиться к тем же признакам, которые определяли первый способ классификации: количеству фирм и возможностям появления новых конкурентов (перелив капитала). Поэтому практически эти способы классификации рыночных структур во многом равноценны.

    Третий принцип, впервые четко сформулированный в работе Р. Триффина «Монополистическая конкуренция и общее равновесие», основан на использовании коэффициентов эластичности, отражающих относительное влияние изменения цены /-м предпринимателем на объем реализации продукции (соответственно объем предложения при условии отсутствия запасов) у /-го предпринимателя (/, / = 1, 2, ..., п). Данный способ классификации рыночных структур можно определить как количественный, поскольку он основан на разнице в значениях, принимаемых указанными коэффициентами эластичности в различных рыночных ситуациях. Его внешнее отличие от двух рассмотренных способов классификации определяется также тем, что главное внимание обращено не на систему условий-предпосылок, определяющих вид конкуренции, а на результат, к которому данный вид конкуренции должен привести.

    Р. Триффин выделил три основных типа конкуренции, которым соответствовала следующая характеристика значений коэффициентов эластичности:

    Л/у = -^г--—, I, /=1,2,.. дР) ЯI

    показывающих, как изменяется объем реализации товара /-го предпринимателя при незначительном уменьшении цены на товар /-м предпринимателем:

    1) Если т]^ = оо, то «незначительное сокращение цены рз при неизменной цене рг уменьшает до нуля объем реализации / (/-го предпринимателя. — Б. С.), перемещая всех потребителей его продукции -к /-й фирме» К В этом случае имеет место гомогенная конкуренция (т. е. конкуренция в условиях производства и реализации однородной продукции).

    2) Если тг] = 0, то /-я фирма занимает монопольное положение на рынке данного товара.

    3) Если О^г];^00, то существует гетерогенная конкуренция, т. е. в силу какой-то дифференциации в продукте 1-я фирма не лишится всех покупателей своей продукции при •снижении цены /-м предпринимателем.

    Классификация Р. Триффина, если отвлечься на время от характеристики самого принципа, лежащего в ее основе, имеет ряд существенных недостатков. Прежде всего она неполна, т. е. введение коэффициентов эластичности не позволяет выявить все рыночные ситуации, которые присутствуют, например, в таблице 3. Подобно Шнейдеру, Триффину приходится по мере детализации типов конкуренции обращаться к уже известному принципу — количеству фирм, производящих данный вид товара, т. е. переходить к признакам, определявшим первый вариант классификации. Далее он предполагает, что при изменении цены одним конкурентом, цены, по которым продают товары другие фирмы, остаются неизменными, возводя, таким образом, частный случай конкуренции в общее правило. Наконец, утверждение, что весь спрос переключится на продукцию фирмы, снизившей цену в условиях гомогенной конкуренции, просто неверно, так как при этом не учитываются возможности этой фирмы увеличить предложение, а они не могут быть безграничными; в противном случае гомогенная конкуренция немедленно превращалась бы в монополию того предпринимателя, который первым сумел (или догадался) -снизить цену.

    Последние два момента, т. е. учет всеобщего изменения цен и возможностей расширения производства на отдельных конкурирующих предприятиях, нашли отражение в одной из последних классификаций рыночных структур, предложенной Ч. Фергюсоном в работе «Макроэкономическая теория реальной конку-ренц-ии». Последний наряду с 'коэффициентам,и эластичности ггз{1у /=;1, 2, п) вводит еще две группы коэффициентов.

    1) Коэффициент «предположительного изменения» (СоеШаеп! о-{ Согг]ес1:ига1( УапаЧоп), показывающий возможное относительное изменение цены, по которой продает товар 1-и предприниматель при изменении цены /-м предпринимателем:

    п

    аи=-г~'^Г*    У=1, 90(И.5.1)

    др1 Р}

    2) Специальный коэффициент отражающий способность /-й фирмы к расширению объема производства. Более конкретно этот коэффициент показывает, какова будет доля /-го предпринимателя в удовлетворении дополнительного спроса, возникающего в связи с тем, что он снижает цену и переключает тем самым спрос от продукции других предпринимателей на собственную продукцию. Этот коэффициент вводится как функция от двух переменных: г]^ — коэффициента эластичности предложения от цены и 0^ — коэффициента эластичности предложения от издержек производства, где

    ^. с.

    (II. 5.2)

    7    7

    а с1} = с1Лсз)—функция, обратная обычной функции издержек производства.

    В таблице 4 приведена классификация типов конкуренций, данная Ч. Фергюсоном на основе значений, которые принимают эти три коэффициента (отдельно

    ВЫДеЛЯЮТСЯ ИЗ ВСеЙ СОВОКУПНОСТИ КОЭффиЦИеНТОВ Г]г7

    коэффициенты эластичности т)^)91.

    Таким образом, и классификация Ч. Фергюсона основана на некоторых результатах, к которым должен приводить -определенный тип конкуренции. Почему будет достигаться именно данный результат — это определяется рамками соответствующих предпосылок, а они лежат за пределами данной классификации.

    Таблица 4

    Рыночные структуры и формы конкуренции

    (третий принцип классификации)

     

    Признаки, определяющие форму конкуренции

    Формы

    конкуренции

     

    V!

    VI

    V

    Совершенная

    О/; = 0

     

    0

    1

    /су •<= 0

    гомогенная

    -т1УУ->°°

    гетероген

    ная

    Олигополия

    ьи = о

    0<~у;^<оо

    VI 0

    /су —> 0

    гомогенная

    о/У и 1

    0<—7]уу<о°

    0 < ТГ)У/ < ОО

    /су> 0

    гетероген

    ная

    5// ф 0

    0<-7|уу< ОО

    0 < ^У/ < 00

    /су>0

    Монополия

    не определено

    0<— 7]уу < оо

    не определено

    /су > 0

    Поэтому, если отвлечься от разницы в терминологии, количественный .принцип классификации, выраженный -в таблице 4, представляет простое развитие .первого принципа, данного таблицей 3. Следовательно, можно сделать вывод, что эти два принципа классификации в основном тождественны, только при первом из них (табл. 3) даны условия, определяющие тип конкуренции, а при втором (табл. 4) — сформулированы некоторые следствия, вытекающие из указанных условий. Отсюда также следует, что первый способ классификации является основным, определяющим в буржуазной политической экономии. В дальнейшем при рассмотрении выводов, которые сделаны буржуазными экономистами на базе классификации рыночных структур, терминология употребляется в соответствии с таблицей 3.

    В буржуазной экономической литературе общепризнано, что «совершенная» конкуренция в рамках предпосылок, определяющих этот тип рыночной структуры, никогда не существовала, что это — абстракция, а следовательно, законы (следствия) такой конкуренции должны рассматриваться как законы, отвечающие явлению в чистом виде, наподобие «идеального газа» в физике. Однако разница состоит в том, что принятое буржуазной политической экономией абстрактное понятие «чистая» конкуренция лишено реального экономического смысла. В действительности нет и никогда не было рынка, который обладал бы свойствами, характерными для рынка типа «чистой» конкуренции. Сама модель «чистой» конкуренции не учитывает закономерностей, действующих на макроуровне, и поэтому не связана с существенными характеристиками капиталистической экономики.

    Но, кроме того, теория «чистой» и «совершенной» конкуренции содержит и внутренние противоречия. Четвертый признак «совершенной» конкуренции предполагает, что наряду с любым видом информации информация о каждом шаге технического прогресса, включая более совершенную организацию производства, распространяется мгновенно; следовательно, в принципе не должно быть никакой разницы между предельными и средними издержками производства на отдельных предприятиях (напомним, что никаких ограничений на начальный размер капитала у отдельных предпринимателей в модели равновесия фирмы не ставится). Поэтому в условиях длительных периодов отрасль должна состоять из определенного количества совершенно идентичных предприятий, с равным объемом производства, т. е. 91 = 92= ••• = 9п = а, и имеет место равенство:

    п=Л- .    (II.    5.4)

    а

    Таким образом, с любой точки зрения такая конкуренция неизбежно превращается в «конкуренцию без конкурентов». Несмотря на это, теория «совершенной» конкуренции занимает доминирующее положение в буржуазной политической экономии до настоящего времени.

    Четвертое и пятое следствия, к которым приводит «чистая» конкуренция, связаны с вопросами нулевой прибыли и «вменением» стоимости продукции факторам производства, участвующим в ее создании. Из множества теорий прибыли, созданных вульгарной политической экономией, с течением времени выкристаллизовались в основном четыре теории, которые перечислены П. Самуэльсоном в его учебнике «Экономика» *.

    1) Прибыль рассматривается как вознаграждение предпринимателя за технические усовершенствования производства (теория И. Шумпетера).

    2) Прибыль рассматривается как вознаграждение предпринимателя за риск, который он несет, организуя производство, и реализацию продукции в условиях неопределенности (теории Ф. Найта).

    3) Прибыль рассматривается как вознаграждение предпринимателя-собственника факторов производства, прежде всего как оплата «ресурсов предпринимательства» (заработная плата за труд предпринимателя).

    4) Прибыль рассматривается как результат монопольного положения данного предпринимателя.

    Нет необходимости заниматься детальным рассмотрением подобных вульгарных теорий прибыли, они были уже подвергнуты неоднократно критике в марксистской литературе92. Отметим лишь, «что четвертая «теория» не имеет отношения к «совершенной» конкуренции, а первые две — относятся не ко всей массе прибыли, а лишь к добавочной, превышающей нормальную или среднюю прибыль на капитал. Третья по существу рассматривает прибыль как элемент издержек производства 93. Конечно, формально можно-расположить прибыль наряду с издержками производства, но этим не снимается вопрос об источнике прибыли, будь она на уровне нормальной, выше ее или ниже. Ведь при внесении ее в функцию издержек (2/7***) 94 эта «нормальная» прибыль тоже становится ценой определенного фактора производства — ценой услуги предпринимательства (т. е. имеет место третья из перечисленных «теорий» прибыли).

    Бессмысленной выглядит в буржуазной политической экономии категория предельного продукта предпринимателя, поскольку предполагается, что он один

    на всю фирму. Отсюда следующее вынужденное признание: «Нельзя измерить деятельность предпринимателя. Поэтому нереалистично пытаться установить предельную производительность предпринимательства в рамках отдельной фирмы. В то же время для целой отрасли число предпринимателей может меняться, а результаты такого изменения могут 'быть изучены»95.

    Но что тут изучать? Если меняется число предпринимателей, значит, меняется количество фирм. С этой точки зрения можно определить и предельного предпринимателя (фирму), который требуется, чтобы уравновесить предложение товара со спросом на него.

    К рассматриваемому вопросу это не имеет отношения: внесение «нормальной» прибыли в издержки производства отбрасывает все предпосылки о предельной производительности каждого фактора производства. Если же предприниматель исключен из числа факторов производства и «нормальная» прибыль вносится в издержки производства равным процентом на каждую единицу затрачиваемых денежных средств, т. е.

    с(х1, х2,..., .*„)=( 1 +а) 2 Р1Х1’    (П.    5.    5)

    I

    где а — нормальная норма прибыли, то этим не снимается вопрос об ее источнике.

    Капитал самовозрастает в процессе производства— это эмпирически данный факт капиталистической экономики. Капиталист «набрасывает» на издержки производства определенную процентную накидку, позволяющую ему извлекать прибыль, — это практика капиталистического производства. Но дальше этого вульгарная политэкономия не идет. Кроме того, в отличие от цен всех видов -сырья и оборудования, ставки заработной платы и нормы процента, которые для данного момента являются совершенно конкретными величинами, единая норма прибыли эмпирически никак не регистрируется, и считать ее величиной, известной для каждого предпринимателя в каждый момент времени, просто неверно.

    Рассмотрим проблемы, связанные с эффективностью производства при режиме «совершенной» конку-

    ренции. М. Уайт пишет, что «все в общем согласны (имеются в виду буржуазные экономисты. — Б. С.), что в условиях совершенной конкуренции состояние максимальной эффективности определяется состоянием, при котором достигается максимум прибыли» *.

    Это неточно. Прежде всего неясно, какое содержание вкладывает автор в термин «максимальная эффективность» производства. Если речь идет просто о максимально возможном объеме производства, т. е. о нахождении максимума' функции (II. 1.1), то, предполагая, что максимум этой функции существует, он будет достигаться при

    д, = -^-=0    (/=1, 2,п),

    дх1

    т. е. при условии, отличающемся от (11.2.2). Такое определение эффективности односторонне, поскольку неизвестно, путем каких затрат достигается максимальный объем выпуска продукции. Уайт присоединяется к «большинству экономистов», которые считают, что показателем экономической эффективности является выпуск на единицу затрат. В рамках рассматривавшейся основной модели равновесия фирмы данный показатель (обозначим его через г) будет равен

    РоЯ


    (И. 5.6)

    Ом отличается от показателя нормы прибыли р на единицу, и, очевидно, условия максимума г «совпадают с условиями максимума р (11.2.14)*, которые также отличны от условий (II.2.2).

    Наконец, выражением экономической эффективности могут служить минимальные издержки производства. Но и в этом случае нельзя доказать возможность достижения этого показателя условиями «чистой» конкуренции. Если говорить о минимуме общих издержек производства на определенный выпуск продукции, то решение соответствующей задачи не зависит от типа конкуренции, так как эта задача является производной по отношению к задаче определения объема предложения. Если же иметь в виду минимальные издержки производства на единицу производимой продукции, то обычно требуется, чтобы предельные издержки производства являлись возрастающей функцией.

    Ранее говорилось, что статистическая проверка не подтверждает обязательного выполнения этого условия. Однако условие постоянного роста предложения со стороны отдельных фирм достаточно, чтобы «совершенная» конкуренция немедленно сменилась монополией одного или нескольких предпринимателей. Действительно, раз снято последнее ограничение на объем производства, то при условии постоянного роста предложения со стороны отдельных фирм (или даже единственной фирмы, для которой не выполняется условие

    11.2.6) неограниченный по существу процесс накопления приведет к тому, что они займут монопольное положение на рынке. А поскольку теория и модели «чистой» конкуренции, как правило, рассматриваются как статические (или квазидинамические при введении различия между короткими и длительными периодами), то процесс перехода от «совершенной» конкуренции к конкуренции монополистов происходит мгновенно. Таким образом, теория «совершенной» конкуренции приводит к ряду противоречий, даже если рассматривать подобное состояние лишь как «идеальную» конструкцию экономического анализа.

    Второй абстракцией в теории рыночных структур, в известном смысле противоположной состоянию «совершенной» конкуренции, как это видно из рассмотренной классификации, является ситуация абсолютной монополии. По образному выражению П. Самуэльсона, эта предпосылка является «детской игрой»  Что касается модели равновесия монополии, то она была разработана еще О. Курно в почти адекватном ее нынешнему состоянию виде. Модель равновесия монополии исходит из того, что характер поведения монополиста тот же, что и предпринимателя, в условиях «совершенной» конкуренции: оба стремятся получить максимум прибыли:

    я=рд—с(д),    (И.    5.7)

    где все обозначения — прежние, НО Цена рассматривается как функция объема производства 96

    Р=Р(Я)

    И

    р'< о.

    Выводы следуют из стандартной процедуры формулировки необходимых и достаточных условий шах я:

    1) Р{Ф>^-    (И.    5.8)

    ад

    Цена в условиях монополии выше предельных издержек производства.

    2) С~~~=~г~ > гДе    (II.    5.9)

    ад ад

    Предельные издержки производства равны предельному доходу (имеется в виду валовой доход, т. е. выручка от реализации продукции).

    3)    (II.    5.10)

    йд97    йдЪ

    Достаточные условия не требуют, чтобы предельные издержки были возрастающей функцией, как в случае «совершенной» конкуренции.

    Таким образом, в соответствии с моделью равновесия монополии объем производства ограничен рыночным спросом на продукцию монополиста, и только им. Поэтому цену можно рассматривать как «цену предложения», считая, что она всегда совпадает с «ценой спроса» и первая пассивно приспосабливается ко второй. - Но в реальной действительности это неверно, необходимо иметь в виду, что монополист активно «воспитывает» потребителя в нужном для него направлении, предложение стремится раздвинуть рамки спроса. Именно с этой точки зрения обычные «теоремы» буржуазной теории монополии недопустимо упрощают действительность2.

    Чрезмерность подобных упрощений можно проиллюстрировать на примере ситуации, в которой реклама играет роль стимулятора спроса. Объем реализуемой продукции в натуральном выражении в этом случае можно записать как

    ?=?(/?, а),    (II. 5. 11)

    где а — издержки на рекламу.

    Функция прибыли равна:

    к = рд(р&) — Р{р> а) —.а,    (II. 5.12)

    где Р(р, а)=с(ч) —функция издержек производства.

    Нетрудно убедиться, что необходимые условия максимума этой функции отличны от условий (11.5.7), (11.5.9). Между тем последние играют большую роль в теории монополистической конкуренции. В частности, из них следует (если ч есть функция от затрат факторов производства, т. е. производственная функция), что оплата факторов производства должна производиться в соответствии с предельным доходом, приносимым *-м фактором, а не в соответствии с предельной производительностью. В свое время Э. Чемберлин писал, что этот факт является «одной из подлинно рево-люцрюнных черт новой теории» 98. Выражение функции прибыли для случая монополистической конкуренции в формуле (II.5.12) показывает, что из него вообще нельзя получить никаких выводов об оплате факторов производства и что подновленная теория «вменения» не имеет никакого отношения к проблеме распределения в условиях монополистической конкуренции.

    Между «совершенной» конкуренцией с ее предпосылками, приводящими в действительности к фактическому отсутствию конкуренции, и абсолютной монополией, где конкуренция не существует уже в силу самого определения (хотя в практике, конечно, состояние полной монополии тоже не встречается), лежит, согласно классификации таблицы 3, широкое поле различных типов монополистической конкуренции (дуополия, олигополия). До сих пор состояние равновесия в сфере производства в моделях равновесия фирмы удавалось установить, потому что каждый предприниматель варьировал одним фактором, полностью им контролируемым, — объемом выпускаемой продукции. Влияние внешних, неконтролируемых факторов Элиминировалось предпосылкой неограниченной емкости рынка при «совершенной» конкуренции и ценой как функцией предложения для монополии.

    Все, что не относится к этим двум крайним случаям, составляет действительные конкурентные ситуации. Каждый конкурент влияет на цену, объем реализации одного зависит от выпуска остальных. Громадное значение в захвате рынка имеет реклама и другие расходы по реализации продукции. Однородность продукта уступает место конкуренции многочисленных субститутов (заменителей). Модели, которые разработаны в этой области буржуазными экономистами, со всей очевидностью показали, что ни о каком устойчивом равновесии капиталистической экономики не может быть речи, зачастую равновесия не существует вообще. Необходимо отметить при этом, что буржуазная политическая экономия всегда стремилась растворить качественно новую ступень развития капитализма — монополистического капитализма в сумме формальных определений монополистической конкуренции (так, ни в одной модели не фигурирует в качестве предпосылки размер капитала и анализ его концентрации). В то же время анализ такого рода конкуренции, сведенный к чисто формальному аспекту выявления наилучших стратегий конкурентов, окончился неудачей. Все случаи или ситуации, которые были рассмотрены в буржуазной экономической литературе в этом аспекте, можно подразделить на два вида К

    Первый вариант рассмотрения конкуренции между монополистами состоит в том, что от нее по-прежнему стараются отделаться. Типичными в этом отношении являются модель О. Курно и модель, предусматривающая полное длительное соглашение между конкурентами. О. Курно предполагал, что ни один из конкурентов, принимая решение о размере собственного предложения, не учитывает соответствующее решение противника. Анализ Курно приводит к равновесному разделу рынка и установлению цены равновесия именно в силу этой нереальной предпосылки. Недаром случай Курно, при условии, что число конкурентов велико, превращается в ситуацию «совершенной» конкуренции. Модель полного соглашения между конкурентами превращает конкурентную ситуацию в ситуацию абсолютной монополии, т. е. приводит ко второму полюсу «неконкурентного» равновесия и, следовательно, одна задача подменяется другой.

    Второй вариант основан на предписывании конкурентам некоторой устойчивой, неизменяющейся стратегии, которая в силу этого может всегда правильно учитываться противником. Типичной предпосылкой подобного рода является существование некоторой постоянной доли всего рынка, обеспечивающей реализацию данного товара, т. е. такой доли рынка, которую стремится удержать один из конкурентов. При этом считается, что он никогда не будет стремиться к увеличению этой доли, а его конкурент не будет пытаться уменьшить ее. И в этом случае речь идет не о конкуренции, а о заранее раз и навсегда принятом соглашении о разделе рынка. Сюда же относится и модель Штакельберга, только в отличие от предыдущего варианта в ней предполагается, что один из конкурентов признает лидерство в ценах своего соперника. Модель Штакельберга основана на втором из рассмотренных выше принципов классификации рыночных структур. В модели рассматриваются четыре возможных ситуации для двух конкурентов (I и II) 99:

    а) I считает себя лидером, II соглашается с этим;

    б) II считает себя лидером, I соглашается с этим;

    в) оба считают себя лидерами;

    г) оба не считают себя лидерами.

    В случаях а и б равновесие возможно, если отказ от роли лидера позволяет конкуренту получить большую прибыль, чем он получает, сам выступая в этой роли. Ситуация г приводит к решению Курно. В ситуации вравновесие невозможно, поскольку невозможно установить ни цены, ни объемов производства, к которым приведет конкуренция.

    В числе моделей равновесия есть попытки рассмотрения олигополистической конкуренции в случае ломаной кривой спроса (Ыпкеб—бетапс! Сигуе), когда предполагается, что вслед за снижением цены одним из конкурентов другие тоже снижают цену на данный товар, но при повышении им цены они оставляют собственные цены реализации неизменными. По крайней мере в этом случае правила поведения конкурентов предписываются в значительной мере ситуацией, а не заведомо нереальными предпосылками. Но и эта модель не отвечает действительности, так как, по справедливому .признанию У. Баумоля, «бесспорно, что в периоды инфляции олигополисты зачастую реагируют на повышение цены другой фирмы повышением цены, что противоречит .модели» 100.

    ГЛАВА ТРЕТЬЯ ТЕОРИИ ОБЩЕГО

    ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАВНОВЕСИЯ И МОДЕЛИ ЦЕНООБРАЗОВАНИЯ

    отношения эксплуатации. Вместо деления общества на классы буржуазные экономисты рассматривают две группы агентов капиталистического производства: продавцов и покупателей определенных товаров. С этим делением согласуется второе: на производителей и потребителей продукции. С социальной точки зрения в теории общего экономического равновесия вместо деления агентов производства на собственников средств производства и наемных рабочих на первый план выдвигается различие между собственниками факторов производства и предпринимателями. Например, Дж. Хикс рассматривает общество как совокупность «индивидуумов двоякого рода: частных лиц и предпринимателей». Деление на эти два класса мотивируется следующим. Каждый индивидуум обладает одним из двух или сразу обоими видами ресурсов: 1) факторами производства, которые могут быть вынесены на рынок;

    2) предпринимательскими ресурсами, которыми нельзя распоряжаться таким же образом, но в комбинации с другими факторами можно использовать для производства направляемых на рынок продуктов

    В соответствии с делением социально-экономической структуры капиталистического общества, принятым в буржуазной политической экономии, в моделях общего равновесия на одном полюсе выступают собственники факторов производства: рабочие как собственники фактора труда, землевладельцы как собственники земли и капиталисты как собственники капитала в денежной форме или в форме товарного капитала (средств производства). Между всеми этими социальными группами нет никакой принципиальной разницы ни с точки зрения их места в общественном производстве, ни с точки зрения источника образования доходов. Единственным различием является то, что они представляют собой фактических или потенциальных продавцов различных факторов производства; каждый из них рассматривается как поставщик соответствующего фактора на рынок. Как таковой он, реализуя этот фактор, получает свой доход в качестве продажной цены фактора. На другом полюсе выступает социальная группа предпринимателей, вообще говоря, не обладающая никакой собственностью и, как уже отмечалось, выступающая в роли лишь организаторов производства.

    По существу деление на собственников факторов производства и предпринимателей представляет дальнейшее развитие понятий «продавцы» и «покупатели» определенных видов товаров. Действительной основой, на которой конструируются модели общего экономического равновесия, является обязательное совпадение спроса и предложения. Оно должно достигаться в зависимости от специфики моделей, либо как равенство совокупного спроса и совокупного предложения, либо как равенство спроса и предложения по каждому товару из этой совокупности.

    В последнем случае, представляющем собой микроэкономический подход к теории равновесия, упор делается на классификации товаров в зависимости от их роли в формировании спроса и предложения, а также на классификацию источников этого формирования. В соответствии с таким подходом вся сфера реализации продукции в теориях равновесия разбита на ряд рынков, между которыми происходит циркуляция товаров и услуг. Природа соответствующего рынка в данном случае определяется характером товаров, которые на нем функционируют.

    Таблица 5

    Источники формирования спроса и предложения

    на товарных рынках

    Виды рынков

    Кто формирует спрос

    Кто формирует предложение

    Факторы производства Потребительские блага

    Промежуточные

    продукты

    Предприниматели

    Собственники факторов производства и предприниматели Предприниматели

    Собственники факторов производства Предприниматели

    Предприниматели

    Условия общего экономического равновесия включают ряд обязательных требований, среди которых одним из главных является достижение равенства опроса и /предложения и образование на основе этого равенства цены равновесия для каждого товара. Создатель теории общего экономического равновесия Л. Вальрас так описывал его природу: «Это состояние, при которо-м эффективное предложение и эффективный спрос на производительные услуги (факторы производства.— Б. С.) уравниваются на рынке услуг; эффективное предложение и эффективный спрос на продукты уравниваются на рынке продуктов и, наконец, продажная цена продуктов равна издержкам производства, выраженным в производительных услугах»101.

    Условия равенства спроса и предложения задаются в моделях по-разному. Если обозначить через Х спрос на 1-й товар; —х/— предложение /-го товара; рг — цену на 1-й товар; хп+ь—я'п+1 'О — спрос и предложение денег, причем рп+1 = 1 (цена товара «деньги» равна 1), то основные варианты задания равенства спроса и предложения сводятся к следующему:

    1) Х{ = —х/, 1 = 1, 2, ..., п — спрос равен предложению по каждому товару вне зависимости от цены этого товара;

    2) Хг(рг)=—х/(рг), 1= 1, 2, ..., 11—СПрОС равен предложению по каждому товару, причем оба выступают как функции цены этого товара;

    3) Хг(Ри р2, рп)=—Хг'(ри р2, .... рп), 1 = 1, 2,

    п—спрос уравнивается с предложением по каждому товару, причем оба выступают как функции цен всех товаров, циркулирующих на рынках;

    п +1

    4) 2>рг(Хг + х'г) =0—спрос равен предложению для

    I =1

    всей товарной массы, причем либо:

    а) рг(Хг--Хг/) =0 для каждого /-го товара, и тогда условие (4) автоматически следует из (а), либо

    б) Рг{Хг + Хг')фО для каждого /-го товара, но (4) выдерживается для совокупного спроса и предложения;

    п

    5) хп+1 + х'п+1=— Ърг{Хг + Хгг) — предложение денег

    1=1

    равно спросу на них, сложенному с разностью между спросом и предложением на остальные товары.

    Строго говоря, условие (1) отличается от остальных условий, поскольку в нем не учитывается (влияние цен на формирование опроса и 'предложения. Оно выражает равенство потребностей в продуктах 1-то (вида и возможностей их удовлетворения со стороны производства (или запаса), безотносительно к товарной форме последнего. Но и в других случаях, как бы ни задавалось это условие, оно всегда означает возможностьреализации товаров. Задавая его в модели равновесия, буржуазные экономисты превращают возможность беспрепятственной реализации в действительность для капиталистического способа производства. Между тем это совершенно разные понятия. Без совпадения опроса и предложения реализация всей производственной продукции невозможна — без этого равенства нет и равновесия. Совершенно другой вопрос — создает ли капитализм автоматически это равенство и каким образом оно достигается? В буржуазной политико-экономической литературе до- сих пор имеет хождение догма Сэя, математическим выражением которой является условие (4). Она отрицает возможность всеобщего перепроизводства при капитализме, допуская несовпадение спроса и предложения лишь по отдельным товарам, которое в конечном счете погашается для совокупной товарной массы. Другим выражением той же догмы является так называемый закон Вальраса, представленный условием (5). Этот «закон» отличается от догмы Сэя лишь тем, что он учитывает соотношение спроса и предложения товаров со спросом и предложением на деньги. В основе догмы Сэя, как известно, лежит смешение условий непосредственного обмена по формуле Т — Г, имеющего место во времена разложения первобытнообщинного строя, с обменом по формуле Т — Д — Г. То, что догма Сэя подразумевает обмен по формуле Т— Г, подтверждается сравнением условий (1) и (4,а) — последнее условие непосредственно следует из (1). Теория обмена Вальраса предполагает существование денег. Нетрудно видеть, что появление денег меняет условия равенства спроса и предложения: уравнение (5) одинаково применено к условиям, которые обеспечивают реализацию товаров, и к кризисной фазе цикла, когда спрос на деньги может формально совпадать с их предложением (наличием), но реализация невозможна. В этом обнаруживается особенность денег по сравнению'- с другими товарами: последние должны быть проданы, первые могут быть отложены в сбережения.

    Обмен товаров есть динамический процесс, развертывающийся во времени. Между тем и закон Сэя, и закон Вальраса рассматривают его либо как мгновенный акт реализации продукции, либо эти законы постулируют окончательный результат многих актов обмена. Например, закон Вальраса следует из таких равенств:

    х'п+1—опрос на все товары равен предложению денег;    (III. 1.1)

    2рг-х/ = —хп+х — предложение всех товаров равно спросу на деньги.    (III.1.2)

    Складывая уравнения (III.1.1) и (III.1.2), получаем (5).

    Эти уравнения выражают процесс обмена многих товаров друг на друга при посредстве денег как акт мгновенной реализации всей товарной массы на всю денежную наличность при отсутствии любых фо-рм сбережений. Временной интервал сжат до мгновения, совокупность многих операций обмена представлена как единая и единственная операция. В этих рамках закон Вальраса собственно и не нуждается в доказательствах, он представляет собой очевидное тождество. Между прочим, так его и рассматривает ряд буржуазных экономистов.

    Сам факт уравнивания спроса и предложения имеет место для любого типа товарного производства. Это уравнивание 'может означать удовлетворение общественных потребностей при социализме, т. е. сознательное, .планомерное поддержание равенства спроса и предложения. При капитализме оно достигается лишь путем циклического движения экономики, периодических кризисов перепроизводства. Одним из инструментов уравнивания спроса и предложения может выступать цена, стимулирующая или, напротив, тормозящая реализацию определенного круга товаров. В свою- очередь, соотношение опроса и предложения вызывает колебание цен. Равенство опроса и предложения может обеспечивать обмен товаров по стоимости для условий простого товарного производства и обмен по ценам производства для условий капитализма свободной конкуренции. Цена равновесия может выступать в виде -монополии цены при монополистическом капитализме: монополии искусственно ограничивают предложение, чтобы поднять цену до того предела, при котором возможно получение наибольшей сверхприбыли. Иными словами, спрос и предложение могут складываться для различных условий производства по-разному и уравниваться самым различным способом. Именно поэтому, как отмечал К. Маркс, сами по себе они ничего ие в состоянии объяснить102. Важно другое: во-первых, каков путь уравнения спроса и предложения и, во-вторых, каковы законы формирования цен на товары и доходов различных классов общества. И то и другое полностью определяется существующими производственными отношениями. Поэтому в применении к капиталистическому производству вопрос состоит в том, как определяются спрос и предложение на различные товары и услуги, как складывается распределение доходов между отдельными классами, каков источник доходов и какова структура цены равновесия.

    Модели общего экономического равновесия, объединяя в единое целое сферы производства, обмена, распределения и потребления, дают на эти вопросы ответ, основанный на теориях предельной полезности и предельной лризводительноети; Общее взаимодействие всех экономических категорий и величин может быть представлено приведенной в работе известного немецкого буржуазного экономиста Э. Шнейдера103 схемой (см. рис. 5). Он указывает, что эта схема представляет собой некоторую интерпретацию модели Вальраса и характеризует экономические взаимосвязи для условий стационарного замкнутого хозяйства. Показатели, расположенные по углам схемы, отражают систему в ее статике: неизменны уровень технического' прогресса, структура потребностей и покупаемое на рынок количество факторов производства. Ясно1, что эти предпосылки нереальны. В то же время подобные предпосылки во многом способствуют выражению той цели, которую преследуют буржуазные экономисты при построении моделей общего равнове-

    сия, а именно, доказать не только возможность беспрепятственной реализации всей продукции, но и возможность созда/ния гармонии интересов всех социальных групп капиталистического общества. Шнейдер выразил эту цель следующим образом: «Должна быть такая полная гармония между экономическими планами отдельных лиц, чтобы к концу периода ни одно из них не имело оснований к изменению своих планов и распоряжений при условии неизменности исходных данных. Каждый индивидуум видит, что его ожидания выполнены, и следовательно, не встречает никаких неожиданностей» 1.

    Перед нами иное выражение по своей сути старой теории «экономических гармоний» вульгарной политической экономии времени Ф. Бастиа и Ч. Г. Кэри. Но теперь для ее обоснования привлекается теория максимума полезности как цели, к которой якобы стремится каждый участник капиталистического производства.

    Теория общего экономического равновесия соединяет в единое целое модели частного равновесия в сфере производства и потребления, которые нами рассматривались в предыдущих главах. В этом смысле предпосылкой общего равновесия является существование частного равновесия для всех потребителей и производителей, выступающих в то же время и в роли продавцов и покупателей определенных товаров.

    В теориях и моделях общего экономического равновесия, как правило1, учитываются следующие пять групп условий:

    1) максимальная прибыль для каждого предпринимателя; обычно предполагается, что конкуренция сводит уровень максимальной прибыли к нормальному, определенному общей нормой прибыли;

    2) максимальная полезность (в ординальном или кардинальном выражении) для каждого индивидуума в пределах его доходов;

    3) равенство дохода каждого индивидуума его спросу на предметы потребления;

    4) равенство (или пропорциональность) дохода (цены), 'приносимого единицей каждого фактора производства, его предельной производительности;

    5) равенство спроса и предложения.

    Эти условия модифицируются в зависимости от дальнейших предпосылок, в том числе в зависимости от характера рассматриваемого производства (т. е. вида производственной функции), от детализации моделей. Но одно104 из них является постоянным: это равенство опроса и предложения.

    2. МОДЕЛЬ ОБЩЕГО ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАВНОВЕСИЯ Л. ВАЛЬРАСА И ЕЕ РАЗВИТИЕ"

    В буржуазной

    ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ

    Известно, что первой моделью общего экономического равновесия является модель, разработанная Л. Вальрасом. Излагая свою теорию в концентрированном виде, Вальрас записал систему уравнений, которая должна была отражать группу условий, отвечающих состоянию общего равновесия. Основным костяком, на котором строилась модель равновесия Вальраса, являлись уравнения спроса и предложения на каждый товар как функции цен всех товаров.

    Действительно, наиболее простой моделью общего экономического равновесия является модель спроса и предложения по всей номенклатуре товаров. Она может быть выражена уже рассматриваемым условием (III. 1.3) предыдущего параграфа. Если

    х1=1Х1{Ръ    • • • > Рп)> * = 1,2,...,га, (III. 2.1)

    спрос на 1-й товар задан как функция цен всех товаров;

    х/ ==х/(Рх> Ргт--, Рп)    (III.2.2)

    предложение 1-то товара задано как функция цен и имеет место

    хь = х{^ /=1,2,..., я,    (III.2.3)

    то, как отмечает У. Баумоль, «это по существу и есть система общего равновесия и обусловленный ею метод определения цен и размеров сбыта различных товаров» *. Такая система содержит 3п уравнений, достаточных для определения 3п неизвестных (величины предложения, спроса и цен ;на каждый /-й товар)105. Она является предельно абстрактной системой, которая рассматривает экономику с точки зрения чисто поверхностных связей, имеющих место в сфере обмена. На рынке происходит взаимодействие между количеством товаров и их денами, результат взаимодействия— равенство опроса и предложения. В пределах очерненной этими уравнениями рамки могут существовать и существуют другие связи, определяемые типом товарного производства, острой конкуренцией, господствующей техникой производства, условиями реализации и т. д., но все они в конечном итоге должны вписываться в эту рамку.

    Модель Вальраса рассматривает следующую систему предпосылок. Предполагается, что имеет место «совершенная» конкуренция, поэтому цена продукта равна издержкам на его производство. Вся масса товаров делится на две группы: группу из п факторов производства (производительных услуг, по Вальрасу) и группу из т конечных продуктов. Процесс производства характеризуется жесткой технологической зависимостью между затратами факторов производства и выходом продукции, именно единица конечного продукта вида I производится .при помощи ац единиц фактора вида /. Таким образом, взаимозаменяемость ресурсов отсутствует. Неизвестными в системе являются: йг — спрос на 1-й конечный продукт; — предло'-жение /-го фактора производства; р—цена г-го продукта и гз — цена /-го фактора производства. Всего, таким образом, 2т + 2пнеизвестных, которое сокращается. до 2т + 2п— 1, если цену одного продукта принять за 1 (рт= 1).

    Для их определения строится система уравнений:

    1) Спрос на 1-й конечный продукт есть функция всех цен:

    <*/=<*/(Л> • • • > Рт> г1> ■ ■ • > гп), *=1, • • • , т.

    (III. 2.4)

    2) Предложение /-го фактора зависит также от системы цен:

    8)=8](Рь • • •. Рт> гп ■ ■ ■. О. 7=1,..., П. (III. 2. 5)

    3) Цена продукта равна издержкам его производства:

    Л = 2а‘'/> 1 = 1,2,..., т. (III. 2.6) 7-1

    4) Спрос на факторы 'производства равен их (предложению:

    т

    57=2а^аГ‘‘’ 7=1,2п. (III. 2.7)

    / = 1

    Поскольку при любых рг, 8^ и г^ удовлетворяю-щих условиям (III.2.6) и (111.2.7), имеет место

    т    п

    2 л<-=2га->    (ш-106-8)

    1=1    )-1

    то можно исключить одно из уравнений, получая систему, в которой число уравнений равно числу неизвестных.

    Модель Вальраса подробно рассматривалась в марксистской критической литературе. В первую очередь необходимо сослаться на работы И. Г. Блюмина и В. В. Новожилова К Поэтому ограничимся краткими замечаниями по .поводу данной модели.

    Предварительно отметим одно обстоятельство. Каковы бы ни были недостатки модели Вальраса, обусловившие в конечном счете ее полную непригодность для анализа экономической действительности, создание ее не было только негативным фактором в развитии экономической науки. Вальрас впервые выразил идею взаимозависимости (пусть в неполной и неадекватной форме) экономических показателей (интерпретированных, несомненно', (в духе вульгарной политэкономии) в виде системы алгебраических уравнений. Сам подход являлся, несомненно, плодотворным. Но, связав его с чисто механическим пониманием равновесия и системой «совершенной» конкуренции как един-

    ственным принципом рационального поведения экономики, Вальрас предопределил такое -развитие своей исходной модели, которое вплоть до последнего времени не позволяло буржуазным экономистам выйти за пределы весьма ограниченных предпосылок и выводов.

    Критика исходной модели Вальраса со стороны буржуазных экономистов имела целью улучшить, исправить, усовершенствовать (Прежде всего ее формальные свойства. Равенство числа уравнений числу неизвестных не гарантирует, конечно, ни существования решения, ни его единственности, тем более в области неотрицательных значений переменных, которые только и имеют экономический смысл. Разделяя в теории общепризнанный в буржуазной политической экономии принцип редкости, ограниченности ряда факторов производства, в своей модели общего равновесия Вальрас отступал от этого107 принципа: предложение факторов производства определяется целиком решением модели и -не связано никакими экзогенными ограничениями. В результате возникло неразрешимое противоречие: факторы производства в модели не воспроизводятся, поэтому их запас не может пополняться; в то же время этот запас является неограниченным .по отношению к спросу, следовательно, «производительные услуги» не являются редкими. Но в этом случае в рамках теории редкости их цена должна быть равна нулю, а тогда и цена всех конечных продуктов равна нулю.

    В модели Вальраса равенство спроса предложению в явном виде записано только по факторам производства, но не по конечным продуктам. Относительно конечных продуктов оно заменено более общим выражением .(III.2.8)

    которое показывает, что общее предложение конечных продуктов в денежном выражении должно быть равно общему спросу на них как сумме доходов, приносимых всеми факторами производства их собственникам.

    Рассматриваемая модель не предполагает оптимального характера поведения производителей и потребителей. Правда, модели общего экономического равновесия Вальраса предшествовала его модель обмена* где величина спроса на конечные продукты определялась на основе принципа ■максимальной полезности, так что можно считать, что Вальрас дедуцирует функции опроса (III.2.4) из моделей равновесия потребления, но в явном виде последнее обстоятельство в итоговой модели не выражается.

    Наконец, производственные условия задаются Вальрасом матрицей

    Л=КН>

    т. е. он не рассматривает возможность взаимозаменяемости ресурсов в процессе производства.

    Последние два ограничения модели Вальраса были сняты Дж. Хиксом и Р. Алленом, которые построили модель общего экономического равновесия, введя в нее дополнительные переменные по сравнению с моделью Вальраса *.

    Предпосылки модели Хикса — Аллена сводятся к следующему108. Берется замкнутая экономическая система с п участниками .производства, обмена и потребления и т товарами, производимыми и потребляемыми в течение всего рассматриваемого периода. На начало периода каждый из них обладает некоторым запасом благ. Каждому потребителю сопоставлена функция порядковой полезности. Производство ведется N фирмами, для каждой из которых задана производственная функция. Общая .прибыль /? для всей системы распределяется между предпринимателями в некоторой пропорции с коэффициентами пропорциональности Яг, так что 1-япредприниматель получает прибыль в размере щН. Предполагается, чтб 2я* = 1, и если Ь-е лицо не является предпринимателем, то яг=0. Неизвестными являются объемы производства или потребления х^(г=1, ..., т; г= 1, ..., п) и цены Рг(1 = 1, ..., т). Цена одного товара принимается равной 1, например рт= 1. Система, описывающая состояние общего равновесия,' содержит следующие три группы уравнений: первая группа получается из условий максимума полезности для каждого потребителя при ограничениях на размер его дохода; вторая группа— из условия максимума прибыли для каждого предпринимателя при ограничении на характер и размер его выпуска, накладываемом функцией производства; в третью группу входят уравнения, выражающие равенство опроса и предложения по всей рассматриваемой номенклатуре товаров и условия образования прибыли как разности между ценой продажи и ценой покупки.

    Число неизвестных в модели равно числу уравнений. Нетрудно убедиться, что данная модель представляет определенную комбинацию тех моделей частного равновесия, которые рассматривались ранее. Но это не просто механическое объединение, оно приводит к новым выводам. Прежде всего уравнения первой группы превращают принцип «максимума полезности» в в основной принцип обмена. Поскольку множество включает все товары, то сюда попадают и предметы потребления, и средства производства (в том числе и земля), и даже рабочая сила. В модели каждый 1-й потребитель «взвешивает» предпочтительность наборов из всех товаров, обращающихся на рынке. Если функция предпочтения по отношению к предметам потребления и имеет определенный смысл, то в отношении всей товарной массы ее /просто не существует. Действительно, согласно определенной таким путем функции предпочтения, каждый рабочий сопоставляет затраты своего труда с полезным эффектом от предметов потребления, которые он получит в обмен на труд.

    Такой обмен действительно имеет место: рабочей силе может быть сопоставлен определенный набор предметов потребления, стоимость которых составляет эквивалент ее дохода. Но принцип этого обмена, основа его, определена совершенно неверно: то сопоставление, которое производит рынок через функции предпочтения, становится прерогативой самих участников обмена непосредственно. Иными словами, то, что в известной степени справедливо для спроса на предметы потребления, автоматически переносится и на предложение, между тем как товар не имеет никакой непосредственной полезности и не является предметом выбора. Поэтому в Модели общего равновесия буржуазная политическая экономия возвращается в общем и делом к старым идеям полезности: в основе обмена лежит субъективная полезность (субъективная шкала предпочтений). Меноваястоимость товаров отражает не затраты труда, а полезность !.

    Система уравнений второй группы трансформирует и сферу действия принципа предельной производительности: из теории спроса на факторы производства последняя превращается в теорию распределения доходов между отдельными классами. Цены факторов производства приравниваются к основным доходам капиталистического общества: заработной плате, ренте, проценту, и устанавливается пропорциональность последних их «предельным производительностям». Например, А. Картер пишет: «Теория предельной производительности является теорией заработной платы для всей экономики, а для отдельной фирмы она представляет теорию занятости»109.

    Смешение натуральных и стоимостных величин в подобного рода моделях становится явным. Процесс образования стоимости целиком растворен в процессе труда как таковом, процесс распределения и перераспределения стоимости представлен как процесс обмена. К чему это приводит, лучше всего можно проиллюстрировать на таком виде дохода, как процент. Все факторы производства рассматриваются как товары и, следовательно, реализуются по ценам. Часть отдается в ссуду, и за них, кроме цены, должен быть выплачен предпринимателем определенный процент. Очевидно, «предельная производительность» и в этом и в другом случае будет одной и той же, а цены—разными, т. е. налицо еще одно противоречие. Это .противоречие чувствовал первый создатель модели общего равновесия Л. Вальрас, поэтому вслед за уравнениями производства и обмена он дал уравнения «капитализации», в которых пытался учесть разную природу «производительных услуг» как средств производства (товаров) и как «капиталов», приносящих определенный доход110. В модели Р. Аллена этот вопрос даже не поставлен.

    Еще более противоречива модель общего экономического равновесия с точки зрения условий образования предпринимательской прибыли. Ранее было показано, что на основе теории предельной производительности нельзя объяснить существование прибыли. И в модели общего равновесия ее величину приходится задавать извне: либо, в виде наперед заданной величины111, либо в виде заранее определенной доли каждого предпринимателя (я*) от совокупной прибыли, величина которой неизвестна. И в то!М и в другом случае прибыль трактуется как разность между ценой продажи и ценой покупки товара.

    Следовательно', объяснение прибыли может быть только одно: предприниматель, выходя на рынок, повышает цену товара, т. е. прибыль возникает в обмене. Но по условиям обмена она невозможна: на рынке предприниматель такой же продавец, как и любой другой поставщик товара, для которых предусматривается Пг = 0. В производстве прибыль тоже не может возникнуть, так как в модели рассматривается лишь процесс труда, а не процесс создания стоимости; кроме того, теория предельной производительности предполагает полное возмещение в цене каждого фактора «стоимости» произведенного им продукта, и в этих условиях для прибыли нет места.

    Каким же образом оказываются известны соответствующие яь т. е. распределение совокупной прибыли между отдельными предпринимателями? Это распределение в действительности есть результат конкуренции, в модели же оно составляет ее исходный пункт. Поэтому модель «работает» в обратном направлении по сравнению с реальным процессом производства, обмена и распределения. Это, естественно1, и определяет возможность равновесия: поскольку оптимальные решения предпринимателей подгоняются под заранее неизвестный результат (я*=сопз1), то последние «не будут разочарованы», разорение отдельных из них в результате конкуренции заранее исключено.

    Основной источник указанных .противоречий лежит в объединении специфического «фактора производства» — рабочей силы со всеми остальными факторами, в смешении труда и условий его приложения. Только рабочая сила является источником вновь произведенной стоимости, из которой образуются все доходы отдельных классов.

    Наконец, не отвечает действительности и предпосылка о полной воспроизводимости всех ресурсов, включая землю и труд, тем более что модель носит статический характер.

    Таким образом, известная осторожность, с которой Р. Аллен сам оценивает возможность соответствия моделей общего равновесия действительности, является более чем оправданной. Он отмечает: «Опасность заключается в том, что анализ может стать настолько общим, что' он будет совершенно бесплодным»112. Это действительно так. В общем виде модель погашает все специфические категории капиталистического производства, игнорируя совершенно и такой его неизбежный признак, как наличие безработицы. Одновременно она воспроизводит в математической интерпретации весь теоретический арсенал буржуазной экономии. Это абстрактная картина абстрактного производства и обмена, и только требование максимума прибыли еще выдает ее капиталистическую природу. В ряде моделей, особенно основанных на использовании аппарата математического программирования, исчезает и эта связь с капиталистической почвой.

    Особое место в классе моделей общего экономического равновесия представляют модели роста, экономической динамики. Их можно условно подразделить на две группы:    1)    макроэкономические модели,

    использующие агрегатные переменные макроэкономических производственных функций, либо переменные кейнсианской доктрины (сбережение, потребление инвестиции в целом) 113 и 2) микроэкономические модели. Последние мы относим к микроэкономическим не по предмету их исследования, которым является также народное хозяйство, а по входящим в них структурным единицам — множество фирм (способов производства), множество потребителей и т. д. Их ядром является до настоящего времени известная модель расширяющейся экономики Дж. Неймана, которая, несмотря на ряд упрощающих предпосылок, имела большое значение в .развитии математической экономии с точки зрения методологии рассмотрения подобного класса моделей. В частности, она была обобщена в ряде так называемых магистральных теорем, которые, оставаясь и по настоящее время в основном областью математики, в то же время позволяют надеяться на получение интересных экономических результатов, в частности стационарных траекторий экономического развития, инвариантных по отношению к выбранному критерию оптимальности.

    3. СТРУКТУРА ЦЕНЫ

    РАВНОВЕСИЯ

    Модели общего экономического равновесия претендуют прежде всего' на описание механизма ценообразования. Поэтому особый интерес представляет анализ структуры цены равновесия в моделях. Возможность определения цены исходя из моделей, в которых число уравнений равно числу неизвестных (часть которых — цены), еще ничего не говорит о механизме ценообразования. Действительно, проще всего построить для определения цен следующую систему уравнений:

    Р1 = Р1 (Р, Р%, ■ ■ ■ . Р-1-1. Р1± 1. • • • > Рт), *-=    2,    .    ГП,

    (III. 3.1)

    где рг — цена на /-й товар. В этой системе нет ничего ошибочного: действительно, цена каждого товара зависит от цен других товаров. Систему уравнений можно расширить:

    Рг Р1-1, Р1+1, • • • , Рт),

    (III. 3.2)

    ^/(/^1» • • • > Рт), ^    2,..., т,

    дополнив ее уравнениями опроса (через Хг обозначен опрос на /-й товар). И такая взаимозависимость справедлива: цены зависят от цен и от спроса, а опрос в свою очередь определяется ценами.

    Дело, очевидно, в степени раскрытия соответствующих взаимозависимостей. Буржуазная математическая экономия создала множество моделей ценообразования на основе теории опроса и предложения, издержек производства, и часть из них представляет интерес, поскольку раскрывает реальные экономические соотношения. Но буржуазные теоретики старательно обходят вопрос о связи цен со стоимостью, с затратами труда. «Теория цены,— писал в свое время шведский экономист Г. Кассель, — занимается,., только формами тех функций, в которых выражается зависимость спроса от цен всех различных товаров. Как только мы принимаем во внимание такие функции спроса, мы вынуждены... учитывать соответствующее повышение спроса на определенный товар вследствие небольшого понижения его цены» К

    Соотношение цены — опрос —предложение показывает только форму проявления закона стоимости. Вопрос о том, будет ли достигнута цена равновесия и насколько устойчиво состояние равновесия, определяется общим положением капиталистического производства в данный момент, т. е. в том числе и фазой цикла. Анализ, который проведен в работах буржуазных экономистов по вопросу об устойчивости цены равновесия спроса и предложения, наглядно демонстрирует это. Так, в своей работе об экономической динамике

    У. Баумоль сводит возможные случаи колебания цен к следующим четырем вариантам: 1) цена совпадает с ценой равновесия спроса и предложениями механизм колебаний последних всегда возвращает цену в положение равновесия; 2) цена движется по направлению к цене равновесия, но никогда не достигает его; 2) цена движется по направлению к цене равновесия, проходит через состояние равновесия и затем удаляется от него; 4) цена никогда не достигает точки равновесия спроса и предложения, а движется в противоположном направлении»114.

    Очевидно, все эти случаи действительно имеют место п>ри капитализме, но характер движения цены различен в зависимости от'спроса и предложения потому, что соотношения последних по-разному складываются в различные фазы капиталистического цикла.

    Ввиду взаимного влияния цен, опроса и предложения условия устойчивого равновесия для цены как функции спроса и предложения («условия Маршалла») и условия устойчивого равновесия для спроса и предложения как функции цены («условия Вальраса») могут оказаться несовместимыми: равновесие устойчиво по отношению к колебаниям цены, но неустойчиво по отношению к колебаниям опроса и предложениями наоборот115.

    Кроме того1, все положения об устойчивой цене равновесия базируются прежде всего на понятии «чистой» или «совершенной» конкуренции, предпосылка которой, как уже было показано, настолько далека от действительности, что фактически от конкуренции не остается ничего, кроме наименования. Предпосылка «совершенной» конкуренции решает вопрос о реализации товаров на рынке однозначно: рынок поглощает весь объем товаров, который поставляют на него отдельные предприниматели, и каждый из них имеет одинаковый шанс реализовать свой товар, независимо от индивидуальных издержек производства. Характерно, что любой отход от предпосылки «чистой» конкуренции приводит к тому, что состояние равновесия становится невозможным. Например, буржуазная математическая экономия до сих пор не могла решить, каков будет уровень цены, если на рынке действуют два независимых конкурента (дуополисты).

    Таким образом, анализ цены лишь как функции опроса и предложения недостаточен, поскольку он затрагивает поверхность рыночных отношений. Только на базе трудовой теории стоимости может быть правильно определена структура цены равновесия. При равенстве опроса и предложения цена равновесия имеет следующее стоимостное содержание: 1) либо цена соответствует стоимости для условий простого товарного производства, т. е. цена пропорциональна стоимости; 2) либо цена непропорциональна стоимости, но представляет ее превращенную форму, так что сумма цен совпадает с суммой стоимостей.

    Для буржуазной политической экономии цена равновесия— это цена, равная издержкам производства. Такое понимание структуры цены лежит и в уравнениях для определения цен с помощью модели затраты — выпуск В. Леонтьева, являющейся наиболее простым вариантом моделей общего экономического равновесия. Как открытая, так и закрытая модели Леонтьева включают группу уравнений для определения цен

    Р1=^а1}рр / = 1,2,(III. 3.3)

    где ац — заданные технологические коэффициенты расхода /-го фактора и продукта на единицу /-го, а Рэ — цена факторов и продуктов. Разница между закрытой и открытой моделями с точки зрения условий ценообразования состоит в следующем: в первом случае ставка заработной платы считается заданной, во втором — она находится из решения модели.

    Такая структура цены равновесия маскирует нетрудовые доходы капиталистического способа производства, в первую очередь прибыль как превращенную форму прибавочной стоимости. Цены в модели такого рода отражают техническую возможность производства, но они ничего не говорят о капиталистической сущности механизма ценообразования и об источнике прибавочной стоимости. То и другое требует построения системы уравнений, которая бы правильно определяла структуру цены и показала бы связь цены со стоимостью. С этой целью могут быть использованы известные уравнения полных затрат труда на производство продукции.

    Обозначим: и — полные затраты простого абстрактного труда на производство единицы /-го товара (/=1, 2, ..., /г); ац — данный коэффициент расхода /-го продукта на единицу /-го (/, /=1, 2, ..., /г); и8 — прямые затраты труда 5-го вида (квалификации и специализации) на производство единицы /-го продукта; — нормативный коэффициент перевода конкретного труда в абстрактный, т. е. редукции труда. Уравнения полных затрат абстрактного труда на производство

    1-го продукта как основы стоимости составят следующую систему:

    =    ^'«5’    /=1,2,...,    п. (III. 3. 4)

    У    *

    Вторая группа слагаемых в каждом уравнении может быть конкретизирована, а именно пусть — вектор реальной заработной платы, компоненты которого суть объемы предметов потребления, входящих в набор жизненных средств и представляющих эквивалент стоимости рабочей силы вида 5, расходуемой за 1 час труда (ясно, что Ь^8 = 0 для средств производства и предметов роскоши).

    Необходимый труд может быть представлен:

    1. 2,..., п, (III. 3.5)

    прибавочный труд:

    ^1 = ^ IхА5    1, 2, . . . ,

    5    5,У

    норма прибавочной стоимости:

    < = •    *    ,    /= 1, 2,... , Л. (III. 3. 6)

    /л О )5443

    *.У

    Выделив из всей массы товар, играющий роль всеобщего эквивалента, например золото (допустим, что это первый товар), можно задать меновые отношения между товарами из значений:

    Л=1. Рг=-у-’---’ Рп== ~т~ .

    ч    ч

    т. е. определить цену как денежное выражение стоимости.

    Сущность всеобщего эквивалента состоит в том, что вся товарная масса приравнивается к некоторому количеству денег в их материальном весовом содержа-

    п

    нии, т. е. 2 ргХг должна быть равна хи где х=(хи ..., Хп)—вектор объемов .производства товаров. Очевид-

    но, что такое 'равенство выполнимо: лишь при достаточной скорости обращения денег, т. е.

    п

    2 Р1*1

    хх=‘^-,    (III. 3.7)

    (X

    где а — скорость обращения денег, или

    0*1=2 А**-    (III. 3.8)

    1=2

    И левая и правая части этого равенства представляют собой сумму стоимостей, созданных в производстве, но выраженную в разной мере. Левая часть определяет ее как количество золота, необходимого для бесперебойной с точки зрения условий обмена циркуляции товаров, в правой же части стоит сумма цен, пропорциональных затратам труда. Сумма стоимостей всегда является суммой цен, но цен, пропорциональных общественно необходимым затратам труда на производство денежной единицы.

    Теперь выражение необходимого труда в производстве единицы 1-то продукта может быть представлено:

    где к8 — ставка заработной платы за единицу труда вида 5, причем

    Л,=2^.^, 8=1,..., ш, (III. 3.9)

    а прибавочная стоимость:

    т * = '%(?* —    (III. 3.10)

    где    — — денежная оценка коэффициента перево-

    к

    да конкретного труда в абстрактный. Нетрудно видеть, что необходимыми условиями существования прибавочной стоимости являются условия:

    р1 ^    Ь    ^    1 , • • • ,

    к3<^Ь]8р;, 5=1,..., га.    (III. 3. 11)

    /

    Ценами равновесия капитализма свободной конкуренции являются цены производства, обеспечивающие равенство нормы прибыли на затрачиваемый капитал вю всех отраслях производства (или равенство прибыли на издержки производства в предположении, что авансируемый капитал равен расходуемому). Эта система цен может быть определена из системы уравнений, которую можно описать следующим образом.

    Обозначим:    рг    — цена производства 1-то товара

    (*=1, п) йг — ссудный капитал, занятый в производстве единицы 7-го товара (*=1,    п)    г — норма

    процента; у — общая норма прибыли. Остальные обозначения прежние. Тогда уравнение цен производства для всех товаров, кроме денег:

    2    (1    Н~у)>    *— 2,..., п»

    Рь = а1 + Г+

    (III. 3.12)

    уравнение цены производства для производства денежного материала:

    (

    У    *    /

    уравнение, выражающее равенство суммы цен и суммы стоимостей:

    2^=2^    (Ш. 3.14)

    У“2    У-2

    уравнение величины заработной платы:

    5=1,..., тп. (III.3.15)

    У=2

    Система состоит из пг + пЛ-1 уравнения и содержит т--п+ неизвестных: цены всех товаров (кроме денег), норму процента, норму прибыли и ставки заработной ллаты.

    Очевидно, что равенство (III.3.14) справедливо не только для суммы цен в условиях капитализма свободной конкуренции, но представляет собой необходимое условие реализации для товарного производства вообще, являясь показателем соответствия цен стоимостям на народнохозяйственном уровне.

    Со времени выхода в свет III тома «Капитала» К. Маркса в буржуазной экономической литературе не прекращаются попытки доказать «противоречивость», «несогласованность» отдельных положений марксистской теории стоимости. Прежде всего эти попытки связаны с учением К. Маркса о цене производства как превращенной форме стоимости или с так называемой проблемой трансформации!. Начиная со статей Е. Бем-Баверка ,и Л. Борткевича, марксистское учение о стоимости объявляется «метафизической конструкцией», не имеющей отношения к процессу ценообразования Основными доводами при этом служат: 1) всегда можно построить модель ценообразования, не прибегая к построению уравнений для определения стоимости, а основываясь только на функциях спроса и предложения и технологических условиях производства; 2) теория стоимости отражает «однородную экономику», в которой единственным ограниченным видом ресурса является труд; 3) если в производстве занято много ресурсов, то всегда формально можно выразить все цены в «абсолютных» (натуральных) затратах любого вида ресурса и не обязательно труда.

    Приведем характерное высказывание. П. Самуэльсон, рассматривая теорию стоимости и дифференциальной ренты Д. Рикардо с позиций современных моделей равновесия, пишет: «...трудовая теория стоимости является теорией общего равновесия для специального случая, когда предполагают, что не учитываются затраты земли и капитала. Значение этой классической теории состоит не в подчеркивании реальных издержек производства и затрат труда116 и не -в метафизическом стремлении к определению «абсолютного мерила стоимости»117. Значение трудовой теории стоимости он видит в том, что она позволяет делать предсказания относительно цен, исходя из учета одной технологии производства в той мере, в которой не учитывается влияние спроса на цены. Что касается «абсолютного мерила» стоимости, то Самуэльсон сводит его не к затратам труда, а к затратам земли как фактора производства. Отсюда видно, что он, как и большинство буржуазных экономистов, не проводит разницы между спецификой «факторов производства» — рабочей силы и вещных ресурсов производства. Замечания Самуэльсона верны только в одном отношении: определение цен, равных (пропорциональных) стоимости или ценам производства как превращенной форме стоимости, может быть дано только при условии, что спрос равен предложению. За пределами этого условия цены отклоняются от стоимости.

    Характерно, что математические модели, созданные самими буржуазными экономистами для решения «проблемы трансформации» стоимостей в цены производства, в общем и целом, если не рассматривать различных оговорок, связанных с предубеждением относительно марксистской теории стоимости, подтверждают выводы Маркса. Проанализируем некоторые из этих моделей.

    Д. Винтерииц, рассматривая этот вопрос для случая трех подразделений общественного воспроизводства (производство средств производства, предметов потребления и предметов роскоши для капиталистов), которым занимался еще Л. Борткевич, пришел в отличие от последнего к выводу, что система уравнений для решения «проблемы трансформации» может быть построена, если в качестве одного из уравнений выступает равенство суммы цен сумме стоимостей. В отличие от большинства буржуазных экономистов он считал, что это равенство имеет ясный экономический смысл: «Сумма цен изменяется тогда и постольку, поскольку меняется количество [трудо]часов, необходимых для производства совокупного продукта, или стоимости денежного материала» К

    Ф. Ситон использовал для решения «проблемы трансформации» стоимости в цену следующие уравнения межотраслевого баланса118. Если Хц — стоимость,

    произведенная в отрасли I и используемая в качестве издержек производства в отрасли / за вычетом той части и стоимости 1-й отрасли, которая используется для потребления капиталистов и для инвестиций, 5* — прибавочная стоимость, созданная в отрасли I, а% — вся стоимость, созданная в отрасли I, то

    ^1] ~^1==    ^ !>•••>

    (III. 3.16)

    у = 1,..., п.

    Далее Ситон вводит множители, показывающие отклонение цен от стоимости, если на единицу издержек производства в каждой отрасли падает равная прибыль я. Если эти множители обозначить через ри 1=1, ..., /г, то цены производства равны а*/?*.

    Считая, что все стоимостные величины известны и известна общая норма прибыли я, Ситон строит следующую систему уравнений для определения рс

    ^хир1=ра)рр /=1(III. 3.17)

    где р=1 —я.

    Таким образом, если известны межотраслевые потоки, стоимости хц и общая норма прибыли я, то от стоимостной системы (III.3.16) можно перейти к системе цен производства (III.3.17) и выразить множители Ри и следовательно, и цены производства через стоимость. Неопределенной остается норма» прибыли я, но, переходя затем к трем подразделениям общественного воспроизводства и полагая, что масса прибавочной стоимости равна совокупной прибыли, Ситон определяет и эту величину. Из «трехотраслевого» анализа он делает вывод, что рг> тогда, и только тогда, когда органическое строение капитала в ь-й отрасли выше среднего, т. е. приходит к известному выводу Маркса.

    В совместной статье Ф. Ситона и М. Моришимы вопрос рассматривается в обратной плоскости К Основываясь также на уравнениях межотраслевого баланса, они стремятся дедуцировать стоимостную систему из системы текущих цен, анализируя одновременно две балансовые системы.

    I—система в текущих ценах

    3

    + ^ + =

    I

    I, у=1,, п

    II—система в „стоимостных ценах"

    3

    I

    /, у=1,... , п,


    где и гтгу — объемы промежуточного продукта в соответствующих ценах; и ф*— объемы конеч-ного продукта в соответствующих ценах; V] и — доход, выплаченный в форме заработной платы (при соответствующих ценах); 8^ и ст,- — чистый доход в соответствующих ценах; хюх и го г— объемы валового продукта.

    Общими для обеих систем являются коэффициенты

    сч = —=^~, *у=1(III. 3.19)

    * ЧЮI    ЧЮ[

    которые показывают долю 1-й продукции, используемую в производстве /-го продукта, и, как известно, не зависят от системы цен. Поскольку считается, что система I в текущих ценах определена, то, исчислив сц в показателях этой системы, можно затем использовать их для построения системы II. А именно

    с /    4~    ^у    Ч~0 / — ^у»    *—1,•••,/&• (III.3.20)

    /

    Остается элиминировать неизвестные V] и ст,-. Вводится единая норма эксплуатации т а продукция отрасли I связывается с заработной платой отрасли / коэффициентами:

    а,-. = —==2-, I, У = 1,..., п. (III. 3.21)

    Окончательно получается система относительно неизвестных

    1,..., л);

    ^0/-1-РТт') ^^1)у = 1,...,л- (Ш.3.22)

    Таким образом, по мнению авторов, любая система цен может быть трансформирована в систему «стоимостей» при принятых ими предпосылках. В частности, это демонстрируется далее для случая, когда система I выражена в ценах производства. Анализируя этот случай, они получают два вывода: норма прибыли всегда меньше нормы прибавочной стоимости; с ростом органического строения капитала норма прибыли падает.

    Н. Окиши рассматривает параллельно две системы уравнений: 1) уравнения для «стоимостных цен» типа (III.3.4—III.3.6), но с учетом затрат уже редуцированного однородного труда на производство единицы продукта; 2) уравнения для цен производства типа (111.3.12) с той лишь разницей, что в составе издержек производства не фигурирует ссудный капитал !.

    Из этого сравнения он делает следующие выводы:

    а) рост общего уровня заработной платы понижает норму прибыли; б) оплачиваемый труд всегда меньше общего количества труда, идущего на производство единицы продукции; в) цены производства всех товаров пропорциональны стоимостям тогда, и только тогда, когда органическое строение капитала одинаковое во всех отраслях.

    Из приведенного перечня работ, посвященных связи между стоимостью и ценой производства119, видно, что соответствующие модели приводят с неизбежностью к тем или иным марксистским выводам. Общим недостатком этих работ является то, что их авторы рассматривают «проблему трансформации» стоимости в цену скорее как некоторую логическую задачу, чем слепок с реальных хозяйственных процессов. Второй недостаток этих работ состоит в выхватывании из марксистского учения о соотношении стоимости, цены производства и рыночных цен отдельных положений в качестве предпосылок и получения в связи с этим лишь отдельных выводов, следующих из теории Маркса.

    В уже упоминавшейся статье Ф. Ситон отмечает, что разные экономисты применяли разные приемы для определения не только относительной, но и абсолютной системы цен (т. е. их уровня в выбранном масштабе измерения). Он рассматривает три таких вывода: цену одного товара принимают за единицу, тогда все остальные цены выражаются относительно количества этого товара в натуральном измерении, т. е. последний принимает форму всеобщего эквивалента; 2) полагают сумму цен равной сумме стоимостей, как, например, это делал при решении «проблемы трансформации» Д. Винтерниц; 3) предполагают, что масса прибавочной стоимости равна суммарной прибыли. Это равенство использует и сам Ф. Ситон.

    Этот перечень Ф. Ситон заключает следующим замечанием: «Кажется, что не существует объективной основы для выбора определенного постулата, имеющего преимущество перед остальными, и с этой точки зрения можно сказать, что задача трансформации не получает полного решения» *. Последнее совершенно справедливо, ибо в действительности, согласно трудовой теории стоимости Маркса, все три условия должны осуществляться одновременно.

    Третьим недостатком всех этих попыток является игнорирование проблемы редукции труда. Исключение составляет Н. Окиши, который систему уравнений (III.3.4) дополняет еще одной системой уравнений для определения коэффициентов редукции ц8($=1, пг)у принимая, что для простого труда (для определенности труда т-го вида) 1лт=1. Эта система уравнений строится им на основе предположения, что рабочий в течение всего своего120 участия -в процессе производства создает стоимость, равную затратам труда на его

    подго