Юридические исследования - США в Международно-валютной финансовой системе. Ю.И. Бобраков, М.А. Портной, Горбунов С.В. -

На главную >>>

Иные околоюридические дисциплины: США в Международно-валютной финансовой системе. Ю.И. Бобраков, М.А. Портной, Горбунов С.В.


    В монографии исследуются основные факторы, определяющие положение США в международной валютно-финансовой системе, раскрывается механизм взаимодействия финансового рынка США и мирового финансового рынка, показаны противоречивый процесс их сращивания и истоки столкновений интересов США и других капиталистических стран в этой сфере. Рассматриваются процессы, связанные с глубокими структурными сдвигами в международном движении капиталов, которые произошли в 80-х годах. Для экономистов, международников, преподавателей, аспирантов, студентов.



    ИНСТИТУТ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ АМЕРИКИ И КАНАДЫ

    С. В. ГОРБУНОВ

    США

    В МЕЖДУНАРОДНОЙ ВАЛЮТНО-ФИНАНСОВОЙ СИСТЕМЕ

    Ответственный редактор

    доктор экономических наук профессор Н.П. Шмелев

    МОСКВА "НАУКА" 1989

    Рецензенты:

    ББК 65.88

    С67


    кандидат экономических наук Ю.И. Бобраков, кандидат экономических наук М.А. Портной

    Горбунов С.В.

    США в международной валютно-финансовой системе. - М.: Наука, 1989. - 141 С. 15ВИ 5-02-010746-8

    В монографии исследуются основные факторы, определяющие положение США в международной валютно-финансовой системе, раскрывается механизм взаимодействия финансового рынка США и мирового финансового рынка, показаны противоречивый процесс их сращивания и истоки столкновений интересов США и других капиталистических стран в этой сфере. Рассматриваются процессы, связанные с глубокими структурными сдвигами в международном движении капиталов, которые произошли в 80-х годах.

    Для экономистов, международников, преподавателей, аспирантов, студентов.

    Г ОбОЩОООрО-174 50^. д0П. 042(02)-89

    13ВЫ 5-02-010746-8

    ББК 65.88

    (1Г) Издательство "наука", 1989


    За последние десятилетие в валютно-финансовой сфере капитализма произошли качественные, кардинальные изменения. Они обусловлены прежде всего углублением интернационализации хозяйственной жизни, интенсивным выходом процессов концентрации и централизации производства и капитала за национальные рамки, что привело к существенным сдвигам в международном денежном обращении. Валютно-финансовая сфера из простого посредника при осуществлении внешнеэкономических операций превращается в важный самостоятельный фактор механизма капиталистического воспроизводства, от которого значительно зависит внешнеэкономическое положение отдельных стран, структура международных товарных потоков, направления и объем движения финансовых средств, общая ситуация в мировом капиталистическом хозяйстве, сами формы и глубина процесса интернационализации. Международные платежные и расчетные отношения находятся на переднем крае этого процесса.

    Развитие валютно-финансовой сферы на протяжении большей части XX в. теснейшим обраэом связано с США, которые находятся в центре капиталистического платежного механизма. Американский доллар до сих пор прочно удерживает позиции главного расчетного и платежного средства капитализма. Валютная и финансовая политика Вашингтона выступает в числе одного из основных факторов, формирующих механизм международных расчетов и платежей. Вместе с тем американская экономика испытывает на себе возрастающее влияние со оторовы процессов, протекающих на мировых финансовых рынках. С конца 70-х - начала 80-х годов эта взаимозависимость переходит на качественно новую ступень. Это связано с тем, что в отличие от первых послевоенных десятилетий нормальное экономическое развитие страны уже просто невозможно без активного участия в международном разделении труда. Причем, параллельно с общим повышением удельного веса внешнеэкономической сферы происходят и значительные изменения в структуре международного обмена.

    Усиление интеграции американской экономики в мировое капиталистическое хозяйство, которое в настоящее время переживает период серьезных качественных сдвигов, совпало по времени с определенной стабилизацией общих экономических позиций США, с переходом американских монополий в наступление на своих основных конкурентов. Соединенные Штаты настойчиво пытаются поставить на службу своим интересам междуна-

    з

    родные экономические связи, использовать с наибольшей выгодой для себя возрастание экономической взаимозависимости. Мощным рычагом здесь выступают манипуляции в валютно-финансовой сфере, которые стали важнейшим компонентом глобальной стратегии американского империализма, направленной на укрепление его позиций в капиталистическом мире.

    В целом, происходящие в значительной степени под влиянием США сдвиги в валютно-финансовой сфере оказывают все более масштабное воздействие на общую экономическую, а зачастую и политическую ситуацию в капиталистическом мире. Причем характер подобного воздействия в современных условиях сильно отличается от существовавшего в первые послевоенные десятилетия.

    Вопросы функционирования валютной системы современного капитализма нашли достаточно широкое отражение в трудах советских ученых. Учитывая особое положение доллара, представляется естественным, что практически каждый автор, выступавший по валютным проблемам, в той или иной степени затрагивал роль США в данной области. Однако до сих пор не было работы, в которой эта роль США в современных условиях была бы всесторонне, комплексно исследована. Центральное место, принадлежащее Соединенным Штатам*в капиталистической валютной системе, заметная трансформация этого положения в последние десятилетия все настоятельнее требуют проведения такого анализа.

    Отметим также, что в 80-х годах в международных расчетных и платежных отношениях капиталистических стран четко обозначились качественно новые тенденции, которые пока не нашли достаточного теоретического осмысления. Главным здесь является прогрессирующее слияние международного и национальных финансовых рынков, переход этого процесса на новый уровень, что ощутимо отражается не только на характере функционирования валютно-финансовой сферы, но и на общей ситуации в мировом капиталистическом хозяйстве.

    Исследование проблем валютно-финансовых отношений капитализма имеет не только теоретическое, но и большое практическое значение.

    На ХХУП съезде КПСС отмечалось, что с новыми задачами в области экономического развития страны "необходимо теснее связать и нашу внешнеэкономическую деятельность. Подход к взаимовыгодным экономическим сзяэям должен быть крупномасштабным, обращенным в будущее1'1 • Такой подход к внешнеэкономическим связям предполагает, помимо прочего, дальнейшее развитие финансово-кредитных отношений с капиталистическими странами. Поэтому правильная оценка долгосрочных тенденций в капиталистическом платежном механизме приобретает все более важное значение для внешнеэкономической политики Советского Союза, позволяя с наибольшей эффективностью использовать валютные и материальные средства.

    В то же время важность изучения международных финансов уже не ограничивается возможностью использования полученных результатов для

    совершенствования повседневной практики международных расчетов Советского Союза, хотя и эта сторона вопроса, безусловно, очень важна. Начавшаяся перестройка советской экономики на принципах полного хозрасчета, выдвижение на первый план экономических методов управления хозяйством как необходимую составную часть должны включать и коренное совершенствование всего комплекса валютно-финансовых отношений СССР. Этого требует не только, а возможно, и не столько, дальнейшее развитие внешнеэкономических связей как таковых, сколько необходимость повышения эффективности нашей экономики в целом. Балютно-финан-совые отношения призваны обеспечить эффективную связь советской экономики с мировым рынком, служить одним из важных элементов перестройки нашего народного хозяйства в направлении, диктуемом потребностями научно-технической революции, всемирного разделения труда.

    Отметим также, что вопросы валюты и финансов ныне находятся в эпицентре межимпериалистических противоречий, во многом определяют остроту этих противоречий, формы их выражения, возможности ограниченного преодоления. В связи с этим возрастает важность учета данных вопросов при формировании и реализации внешнеполитической стратегии Советского Союза.

    Изучение современных международных валютно-финансовых отношений имеет и свой идеологический аспект. Отсюда необходимость аргументированной критики буржуазных точек зрения на международное денежное обращение, противопоставления им концепций, базирующихся на марк-оистско-ленинской методологии. Эти вопросы выходят на первый план всвязи с выдвижением на ХХУП съезде КПСС концепции всеобъемлющей системы международной безопасности. Одной из основ этой системы, как подчеркивалось на съезде, является экономическая безопасность. Важнейшей задачей для советских исследователей здесь становится не только показ тех пороков, которые присущи капиталистической валютной системе, разоблачение своекорыстной, эгоистической международной финансовой политики США, но и разработка взаимоприемлемой и реальной альтернативы современному валютному устройству.

    В книге, с учетом выводов советских и зарубежных исследователей, дается марксистско-ленинский анализ основных факторов, определяющих положение США в международной валютно-финансовой системе, прослеживается эволюция этого положения по мере изменения позиций страны в мировом капиталистическом хозяйстве, по мере трансформации общих условий капиталистического воспроизводства в связи с углублением интернационализации экономической жизни. Учитывая превращение внешнеэкономической сферы в необходимое условие хозяйственного развития и постоянное усиление взаимовлияния сфер обращения и производства, предпринята попытка рассмотреть поставленные проблемы в единстве с комплексом мирохозяйственных связей, с процессами, происходящими в экономике США, других капиталистических и развивающихся стран*, с основными особенностями их экономической политики.

    Глава 1

    ЭВОЛЮЦИЯ МИРОВЫХ ДЕНЕГ И АМЕРИКАНСКИЙ ДОЛЛАР

    Уже более полувека развитие капиталистической валютно-финансовой системы неразрывно связано с денежной единицей США. Американский доллар до сих пор прочно удерживает позиции главного расчетного и платежного средства в капиталистическом мире. В то же время эта связь не остается постоянной. Она изменяется под воздействием сдвигов, происходящих в мировом капиталистическом хозяйстве, вызванных этими процессами эволюции международных товарно-денежных отношений. Иначе говоря, положение доллара во многом определяется особенностями выполнения современными деньгами функции мировых денег.

    Исследование современной природы мировых денег, выявление направлений их эволюции невозможно без четкого уяснения основных положений, выдвинутых классиками марксизма-ленинизма по этому вопросу. В их трудах мы находим блестящее сочетание разработки общих, универсальных положений с анализом особенностей проявления экономических законов капитализма в конкретно-исторических условиях.

    В этом смысле центральным является открытый.К. Марксом закон стоимости, т.е. закон обмена эквивалентов. Причем реализация этого закона требует наличия мирового рынка, который является как предпосылкой, так и результатом капиталистического производства. "Капиталистическое производство, - указывал К. Маркс, - покоится на стоимости, или на развитии содержащегося в продукте труда как труда общественного. Но это возможно лишь на основе внешней торговли и мирового рынка1'1 • Подобное положение справедливо для любой фазы развития капитализма, поскольку выражает наиболее существенную особенность, внутренне присущую данному способу производства.

    Точно так же универсальное значение имеет вывод К. Маркса о том, что на мировом рынке производственные отношения в отличие от отдельных национальных хозяйств выступают не в какой-то локальной форме, а "в универсальной реальности"2.

    Соответственно на мировом рынке "товары развертывают свою стоимость универсально. Поэтому и самостоятельный образ их стоимости противостоит им здесь в качестве мировых денег"3. Товары, поступающие во внешнеторговый оборот, требуют для выражения своей стоимости не ло-

    кальных денежных форм, а такую их всеобщую форму, которая выражает на той или иной стадии развития капитализма затраты человеческого труда вообще, т.е. требуют универсального, всеобщего платежного средства. Исходя из такого понимания роли и значения мировых денег, К. Маркс приходит к выводу, что они функционируют как всеобщее средство платежа, всеобщее покупательное средство и "абсолютно общественная материализация богатства вообще (    •    Причем "функция

    средства платежа, средства, служащего для расчетов по международным балансам, преобладает"5.

    В условиях капитализма свободной конкуренции мировыми деньгами могло быть только золото. Желтый металл представлял собой всеобщую форму стоимости, одинаково приемлемую для всех товаропроизводителей независимо от их национальности. Обладая таким свойством, золото выступало как фактор сближения отдельных, весьма различных по структуре, уровню развития и относительно разобщенных национальных хозяйств, тем самым способствуя зарождению мирового рынка.

    Особое значение, как подчеркивал К. Маркс, золото имело при покрытии разрывов в международных платежах. Дело в том, что относительно слабое "сцепление" воспроизводственных систем отдельных стран в тот период требовало наличия внешнеэкономического равновесия, как непременного условия осуществления международного обмена. Это равновесие могло нарушаться лишь незначительно и на короткие периоды. К. Маркс считал, что "капиталистическое производство вообще не существует без внешней торговли. Но если предположить нормальное годичное воспроизводство в данных размерах, то этим уже предполагается, что внешняя торговля только замещает туземные изделия изделиями другой потребительной или натуральной формы..."6. Вот это замещение и могло происходить только посредством перелива золота между странами. В противном случае вполне реальными становились сбои в обороте капитала, подрыв международного обмена.

    Однако по мере того, как процесс интернационализации экономической жизни набирал силу, менялись и уоловия обмена на мировом рынке. Классики марксизма-ленинизма предостерегали от абсолютизации тех или иных конкретных особецностей капиталистического производства и обмена.

    В.И. Ленин отмечал, что "вопрос о внешней торговле или о внешнем рынке есть вопрос исторический, вопрос конкретных условий развития капитализма. •• в ту или другую эпоху"7.

    К концу XX в. эти условия коренным образом изменились, что, помимо прочего, выражается в интенсивном выходе процесса концентрации и централизации производства и капитала за национальные рамки. Расширенное воспроизводство капитала уже просто невозможно лишь в пределах отдельных, пусть даже крупных, государств, что со всей очевидностью продемонстрировало правоту К. Маркса, который еще в XIX в., т.е. в период, когда появились лишь первые признаки указанного процесса,

    пришел к выводу о том, что "тенденция к созданию мирового рынка дана непосредственно в самом понятии капитала. Всякий предел выступает как подлежащее преодолению ограничение"®•

    На современном этапе вое большее развитие получает транснациональный монополистический капитал, соединяющий силу монополий ведущих империалистических государств с колоссальными финансовыми возможностями международных банков. "Прямой результат капиталистической концентрации и интернационализации производства, - указывается в новой редакции Программы КПСС, - усиление транснациональных корпораций, извлекающих громадные прибыли за счет эксплуатации трудящихся в мировом масштабе"^. Поэтому мирохозяйственные процессы уже никак не являются чем-то второстепенным, вспомогательным, производным. Напротив, они становятся органической составной частью капиталистического воспроизводства, все теснее связывают между собой отдельные национальные экономики, усиливают их взаимозависимость, цементируют целостность мировой хозяйственной системы капитализма.

    Причем на данном этапе все более переплетаются не только денежная и товарная стадии оборота капитала, но и его центральное звено- производственная стадия. Формируется единый воспроизводственный механизм в масштабах капиталистического мира. Национально-государственное деление с точки зрения накопления капитала становится все более условным. "Возникает естественно вопрос, - писал по этому поводу В.И. Ленин, - где же граница между внутренним и внешним рынком? Взять политическую границу государства было бы слишком механическим решением, да и решение ли это? ... Подобные вопросы не имеют важного значения. Важно,то, что капитализм не может существовать и развиваться без постоянного расширения сферы своего господства..."1^. В современных условиях такой границы или границ в большинстве случаев уже просто не существует.

    Одним из следствий упрочения хозяйственных связей между государствами является ускоренное развитие международного кредита1. Достигнутый уровень обобществления производительных сил в границах капиталистического мира делает не только возможным, но и необходимым осуществление подавляющего объема международных операций на основе сделки ссуды. Значительные размеры приобретает и международное кредитование, непосредственно не связанное с конкретным внешнеторговым контрактом. Капиталистическое воспроизводство уже не только на уровне отдельных национальных хозяйств, но и в мировом масштабе всецело основывается на кредите. Кредитные отношения приобретают подлинно всеобщий характер.

    База развития международного кредита - растущая взаимозависимость национальных экономических систем, наличие постоянной и прочной связи

    между ними не только по линии обмена, но и самого производства. Такая связь обусловливает необходимость кредитных форм расчетов. Вместе с тем распространение таких форм само способствует усилению сцепления национальных воспроизводственных механизмов, ибо постоянно поддерживает и воспроизводит систему всесторонней долговой зависимости участников международного обмена, разорвать которую без неприемлемого ущерба как для должников, так и кредиторов уже просто невозможно.

    Тем самым создаются условия для непрерывной циркуляции в международном обороте разнообразных долговых обязательств - кредитных денег. Как и в границах отдельных национальных хозяйств, функция денег как средства платежа вытесняет функцию средства обращения. "В той мере, -указывал К. Маркс, - в какой развивается кредитное дело, а значит и основанное на меновой стоимости производство, та роль, которую играют деньги как средство платежа, будет усиливаться за счет их роли как средства обращения, как орудия купли и продажи1*11. Основой платежей и расчетов становятся кредитные деньги. "Кредитные деньги возникают непосредственно из функции денег как средства платежа, причем долговые обязательства за проданные товары, в свою очередь, начинают обращаться, перенося долговые требования с одного лица на другое**12. Здесь деньги, по определению К. Маркса, становятся "всеобщим товаром

    то

    долговых обязательств" .

    Подобные изменения в характере современного капиталистического обращения отмечались в работах А.В. Аникина, Л.Н. Красавиной, Г.Г. Ма-тюхина, Ю.В. Пашкуса, Д.В. Смыслова, В.М. Усоскина, А.А. Хандруева, ВоН. Шенаева и др.1 Например, А.В. Аникин отмечал: "Параллельная эволюция кредитной и денежной системы привела к тому, что единственными функционирующими деньгами стали кредитные деньги"15.

    Процесс превращения кредитных денег во всеобщий товар долговых обязательств и на мировом рынке, их превращения в универсальное, всеобщее платежное средство вне отдельных национальных хозяйств, т.е. в мировые деньги, занял весьма продолжительный период. Как представляется, в отличие от золота для этого требуется наличие' высокой степени всеобщности товарного производства в мировом хозяйстве, достаточно полной нивелировки экономических научно-технических потенциалов капиталистических стран, развитие в них однородных (но не одинаковых) экономических структур. Последнее непременно должно включать и унификацию финансовых систем. Только в таком случае создаются универсальные условия для международной циркуляции не связанных с золотом долговых обязательств независимо от их национальной принадлежности. (Здесь имеются в виду главным образом развитые капиталистические страны.)

    Становление такого платежного механизма, как показал весь ход развития капитализма, сопряжено с большими трудностями и сопровождается острейшими противоречиями. Потребность в новой форме мировых денег пробивала себе дорогу через многочисленные препятствия. Причем одним из основных препятствий являлся сам устаревший механиаы сальдирования международных платежей, который обладал значительной инерционностью. Суть проблемы заключалась в том, что все условия, требуемые для бесперебойного функционирования кредитных денег в качестве мировых, не могли возникнуть в рамках старой платежной системы. Отсутствие же этих условий лишало кредитные деньги универсальности, вызывало регулярные вспышки валютного кризиса. Речь прежде всего идет об отсутствии единого механизма неограниченной циркуляции кредитных денег в масштабах мирового капиталистического хозяйства или, другими словами, об отсутствии единого мирового финансового рынка. Его развитие, которое уже стало объективной необходимостью, тормозилось продолжением функционирования устаревшей формы мировых денег.

    Золото превращалось в искусственный ограничитель интеграции национальных финансовых систем, в тормоз интернационализации экономической жизни. Попытки продолжить сальдирование платежных балансов традиционным образом вступали во все более глубокое противоречие с потребностями капиталистического производства. Мировые деньги в форме золота из мощного рычага экономического сближения наций превращались в фактор подрыва единства воспроизводственного процесса, который в своем развитии далеко обогнал застывший платежный механизм. На практике это выражалось в постоянных лихорадках на валютных рынках, видимой причиной которых служила несбалансированность международных расчетов. Золото, хотя уже и косвенно,, препятствовало растущему (и необходимому) перемещению национального дохода через государственные границы, т.е. одностороннему перемещению стоимости без немедленной компенсации в форме встречного движения товаров и услуг.

    Такое несоответствие не могло сохраняться неопределенно долго. Оно было в известной степени устранено в результате жесточайших валютнофинансовых потрясений, финалом которых явилась отмена обратимости доллара в золото и переход к плавающим валютным курсам. Именно после указанных изменений, т.е. где-то к середине 70-х годов золото полностью утратило роль денежного товара и в сфере международных расчетов. В связи с этим автор согласен с С.II. Борисовым, отмечавшим, что "говорить об окончательном крахе золотого стандарта было бы преждевременно, пока имелся легальный канал для превращения бумажных валют в наличный металл, пусть даже -в такой урезанной и усложненной форме, какими были покупки золота на доллары через американское казначейство"1^.

    В последующий период одной из наиболее характерных особенностей международной экономической жизни становится стремительный рост внешней задолженности, что, на взгляд автора, является убедительным доказательством перестройки финансовой сферы в соответствии с достигнутым фактическим уровнем международного обобществления, что уже не сдерживалось искусственными ограничениями.

    Не менее важными представляются и происходящие ныне качественные

    изменения на капиталистических финансовых рынках. Подробное рассмот-ю

    рение этого вопроса будет дано в следующих разделах работы. Здесь же необходимо только отметить, что наметившаяся в настоящее время ускоренная интеграция национальных финансовых рынков, их фактическое слияние с международным значительно снижают барьеры, стоящие на пути международной циркуляции долговых обязательств. Сами же эти обязательства, независимо от национального происхождения, становятся все более однородными.

    Говоря о всеобщности международных кредитных отношений, нельзя обойти еще один крайне важный вопрос. Как известно, начало внедрения кредитных денег в международный платежный оборот - это не феномен сегодняшнего дня. Кредитные формы расчетов между государствами приобрели преобладающее значение еще в конце XIX в. Однако до самого последнего времени их вряд ли можно было определить как всеобщие. Ведь наряду с кредитными деньгами в международном обороте оставалось и золото. Конфликт между двумя формами мировых денег смягчался за счет активизации роли буржуазного государства в валютно-финансовой сфере. Отношения между национальными хозяйствами имели характер кредитных преимущественно лишь на межгосударственном, центральнобанковском уровне1^, так как государственные органы аккумулировали у себя значительную часть иностранных долговых обязательств. Только таким образом удавалось обеспечить их движение. Погашение этих обязательств частично производилось в золоте. Частный сектор, осуществляющий подавляющую часть расчетов, лишь в незначительной степени выступал в роли непосредственного международного кредитора или должника.

    Указанные конкретные особенности платежных отношений, свойственные начальному этапу международного внедрения национальных кредитных средств расчетов в качестве главной формы мировых денег, послужили, однако, основанием для поспешного общего вывода об усилении прямого вмешательства государства в валютно-финансовую сферу как единственно возможного условия существования этой формы мировых денег. Так,

    В.П. Казакевич считает, что "в современных условиях проблема потребности в международных деньгах предстает прежде всего как проблема, возникающая и решаемая на уровне государства.. ."1®.

    С течением времени, однако, производительным силам стало тесно в рамках такого механизма кредитования. Стихийно складывается, как уже отмечалось, единый мировой финансовый рынок, представляющий разветвленную сеть преимущественно частных финансовых институтов. Долговые обязательства начинают перемещаться в основном по частным каналам и тем самым превращаются в действительно всеобщее, универсальное международное платежное и расчетное средство.

    Вместе с тем, подчеркнем, что сказанное не означает абсолютного уменьшения роли государства. Скорее его функции изменяются: от непосредственного вмешательства и жесткой регламентации сферы международных расчетов к созданию и поддержанию общих условий их беслеребойно-

    го осуществления частным сектором, т.е. к созданию благоприятного климата для функционирования мировых денег в их кредитной форме.

    Результатом всех описанных процессов является превращение кредитных денег, никак не связанных с золотом, в единственную форму мировых денег. В итоге любая международная сделка купли-продажи (за исключением бартерных операций), вызывая поставку товара или услуги, не влечет^встречное движение эквивалента стоимости в вещной форме, который замещается долговым обязательством того или иного вида. Подобный характер расчетов при помощи кредитных денег открывает возможность значительного расширения разрывов в международных платежах как по объему, так и по времени, возможность все более масштабного перераспределения национального дохода в границах всего мирового капиталистического хозяйства.

    В таких условиях проблема окончательного урегулирования международных обязательств в ее классическом виде вообще теряет свое значение. На этом вопросе остановимся подробнее. Дело в том, что с отсутствием внешнеэкономического равновесия многими экономистами связывается сохранение (хотя и с определенными ограничениями) и в настоящее время золота в роли мировых денег. По мнению А.В. Аникина и Д.В. Смыслова, "трудно представить себе, как могут государственные органы стран Запада полностью избавиться от необходимости компенсировать стихийно возникающие разрывы в международных платежах с помощью такого средства окончательных расчетов, которое, будучи само продуктом труда, имело бы характер вещественного носителя стоимости... Сказанное выше приводит к выводу о том, что в обозримом будущем полное устранение золота из международного капиталистического валютного механизма вряд ли сможет стать действительностью"1^. Подобная позиция содержится и в индивидуальных публикациях названных авторов20. Во многом сходной точки зрения придерживаются В.П. Казакевич, Л.Н. Красавина,

    С.М. Никитин, В.М. Усоскин. Зачастую при этом сохранение монетарной роли золота в валютной сфере связывается с фактом наличия желтого металла в запасах центральных банков. Например, С.М. Никитин считает, что "и в наше время золото продолжает выполнять перечисленные К. Марксом функции мировых денег и поэтому находится в резервных фондах центральных банков капиталистических стран"22.

    По нашему мнению в современных условиях наличие международного экономического неравновесия уже нельзя однозначно считать аномалией. Напротив, само существование такого неравновесия определяется потребностями развития производства, тесно интегрированного в международном плане. Поэтому регулярное и значительное покрытие разрывов в платежах деньгами-товаром явилось бы непреодолимым препятствием на пути реализации структурных сдвигов в мировом капиталистическом хозяйстве, тормозом развития производительных сил. Другими словами, достигнутый уровень обобществления в масштабах всего капиталистического мира делает не только возможным, но и необходимым покрытие разрывов в международных платежах кредитными деньгами. Как справедливо отмечал в связи с этим Э.П. Плетнев, "издавна обнаруживавшийся подрыв товарного производства началами неполной (монополистической и государственно-монополистической) планомерности и обобществления избавил деловой оборот от наличия мировых денег в их золотой телесности1'25.

    Факт отсутствия сколько-нибудь значительного использования золота для финансирования платежных балансов вынуждены признать и многие сторонники указанной точки зрения. Так, А.В. Аникин отмечал, что "огромные дифициты и излишки в платежных балансах, образовавшиеся после 1973 г., не вызвали почти никакого движения золота. Они были профинансированы посредством различных форм кредита, в основном благодаря функционированию международного рынка капиталов"2^. Размеры задолженности, ее структура в основном определяются потребностями накопления транснационального монополистического капитала, бамим ходом воспроизводственного процесса в его международном измерении.

    Что касается золотого запаса центральных банков, то вряд ли его можно рассматривать сейчас как резерв мировых денег. В связи с этим трудно не согласиться с замечанием Г.П. Солюса, что "золотые резервы в банках годами ни в какой форме не участвуют в денежном обращении ни во внутренних, ни во внешних расчетах" . Столь же справедлив, на наш взгляд, и вывод В.Н. Шенаева, что "золото сохраняет свое значение 'как материализация богатства (или сокровище). Однако этого никогда не было достаточно, а особенно в современных условиях, чтобы считать его национальными или мировыми деньгами"2®. Резервы центральных банков скорее относятся к стратегическим товарным запасам, куда, помимо золота, входят и другие легко реализуемые материальные ценности.

    В.И. Ленин отмечал, что "если мы не будем думать, что капиталисты бросают свои товары в море или отдают их даром иностранцам, - если мы

    не будем брать единичных, исключительных случаев или периодов, то оче-

    27

    видно, что мы должны принять известную равномерность вывоза и ввоза" . Однако эта равномерность все более выступает лишь как тенденция и проявляется через свою противоположность - значительные перекосы в торгово-экономическом обмене, в основе которых - неравномерность экономического и политического развития капиталистических стран, которая "есть безусловный закон капитализма"2®.

    К концу XX в. действие закона неравномерности экономического развития претерпело заметные изменения. Основной движущей силой неравномерности становится научно-техническая революция, развертывающаяся в условиях углубления интернационализации экономической жизни, определенной нивелировки экономических и научно-технических потенциалов ведущих капиталистических стран.

    Б современных условиях баланс сил между отдельными монополиями, странами и центрами империализма меняется гораздо быстрее, чем прежде, а сами эти изменения становятся все более масштабными. За такими изменениями стоят сейчас прежде всего различные темпы наращивания и использования научно-технического потенциала, рост наукоемких отраслей, интенсивности структурной перестройки хозяйства . Причем все эти процессы сопровождаются все более значительной и оперативной переброской материальных и финансовых ресурсов между отдельными секторами и районами мирового капиталистического хозяйства. Более того, без такой переброски уже невозможны сами подвижки в соотношении сил. "Можно сказать, - подчеркивал А.Н. Яковлев, - что закон неравномерности экономического и политического развития особенно приметно выражается ныне именно в скачкообразности научно-технической революции, ее порывистости и прерывистости, все ускоряющемся темпе. Прогресс науки и техники, интернационализация научно-технической экономической жизни создали принципиально новую возможность ускоренного развития одних империалистических государств за счет других, увеличили подвижность межимпериалистических противоречий, амплитуду их колебаний"-*0.

    Мировые деньги в их кредитной форме служат важным фактором реализации сдвигов в мировом капиталистическом хозяйстве и тем самым разрешают конфликт между устаревшим платежным механизмом и конкретными условиями функционирования экономики капитализма на современнном этапе. Б связи с этим представляется спорным вывод о том, что окончательный отход от золота явился фактором обострения валютного кризиса. "Утрата золотом роли мировых денег - считает, например, В.Н. Шенаев, -нанесла удар по имперализму тем, в частности, что создались условия для обострения валютного кризиса"*1. Напротив, как уже отмечалось, причиной валютного кризиса, кульминация которого пришлась на 1971-1973 гг., послужило возникновение структурного несоответствия механизма золотовалютного стандарта требованиям, диктуемым новым этапом интернационализации экономической жизни. Достигнутая степень интернационализации капиталистической экономики, как справедливо полагает И.С. Королев, обусловила необходимость "покончить с валютной системой, пускай хоть частично, но все же так или иначе связанной с золотом, с жестким режимом формирования валютных курсов, заимствованным из периода действия золотого стандарта"52. Изменения, происшедшие в начале 70-х годов, позволили в определенной степени разрешить накопившиеся противоречия, хотя полностью и не смогли стабилизировать валютно-финансовую ситуацию, что, однако, как представляется, было связано прежде всего со сбоями в капиталистическом производстве.

    Бместе с тем "та или иная из различных форм денег может лучше другой соответствовать общественному производству на той или иной из его различных ступеней; одна форма денег может устранить такие недостатки, с которыми не в состоянии справиться другая; но ни одна из этих форм, пока они остаются формами денег, а деньги - существенным производственным отношением, не может уничтожить противрречий, присущих выраженному деньгами отношению, а может лишь преподнести их в той или иной форме" . Приведенное выше замечание К. Маркса остается полностью справедливым и в наши дни. Во многом в результате функционирования национальных кредитных денег в роли мировых необходимые сдвиги в мировом капиталистическом хозяйстве приобретают уродливый, гипертрофированный характер, сопровождаются существенным нарушением международных хозяйственных пропорций. Тем самым усиливается неустойчивость мировой хозяйственной системы капитализма, а противоречия между ее составными частями доводятся до крайней степени напряженности.

    Смена форм мировых денег не могла не сказаться и на выполняемых ими функциях. Подробное изложение данного вопроса требует самостоятельного исследования и не входит в задачу данной работы. Тем не менее представляется необходимым в целях более глубокого уяснения рассматриваемых вопросов высказать некоторые замечания по этой проблеме. При этом важно помнить, что современные мировые деньги - это кредитные деньги, которые, по словам К. Маркса, "принадлежат к более высокой сфере общественного процесса производства и управляются совершенно другими законами"5^. Не менее важным, на наш взгляд, представляется и замечание.К. Маркса о том, что при известном уровне развития товарного производства функция денег как средства платежа выходит за пределы товарного обращения55. И, наконец, при анализе любой экономической категории далеко не всегда приемлемы исторические аналогии, перенесение на явления сегодняшнего дня тех закономерностей, которые действительно имели место на предыдущих этапах развития капитализма.

    Прежде всего это относится к выполнению современными кредитными деньгами функции меры стоимости, к механизму, посредством которого на мировом рынке обеспечивается обмен эквивалентов, - это непременное условие существования товарного производства на любой стадии развития капитализма. "Капитализм на базе закона стоимости, - отмечал советский экономист Н.П. Шмелев, - создал свой, эквивалентный механизм производства и присвоения прибавочной стоимости, и ликвидация его невозможна без ликвидации всей системы капиталистических производственных отношений"5^

    К. Маркс указывал, что только выражение эквивалентности между товарами различного рода проявляет специфический характер труда, создающего стоимость, поскольку наглядно сводит различные виды труда к тому общему, что присуще им всем, т.е. к человеческому труду вообще57. Из учения К. Маркса также следует, что по мере повышения общественного характера труда требование эквивалентности обмена становится все более важным, ибо лишь при этом условии размывается относительная обособленность отдельных товаропроизводителей, возможно само развитие все более единого процесса воспроизводства. Отсутствие же эквивалентности обмена лишает это единство необходимой базы. Другое дело, что действие этого закона, формы его проявления видоизменяются на различных этапах развития капиталистической формации.

    Независимо от той формы, которую принимают деньги, в том числе и мировые, за ними в условиях товарного производства сохраняется непременное свойство - они остаются выражением стоимости товаров, т.е. содержащегося в товарах человеческого труда, но формы такого выражения, без сомнения, меняются. По мере роста обобществления производительных сил они становятся все более непосредственными. "Магнаты капитала, -отмечал В.И. Ленин, - наперед учитывают размеры производства в национальном или даже интернациональном масштабе ..." . На определенном этапе денежный эквивалент в вещной форме превращается в препятствие дальнейшего развития общественного учета затрат труда, а значит - самого производства. По этому поводу полезно вспомнить следующее положение К. Маркса" "Не деньги делают товары соизмеримыми. Наоборот. Именно потому, что все товары как стоимости представляют собой овеществленный человеческий труд и, следовательно, сами по себе соизмеримы.

    К. Маркс также писал: "Коль скоро товар вообще является меновой стоимостью, то вообще определенная потребительная стоимость, та вещественная определенность, в которой существует эта меновая стоимость, является лишь определенным способом ее проявления; в действительности она представляет собой всеобщий эквивалент и поэтому может обменивать это свое воплощение на любое другое...11^.

    При достаточно высоком уровне обобществления становится не только возможным, но и необходимым соизмерение товарных стоимостей при помощи денег, лишенных товарной природы в ее классическом понимании. Ввиду наличия тесной связи как между отдельными товаропроизводителями, так и между производством и кредитными деньгами, последние имеют возможность адекватно выражать стоимостные пропорции обмена. Однако это утверждение не следует понимать упрощенно. В силу известной самостоятельности кредитных денег, о чем в дальнейшем будет сказано подробнее, эквивалентность обмена выдерживается лишь в средне- и долгосрочной перспективе. Более того, как представляется, в настоящее время действие закона стоимости через постоянные его нарушения в каждый данный момент является уже необходимым условием движения самого производства при достигнутом уровне его обобществления. Наличие в международном платежном обороте многих валют по сути ничего не меняет. Длительные отклонения их соотношений от стоимостной основы, которые (отклонения), как показывают многочисленные расчеты, впоследствии в общем и целом компенсируются, являются одним из главных факторов реализации структурных сдвигов в мировом капиталистическом хозяйстве. Однако такие нарушения стоимостных пропорций обмена могут намного превысить, и в реальной действительности превышают, необходимые с точки зрения потребностей производства пределы, что сильно подрывает устойчивость хозяйственной системы капитализма.

    В то же время способность кредитных денег выполнять функцию меры стоимости не равнозначна их превращению в чисто счетные деньги. На-

    пример, А.А. Хандруев отмечает, что “лишенные связи с золотом и ограниченные лишь идеальным бытием, они (деньги, - С.Г.) выступают как чисто счетные деньги"^1. Сходной позиции придерживаются И.С. Королев,

    Д.В, Смыслов, Г.П. Солюс и некоторые другие экономисты^2. Такое понимание современных денег отчасти объясняется переносом на современные кредитные деньги ряда свойств, которые были присущи неразменным бумажным деньгам в условиях золотого стандарта. В связи с этим можно согласиться с С.М. Никитиным, что такая точка зрения базируется на "ошибочной предпосылке, что только золото может выполнять денежную функцию меры стоимости"^. По сути, подобная концепция в ее завершенном виде приводит к отрицанию наличия всеобщего менового эквивалента, что и нашло отражение в некоторых работах .

    Действительно, как уже отмечалось, при достигнутом уровне обобществления становится не только возможным, но и обязательным непосредственное соизмерение товарных стоимостей, выражение менового отношения между товарами без помощи денег, имеющих (или представляющих) стоимость.

    Но на этом функции денег, как известно,,не заканчиваются. Они также призваны опосредовать обмен товаров. На стадии же обмена необходим всеобщий меновый эквивалент. Здесь деньги, по словам В.Л. Казакевича, "должны служить общественным удостоверением стоимости"^, т.е. выступать далеко не как простые счетные единицы. Точно так же вряд ли ничего не выражающие- единицы счета могут выполнять функцию накопления и опосредовать все более сложные перераспределительные процессы. В целом, в условиях рыночного хозяйства, исчезновение всеобщего эквивалента может означать лишь одно - невозможность сколько-нибудь нормального функционирования всего экономического механизма как на уровне отдельных государств, так и в капиталистическом мире в целом.

    Этого не могут не понимать и многие сторонники приводимой точки зрения. В частности, А.А. Хандруев совершенно справедливо указывает, что, "пока рынок в том или ином объеме служит регулятором производства и обмена, сохраняется потребность во всеобщем эквиваленте"^6. Однако механизм сосуществования всеобщего эквивалента и счетных денег никак не объясняется.

    Более последовательную позицию занимает Г.П. Солюс, который считает, что'"стоимость одного товара, выраженная в счетных деньгах, становится всеобщим эквивалентом, и через него можно определить стоимость любого товара"^. Подобное соображение, на наш взгляд, справедливо, только имея в виду сам механизм соизмерения товарных стоимостей. Однако и в настоящее время отдельный товар не обладает свойством непосредственной обмениваемости на все другие товары, что не позволяет в полной мере считать его всеобщим меновым эквивалентом.Как представляется, в условиях все большего слияния, взаимопроникновения сфер производства и обращения можно говорить о том, что товар и деньги "делят" между собой исполнение функции всеобщего эквивалента в том смыс-леэ что. деньги уже не могут обойтись без конкретных товаров в процессе соизмерения их стоимостей, где последние (товары) играют более активную роль, чем ранево При этом только деньги сохраняют способность непосредственной обмениваемости на все товары. При такой постановке вопроса можно согласиться с выводом Г.П. Солюса, что'йеньги в форме денег способны переходить в деньги в форме товара, и наоборот. Поэтому как деньги в форме денег, так и деньги в форме товара становятся всеобщим эквивалентом11^.

    Концепция счетных денег вступает в противоречие с очевидным ростом значения денежных отношений в мировом капиталистическом хозяйстве. Итальянский экономист-марксист А. Пезенти отмечал, что "именно вследствие исторического развития капиталистического общества ... вследствие перехода этого общества к стадии господства монополий... "деньги" превратились в более емкую экономическую категорию, обладающую большой самостоятельностью и силой воздействия

    Это происходит во многом потому, что современные деньги перестают быть деньгами как таковыми, т.е. деньгами-товаром или замещающим их знаком. Они становятся универсальным представительным средством, которое может выполнять и денежные функции. В качестве представителя совокупного товара, или, точнее, выражения всей совокупности производственных отношений современного буржуазного общества, кредитные деньги получают самостоятельное бытие, что позволяет им играть весьма активную роль в процессе капиталистического производства. Тем самым дальнейшее развитие получает подчеркивавшееся К. Марксом самостоятельное значение денег как средства обращения товаров, а не простого "средства обмена".

    Среди советских экономистов довольно широкое распространение получила точка зрения, согласно которой современные деньги, хотя и лишенные связи с золотом, имеют товарную природу. Высказываются также соображения, что они обладают собственной стоимостью в результате приобретения статуса монопольного товара. В наиболее развернутом виде эта позиция представлена в работах В.М. Усоскина, считающего, что "стоимостные характеристики товара - деньги - определяются условиями его производства. Современное государство монопольно контролирует и регулирует процесс "фабрикации" платежных средств... что подчиняет их обращение условиям искусственной монополии Поэтому "важнейшая особенность обращения неполноценных денег как монопольного товара состоит в том, что их номинальная (монетная) цена или меновая стоимость устойчиво отклоняется от рыночной цены денежного материала"^1.

    С таким пониманием характера современных денег в целом согласны А.В. Аникин и С.М. Никитин .

    Подобный подход вызывает возражения, главное из которых заключается в том, что деньги могут служить всеобщим меновым эквивалентом не потому, что эта их роль санкционирована государством, которое

    своей властью не способно наделить стоимостью ничего не значащий символ или знак, а потому, что они (деньги) - самостоятельное бытие меновой стоимости, которая может быть выражена в образе любого товара. Автор разделяет мнение А.А. Хандруева, что "способность неразменных кредитных денег обслуживать процесс смены форм стоимости обеспечивается не гарантией государственной власти, а потребностями хозяйственного оборота"55. Сходной точки зрения придерживается и Л.Н. Красавина, справедливо отмечающая, что "неправомерно ставить в зависимость от юридических актов экономические функции денег, которые определяются не государствами,а реальными условиями товарного производства"5^.

    Трактовка денег как товара содержится и в работах В.Н. Шенаева.

    В то же время он справедливо полагает, что современные деньги самостоятельной стоимости не имеют. По его мнению, уход золота из денежного обращения не означает, что деньги теряют товарную природу... Современные кредитные деньги являются знаком стоимости товаров, не будучи знаком золота"55.

    Отнесение современных денег к товарам, так же как и концепция счетных денег имеют единую основу: отождествление "действительных", "полноценных" денег, свойственных капиталистическому способу производства, только с золбтом. В первом случае это заключается в попытках доказать идентичность свойств современных денег, не связанных с желтым металлом, с теми, которые им были присущи в условиях золотого стандарта. При этом подчеркивается их "неполноценность", что затрудняет эффективное выполнение денежных функций. Во втором - в отрицании базисных черт денег вплоть до прекращения выполнения ими роли всеобщего меновой) эквивалента. В обоих случаях деньги предстают как теряющая свое значение экономическая категория, что не соответствует реальным процессам, протекающим в капиталистической экономике.

    Как уже отмечалось, в современных условиях реализация потребительной стоимости не сопровождается встречным движением эквивалента стоимости в вещной форме. Его место замещает обязательство платежа, т.е. возможность приобретения конкретного товара. Это обязательство представляет собой денежный эквивалент, который начинает обращаться самостоятельно прежде всего в силу наличия всесторонней и постоянно воспроизводимой долговой зависимости между товаропроизводителями, абстрактным выражением которой он является. В этом своем качестве долговое обязательство - кредитные деньги обладают специфически общественным свойством непосредственной обмениваемости на любой другой товар, т.е. свойством всеобщего менового эквивалента. Это свойство присуще кредитным деньгам в силу того, что они выступают как представитель (но не знак) товара, как форма выражения абстрактной стоимости, как носитель меновой стоимости.

    Современные деньги по своим характеристикам ближе не к товару, а к капиталу, так как они, как и капитал: а) обладают представительной стоимостью и б) приносят доход5^, т.е. в этом своем качестве не отличаются от денежного капитала. Поэтому с определенными оговорками можно согласиться с Г.Г. Матюхиным, который считает, что "деньги при капитализме уже не часть товара, а часть денежного капитала, авансированного на выполнение денежных функций"5*'’. В основе таких изменений лежит кредитный характер современных денег, базисом которых, как уже отмечалось, является сделка ссуды, порождающая долговое обязательство - кредитные деньги. На эту особенность денежного обращения в свое время обращал внимание К. Маркс, который функционирование денежного капитала как покупательного и платежного средства называл превращенной формой капитала5®. В настоящее время эта особенность становится определяющей. Тесную связь современных денег и денежного капитала признают и сторонники концепции товара-денег. Например, В.М. Усоскин писал, что "банковские депозиты, будучи важнейшей составной частью денежной массы, представляют в то же время элемент накопленного фонда денежного капитала" .

    Кредитный характер современных денег предопределяет значительное их разнообразие, что, однако, не равнозначно отсутствию у них единой природы. "Современные деньги, - отмечал Г.Г. Матюхин, - чрезвычайно разнородны... В реальной жизни идет постоянное превращение одной формы денег в другую... При переходе денег из одной формы в другую дело не ограничивается только банковскими вкладами, сюда включаются и ценные бумаги"6^. В то же время в результате развития самого процесса превращения различных форм денег они становятся все более гомогенны, границы между отдельными их видами постепенно стираются. В основе этого явления - усиление переплетения денег и денежного капитала. Теперь уже вряд ли можно говорить лишь о части денежного капитала, авансированною на выполнение денежных функций. Скорее речь может идти об определенном единстве денег и денежного капитала, о постоянном его существовании в превращенной форме и как такового.

    Соответственно, и это стало особенно очевидным в последние годы, платежные средства все менее выступают как "чистые" деньги, т.е. деньги, используемые исключительно для расчетов. Практически все ви-ды^енег теперь приносят доход. Одновременно возрастает ликвидность подавляющего большинства финансовых активов*. Все долговые обязательства в той или иной степени приобретают свойства денег. Границы между деньгами и "квазиденьгами1161 размываются. Иными словами, современные деньги становятся все более однородными, само понятие денег заметно расширяется при сохранении большого разнообразия их видов.

    ^Конкретный анализ основных изменений финансовой сферы современного капитализма содержится в гл. 3 настоящей работы.

    На современном этапе обобществления капитал уже должен постоянно существовать одновременно как бы в двух измерениях: в виде конкретных потребительских стоимостей и в форме, безразличной к особенностям всех товаров, в форме денег. Этого требует необходимость уже во многом общественного учета в условиях современного капитализма, известной планомерности производства, когда характер его движения постоянно должен подвергаться общественной оценке, что возможно только при помощи денег. Эти деньги, представленные разнообразными долговыми обязательствами, имеют своей материальной основой производство и вместе с тем в значительной степени независимы от него, что рождает предпосылки для искажения процессов, реально протекающих в капиталистической экономике, создает почву для разнообразных финансовых махинаций. ИВ настоящее время, - отмечает А. Пезенти, - деньги представляют собой очень широкую категорию, которая пронизывает всю экономику и как бы господствует над ней1»62. Именно в этом смысле следует понимать возрастающее значение денежных отношений, повышение роли денежного эквивалента.

    В таких условиях первоначальный импульс к изменениям производственной базы, всей экономической структуры исходит зачастую от их денежного эквивалента, который посредством своего движения вызывает ответную реакцию в других экономических секторах. Таким образом, опосредованно, через финансовые рынки, зачастую в гипертрофированном виде, реализуются назревшие подвижки в производительных силах буржуазного общества. Причем значение такого механизма возрастает в периоды качественных структурных сдвигов как на уровне отдельных стран, так и особенно в масштабах мирового капиталистического хозяйства. И деньги здесь играют отнюдь не пассивную роль простых единиц счета.

    Учитывая возрастающее значение денежного эквивалента в мировом капиталистическом хозяйстве, представляется спорным утверждение о том, что международный обмен осуществляется только в форме обмена товаров и услуг, но не движения денег. Такой точки зрения придерживается, например, И.С. Королев, считающий, что 11 в современных условиях, когда золото перестало выполнять функцию мировых денег, международное движение стоимостей осуществляется только в форме обмена товаров и услуг (потребительных стоимостей), но не движения денег, которые лишь выражают стоимостные показатели в соответствующем масштабе цен11^. Подобный вывод вытекает из понимания современных денег как единиц счета. По мнению автора, указанное положение справедливо только в том смысле, что теперь отсутствует движение денег в их классической вещной форме. Однако это не равнозначно отсутствию движения денег как таковых, т.е. движения всеобщего эквивалента, превращенной формы капитала. Исходя из подобной посылки трудно, а скорее всего, и невозможно рационально объяснить многие реальные процессы, происходящие ныне в мировом капиталистическом хозяйстве. Более того, как предс-

    тавляется, без движения денег вряд ли было бы возможно само перемещение товаров, не говоря уже об их обмене по стоимости.

    Всеобщий характер кредитных отношений не означает полную нейтральность международной финансовой сферы по отношению к отдельным национальным хозяйствам. Единство товарного производства и обращения отнюдь не равнозначно стиранию всяческих границ между национально обособленными империализмами. Империализм, подчеркивал В,И. Ленин, характеризуют "развитие и учащение всяческих сношений между нациями, ломка национальных перегородок, создание интернационального единства капитала, экономической жизни вообще, политики, науки и т.д."^. Но этому постоянно противодействует борьба "государственно-обособленных финансовых капиталов", "национальных (вернее: государственно-обособленных) империализмом..Транснациональный монополистический капитал формируется (по крайней мере в настоящее время) преимущественно на национальной базе. Его развитие не ведет к полной ликвидации самостоятельности капиталистических государств, что, однако, не исключает их растущей взаимозависимости.

    Точно так же, несмотря на весь "космополитизм" валютно-финансовой сферы, ее функционирование основывается на все более интегрированных, но тем не менее национальных денежно-кредитных системах, на национальном денежном "материале". Кредитные деньги, получающие монопольное право на выполнение роли средства международных расчетов и платежей, сохраняют национальный характер. Здесь коренится одно из основных противоречий современной валютно-финансовой системы - между потребностью в универсальном, всеобщем платежном средстве и циркуляцией в международном обращении национальных денег. Полностью преодолеть это противоречие теоретически можно лишь в результате создания своего рода наднационального центрального банка или другой формы наднационального эмиссионного механизма. Однако для этого требуется качественное изменение современного государственно-монополистического капитализма, его перерастание в транснациональный или международный государственно-монополистический капитализм, что вряд ли реально в обозримой перспективе.

    На первый взгляд в приведенных рассуждениях имеется определенное противоречие. Как отмечал К. Маркс, в мировых деньгах деньги теряют свои национальные мундиры и выступают как слитки золота, т.е. как воплощение абстрактного человеческого труда, буржуазного богатства, независимо от национально-государственных делений. Вместе с тем, как представляется, с развитием общественного характера производительных сил на их интернациональном уровне, с усилением единства воспроизводственного процесса в масштабах мирового капиталистического хозяйства сами национальные валюты, а вернее, платежные средства, выраженные в валютах наиболее развитых капиталистических стран, претерпевают известные изменения. Они приобретают до известной степени всеобщий, универсальный характер независимо от национального происхождения. Эта всеобщность основывается на все более интернациональном характере самого производства и как следствие этого - на постоянно крепнущих отношениях всесторонней долговой зависимости между участниками международного обмена.

    Наличие такой общей основы способствует тому, что национальные платежные средства одновременно во все большей степени выступают и как мировые деньги. Их обращение внутри отдельных национальных хозяйств и в сфере международного обмена приобретает черты определенного единства.

    Данный процесс - закономерность развития форм мировых денег, учитывая достигнутый уровень интернационализации экономической жизни, основные современные особенности мирового капиталистического хозяйства. В связи с этим, в частности, представляется спорным утверждение об аномальном, противоестественном характере современного механизма международных расчетов, основанного на национальных платежных средствах, что приводит к хроническому кризису капиталистической валютнофинансовой системы. Так, 6.П. Казакевич отмечал, что "с точки зрения действительного прогресса в механизме денежного опосредования... международного обмена на смену золоту должны прийти подлинно международные нетоварные деньги"66. Поэтому национальные валюты "могут рассматриваться как эрзац, суррогат последних (мировых денег. - С.Г.), узурпирующий место подлинных международных денег"6^. Все это является "постоянно действующим фактором кризиса международных валютных отношений"^8.

    Подобная точка зрения основывается на неправомерном отрицании функционирования не связанных с золотом национальных платежных средств в сфере международных расчетов как закономерного этапа эволюции международного денежного обращения. Как было показано, в современных условиях только при помощи национальных валют может осуществляться обмен на мировом рынке. Об этом свидетельствуют и неудачи попыток превратить специальные права заимствования в основное средство международных расчетов и платежей. Как представляется, главной причиной таких неудач явилось отсутствие непосредственной связи этих единиц с товарным миром, их слабая стыковка с основными мирохозяйственными процессами. Эти единицы оказались в стороне от данных процессов.

    Понимание основных современных тенденций в валютно-финансовой сфере как противоречащих объективным законам экономического развития неизбежно приводит к выводу о невозможности каких-либо позитивных изменений в будущем. Поэтому представляется вполне естественным утверждение В.П. Казакевича о том, что развитие валютной системы "зашло в тупик"6^. Это означает, помимо прочего, фактическое признание сохранения "на века" за долларом его нынешней роли.

    В эпоху золотого стандарта как во внутренней» так и во внешней обороте господствовала одна форма денег - золото. Впоследствии» на начальных этапах активизации международного использования кредитных денег, такое единство до некоторой степени нарушилось. И дело здесь не только в существовании золота и неразменных на него национальных платежных средств в качестве форм мировых денег. Главной причиной такого положения являлся различный режим использования национальных валют для внутренних и международных расчетов, определенная обособленность двух сфер обращения. Только с такими оговорками можно согласиться с Г.Г. Матюхиным, что, "хотя евроденьги в значительной своей части обслуживают оборот капитала, они все же целиком принадлежат международному обороту..."70, в то время, как национальные денежные средства "в подавляющей своей массе направлены на обслуживание внутреннего оборота товаров и капитала"71. Однако вряд ли правомерно абсолютизировать такое положение, считать его непременным свойством, присущим национальным платежным средствам при выполнении ими функции мировых денег. По мере развития мирового финансового рынка указанные различия теряют свое значение. Поэтому в современных условиях уже вряд ли полностью верен и вывод И.С. Королева о том, что "международные денежные (валютные) отношения предполагают превращение национальных денег в мировые"72. С усилением единства воспроизводственного процесса в мировом хозяйстве, сопровождающегося растущей интеграцией финансовой сферы капитализма, все более тесным слиянием отдельных ее сегментов, происходит и стирание различий между внутренними # внешними функциями национальных платежных средств, что, однако, не может дойти до полного исчезновения этих различий.

    В связи с этим теряет свое первоначальное значение вопрос превращения национальных денег в мировые. Разграничение между этими двумя понятиями становится все более условным. Оно сейчас в полной мере существует только применительно к развивающимся странам.

    Наличие же многих форм или видов денег в зависимости от сфер их применения, определенная их "иерархия" свойственны скорее любому переходному периоду в развитии денежного обращения, чем кредитным деньгам как таковым.

    Указанные особенности, присущие современным мировым деньгам, наложили заметный отпечауок и на характер государственно-монополистического регулирования денежно-кредитной сферы. Заметно уменьшается и одновременно унифицируется по странам регламентация финансовых операций, теряет значение их жесткое деление на внешние и внутренние. Тем самым достигается определенная адаптация национальных денежно-кредитных систем к новым мирохозяйственным условиям.. Одновременно, о чем в следующих разделах работы будет сказано подробнее, явственно обозначается тенденция к координации экономической политики,прелоде всего денежно-кредитной и бюджетной, между ведущими капиталистическими странами.

    По сути, это означает попытку своего рода совместной эмиссии, совместного управления деньгами, что осуществляется на межгосударственном, межнациональном, а не на наднациональном уровне. Симбиоз национальных и международных черт, характерный для современных кредитных денег (как, впрочем, и для капитала как такового), рождает и соответствующие формы их регулирования, которым, однако, изначально присуща противоречивость.

    Итак, в международном денежном обращении сосуществуют платежные средства нескольких ведущих капиталистических государств. Но полного равенства между ними нет и быть не может. И причина этого не только в различном удельном весе стран-эмитентов в мировой капиталистической экономике и политике, хотя и эта сторона вопроса, безусловно, очень важна. Главным же здесь является потребность международного капиталистического обмена в универсальном, едином платежно-расчетном средстве, диктуемая возрастающим единством товарного производства в мировом капиталистическом хозяйстве. Это предполагает преимущественное использование наиболее распространенной и приемлемой для всех участников международного обмена национальной денежной единицы.

    В связи с этим представляется естественным выдвижение на данную роль валюты наиболее могущественной импералистической державы - США, которая выполняет в современных условиях функцию своего рода мировых денег. Доллар служит тем единым эталоном, на который равняются все капиталистические валюты. Стирание различий между внутренними и внешними функциями современных кредитных денег в совокупности с сохранением их национальной базы приводит к растущей взаимосвязи основных капиталистических валют. В этих условиях доллар выступает главным посредником между ними, находится как бы в центре такой взаимосвязи.

    В этом смысле такие, например, валюты,как западногерманская марка и японская йена, гораздо более 1!национальны,!. Они в основном обслуживают внутренние и внешние расчеты соответствующих государств. Так, доля западногерманской марки во внешнеторговых расчетах третьих стран не превышает 3$, в то время как использование доллара для этих целей находится на уровне 40$ .

    Через американскую валюту совершается подавляющая часть конверсионных операций на валютных рынках. Только так в современных условиях может быть обеспечена эквивалентность обмена на мировом рынке, т.е. реализовано непременное условие существования капиталистического способа производства.

    Эта особенность американской валюты приобретает особое значение в связи с постоянным увеличением масштабов международного перемещения капиталов, доллар все более выступает связующим звеном между отдельными национальными денежными рынками и рынками капиталов, является инструментом их интеграции, базой, на которой формируется единый мировой капиталистический финансовый рынок. Если в настоящее время удельный вес валюты США в платежах по внешней торговле находится на уровне 50-60%, то в финансовых операциях - порядка 90%. Иначе говоря, для осуществления практически любой международной финансовой сделки требуется задействовать в той или иной форые американскую валюту. В целом же доля доллара в международном платежном обороте сейчас составляет 70-80%7 Таким образом, национальное платежное средство одной страны - США одновременно выполняет как бы две взаимосвязанные функции - внутреннюю и внешнюю.

    Современное положение доллара сколь уникально, столь и закономерно. Действительно,ни на одном из предыдущих этапов развития капитализма не было такого явного преобладания валюты какой-либо одной страны. Так, во времена золотого стандарта наряду с английским фунтом стерлингов на равноправной (хотя и не равной) основе использовались кредитные средства расчетов, выраженные во французских франках и германских марках. Между этими валютами не прекращалась острая конкуренция. Это, однако, было возможно только потому, что для всех перечисленных валют была одна общая основа - золото, являвшееся мировыми деньгами. Платежные же средства, выраженные в различных национальных денежных единицах, были только формой, в которой в повседневных международных расчетах выступал желтый металл. В этих условиях борьба между отдельными валютами сводилась к попыткам завоевания права быть главным представителем мировых денег в их золотой телесности.

    Иное положение существует в наши дни, когда функция мировых денег перешла к кредитным деньгам, не связанным с золотом. Здесь уже не может быть нескольких относительно равноправных валют. Только одна из них может занять преобладающее положение универсального, всеобщего платежного средства, "общественной материализации богатства вообще11 в формах, свойственных современному капитализму, И эта валюта - доллар.

    Ввиду различия выполняемых функций, положение основных капиталистических валют в мировом хозяйстве не изменяется строго пропорционально сдвигам, диктуемым законом неравномерности экономического и политического развития. Так, неуклонное снижение удельного веса США в мировом капиталистическом хозяйстве, происходившее до последнего времени, не привело к уменьшению роли американской валюты. Напротив, в 80-х годах она даже возросла.

    В частности, определенное расширение использования других валют, или так называемая диверсификация международных расчетов, которая поспешно была истолкована чуть ли не как поворотный момент в развитии валютной системы,на деле не привела к ослаблению доллара. Конечно, современный мир не является совокупностью хозяйственных единиц, объединенных одинаковыми по силе экономическими связями. Отсюда -возможность и необходимость развития различного вида региональных платежных механизмов. Однако связь между экономическими группировками, их вплетение, втягивание во все более интегрированный международный механизм капиталистического производства осуществляются опять же при помощи единого для всех платежного средства, т.е. на данном этапе при помощи доллара. Как представляется, развитие региональных платежных систем и укрепление центральной роли доллара в современных условиях являются скорее взаимодополняющими, чем взаимоисключающими процессами.

    Потребность внешнеэкономической сферы в универсальном платежном средстве заставляет капиталистический мир вольно или невольно содействовать валюте США в выполнении ею указанной функции. В результате, как показали события 70-80-х годов, любые изменения доллара приводили в конечном счете к относительному возрастанию его международной роли. Эти изменения вынуждали практически всех участников мирового рынка активизировать валютные операции для поддержания необходимых стоимостных пропорций международного обмена, следствием чего являлось дальнейшее упрочение связей всех валют с американской денежной единицей в качестве общего эталона ценности. Валюта США, будучи национальной по форме, в известных пределах одновременно становится и "общим достоянием11 всех участников международного обмена. Ведь параллельно с относительным снижением роли США в мировой экономике наращивал темпы и процесс интернационализации хозяйственной жизни. Последнее с точки зрения судьбы доллара на данном этапе оказывается сильнее.

    С обретением долларом статуса главного средства международных расчетов и платежей процесс эволюции форм мировых денег, естественно, не заканчивается. Причем уже в самом платежном механизме, основанном на американской валюте, заложены элементы его отрицания. Доллар в его современной роли способствует втягиванию все большего числа валют в международный платежный оборот. Их взаимная связь в результате постоянных, все более масштабных и разнообразных обменных операций неуклонно укрепляется, переходит на новый уровень. Доллар, подтягивая к себе другие валюты, одновременно как бы образует с ними единое целое, теряет свою исключительность. Тем самым закладывается фундамент для развития наднациональной формы мировых денег, в основе которого - прогрессирующее переплетение национальных валют, что в конечном счете отражает растущее единство воспроизводственного процесса в капиталистическом мире.

    Наличие предпосылок для возникновения наднационального платежного средства отнюдь не равнозначно немедленной реализации этой возможности на практике. В настоящее время процесс интернационализации развивается в основном на частномонополистическом уровне. Здесь уже значительно преодолена разобщенность, вытекающая из наличия отдельных национальных валют. Частный финансовый рынок функционирует во многом как единое целое независимо от государственных делений, национальной принадлежности обращающихся на нем денежных единиц.

    Однако для такого качественного сдвига в международно*, денежном обращении, каким является внедрение новой формы мировых денег, необходима соответствующая подстройка механизма государственного регулирования финансовой сферы, налаживание тесного сотрудничества основных капиталистических стран, переход этого сотрудничества на качественно новый уровень. В этом случае взаиммодействие государственных финансовых органов уже не сможет ограничиваться эпизодическим согласованием тех или иных аспектов денежно-кредитной и бюджетной политики. Оно должно будет включать если не передачу эмиссионных функций наднациональному органу, то по крайней мере достаточно полную унификацию национальных денежно-кредитных и бюджетных систем и, главное, разработку и реализацию единой политики в области денежного обращения, финансов и кредита, постоянную взаимную подстройку основных финансовых параметров. Как представляется, процессы, зарождающиеся сегодня в области межгосударственного экономического регулирования (см. гл. 5 настоящей работы), в целом соответствуют эволюции международного денежного обращения в указанном направлении. Достаточно полное их развитие будет означать коллективную государственную гарантию всей сферы кредита уже на уровне мирового капиталистического хозяйства, своего рода коллективную (межгосударственную, но не наднациональную) эмиссию платежных средств.

    Такой вариант, по мнению автора, при капитализме в принципе возможен. Однако на пути его претворения в жизнь возникает мЗсса препятствий экономического, политического, социального характера, что будет тормозить развитие объективно необходимого процесса внедрения наднациональной формы мировых денег и тем самым - способствовать сохранению, а, возможно, и усилению валютно-финансовой нестабильности в капиталистическом мире.

    Глава 2

    США И КАПИТАЛИСТИЧЕСКОЕ ВАЛЮТНОЕ УСТРОЙСТВО:

    ПРОТИВОРЕЧИЯ ИНТЕРНАЦИОНАЛИЗАЦИИ

    История международных платежных отношений, основанных на долларе, представляет непрерывную*цепь катаклизмов, порожденных их противоречивостью, определенным отставанием от требований, выдвигаемых постоянно усиливающимся процессом интернационализации хозяйственной жизни. Постепенно накапливаясь, противоречия лиевду развитием производительных сил и застывшим валютным механизмом вызывают нарастание кризисных тенденций в системе валютных отношений.

    На определенном этапе это приводит к необходимости коренного преобразования валютной системы. Такие в полном смысле качественные изменения произошли в 70-х годах, что сильно отразилось на положении и роли США в международных расчетных и платежных отношениях капиталистических стран на длительную перспективу. Уяснение основных причин, приведших к подобным изменениям, их характера необходимо для правильного понимания долгосрочных процессов, развернувшихся в валютно-финансовой сфере капитализма в следующем десятилетии.

    1. Основные особенности Бреттон-вудской валютной системы

    Становление и развитие послевоенного механизма международных расчетов и платежей достаточно подробно исследованы в советской экономической литературе. Поэтому в данной работе представляется целесообразным остановиться лишь на тех аспектах, которые непосредственно связаны с местом Соединенных Штатов в этом процессе.

    Прежде всего отметим, что соглашение, заключенное в Бреттон-Вудсе, явилось логическим следствием развития международного денежного обращения между двумя мировыми войнами. Именно в этот период в международный платежный оборот стали все активнее внедряться национальные кредитные средства платежа и одновременно было положено начало формированию механизма государственно-монополистического регулирования экономики, который, однако, не приобрел сколько-нибудь завершенного вида в сфере международных экономических отношений.

    Так, еще в 1913 г. 15 европейских центральных банков держали около 12% резервов в иностранных валютах. В 1924-1929 гг. эта доля уже у 25 основных капиталистических стран увеличилась до 19-27%. Причем в 1927-1928 гг. удельный вес иностранной валюты был заметно выше, чем в среднем за указанный период, - порядка 42%1, что даже превосходило соответствующие показатели 50-60-х годов. В резервах в основном держались валюты, имевшие свободную обратимость в золото по твердому курсу. Однако такое расширение использования национальных валют было кратковременным, и уже к 1932 г. их доля в резервах сократилась до 8%2, а к началу второй мировой войны упала практически до 0.

    Межвоенное валютное устройство, характеризовавшееся началом использования национальных платежных средств, еще не обладало механизмом, обеспечивающим их широкое внедрение в платежный оборот на постоянной, стабильной основе. Такой механизм в условиях слабой интеграции отдельных национальных денежных рынков и рынков капиталов, сосуществования нескольких валют^, одновременно в той или иной степени выполнявших резервную функцию (доллар, фунт стерлингов, французский франк), которые обладали относительно равным значением и уже свободно не разменивались на золото, мог быть создан только на основе тесного межгосударственного сотрудничества, предпосылки которого отсутствовали. Старый механизм золотого стандарта в полном объеме фактически уже перестал существовать4, новый же, основанный на национальных платежных средствах, еще не мог получить достаточного развития.

    Сказанное в полной мере относится к Соединенным Штатам, в которых именно в рассматриваемый период начала формироваться стратегия, направленная на закрепление за долларом функции если не единственной, то главной валюты капиталистического мира. В связи с этим подчеркнем, что уже в 20-30-х годах нашего века складывались те предпосылки, которые определили положение американского доллара сразу после второй мировой войны.

    В межвоенные годы доллар являлся наиболее прочной валютой, что обусловливалось относительно более успешным экономическим развитием США, меньшей зависимостью от внешней сферы, постоянным активом торгового баланса и значительным золотым запасом, который к тому же неуклонно увеличивался. С 20-х годов США превратились в основного международного поставщика капиталов, оттеснив в этой роли Англию. В этот период были предприняты попытки обеспечить условия для поступления долларов в международный платежный оборот, повысить значение Нью-Йорка как мирового финансового центра, что диктовалось относительным перенакоплением капитала, стремлением использовать финансовые и материальные ресурсы для усиления эксплуатации других стран.

    Одним из главных направлений здесь являлось содействие относительной стабилизации валютно-экономического положения партнеров, прежде всего западноевропейских, преимущественно посредством финансовых инъекций. Однако в конкретной ситуации, существовавшей между

    двумя мировыми войнами, решить поставленную задачу на долгосрочной, стабильной основе США не удалось.

    Как уже отмечалось, в межвоенные годы торговый баланс США регулярно сводился со значительным активом. В такой ситуации для погашения полученных займов, продолжения закупок в США, другие страны должны были продавать золото, запасы которого истощались, или прибегать к новым, еще более значительным кредитам у США. Последнее далеко не всегда было возможно. Несмотря на меры по активизации экспорта капитала по государственной линии., его объем был недостаточен. Приток же частных средств периодически испытывал значительные перепады. При сокращении Соединенными Штатами иностранного кредитования другие государства были вынуждены предпринимать жесткие меры в попытках обеспечить торговый актив с США, что было сложно ввиду высоких американских тарифов. Это подрывало основы международного экономического обмена, препятствовало развитию платежного механизма, основанного на национальных валютах. Характеризуя ситуацию, сложившуюся в финансовых и торговых отношениях между США и другими капиталистическими странами в 30-х годах, ДЖо М. Кейнс довольно категорично поставил вопрос о возможности практически полного разрыва экономических отношений. Он писал: "Соединенные Штаты... поставили перед нами (имеется в виду Западная Европа. - С.Г.) проблему изыскания способов существования без американских пшеницы, хлопка и автомобилей"5.

    Качественно иное, во многом уникальное положение сложилось по окончании второй мировой войны. Экономическое превосходство США превратилось в явное преобладание. В условиях послевоенной разрухи, доллар практически остался единственной валютой, способной претендовать на роль международного резервного средства. В то же время и другие страны, прежде всего западноевропейские, остро нуждались в такой валютной системе, которая обеспечила бы им возможность производить международные платежи за необходимые товары и услуги.

    Основы такой системы были заложены в Бреттон-Вудсе, где, как случалось нередко и раньше, а затем повторилось 30 лет спустя, законодательно было закреплено фактическое положение вещей. Бреттон-вудское валютное соглашение создало необходимые условия для внедрения национальных валют в международный платежный оборот. Подобная цель была достигнута прежде всего благодаря созданию системы фиксированных валютных паритетов. Эта система предполагала обмен валют по твердо определенному соотношению. Такое соотношение устанавливалось исходя из золотого содержания национальных денежных единиц, и, согласно Уставу МВФ, должно было поддерживаться либо посредством купли-продажи золота по твердо зафиксированной цене, либо при помощи валютной интервенции. Тем самым делалась попытка устранить одно из главных препятствий, стоявших на пути внедрения национальных платежных средств в межвоен-ный период, - беспорядочные изменения курсов основных капиталистических валют, придать системе необходимую стабильность. Ставя целью введение свободной обратимости валют по текущим операциям, МВФ фактически узаконил национальный контроль за движением капиталов, так как именно их хаотичное перемещение было одним из главных факторов дестабилизации платежных отношений в ЗО-х годах.

    Основные положения Бреттон-вудского валютного соглашения во многом опирались на опыт предвоенных лет. Оно было направлено на активную межгосударственную регламентацию процессов, зародившихся в тот период, Б систему, базирующуюся на использовании национальных платежных средств, было встроено необходимое недостающее звено - ее межгосударственное регулирование на основе жестких "правил поведения". Однако тем самым уже изначально Бреттон-вудскому валютному механизму были присущи и серьезные пороки ввиду его несоответствия послевоенному эта-пу интернационализации хозяйственной жизни, о чем подробнее будет сказано ниже.

    В то же время на конкретные очертания, которые приняла послевоенная валютная система, решающее воздействие оказала расстановка сил между основными капиталистическими странами. Полное доминирование доллара поставило его в центр валютной системы. Подобное развитие событий (выдвижение доллара на роль основной валюты капиталистического мира сразу после второй мировой войны. - С.Г.), - отмечал в свое время Е.И. Селихов, - нельзя считать случайным или актом "узурпации" долларом роли ключевой валюты; оно объективно вытекало из политической и экономической ситуации того времени 6. Только США в соответствии с упомянутыми правилами МВФ избрали свободную куплю-продажу золота в качестве способа поддержания курса своей валюты. Другие государства просто не имели такой возможности. Они прибегали для этого к валютной интервенции, которая проводилась в основном в долларах, служивших главным резервным активом. К тому же в первое послевоенное десятилетие только доллар являлся полностью обратимой, универсальной валютой, в которой могли осуществляться любые международные сделки. Сразу после войны в США не было практически никаких ограничений международного использования доллара как в сфере товарной торговли, так и по чисто финансовым операциям. Точно так же не делалось никаких различий между гражданами США и иностранцами при расчетах в американской валюте. Наличие строжайших валютных ограничений лишало западноевропейские денежные единицы этого качества.

    По сути дела, доллар без каких-либо международных договоренностей оказался единственным кандидатом на заполнение того пробела, который возник после крушения золотого стандарта. В то же время во многом благодаря такому положению вещей после войны и смогла возникнуть относительно стабильная система золото-валютного стандарта. Ведь в случае наличия нескольких примерно равных по силам конкурирующих валют, чем в определенной степени характеризовался межвоенный период,

    с неизбежностью возникла бы необходимость многосторонней разработки каких-то критериев и правил их использования в качестве резервного средства, тесной координации не только непосредственно валютной, но и денежно-кредитной и бюджетной политики нескольких ведущих государств. Такой ход событий, учитывая постоянные противоречия между капиталистическими странами, неразвитость механизма межгосударственного регулирования, невысокую степень взаимозависимости национальных экономик, представляется маловероятным. Еще менее реальной следует признать возможность создания после войны какого-то наднационального платежного средства, на чем, в частности, настаивал Дж. М. Кейнс. Как показала практика, необходимые условия для этого не сложились и к концу 80-х годов.

    Отметим и еще одну важную особенность, способствовавшую выдвижению доллара на роль главной международной валюты, - определенную его "нейтральность”. У США в первое послевоенное десятилетие практически не было необходимости использовать рычаги экономической политики для изменения взаимоотношений с мировым рынком, что в той или иной степени было традиционно свойственно большинству капиталистических государств, и в частности Англии. В области внешних расчетов США были "пассивны” в том смысле, что они лишь продавали или покупали золото в зависимости от конкретных условий на валютных рынках. «При малой зависимости от внешней торговли, - писал американский специалист в области финансов М. Мейер, - Соединенные Штаты были относительно "закрытой" экономикой, которая испытывала очень незначительное воздействие извне. Взяв на себя обязательство по Бреттон-вудскому валютному соглашению производить расчеты в золоте, Америка могла придерживаться полностью пассивной позиции в валютных вопросах??. Конечно, подобная "нейтральность" далека от той, которой обладало золото, так как положение доллара менялось в зависимости от внутриэкономической конъюк-туры. Однако этот порок, имманентно присущий, как было наглядно показано в работах многих советских экономистов®, национальным валютам как таковым при выполнении ими международных функций, был свойствен доллару в наименьшей степени.

    Учитывая вышеизложенное, соглашение, заключенное в Бреттон-Вудсе, являлось основой валютной системы лишь в том смысле, что оно создавало необходимые предпосылки внедрения доллара в международный платежный оборот, не регулируя ни их количество, ни формы подобного внедрения. Последнее всецело зависело от политики США, т.е. регулировалось на национальном уровне или, в лучшем случае, на двусторонней основе. МВФ играл в этом процессе ограниченную роль,

    Формальное создание основ золото-долларового стандарта, однако, автоматически не означало достижения США тех целей, которые они преследовали в валютно-финансовой области. Для этого требовалось "запустить" систему в нужном направлении, заставить ее "работать" в соответствии со своими интересами.

    З.Зак.1576    33

    Сразу по окончании второй мировой войны перед американской буржуазией возникла острейшая проблема использования производственного аппарата, разросшегося на военных заказах. Наиболее приемлемым выходом из положения, наряду с увеличением производства потребительских товаров, представлялось расширение экспорта, тем более что на рынках остальных капиталистических государств ощущалась острая нехватка большинства видов продукции. Считалось, что США должны иметь актив торгового баланса на протяжении 10, 20, а может и более лет. За это время удастся безболезненно создать новую промышленную структуру, способную бесперебойно функционировать и. с пассивом расчетов по торговле, необходимым для погашения иностранцами ранее полученных кредитов.

    Достижение значительного актива торгового баланса натолкнулось на нехватку приемлемых платежных средств (долларов) у заграничных покупателей. В таких условиях выход был один - массированный экспорт американского капитала, за счет которого будут производиться платежи по торговле.

    Несмотря на наличие значительных свободных средств, частный сектор после войны не проявил энтузиазма в вопросах увеличения иностранного инвестирования. Такое отношение объяснялось отсутствием необходимых условий за границей и прежде всего - расстройством экономики западноевропейских государств, что не давало гарантий прибыльного помещения капитала. Обеспечение благоприятного климата для вывоза денежного капитала стало центральной задачей валютно-экономической политики США после второй мировой войны.

    Со времен второй мировой войны генеральной линией США, в отличие от прежних периодов, становится максимальная "открытость" всех стран для движения товаров и капиталов. Только такая система могла гарантировать США как актив торгового баланса, так и возможность для инвестиций, т.е. гарантировать неуклонный рост крупнейших банковских и промышленных монополий. Одновременно снятие как можно большего числа барьеров означало усиление не только экономической, но и политической зависимости партнеров.

    В то же время США делали все возможное, чтобы не допустить создания в сколько-нибудь значительных объемах международной ликвидности в таких формах, на которые они не могли бы оказать доминирующего воздействия. Капиталистический мир, таким образом, оказался в полной зависимости от американской помощи и кредитов. В США не без основания надеялись на то, что подобное положение заставит многие государства создавать для частных инвестиций из-за океана преференциальные условия.

    Определенные успехи в восстановлении экономики государств Западной Европы в совокупности со значительными девальвациями их валют, проведенными в 1949 г., массированная инъекция долларовых средств способствовали определенной стабилизации валютно-экономического положения ре-

    ^гиона. К концу 50-х годов Западная Европа уже могла "зарабатывать11 все необходимые ей доллары, что послужило основой для введения в 1958 г. частичной, а в 1961 г. полной обратимости западноевропейских валют по текущим операциям,,

    К середине 50-х годов значительно увеличился и приток частного американского капитала, первоначально в основном в форме прямых инвестиций. Американские корпорации привлекал более быстрый экономический рост в Европе, возможность посредством налаживания производства на месте обойти тарифные барьеры, стоявшие на пути торговли. Несмотря на это, экспорт капитала государством не уменьшался, что диктовалось уже исключительно военно-политическими соображениями.

    На наш взгляд,на рубеже 50-60-х годов полностью и сложилась та система, которая получила название "Бреттон-вудской". Дело в том, что [согласование в 1944 г. на межгосударственном уровне основ послевоенного валютного устройства далеко не означало немедленного начала его 'функционирования. В то же время общие принципы Бреттон-вудского валютного соглашения, как представляется, могли получить различное конкретное содержание.

    Конкретные особенности послевоенной валютно-финансовой системы заключались в следующем. США продолжали иметь значительный актив торгового баланса. Основными статьями этого актива были машины и оборудование, а также продовольствие. Наличие торгового актива допускало завышенный курс доллара. Соотношение обмена с заграницей по сравнению с предвоенным периодом заметно изменилось в пользу США. США в 50-х годах могли позволить себе подобное соотношение, так как по многим ^товарным группам конкуренция на мировом рынке отсутствовала. Не менее ‘.важной причиной являлась малая зависимость от внешней торговли американского внутреннего рынка, который к тому же был защищен в первое послевоенное десятилетие относительно высокими тарифами. В то же время сложившееся после массовых девальваций 1949 г. соотношение обмена валют устраивало и партнеров США, так как способствовало росту их экспорта, оплачиваемого в долларах.

    Актив торгового баланса покрывался за счет экспорта из США государственного и во всевозрастающих объемах частного капитала. Причем [суммарный отлив капитала постоянно превышал разницу между товарным [экспортом и импортом, т.е. платежный баланс США из года в год сводился с "пассивом". Подобное превышение в течение 50-х годов составляло [Примерно 1,1 млрд долл. в годовом исчислении9. В указанный период из р,5 млрд долл.., на которые увеличились государственные инвалютные резервы, около 7 млрд долл. пришлись на дефицит платежного баланса |рША10. Основная часть "излишних" долларов поступала в государственные [резервы, которые держались преимущественно в виде беспроцентных текущих счетов в банках на территории США, а также в ценных бумагах американского правительства.

    Такое использование американской валюты обусловливалось необходимостью иметь в наличии универсальное платежное средство, в котором могли бы осуществляться любые международные расчеты. Помимо торговли с Соединенными Штатами, доллар использовался и в сделках между третьими странами. Кроме того, существовала постоянная потребность иметь рабочие балансы в долларах для осуществления ежедневных операций на валютных рынках в целях поддержания валютных курсов в узких пределах отклонения от паритетов.

    Иностранные держатели (главным образом государственные органы) были уверены в стабильности доллара ввиду возможности его конверсии по твердой цене. Золотой запас США в 1950 г. составлял 25 млрд долл., что являлось в то время вполне достаточной гарантией незыблемости существовавшего положения.

    В первые послевоенные Ю-15 лет превышение притока долларов над активом торгового баланса США являлось, пожалуй, обязательным условием нормального функционирования капиталистического платежного механизма, расширения внешнеэкономических операций. Так, даже временное прекращение нетто-притока долларов в 1954 г. вызвало серьезные платежные затруднения у большинства капиталистических стран. Однако описанный механизм имел и значительные недостатки, которые явно обнаружились уже в начале следующего десятилетия. Можно согласиться с профессором Пенсильванского университета Ф. Блоком, который, исследуя причины валютного кризиса, приходит к выводу о том, что "те средства, благодаря которым была восстановлена многосторонняя экономическая система, в дальнейшем явились основным фактором дестабилизации мировой экономики. Последствием подобной дестабилизации стал хронический кризис международной валютной системы в 60-х годах"1"*. При этом наибольшую остроту приобрела проблема платежного баланса США.

    2. Проблема платежного баланса

    Сразу после введения свободной обратимости по текущим операциям денежных единиц основных (кроме Японии) капиталистических стран, т.е. фактически с самого начала функционирования Бреттон-вудской валютной системы в ее завершенном виде, механизм международных расчетов стал давать все более ощутимые сбои. Подобные сбои первоначально приняли форму утечки золота из запасов США. Причем первые крупные потери (в размере примерно 2,3 млрд долл.) США понесли уже в 1958 г., т.е. в год введения свободной обратимости. Впоследствии отлив золота (хотя и не в таких масштабах) принял постоянный характер и за 1958-1971 гг. составил около 14 млрд долл.

    Подобное положение существовало несмотря на то, что торговый баланс США вплоть до 1971 г. неизменно сводился с положительным сальдо. Точно так же постоянно активным до 1976 г. был и баланс по текущим операциям, который наиболее полно отражает чистый итог перемещения 36

    реальных ценностей между данной страной и остальным миром. США до начала 80-х годов, за редким исключением, являлись нетто-экспортерами капитала. В этот период страна производила больше, чем потребляла. Происходил перевод реальных ценностей за рубеж (порядка 0,2-0,5% ВНП в год)12. В результате общие накопленные за границей американские активы все более превосходили обязательства перед иностранцами. С этой точки зрения платежные позиции США должны были неуклонно укрепляться. На деле наблюдался обратный процесс.

    Причина этой на первый взгляд парадоксальной ситуации коренилась в самом характере послевоенной валютной системы, которая предполагала наличие равновесия в расчетах между странами, отсутствие значительной миграции капиталов. Но такое валютное устройство уже не соответствовало особенностям объективно складывающейся ситуации во взаимоотношениях между капиталистическими странами, предполагавшей все более масштабную переброску материальных и финансовых ресурсов через национальные границы.

    Действительно, в случае, если объем оттока капитала из США примерно соответствовал бы активу их текущего баланса, то никакой проблемы не возникло бы. Все доллары просто возвращались бы в американскую экономику в форме платежей за товары и услуги. Такое положение могло существовать до тех пор, пока США имели возможность кредитовать другие государства либо пока последние не начали сводить свои текущие платежи и поступления с активом и тем самым погашать ранее полученный кредит.

    Сложившаяся же после войны экономическая ситуация в совокупности с достигнутым к началу 60-х годов уровнем интернационализации хозяйственной жизни требовала уже иного характера отношений. Восстановление экономики Западной Европы и Японии, в целом более быстрый их экономический рост на протяжении 60-70-х годов увеличивали потребность в инвестициях. Однако их рынки капиталов были не настолько развиты, чтобы предоставить все ресурсы, необходимые для экономического развития. Причем дополнительная потребность в капитале превышала тот объем, который мог быть получен в результате финансирования текущего дефицита.

    В этих условиях денежный капитал для инвестиционных целей должен был поступать в существенной мере независимо от состояния балансов текущих расчетов. В значительной своей части он был нужен не для оплаты импорта, а для активизации внутренних факторов экономического роста. В США свободный капитал имелся. Американские промышленные и банковские монополии стремились найти ему наиболее прибыльное применение. Опережающие темпы роста в Западной Европе, что в условиях относительной нехватки собственных инвестиционных ресурсов обусловливало наличие там более высоких процентных ставок и в целом нормы прибыли, явились основной причиной поступления капиталов из США, что происходило во всевозрастающих масштабах.

    Приток капитала в размерах, превышающих актив текущего баланса США, должен был как-то компенсироваться. Такая компенсация при системе фиксированных курсов могла осуществляться только в виде обратного перемещения финансовых средств в той или иной форме. Это происходило путем приобретения иностранными государственными органами, отдельными фирмами и частными лицами ликвидных активов, выраженных в долларах (прежде всего ценных бумаг американского казначейства). Другими словами, США увеличивали долгосрочные прямые и портфельные инвестиции за границей, предоставляли банковские кредиты за счет наращивания краткосрочной задолженности. Благодаря наличию высокоразвитого рынка капиталов они производили своего рода трансформацию краткосрочных средств в средне- и долгосрочный кредит. Такая функция стала возможной по причине резервной роли доллара, его универсальности как международного расчетного и платежного средства. Другие капиталистические страны вынуждены были мириться с таким положением ввиду отсутствия иных возможностей мобилизации необходимых долгосрочных ресурсов.

    Такой механизм, однако, с самого начала содержал элементы нестабильности, что и не замедлило сказаться сразу же, как только он начал функционировать в полном объеме. В силу присущих этому механизму особенностей окончательное погашение краткосрочных ликвидных обязательств США могло производиться только в золоте, несмотря на то, что этим обязательствам противостояли достаточные и даже большие по масштабам иностранные активы.

    Американские активы за границей носили в основном долгосрочный характер и не могли быть немедленно использованы для осуществления соответствующих расчетов. К тому же большая часть этих активов находилась у американских корпораций, банков и частных лиц, что делало их мобилизацию практически невозможной, да и с точки зрения глобальных интересов США крайне нежелательной. Таким образом, получалось, что накопленным ликвидным долларовым активам иностранцев противостоял лишь золотой запас США. Причем, и это вполне естественно, соотношение между имеющимся золотом и ликвидными активами неуклонно понижалось. Если в 1950 г. оно равнялось 2,73, то в 1967 г. - 0,4515.

    Осюда основной проблемой как для США, так и для всего капиталистического мира с конца 50-х годов и до полного развала Бреттон-вудской валютной системы стал "дефицит11 американского платежного баланса.

    Слово "дефицит" не случайно взято в кавычки. В принципе, с бухгалтерской точки зрения платежный баланс всегда находится в равновесии. Поэтому главный вопрос состоит в том, какова его структура, а также какие статьи являются основными, а какие - "балансирующими". Отнесение в эти категории определенных статей и дает представление о реальном положении той или иной страны^ Подобное разграничение трансформировалось с течением времени под воздействием изменения значения

    отдельных операций, что было обусловлено степенью интернационализации хозяйственной жизни, конкретной ролью различных стран в мировой экономике, а также особенностями валютной системы.

    Отмеченная специфика платежного положения США нашла отражение в разработке концепции так называемого платежного баланса на основе "ликвидности", который являлся главным показателем состояния международных расчетов страны с 1958 г. Суть ее состояла в том, что к основным статьям относились платежи по внешней торговле, международные сделки с долго- и краткосрочным капиталом американского государства и частного сектора, а также приток иностранного капитала в долгосрочной форме. Сумма указанных статей из года в год давала устойчивый пассив. Последний покрывался балансирующими статьями - увеличением ликвидных обязательств перед иностранцами, а также продажей золота. Следовательно, актив или дефицит на баэе ликвидности определялся изменением золотого запаса США и объема краткосро 1ных долларовых активов на руках у иностранцев.

    Такое построение платежного баланса не служило лишь целям статистики, а отражало реальные экономические процессы. Именно краткосрочные иностранные активы представляли реальную угрозу для золотого запаса США и, следовательно, для положения американской валюты.

    Подобное положение воспринималось в США с растущим раздражением.

    В этом плане характерна позиция Р. Андерсона, министра финансов США в правительстве Д. Эйзенхауэра, считавшего, что "вряд ли наилучшим использованием нашего золотого резерва является его сокращение, для того чтобы направлять капитал в другие страны"15. В то жэ время, несмотря на определенные "издержки1* в виде потери золота, США в 50-60-х годах не могли отказаться от обратимости доллара. Точно так же исключалась и его девальвация, т.е. повышение в американской валюте цены желтого металла. В условиях недостаточной интеграции национальных денежных рынков и рынков капитала, наличия значительных ограничений на совершение международных финансовых операций в большинстве стран, отсутствия разветвленной международной частнобанковской системы подобные акции, скорее всего, могли привести к существенному подрыву, дестабилизации международного платежного механизма, основанного на долларе, падению доверия к американской валюте, к определенному свертыванию с таким трудом организованной системы многосторонних расчетов и платежей, что было бы по своим отрицательным последствиям для США несопоставимо с "бременем" поддержания золото-долларового стандарта.

    Основной целью американских властей в подобных условиях стало недопущение истощения золотого запаса и вместе с этим - поддержание обратимости доллара по твердой цене. Для этого прежде всего предусматривалось определенное сокращение прироста ликвидных активов у иностранцев, т.е. сокращение дефицита баланса ликвидности до "управляемого" уровня. Здесь важнейшее значение, как представлялось американскому руководству,имело увеличение актива торгового баланса.

    Р. Руза, тогдашний заместитель министра финансов, отмечал, что "мы должны продавать за границу достаточно товаров для того, чтобы покрыть наш импорт, внешние расходы правительства и в то же время сохранить движение капиталов, свободное от контроля... В этом - единственное фундаментальное решение проблемы платежного баланса"16. Мероприятия по сокращению импорта и стимулированию экспорта не привели к заметному улучшению положения. Это неудивительно, так как в основе проблемы лежал экспорт капитала из США, который постоянно превышал актив их торгового баланса.

    Отсюда - попытки сдержать отлив финансовых ресурсов за границу. Однако в условиях относительно более успешного экономического развития Западной Европы и Японии, постоянной потребности в новых капиталовложениях объективных стимулов не только к перемещению капиталов назад в США, но и к замедлению их хронического отлива практически не существовало.

    В подобной ситуации достигнуть поставленных целей можно было лишь мерами чисто валютной политики.

    Комплекс указанных мер сложился в основном в первой половине 60-х годов и действовал вплоть до 1971 г., т.е. до крушения основ послевоенного валютного механизма. Как уже отмечалось, целью этих мер являлось ограничение роста ликвидных активов на руках у иностранцев и одновременно - недопущение их значительной конверсии в золото в американском казначействе. Для решения этой задачи, в частности, в 1961 г. был образован "золотой пул"17. По инициативе Соединенных Штатов также была создана система дву- и многосторонних кредитных соглашений, обеспечивавших возможность получения дополнительных ресурсов для изъятия определенной части американских ликвидных обязательств.

    И наконец, в 1969 г. в рамках МВФ была создана новая международная единцца - Специальные права заимствования (СПЗ). Отметим, что в тот период США, по крайней мере на словах, выступали наиболее активными сторонниками подобного подхода к решению проблемы международной ликвидности. Более того, в середине 60-х годов американские специалисты даже выдвигали предложения организации всеобъемлющего механизма межгосударственного кредитования, масштабы которого ограничивались бы только размерами актива (об этом подробнее будет сказано в следующей главе). И напротив, получатели кредита могли рассчитывать на средства, достаточные для полного, практически автоматического покрытия их дефицита. Ратуя за новые источники международной ликвидности, США никогда не рассматривали их как альтернативу доллару. Бее перечисленные мероприятия должны были служить одной цели - способствовать продолжению вывоза капитала с наименьшим ущербом для США.

    Используя мобилизованные кредитные ресурсы, США на протяжении 60-х годов скупали на валютных рынках определенную часть своих ликвидных обязательств, тем самым несколько ограничивая их приток в резервы дру-40

    гих капиталистических стран. На межгосударственном уровне предпринималась попытка реанимации отжившей системы использования доллара в международном платежном обороте, для чего были приведены в действие дополнительные рычаги международного государственно-монополистического воздействия на валютные рынки. Однако объем последних становился все менее сопоставим с возможностями государственных органов как отдельных капиталистических стран, так и их совокупности противостоять объективным процессам интернационализации хозяйственной жизни. Столь же малоэффективными оказались действия, направленные на увеличение срочности задолженности США18.

    Сохранение сложившейся еще в первое послевоенное десятилетие структуры перемещения капиталов, которую не удавалось в сколько-нибудь значительной степени стабилизировать (не говоря уже о том, чтобы изменить) за счет всех описанных мер, оказывало все более отрицательное воздействие на платежное положение США, ограничивало их возможности не только* во внешнеэкономической, но и внешнеполитической сфере. Пожалуй, здесь одним из наиболее показательных примеров служит отказ конгресса увеличить в начале 1968 г. контингент американских войск во Вьетнаме прежде всего по соображениям платежного баланса.

    Учитывая, что причиной подобного положения являлся главным образом отлив капитала в долгосрочной форме, американской администрации не оставалось ничего иного, как пойти на определенное его ограничение. Первым шагом в этом направлении явилось введение в 1963 г. так называемого уравнительного налога на продажу иностранных облигаций (за ив-ключением Канады и Японии) в Нью-Йорке. В дальнейшем эта мера была дополнена сначала добровольными, а впоследствии и обязательными ограничениями на иностранное банковское кредитование, а также на прямые инвестиции за рубежом.

    Таким образом, уже в первой половине 60-х годов США вынуждены были частично отказаться от одного из центральных элементов золото-валютного стандарта - отсутствия ограничений на капитальные операции в стране резервной валюты. Введение контроля за экспортом капитала явилось ответом на возросшие противоречия между потребностями в, увеличении перемещения финансовых ресурсов в масштабах мирового капиталистического хозяйства и ограничениями, налагавшимися Бреттон-вудским валютным механизмом. Недостаточное развитие международного частного кредита, слабая интеграция национальных финансовых рынков, отсутствие возможности у буржуазных государств за счет прямого вовлечения в валютные операции содействовать переброске капиталов во всевозрастающих объемах создали серьезные препятствия необходимому увеличению международных финансовых операций в прежних формах, т.е. путем непосредственного взаимодействия отдельных национальных рынков при главенствующей роли США.

    В этих условиях произошло определенное обособление международного

    финансирования, его частичное отделение от внутренних денежно-кредит-

    41

    ных систем в результате возникновения и развития рынка евродолларов! который приобрел на время своего рода наднациональный характер. Функционирование этого рынка смогло на определенный период смягчить противоречие между потребностью в дальнейшей интернационализации финансовой сферы и недостаточным развитием необходимых предпосылок для этого внутри отдельных национальных хозяйств. Вместе с тем рынок евродолларов послужил детонатором9 благодаря которому произошел развал послевоенной валютной системы. Одновременно он способствовал зарождению нового платежного механизма.

    В связи с этим отметим следующее. Как неоднократно отмечалось в советской экономической литературе19, одной из основных причин крушения Бреттон-вудской валютной системы явилось перемещение краткосрочных капиталов, так называемых "горячих денег11, из валюты в валюту в ожидании изменения их паритетов. Зарождение подобного явления относится еще к 1961 г., когда первый раз была ревальвирована западногерманская марка. Поистине глобальный характер валютная спекуляция приобрела с конца 60-х годов, когда (после девальвации фунта стерлингов в 1967 г.) основным ее объектом стал доллар. Как известно, "битва" между устаревшим механизмом государственно-монополистического регулирования международных платежных отношений и валютным рынком закончилась в пользу последнего.

    Однако часто упускается из вида тот факт, что в ходе этой "битвы" обкатывалось новое валютное устройство, которое уже в такой степени не нуждалось в прямой поддержке со стороны государства. Его основой по-прежнему оставался доллар. Речь здесь идет о развитии международных финансовых операций частных банков, которые все теснее сплачивали отдельные национальные рынки. К концу 60-х - началу 70-х годов жесткая регламентация подобных операций перестала быть необходимой.

    Б то же время подобные операции частного сектора проводились в основном в долларе, природа которого как национальной валюты в значительной степени изменилась (об этом в дальнейшем будет сказано подробнее).

    Уже с начала 60-х годов, по мере нарастания трудностей, связанных с платежным балансом, в США начал активно обсуждаться вопрос самой необходимости многочисленных "жертв", связанных с поддержанием системы Бреттон-Вудса. Наиболее распространенная точка зрения сводилась к тому, что США в значительно меньшей степени, чем другие государства, зависят от внешнеэкономической сферы и поэтому мероприятия экономической политики должны полностью концентрироваться на оптимизации внутрихозяйственного развития. Состояние же американского платежного баланса - это проблема иностранцев. Последние должны предпринимать меры для того, чтобы добиться желаемого состояния расчетов с США.

    Так, по мнению профессора йельского университета Дж. Тобина, который был членом Совета экономических консультантов при президенте Дж. Кеннеди, "то основное, что может быть сделано для выправления нашего платежного дефицита, должно быть сделано кем угодно, но только не нами"^. Иначе говоря, необходим поворот к "пассивной11 валютной политике.

    Начало практической реализации такого курса можно отнести к 1968 г., когда в результате прекращения операций "золотого пула" и введения "двухъярусного" рынка золота США, если не формально, то фактически полностью прекратили обмен золота на доллары. Б результате они избавились от главного, как тогда казалось, фактора, который ограничивал свободу действий в валютных вопросах.

    Такое, казалось бы, безответственное отношение к собственной валюте объяснялось отнюдь не близорукостью американской буржуазии. Подобный подход основывался на уверенности в невозможности вытеснения доллара из международного платежного оборота уже независимо от наличия или отсутствия его прямой связи с золотом, а также независимо от сохранения жесткой сетки паритетов основных капиталистических валют.

    Наиболее явно такое отношение к валютным вопросам проявилось после прихода в Белый дом администрации Р. Никсона. Б этот период начала существенно меняться структура международных расчетов США. Их торговый баланс сводился все с меньшим активом, а в 1971 г. впервые в нынешнем столетии был зарегистрирован его дефицит. Отлив же капиталов продолжался в прежних масштабах. Однако теперь он лишился той твердой основы, которую представляло собой превышение экспорта над импортом в первые 20 послевоенных лет, и осуществлялся почти полностью за счет трансформации сбережений иностранцев. К тому же подобная трансформация хоть и частично, но все же сдерживалась ограничениями на перемещение капиталов, что шло вразрез с интересами американской буржуазии. Определенное изменение претерпел и рынок евровалют, который хотя и был основан на долларе, но в то же время все более выходил из-под контроля США.

    В таких обстоятельствах США пошли на осуществление крупномасштабной односторонней акции в целях кардинального изменения своего внешнеэкономического положения. 15 августа 1971 г. было объявлено о введении комплекса мер, предусматривавших во внешнеэкономической области прежде всего официальный отказ от обратимости доллара в золото для государственных учреждений. Капиталистический мир был поставлен перед фактом существования чисто долларового стандарта, ибо замены американской валюте просто не было.

    Логическим следствием такого шага явился отказ от принципа фиксированных паритетов и переход к плавающим валютным курсам, что остается и по сей день основой валютных взаимоотношений в капиталистическом мире. Переход ко всеобщему "плаванию" во многом по-новому поставил проблему движения капиталов. Не останавливаясь подробно на этом вопросе, только подчеркнем, что у США появилась возможность отменить контроль за международным перемещением финансовых ресурсов. Уже в январе 1974 г., т.е. менее чем через год после окончательного отказа от системы фиксированных паритетов, было покончено практически со всеми подобными ограничениями. Тем самым США добились возможности продолжать использовать привилегированное положение своей валюты без ограничений, налагавшихся послевоенным платежным механизмом. Однако одновременно они столкнулись с новыми проблемами.

    3. Формирование нового валютного механизма

    Двойная девальвация доллара и последующий переход к плавающим курсам, знаменовавшие собой возникновение качественно новой ситуации в валютной сфере, оказали сильное воздействие на состояние и характер международных расчетов США. В условиях отсутствия обязательства поддерживать стоимость доллара на неизменном уровне у США,казалось бы, появилась возможность (по крайней мере теоретическая) полностью сконцентрироваться на внутренних проблемах независимо от состояния платежного баланса. Последний в условиях "плавания11 валют, как полагали многие американские экономисты, должен был сальдироваться автоматически. Например, профессор йельского университета Р. Купер считал, что система плавающих валютных курсов имеет внутренне присущую ей способность решения проблем платежного баланса, так как при этой системе валютные курсы изменяются таким образом, что платежный баланс всегда находится в равновесии"21. Подобные теоретические построения, как, кстати, и точка зрения сторонников фиксированных курсов, .основывалась на рассмотрении баланса по текущим операциям в качестве ведущего и даже доминирующего фактора в формировании платежных отношений страны с мировым рынком. Отсюда - те надежды, которые возлагались на плавающие курсы как на инструмент достижения равновесия текущих статей.

    Действительно, в случае наличия подобной ситуации валютные курсы могли бы довольно точно отражать относительную покупательную способность национальных денежных единиц и не допускать значительных перекосов в торговле. Однако в условиях активизации перемещения капиталов между странами, возрастания чисто финансовых сделок в международных расчетах валютные курсы на все более продолжительные периоды отклонялись от того уровня, который был необходим с точки зрения внешнеторгового равновесия. Их введение было вызвано возраставшими диспропорциями в развитии мирового капиталистического хозяйства, необходимостью перемещения все больших объемов материальных и финансовых ресурсов между странами, что ограничивалось Бреттон-вудским валютным механизмом. Другими словами, плавающие курсы должны были способствовать сальдированию текущих балансов за счет компенсирующего перемещения капиталов, которое, как будет показано в следующих разделах работы, приобретало все более самостоятельный, активный характер. Последнее диктовалось набиравши силу процессом структурной перестройки экономики, которая в силу усиливающейся хозяйственной взаимозависимости происходила уже на глобальном уровне, охватывала все мировое капиталистическое хозяйство.

    Таким образом, плавающие курсы отнюдь не изолировали национальные хозяйства от воздействия мирового рынка. Напротив, они служили одним из факторов все большего вовлечения отдельных государств в международный экономический обмен, превращения внешнеэкономической сферы в неотъемлемую органическую часть их воспроизводственного процесса. Сказанное в полной мере относится и к США, для которых зависимость как от экспорта, так и от импорта неуклонно возрастала.

    Девальвации доллара 1971 и 1973 гг. несколько улучшили состояние внешних расчетов США. Такое положение дало американским специалистам основание утверждать, что система плавающих курсов выполняет возложенные на нее задачи. По мнению, например, американского финансиста Р. Соломона, после перехода к системе плавающих курсов "беспокойства относительно дефицита платежного баланса США отошли в прошлое"22.

    Однако переход в 1976 г. к экономическому подъему в корне изменил положение в области внешней торговли. Пожалуй, именно с этого момента зримо прослеживается тенденция к удовлетворению все большей доли совокупного спроса в США за счет импорта. Помимо увеличения расходов на оплату подорожавшей нефти, значительно возросли закупки потребительских товаров, полуфабрикатов, а также рядовых машин и оборудования.

    При этом все большая доля пассива приходилась на последние две статьи. Прирост импорта уже не мог быть покрыт за счет расширения продаж продовольствия и товаров высокой технологии. Такой характер взаимоотношений США с мировым рынком с тревогой был воспринят многими американскими экономистами, которые не видели возможностей сколько-нибудь заметного улучшения внешнеэкономических позиций страны. Например,

    Ф. Бергстен считал, что "для того, чтобы избежать значительного ухудшения торгового баланса, экономический рост в Соединенных Штатах должен составлять не более 1/3 от соответствующего показателя в других странах"2^. Изменение положения США в международном разделении труда сопровождалось возрастанием долговременных диспропорций во внешнеторговом секторе, что не могло не сказаться на валютно-финансовой сфере.

    В 1976 г. дефицит торгового баланса составил 9,5 млрд долл. В 1977 г. торговый дефицит превысил 31 млрд долл., а в 1978 г. вплотную приблизился к 34 млрд долл. Такой пассив уже не мог быть покрыт за счет доходов по другим статьям текущего баланса. Его дефицит в 1977 г. составил 14,5 млрд долл., а в 1978 г. - 15,4 млрд долл.2

    Одновременно американский бизнес продолжал наращивать перевод капиталов за рубеж. Причем ведущую роль в этом процессе с середины 70-х годов начинает играть международный банковский кредит, а не прямые инвестиции, которые ранее занимали доминирующее положение. Так, если в 1970 г. прирост заграничных активов США составил чуть более 10 млрд долл., то в 1978 г. - 57 млрд долл. На долю банковского кредита пришлось соответственно менее Ю и около 60%25. Однако теперь, в отличие от 50-х и 60-х годов, в США практически уже не было свободных сбережений. Поэтому этот отлив капиталов полностью (а не частично, как ранее) покрывался увеличением объема ликвидных активов, находящихся у иностранных государственных органов, а также частного сектора.

    Это было возможно по причине сохранения за долларом статуса основной валюты международных расчетов и платежей. "Полное доминирование доллара в валютной системе, что являлось основной целью всех министров финансов со времен Коннели (министр финансов в правительстве Р. Никсона. - С.Г.), - отмечалось в одном фундаментальном исследовании,- посвященном роли доллара, - создало ситуацию, при которой американцы имели возможность использовать иностранные сбережения для приобретения предприятий за границей"26. Считалось, что для этого не существует никаких ограничений, поскольку доллар являлся "плавающей" валютой, его обратимость в золото была отменена.

    В таких условиях любой отлив долларов как относительно текущего баланса,так и по капитальным операциям должен был автоматически компенсироваться изменением курса американской валюты и притоком средств из-за рубежа. При атом, как полагали американские специалисты, уже не существовало никакого различия между формами подобного притока. Любое перемещение капиталов в равной степени покрывало разницу текущих статей. Отсюда - изменение подхода к самой концепции платежного баланса.

    Первым шагом на этом пути явилось введение в 1965 г. в практику статистической отчетности платежного баланса на базе официальных расчетов. После 1973 г., т.е. после перехода к плавающим курсам, баланс на базе официальных расчетов стал единственным более или менее приемлемым методом измерения сальдо платежного баланса. При таком способе в качестве балансирующих рассматриваются только те операции, которые официальные валютные органы осуществляют с целью воздействия на валютные курсы. Все остальные сделки определялись как "автономные". Их итог и составлял сальдо платежного баланса, которое должно было уравновешиваться операциями официальных органов. Главным отличием данного метода от построения баланса на базе ликвидности является отнесение к числу основных статей краткосрочных обязательств США перед иностранным частным сектором. Эти обязательства стали рассматриваться не как угроза платежному балансу, а как поступление капиталов.

    По мере развития нового платежного механизма, возрастания, особенно со второй половины 70-х годов, масштабов международного перемещения капиталов, которое во все большей степени осуществлялось на частной основе, официальные резервные операции уже не могли компенсировать крупных изменений в платежных балансах. Это привело к очередному пересмотру методов определения их сальдо. С 1976 г. США стали 46 официально измерять сальдо платежного баланса только как сальдо текущих операций. Все перемещения капиталов перешли в балансирующие статьи, стихийно уравновешивающие платежный баланс в условиях плавающих курсов.

    Изменение характера сальдирования платежного баланса, казалось бы, предоставило США возможность проводить любую экономическую политику. Однако на практике все обстояло иначе. Дело в том, что в условиях возрастания перемещения капиталов, все большей открытости капиталистических стран не только для товарной торговли, но и для международных финансовых сделок и одновременно исчезновения определенной гарантии стабильности доллара в виде его обмена на золото иностранные владельцы американских ликвидных активов стали обращать основное внимание на общее состояние экономики США, которое все более непосредственно определяло положение их валюты. Поэтому в случае падения доходности американских активов, что неизбежно вызывало перевод средств в более прочные валюты, "сальдирование" платежного баланса становилось возможным только при таком уровне валютного курса, который являлся неприемлемым с точки зрения не только товарной торговли, но и относительно нормального функционирования капиталистической валютной системы в целом.

    Приблизительно такая ситуация наблюдалась в США во второй половине 70-х - начале 80-х годов. Усиление кризисных процессов в американской экономике привело к резкому замедлению темпов роста. Так, если в 1948-1973 гг. среднегодовой прирост ВНП составлял 3,7%, то в 1973-1982 гг. - только 1,55%27, т.е. сократился более чем в 2 раза. Одновременно намного выросли темпы роста цен, в 1980 г. превысившие 1.3% в годовом исчислении, что превосходило показатели инфляции у основных торговых партнеров, прежде всего у Японии и ФРГ.

    Совокупность указанных факторов привела к существенному снижению доходности всех видов вложений в долларах. В частности, если в 60-х годах реальные процентные ставки в США (с учетом темпа роста цен) составляли 2-3%, то в 1973-1980 гг. - в среднем 1,5%. В 1973-1975 гг. реальная цена кредита выражалась даже отрицательной величиной, доходившей до 4-5%, т.е. рост цен превышал номинальный доход по нредитам.

    В течение ряда лет происходило не только обесценение денег, но и денежного капитала. Усилились опасения иностранных инвесторов относительно возможности значительных потерь из-за снижения стоимости доллара на международных валютных рынках. Как иностранцы, так и американские инвесторы во все больших объемах переводили средства в более прочные и доходные валюты. В сочетании с небывалым по тем временам дефицитом текущих статей такое положение не могло не привести к понижению курса доллара. В целом за 1971    978 гг. обесценение доллара

    составило против западногерманской марки 50%, швейцарского франка -62, японской йены - 54%.

    Первоначально США довольно благодушно взирали на такое развитие событий. Считалось, что понижение курса валюты автоматически выправит торговый баланс и баланс по текущим операциям. Иной точки зрения придерживались их основные торговые партнеры, которые были вынуждены предпринять массированные валютные интервенции, чтобы воспрепятствовать резкому сокращению своего экспорта в США. Актив в двусторонней торговле им был нужен не только для оплаты закупок ближневосточной нефти. На наш взгляд, уже во второй половине 70-х годов начался тот поворот, который впоследствии и привел к качественному изменению не только валютно-финансовой, но и общеэкономической ситуации в Капиталистическом мире. Основные капиталистические страны, помимо США, уже не могли в силу причин прежде всего внутризкономического характера иметь пассив по торговле готовыми изделиями. США же начинали поглощать все больше импортных товаров. Однако любой качественный сдвиг при капитализме может осуществляться лишь в результате сильнейших кризисных потрясений, причем теперь уже на интернациональном уровне.

    Не является исключением и ситуация, возникшая в отношениях между капиталистическими странами во второй половине 70-х годов. Несмотря на начавшееся изменение условий хозяйственного развития, США продолжали жить "по инерции". Их экономический механизм, и в частности характер взаимоотношений с мировым рынком, оставался таким же, как в гГервые послевоенные 20-25 лет, т.е. в период массированного вывоза капитала.

    Поэтому, в частности, потерпела фиаско так называемая теория "локомотивов", согласно которой для ликвидации дефицита текущих статей американского платежного баланса считалось необходимым ускорение экономического роста ФРГ и Японии прежде всего за счет повышения внутреннего опроса. Союзники США, напротив, все более ориентировались на экспорт, для чего ими проводились постоянные операции по поддержке доллара.

    В 1977-1978 гг. эти операции достигли беспрецедентных масштабов.

    За это время покупки иностранными государственными органами ценных бумаг правительства США достигли почти 60 млрд долл. В целом, в 70-х годах правительства западноевропейских государств и Японии, несмотря на переход к плавающим курсам, осуществляли регулярные крупномасштабные операции на валютных рынках. Тем самым уже в прошлом десятилетии было положено начало иностранному нетто-финансированию американской экономики. Оно тогда в основном осуществлялось посредством государственных закупок ценных бумаг американского правительства, что означало, помимо прочего, и покрытие значительной части бюджетного дефицита.

    Несмотря на подобные действия, доллар продолжал неуклонно снижаться. Последствия такого снижения начали сказываться уже и на самих США. Способствовав росту цен, падение доллара не оказало полномасштабного воздействия на повышение конкурентоспособности американской продукции. В то же время нельзя полностью исключать стимулирующую роль, изменения курса доллара на американский экспорт. К началу 80-х годов удельный вес США в мировом экспорте повысился до уровня 60-х годов. Однако это продолжалось относительно недолго. К тому же наряду с экспортом, несмотря на обесценение доллара, динамично возрастал и импорт, что было обусловлено долгосрочными, структурными факторами.

    В результате торговый баланс страны постоянно сводился с дефицитом, который к середине 80-х годов достиг беспрецедентных размеров, несмотря на снижение платежей за нефть.

    Главной же причиной, заставившей американское руководство по-новому взглянуть на эту проблему, явилась возросшая вероятность подрыва самой валютной системы, основанной на долларе. Подобная перспектива никак не могла устроить США: издержни от падения доллара стали явно перевешивать возможный выигрыш от увеличения международной конкурентоспособности американских товаров. Ведь речь уже, по сути дела, шла о возможном резком ослаблении одного из ведущих факторов экономического и политического могущества США в капиталистическом мире.

    На первых порах в США явно недооценили всю серьезность создавшейся ситуации и пытались выправить положение, не меняя характера внутриэ-кономической политики. По-прежнему преобладала традиционная точка зрения, согласно которой экономика США в силу своих масштабов практически не подвержена воздействию извне, и для решения международных экономических проблем не имеет смысла жертвовать внутренними приоритетами. Так, в экономическом докладе президента за 1978 г. однозначно отмечалось, что "для крупных стран, таких, как Соединенные Штаты, где издержки, связанные с замедлением экономического роста, несопоставимы с выгодами от сопутствующего такому замедлению улучшения текущих статей платежного баланса, нецелесообразно изменять внутренние цели... для сокращения текущего дефицита" . В соответствии с подобными воззрениями было "собрано" около 30 млрд долл. в иностранных валютах для проведения интервенции на валютных рынках. О проведении операции по поддержке доллара было объявлено 1 ноября 1978 г. Указанные мероприятия во внутриэкономическом плане подкреплялись только повышением учетной ставки ФРС на 1 процентный пункт.

    Реализация на практике описанного "пакета" лишь на короткое время успокоила валютные рынки. Со второй половины 1979 г. доллар вновь покатился вниз. Валютная интервенция оказалась не более чем паллиативом. Поддержка доллара осуществлялась теми же действиями, которые предпринимались еще в 60-х годах. Однако если в тот период они могли дать какой-то эффект, то через десять лет этого уже было явно недостаточно. В условиях возросшей взаимозависимости положение доллара определялось главным образом состоянием американской экономики в широком смысле слова,и в частности ситуацией в области внутреннего денежного обращения, финансов и кредита. Поэтому избыточное предложение американской валюты зависело уже не столько от конфетного состояния баланса по текущим операциям, сколько от доходности и надежности вложений в американские активы. Как отмечалось, в результате раскручивания инфляционной спирали в совокупности с вялым экономическим ростом доходы владельцев средств в долларах постоянно снижались. Подправить подобное положение можно было лишь посредством кардинального изменения характера внутриэкономической политики.

    Такой поворот произошел в конце 1979 - начале 1980 гг. Его началом можно считать введение Федеральной резервной системой 2 октября 1979 г. комплекса мер, направленных на значительное ограничение кредита. Изменился и сам характер денежно-кредитной политики. Основным объектом регулирования становился не уровень процентных ставок, а объем денежной массы. 14 марта 1980 г. эти меры были дополнены прямым кредитным контролем, предусматривавшим рост заимствований не более чем на 6-9% в год. В результате процентные ставки быстро пошли вверх, что вызвало долговременное вздорожание доллара.

    Описанные действия явились ответом прежде всего на внутриэкономи-ческие неурядицы США и, главным образом, на так называемую "стагфля-цию11. Инфляционный рост цен уже не стимулировал, а все более ограничивал возможности экономического развития. Однако одновременно не меньшую роль сыграли и соображения внешнеэкономические, которые становились все более важными при формировании общеэкономической политики. Именно необходимость остановить падение доллара, привлечь иностранные сбережения в США и придала мероприятиям ФРС столь масштабный характер. Пожалуй, впервые обнаружилась тесная взаимосвязь между внешними и внутренними факторами экономического роста, что в значительной степени отразилось на положении США з капиталистической валютно-финансовой системе.

    В основе глубоких кризисных потрясений валютно-финансовой системы капитализма 60-70-х годов и одновременно ее трансформации лежат два взаимосвязанных процесса: возрастание несоответствия капиталистического платежного механизма требованиям, диктуемым углублявшейся интернационализацией экономической жизни, и заметное изменение характера взаимоотношений США с мировым рынком. Активизация экономических контактов между странами вызвала необходимость перемещения всевозрастающих объемов финансовых ресурсов через национальные границы.

    В таких условиях продолжение сальдирования международных платежей на золотой базе, попытки компенсировать перемещение капиталов желтым металлом вступали во все более острое противоречие с объективными потребностями формирования мирового финансового рынка, функционирующего на основе кредита. Точно так же, в условиях растущего единства, взаимопереплетения воспроизводственных систем капиталистических стран, фиксированные валютные курсы из гаранта стабильности международного экономического обмена превращались в препятствие реализации необходимых сдвигов в мировом капиталистическом хозяйстве. Формирование нового платежного механизма совпало по времени с началом кар-50

    динального изменения позиций США в мировом капиталистическом хозяйстве, что выразилось, помимо прочего, в необходимости привлечения значительных иностранных материальных и финансовых ресурсов. Однако в силу определенной инерционности американский экономический механизм долгое время оставался ориентированным на массированный экспорт капитала, Тово на ситуацию, существовавшую в 30-60-х годах. Такое положение оказало сильнейшее дополнительное негативное воздействие на валютно-финансовую сферу, на экономическое развитие всех государств капиталистического мира, не исключая и США. В итоге адаптация капиталистических финансов к новому этапу интернационализации, к изменившимся мирохозяйственным условиям проходила весьма болезненно и растянулась почти на два десятка лет.

    Глава 3

    АМЕРИКАНСКАЯ ЭКОНОМИКА И МИРОВОЙ ФИНАНСОВЫЙ РЫНОК

    Увеличение масштабов международной миграции капиталов, заметное повышение значения внешнего финансирования, усиление напряженности и нестабильности на мировых финансовых рынках и одновременно качественная их трансформация привлекают сегодня растущее внимание к тем глубинным процессам и сдвигам, которые происходят в валютно-финансовой системе капитализма. Воздействие изменений, происходящих в настоящее время в международных финансах, испытывают на себе все государства. Не являются исключением и США, денежно-кредитная сфера которых все более тесно интегрируется в единый мировой капиталистический финансовый рынок.

    Резкий рост международного кредитования - следствие глубоко противоречивых и вместе с тем объективных изменений в структуре мирового капиталистического воспроизводства, в характере передвижения капиталов в рамках национальных границ и за их пределами. В основе наметившихся изменений лежит процесс постепенного превращения национального финансового капитала ведущих капиталистических государств в интегрированную часть международного финансового капитала, срастания национальных и международного финансового рынков. Этот процесс охватывает ныне уже не только основные финансовые центры капитализма, но и все большее число развивающихся стран - как импортеров, так и экспортеров капитала.

    На наш взгляд, видимо, можно уже говорить о качественно возросшей роли международного финансового капитала, имея в виду резкое усиление его влияния на международную политическую и экономическую жизнь*. Объективные основы, исходные пункты и движущие силы этого процесса были глубоко проанализированы В.И. Лениным в его теории империализма* "Финансовый капитал, - писал он, - такая крупная, можно сказать, решающая сила во всех экономических и во всех международных отношениях, что он способен подчинять себе и в действительности подчиняет даже государства, пользующиеся полнейшей политической независимостью*.."1. Новые тенденции в международной валютно-финансовой сфере, отражающие рост обобществления труда во всемирных масштабах, со всей очевидностью подтверждают историческую справедливость ленинского анализа.'

    1. Роль евродолларов в Формировании международного рынка ссудных капиталов

    Важнейшей особенностью развития валютно-финансовой сферы капитализма в 70-80-х годах является небывалое возрастание в международных, расчетах й платежах доли финансовых ресурсов, переводимых из страны в страну вне какой-либо прямой связи с конкретной внешнеторговой сделкой. Объективной основой этого процесса является заметное повышение значения экспорта капитала в международных экономических отношениях. Валютно-финансовая система капитализма во все большей степени становится каналом перераспределения свободных финансовых ресурсов в соответствии с потребностями и возможностями развития производства не только в национальных, но и в мировых масштабах.

    Такое перераспределение стало возможным в результате образования международного финансового рынка, на котором концентрируется спрос и предложение ссудного капитала в границах всего мирового капиталистического хозяйства. С начала 70-х годов на этом рынке преобладают крупнейшие частные коммерческие и инвестиционные банки развитых капиталистических стран, которые фактически превратились в основное звено современной валютно-финансовой системы капитализма.

    Углубление интернационализации хозяйственной жизни привело к опережающему развитию международных кредитных операций по сравнению с национальным кредитом. Необходимость функционирования международного капиталистического кредита, - подчеркивал В.Н. Шенаев, - вызвана объективными причинами: потребностью в обслуживании внешней торговли и наличием избыточного капитала в одних странах и недостатком в других"2 . Причем последний аспект, по мнению многих западных специалистов, является наиболее важным. "Значение рынка евродолларов, - отмечается в одной из работ, посвященных международному кредиту, - определяется не только его ролью в финансировании внешнеэкономических операций. Он также служит каналом размещения и заимствования ресурсов отдельными странами"5. Если в 1973-1981 гг. ежегодный прирост требований банков внутри основных капиталистических стран составлял 11,5% и не превышал увеличения номинального ВНП, то этот показатель для внешних активов достигал 23%. В результате доля иностранных банковских требований в общем объеме активов коммерческих банков возросла эа указанный период с 8,7 до 17,4%

    Столь бурное развитие кредита было достигнуто в основном благодаря образованию и расширению рынка евровалют. Общие активы этого рынка на конец 1987 г. достигли 4,4 трлн долл. по сравнению с 240 млрд долл. в 1973 г. При этом объем непогашенных еврокредитов конечным заемщикам превысил 2,3 трлн долл., а еврооблигаций составил почти 1,0 трлн долл.5 О масштабах и структуре международного финансирования можно судить по данным табл. 1. Операции на рынке евровалют производятся в валютах, иностранных для государств, на территории которых они осуществляются.

    Источником средств преимущественно служат вклады до востребования в национальной валюте, переведенные в срочные депозиты или депозитные сертификаты в заграничные банки или иностранные филиалы национальных банково

    Евровалютные банки выполняют прежде всего посреднические функции между конечными заемщиками и кредиторами. Объем рынка определяется в основном темпами перемещения внутренних национальных депозитов в заграничные банкио Подтверждением этого служит низкий размер кредитного мультипликатора евровалютных банков, который находится на уровне, близком к единице. Другими словами, при предоставлении займа банк теряет основу для дальнейших кредитных операций. Из этого, в частности, следует, что рынок евровалют тесно связан с национальными кредитными рынками и зависит от мероприятий государственных органов в денежно-кредитной сфере.

    6 наибольшей степени подобное воздействие оказывается со стороны США, так как от 50 до 60$ международного среднесрочного кредитования осуществляется в долларах. В американской валюте также выпускается 40-50$ международных облигаций. По мнению, например, английского специалиста в области международных финансов д. Левелина, "быстрый рост рынка евродолларов связан.•• главным образом с увеличением объема денежной массы США”6. По сути дела, рынок евродолларов представляет собой своего рода "внешнюю11 часть денежного рынка и рынка капиталов США.

    Операции банков в евровалютах существенно расширяют платежеспособный спрос в масштабах мирового капиталистического хозяйства путем превращения краткосрочных национальных сбережений в среднесрочные международные займы. Например, в начале 80-х годов более 90$ обязательств международных банков представляли собой депозиты до 6 месяцев, в то время как свыше 60$ их активов (кредитов) превышали эти сроки7*

    Формирование рынка евровалют было вызвано необходимостью расширения масштабов международного финансирования в условиях многочисленных ограничений на прямой перевод капиталов за границу, установленных в отдельных странах, и прежде всего в США. Возникновение этого рынка можно отнести к концу 30-х - первой половине 60-х годов, когда, как уне отмечалось, у иностранцев (государственных органов, а также частного сектора) накопился значительный объем американских ликвидных обязательств в результате постоянного превышения оттока капиталов из США над размерами положительного сальдо текущих статей платежного баланса.

    Первоначально активы в долларах, принадлежащие иностранцам, держались в основном непосредственно в Соединенных Штатах в форме срочных депозитов, казначейских векселей, а также депозитов до востребования, которые не приносили процентов. Причем последние преобладали, так как частному сектору были необходимы рабочие балансы в долларах для осуществления ежедневных международных операций.

    Таблица 1

     

    1971 г.

    1975 г.

    1979 г.

    1980 г.

    1981 г.

    1982 г.

    1983 г.

    1984 г.

    1985 г.

    1986 I

    Общий объем кредитования

    10,3

    38,1

    115,8

    116,5

    184,5

    169,1

    157,1

    163,3

    234,3

    327,6

    банковский кредит на рынке евровалют

    4,0

    18,4

    74,8

    74,5

    131,5

    83,5

    72,9

    36,6

    21,1

    37,8

    развитые капиталистические страны

    2,6

    7,2

    26, 0

    39,1

    86,0

    51,4

    49,3

    16,8

    9,5

    19,0

    развивающиеся страны

    1,4

    11,1

    48,5

    35,0

    45,2

    32,1

    23,2

    19,6

    11,6

    18,4

    международные организации

    -

    0,1

    0,3

    0,4

    0,3

    0,3

    0,4

    0,1

    -

    0,4

    международные векселя и облигации

    6,3

    19,7

    41,0

    42,0

    53,0

    78,0

    76,3

    126,7

    213,2

    289,8

    развитые капиталистические страны

    5,0

    15,2

    32,9

    32,7

    41,0

    64,8

    62,6

    109,4

    185,9

    266,0

    развивающиеся страны

    0,1

    0,6

    3,1

    3,7

    4,8

    2,9

    2,3

    3,5

    7,8

    4,6

    международные организации

    1,2

    3,9

    6,0

    6,6

    7,2

    10,3

    11,4

    13,8

    19,5

    19,2

    Рассчитано по: 1п1;ета*1опа1 Вапк1пв апй Р1папс1а1 Магкв* Веув1ортеп'Ьв. 1987. Арг. Р. 14* »ог1й Илапо1а1 Майсене. 1986. Лп. Р. 13, 14| #ог14 Р1папо1а1 Магкв*в. 1986.Оо1:.-Ноу. Р.14. В13, 581:11 Аппиа1 НвроП:. Вав1е, 1988. Лте 13. Р. 123.

    Объем и структура кредитования капиталистических и развивающихся стран на международном

    рынке (млрд долл.)


    Положение изменилось после введения в 1958 г. обратимости по текущим операциям основных западноевропейских денежных единиц. Все большему числу фирм разрешалось держать на счетах доллары без их немедленной конверсии,что, в частности, привело к заметному увеличению вкладов в американской валюте в западноевропейских, и прежде всего, в английских, банках. Значительная часть расчетов по внешней торговле между странами Западной Европы начала производиться в долларах, минуя национальные валюты. "Если ранее банки в Италии и Голландии, -отмечалось в одной из работ, посвященных эволюции доллара, - должны были обменивать лиры и гульдены для обслуживания торговли между двумя странами, то теперь (с начала 60-х годов. - С.Г.) они могли осуществлять расчеты в долларах"8. Точно так же обстояло дело и с краткосрочным кредитованием экспорта и импорта. В связи с этим можно с определенными оговорками согласиться с высказыванием американского специалиста по валютно-финансовым вопросам П. Кенена , утверждавшего в 1962 г., что "евродоллар дает Западной Европе нечто весьма близкое к единой валюте"^. В начале бц-х годов это было в определенной степени правомерным.

    С течением времени подобные заимствования стали осуществляться практически для любых целей, дополняя относительно неразвитые национальные Финансовые рынки западноевропейских стран. Видимо, только в такой форме в отсутствие тесных финансовых связей между отдельными национальными хозяйствами был возможен перевод капиталов в международном масштабе.

    Важным фактором быстрого развития этого рынка явилось отсутствие на нем каких-либо ограничений. К операциям в евродолларах не применялись правила, установленные ФРС для внутреннего финансового рынка, согласно которым, например, банки были обязаны держать в качестве резервов определенную часть депозитов на беспроцентных счетах. Точно так же не существовало лимитов на выплату процентов по срочным депозитам. В итоге, евровалютные банки имели возможность выплачивать более высокий доход по срочным вкладам и в то же время осуществлять кредитование по более льготным ставкам.

    Как известно, основой любой национальной банковской системы является наличие "кредитора последней инстанции" в лице центрального банка, который, с одной стороны, регулирует объем, а в ряде случаев и направления кредитования, а с другой - предоставляет дополнительную ликвидность в случае финансовых затруднений. Отсутствие такого института теоретически означает, что евровалютные банки должны иметь гораздо большие резервы. Так оно и происходит на практике. Однако эти резервы приносят доход и существуют в виде активов, помещенных в других банках. Отсюда - колоссальные масштабы межбанковских операций, которые превышают 80$ от общего объема сделок на рынке евровалют. "Цена", по которой евровалютные банки кредитуют один другой,

    выражает для них стоимость привлеченных средств и является основой 56

    при определении процентной ставки для конечных заемщиков. Это осуществляется посредством установления надбавок к межбанковской ставке, которые различаются в зависимости от категории получателя кредита. Национальным аналогом межбанковской ставки является, с определенными допущениями, ставка по федеральным фондам, по которой американские банки занимают или ссужают свои резервы на внутреннем рынке США.

    Эффективность операций в евродолларах еще более повысилась после введения в США в 1963 г. уравнительного налога на продажу иностранных облигаций, который в 1964 г. был распространен и на некоторые виды заграничных банковских займов сроком до одного года. Такое же воздействие оказало принятие сначала добровольной (1964 г.), а впоследствии и обязательной программ ограничения иностранного кредитования, а также ограничений на прямые инвестиции.

    Если первоначально основными действующими лицами на рынке евродолларов были иностранные, и прежде всего западноевропейские, банки, то после введения различного рода ограничений на экспорт капиталов из США их потеснили американские финансовые институты, которые не хотели терять традиционные позиции основных международных посредников. "Первоначально, - писал советский экономист Е.И. Селихов, - к евродолларам относили доллары, принадлежащие иностранцам и пущенные ими в оборот через банки за пределами США. В дальнейшем представление о евродолларах значительно расширилось, что было связано с активизацией американских банков и монополий, занимавших какое-то время довольно пассивные позиции на этом рынке, возникшем без их участия"1^.

    Для второй половины 60-х годов был характерен стремительный рост числа филиалов американских банков. Их доля в международном кредитовании к 1974 г. достигла 45%. Резко возрос и объем операций филиалов. Если на конец 1965 г. непогашенные займы (внутренние и международные) головных американских банков составляли 377 млрд долл., а их филиалов - 9 млрд долл., т.е. 97,7 и 2,3% от общего объема кредитования, то в 1976 г. - соответственно 1100 млрд и 219 млрд долл. (83,4 и 16,6%). Присутствие американских банков намного расширило возможности кредитования на этом рынке, так как обеспечивало приток средств в долларах, значительно превышающий размеры пассива платежного баланса США.

    Развитие рынка евродолларов существенно изменило характер взаимоотношений США с международным финансовым рынком, что прежде всего выразилось в заметном сокращении как кратко-, так и долгосрочного прямого международного кредитования. Наглядной иллюстрацией этого процесса может служить следующий пример. В 1963 г. 72% всех международных облигаций выпускалось на рынке США. К 1968 г. этот показатель сократился до 28%. На долю прямого краткосрочного иностранного кредитования приходилось еще меньше - порядка 10%. В то же время заметно активизировался перевод депозитов в филиалы американских банков, за счет которых последние в основном и расширяли свои операции. В целом, объем международного кредитования, осуществляемого американскими банками, несмотря на все ограничения, неуклонно расширялся. Если в 1960 г. на международный кредит приходилось всего 3% их операций, то в 1972 г. - 15%. К концу 70-х годов доля иностранных активов (кредитов) достигла в среднем 33%, а у некоторых банков превысила 50%. Однако отметим, что значительная часть этих операций была "международной11 лишь по форме. Через рынок евродолларов, по причине наличия различного рода ограничений в США, происходило все более масштабное перераспределение кредитных ресурсов между различными секторами американской экономики, что, по сути, не имело ничего общего с международным кредитованием как таковым.

    С развитием международных (и квазимеждународных) операций росли и прибыли, получаемые американскими банками от зарубежной деятельности. Так,в 1970 г. доля доходов, полученных от международного кредитования, в общем объеме прибылей десяти крупнейших банков США равнялась 17,5%, а в 1982 г. - уже 55,8%11.

    С конца 70-х годов международная экспансия американских банков заметно замедлилась, ввиду серьезных затруднений с погашением полученных кредитов у большого числа иностранных заемщиков, главным образом из развивающихся государств, а также в связи с появлением возможностей для более прибыльного помещения имеющихся ресурсов внутри страны.

    Не менее важным является, видимо, и тот факт, что американские банки достигли определенного предела в своей заграничной деятельности, с точки зрения оптимального распределения активов, а возможно, и превзошли этот предел.

    Иной тактики придерживались в этот период банки других стран, и прежде всего Японии, которые позднее в столь значительных масштабах вышли на международный рынок и пытаются наверстать упущенное. Их иностранные операции в первой половине 80-х годов развивались го ~о более быстрыми темпами. Иностранные активы (кредиты) японских банков по состоянию на конец декабря 1987 г. достигли 1552 млрд долл., или 26% от общего объема международного кредитования. Американские конкуренты отступили на вторую позицию (648 млрд долл., или 14,8%).

    Далее на почтительном расстоянии следовали банки Франции (6,6%),

    Англии (5,8) и ФРГ (7,9%)1^. Отметим, что американские банки по-прежнему играют ведущую роль как поставщики средств на межбанковский рынок и тем самым в значительной степени контролируют распределение кредитных ресурсов в мировом капиталистическом хозяйстве.

    Определенное представление о масштабах перераспределения ресурсов через международный банковский рынок дает табл. 2. Нетто-кредиторами международного рынка банковских займов выступают прежде всего наиболее развитые капиталистические страны и до 1981 г., хотя и в меньшей степени, страны -члены ОПЕК.

    Немногие государства, которые имеют разветвленные банковские системы (в первую очередь США, Англия, Япония, Швейцария), перекачивают через свои финансовые рынки иностранные сбережения, трансформируют и возвращают их на международный рынок в виде банковских кредитов конечным заемщикам или предоставляют в ссуду банкам других стран.

    Тем самым крупнейшие банки мира выполняют сегодня в международном масштабе функции аккумулирования и перераспределения финансовых ресурсов, первоначально свойственные кредитным системам в пределах национальных границ.

    Преобладающая часть средств на еврорынок (более 90% депозитов) поступает из частного сектора: коммерческие банки размещают здесь сбережения своих клиентов. В качестве крупных поставщиков ресурсов выступают также инвестиционные банки, страховые компании, пенсионные и доверительные фонды, сберегательные учреждения, а также крупнейшие монополии, которые напрямую помещают свои свободные капиталы, минуя национальные банковские системы. Крупнейшими поставщиками депозитов на этот рынок в отличие от национальных банковских систем являются финансовые учреждения, на которые приходится до 70% поступающих средств. Определенную роль играют и государственные органы, хранящие здесь свои валютные резервы (около 25% общего объема мировых резервов).

    Основными получателями международных среднесрочных банковских кредитов во второй половине 70-х - начале 80-х годов были преимущественно государственные органы (непосредственно или в форме гарантий) как развитых, так и развивающихся стран. Их доля в этот период доходила до 65-80%. К середине 80-х годов это соотношение существенно изменилось в пользу частного сектора. В его рамках кредиты поступают главным образом многонациональным корпорациям, лидерами среди которых являются американские монополии.«Евровалюты выступают для ТНК альтернативой получения кредитных ресурсов в местной валюте при напряженности национальных денежных рынков, а также при введении валютных или кредитных ограничений в периоды "дорогих денег" в той или иной стране-»1

    Международные кратко- и среднесрочные банковские кредиты - не единственный источник внешнего финансирования, доступный правительствам и корпорациям развитых капиталистических стран. Для них не менее важным каналом привлечения ресурсов: является международный облигационный рынок, на долю которого в среднем приходится до 1/2 мобилизуемых средств. Этот рынок практически закрыт для развивающихся стран.

    В целом основная масса ресурсов международного финансового рынка размещается сегодня в развитых капиталистических странах. Остальные по большей части направляются в развивающиеся страны, прежде всего в небольшую группу государств Латинской Америки и Юго-Восточной Азии, а также в страны - члены ОПЕК. При этом пропорции распределения ре-

    Таблица 2

     

    1974 г.

    1975 г.

    1976 г.

    1977 г.

    1978 г.

    1979Г.

    1980 Г.

    США

    "2,3

    +18,0

    +11,2

    +7,5

    +25,9

    -6,0

    +37,6

    Государства группы десяти за исключением США, а также Австрия, Швейцария, Дания, Ирландия

    -2,7

    И.5

    +6,2

    -2,4

    -1,2

    -1,8

    -21,8

    Другие капиталистические государства

    -9,3

    ^10,1

    -9,8

    -3,1

    -2,8

    -0,4

    -9,7

    Государства - члены ОПЕК

    +24,0

    +2,5

    +3,0

    +0,9

    -13,4

    +30,2

    +34,8

    Другие развивающиеся страны

    -6,3

    -8,0

    -7,7

    -3,4

    -7,8

    -23,0

    -34,9

     

    1981 г.

    1982 г.

    1983 г.

    1984 г.

    1985 г.

    1986Г.

    Остаток на конец 1987 г.

    США

    +62,0

    +54,4

    -17,3

    -22,7

    -39,7

    -20,1

    - 44,5

    Государства группы десяти, за исключением США, а также Австрия, Швейцария, Дания, Ирландия

    -21,3

    -2,8

    -15,5

    +11,9

    +45,9

    +17,7

    - 18,5

    Другие капиталистические государства

    -13,3

    -15,9

    -5,8

    -2,5

    -2,5

    -1,0

    + 3,4

    Государства - члены ОПЕК

    -1,0

    -26,5

    -22,9

    +4,1

    +8,0

    -22,3

    + 16,6

    Другие развивающиеся страны

    -30,5

    -15,5

    -1,9

    +9,4

    +5,4

    +11,3

    + 25,6

    х Австрия, Англия, Бельгия, Голландия, Дания, Франция, ФРГ, Ирландия, Италия, Канада, США, Швеция, Швейцария, Япония.

    Международное движение капиталов через банки основных капиталистических государств* (позиция нетто**, млрд долл.)


    АА(+) - нетто-кредиторы; (-) - нетто-должники.

    Рассчитано по: 1п*ета*1опа1 ВапкЛпв 1)еуе1ортеп*в. 1984. Лп. Р. 9, 11; Вапк Гог 1п*егпа*1па1 5е**1втеп*в.

    53* Ашша1 Нерог*. Вав1е,198б. Р# 133» 137; Вапк Гог 1п*ета*±опа1 Зе**1етеп*в. 56*11 Аппиа1 Нерог*. Вав1в,198б 1986. Р. 92; 1п*ета*1опа1 ВапкЛпв ап<1 Р1папо1а1 Магке* 1)вуе1ортеп*в. 1987. Арг. Р. 10. В13, 58*11 Аппиа1 Кв-рог*. Вав1е,1988. <1ипе 13. Р. 114» 115.

    сурсов, так же как и их формы и объем, не остаются постоянными. Они изменяются в зависимости от конкретной экономической ситуации.

    С конца 50-х и до конца 80-х годов международный финансовый рынок в развитии прошел три этапа, которые тесно связаны с общими процессами интернационализации хозяйственной жизни. В 60-х - начале 70-х годов на нем в качестве заемщиков доминировали развитые капиталистические страны, их доля находилась на уровне 75%. Основную роль играли международные облигации, на долю которых приходилось более 60% мобилизуемых средств. Получить кредит могли лишь крупнейшие корпорации, обладавшие прочным платежным положением, а также правительства. Средне- и долгосрочные ресурсы предоставлялись, как правило, только для финансирования конкретных проектов.

    ь 70-х годах ситуация в корне изменилась как с точки зрения объема, форм,целевого назначения,так и получателей кредитов. Практически на всем протяжении прошлого десятилетия относительная вялость других факторов экономического роста в определенной степени компенсировалась значительным расширением объема кредитования как в рамках отдельных государств, так и в международном масштабе. Увеличение финансирования позволяло поддерживать спрос в периоды серьезных кризисных потрясений,вызванных усиливающимися диспропорциями,крупными структурными сдвигами в мировом капиталистическом хозяйстве.

    Подобное положение было характерно для всех групп стран. Однако наиболее примечательным явлением следует признать стремительное увеличение импорта капитала относительно небольшим числом развивающихся государств. При этом основной формой привлечения ресурсов стал частный среднесроч ный банковский кредит,за счет которого во второй половине 70-х годов было покрыто почти 70% совокупного текущего дефицита этой группы стран, доля которых на международном финансовом рынке подскочила до 50-55%.

    Рост иностранного кредитования в прошедшем десятилетии был вызван относительной легкостью получения займов ввиду низкого спроса на них в капиталистических странах, относительно безболезненным (как представлялось в тот период) обслуживанием растущих долгов в совокупности со значительным расширением возможностей международного финансового рынка в условиях углубления процесса интернационализации хозяйственной жизни, что, однако, сопровождалось возрастанием международного экономического неравновесия.

    Инфляционная ситуация 70-х годов в совокупности с вялым экономическим ростом в основных империалистических центрах способствовала быстрому увеличению объема ликвидных* средств, ищущих наиболее приложения, искусственному разбуханию кредитной надстройки капиталистического мира. Инфляция сдерживала помещение сбережений на длительный срок, в том числе в акции и облигации, так как владельцы свободных средств, опасаясь потерь в результате роста цен, предпочитали держать активы в относительно ликвидной форме. Как следствие,

    доля средств, мобилизованных при^помощи международных облигаций, неуклонно сокращалась и в 1981 г. составила всего 28%.

    Появление различных объектов краткосрочных вложений, приносящих зачастую более высокий доход, непропорционально увеличило фонды денежного рынка. Одновременно обострилась борьба за заемщиков как на внутренних, так и на международном рынке среди банков, обремененных краткосрочными депозитами.. Все более широкое распространение получали так называемые синдицированные (консорциумные) кредиты, при предоставлении которых кредитный риск по каждой конкретной сделке распределялся между большим числом банков. Увеличение срочности займов и одновременно страхование на случай изменения процентных ставок, которые становились все более неустойчивыми, достигались за счет введения в практику так называемых возобновляемых кредитов, условия которых пересматривались каждые 3-6 месяцев.

    Увеличение предложения заемных средств в совокупности с усилением инфляции способствовало резкому понижению цены кредита. Если в 60-х годах реальные процентные ставки на рынке евровалют (номинальный процент за минусом роста цен) составляли 2-3%, то в 1973-1980 гг. - в среднем 1,5%. В 1974-1978 гг. цена кредита выражалась даже отрицательной величиной (до 5-7%)1 В этих условиях быстрый рост номинального долга не создавал для заемщиков серьезных проблем по его погашению, инфляция "съедала" значительную часть платежей. Быстрое расширение объема мировой торговли, постоянный рост экспортных доходов также облегчали погашение долгов.

    Кажущаяся легкость привлечения дополнительных финансовых ресурсов порождала у кредиторов и заемщиков иллюзорную уверенность в неограниченных возможностях международных финансовых рынков. Понизились стандарты кредитоспособности, применяемые банками при финансировании стран и корпораций. Полученные средства в основном использовались для финансирования потребления, для текущих расходов, на оплату старых долгов. "В 70-х годах, - признавал американский экономист Дж. Мейнард, -банки...обращали меньше внимания, чем ранее, на конкретное использование предоставленных ими кредитов...они финансировали скорее потребление, чем инвестиции"1^. Международный кредит перерождался в механизм перераспределения доходов между странами. В течение ряда лет происходило обесценение не только денег, но и денежного капитала.

    Поворотным моментом в функционировании международных финансовых рынков можно считать 1980 г. Падение производства в 19^0-1982 гг., приведшее впервые за послевоенный период к сокращению мировой торговли, в сочетании с рестрикционной кредитно-денежной политикой в основных капиталистических странах и главным образом в США, вызвали сильнейшие потрясения международной финансовой системы, что выразилось прежде всего в кризисе задолженности развивающихся стран.

    Подобное рассмотрение последнего вопроса выходит за рамки исследования настоящей работы. Здесь же отметим следующее. Возрастание 62

    платежных затруднений развивающихся стран во многой явилось следствием изменения структуры международных финансовых потоков, их концентрации на наиболее развитых капиталистических странах и в то же время активизировало этот процесс.

    В связи с ускоренной структурной перестройкой экономики капиталистические страны, и прежде всего США, становятся более выгодным объектом для инвестиций. Также между этими странами в 80-х годах наиболее активно развивалась взаимная-торговля, что увеличивало потребности в ее финансировании. Важным фактором явилась и трансформация финансовых рынков в США и других капиталистических странах, что намного расширило возможности для прибыльного помещения капиталов. Другими словами, в настоящее время, вслед за производством и в соответствии с его потребностями, ускоренными темпами перестраивается и финансовая система. Но на современном этапе этот процесс охватывает в основном лишь развитые капиталистические страны.

    Однако с определенными доцущениями можно утверждать, что в течение 80-х годов на новом качественном уровне во многом повторяется ситуация конца 50-60-х годов, когда перестройка экономики, связанная прежде всего с достижениями научно-технического прогресса, первоначально привела к интенсификации экономического обмена между развитыми капиталистическими странами. Это потребовало соответствующих изменений в валютно-финансовой сфере, и в частности вызвало зарождение и развитие рынка евродолларов.

    В условиях наличия строгих валютных ограничений, ощутимых различий между отдельными -национальными кредитно-банковскими системами такой единый, унифицированный рынок был необходим для того, чтобы дать толчок тому стремительному, постоянно усиливающемуся процессу сближения, взаимопереплетения и взаимодополнения хозяйств отдельных стран, который происходит последнюю четверть века. Этот рынок в пору своего становления и развития имел в значительной степени наднациональный характер, операции на нем практически не регулировались со стороны национальных государственных органов.

    В то же время, и это, возможно, наиболее важный момент, наднациональный характер рынка евродолларов выражался в определенной его обособленности от финансовых систем отдельных государств, не исключая и Соединенные Штаты. Конечно, эмиссия платежных средств, составлявших базис этого рынка, осуществлялась в США. Однако первоначально основной его объем приходился на активы, принадлежащие иностранцам. Приобщение американских банков к операциям в Евродолларах происходило в формах, которые уже сложились ранее. Поэтому рынок евродолларов функционировал по своим законам, во многом отличным от существовавших в национальных кредитно-финансовых системах. Он являлся своего рода посредником между ними.

    Однако самостоятельное "бытие" рынка евродолларов по мере возрастания масштабов международных финансовых операций, развития его "вширь",

    63

    что наиболее активно происходило в 70-х годах, начало вступать во все более острое противоречие с потребностями нового этапа интернационализации производства и капитала. Существование изолированного "посредника11 уже не могло обеспечить перераспределение мировых сбережений в необходимых масштабах, а в некоторых случаях и прямо препятствовало этому. Наличие уже не ограниченного, а глобального с точки зрения масштабов и выполняемых функций финансового рынка, который тем не менее продолжал "жить" по своим законам, наносило все более ощутимые удары по международным экономическим отношениям капиталистических стран, деформировало мирохозяйственные связи, усиливало их неустойчивость, становилось фактором, тормозившим все более явно обозначавшуюся тенденцию к определенному единству воспроизводственного процесса в границах мирового капиталистического хозяйства.

    В текущем десятилетии в развитии капиталистических финансов явственно обозначился ряд новых моментов, заметно изменивших весь облик этой важнейшей сферы экономики. В результате и под влиянием трансформации общих условий воспроизводства капитала возрастает гибкость и подвижность отдельных компонентов финансовой сферы, зарождаются и получают широкое распространение новые формы финансирования, происходит смещение акцентов с относительно жесткой регламентации финансовых потоков на рыночные формы регулирования хозяйственных отношений. Реализация и закрепление структурных сдвигов в производстве во многом достигаются за счет усиления стихийного начала в движении ресурсов при посредстве финансовых рынков. Одновременно наблюдается все более тесное переплетение отдельных национальных финансовых систем в связи с углублением интернационализации экономической жизни. Наиболее далеко указанные процессы зашли в США, что привело к серьезным, без преувеличения качественным, изменениям не только финансовой сферы этой страны, но и международного рынка капиталов.

    2. Трансформация кредитного рынка США

    Важнейшим компонентом происходящей перестройки американской экономики является изменение характера перераспределения кредитных ресурсов между ее секторами, трансформация финансовой системы страны.

    В первой половине 80-х годов со всей силой обнаружилось несоответствие механизма государственного регулирования денежно-кредитной сферы США, в основном сложившегося еще в 30-х годах16, и фактического состояния кредитных рынков. Главной задачей регулирования было недопущение повторения финансового краха 1929 г., для чего, в частности, вводилось жесткое разграничение между отдельными видами финансовой деятельности, и прежде всего, между краткосрочным кредитованием, с одной стороны, и инвестиционным бизнесом (выпуск, покупка и продажа ценных бумаг) и страхованием - с другой. Так, согласно закону о банках 1933 г. (известному также как закон Гласса-Стигала ), коммерческим банкам было запрещено осуществлять операции с ценными

    64

    бумагами корпораций (акциями, облигациями, векселями и т.п.). Их пункции в основном заключались в приеме депозитов, осуществлении расчетов и предоставлении краткосрочного кредита.

    В свою очередь, фирмы, которые могли проводить операции с ценными бумагами (страховые и инвестиционные компании, пенсионные фонды, брокерские фирмы и др.), не имели возможности осуществлять депозитночековое обслуживание клиентов.

    В целях предотвращения изъятия вкладов, обеспечения стабильности банковской системы законом 1933 г. вводилась система обязательного страхования депозитов, для чего была создана специальная государственная корпорация. Коммерческие банки были также обязаны держать часть депозитов в качестве резервов на беспроцентных счетах ФРС. Банкам не разрешалось платить проценты по депозитам до востребования и на срок до 30 дней. Процентные платежи по срочным депозитам свыше 30 дней ограничивались определенным пределом, устанавливаемым ФРС (так называемое правило 0). И, наконец, коммерческие банки не могли иметь филиалы в других штатах. Последние два положения диктовались стремлением ограничить конкуренцию между кредитно-финансовыми институтами.

    Подобная система более или менее нормально функционировала примерно до середины 60-х годов, т.е. в относительно стабильных условиях, существовавших как на финансовых рынках, так и в экономике в целом.

    В этот период коммерческие банки занимали доминирующие позиции в кредитном бизнесе. В 50-60-х годах они сосредоточивали у себя более 45% денежных фондов для предоставления ссуд. Совместно же со ссудосберегательными ассоциациями банки контролировали свыше 60% кредитного 17

    рынка1 .

    С середины 70-х годов под влиянием научно-технической революции начинает набирать силу процесс качественной трансформации американской экономики. Происходит ломка старой производственной структуры. Неуклонно снижается роль менее перспективных, традиционных производств и одновременно на первый план выдвигаются наукоемкие, высокотехнологичные отрасли. Такая перестройка не происходит гладко и безболезненно. Она сопровождается обострением структурных кризисов, резким ухудшением условий воспроизводства капитала, возрастанием экономической нестабильности и неопределенности.

    Вместе с тем само развитие новых производств носит скачкообразный, нередко хаотичный характер, сопровождается постоянной и очень быстрой сменой приоритетов, ожесточенной конкуренцией на наиболее перспективных направлениях. В подобных условиях прежняя жесткая финансовая структура уже просто не могла функционировать. На современном этапе наблюдается заметное стирание границ между отдельными видами финансовой деятельности, изменение их относительного значения, развитие новых форм кредитования, возрастание конкуренции между различными финансовыми институтами за свободные средства и конечных заемщиков. 5.3ак.1576    65

    Возрастание общего уровня и размаха колебаний товарных цен, стоимости ценных бумаг и процентных ставок заставило инвесторов обращать повышенное внимание на безопасность и ликвидность своих вложений. Вместе с тем повышение процентных ставок привело к возникновению значительного и постоянного разрыва между их уровнем на свободном рынке и доходом, уплачиваемым по банковским депозитам, а также заметно повысило издержки хранения средств на беспроцентных текущих счетах.

    Начался массированный отлив средств из банков. Они помещались (непосредственно или через соответствующие финансовые учреждения) в разного рода ценные бумаги, приносящие рыночный доход.

    Изменение банковского законодательства в 1980-1982 гг., выразилось прежде всего в полной отмене к 1986 г. всех ограничений на уровень процентов по срочным вкладам, во введении нескольких новых типов текущих счетов, по которым с теми или иными ограничениями также разрешается платить проценты (так называемое "дерегулирование11процентных ставок). В то же время "дерегулирование11 процентных ставок, приостановив отлив депозитов из банков, до конца не восстановило привлекательность последних.

    В свою очередь, крупнейшие американские монополии во всех больших масштабах сами, минуя банки, выходят на кредитный рынок, размещая на нем свои ценные бумаги. Это относится не только к долгосрочным займам, но и к краткосрочному финансированию, которое ранее традиционно осуществлялось через банки. Например, быстро развивается рынок краткосрочных коммерческих векселей, размеры которого в 1986 г. приблизились к 300 млрд по сравнению с 55 млрд долл. в 1977 г.18. Корпорации все шире используют подобный способ мобилизации средств не только для финансирования производственной деятельности, но и для осуществления слияний и поглощений, волна которых в середине 80-х годов захлестнула американскую экономику19. Средства, мобилизованные на эти цели только в 1985 г., превысили 120 млрд долл. по сравнению с 10-15 млрд долл. в 1975 г.

    Финансирование в форме ценных бумаг зачастую обходится дешевле по сравнению с банковским кредитом. Дело в том, что приостановив сокращение депозитов, "дерегулирование" процентных ставок заметно повысило стоимость привлекаемых ресурсов для самих банков. Чтобы работать с прибылью, они были вынуждены устанавливать цену кредита на уровне, превышающем издержки при обращении к рынку ценных бумаг. Поэтому к коммерческим банкам за кредитом продолжают обращаться в основном те корпорации и государства, которые не могут мобилизовать ресурсы в других формах, т.е. наименее кредитоспособные и надежные заемщики.

    Вышеприведенные факторы лежат в основе быстрого развития финансирования в форме краткосрочных и среднесрочных ценных бумаг, способствуют повышению роли небанковских финансовых институтов, в функции которых входит их выпуск от имени заемщиков, размещение у инвесторов и торговля на вторичном рынке. Это относится прежде всего к инвестиционным компаниям. По мнению В.Т. Мусатова,«в механизме капиталистического воспроизводства инвестиционные банки занимают стратегически важную позицию: они опосредствуют движение фондовых ценностей и тем самым обеспечивают функционирование одной из главных "систем жизнеобеспечения" современной американской экономики>>^. Доля же коммерческих банков в кредитовании снизилась к середине 80-х годов примерно до 25%о

    К концу 1985 г. 64% совокупной внутренней кредитной задолженности США, составлявшей примерно 7,7 трлн долл., были представлены ценными бумагами. Доля ценных бумаг во внешнем финансировании корпораций превысила 50%.

    Сами ценные бумаги становятся все более разнообразными. Их характеристики приспосабливаются к запросам различных категорий кредиторов и заемщиков. Например, получают распространение облигации, приносящие значительно более высокий, по сравнению со средним, доход.

    Они выпускаются для корпораций, не обладающих достаточной кредитоспособностью, что позволяет последним также обходиться без коммерческих банков. Такие, как их называют, "бросовые" облигации выпускаются и для финансирования слияний, для осуществления инвестиций в новые, зачастую сомнительные с точки зрения коммерческой отдачи направления промышленной деятельности. В этих случаях риск для покупателей облигаций компенсируется их более высокой доходность^.

    Важнейшей особенностью современных американских финансовых рынков становится стремительный рост масштабов операций с уже выпущенными ценными бумагами. Ранее покупатели кредитных обязательств держали их, как правило, до истечения срока. Теперь же торговля ими превращается в важнейшую отрасль финансовой "индустрии" США. Такие сделки способствуют развитию и консолидации рынков ценных бумаг, что повышает их привлекательность ввиду возможности получения гарантированного дохода и немедленного сбыта, ведет к повышению эффективности "выжимания" сбережений.

    В США активно развиваются срочные рынки ценных бумаг с фиксированной и плавающей ставкой, предназначенные для страхования от возможного изменения ее уровня, рынки опционов, сделки по "обмену" процентных платежей, исчисленных на различной базе, и пр. Объектом самостоятельных сделок становятся не только ценные бумаги как таковые, но и право на их покупку и продажу^1. Подобные операции становятся все более разнообразными и сложными. На эту особенность современных финансовых рынков обращают внимание многие американские исследователи. Так, в одной из работ, посвященных рассмотрению новых явлений в области кредита, констатируется, что "страхование от возможных рисков - новая ключевая сфера деятельности, которая радикально изменила финансовые рынки"^. Оборот этих рынков достигает колоссальных размеров. Например, в 1985 г. объем сделок только на рынке краткосрочных обязательств корпораций превысил 6 трлн долл.

    Такому, во многом гипертрофированному, развитию финансовых рынков способствовало и совершенствование техники управления активами. Компьютерная технология все шире вторгается в финансовую сферу, позволяя осуществлять операции, которые по своему объему и сложности просто не поддаются иному учету.

    Понижение значения прямого финансирования заставило коммерческие банки искать новые формы и сферы деятельности, не ограничиваясь традиционными сделками. В современных условиях их операции заметно отличаются от классического образца. Они если не по форме, то по существу все более концентрируются на финансовом посредничестве между кредиторами и заемщиками, при котором их собственные ресурсы выступают как гарантия погашения займа, выпускаемого в виде ценных бумаг, а не как его непосредственный источник, С 1973 по 1983 г. десять крупнейших банков США увеличивали подобные операции на 33% в год. Другими словами, растущая доля операций коммерческих банков больше напоминает сделки с ценными бумагами, чем банковский кредит.

    Проникновение банков в инвестиционный бизнес.получило мощный импульс после 1984 г., когда им было разрешено приобретать брокерские фирмы, которые не занимаются размещением новых ценных бумаг, а лишь торгуют уже выпущенными обязательствами.

    Ведущие коммерческие банки усиливают давление на законодательные органы, требуя полного "уравнения в правах" с инвестиционными банками, страховыми компаниями и другими финансовыми институтами. При этом указывается, что последние уже давно оперируют на традиционных рынках коммерческих банков.

    Важной особенностью современной политики американских банков стали попытки придать свойства ценных бумаг - а именно возможность реализации на рынке - своим традиционным вложениям. Прежде всего это каса-' ется займов под закладные, которые сопровождаются выпуском облигаций.

    В 1985 г. подобные кредитные инструменты составляли 50% рынка закладных в США по сравнению с 15% в 1981 г. В 80-х годах заметное развитие получила и торговля между банками непогашенными займами. По состоянию на конец 1985 г. объем таких операций превысил 45 млрд долл.25 В случае дальнейшего развития рынка подобных займов их будет уже практически невозможно отличить от эмиссии ценных бумаг и последующей торговли ими.

    В целом, несмотря на различные ограничения, американские банки все более диверсифицируют свои операции, отходят от традиционного кредитования. К середине 80-х годов, например, в активах 75% банков доля традиционных коммерческих займов не превышала 25% по сравнению с 50-60% в 50-х - начале 60-х годов. Соответственно меняется и относительное значение различных источников прибылей. Например, в 1985 г. "Ситикорпорейшн", крупнейший кредитно-финансовый институт США, получил 37% своих доходов от инвестиционного бизнеса. В I квартале 1986 г. доходы, полученные десятью ведущими банками от различных посреднических операций, выросли на 44,3^ по сравнению с тем же периодом 1985 г.^. Ограничения теряют свою эффективность. По подсчетам той же "Ситикорпорейшн", к середине 80-х годов коммерческие банки не могли проводить всего примерно 5^10% (по объему) сделок, ежегодно осуществляемых на рынках капитала США .«В обстановке перманентно высокого спроса на ссудный капитал, - отмечал В.М. Усоскин, - кредитные учреждения проявили большую оперативность и изобретательность, стремясь приспособиться к изменяющимся условиям денежного рынка и запросам клиентов и захватить свою долю перспективного и выгодного бизнеса. В этих условиях с особой силой проявилась тенденция к преодолению жестких "перегородок11 между отдельными звеньями кредитной системы...» . Дальнейшее обобществление производства и капитала способствует развитию более тесных, прямых связей между кредиторами и заемщиками.

    Стирание различий между отдельными видами финансовой деятельности и одновременно все большее размывание границ, отделяющих денежно-кредитную сферу от других секторов экономики, наиболее полно проявляется в возникновении и быстром развитии финансовых конгломератов. Их основателями в конце 70-х - начале 80-х годов стали фирмы "Меррил Линч" (инвестиционный бизнес), "Америкен экспресс" (кредитные карточки), "Пруденшл" (страховой бизнес), "Сирс, Робак энд К0" (розничная торговля), "Ситикорпорейшн" (холдинговая компания, контролирующая один из ведущих коммерческих банков - "Ситибэнк"). Эти фирмы после приобретения компаний, занятых в других сферах финансового бизнеса, стали оказывать практически полный набор финансовых услуг: прием вкладов с уплатой по ним рыночной ставки процента и правом немедленного изъятия, расчетные операции, предоставление краткосрочных кредитов и ссуд под закладные, выпуск ценных бумаг и торговля ими, кредитные карточки, сделки с недвижимостью, управление наличностью и т.Д.

    Такие "финансовые супермаркеты" начали открывать счета, лишь формально отличающиеся от текущих, и вести депозитно-чековое обслуживание клиентов. До недавнего времени эти функции, как известно, составляли монополию коммерческих банков.

    Согласно закону, в США коммерческим банком считается организация, которая принимает депозиты и предоставляет коммерческий кредит. Конгломераты после приобретения мелких банков "отсекают" одну из этих функций. В результате новая фирма уже формально не является банком (отсюда новое понятие в американском деловом лексиконе - "небанковские банки"), но имеет право на страхование депозитов, что повышает надежность вкладов без связанных с этим издержек регулирования. К середине 80-х годов в США насчитывалось около 140 подобных "банков". Масштабы их деятельности уже весьма внушительны. Например, к середине 80-х годов 32 компании, которые формально не относятся к банкам, осуществляли кредитование в размере, превышающем 100 млрд. долл. Это равнялось приблизительно 30% всех непогашенных коммерческих займов, предоставленных 15 крупнейшими банками. В свою очередь и коммерческие банки начали открывать подобные учреждения. В этом случае новый "банк11, как правило, не принимает депозиты, но предоставляет кредит.

    По мнению многих американских специалистов, такие конгломераты представляют направление, по которому в дальнейшем будет развиваться финансовая система США. Например, американский финансист Г. Кауфман считает, что « финансовый супермаркет, к которому в наибольшей степени приближается "Мерилл Линч1!... возможно, является прототипом финансового института будущего1*27.

    Как представляется, происходящие ныне изменения в американской кредитной системе будут иметь серьезные долгосрочные последствия для экономики США, для мирового капиталистического хозяйства в целом.

    То, что происходит сейчас на финансовых рынках, во многом повторяет, но на качественно ином уровне, ситуацию конца XIX - первой трети XX в. И в том и в другом случае переход на новый технологический уклад вызвал необходимость в повышении гибкости, эффективности и масштабов перераспределения кредитных ресурсов. Это достигается за счет развития новых форм финансирования, тесной интеграции отдельных финансовых рынков, универсализации существующих кредитных институтов и расширения их финансовой базы, возникновения новых многоотраслевых финансовых посредников, все менее ограничиваемых в своей деятельности существующими правилами и регламентациями.

    3. Интеграция международного и национальных Финансовых рынков

    Возникнув как наднациональный элемент валютно-финансовой сферы капитализма, международный рынок капиталов постепенно теряет свою обособленность. Подчеркнем, что в 70-х годах рынок евродолларов не только обеспечил финансирование международных операций, но и интегрировал национальные денежные рынки, стал основным фактором образования •единого мирового финансового рынка.

    В 80-х годах происходит не только определенная унификация характера функционирования денежно-кредитной сферы в рамках наиболее развитых капиталистических стран с точки зрения механизма ее государственного регулирования и основных форм применяемых расчетных и платежных средств. Наблюдается и определенное сближение условий, существующих на этих рынках, с евровалютными операциями. Подобное сближение идет в направлении смягчения денежно-кредитных и валютных ограничений в рамках отдельных стран и одновременного усиления государственно-монополистического контроля за еврорынком. В основе этого явления -резко возросшие масштабы международной миграции капиталов. К середине 80-х годов ежедневный объем валютных операций достиг 200 млрд долл.28 по сравнению с 25 млрд долл. в 1970 г.2^. В таких условиях 70 наличие различного рода национальных барьеров на пути перемещения финансовых средств уже не могло сколько-нибудь надежно изолировать национальную экономику от мирового финансового рынка. В то же время валютные ограничения придают такому взаимодействию уродливый характер, во многих случаях лишь усугубляют внутриэкономические трудности, затрудняя эффективное аккумулирование, распределение и перераспределение сбережений.

    Национальные и международный финансовые рынки в известной степени перестают быть антиподами. Скорее они дополняют один другой, специализируются на различных операциях и в то же время постоянно конкурируют, предлагая аналогичные объекты вложения средств и формы финансирования. У кредиторов и заемщиков появляется более широкий выбор как при размещении свободных средств, так и при получении необходимых ресурсов. Отсюда, например, заметное возрастание международных заимствований со стороны фирм развитых капиталистических стран, общий объем которых все менее, корреспондирует с состоянием платежных балансов.

    Увеличивается постоянная миграция средств между отдельными секторами экономики различных государств, даже если общие платежные позиции данных государств не требуют этого. Монополии рассматривают такие операции как альтернативу своим внутренним рынкам.4 Американские, английские, японские инвестиционные фирмы, - писал по этому поводу журнал "Экономист11, - уже не могут ограничиваться своим рынком; они должны присутствовать на рынках друг друга, продавая и покупая ценные бумаги, чтобы держать руку на пульсе постоянно меняющейся коммерческой ситуации^0.

    В настоящее время масштабы международных финансовых операций существенно расширяются в результате стремительного развития сделок "своп". Банки, нефинансовые корпорации, государственные органы капиталистических стран, зачастую испытывая необходимость в получении средств на определенном рынке (имеется в виду иностранная валюта или конкретная форма финансирования), нередко лишены доступа к нему по причине высоких издержек или валютных ограничений. Одновременно они обладают возможностью получить льготный кредит на другом рынке. В этом случае самостоятельно или через посредника ведется поиск контрагента, оказавшегося в противоположной ситуации. Каждый участник сделки получает кредит там, где он имеет относительные преимущества, и обменивает его на кредит, полученный контрагентом. Возможность таких операций появляется ввиду все более тесного срастания отдельных рынков. В свою очередь, их осуществление ускоряет этот процесс.

    Дальнейшее развитие получает перераспределение кредитных ресурсов в рамках одного государства при посредничестве международного рынка.

    "По мере глобализации финансовой сферы, - констатировалось, например, в ежегодном докладе Банка международных расчетов, - значительный объем внутренних операций переходит на международные рынки. Поэтому общий объем вновь предоставленных кредитов на международных рынках не означает соответствующего увеличения кредитования в мировых масштабах^ 3*.

    Сближение условий на различных рынках (национальных и международном) приводит таюке и к заметному изменению зарубежной банковской деятельности. В операциях иностранных отделений крупнейших банков заметно повышается удельный вес и значение кредитов резидентам не только в иностранной, но и в местной валюте, участия в экспортных компаниях, арендных операций, брокерских и посреднических услуг. Усиливается проникновение банков в экономику принимающих стран, возрастает единство их внутренней и международной деятельности. Происходит постепенная трансформация отделений крупнейших банков в полноправные финансовые институты, все менее отличающиеся от местных кредитных учреждений.

    Слияние национальных и международного финансовых рынков приводит к сближению динамики внутреннего и международного финансирования.

    Так, в 1983-1986 гг. увеличение объема средств, предоставленных конечным иностранным заемщикам во всех формах, ежегодно составляло 10-12%, что примерно соответствовало темпам роста внутреннего кредита в основных капиталистических странах^. На смену опережающему росту внешних кредитных требований, характерному для 70-х годов, приходят глубокие качественные преобразования финансовой сферы современного капитализма.

    Наиболее далеко слияние национального и международного финансирования зашло в США. Рынки "внутренних11 и "внешних" долларов все более консолидируются, различия между ними быстро стираются.Начало этому было положено отменой контроля над экспортом капитала в 1974 г. Не меньшее значение имело и уже отмечавшееся "дерегулирование" внутренних процентных ставок в первой половине 80-х годов. В результате,если в 60-х годах внутренняя ("прайм-рейт") и международная ("либор") ставки по займам в долларах отличались (учитывая различные скидки и надбавки) на 3-4 процентных пункта, то теперь - всего на 0,2-0,4 процентных пункта. Уровень процентных ставок во все большей степени определяется глобальным спросом на доллары, независимо от того, вызван ли он внутренними или внешними причинами. По этому поводу английский экономист Т. Левелин отмечал, что "снижение внутреннего спроса на займы в США хотя и может привести к увеличению международного кредита, но само по себе не вызывает изменения в относительных уровнях внутренних и евровалютных процентных ставок"^. Подобная закономерность подтверждается и многими эконометрическими расчетами, выполненными буржуазными экономистами. Так, авторы одной из монографий, посвященных международному кредитованию, обобщив результаты подобных расчетов, пришли к заключению, что "существующие эмпирические исследования... обнаруживают тесную интеграцию евровалютного и национальных денежных рынков"^. Не менее важным фактором, оказывающим воздействие на указанные процентные ставки, является политика ФРС. Увеличение или умень-72

    шение резервов в американской банковской системе в результате операций центрального банка США через механизм арбитражных сделок немедленно приводит к изменению процентных ставок в одном направлении и в одинаковых размерах как внутри США, так и на рынке евродолларов. Ранее подобная связь проявлялась не столь отчетливо и однозначно.

    Похожая ситуация наблюдается и на рынке ценных бумаг, где все более стираются различия между их внутренними и международными разновидностями, что выражается, в частности, в определенной нивелировке их доходности. Этому в немалой степени способствовала отмена в США налога на проценты, получаемые иностранцами от американских ценных бумаг. На выравнивание издержек повлияло ускорение процедуры выпуска ценных бумаг на внутреннем рынке США.

    Кредитно-финансовая система США вбирает в себя все большую долю когда-то относительно автономных международных операций и в то же время в значительной степени сама становится частью этого, во многом единого, рынка, что, помимо прочего, усиливает ее зависимость от внешних факторов. Например, по некоторым подсчетам, в 1975-1980 гг. их действием вызывалось от 18 до 64% изменений ставок по коммерческим векселям. В начале 70-х годов влияние внешних факторов практически не ощущалось 55.

    В силу растущего взаимодействия основные тенденции, преобладающие на внутреннем финансовом рынке США, немедленно проявляются и в международной сфере, откуда они распространяются на национальные финансовые системы других стран. Не стало в этом плане исключением и все более тесное слияние банковского кредитования и операций с ценными бумагами, которое происходит прежде всего на рынке евродолларов. Помимо уже отмечавшихся причин, повышение роли ценных бумаг на международном рынке связано и с изменением структуры международных финансовых потоков, концентрацией кредитных сделок на развитых капиталистических странах. Если во второй половине 70-х годов доля развивающихся государств в международном финансировании составляла 50-55%, то в 1966 -16, а в 1987 г. - лишь чуть более 4%^6. Только крупнейшие монополии и правительственные органы капиталистических государств пользуются достаточным доверием рынка, необходимым для получения средств в такой форме.

    Прежде всего сказанное относится к облигациям с плавающей ставкой, основными покупателями которых являются банки. Их срочность - от 5 до 15 лет. Они выпускаются в форме краткосрочных векселей, ставка по которым пересматривается каждые 3-6 месяцев. Эти облигации, мало чем ощличаясь от среднесрочного банковского кредита, в то же время обходятся дешевле заемщикам и могут быть немедленно проданы на рынке. Облигации с плавающей ставкой становятся и важнейшей формой мобилизации ресурсов самими банками. В этом случае они сходны с краткосрочными депозитами, но в любое время могут быть обращены в наличность.

    Еще один "гибрид11 - это специальные банковские среднесрочные кредиты НИФ. Они представляют собой среднесрочный кредит, который, однако, финансируется путем выпуска краткосрочных векселей (на три и шесть месяцев). Здесь банки гарантируют клиенту получение средств, обязуясь приобретать на рынке оставшиеся нереализованными ценные бумаги или предоставить на эту сумму заем. Кредиты НИФ используются не только для получения средств в евродолларах, но и как гарантия, обеспечение выпуска краткосрочных* коммерческих векселей на внутреннем рынке США.

    В целом международные сделки с ценными бумагами становятся преобладающими, оттесняя традиционный кредит. Если в 1981 г. удельный вес векселей и облигаций составлял около 32% (45 млрд долл.) общего объема международного финансирования, то в 1986 г. - 89% (291 млрд долл.)5'. В 1987 г. доля банковского кредита повысилась до 67%

    (265 млрд долл.), т.е. вернулась к уровню конца 70-х - начала 80-х годов. Однако это вряд ли можно расценивать как поворот вспять тенденции к повышению значения международного финансирования в форме ценных бумаг. Скорее здесь основную роль сыграли краткосрочные факторы и прежде всего паника на нью-йоркской и других биржах капиталистического мира в октябре 1987 г. К тому же значительная часть полученных банковских кредитов, была использована для операций с ценными бумагами.

    Предпринимаются и попытки, направленные на увеличение возможностей перепродажи традиционных международных банковских займов. Прежде всего это относится к старым кредитам, предоставленным' развивающимся странам. Однако здесь имеются трудности. Учитывая малую вероятность полного возврата средств, эти кредиты можно сейчас сбыть с рук только с большими потерями. Например, в октябре 1986 г. фактическая стоимость кредитов (в процентах от номинала), предоставленных Бразилии находилась на уровне 76, Мексике - 57, Аргентине - 66, Перу - 2058. Сделки на таких условиях могут отрицательно сказаться на балансах банков, что является основной причиной их медленного развития (не более 1 млрд долл.в год).

    В то же время все более широкое распространение получает практика продажи своей доли во вновь предоставленных консорциумных кредитах.

    В 1985 г. объем займов, сопровождаемых такой оговоркой, составил

    5,4 млрд долл., или 25% общей суммы финансирования в указанной форме. Возможность продать свою долю наделяет консорциумный кредит многими чертами ценной бумаги, делает его похожим на финансирование посредством выпуска краткосрочных векселей.

    Трансформация финансовой системы США, ее слияние с международным рынком вызывают растущую озабоченность у других главных капиталистических стран, денежные рынки и рынки капиталов которых,, ввиду многочисленных ограничений, по эффективности заметно уступают американским. Дело в том, что одним из главных последствий формирования единого мирового капиталистического финансового рынка является возникновение прямой зависимости между характером, формами, объемами международной

    миграции капиталов, с одной стороны, и особенностями развития национальных кредитно-банковских систем - с другой. Ломка национальных перегородок сопровождается возрастанием конкуренции в сфере капиталистических финансов, переходом ее на новый уровень. Обостряется борьба за возможность контроля над как можно большей частью финансовых ресурсов в масштабах мирового капиталистического хозяйства. Эти ресурсы (потенциально имеющиеся в мире, но еще не отмобилизованные), оцениваются в 15 трлн долл., почти в 3,5 раза превышают объем рынка евровалют. Главная цель - добиться ведущих позиций в деле аккумулирования и распределения мировых сбережений независимо от национальных границ. На смену конкуренции филиалов и отделений ведущих капиталистических банков на отдельных, пусть крупных, но все же ограниченных рынках происходит глобальное соперничество национальных кредитно-банковских систем, которые в настоящее время подвергаются существенной перестройке в соответствии с новыми потребностями внутриэкономического развития, современного этапа интернационализации.

    Финансовые нововведения, получившие наиболее широкое распространение на американском рынке, в совокупности с его тесной интеграцией с международным кредитным рынком повысили привлекательность перевода средств в США с точки зрения не только размеров получаемого дохода, но и гораздо более широкого выбора кредитных инструментов в зависимости от конкретных особенностей вкладчиков, а также надежности и безопасности инвестирования, имея в виду страхование от различного рода рисков. В этих условиях сбережения всего капиталистического мира во все больших объемах устремляются на финансовые рынки США. Здесь эти сбережения поглощаются американскими кредитно-финансовыми институтами и направляются конечным заемщикам (внутренним или иностранным) в зависимости от конкретной экономической ситуации.

    Соединенные Штаты в 80-х годах оказались впереди в "войне за сбережения", что дает им новый мощный рычаг давления на союзников, которые не могут не осознавать всех возможных отрицательных последствий складывающегося положения. Развитие конкурентоспособных финансовых рынков становится центральной проблемой для всех без исключения капиталистических стран. Показательно, что к 1992 г. в ЕЭС в числе важнейших стратегических задач стоит создание общего рынка финансовых услуг. В Западной Европе и Японии идет ускоренная перестройка рынков капиталов, их либерализация на американский манер.

    "Открытие" рынков все большего числа стран привело к некоторому снижению доли доллара в международных финансовых операциях. Например, если в 1982 г. в долларах было выпущено 98$ международных облигаций с плавающей ставкой, то в 1985 г. - 90$. По долгосрочным облигациям с фиксированной ставкой этот показатель составлял соответственно 54 и 46-47$. Международное банковское кредитование в долларах сократилось с 68$ в 1980 г. до 46$ в 1986 г.59. Тем не менее доллар продолжает сохранять доминирующие позиции на международных финансовых рын-

    75

    ках. Большинство их участников рассматривают американскую валюту как базу для своих операций и переходят в другие валюты в основном лишь для извлечения прибылей на краткосрочном изменении курсовых соотношений, чему в значительной степени служат последние финансовые нововведения, которые помимо прочего, способствуют соединению кредитных и валютных рынков. Этому, в частности, служит соединение традиционных кредитных инструментов в долларах с валютными опционами, дающими возможность получать платеж в другой валюте, выпуск облигаций в нескольких валютах и пр.

    Благодаря появлению операций, предназначенных для страхования от риска изменения процентных ставок, валютных курсов, цен (срочные сделки, сделки "своп11, опционы и др.)* доходность отдельной ценной бумаги, других финансовых операций все менее зависит от относительной прибыльности вложений в активы на различных национальных рынках. Этот показатель в определенной степени усредняется, что является прямым следствием срастания отдельных национальных финансовых рынков. Вместе с этим такое усреднение постоянно нарушается ввиду сохранения, а зачастую и углубления различий в характере экономического развития отдельных стран и их групп. Переход к новому равновесию, столь же неустойчивому, как и прежнее, происходит в результате массированного перемещения капиталов, сопровождаемого все более масштабной спекуляцией, ужесточением конкуренции, что дестабилизирует не только отдельные финансовые рынки, но и мировое капиталистическое хозяйство в целом.

    4. Кредитно-финансовая сфера капитализма: усиление напряженности

    Ужесточение финансовой конкуренции, "война всех против всех" на национальных и международном денежных рынках приводят к существенной дестабилизации этой важнейшей сферы мирового капиталистического хозяйства. Причем в последние годы в связи с быстрой перестройкой финансовых рынков опасность потрясений намного возросла. Вызванная объективными потребностями развития производительных сил, она в целом ведет к более эффективному перераспределению ресурсов между отдельными секторами экономики как в национальном, так и в международном масштабе. Однако одновременное понижение действенности устаревших мер государственного регулирования, затрагивающих преимущественно коммерческие банки, возникновение новых, неуправляемых пока форм финансирования увеличивают вероятность финансового кризиса. По мнению авторов доклада, подготовленного в рамках "Группы десяти" по вопросам современного состояния и перспектив развития мировых финансовых рынков,

    "не существует сомнения, что новая техника операций, получившая развитие в последние годы (середина 80-х годов. - С.Г.), повысила эффективность рынков... Однако нет никакой гарантии, что эти изменения способствовали оздоровлению общеэкономической ситуации"^.

    Сколько-нибудь точно предсказать реальные масштабы, формы, сроки и последствия подобного кризиса, как и его непосредственные причины, сегодня не представляется возможным. Можно лишь с уверенностью утверждать, что благодаря глобальному характеру современных финансовых рынков, в случае своего наступления, он примет международный характер. В этом плане кризис задолженности развивающихся стран, возможно, лишь видимая часть айсберга.

    Напряженность нарастает во всей кредитно-банковской системе современного капитализма, и прежде всего на внутреннем рынке США.

    Одним из наиболее характерных явлений экономической жизни США становится постоянное увеличение объема кредитной задолженности, ухудшение ее структуры, понижение стандартов кредитоспособности. К концу 1986 г. совокупная задолженность частных лиц, корпораций, финансовых учреждений и государства перевалила за 8 трлн долл., что в2 раза больше объема ВНП. Такое отношение долга к ВНП было в преддверии кризиса 1929-1933 гг. С 1945 по 1980 г. это соотношение, как правило, не превышало 1,5. К тому же долг становится все более краткосрочным, что подрывает платежеспособность корпораций.

    В случае значительного замедления экономического роста, а тем более кризиса многим заемщикам будет просто не под силу выплачивать в срок свои долги. Американские банки уже несут значительные потери на займах, предоставленных не только развивающимся странам, но и собственной нефтяной промышленности, сельскому хозяйству, судостроению, а также под недвижимость.

    Положение американских кредитных институтов сейчас является весьма напряженным. Так, по данным федеральной корпорации страхования депозитов, если в 1976 г. 385 коммерческих банков испытывали те или иные трудности, то к концу 1986 г. это число возросло до 1450 и продолжало увеличиваться ежедневно на один банк, в 1986 г. 160 коммерческих банков прекратили платежи по сравнению с 49 в 1983 г.

    В ожидании еще более тяжелых времен банки срочно создают специальные резервы на случай потери "проблематичных11 кредитов. Сомнительно, однако, чтобы при прекращении платежей одновременно рядом крупных заемщиков из числа как корпораций США, так и иностранных клиентов этих мер оказалось достаточно. Например, резервы большинства ведущих американских банков, созданные для "страхования11 кредитов, предоставленных развивающимся странам, в среднем не превышают Ъ% объема этих кредитов. По мнению же многих специалистов, относительная безопасность банкам может быть обеспечена при соотношении не ниже 20% .

    Оборотной стороной увеличения роли прямого финансирования оказалось значительное понижение качества кредитов, предоставляемых банками, ухудшение их ликвидности. Они расстаются с наиболее надежными, ликвидными вложениями, которые приносят наименьший доход. Например, у крупнейших американских транснациональных банков доля ликвидных ак-

    тивов в общем объеме требований понизилась за 1981-1985 гг. с 16 до 12%.

    "Качество11 кредитов понижается и в связи с уже отмечавшейся концентрацией традиционных заемных операций банков на наименее кредитоспособных должниках. Отсюда - снижение возможности покрытия потерь за счет более надежных операций.

    Серьезные проблемы возникают и по мере развития операций, связанных с выпуском и торговлей ценными бумагами. Многие банки рассматривают их как практически безопасные. Но в случае возникновения трудностей у заемщиков, что вполне вероятно, банки будут вынуждены выполнить свои обязательства и предоставить собственные средства. В этом случае их ликвидность резко понизится, а получаемый доход будет недостаточным для покрытия возможных убытков. Тем временем объем таких операций быстро растет. На конец 1985 г. они составляли 11,4% общих активов крупнейших американских банков по сравнению с 5,8% в 1981 г.^.

    Сокращение притока средств в банки в результате помещения свободных капиталов непосредственно в ценные бумаги ограничивает способность этих финансовых институтов предоставлять необходимые ресурсы в случае возникновения кризисной ситуации. Без банков такие срочные "спасательные" операции, скорее всего, невозможны.

    децентрализация кредитных операции в связи с повышением значения ценных бумаг, ослабление непосредственных контактов между кредиторами и заемщиками затрудняют получение достоверной информации о положении последних, а значит, увеличивают вероятность принятия ошибочных решений. В случае прекращения платежей по выпущенным ценным бумагам будет гораздо труднее собрать кредиторов для организации пересмотра сроков погашения долгов. Все это подрывает стабильность финансовой системы.

    В 80-х годах, как уже говорилось, были разработаны многочисленные способы защиты от риска изменения валютных курсов, процентных ставок, колебания стоимости ценных бумаг и т.п. Объем подобных сделок растет, как снежный ком. Однако это не означает, что все риски сведены к нулю. Они просто перераспределяются и могут обнаружиться в самый неподходящий момент и, возможно, в неизвестных до сих пор формах, дело в том, что, как показал кризис задолженности развивающихся стран, обезопасив себя от второстепенных рисков, банки намного увеличили вероятность прекращения платежей заемщиками. Теперь такая вероятность неизмеримо возрастает применительно к гораздо более широкому кругу должников.

    Небывалое увеличение масштабов и форм финансовых операций, появление все более "экзотических" их разновидностей ложатся тяжелым бременем на электронные платежные системы, создают реальную опасность ошибки компьютера как в ходе анализа поступающей информации, так и при осуществлении конкретных расчетов. Б наибольшей степени это относится к американским платежным системам, через которые проходят не только внутренние, но и большинство международных расчетов, осуществляемых в долларах. Так, общий годовой оборот двух наиболее крупных расчетных систем США ("Федвайр" и "Чипе") превышает 350 трлн долл. При таких масштабах операций любая ошибка компьютера может привести к возникновению неуправляемой ситуации. Эта возможность вполне реальна. Например, в конце 1985 г. в результате сбоя в электронной платежной системе были "потеряны11 на сутки 22,6 млрд долл.^5. В тот раз развал кредитной пирамиды удалось предотвратить. Но никто не может поручиться, что очередная неполадка не приведет к более серьезным последствиям.

    Разбухание кредитной задолженности капиталистического мира сопровождается разгулом спекуляции. Объектом самостоятельных сделок становятся не только ценные бумаги как таковые, но и право на их покупку и продажу и даже право на покупку такого права. Объем и характер финансовых операций все менее отвечают реальной экономической необходимости. Фиктивный капитал, представленный в ценных бумагах, все менее соответствует действительному капиталу, становится вдвойне, втройне фиктивным. В итоге увеличивается непроизводительное использование ресурсов, во все больших масштабах направляемых в финансовую сферу для получения спекулятивных прибылей. Так, доля финансового сектора в ВНП США с 1950 по 1984 г. увеличилась с 11 до почти 17^ По словам американского экономиста, лауреата Нобелевской премии Дж. Тобина,

    4мы бросаем постоянно возрастающий объем наших ресурсов в финансовые операции, которые приносят отдельным лицам баснословные прибыли. Размер этих прибылей несопоставим с полезным эффектом финансов для экономики в целом. Огромные возможности компьютера используются в этой "бумажной экономике" не для повышения экономичности существующих сделок, а для колоссального раздувания объема финансовых операций... очень малая часть того, что делается с ценными бумагами, имеет отношение к финансированию реальных инвестиций^5.

    Современная ситуация во многом напоминает положение, существовавшее перед банкротством западногерманского "Банкхаус Херштадт" в 1974 г. Тогда, сразу после перехода к плавающим курсам, банки начали стремительно развивать операции, направленные не столько на страхование от валютных потерь, сколько на получение спекулятивных прибылей. В конечном счете это привело к чувствительному потрясению капиталистической валютно-финансовой системы. Теперь же новая волна в значительной степени спекулятивных сделок захлестнула уже не только и, возможно, не столько валютные рынки, сколько тесно интегрированные рынки капиталов основных стран Запада. Это чревато подрывом кредита, что по своему отрицательному воздействию на экономику будет несопоставимо с потерями валютных спекулянтов.

    Глава 4

    ИЗМЕНЕНИЕ ПОЗИЦИИ АМЕРИКАНСКОГО ИМПЕРИАЛИЗМА В

    МЕЖДУНАРОДНОМ ДВИЖЕНИИ КАПИТАЛОВ

    "Последние десятилетия века, - указывалось в Политическом докладе ЦК КПСС ХХУП съезду КПСС, - отмечены новыми вспышками межимпериалистических противоречий, появлением новых их форм и направлений"^. Обострению межимпериалистических противоречий во многом способствует общий курс американской администрации, направленный на сохранение тех послевоенных позиций, которые шаг за шагом утрачиваются Соединенными Штатами.

    События конца 70-х и 80-х годов наглядно продемонстрировали, что общая долгосрочная тенденция к относительному ослаблению позиций США в экономике капитализма отнюдь не прямолинейна. Эта тенденция сопровождается "поворотами, зигзагами, попятными движениями"2. В последнее десятилетие эти позиции не только стабилизировались, но до определенной степени упрочились, что позволило американским монополиям перейти в наступление на своих основных конкурентов. Соединенные Штаты пытаются поставить на службу своим интересам и международные экономические связи, использовать с наибольшей выгодой для себя возрастание экономической взаимозависимости, добиться максимального доступа к ресурсам остальных капиталистических и развивающихся государств в формах, наиболее полно отвечающих их современным потребностям. Мощным рычагом здесь выступают манипуляции в валютно-финансовой сфере, которые стали важнейшим компонентом глобальной стратегии американского империализма, направленной на укрепление его положения в капиталистическом мире.

    В связи с этим среди факторов, оказывающих преобладающее воздействие на характер и глубину современных межимпериалистических противоречий, особое место принадлежит массированному приливу капиталов в США, образованию у этой страны, впервые в истории XX в. огромной внешней задолженности. Подобное положение породило новые конфликты и трудности, которые в определенном смысле не имеют себе равных за всю послевоенную историю капитализма.

    1. Причины перемещения капиталов в США

    Последнее десятилетие ознаменовалось очередной передвижкой баланса сил между основными капиталистическими странами. На сей раз это выразилось в относительно более успешном развитии экономики США, которые до некоторой степени восстановили свои позиции в мировом капиталистическом хозяйстве. Наиболее очевидными подобные изменения стали в 80-х годах, что нашло отражение и в валютно-финансовой сфере капитализма.

    США более быстро и мощно, чем основные конкуренты - Западная Европа и Япония, вышли из кризиса 1980-1982 гг. Темпы хозяйственного роста США увеличились с 3,5% в 1983 г. до 6,5% в 1984 г. Для сравнения отметим, что темпы роста всех стран - членов ОЭСР в 1984 г. в среднем не превысили 4,9%. Впоследствии темпы экономического развития замедлились, но все же находились на уровне или даже превышали соответствующие показатели в других ведущих капиталистических государствах. Подобная ситуация значительно отличалась от положения, существовавшего в 1960-1980 гг., когда по основным показателям экономического развития Соединенные Штаты заметно отставали не только от Японии, но и от Западной Европы. В результате доля США в совокупной промышленной продукции ОЭСР вернулась примерно к уровню конца 60-х годов.

    Помимо очередного циклического оживления, на темпы роста американской экономики сильное влияние оказывает начавшийся примерно со второй половины 70-х годов процесс ее глубокой структурной перестройки в соответствии с потребностями, выдвигаемыми современным этапом научно-технической революции. Здесь также США опережали основных конкурентов. На первый план все более выдвигаются новые наукоемкие отрасли: аэрокосмическая промышленность, производство компьютеров всех классов и их программного обеспечения, автоматика, микропроцессоры и робототехника, лазерная техника, производство новых материалов, контрольно-измерительная аппаратура и приборостроение, биоинженерия. Доля наукоемких отраслей (почти 40%) в американской обрабатывающей промышленности заметно превышает соответствующие показатели у их основных конкурентов (23-35%).

    Структурная перестройка стимулировала инвестиционные процессы и тем самым Подталкивала экономический рост. Активное обновление основного капитала на качественно новой технической базе происходило, несмотря на наличие огромной массы физически и морально устаревших производственных фондов и являлось в первой половине 80-х годов главной движущей силой экономического развития. Передовые отрасли промышленности играют важную подталкивающую роль и для традиционных производств, постепенно преобразуя их технический и технологический уровень и увеличивая спрос на продукцию инвестиционного назначения.

    Американские корпорации смогли добиться некоторого ускорения роста производительности труда и снижения производственных издержек как за счет дешевого импорта, так и главным образом сдерживания роста заработной платы, капиталистической "рационализации" производства. После относительного отставания в 60-80-х годах от своих основных конкурентов по темпам роста производительности труда и внедрения научно-технических достижений США теперь практически сравнялись по этим показателям в отношении большинства других развитых капиталистических стран.

    В итоге прибыли американских корпораций в 1985 по сравнению с 1979 г. выросли в 1,5 раза - почти до 300 млрд долл.5 Норма прибыли в расчете на основной капитал была выше, чем средний показатель по странам "большой семерки", который в 1985 г. равнялся 17%.

    На эти в значительной степени стихийные факторы, связанные с естественным послекризисным ускорением в США хода воспроизводственного процесса, а также с качественными изменениями в американской экономике, наложились целенаправленные, политически организованные долгосрочные мероприятия администрации Р. Рейгана, предпринявшей широкомасштабную попытку восстановления позиций американского капитализма в мире. Здесь были поставлены две главные задачи: добиться резкого усиления военного потенциала страны и одновременно осуществить глубокую структурную перестройку промышленности в пользу наиболее перспективных науко- и техноемких отраслей путем расширения реальных возможностей частных инвестиций и устранения различных препятствий, мешающих переливу капиталов между отраслями.

    Однако для финансирования гонки вооружений, роста производительных капиталовложений в экономику уже было недостаточно внутренних ресурсов. В действие вступил отчасти сложившийся стихийно, отчасти сознательно созданный и поощряемый государством механизм перекачки в США иностранных сбережений, который оказал сильнейшее воздействие на все стороны хозяйственной жизни страны, на мирохозяйственную ситуацию в целом. Е.М. Примаков отмечал, что "Соединенные Штаты...вынудили иностранный капитал ... финансировать структурную перестройку своей экономики, растущие дефициты федерального бюджета и платежного баланса, колоссальный государственный долг, военные приготовления"^. В основе этого механизма - большая доходность вложений в долларах.

    Руководство ФРС, обеспокоенное продолжающейся инфляцией, которая подрывала не только внутриэкономическое развитие, но и позиции США в мировой экономике, и в частности в международной валютно-финансовой системе, с конца 1979 г. перешло к политике жесткого контроля за денежной массой. В 50-х и 60-х годах в условиях незначительного роста цен основное внимание уделялось контролю за уровнем процентных ставок. В итоге значительно расширилась амплитуда колебаний процентных ставок и одновременно их средний уровень взлетел до невиданных доселе величин.

    Таким способом ФРС рассчитывала добиться стабилизации как общеэкономических условий, так и прежде всего уровня цен. Поворот в политике 82

    ФРС совпал с началом циклического кризиса 198СМ982 гг. Причем кре-дитные ограничения способствовали его небывалым со времен ЗО-х годов масштабам. Только такой ценой удалось сбить инфляцию. Прирост потребительских цен в 1984-1986 гг. составил соответственно 5,3; 4,6 и 1,1% по сравнению с 13,5% в 1980 г., т.е. снизился до уровня 60-х годов.

    Замедление инфляции, однако, не сопровождалось параллельным снижением процентных ставок, которые и в середине 80-х годов оставались на весьма высоком уровне. Их реальная величина (номинальный процент за вычетом темпа роста цен) в 1979-1980 гг. составляла 10%, по сравнению с 2-3% в 60-х и 1,5% в 70-х годах. В 1983-198^ гг. этот показатель хотя и понизился, но все же не опускался ниже 5-7%.

    С точки зрения движения капиталов, валютного курса интерес представляет скорее не абсолютная величина реального процента, а постра-новые различия этого показателя. На протяжении всей первой половины 80-х годов реальный процент в США был заметно выше, чем в других основных капиталистических странах. Исключением являлись только Италия и Англия (1985 г.). Однако это компенсировалось для инвесторов большей надежностью американских ценных бумаг, наличием более широких возможностей с точки зрения форм помещения свободных средств. Столь значительный уровень реальных процентных ставок в США был обусловлен рядом факторов. По справедливому замечанию М.А. Портного, "объективной основой повышения процентных ставок в конце 70-х - начале 80-х годов стала напряженная ситуация в кредитной сфере, возникшая вследствие резкого превышения спроса на заемные средства над их предложением"5. Как уже отмечалочь, введение жесткого контроля за денежной массой в условиях кризиса 1980-1982 гг. вызвало заметное понижение темпа роста цен и в то же время повысило цену кредита в результате сокращения предложения заемных средств. Вместе с этим в указанный период уровень процентных ставок продолжал оставаться под влиянием инфляционной ситуации 70-х годов. Владельцы свободных средств ожидали нового повышения темпов*роста цен и стремились компенсировать возможные будущие потери.

    В дальнейшем основным фактором высокой стоимости ссудных денег стал постоянно возраставший спрос на кредит, что перекрыло как некоторое смягчение политики ФРС, так и уже начавший сказываться эффект от замедления инфляции. Например, в 1984 г. объем вновь полученных кредитов составлял 19,5% по отношению к ВНП по сравнению с 8% в аналогичной фазе цикла на протяжении 50-х годов6.

    Важнейшим, а возможно, и решающим фактором столь стремительного увеличения объема кредитования и соответственно его цены явился колоссальный бюджетный дефицит США, который, как подчеркивал Г.А. Арбатов, "превратился в глобальную проблему" . Превышение государственных расходов над доходами увеличилось с 59,6 млрд долл. в 1980 г. до

    221 млрд долл. в 1986 г. Дефицит бюджета финансировался в этот период в основном не за счет выпуска в обращение новых денег (это чревато инфляцией), а за счет постоянного увеличения заимствований на частном рынке, т.е. мобилизации сбережений. Отсюда - растущий спрос государства на кредит. До конца 80-х годов государство будет вынуждено занимать в среднем по 230 млрд долл. в год, что в 6 раз больше, чем в предыдущем десятилетии6.

    Все более широкое обращение к кредитному рынку для финансирования бюджетного дефицита ведет к стремительному росту государственного долга, который на конец 1987 г. составил 2358 млрд долл. (52% от ВНП) по сравнению с 1004 млрд долл. (33% от ВНП) в 1981 г.

    По мере увеличения долгов растут и издержки по уплате процентов.

    В 1987 г. государство заплатило по процентам 143 млрд долл. по сравнению с 21 млрд долл.в 1974 г. Вызывая повышение реального процента, бюджетный дефицит,государственный долг в то же время обретают способность самогенерирования по причине постоянного увеличения платежей по долгам, которые обгоняют темпы роста ВНП. "Помимо более высоких реальных процентных ставок, - с тревогой подчеркивали авторы одного из исследований проблемы бюджетного дефицита США, - увеличение соотношения государственный долг к ВНП грозит вызвать постоянное самовозраста-ние бюджетных дефицитов. Единственный способ разорвать порочную связь между государственным долгом и бюджетным дефицитом - поднять налоговые ставки или расширить налоговую базу"9. Это оказывает дополнительное давление на кредитный рынок, так как для уплаты всевозрастающей суммы процентов государство обращается за новыми займами.

    В первой половине 80-х годов американское государство занимало непропорционально большую долю на едедитном рынке, которая в 1982 г. достигала почти 70%. В целом за 1980-1985 гг. казначейство США ежегодно изымало 30% ресурсов рынка кредита против 18% в 1976-1979 гг.

    По ряду оценок, массированный натиск государства на внутренний кредит привел к его вздорожанию примерно на 1/31^.

    Казначейство США, которое занимает независимо от стоимости ссудных денег, не только конкурировало с частными заемщиками, но (предоставляя многочисленные налоговые и прочие льготы) в определенной степени замещало их. По сути дела, американское государство в значительной степени взяло на себя финансирование не только военных расходов, но и промышленного развития.

    Состояние государственных финансов и в перспективе будет оказывать повышательное воздействие на процентные ставки, по крайней мере, до конца 80-х годов. Правда, в декабре 1985 г. конгресс принял закон о сбалансированности бюджета к 1991 г. Однако даже среди американских законодателей существуют серьезные и обоснованные сомнения относительно реальности намеченных в нем ориентиров для бюджетного сальдо.

    С началом экономического подъема повысился и частный спрос на кредит. Введение в 1981-1982 гг. новых правил ускоренной амортизации,

    84

    налоговых льгот, которые распространялись и на проценты по кредитам, перекрыло для американских корпораций и отдельных лиц издер&ки по их уплате, что способствовало привлечению новых заемных средств и активизации как инвестиционной деятельности, так и потребления. Только введение новых норм амортизации позволило корпорациям "сэкономить"

    50 млрд долл. в год. Эффект от изменений в налогообложении не может действовать бесконечно. Как показывает практика, он сказывается примерно в течение пяти -лет11. Но на первоначальном этапе налоговые льготы, в совокупности с циклическими и структурными факторами, подхлестнули инвестиции и заимствования. Доходность новых инвестиций главным образом в наукоемкие отрасли, а также в сферу услуг значительно превышало даже небывало высокий уровень реального процента. Поэтому частный спрос на кредит начиная с 1983 г. был выше по срав-' нению с большинством ранее наблюдавшихся послевоенных экономических подъемов12. Значительно расширился и потребительский кредит.

    Одним из основных, принципиальных последствий столь бурного увеличения кредита, чему, помимо циклических факторов, ускоренной структурной перестройки экономики, в немалой степени способствовали денежно-кредитная и налогово-бюджетная политика США, явилось резкое возрастание дисбаланса между потреблением (государственное и частное потребление, инвестиции корпораций) и имеющимися сбережениями, уровень которых в США традиционно весьма низок. Внутренних сбережений стало уже явно недостаточно, чтобы покрыть возросший объем расходов корпораций, отдельных лиц, государства.

    Именно с точки зрения объема внутренних сбережений размеры бюджетного дефицита США вызывали во всем мире растущее беспокойство. Его отношение к ВНП страны мало чем отличалось от других ведущих капиталистических государств, а по сравнению с некоторыми из них положение даже выглядело более предпочтительным. Однако по показателю "дефицит/ нетто-сбережения" положение в США намного серьезнее. В середине 80-х годов он равнялся почти 60% по сравнению, например, с 22% в Японии и 26% в ФРГ15. Бюджетный дефицит США занимает непропорционально большую долю и в совокупных сбережениях "семерки". Такие размеры изъятия сбережений создавали для США серьезные трудности для финансирования необходимых капиталовложений за счет внутренних ресурсов. В 1984 г., например, сбережения населения и корпораций равнялись 7,2% ВНП, в то время как инвестиции частного сектора (за вычетом амортизации) в совокупности с ресурсами, пошедшими на финансирование бюджетного дефицита, превысили 9,5% ВНП1

    Ситуация, при которой страна расходует значительно больше, чем позволяют имеющиеся ресурсы, в условиях экономики, изолированной от внешнего рынка, не могла бы существовать сколько-нибудь долго. Указанная диспропорция была бы устранена за счет значительно большего, чем фактическое, повышения процентных ставок в США, что замедлило бы экономический рост. Однако наличие мирового рынка, высокий уровень развития международного кредита позволяют в современных условиях хотя бы на время привлечь недостающие сбережения, которые по тем или иным причинам не могут столь же производительно использоваться внутри соответствующих стран. Наличие более высоких процентных ставок в США явилось отражением возросшего мирового дисбаланса сбережений и в то же время механизмом их международного перераспределения в пользу американского империализма. Соединенные Штаты, богатейшая страна капиталистического мира, превратились в нетто-импортера капитала.

    2. Приток внешних ресурсов: масштабы. Формы и основные направления воздействия на американскую экономику

    Как уже отмечалось, с начала 80-х годов в экономике США сложились более благоприятные возможности для инвестиций по сравнению с их основными конкурентами. Это привело к изменению структуры взаимного перелива капитала в направлении значительного превышения его импорта в США над экспортом (табл. 3). Данный процесс начался в 1982 г., а в 1984-1987 гг. нетто-приток капитала уже составил соответственно 108 млрд, 125 млрд, 140 млрд и 160 млрд долл. К середине 80-х годов США использовали порядка 9-10% чистых сбережений других капиталистических, а также развивающихся стран.

    Бажной особенностью международной миграции капиталов в 80-х годах является полное доминирование частного сектора. На его долю практически приходились все 100% средств, поступивших в США.

    Столь масштабное изменение направления международных финансовых потоков произошло во многом по причине наличия в США мощной кредитнобанковской системы, которая составляет основу мирового финансового рынка. Американские банковские монополии практически полностью приостановили наращивание иностранных активов и одновременно продолжали привлекать средства из-за рубежа. Наиболее ощутимое воздействие на перемещение капиталов американские банки оказали в начале отмеченного процесса. Так, в 1983 г. по сравнению с 1982 г. в движении банковских средств произошел сдвиг в размере 60 млрд долл. Таким образом, банковская система США дала первоначальный мощный толчок приливу капиталов в американскую экономику. Свою роль сыграло и изменение форм перемещения кредитных ресурсов, прежде всего повышение значения ценных бумаг. В целом указанные две формы привлечения ресурсов обеспечили подавляющую часть притока средств.

    Помимо более высокой доходности и надежности помещения средств, в США такой сдвиг произошел в результате уже отмечавшейся трансформации как американской финансовой системы, так и международного рынка капиталов в направлении быстрого развития операций с ценными бумагами в противовес прямому банковскому кредиту. К тому же весной 1984 г. в США был отменен налог на проценты, получаемые иностранцами 86

    США: структура международного движения капиталов (млрд долл.)

    _Вид    операций_1980    г.    1981 г. 1982 г. 1983 г. 1984 г. 1985 г. 1986 г. 1987 г.

    Таблица 3


    Американские инвестиции в иностранные    -86,1    -111,0    -119,2    -55,1    -20,5    -32,4    -96,0    -63,8

    государственные    -13,3    -10,2    -11,1    -6,3    -6,6    -6.6    -16    -Ю 4

    частные    -72    8    -10018    -108,1    -48,8    -11 9    -25    8    -94    4    -74*2

    требования американских банков    -46,8    -84,2    -111,1    -29|9    -8.5    -0    7    -59    о-

    прямые инвестиции    -19,2    -9 6    4^4    -5,4    -4,5    -181в    -28 1    -38*2

    ценные бумаги    -3,6    -5!в    -8и    -?!о    -5 9    -яп    Л'    V?

    -3:2    -1:2    1$    4:8    ?;Е    1;?    4:8    ’Я

    Иностранные инвестиции в американские    58,1    83,3    94,5    84,3    97,6    127,1    213,4    202,6

    государственные    15,5    4,9    3,7    5,8    3,6    -1.3    34 7    44 3

    чЗСТНЫе    „    42 6    78 ^    90 8    78 5    94 0    128    4    17818    158*3

    обязательства американских    банков    10,7    42,1    65,9    49!з    31!?    40    4    77    ?    77 п

    прямые инвестиции    16,9    25,2    13,9    11    9    8 8    1?!э    25!1    40*6

    ценные бумаги казначейства    2,7    2,9    7л    в!7    2?!4    2о!5    8 3    -6 1

    <*маги корпораций    5)4    1*2    6*,4    8    6    12 9    50 9    70;в    42^

    прочее    6,9    1,0    -2,5    -    14,1    -1,3    -2,9    3,8

    Движение учтенного капитала-нетто    -28,0    -27,7    -24,7    29,2    77,1    94,7    117 4    138 8

    государственный капитал    2,2    -5,3    -7,4    -0,5    -5,0    -в!э    33*1    54*7

    частный капитал    -30,2    -22,4    -17,3    29,7    82,1    102,6    84!з    84*1

    требования и обязательства    амери-    -36,1    -42,1    -45,2    1э|4    23|2    39    7    18    4    44*5

    канских банков    ’    *    •    по‘ч

    прямые инвестиции ценные бумаги


    -0,9    -3,0    2,4

    63,4    ?5;8    32*3

    пр°чве    з,9    -о;з    4;г    б;5    21:1    б;?    4э    -%э

    Статистические расхождения    24,9    20,3    32,8    11,5    30,5    23,0    24,0    21,9

    по облигациям американских корпораций. В результате, с одной стороны, американские монополии все активнее прибегали к займам на рынке еврооблигаций, с другой - иностранные инвесторы все в больших объемах приобретали ценные бумаги непосредственно на внутреннем рынке США. Другим немаловажным последствием указанных изменений явилось относительное увеличение доли облигаций американского частного сектора в противовес обязательствам казначейства США. Последние в значительных количествах приобретались в основном только японскими инвесторами.

    В определенной степени в области экспорта капитала США поменялись местами с Западной Европой и. Японией по сравнению с положением, существовавшим до середины 70-х годов. Все более масштабное перераспределение сбережений происходит в границах всего мирового капиталистического хозяйства. В 80-х .годах ситуация сложилась так, что США имели возможность в значительной мере финансировать как свои военные приготовления, так и структурную перестройку промышленности за счет иностранных ресурсов. В противном случае им было бы    просто    не    под    силу

    реализовать принцип "и пушки и масло".

    Приток капиталов в США оказал серьезное воздействие как на внешнеэкономическое положение страны, так и на характер ее общеэкономического развития. "Изменения в международном экономическом положении Соединенных Штатов, - считает, например, Ф. Бергстен, директор Института международной экономики (Вашингтон), - сейчас настолько серьезны, что они могут при определенных обстоятельствах оказать решающее воздействие даже на такую мощную экономику,•как наша"15.

    Увеличение спроса на американскую валюту вызвало небывалое по масштабам долговременное вздорожание доллара, которое началось в 1980 г. и достигло наивысшего уровня в феврале 1985 г.    (табл.    4).    За

    1981-1984 гг. дуре доллара по отношению к десяти основным    валютам в

    среднем повысился на 58$. Его курс на 8$ превзошел уровень 1970 г.

    Под воздействием движения капиталов происходил все больший отрыв уровня валютных курсов от относительного движения цен в отдельных странах. С этой точки зрения в начале 1985 г. курс американской валюты был завышен по отношению к ведущим западноевропейским денежным единицам на 40-50$ и на 25-30$ по отношению к японской йене1®.

    Изменение курсовых соотношений явилось одной из основных причин деформации структуры внешнеторгового обмена США, опережающего роста импорта, что привело к быстрому увеличению дефицита торгового баланса страны. Если в 1981 г. превышение импорта над экспортом составляло 28 млрд долл., то в 1986 г. - 144 млрд,а в 1987 г. - 171 млрд долл.

    В случае, если бы курс доллара в 1980-1984 гг. оставался бы неизменным, стоимость всего американского экспорта промышленной продукции составила бы в 1984 г. около 205 млрд вместо 153 млрд долл., а импорта - около 215 млрд вместо 231 млрд долл.17. Дефицит в торговле промышленными товарами, за счет которого и произошло небывалое увеличение общего внешнеторгового пассива, все равно возник бы по причине более быстрого роста внутреннего спроса. Однако его величина была бы в 8 (!) раз меньше. Таким образом, именно повышение курса доллара оказало решающее воздействие на рост несбалансированности внешнеторговых расчетов США в 80-х годах.

    Торговый дефицит явился как бы оборотной стороной прилива капиталов в США. Вздорожание же доллара послужило тем механизмом, который способствовал перераспределению материальных ресурсов в пользу американского империализма вслед за изменением структуры международного движения капиталов, обеспечил реальное "наполнение11 такого изменения, рост товарной массы на рынке США. Крупное превышение ввоза товаров над их вывозом стало на довольно продолжительное время необходимым компонентом экономической жизни США.

    Воздействие указанных сдвигов во внешнеэкономическом секторе на американскую экономику, на положение США в мировом капиталистическом хозяйстве неоднозначно. Пока трудно в полной мере оценить, к чему в перспективе может привести описанная финансово-экономическая ситуация, так как ее последствия не ограничиваются этапом циклического развития, охватывающим 1983-1988 .гг., а имеют долгосрочный, структурный характер.

    В 80-х годах иностранный капитал превратился в заметный фактор развития американской экономики, хотя его доля на первый взгляд и невелика. Так, по состоянию на конец 1985 г. в иностранном владении находился 1% основных фондов, а также недвижимости и около 5$ всех ценных бумаг (государственных и частных), обращающихся на рынках США18.

    Однако эти общие показатели не отражают то конкретное положение, которое сложилось в текущем десятилетии, т.е. после превращения США в нетто-импортера капитала. За счет иностранного капитала удалось смягчить неизбежное столкновение между государственным сектором и корпорациями в области привлечения необходимых кредитных ресурсов. В 1983-1985 гг. совокупный импорт капитала составил 13-15% объема внутренних инвестиций, а в 1986-1987 гг. - уже около 20%. Это ослабило напряженность на кредитном рынке. Что же касается новых чистых инвестиций (за вычетом амортизации), то, по некоторым подсчетам, в отсутствие притока иностранного капитала они сократились бы на 30-50%1^.

    Описанная ситуация в корне отличается от положения, существовавше-шего лишь несколько лет назад, когда американская экономика опиралась всецело на собственные сбережения.

    Велика роль иностранного капитала и в финансировании дефицита федерального бюджета США. Этот аспект использования внешних ресурсов является более традиционным. Однако, если в 70-х годах ценные бумаги американского казначейства приобретались в основном иностранными государственными органами, которые проводили операции по поддержке доллара, то впоследствии - главным образом частным сектором. Соответственно и масштабы подобных операций в 70-х годах были больше. Так, в

    Таблица 4

    Вид валюты

    1970 г.

    1973 г.

    1980 г.

    1981 г.

    1982 г.

    1983 г.

    1984 г.

    1985 г.

    1986 г.

    1987 г.

    1988 г, декабре

    Японская иена

    358,0

    272,0

    226,0

    221,0

    249,0

    238,0

    238,0

    239,0

    169,0

    ■145,0

    123,0

    Французский франк

    5,53

    4,45

    4,22

    5,44

    6,57

    7,62

    8,74

    8,98

    6,93

    6,0

    6,01

    Марка ФРГ

    3,65

    2,67

    1,82

    2,26

    2,43

    2,55

    2,85

    2,94

    2,17

    1,8

    1,74

    Фунт стерлингов

    0,42

    0,41

    0,43

    0,49

    0,57

    0,66

    0,75

    0,78

    0,68

    0,61

    0,54

    Источник: МаШ ЕоопотЛо 1п<Иоа*ога. 1982. Бес. Р. 28| 1984. Иоу. Р. 30; 1987. РеЪг. Р. 30; 1п*етвиопа1 Р1-папо!а! ЗЪа'Ыв'Ыов. 1988. РеЪг. ЬгЬета'Ыопа! Р1папо1а1 З'Ьв’Ыв’Ыов. 1988. Вес.

    3

    Средний курс доллара (количество единиц национальной валюты на 1 долл. США)


    1977 и 1978 гг. иностранцами было приобретено соответственно 61 и 50% вновь выпущенных государственных ценных бумаг. В 1984-1985 гг. подобные покупки составили 15%. Доля государственного долга США,находящегося на руках у иностранцев, достигла пика в 1978 г., когда равнялась 28% по сравнению с 1% в 1946 г. и 5% на всем протяжении 50-х и 60-х годов. К 1985 г. этот показатель понизился до 15%. В указанном году на долю частных инвесторов приходилось более 1/3 (72,5 млрд долл.) от совокупной иностранной государственной задолженности США по сравнению с 1/7 (19 млрд долл.) в 1981 г. Иностранный капитал оказывает и косвенное воздействие на финансирование государственных расходов, так как его приток в американскую кредитно-финансовую систему облегчает казначейству США возможность черпать у нее средства для покрытия бюджетного дефицита.

    Тем не менее снижение иностранных покупок государственных ценных бумаг, видимо, не устраивает американскую администрацию. Предпринимаются шаги, направленные на увеличение привлекательности обязательств прежде всего для частного сектора: отменен 30%-ный налог на доходы иностранцев от правительственных ценных бумаг, выпущен новый их вид, который не подлежит регистрации на имя покупателя, т.е. является анонимным, и пр.

    Немаловажное воздействие на американскую экономику оказали и тесно связанные с приливом иностранного капитала изменения во внешнеторговом секторе. Подешевевший импорт позволил США наиболее эффективно использовать производственные возможности других стран для удовлетворения своих потребностей в продукции не только так называемых "традиционных" отраслей (черная металлургия, автомобилестроение, текстильная, швейная, кожевенная промышленность и пр.), но и в общем промышленном оборудовании, многих видах станков, в продукции некоторых высокотехнологичных отраслей. Это позволило сконцентрироваться на наиболее передовых и перспективных производствах. В то же время во многом в результате вздорожания доллара значительно понизилась в этой валюте цена сырьевых товаров, что давало возможность корпорациям сокращать издержки производства.

    Проникновение импорта на рынок США заметно подхлестнуло процесс структурной перестройки американской промышленности. Вместе с этим заметно усиливается зависимость США от внешнего рынка, меняется их положение в международном разделении труда.

    На протяжении значительной части 80-х годов стагнация экспортного сектора, и особенно тяжелое положение в отраслях, конкурирующих с импортом, способствовали концентрации капиталовложений на наиболее перспективных направлениях, менее подверженных воздействию иностранной конкуренции. Такая переориентация, первоначально вызванная внутренними закономерностями развития производительных сил страны, была в значительной степени усилена благодаря воздействию внешних факторов. Таким образом, с одной стороны, внешнеэкономическая сфера стимулировала

    91

    переориентацию капиталовложений, а с другой - содействовала повышению их объема и эффективности• К середине 80-х годов импорт обеспечивал до 20% всех материальных потребностей США по сравнению с 5% в конце 60-х годов. В инвестициях же в оборудование доля импорта повысилась до 30%. В 1980-1987 гг. на многих товарных рынках доля импорта, как минимум, удвоилась.

    Тенденция к уменьшению роли США как экспортера трудо- и материалоемких товаров и одновременно к увеличению доли их импорта во внутреннем потреблении страны четко прослеживается уже с начала 70-х годов. Постепенно круг таких товаров расширялся за счет включения продукции все более высокой степени обработки. Однако в первой половине 80-х годов подобный процесс не просто получил дальнейшее развитие.

    За счет стремительных количественных изменений он приобрел иное качественное содержание. Внешний рынок превратился в неотъемлемую составную часть экономики США. На данном этапе это прежде всего касается импорта. Можно предположить, что по мере завершения нынешнего этапа технической реконструкции промышленности на характер экономического развития США все более сильное воздействие будет оказывать и товарный экспорт, т.е. внешний спрос.

    Сильный доллар способствовал также замедлению инфляции в США. Это происходило в результате понижательного воздействия импорта на общий уровень цен. По некоторым оценкам, в случае сохранения курса доллара на уровне 1980 г. последующие темпы роста цен в США были бы примерно на 5 процентных пунктов выше 20.

    Вздорожание доллара, побуждая американские фирмы к ускорению модернизации производотва для удержания конкурентных позиций, выступало тем самым инструментом принудительного повышения технического и качественного уровня американской промышленности. Наиболее наглядным примером здесь может служить модернизация автомобильной промышленности США. Обратная картина наблюдалась в 70-х годах, когда обесценение доллара, обеспечивая американским компаниям возможности взвинчивания цен, задерживало осуществление технических нововведений.

    Развитие за счет иностранных ресурсов таит в себе и немало опасностей, которые до поры находились в тени. Однако во второй половине 80-х годов издержки такого курса все более выходят на первый план по мере очевидного обострения внутренних и внешних противоречий, известного ослабления устойчивости всей американской экономической системы. Обеспечивая огромные военные расходы, временно расширяя инвестиционные возможности корпораций, бюджетная и тесно связанная с ней кредитная политика администрации имеет в то же время исключительно серьезные дефекты, которые в перспективе могут оказать самое неблагоприятное воздействие и на внутреннее экономическое положение, и на мирохозяйственные позиции США.

    Как отмечалось, прилив капиталов в США был обусловлен поддержанием непомерно высоких процентных ставок и курса доллара. Такой механизм

    •финансирования приводит к ущербу, который начал перекрывать выигрыш от возможности использовать растущую часть ресурсов других стран.

    Для многих корпораций банковский процент по займам становился непосильным. Налоговые льготы перестают давать стимулирующий эффект, все менее амортизируют процентные платежи. Высокая стоимость ссудных денег сковывает инвестиционные возможности, сдерживает модернизацию и научно-технический прогресс в большинстве секторов экономики.4Гонка вооружений,беспрецедентный рост бюджетного дефицита и государственного долга, неоправданно высокий уровень процента, парализующий займы частных предпринимателей на внутреннем рынке, жизнь "за чужой счет", -приходит к выводу Н.П. Шмелев, - все это подрывает возможности роста американской экономики и подготавливает почву для нового экономического кризиса, который неизбежно затронет и другие страны капитализма^2"1. По сути дела, перестройка американской промышленности в 80-х годах в основном ограничивалась модернизацией существующего производственного аппарата в немногих отраслях и проводилась во все большей части за счет импортных машин и оборудования. Доля же инвестиций, направляемых на расширение производства, составляла всего 12-14% общего объема капитальных вложений.

    Уже в 1985-1986 гг. американская экономика ощутила на себе последствия дорогого кредита.

    Торможение американской экономики было усилено трудностями во внешнеторговом секторе. "Чем дольше будет продолжаться ухудшение торгового баланса, - считает, например, П. Волкер, - тем в более опасной и сложной ситуации мы можем оказаться. Совершенно очевидно, что торговый дефицит - одно из наиболее уязвимых мест в нашей экономике"^2. По ряду подсчетов, в 1985-1986 гг. превышение импорта над экспортом послужило причиной сокращения роста ВНП примерно на 1/3. Во второй же половине 1986 г. торговый дефицит "откачал" за границу уже более 70% спроса на товары и услуги. Именно поэтому поворот во внешней торговле считается ключевым условием удовлетворительного экономического роста в перспективе.

    Опора на импорт привела к тому, что технические нововведения осуществляются в очень ограниченных областях, которые вряд ли способны потянуть за собой всю экономику. В связи с этим нельзя исключать вероятности того, что стремление к захвату лидерства в наукоемких производствах может вызвать противоположный эффект - деградацию основного массива промышленности.

    Процесс ослабления внутренних и международных позиций США на рынках большинства традиционных отраслей углубляется. Здесь американские корпорации теперь проигрывают соревнование не только со своими конкурентами из Западной Европы и Японии, но и из числа "новых индустриальных стран". Болезненное состояние этих отраслей, которые испытывают трудности и сами по себе, еще более усиливается под влиянием иностранной конкуренции. Необходимо иметь в виду, что даже при сохранении быстрых темпов роста наукоемких отраслей (а в производстве электронных компонентов, например, они уже резко снизились)их доля в ВНП не превысит к середине 90-х годов 10%, Поэтому общее состояние американской экономики еще долго будет определяться старыми традиционными отраслями, на долю которых приходится основная часть промышленного потенциала страны.

    Подрыв монополии американских производителей происходит и в ведущих наукоемких отраслях, продукция которых обеспечивает 46% экспорта, Можно отметить ряд весьма перспективных областей (электронные компоненты, телекоммуникационное оборудование, станки с программным управлением, оргтехника, интегральные схемы массового применения), где американцы либо уступают позиции, либо вынуждены считаться со значительной конкуренцией западноевропейских партнеров и Японии, что вызывает серьезную озабоченность администрации и делового мира. Причем и здесь дело не ограничивается лишь внешними рынками. Например, сейчас США закупают 19% вычислительной техники и периферийных устройств, 39% полупроводников. Более 1/2 гибких производственных систем, установленных на американских заводах, было приобретено за границей. Подобные примеры можно продолжить.

    Несбалансировнная торговля промышленными товарами (табл. 5) все более сдерживает развитие американской экономики. Определенные трудности на внешних рынках начали испытывать даже производители сельскохозяйственных товаров, конкурентоспособность которых никогда не подвергалась сомнению. В частности, с начала 80-х годов неуклонно уменьшался экспорт зерновых, что было вызвано не только расширением мирового производства, но и падением ценовой конкурентоспособности. Перепроизводство в аграрном секторе США принимает критический характер.

    По мере увеличения масштабов проникновения иностранной продукции на американский рынок, прекращения роста доходов от экспорта проблема повышения внешней конкурентоспособности и защиты внутреннего рынка приобретает все большую остроту. В США поднимается новая волна протекционизма. Так, по словам бывшего министра труда США В. Брока, протекционистские тенденции в середине 80-х годов "являлись наиболее сильными за 23 года моего пребывания в Вашингтоне"2^. В этом вопросе с ним полностью согласен и Ф. Бергстен. "Послевоенная история, - отмечает он, - свидетельствует о том, что главной угрозой либеральной внешнеторговой политике Соединенных Штатов всегда являлся переоцененный доллар"2^. Усиление протекционизма, введение новых торговых барьеров означают подрыв основ международного экономического обмена со всеми вытекающими отсюда отрицательными последствиями, отражают стремление США снова выпутаться из создавшейся ситуации за счет партнеров.

    США: торговый баланс по отдельный товарным группам (млрд долл.)

    Таблица 5

    Товарная группа

    1970 г.

    1975 г.

    1980 г.

    1981 г.

    1982 г.

    1983 г.

    1984 г.

    1985 Г,

    . 1986 г.

    1987 г,

    Всего

    2,6

    8,9

    -25,5

    -28,0

    -36,4

    -62,0

    -108,3

    -124,4 -144,3

    -159,2

    Продукты питания, корма

    -о,з

    9,6

    17,6

    20,1

    14,5

    13,1

    10,6

    2,7

    “7,4

    0,1

    Сырье, топливо, полуфабрикаты

    -1,5

    -20,8

    -61,3

    -65,2

    -47,7

    -49,8

    -60,6

    -53,4

    -38,8

    -43,9

    Оас

    Машины и оборудование*-*

    10,4

    26,4

    43,0

    44,9

    35,4

    27,6

    13,0

    11,7

    +.3

    1,5

    Автомобили^*

    -2,2

    -1,3

    -10,4

    -11,1

    -16,7

    -24,1

    -33,2

    -40,6

    -52,7

    -58,7

    /|и

    Потребительские товарьг*

    -4,7

    -6,6

    -17,9

    -22,3

    -25,0

    -31,4

    -45,8

    -52,2

    -63,3

    -69,3

    Прочее

    1,5

    1,7

    3,4

    5,7

    3,1

    2,7

    7,6

    7,4

    7,6

    11,1

    По статистике платежного баланса. 2*Кроме транспортных средств. ^Включая некомплектные поставки. Исключая автомобили и продукты питания.

    Рассчитано по: Зиггеу -о? Сиггеп* Виа±иеав. 1979. Лше. Р. 46, 48; 1985. Лте. Р. 501 1987. Маг. Р. 47( 1988. Маг. Р. 44.

    Прилив капиталов, повышение курса доллара, возрастание диспропорций во внешнеторговом секторе - все это вместе взятое вызывает существенные изменения структуры платежного баланса США (табл. 6). Главной особенностью здесь является появление с 1982 г„ устойчивого дефицита платежного баланса по текущим операциям, который постоянно увеличивался и в 1987 г. превысил 150 млрд долл. Такой поворот оказал существенное воздействие на общие платежные позиции США в мировом капиталистическом хозяйстве. Причем речь идет уже не столько о количественных изменениях, сколько о серьезных и далекоидущих качественных сдвигах.

    3. Международные последствия валютно-финансовой политики Вашингтона

    Валютно-экономическая политика США оказала сильнейшее воздействие на характер хозяйственного развития всех без исключения государств мира, в том числе и наиболее развитых из них. Одновременно определенные изменения произошли и в общих особенностях Функционирования валютно-финансовой системы капитализма.

    Отток финансовых ресурсов в США уменьшил относительный избыток ссудного капитала на рынках развитых капиталистических стран и одновременно привел к сохранению высокого уровня его "цены". Увеличение спроса на доллары также вызвало значительное, понижение стоимости в этой валюте денежных единиц основных партнеров США. Комбинация указанных факторов оказала противоречивый эффект на экономическое положение этих государств. Если на начальном этапе повышения курса доллара (1980-1982 гг.) этот эффект носил в основном негативный характер, то впоследствии, как представляется, положение стало менее однозначным. Это объясняется как характером экономического развития большинства капиталистических, и прежде всего западноевропейских, государств в 80-х годах, так и спецификой функционирования внешнеэкономической сферы как таковой.

    Скачкообразное повышение курса доллара привело прежде всего к резким изменениям ценовых пропорций внешнеторгового обмена, не затронув на первоначальном этапе в существенной степени его физический объем. Произошло значительное на первых порах удорожание тех импортных товаров, цены на которые устанавливаются в долларах, и главным образом сырья, энергоносителей, продовольствия, передовой технологии, что вызвало некоторое повышение издержек производства, определенное ускорение темпов роста общего уровня цен. Одновременно в результате ухудшения условий торговли даже увеличились дефициты торговых балансов ряда стран, так как объемы экспорта и импорта первоначально почти не изменились.

    В то же время у большинства капиталистических стран заметно повысилась ценовая конкурентоспособность на внешних рынках, что привело

    Статья 1976 г. 1977 г. 1978 г. 1979 г. 1980 г. 1981 г. 1982 г. 1983 г. 1984 г. 1985 г. 1986 г. 1987 г.

    Торговый ба-    ^5    -31,1    -33,9    -27,5    -25,5    -28,0    -36,4    -62,0    -108,3    -124,4    1 44,4    ^159,2

    Таблица 6


    ланс

    Баланс ПО те-    4,2    -14,5    -15,4    -1,0    1,9    6,3    - 8,1    -40,8    -101,5    -117,7    141,4    -160,7

    кущим операциям

    Учтенное движе—14,8    16,5    2,9    -25,5    -28,0    -27,7    -24,7    29*,2    77,1    94,7    117,4    138,8

    ние капитала

    американс-    -51,3    -34,8    -61,1    -64,3    -86,1    -111,0    -119,2    -55,1    -20,5    -32,4    -96,0    -63,8

    кие инвестиции в иностранные активы

    иностран-    36,5    51,3    64,0    38,8    58,1    83,3    94,5    84,3    97,6    127,1    213,4    202,6

    ные инвестиции в американские активы

    Статистическое 10,6    -2,0    12,5    26,5    26,1    21,4    32,8    11,6    24,4    23,0    24,0    21,9

    расхождение

    Источник: Зигуву о1 Сиггап* Вив1певв. 1985. «1ип## Р. 41? 1987. Мщг. Р. 44? 1988. Маг. Р. 41.

    к довольно быстрому увеличению их экспорта. Начиная с 1983 г., т.е. спустя почти два года с момента начала постоянного вздорожания американской валюты, данный фактор стал играть все более активную роль. Такое развитие событий закономерно, так как для значительных сдвигов во внешней торговле, вызванных изменением соотношения стоимости валют, как правило, требуется от полутора до трех лет. Это увеличило двустороннюю несбалансированность товарных потоков (табл. 7).

    Рост экспорта, вызванный повышением курса доллара и интенсивным экономическим подъемом в США, начавшимся в 1983 г., явился в 1983-1986 гг. для многих других капиталистических стран одним из основных двигателей экономики, ввиду отсутствия достаточных объективных внутренних возможностей активизации хозяйственной деятельности, в этих условиях внешний спрос, и прежде всего спрос на рынке США, подкрепленный высоким курсом доллара, в существенной степени способствовал выходу из кризиса 1980-1982 гг. В рассматриваемый период характер экономического развития США и их основных торговых партнеров был диаметрально противоположным. Если у США основной движущей силой экономического подъема являлись внутренние, как правило более стабильные, факторы, то у большинства западноевропейских государств и Японии - внешний спрос.

    США: торговый баланс с отдельными государствами и их группами (млрд долл.)

    Таблица 7

    Государства, регионы и их группы

    1984 г.

    1985 г.

    1986 г.

    1987 г,

    Всего

    -112,5

    -122,2

    -144,4

    - 171,2

    Канада

    -14,6

    -15,0

    -13,3

    -11,9

    Западная Европа

    -15,2

    -21,4

    -28,4

    -27,2

    ФРГ

    -8,7

    -10,6

    -14,3

    -15,3

    Япония

    -37,0

    -43,5

    -54,4

    -57,0

    Австралия, Новая Зеландия и Южная Африка

    2,2

    1,4

    1,2

    2,1

    Латинская Америка

    -16,4

    -15,2

    -11,3

    -13,1

    ОПЕК1*

    -8,7

    -6,6

    -5,9

    -10,9

    Азия^*

    -22,2

    -23,5

    -33,4

    -41,5

    Гонконг , Южная Корея, Сингапур, о-в Тайвань

    -20,2

    -21,3

    -28,7

    -34,8

    1кБез Латинской Америки. 2*Исключая членов ОПЕК.

    Источник:

    Наиболее наглядным в этом плане является пример Японии, хотя во многом аналогичное положение существовало и в других, прежде всего западноевропейских, государствах. В противоположность США в Японии в 80-х годах наметилось значительное превышение сбережений над возможностями их инвестирования внутри страны. В условиях относительно 98

    низких для Японии темпов экономического роста (3-4$) корпорации страны проявляли далеко недостаточную с точки зрения объема внутренних сбережений инвестиционную активность. Недостаточен для реализации имеющихся ресурсов и потребительский спрос. Японское правительство также не могло использовать внутренние сбережения ввиду угрожающего роста дефицита государственного бюджета.

    В то же время норма сбережений в Японии находилась в 80-х годах почти на таком же уровне, как и в 60-х годах, когда экономический рост превышал 10$. Сбережения в Японии составляют сейчас порядка 15-17$ от доходов по сравнению с 5-7$ в США2^. Такое положение явилось основой увеличения активов балансов по текущим операциям этих стран (табл. 8) и хронического отлива капиталов, которые направлялись прежде всего в США. Действие финансового "насоса", запущенного США, распространялось практически на все государства капиталистического мира (табл. 9). Однако основная часть средств была получена из Западной Европы и Японии. Долгое время текущие активы не приводили, как это было ранее, к повышению курсов их валют. Они с лихвой компенсировались дефицитом по движению капиталов, что оказывало понижательное воздействие на стоимость всех валют, помимо доллара, и еще более увеличивало неравновесие текущих балансов. Наиболее наглядным примером в этом плане являются Япония и ФРГ, положение которых было противоположным положению США. В итоге обе страны параллельно с возрастанием перекосов в торговле превратились в крупнейших экспортеров капитала, что осуществлялось в основном посредством покупки ценных бумаг и банковского кредитования.

    Положение в хозяйстве США, их экономическая политика через перелив финансовых ресурсов на американский денежный рынок привели к упрочению внешнеэкономических позиций других капиталистических страной в то же время усилили их зависимость от заокеанского партнера. Например, к 1985 г. доля США в японском экспорте возросла до 37$ по сравнению с 20$ в 1975 г. и 24$ в 1980 г. В 1984 г. американский рынок обеспечил 70$ увеличения заграничных продаж Японии • Учитывая важность экспорта в США для многих стран, представляется закономерным то, что с конца 1983 г. и вплоть до сентября 1985 г. западноевропейские страны практически не пытались воспрепятствовать дальнейшему падению своих валют. Такое пассивное отношение к валютному курсу наблюдалось у этой группы государств впервые с момента перехода к всеобщему "плаванию" в 1973 г. Согласованные мероприятие по снижению доллара, проводившиеся после сентября 1985 г., в значительной степени были вызваны опасениями еще больших потерь в случае введения США прямых торговых ограничений. Сокращение экономических связей с США было бы чревато неприемлемыми негативными последствиями для подавляющего большинства капиталистических и развивающихся стран. Экспорт на американский внутренний рынок стал важнейшим фактором существования не только традиционных отраслей промышленности, но и развития новых наукоемких отраслей.    99

    Таблица 8

    Томювый баланс    Баланс    по    невидимым    Баланс    по    текущим

    Государства и их группы    юрюаии    оалаш,    операциям    операциям

    1984 г. 1985    г. 1986 г.    1984    г. 1985    г. 1986 г. 1984    г. 1985    г. 1986    г.

    -44    ~    ~    ~    ”    г    “

    Капиталистические страны

    страны "группы Ю" Бельгия

    Каналя

    -54

    -43,7    -35,5    6,1    —н^о    -о,2 -ру -*к>,р    -2

    ьельгия    -1,2    -0,3    0,5    1,2    0,9    2,9    0,0    0,6    3

    Канада    16,5    13,3    7,3    -14,6    -15,2    -13,6    1,9    -1,9    -6

    Франция    -4,7    -4,5    -2,1    3,8    5|1    5,9    -0,9    0,6    3

    21,2    28,1    54,7    -14    5    -14    2    -19    0    6    7    13 9    35

    Италия    -6,1    -7,0    3,9    3,2    2,8    0,7    -2,9    -4,2    4

    Япония    44,3    56,0    92,8    -9,3    -6,7    -7,0    35,0    49,3    85

    Голландия    5    5    5    6    7    0    -0    3    -0*1    -2    2    5,2    5 5    4

    Голландия Швеция Швейцария

    Великобритания    -Р,У    -2,Р    -12,1    6,9    6,6    10,5    1,2    4,1

    США    -114,1    -124|3    -147;?    б|7    6,6    7,1    -107 4    -117 7

    прочие капиталистичес-    -10,7    -8,3    -15,7    -1,3    0,6    1,5    -12,0    -7,7

    кие страны

    Швеция    3,5    2,5    5,3    -3,1    -3,5    -4^5    0,4    -1,0    О

    -2,9    -2,4    -3,5    6^7    6,9    1^0    з|в    4^

    -5,7    -2,5    -12,1    6,9    6,6    10,5    1,2    4,1    -

    лк л -ЯП!, X    /г’п    п’я    ,лп':,    *

    —141

    -1'

    Развивающиеся страны    55    49    1    0    -83    -72    -59    -29    -23    -49

    Составлено по: Ваак Гаг 1п4агпа,Ыопа1 ЗвЪ'Ывтеп-Ьв, 56-ЬЬ Аппиа1 Нврог-Ь. Вав1в, 1986. Р. 501 Вапк Гог 1п*ег-па'Ыопа! 8а661атвп6а, 57*Ь АапиаХ Керогк. Вав1а, 1987. Р. 53.

    Таблица 9

    США: географическое распределение движения учтенного капитала*

    Государства и их группы

    1982 г.

    1983 г.

    1984 г.

    1985 Г.

    1986 г.

    1987 ;

    Всего

    -24,7

    29,2

    76,8

    94,7

    117,4

    138,8

    Западная Европа

    0,8

    28,2

    34,5

    37,8

    61,8

    108,1

    Канада

    -0,5

    -2,5

    5,8

    2,4

    2,7

    0,9

    Япония

    -4,4

    3,6

    13,1

    25,8

    25,9

    24,0

    Другие капиталистические страны**)

    3,7

    0,9

    “1,1

    -0,6

    4.6

    -1 ,6

    Развивающиеся страны

    -24,9

    ”1,2

    24,4

    28,9

    25,5

    9,6

    *^3нак !|-!| означает отлив капитала из США. “^Австралия, Новая Зеландия, Южная Африка.

    Рассчитано по: Эигуеу о? СиггеггЬ Вив1лввв. 1985* «Типе. Р. 62-64;

    1987. Маг. Р. 56-61; 1988. Маг. Р. 54-59.

    В то $е время такая структура экономического обмена имела для партнеров США и явные минусы. Американский рынок, как уже отмечалось, поглощал прежде всего продукцию традиционных, менее перспективных отраслей. Тем самым внешнеэкономическая сфера как бы консервировала отставание от США в области передовых наукоемких производств. Сложившаяся система международных экономических отношений обеспечивала растущую привязку фактически всего мирового капиталистического хозяйства к внутреннему воспроизводственному процессу и политическим нуждам США.

    Преобладание доллара в международных кредитных операциях ставит большинство иностранных заемщиков в прямую зависимость от политики администрации США. При этом со значительными трудностями столкнулись даже многие крупные корпорации, которые, например, только в 1982 г. не смогли погасить в срок свои международные обязательства на сумму в 22-24 млрд долл. и вынуждены были просить свои банки-кредиторы о переносе сроков их выплаты. Наибольшие трудности, однако, испытывают развивающиеся страны, их задолженность Западу превысила 1200 млрд долл. По причине массированной перекачки ресурсов всего мира в Сшл нарушилась "естественная" структура перелива капиталов из центров империализма в более отсталые районы, что в 70-х годах осуществлялось преимущественно в форме кратко- и среднесрочного банковского кредита. В результате сочетания факторов стихийного характера и целенаправленных действий американских властей многие развивающиеся страны лишились необходимого финансирования и в принудительном порядке превратились в экспортеров капитала. Это намного осложнило проблему их внешней задолженности, способствовало резкому падению производства, увеличению безработицы, снижению жизненного уровня. Одновременно долговой кризис намного повысил уязвимость международной финансовой системы, увеличил нестабильность денежных и кредитных рынков капиталистических государств.

    Международные товарные и денежные потоки все более сосредоточиваются на группе развитых капиталистических стран, где заметно повысился удельный вес взаимного экономического обмена. Это связано с современным этапом структурной перестройки, что, помимо прочего, вызвало, как отмечалось, резкие перекосы в соотношении сбережений и инвестиций в отдельных, наиболее развитых странах, в целом увеличило потребности в капитале. Отсюда - возрастание объема миграции капиталов прежде всего между ведущими империалистическими державами (табл. Ю). Данные таблицы наглядно показывают, что в середине 80-х годов эта миграция осуществлялась в одном направлении - в направлении США.

    Таблица Ю

    Страны "группы 10"*: структура движения капиталов (млрд долл.)**

    Страны    1984    г.    1985    г.    1986    г.

    Все страны "группы 10"

    65,2

    46,5

    -4,3

    США

    117,6

    123,4

    107,9

    Япония и ФРГ

    -40,3

    -65,2

    -104,7

    Остальные

    -2,1

    -11,7

    -7.5

    ^Бельгия, Великобритания, Нидерланды, Италия, Канада, США, ФРГ, Франция, Швейцария, Швеция, Япония. **3нак"-" означает отлив капитала

    Составлено поз~Вапк Гог 1п*егпа*1опа1 Зе**1етеп*а. 56**1 Аппиа1 Керог*. Ваа1е, 1966. Р. 52* Вап*с Гог 1п*егпа*1опа1 Зе**1етеп*а. 57**1 Ахшиа1 Нерог*. Ваа1е, 19В7. Р. 55.

    Налицо образование небывалого валютно-экономического неравновесия, что отражает резко возросшие диспропорции в развитии мировой капиталистической экономики. Несбалансированность международных товарных и денежных потоков способствует дальнейшей дестабилизации капиталистического хозяйственного механизма, вызывает обострение существующих противоречий и возникновение новых.

    Трудно оценить однозначно сдвиги, которые наметились в валютно-финансовой системе капитализма в 80-х годах. В этот период получили развитие два на первый взгляд противоположных процесса. С одной стороны, произошло очевидное усиление позиций американского империализма в валютно-финансовой сфере. В то же время основные партнеры Америки попытались использовать ситуацию 80-х годов вслед за США для значительной перестройки механизма взаимоотношений с мировыми валютными и финансовыми рынками. В валютно-финансовой сфере подспудно развиваются процессы, которые со временем могут серьезнейшим образом отразиться на положении американской валюты в мировом капиталистическом хозяйстве. Возрастание значения основных партнеров США не только в торговых, но уже и в финансовых делах, превращение ряда западноевропейских стран и

    Японии в крупнейших кредиторов капиталистического мира приводят (хотя эта тенденция и не всегда лежит на поверхности) и к расширению международного использования их денежных единиц, Использование большого числа валют в международном платежном обороте и одновременно уоиление их взаимосвязи в перспективе могут послужить основой для перехода к тому или иному виду наднациональных платежных средств, как преобладающей форме мировых денег.

    4. Основные особенности и возможные последствия сдвига в международном кредитно-финансовом положении США

    Изменение структуры международной миграции капиталов оказало существенное воздействие на общие платежные позиции США в мировом капиталистическом хозяйстве. Нетто-прилив капитала привел к лишению США статуса основного кредитора капиталистического мира. Если на конец 1982 г. все американские активы за границей превышали вложения иностранцев в США почти на 150 млрд долл., то в 1985 г. Америка впервые с 1917 г. имела дефицит в размере 107 млрд долл., а год спустя - уже почти 265 млрд долл. (табл. 11). Таким образом, в середине 80-х годов США превратились в самого крупного "должника” капиталистического мира.

    Однако отметим, что их положение в корне отличается от ситуации, существующей, например, в Мексике или Бразилии. И дело здесь не только и не столько в намного меньших размерах задолженности по отношению к ВНП. Суть вопроса заключается в различном содержании экспорта капитала в развитые и развивающиеся страны. В последнем случае - это главная форма эксплуатации молодых государств, способ обеспечить их наиболее эффективное с точки зрения империализма включение в международное разделение труда. Что касается США, то здесь происходит активное высасывание ресурсов остального капиталистического мира в целях ускоренной модернизации своего экономического и военного потенциала, что в перспективе может привести к значительному их отрыву даже от главных партнеров, не говоря уже о развивающихся странах. Основная масса обязательств как американского государства, так и корпораций выражена в долларах,т.е. в национальной валюте США. Такой характер кредитования исключает проблему изыскания иностранной валюты для осуществления процентных платежей и погашения основной суммы долга.

    Параллельно с опережающим наращиванием США иностранных обязательств меняется международное финансовое положение и других крупнейших капиталистических государств. На роль ведущей страны-кредитора стремительно выдвигается Япония, ее суммарные заграничные активы в конце 1987 г. превысили обратный приток средств на 240 млрд долл. Вслед за Японией идут ФРГ (около 120 млрд долл.) и Англия (более 90 млрд долл.).

    Таблица 11

    Вид активов и обязательств

    1897 г.

    1914 г.

    1919 Г.

    1935 г.

    1950 г.

    1960 г

    . 1970

    I. Итоговое сальдо

    -2,7

    -3,7

    12,6

    18,8

    36,7

    44,7

    58,5

    II. Активы США за границей

    0,7

    3,5

    16,9

    25,1

    54,4

    85,6

    165,4

    государственные

    -

    -

    9,9

    11,4

    35,4

    36,3

    46,6

    частные

    0,7

    3,5

    6,7

    13,7

    19,0

    49,3

    118,8

    прямые инвестиции

    0,6

    2,6

    3,9

    7,2

    11,8

    31,9

    75,5

    ценные бумаги

    0,1

    0,9

    2,3

    5,6

    5,3

    9,5

    21,0

    требования банков

    -

    -

    0,5

    0,9

    0,9

    5,3

    13,8

    требования небанковских концернов

    -

    -

    -

    -

    1,0

    2,7

    8,5

    III. Иностранные активы в США

    3,4

    7,2

    4,3

    6,3

    17,7

    40,9

    106,9

    государственные

    -

    -

    0,4

    -

    3,2

    14,2

    26,2

    частные

    3,4

    7,2

    3,9

    6,3

    14,5

    26,7

    80,7

    прямые инвестиции

    -

    1,3

    0,9

    1.6

    3,4

    6,9

    13,3

    ценные бумаги казначейства США

    -

    -

    -

    -

    0,9

    1,9

    1,2

    прочие ценные бумаги

    3,1

    5,4

    2,2

    3,5

    3,5

    8,0

    34,8

    требования банков

    0,4

    0,5

    0,8

    1,2

    6,4

    7,7

    22,7

    требования небанковских концернов

    -

    -

    -

    -

    0,3

    2,2

    8,8

    Вид активов и обязательств

    1975 г.

    1980 г.

    1981 г.

    1982 г.

    1983 г.

    1984 г.

    1985 г.

    1986 г,

    I. Итоговое сальдо

    74,2

    106,0

    140,7

    147,0

    106,2

    28,3

    -107,3

    -263,6

    II. Активы США за границей

    295,1

    606,9

    719,7

    839,0

    893,0

    914,7

    952,0

    1067,9

    государственные

    58,0

    90,2

    98,6

    108,2

    113,0

    119,5

    126,2

    137,9

    частные

    237,1

    516,7

    621,1

    730,8

    780,8

    795,2

    826,8

    929,9

    прямые инвестиции

    124,1

    215,4

    228,4

    221,8

    227,0

    233,4

    264,1

    259,9

    ценные бумаги

    34,9

    62,7

    63,5

    75,7

    84,3

    89,9

    97,9

    131,1

    требования банков

    59,8

    203,9

    293,5

    404,6

    434,5

    443,0

    443,7

    521,9

    требования небанковских концернов 18,3

    34,7

    35,9

    28,6

    35,1

    28,8

    21,1

    17,1

    III. Иностранные активы в США

    220,9

    500,9

    579,0

    692,0

    787,6

    886,4

    1059,3

    1331,5

    государственные

    86,9

    176,1

    180,4

    189,2

    194,5

    199,0

    197,7

    240,8

    частные

    134,0

    324,8

    398,6

    502,8

    593,1

    687,4

    861,6

    1090,7

    прямые инвестиции

    27,7

    83,1

    108,7

    124,7

    137,1

    159,6

    189,8

    209,3

    ценные бумаги казначейства США

    4.3

    16,1

    18,5

    25,8

    33,9

    56,9

    77,4

    120,4

    прочие ценные бумаги

    45,7

    74,1

    75,4

    93,6

    114,7

    128,2

    179,1

    285,1

    требования банков

    42,5

    121*1

    165,4

    231,3

    280,6

    312,3

    385,9

    449,2

    требования небанковских концер-

    13,9

    30,4

    30,6

    27,5

    26,8

    30,5

    29,4

    26,6

    нов

    Составлено по: Зигуву о± Сцггвп* Виа1пвав. 1985. «Типе. Р. 27; 1987. Маг. Р. 32, 44; 1988. Маг. Р. 41; 1пви-■Ьи-Ыопа1 1пуев,Ьог. 1987. Мау. Р. 142; 1п-Ьегпа*Ыопа1Б1Г0О1; ХпуеаШеггЪ. Сг1оЪа1 Тгапйв апй ЪЬе ИЗ Ко1е. ИааЬ., 1984. Р. 73; ИогЗД Р1папс1а1 Магке-Ьа. 1987. Иоу.-1)вс. Р. 10} Зигуеу о± Сиггеп1; Виа1пеаа. 1988. «1ипе. Р.78.

    Отметим, что характер взаимного перелива капиталов во многом не совпадает. Иностранные активы США почти на 1/3 представлены прямыми инвестициями. Американские транснациональные корпорации наращивают свои вложения за границей преимущественно в передовых, наукоемких отраслях, которые во многом определяют перспективы дальнейшего экономического развития принимающих стран, что неизбежно усиливает их зависимость от американского империализма. Даже в 1984-1987 гг. поступление иностранного капитала в виде прямых инвестиций в целом очень незначительно превышало отток средств в этой форме. К тому же прибыли от прямых инвестиций заметно выше, чем по вложениям в финансовые активы.

    Доля прямых инвестиций в притоке капиталов в Америку не доходит и до 20%. С середины 70-х годов она практически остается постоянной, несмотря на резкое увеличение общих масштабов импорта капитала. К тому же, несмотря на некоторое увеличение в 80-х годах инвестиций в промышленность, эти вложения до сих пор в значительной мере размещены в сфере торговли и финансов. Например, по состоянию на конец 1984 г. только на долю торговли приходилось около 70% от общей суммы прямых капиталовложений Японии в США. Это показывает, что до самого последнего времени зарубежное прямое инвестирование выполняло для японских фирм второстепенную функцию обеспечения товарного экспорта.

    В этом, пожалуй,заключается одно из главных отличий нынешнего притока средств в Америку от ситуации, существовавшей в 50-60-х годах, когда относительное перенакопление капитала в США толкало корпорации к его вывозу за рубеж. Такой вывоз, подкрепленный явным технологическим превосходством, осуществлялся главным образом в виде прямых инвестиций. В 80-х годах основные партнеры США, располагая избыточным капиталом, не имели этого преимущества, что препятствовало непосредственному вложению средств в наиболее передовые, бурно растущие отрасли американской промышленности. Инвестиции же в традиционные секторы, за редким исключением, не имели смысла. В этом случае производство на месте для последующего экспорта на американокий рынок было относительно более прибыльным и надежным. Отсюда - преимущественная опора на банковский кредит и ценные бумаги как формы вывоза капитала. Ресурсы, притекавшие по этим каналам, поступали в распоряжение (хотя и временное) крупнейших американских монополий, которые использовали их для инвестиций в наукоемкие отрасли, а также для массовых слияний и поглощений, что в конечном счете повышало их эффективность. Такая система финансирования американского бизнеса потребовала изменения самой структуры взаимоотношений в мире капитала, которая создавалась США не одно десятилетие и, возможно, на данном этапе перестала соответствовать их интересам.

    Массированный приток иностранного капитала в экономику США принял, по всей видимости, затяжной характер. В то же время в перспективе

    этот процесс скорее всего замедлится. Его постоянное ускорение,ве-роятно, уже невыгодно и самим США.

    Ухудшение экономической обстановки вынудило американскую администрацию, руководство ФРС перейти к политике, направленной на снижение курса доллара, усиление стимулирования спроса при помощи денежно-кредитных рычагов. Прежде всего это выразилось в отказе от кредитных рестрикций, понижении процентных ставок. В частности, во второй половине августа 1986 г. учетная ставка упала до 5,5% - самого низкого уровня за предыдущие 9 лет. Вместе с тем снижение учетной ставки ФРС означает, что американское государство начинает постепенно отказываться от кредитного метода финансирования своих бюджетных расходов.

    В отсутствие достаточных налоговых поступлений это может означать одно - выпуск в обращение новых денег, что чревато инфляцией. Также с сентября 1985 г., о чем в дальнейшем будет сказано подробнее, совместно с основными партнерами начали проводиться операции, направленные на снижение курса доллара на мировых валютных рынках.

    Совокупность названных факторов привела к стремительному снижению внешней стоимости американской валюты. Размеры и скорость этого падения превзошли все ранее наблюдавшиеся изменения в соотношениях капиталистических валют. С февраля 1985 г. (наивысший уровень) по январь 1987 г. доллар подешевел против западногерманской марки и японской иены соответственно на 48 и 42%. Если в начале 1985 г. за доллар давали 3,3 марки и 260 иен, то два года спустя - не более 1,77 марки и 150 иен. По отношению к японской валюте доллар упал до самого низкого уровня за последние 40 лет. В 1987 г. доллар "подешевел" еще на 17%. Уже к марту 1987 1*. американская валюта в целом вернулась к уровню 1980 г. "Успешному" проведению этой акции в немалой степени способствовала и определенная эрозия доверия вкладчиков по мере возрастания пассива платежного баланса США.

    Указанное изменение курсовых соотношений в перспективе может несколько сократить внешнеэкономическую несбалансированность. Однако, видимо, это произойдет не скоро. В краткосрочном же плане падение доллара привело к росту торгового дефицита, который в 1987 г. составил 171 млрд долл. по сравнению со 144 млрд долл. в 1986 г. Текущий дефицит составил 154 млрд долл. Как следствие, к концу 1987 г. внешний долг США достиг 368.млрд долл.

    По этому поводу газета "Интернэшнл геральд трибюн" писала, что такой торговый дефицит "подкрепляет точку зрения критиков администрации Рейгана о том, что современная ее политика открытых рынков (читай, "свободной игры рыночных сил". - С.Г.) потерпела полное банкротство"2^. Для изменения во внешнеторговых потоках, конечно, должно пройти определенное время. Но никто не уверен, что эти изменения будут достаточно масштабными. В 1988 г. дефицит баланса по текущим операциям находился на уровне 135 - млрд долл. В дальнейшем, вплоть до 1991 г., он вряд ли опустится ниже 110-125 млрд долл. в годовом ис-07

    числении. Таким образом, к концу 1991 г. внешний долг США может увеличиться до 700-800 млрд долл.

    Все чаще нынешние внешнеэкономические трудности США начинают связывать не с курсом доллара, а со структурными проблемами, и в первую очередь с недостаточной конкурентоспособностью многих американских отраслей. Подробное исследование этого вопроса выходит за рамки настоящей работы. Здесь только отметим, что пятилетний период, в течение которого происходило повышение курса американской валюты, в корне изменил характер торговых отношений в капиталистическом мире. Иностранные конкуренты, и это относится не только к Японии, Западной Европе, Канаде, но уже во все большей степени и к развивающимся странам Юго-Восточной Азии и Латинской Америки, заметно расширили производственные мощности, предназначенные для работы на американский рынок. Многие отрасли, в том числе и высокотехнологичные, возможно, навсегда переместились за границы США. Увеличение импорта готовых изделий, прежде всего легковых автомобилей, а также промышленного оборудования способствует также более тесной привязке американских потребителей этих товаров к иностранным поставщикам ввиду возрастания потребностей в снабжении необходимыми запасными частями, узлами, деталями, а также в полной замене износившегося оборудования на аналогичное с точки зрения применяемой технологии.

    К тому же достигнутый уровень и эффективность производства, накопленные прибыли в результате предыдущей экспортной экспансии создают определенные возможности для продолжения экспорта в США по конкурентным ценам и при существенно более низком курсе доллара. Так, за 1985 и 1986 гг. номинальные цены импорта (без нефти) увеличились всего на 6%. С учетом же роста цен на американскую продукцию это повышение составило всего 2$9.

    Помимо того, курсы валют стран Латинской Америки и Юго-Восточной Азии, жестко привязанные к доллару, а также Канады,практически не повысились. На долю этих государств приходится до 1/2 внешнеторгового дефицита США.

    Сохранению высокого уровня импорта способствует и характер иностранных прямых инвестиций. Как уже отмечалось, эти вложения в основном предназначены для проталкивания импортных товаров на внутренний рынок США, а не для замена их производством на месте. К тому же даже в случае организации такого производства в выпускаемой продукции импортный компонент пока не опускается ниже 50$ .

    Что касается увеличения экспорта, то американские корпорации даже в условиях более низкого валютного курса способны значительно увеличить продажи в очень ограниченной группе отраслей. Препятствием здесь является обостряющаяся конкуренция и, что, вероятно, наиболее важно, недостаточный внешний спрос. Также, как уже отмечалось, в 80-х годах в США наметилось существенное ускорение роста производительности труда. Однако им в целом удалось пока только ликвидировать разрыв по

    этому показателю с основными конкурентами, но не превзойти их. Например, если за 1982-1986 гг. производительность труда в промышленности США возросла на 18%, то в Японии - на 20,6%.

    Существенным препятствием к быстрому выправлению внешнеторгового положения являются размеры и структура торгового дефицита, когда импорт по стоимости более чем в 2 раза превышает экспорт. Поэтому даже для сохранения существующего дисбаланса необходимо весьма значительное опережение в темпах роста экспорта над импортом (примерно на 70%), что вряд ли реально, по крайней мере до конца 80-х годов.

    Совершенно ясно, что Соединенным Штатам, по крайней мере, до начала 90-х годов не удастся устранить значительный внешнеторговый дефицит. Дальнейшее усиление ценовой конкурентоспособности американского экспорта и подрыв ее у импортных товаров путем нового значительного понижения курса доллара уже не сможет использоваться в столь же широких масштабах, так как в этом случае стоимостные пропорции обмена будут складываться явно не в пользу США и перекроют выигрыш от роста экспортных продаж в физическом выражении. Достигнутые же позитивные результаты в сфере производительности труда, роста инвестиций в модернизацию и структурную перестройку экономики, в научные исследования и разработки, образование быстро не обеспечат решающего неценового превосходства американской продукции на рынке США и других стран. Это обусловлено медленным изменением структуры и динамики спроса в США и у их основных торговых партнеров.

    Дальнейшее обесценение доллара невыгодно США еще и потому» что в этом случае под вопрос будет поставлена возможность использования иностранных ресурсов, потребность в которых отнюдь не отпала. Бюджетный дефицит, и это главное, продолжает поглощать все большую часть внутренних сбережений (уже около 50% в 1986-1987 гг.). Массированный отлив капиталов или даже прекращение поступления новых инъекций, неконтролируемое падение доллара неизбежно приведут к резкому повышению процентных ставок и глубокому экономическому кризису.

    Возможность подобного отлива капиталов, который способен послужить началом нового кризиса не только в США, но и в масштабах всей капиталистической системы, не может, несомненно, не учитываться американской администрацией. Например, М. Фелдстайн, бывший председатель Совета экономических консультантов при президенте Р. Рейгана, отмечал , что ,!основную опасность для будущего американской экономики представляет вполне вероятное изменение отношения иностранцев к продолжению быстрого увеличения инвестиций в американские ценные бумаги11^1 . Правящие круги этой страны пытаются найти своего рода "золотую середину", когда при сохранении стабильного притока иностранных капиталов одновременно облегчился бы и товарный экспорт. Не менее важным является и дальнейшее понижение уровня процентных ставок. Иначе говоря, предпринимались попытки обеспечить дальнейшее внешнее финансирование, но на менее обременительных условиях. В то же время имелась и противоположная точка зрения. Многие влиятельные американские специалисты считают, что с дефицитом нужно покончить как можно быстрее. В противном случае груз долговых платежей превысит выгоды от использования иностранных ресурсов.

    Такое балансирование, главная цель которого заключается в стремлении заплатить как можно меньше за получаемые временные преимущества, становилось все более сложным, рискованным и противоречивым. Уже к концу 1986 г. доходность вложений в США не превышала соответствующие показатели в Японии и ФРГ. Американская экономика во второй половине 80-х годов находится в состоянии хрупкого, неустойчивого равновесия, и нарушено это состояние может быть не только в результате действия циклических факторов, но и (как уже было в кризисе 1974-1975 гг.) в результате какого-то крупного толчка извне. Только тогда это была новая мировая цена на нефть, а сегодня такого толчка можно, скорее всего, ожидать из иной области - из области международных валютно-финансовых отношений. Чтобы не допустить такого развития событий, и предпринимаются попытки как-то упорядочить торговый дефицит, не допустив при этом усиления инфляции, что может стать реальностью в случае дальнейшего долгосрочного обесценения американской валюты.

    8 целом, в связи с неуклонным возрастанием зависимости экономики США от внешних источников финансирования, характер их-хозяйственного развития, видимо, во все большей степени будет определяться структурой международной миграции капиталов. П. Волкер отмечал , что "стабильность доллара... во все большей степени зависит от событий, происходящих за границей"^2. В начале второй половины 80-х годов иностранный частный сектор продолжал "добровольно" финансировать дефицит платежного баланса США, но при более низдом курсе доллара. В 1986 г. приток капиталов составил более 140 млрд, а в 1987 г. - почти 160 млрд, против 125 млрд долл. в 1985 г. Ожидалось, что в 1988-1990 гг. объем привлеченных внешних финансовых ресурсов будет находиться на уровне 120-145 млрд долл. Этому по-прежнему способствуют такие факторы, как относительно высокая безопасность вложений в США в условиях политической и социальной нестабильности в капиталистическом мире, ориентация американской экономики на относительно стабильный, долговременный рост, связанный с освоением наиболее передовой технологии, огромные масштабы американского внутреннего рынка, возможность получения серьезных преимуществ от участия в американском научно-техническом прогрессе и от происходящей в США структурной перестройки экономики "Чистый приток иностранного капитала, - считает, например, Г.Е. Скоров, - говорит о значительном запасе экономической прочности страны, которая остается самым вовделенным объектом приложения капитала"^.

    В этот период просто не существовало альтернативных возможностей столь же прибыльного и надежного вложения свободных капиталов. Это относилось как к внутренним рынкам Западной Европы и Японии, так и в еще большей степени к экспорту капитала в развивающиеся страны. Также отметим, что, несмотря на значительный прилив капиталов в США, к середине 80-х годов американские активы составляли весьма незначительную часть совокупных вложений иностранцев. Так, требования на США не превышали в 1980 г. 2,7% от общих финансовых активов Западной Европы, а в 1985 г. - 3,6%. У Японии этот показатель был еще ниже: соответственно 0,8 и 1,3%    .

    В ближайшем будущем, по крайней мере до конца 60-х годов, трудно ожидать радикального сокращения активов платежных балансов основных партнеров США ввиду отсутствия достаточных внутренних ^акторов роста. Оборотной стороной платежных активов является вывоз капитала, который идет в наиболее надежные и прибыльные объекты для вложения.

    Массированное поступление капиталов в США не может сохраняться бесконечно долго. "Очевидно, - подчеркивал Г.А. Арбатов, - что готовность и даже объективная возможность остального капиталистического мира ... мириться с таким положением вещей имеют свои пределы"^5. Очередное изменение баланса сил неизбежно вызовет повышение доходности инвестиций как в других странах Запада, так и в развивающихся государствах. В этом случае США будет уже трудно, а скорее всего, и невозможно продолжать удерживать весь остальной капиталистический мир на голодном пайке. При этом нельзя исключать, что масштабы и скорость отлива капиталов могут превзойти все ранее наблюдавшиеся аналогичные явления, включая знаменитое "бегство" от доллара в 1978-1979 гг. Дело в том, что активы иностранцев в США более чем на оО> состоят из высоколиквидных вложений в виде краткосрочного банковского кредита и ценных бумаг. Значительная часть этих средств может быть изъята в считанные часы.

    В случае возникновения более благоприятных возможностей за рубежом американские банки, как это неоднократно бывало и в прошлом, вновь сосредоточат свое внимание на заграничном кредитовании, нимало не заботясь о судьбах американской экономики. Как справедливо писала по этому поводу газета "Файнэншл тайме": "Администрация банков руководствуется спросом на фонды со стороны кредитоспособных заемщиков, а не патриотическими порывами финансировать дефицит платежного баланса по текущим операциям"^6.

    Ситуация намного осложнится в связи с увеличением платежей по накопленным долгам. До самого последнего времени баланс доходов от зарубежных инвестиций (прямых инвестиций, кредитов, ценных бумаг и пр.) складывался в пользу США. Однако уже в 1987 г. положение изменилось. Сейчас пока трудно судить о том, каким образом чистый отток средств в виде процентных платежей и части основного долга будет сказываться на характере экономического развития США. Для этого должно пройти определенное время, чтобы можно было получить ответ на вопрос, насколько производительно использовались привлеченные средства, какую отдачу получили американские корпорации. Точно так же пока трудно определить, какая часть средств пошла на увеличение производственного накопления, а какая попросту "проедалась" государством и частным сектором. В последнем случае платежи по долгам будут осуществляться за счет сокращения потребления в будущем, что, помимо прочего, приведет к значительному снижению курса доллара.

    Нельзя исключать и определенного увеличения нормы внутренних сбережений в США при относительно высоких и стабильных темпах экономического роста, не сопровождаемого новым взлетом цен. Это может повлечь расширение внутреннего рынка ссудных капиталов и соответственно не только снизить потребности в иностранном финансировании, но и привести к относительному перенакоплению.

    Во всех случаях, однако, совершенно очевидным является тот факт, что со временем США будет необходим актив платежного баланса по текущим операциям. Основное бремя при этом ляжет на внешнеторговый сектор. Если ранее в условиях актива по другим статьям текущего баланса, и прежде всего по доходам от инвестиций, США могли иметь довольно значительный торговый дефицит, то к началу 90-х годов, например, для того, чтобы достичь только равновесия (а не актива) текущего баланса, потребуется превышение товарного экспорта над импортом (которое бы компенсировало отрицательное сальдо по процентным платежам) в размере 50-70 млрд долл. Это означает резкое изменение структуры товарных потоков между странами в масштабах, превышающих 200 млрд долл., т.е. практически не уступающих среднегодовому объему американского экспорта за 1980-1985 гг. В условиях отлива капиталов торговая экспансия может стать одной из основных задач внешнеэкономической политики США. Американские монополии, опираясь на новейшие отрасли промышленности, попытаются нанести новый удар по своим соперникам, но уже в области внешней торговли, что не может не привести к новой глубокой деформации международного экономического обмена, к новым потрясениям валютно-финансовой сферы.

    Глава 5

    НОВЫЕ ТЕНДЕНЦИИ В МЕЖГОСУДАРСТВЕННОМ ВАЛЮТНОМ РЕГУЛИРОВАНИИ

    Во второй половине 80-х годов в капиталистическом мире вновь усилились настроения в пользу изменения основных принципов функционирования международной валютной системы. Более 15 лет, прошедшие после окончательного развала Бреттон-вудского валютного механизма, наглядно продемонстрировали серьезные недостатки чисто рыночных методов воздействия на расчетные и платежные отношения капиталистических стран, что привело к активизации поисков новых, более эффективных, отвечающих современным условиям форм их регулирования.

    1. Трансформация ГМК и валютно-финансовая сфера

    Конец 70-х и 80-е годы стали периодом заметного изменения характера государственно-монополистического регулирования капиталистической экономики. Эти изменения затронули как национальные хозяйства основных капиталистических стран, так и сферу международных экономических отношений.

    Сложившийся в 30-50-х годах механизм воздействия буржуазного государства на экономику был прежде всего направлен на ограничение сил рынка и сглаживание циклических колебаний. Он был приспособлен к неизменным, стабильным общим условиям воспроизводства, предполагал отсутствие качественных сдвигов в развитии производительных сил, относительную обособленность национальных рынков. Отсюда - приоритет внутриэко-номической политики, ее определенная автономность от внешнеэкономической сферы. Главная цель регулирования последней заключалась в поддержании международного экономического равновесия прежде всего при помощи непосредственного вмешательства и жесткой регламентации международных расчетов и платежей, включая поддержание фиксированных валютных курсов.

    Глубокая структурная перестройка экономики основных капиталистических стран, развернувшаяся на современном этапе НТР, происходит в условиях усиления экономической взаимозависимости, ее перехода на новый качественный уровень. Активно формируется единый воспроизводственный механизм в масштабах всего мирового капиталистического хозяйства. В таких условиях старая система регулирования тормозила реализацию необходимых структурных сдвигов как в рамках отдельных стран, так и на уровне мирового хозяйства, препятствовала приспособлению национальных экономик к новому уровню интернационализации.

    8.3ак.157б


    Ответом на подобное несоответствие явилось кардинальное изменение всей системы ГМК в направлении усиления рыночной конкуренции и рыночного механизма. Тем самым облегчался перелив капиталов в перспективные отрасли и наиболее динамично развивающиеся районы капиталистического мира, создавались определенные предпосылки для взаимной адаптации отдельных национальных экономик в условиях углубления международных интеграционных процессов. Одним из важнейших инструментов такой адаптации становятся плавающие валютные курсы. Их изменения превращаются в необходимый компонент реализации структурных сдвигов в мировом хозяйстве.

    При этом роль государства отнюдь не уменьшается. Скорее происходит изменение форм его воздействия на экономику путем создания оптимальной ситуации на рынке для деятельности частного сектора, улучшения условий для прибыльного накопления капитала. "...Экономическая функция государства, - отмечал академик Е.М. Примаков, - в целом не стала меньше, хотя она и меняет свои формы, что отражает объективные потребности самосохранения капитализма в ходе углубления его общего кризиса и является качественно важной чертой империализма 80-х годов"1. Повышается значение денежно-кредитной и налоговой политики в деле обеспечения стабильных макроэкономических условий, стимулирования сбережений. Одновременно уменьшается роль антициклического регулирования, различного рода субсидий, искажающих рыночную ситуацию.

    В целях поощрения "здоровой" конкуренции заметно смягчается административная регламентация всех видов экономической деятельности. Отметим, что смягчение это происходит параллельно со все большей международной унификацией основных хозяйственных операций, с ликвидацией их жесткого разграничения на внешние и внутренние.

    Указанные изменения в хозяйственном механизме дали дополнительный импульс процессу интернационализации экономической жизни, стимулировали "открытие" национальных хозяйств большинства капиталистических стран, развитие единого рынка не только товаров, но и капиталов. Однако взаимная адаптация национальных хозяйств, осуществляемая преимущественно под воздействием рыночной стихии, лишь до некоторого предела способствовала относительно успешному развитию производительных сил. Уже во второй половине 80-х годов появились ощутимые признаки сбоев такой модели международного обобществления. Стихия капиталистического рынка вызывает резкие колебания объемов международных товарных и финансовых потоков, деформирует их структуру и направления, ведет к крупным и долговременным курсовым перекосам.

    С течением времени издержки частномонополистической интернационализации будут неизбежно увеличиваться. Это обусловлено возрастающим

    несоответствием между постоянно расширяющимся "полем деятельности"

    114

    для частного бизнеса и ограниченным механизмом международного регулирования основных макроэкономических параметров. Не исключено, что такое несоответствие приближается к критической отметке.

    Положение усугубляется и тем, что частномонополистическая адаптация к новому уровню интернационализации осуществлялась в значительной степени на основе сложившихся в первые послевоенные десятилетия в большинстве ведущих капиталистических стран и во многом различных схем отношений с мировым рынком с точки зрения роли внешних факторов в хозяйственном развитии. Здесь отметим не только различный удельный вес мирохозяйственных связей, но и, что наиболее важно, существенные расхождения в самой структуре этих связей. Речь идет о соотношении между экспортом товаров, с одной стороны, и капитала - с другой, о степени долговременной ориентации экономики данной страны соответственно на внешний рынок или на внутренний спрос.

    Такое положение предопределило значительные расхождения в хозяйственном механизме, включая государственное регулирование экономики. Довольно синхронная трансформация национальных систем ГМК не привела к ликвидации этих различий, которые до поры были локализованы национальными рамками, а теперь получили свое продолжение уже на уровне мирового хозяйства. Это привело к возникновению колоссальных международных экономических диспропорций, что начинает оказывать все более масштабное дестабилизирующее воздействие на общую экономическую ситуацию в капиталистическом мире.

    Рыночный механизм за счет самоподстройки и саморегулирования, возможно, и в состоянии со временем смягчить эти диспропорции. Однако такое решение проблемы неизбежно будет сопровождаться сильнейшими потрясениями, все последствия которых сейчас вряд ли можно предсказать. Сомнительно, чтобы транснациональный монополистический капитал согласился на такой эксперимент.

    Несмотря на все изменения в механизме ГМК, центральным элементом системы государственного регулирования остается перераспределение национального дохода посредством налогового и кредитного механизма. Масштабы этого процесса в целом не сократились. Однако характер такого перераспределения на национальном уровне в условиях растущей интернационализации все более непосредственно воздействует на мирохозяйственные процессы, создает усиливающиеся обратные эффекты для экономики соответствующих стран. Главная причина этого - формирование уже во многом единого мирового капиталистического финансового рынка, не знающего национальных делений. 6 настоящее время возникновение различий в условиях, существующих на денежно-кредитных рынках отдельных стран и непосредственно связанных с деятельностью национальных государственных органов, немедленно вызывает масштабное перемещение финансовых ресурсов. А это, в свою очередь, через изменения валютных курсов и структуры внешнеторговых потоков приводит не только к существенным

    сдвигам во внешнеэкономическом секторе, но и к изменению общеэкономической ситуации. В итоге несогласованность действий основных капиталистических государств в области регулирования национальных экономик приводит ко все более значительным издержкам для всего мирового капиталистического хозяйства.

    Поэтому в современных условиях взаимная адаптация национальных хозяйств уже не может нормально осуществляться не только без координации текущих аспектов государственной экономической политики, но и без определенного, согласованного на многостороннем уровне изменения самого характера перераспределительных процессов в целях трансформации структур национальных хозяйств с точки зрения их взаимоотношений с мировым рынком. Такая адаптация просто невозможна только за счет действий частномонополистического сектора.

    При этом основная роль .здесь принадлежит (как, собственно, и на уровне отдельных национальных хозяйств) вопросам согласования, взаимной подстройки денежно-кредитной и налогово-бюджетной политики, а результат прежде всего сказывается на валютно-финансовой сфере. Отсюда - повышенное внимание прежде всего к вопросам межгосударственного регулирования валютно-финансовых отношений, которое, однако, приобретает во многом иное содержание. И это касается не только форм такого регулирования, но и самих решаемых задач.Валютно-финансовая ситуация становится наиболее наглядным показателем относительного положения стран в мировом хозяйстве, степени соответствия, стыковки проводимой ими общеэкономической политики с ходом воспроизводственного процесса в его международном измерении.

    Поскольку главной формой мировых денег служат национальные платежные средства, лишенные золотой базы, объективно необходима .коллективная государственная гарантия всей сферы кредита уже на уровне мирового капиталистического хозяйства. Это предполагает наличие тесного взаимодействия национальных государственных финансовых органов, своего рода коллективную (межгосударственную, но не наднациональную) эмиссию платежных средств.

    хНеобходимость подобного подхода к международным экономическим проблемам находит все более широкое признание во всех ведущих капиталистических странах, не исключая и США. Постепенно складывается, хотя отнюдь не гладко и безболезненно, и новый механизм межгосударственного регулирования, в основе которого разработка и реализация коллективной стратегии в вопросах экономической политики. Такая система межгосударственного регулирования, по мнению Н.П. Шмелева, "становится важным фактором международной жизни, и ее растущая роль в решении наиболее крупных проблем капитализма очевидна" . По сути дела, в экономической области задача координации являлась центральной на всех встречах "семерки" начиная с 1975 г. С этой целью были образованы "группа пяти", а впоследствии - "группа семи", состоящие

    из министров финансов и руководителей центральных банков ведущих ка-116

    питалистических стран. Явный крен в сторону данных вопросов в последние годы наблюдается и в деятельности ОЭСР, МВФ, МБРР, других международных экономических организаций.

    Отмеченный поворот явился результатом осознания растущих издержек политики "каждый за себя" в условиях углубляющейся взаимозависимое- • ти, понимания необходимости выработки единого подхода к основным международным экономическим проблемам. С определенными оговорками можно утверждать, что на современном этапе центростремительная тенденция в отношениях между капиталистическими странами превалирует. Ее объективная база - растущее единство воспроизводственного процесса в мировом капиталистическом хозяйстве.-

    Такая эволюция капиталистического валютно-финансового механизма, и этому уже есть наглядные подтверждения, неизбежно будет натыкаться на значительные препятствия, а временами, возможно, и поворачивать вспять. Главным тормозом здесь являются непрекращающиеся межимпериалистические противоречия, центробежные тенденции в лагере империализма. Последние, как это неоднократно бывало и в прошлом, в определенные периоды могут брать верх, создавать непреодолимые преграды на пути развития межгосударственного сотрудничества. Ведь успех такого сотрудничества во многом зависит от возможности основных капиталистических стран прийти к взаимоприемлемому компромиссу по многим сложным и жизненно важным для каждого государства вопросам денежного обращения, кредита, финансов, что является далеко не простым делом. Стремление добиться односторонних преимуществ, переложить основные издержки на партнера постоянно тормозит достижение единства действий.

    Презде всего это относится к США. Развитие межгосударственного регулирования рассматривается в Соединенных Штатах в основном в контексте уступок со стороны других государств, их подчинения экономической линии американского империализма. По мнению американских правящих кругов, сотрудничество в сближении характера экономической политики, ее координации должно сводиться к подстройке основных партнеров под мероприятия, проводимые ФРС и администрацией, что в конечном счете должно способствовать усилению американского влияния, восстановлению позиций США в капиталистическом мире.

    Фактически США вновь хотели бы восстановить жесткий долларовый стандарт, но на новой основе. Ранее, в силу менее значительного развития внешнеэкономической сферы - и прежде всего мировых финансовых рынков, для этого было достаточно проведения валютной интервенции всеми странами, помимо США, в целях удержания курсов своих валют в определенных пределах    по отношению к доллару. В начале 70-х го

    дов расхождения в характере экономического развития в условиях возрастания значения международного экономического обмена разрушили этот механизм. Теперь же США, как и прежде, в основном обращая внимание на свои внутренние дела, рекомендуют партнерам для восстанов-

    ления валютно-финансовой стабильности отказаться от самостоятельности уже в области внутриэкономической политики. 8 случае, если события примут такой оборот, воздействие ФРС, казначейства США на политику других стран в области денежной эмиссии, налогообложения, регулирования кредита и прочего в значительной степени усилится.

    Однако современная ситуация в корне отличается от положения, существовавшего в 40-60-х годах. Соединенные Штаты теперь хотя и главная, но уже не подавляющая экономическая сила империализма. К тому же их зависимость от мирового рынка неуклонно растет. В этих условиях разработка каких-то "правил поведения" уже вряд ли возможна на основе одностороннего диктата. Для этого требуются взаимные уступки, какой-то компромисс. Относительное повышение роли других капиталистических, а также ряда развивающихся государств в совокупности с постоянным силовым давлением со стороны США затрудняет достижение такого взаимоприемлемого компромисса, служит основой для активизации центробежных сил, что, безусловно, самым отрицательным образом сказывается на перспективах развития эффективного механизма межгосударственного регулирования.

    Формирование нового механизма межгосударственного регулирования, его приспособление к меняющимся реальностям будут и далее проходить в обстановке противоборства центростремительной и центробежной тенденций. Этот процесс пока находится на начальной стадии, и от того, насколько далеко сможет зайти трансформация ГМК на уровне мирового хозяйства, его превращение в своего рода межнациональный ГМК, во многом будут зависеть конкретные очертания капитализма на пороге XXI в.

    2. Координация валютно-экономической политики: проблемы и противоречия

    Непосредственным толчком к поискам путей стабилизации валютно-финансовой сферы, созданию отвечающих современным потребностям механизмов ее межгосударственного регулирования послужило небывалое увеличение перекосов в экономическом обмене между основными капиталистическими странами с начала 80-х годов.

    В этих условиях развернулись активные дискуссии относительно основных направлений совершенствования международной валютной системы. Подобные настроения затронули и американскую администрацию. В частности, заслуживает внимания высказывание по данному поводу бывшего министра финансов США Д. Ригана, который признал, что мировая экономическая ситуация была бы гораздо более стабильной в случае, если "валютные курсы не изменялись бы в таких масштабах, как это было в течение последних пяти лет. Однако неясно, каким образом достигнуть большей стабильности... я не прогнозирую создания нового Бреттон-Вудса, но считаю, что государства должны уделять больше внимания обсуждению валютно-финансовых вопросов"^. Капиталистический мир в целом все более 118

    обеспокоен резкими колебаниями курса доллара» которые независимо от их направления ухудшают экономическое положение большинства стран» нарушают нормальное функционирование мирового капиталистического хозяйства» хотя конкретные издержки при этом различны.

    Незадолго до совещания "семерки” в Вильямсберге (май 1983 г.) с предложением о создании "новой международной валютной системы” и созыве для этой цели валютной конференции наподобии Бреттон-Вудской выступил президент Франции Ф. Миттеран. По его мнению, для упорядочения валютных взаимоотношений в мире капитала необходима более тесная и реальная связь между долларом, валютами ЕЭС и японской иеной на основе установления "целевых зон" для колебаний соответствующих валют, которые бы поддерживались посредством согласованной валютной интервенции. В свою очередь, обязанность поддерживать курс в определенных пределах заставит государства добиваться большей координации экономической политики. В экономическую декларацию упомянутого совещания был включен пункт о целесообразности изучения возможностей проведения такой валютной конференции. Однако после двух лет упорных дебатов ведущие капиталистические страны так и не пришли к каким-либо позитивным решениям по этому вопросу. США же однозначно оценили упомянутые предложения как преждёвременные.

    В то же время сам факт столь пристального внимания к валютно-финансовым проблемам свидетельствует о растущем беспокойстве по поводу будущего валютной системы, которая по общему признанию функционирует неудовлетворительно. "Международная валютная система нуждается в коренной перестройке, - отмечалось, например, в одной из работ, посвященных совещаниям "семерки”. - Плавающие курсы, функционирующие с 1973 г., не оправдали возлагавшиеся на них надежды К середине 80-х годов обсуждение указанных вопросов на самом различном уровне приобрело невиданную интенсивность.

    Однако в первой половине 80-х годов до каких-либо конкретных шагов дело так и не дошло. Главной причиной этого явилась позиция США, которых вполне устраивали в тот период нескончаемые дебаты и многочисленные исследования возможных направлений активизации межгосударственного валютного регулирования, не сопровождаемые реальными действиями. Сложившаяся мирохозяйственная ситуация позволяла монополистическому капиталу США. добиваться поставленных задач посредством одностороннего влияния на рынок.

    В то же время в отличие от 50-60-х годов усиление зависимости от мирового рынка поставило США в положение, когда односторонние акции уже далеко не всегда дают желаемый результат. Такая ситуация сложилась приблизительно с начала 1985 г., когда во весь рост начала вставать проблема дефицита торгового баланса, решить которую без помощи союзников США не могли. Как уже отмечалось, характер экономических взаимоотношений между основными капиталистическими Странами в первой половине Ы)-х годов в принципе соответствовал сложившейся за послевоенный период схеме взаимодействия их хозяйств с мировым рынком. Изменения на внутреннем рынке США лишь активизировали эти тенденции. Теперь же требовалась качественная трансформация экономических структур партнеров, для чего усилий только США, конечно, недостаточно. К тому же сказывается и изменение международных финансовых позиций страны, заметное возрастание значения иностранных ресурсов в воспроизводственном процессе, что усиливает зависимость денежно-кредитной и бюджетной политики США от внешних факторов, от действий иностранных правительств.

    В связи с этим представляется закономерным отход американской администрации от безоговорочного признания рынка как единственно эффективного регулятора внешнеэкономической сферы и появление у нее заинтересованности в координации действий в области экономической политики, межгосударственного регулирования валютных отношений. Потеря конкурентоспособности так сильно обеспокоила американскую администрацию, что президент США, впервые после перехода к плавающим курсам в 1973 г., высказался за такую систему валютных курсов, "изменения которых можно предвидеть", так как Р. Рейган отмечал, что "мы не должны больше допускать такого положения, чтобы безконтрольные колебания валютных курсов мешали нашим фермерам и нашим экспортерам"^.

    Итогом такого поворота, первым крупным реальным шагом в направлении координации стала договоренность о проведении коллективных мероприятий по снижению курса доллара, достигнутая главами финансовых ведомств пяти ведущих капиталистических стран в Нью-Йорке 22 сентября 1985 г. Эта договоренность предусматривала, помимо проведения согласованной валютной интервенции, и скоординированное воздействие на уровень процентных ставок, что подтолкнуло уже начавшееся обесценение американской валюты. Партнеры США также были заинтересованы в этом, ибо считали, что завышенный курс доллара может вызвать введение Вашингтоном протекционистских ограничений.

    Достигнутые договоренности на время позволили приглушить нараставшие противоречия. В конце 1985 - первой половине 1986 г. наряду с относительно плавным обесценением доллара было осуществлено и согласованное снижение процентных ставок.

    Вопросу усиления коллективного воздействия на мирохозяйственные процессы в значительной части была посвящена и встреча "семерки" в мае 1986 г. в Токио, где были предприняты новые шаги в направлении более тесной и непрерывной координации экономической политики. В частности, был определен круг показателей, на основании которых предполагается делать заключения о соответствии развития экономики страны совместно выработанному курсу. К таким показателям отнесены темпы роста, темпы инфляции, процентные ставки, уровень безработицы, бюджетный дефицит, баланс текущих операций и торговый баланс, темпы роста денежной массы, объем валютных резервов, уровень валютных курсов.

    Такой подход к международным экономическим проблемам абсолютно необходим в условиях растущей взаимозависимости. Однако достижение договоренностей относительно общих принципов регулирования отнюдь не гарантирует успех их конкретного применения на практике. Показательно в этом плане заявление президента Бундесбанка ФРГ К.О. Пеля: "Нам необходимо более тесное сотрудничество в области''экономической политики. Говорить об этом легко. Гораздо труднее согласовать общие цели такого сотрудничества, его содержание"6. После токийской встречи у партнеров США появились не лишенные основания опасения, что все разговоры о стабильности, о "предсказуемых" валютных курсах, о необходимости руководствоваться определенными показателями при координации экономической политики были направлены прежде всего на усиление вмешательства в их внутренние дела, на ущемление их суверенитета, а не на развитие равноправного сотрудничества. Главный вопрос, который так и остался нерешенным, заключался в том, какие же конкретные меры та или иная страна должна предпринимать в целях достижения общей стабильности и насколько данные меры должны быть автоматическими. Само собой разумеется, что основную тяжесть "координации" члены "семерки", и прежде всего США, стремятся свалить на партнера.

    Понимая, что одним обесценением валюты свои проблемы не решить,

    США оказывали усиливающийся нажим на своих партнеров, требуя от них изменения характера экономической политики в выгодном для себя направлении. В связи с этим прежде всего ФРГ и Японии предлагалось осуществлять более активное стимулирование экономики. По мнению американской стороны, подобная политика должна привести к увеличению импорта этих стран, подстегнуть экономический рост, а следовательно, и закупки за границей у их соседей и тем самым в совокупности со снижением курса доллара способствовать уменьшению торгового дефицита США, замедлению темпов наращивания внешней задолженности.

    Союзники, однако, осторожно отнеслись к подобным предложениям, полагая, что их реализация ни к чему, кроме опасного усиления инфляции, не приведет. Одновременно США было указано на необходимость сокращения бюджетного дефицита - главного виновника международных экономических диспропорций, а также ограничения кредитной экспансии. Координация экономической политики, таким образом, свелась к острейшей полемике между партнерами. Поэтому трудно не согласиться с американским экономистом, преемником П. Волкера на посту председателя ФРС,

    А. Гринспэном, который следующим образом характеризовал взаимоотношения капиталистических стран по этому вопросу. "Концепция координации (экономической политики. - С.Г.) существует как бы на двух уровнях: на уровне разговоров все с ней согласны. Но как только дело доходит до деталей, согласие исчезает"^*

    Стремясь вынудить союзников на дополнительные уступки, США направили все свои усилия на дальнейшее обесценение доллара, так как пре-

    красно понимали, что резкая ломка пропорций международного экономического обмена болезненно отразится в первую очередь на их основных торговых партнерах, для которых американский рынок стал жизненно важным. Со второй половины 1986 г. доллар еще стремительнее покатился вниз. Одновременно США дали понять, что в случае неповиновения они не остановятся и перед ликвидацией с таким трудом созданных зачатков механизма согласования действий основных капиталистических стран. Жизнь еще раз подтвердила всю глубину и актуальность положения ХХУП съезда КПСС о том, что "в той мере, в какой достигается согласование позиций трех центров империализма, оно чаще всего оказывается следствием американского давления или открытого диктата, преследует интересы и цели прежде всего самих США. Это ведет, в свою очередь, не к преодолению, а к обострению противоречий”8.

    Падение курса доллара, однако, не привело к сокращению дефицита торгового баланса США. В то же время оно создало потенциальные условия для усиления инфляции в стране, для подрыва финансовой стабильности, тем самым оказав негативное воздействие на перспективы экономического роста. Так, по причине изменения курсовых соотношений заметно повысился уровень процента по долгосрочным облигациям, другим ценным бумагам.

    Одновременно сложившаяся валютно-финансовая ситуация оказала дополнительное угнетающее воздействие на состояние экономики основных партнеров США. Повышение курсов их валют было достигнуто в основном за счет более жесткой, чем в США, денежно-кредитной политики. В итоге их хозяйство оказалось под прессом кумулятивного воздействия двух негативных факторов - удорожания внутреннего кредита и неблагоприятного изменения курсовых соотношений. В целом это вызвало заметное падение капиталовложений, обшее ухудшение экономической ситуации. Одним из важных результатов такого положения явилось сжатие, а не увеличение их импортного спроса. Таким образом, итоги политики США оказались во многом обратными ожидаемым. Падение доллара привело не к увеличению, а к заметному сокращению экспортных рынков для американских товаров и в то же время еще более обострило положение в валютно-финансовой сфере.

    Более того, на горизонте явно замаячила возможность глобального экономического спада ввиду вполне вероятного сокращения мировой торговли. США,чей собственный рынок перестает быть отдушиной для других стран с точки зрения поглощения их экспортной продукции, некому передать эстафету основного импортера капиталистического мира. Это намного опаснее, чем проблема ликвидации американского торгового дефицита.

    К тому же складывавшееся положение имело для США и далекоидущие отрицательные политические последствия. Под вопрос была поставлена способность консервативных правительств Запада разрешить стоящие перед мировой капиталистической экономикой проблемы посредством широко разрекламированного курса на раскрепощение сил "свободного рынка". "Ведущие (капиталистические. - С.Г.) страны, - считает, например, американский экономист Л. Туроу, - либо научатся координировать свою экономическую политику, либо произойдет резкое снижение уровня экономической интеграции... В настоящее время мир движется к меньшей экономической интеграции и возрастающему национализму в вопросах экономической политики"9. Иными словами, речь уже шла о самих судьбах интернационализации. Со всей остротой вставала проблема ликвидации возникших дисбалансов без подрыва основ экономического роста.

    В Америке множилось число сторонников более сбалансированного решения возникших проблем путем взаимосвязанных изменений национальных экономических политик, не исключая и самих США. Главная задача, которая при этом ставится, заключается не в глобальном ограничении спроса, а в изменении его структуры по странам с точки зрения относительного значения внутренних и внешних факторов.

    Таким образом, речь идет об изменении характера общеэкономического развития главных капиталистических стран, что создаст побудительные мотивы для изменения структуры международного перемещения товаров и капиталов. В США это прежде всего необходимость сокращения колоссального бюджетного дефицита, который является основным инструментом выкачивания иностранных сбережений, а таюке создание дополнительных стимулов для накопления в противовес потреблению, для чего, в частности, требуется коренное изменение налоговой политики. Не менее важно и определенное ужесточение денежно-кредитной политики в целях сдерживания кредитной экспансии.

    Другими словами, необходима ликвидация уже отмечавшегося в гл. 4 значительного превышения потребления над внутренними сбережениями, что в большой степени вызвано несбалансированным бюджетом и является главной причиной притока капиталов в США, возрастания диспропорций в торговле. При изменении отношения сбережений и потребления должна увеличиться роль внешнего спроса, т.е. экспорта как фактора экономического роста.

    Как показало обесценение доллара, одним изменением валютных курсов эту проблему решить нельзя. Уже недостаточны для этого и односторонние меры в области внутриэкономической политики. Отсюда - необходимость повышения внутреннего спроса в противовес экспорту в других главных капиталистических странах, прежде всего в Японии и ФРГ.

    Важность большей опоры на внутренние факторы осознается и союзниками США. В современных условиях внешний спрос уже не является для них достаточно надежным двигателем экономики. Например, за 1980-1985 гг. несмотря на впечатляющий рост экспорта,    капиталовложе

    ния в Японии по отношению к ВНП сократились на 4%^. Для изменения существующего положения вещей, активизации внутреннего, в том числе потребительского, спроса необходима переориентация всей экономической структуры, рассчитанной прежде всего на подхлестывание экспорта, В определенном смысле Японии, ФРГ, некоторым другим странам предстояло изменить экономический механизм, и прежде всего характер перераспределения национального дохода через бюджет, в направлении, противоположном тому, которое объективно требовалось в конце 80-х годов от США, т.е. стимулировать повышение доли внутреннего потребления относительно имеющихся сбережений, что должно привести и к определенному возрастанию значения импорта в воспроизводственном процессе.

    За все более настоятельной потребностью в ликвидации мирового дисбаланса между сбережениями и возможностями их производительного ис-^ пользования в его нынешнем виде стоит более серьезная, в полном смысле глобальная проблема изменения самих основ взаимоотношений главных капиталистических стран с мировым рынком. У истоков этой проблемы -дальнейшая структурная перестройка мирового капиталистического хозяйства, определенное смещение акцентов в этом процессе на Западную Европу и Японию.Такой поворот, однако, предполагает целенаправленное коллективное воздействиег на основные макроэкономические параметры, чтр в условиях капитализма не может не вызывать периодического обострения противоречий, порождать стремление переложить основное бремя необходимой перестройки на плечи партнера.

    В то же время односторонние акции становятся все менее эффективными, приводят к неприемлемому ущербу, имея в виду перспективы экономического развития. Например, в случае, если Япония и ФРГ предпримут меры по увеличению внутреннего потребления без его соответствующего сокращения в США, такой шаг ни к чему, кроме повышения цены кредита и экономического спада, не приведет. Точно так же без помощи союзников, только за счет ограничения внутреннего потребления, Соединенным Штатам и в дальнейшем вряд ли удастся заметно увеличить экспорт. В условиях растущей взаимозависимости американская экономика утрачивает способность путем односторонних изменений добиваться в любой ситуации необходимых сдвигов во внешнеэкономическом секторе.

    Отметим, что такая взаимозависимость не симметрична. США и в наши дни относительно меньше подвержены влиянию внешних факторов. Зто позволяет им обеспечивать себе более выгодные условия в процессе коллективного воздействия на валютные рынки, удерживать здесь инициативу. Так, продемонстрировав союзникам свою способность сломать односторонними действиями валютные соотношения, США в начале 1987 г. предложили создать более стабильную систему валютных курсов в обмен на усиление стимулирования внутреннего спроса прежде всего ФРГ и Японией, а также некоторое изменение своей собственной налоговой и бюджетной политики. Мотивировалось это предложение в своей основе бесспорным тезисом, что только отсутствие расхождений в характере экономического развития, взаимоувязка основных мер государственного регулирование способны предотвратить нежелательные изменения валютных курсов.

    Различные формы такой системы уже давно обсуждаются в Америке. Главной их отличительной особенностью является тесная связь с вопросами координации экономической политики под эгидой США. Из наиболее типичных и детально разработанных предложений такого рода можно привести план реформы валютной системы Р. Маккиннона11.

    Предложение США открыло дорогу к договоренности ведущих капиталистических стран (Париж, 22 февраля 1987 г.) о стабилизации валютных курсов на уровнях, которые были согласованы в конфиденциальном порядке и не подлежали опубликованию. Важной особенностью этого соглашения следует признать акцент на проблемы координации общеэкономической политики. Участники совещания не только уточнили принятый в Токио набор экономических показателей, на основании которых предполагается осуществлять многосторонний контроль за экономическим развитием стран-участниц, но и приняли или подтвердили конкретные обязательства в области экономической политики. Их реализация, как представляется, может несколько уменьшить имеющиеся диспропорции.

    Обязательства США касались прежде всего сокращения бюджетного дефицита. Отметим и начавшуюся в 1987 г. в этой стране налоговую реформу. Вопреки надеждам союзников, налоговые поступления в результате ее проведения вряд ли возрастут. Однако, весьма вероятно, что новая система налогообложения сможет ограничить рост спроса на кредит, стимулировать сбережения1^ и тем самым сократить потребность в иностранном капитале.

    Более масштабные обязательства, прежде всего по стимулированию внутреннего спроса, взяли на себя Япония и ФРГ. Так, правительство Японии ускоряет осуществление проектов общественных работ, оно одобрило программу "чрезвычайных мер" по стимулированию экономики, для чего, в частности, дополнительно выделяется 43 млрд долл. Одновременно предпринимаются новые шаги по расширению доступа иностранных товаров на рынок Японии. Осуществляются и меры структурного характера. Свертывается производство в таких отраслях, как автомобильная, судостроительная, сталелитейная. Соответствующая продукция во все больших объемах ввозится в Японию из-за рубежа, зачастую с принадлежащих японским монополиям зарубежных предприятий. Определенное значение с точки зрения изменения структуры экономики имеет и предполагаемая реформа налоговой системы, направленная на стимулирование производительного и личного потребления, в частности жилищного строительства.

    Проведение налоговой реформы является одним из центральных вопросов экономической жизни конца 80-х годов и для ФРГ. Эта реформа, помимо прочего, предусматривает значительное сокращение налогов. Предполагается и уменьшение государственных дотаций и субсидий экспортному производству. Большое значение придается также дальнейшей приватизации, смягчению административного контроля за деятельностью частных фирм. По мнению консервативного правительства ФРГ, все эти меры должны способствовать созданию дополнительных стимулов для повышения

    деловой активности прежде всего в секторах, не связанных с экспортом.

    Пока трудно однозначно оценить реальный эффект некоторой активизации межгосударственного регулирования. Во всяком случае, начиная с 1986 г. внутренний спрос в Японии и основных западноевропейских государствах превышает темпы роста ВНП,и такое положение, согласно прогнозам ОЭСР, сохранится, по крайней мере, до начала 90-х годов. Обратная картина с 1987 г. наблюдается в США. Как уже отмечалось в гл. 4, в конце 70-х - первой половине 80-х годов ситуация была прямо противоположной. С конца 1985 г. начали сокращаться (в неизменных ценах, т.е. по физическому объему) активы торговых балансов Японии и ФРГ, а год спустя и внешнеторговый дефицит США. По мнению многочисленных экспертов, в частности экспертов ОЭСР, после 1987, г. следует ожидать постепенного сокращения дисбалансов и в стоимостном выражении1^.

    Разумеется, все эти изменения вряд ли можно зачислить в актив только межгосударственного регулирования. Скорее здесь ведущую роль сыграли стихийные факторы, обусловленные современными потребностями капиталистического воспроизводства в его меодународном измерении. Но и полностью игнорировать влияние целенаправленных, согласованных на многостороннем уровне действий государственных органов ведущих капиталистических стран было бы также неверно.

    Отмеченные сдвиги в механизме межгосударственного регулирования не означают, однако, что в дальнейшем развитие мирового капиталистического хозяйства не будет сталкиваться с серьезными, подчас критическими осложнениями. Прежде всего сам масштаб предпринимаемых усилий вряд ли достаточен. В.первую очередь это относится к США, где и в перспективе вряд ли можно ожидать кардинального изменения бюджетной политики, резкого сдвига в соотношении государственных доходов и расходов.

    Помимо этого, результат коллективных действий, даже если они будут проведены в полном объеме, а впоследствии и расширены, скажется далеко не сразу. К тому же возможные последствия этих действий не обязательно будут полностью соответствовать намеченным задачам.

    Что же касается текущих проблем валютного регулирования, то здесь до полного взаимопонимания еще очень далеко. По-прежнему значительные разногласия существуют в вопросах денежно-кредитной политики, которая оказывает непосредственное оперативное воздействие на финансово-экономические взаимоотношения государств, и в частности на валютные курсы.

    Эти вопросы в современных условиях приобретают первостепенное значение. Дело в том, что начавшееся изменение структуры торговых потоков между ведущими странами, по крайней мере, до конца 1987 г. не подкреплялось сокращением диспропорций в стоимостном выражении. В то же время уровень валютных курсов к концу 1987 г., по мнению большинства специалистов, уже в целом соответствовал задачам уменьшения переко-

    сов в торговых и финансовых потоках. Однако эффект их изменения, как показывает практика, сказывается далеко не сразу.

    Отсюда стремление не допустить чрезмерного падения курса американской валюты в результате массового бегства от доллара. Это требует более высоких процентных ставок в США, способных ограничить внутреннее потребление, привлечь иностранный капитал и тем самым воспрепятствовать дальнейшему падению доллара.

    Однако Соединенные Штаты предпочитали держать свои процентные ставки на как можно более низком уровне, чтобы не тормозить экономический рост. Одновременно они пытались, сохранив разрыв в процентных ставках, подстегнуть деловую активность за рубежом за счет еще большего понижения цены кредита в Японии и ФРГ. Последние же опасались, что такая политика может привести к опасному усилению инфляции, и делали упор на валютную интервенцию, т.е. на покупку долларов государственными органами. Объем этих операций в 1987 г. достиг беспрецедентной суммы в ЮО млрд долл. При отсутствии достаточных стимулов для притока капиталов в США по частным каналам такие операции достаточного эффекта дать не могли.

    В итоге Соединенным Штатам во второй половине 1987 г. вслед за ФРГ пришлось повысить процентные ставки. В совокупности с неутешительными данными о состоянии внешнеторговых расчетов США это привело к росту опасений относительно будущего не только американской, но и всей мировой капиталистической экономики, послужив одной из главных причин небывалой для послевоенного периода паники на ныо-йорской бирже в октябре 1987 г. и последовавшего за ней нового обесценения американской валюты. "Биржевой взрыв, - писала "Интернэшнл геральд три-бюн", - был вызван утратой доверия, страхом, что международная экономика потеряла твердую основу в виде стабильных валютных курсов и что правительства беспомощны в своих усилиях поддержать мировой экономический рост"1^.

    Опасаясь, что ситуация вообще может выйти из-под контроля, США и ФРГ совместно подтвердили верность ранее взятым обязательствам. Западная Германия срочно понизила цену внутреннего кредита, тем самым вновь подстроившись под политику, проводимую США. 22 декабря 1987 г. и 5 января 1988 г. руководители финансовых ведомств "семерки" в очередной раз подвердили свои намерения следовать договоренностям, определенным в Парижском соглашении и продолжать усилия по координации экономической политики. Пошатнувшаяся солидарность на какой-то период была восстановлена. Но даже наиболее оптимистичные западные специалисты весьма скептически относятся к возможности ее сохранения на длительную перспективу.

    Октябрьская биржевая паника еще раз наглядно продемонстрировала, что в условиях растущей взаимозависимости решение международных экономических проблем путем больших и малых "войн" становится просто разорительным. Однако другого способа преодоления противоречий капитализм не знает.

    ЗАКЛЮЧЕНИЕ

    Характер воздействия Соединенных Штатов на процессы, разворачивающиеся в валютно-финансовой сфере, значение валютного фактора для американской экономики не остаются постоянными. Они изменяются в результате сдвигов, происходящих в мировом хозяйстве, вызванной этими процессами эволюции международных товарно-денежных отношений. Положение страны в международной валютно-финансовой системе прежде всего определяется достигнутым уровнем и формами интернационализации экономической жизни, характером экономического развития самих Соединенных Штатов, их общими позициями в мировой экономике, особенностями отношений с мировым рынком.

    По мнению автора, из перечисленных факторов определяющим являются особенности эволюции форм мировых денег. Выдвижение доллара в центр валютной системы непосредственно связано с достаточно длительным и противоречивым процессом в развитии международного денежного обращения, характеризующимся внедрением неразменных на золото национальных валют в мировой платежный оборот. Сосуществование в международном денежном обращении платежных средств нескольких ведущих капиталистических стран не означает наличия между ними полного равенства. Это обусловлено потребностью международного обмена в универсальном едином платежном средстве, диктуемой возрастающим единством производства в мировом капиталистическом хозяйстве.

    В связи с этим представляется естественным выдвижение на данную роль денежной единицы наиболее могущественной империалистической державы - Соединенных Штатов Америки. Уменьшение различий между внутренними и внешними функциями современных кредитных, денег в совокупности с сохранением их национальной базы приводит к растущей взаимосвязи основных капиталистических валют. Доллар выступает главным посредником между ними, находится как бы в центре подобной взаимосвязи.

    Главным направлением развития платежного механизма, основанного на лишенных золотой базы национальных платежных средствах, следует признать начало формирования единого мирового капиталистического финансового рынка. Это происходит в результате все более тесного слияния его национальных и международного сегментов. Тем самым получает дальнейшее развитие механизм международной циркуляции национальных кредитных денег.

    Наиболее далеко слияние национального и международного финансирования зашло в США. Рынки "внутренними "внешних" долларов все более консолидируются, различия между ними постепенно стираются. Кредитно-финансовая система США вбирает в себя все большую долю когда-то относительно автономных международных операций. В то же время она в значительной степени становится частью этого во многом единого рынка, что, помимо прочего, усиливает ее зависимость от внешних факторов.

    В силу растущего взаимодействия основные тенденции, преобладающие на внутреннем финансовом рынке США, немедленно проявляются и в международной сфере, откуда они распространяются на национальные финансовые системы других стран. В современных условиях этот вопрос особо актуален, ибо важнейшим компонентом происходящей ныне структурной перестройки американской экономики является трансформация финансовой системы страны. Изменение экономической структуры потребовало повышения гибкости, эффективности и масштабов перераспределения финансовых ресурсов. В настоящее время наблюдается заметное стирание границ между отдельными видами финансовой деятельности, изменение их относительного значения, развитие новых форм кредитования.

    Ломка национальных перегородок сопровождается возрастанием конкуренции в сфере капиталистических финансов, переходом ее на новый уровень. Обостряется борьба за возможность контроля над как можно большей частью финансовых ресурсов в масштабах мирового капиталистического хозяйства. Соединенные Штаты в 80-х годах оказались впереди в "войне за сбережения", что дает им новый мощный рычаг давления на своих союзников.

    Вызванная объективными потребностями развития производительных сил перестройка мировых финансовых рынков в целом ведет к более эффективному перераспределению ресурсов между отдельными секторами экономики как в национальном, так и международном масштабе. Однако одновременно возрастает опасность глобального финансового кризиса. Это обусловлено возникновением новых, неуправляемых пока форм финансирования, разгулом спекуляции, захлестнувшей не столько валютные рынки, сколько уже тесно интегрированные рынки капиталов основных стран Запада. Отметим и понижение действенности государственного регулирования и контроля, которые на данном этапе отстают от развития финансовой сферы.

    Благодаря возникновению единого мирового капиталистического финансового рынка меняется характер приспособления экономики страны к изменениям мирохозяйственной ситуации, механизм взаимодействия внутренних и внешних факторов экономического развития. В связи с увеличением масштабов международной миграции финансовых ресурсов важнейшим рычагом воздействия на экономику страны, ее внешнеэкономическое положение становится наряду с товарным рынком рынок капиталов.

    В воздействии международного движения капиталов на экономическое положение ведущих капиталистических государств, на мировую экономику, первоначальный импульс, как правило, исходит от США. Изменение характера развития Соединенных Штатов относительно других государств и их групп через перемещение финансовых средств, а также через крупные и долговременные отклонения курса доллара от паритета покупательной силы способно вызвать и вызывает значительные сдвиги в экономике отдельных стран, в условиях экономического обмена, во всей системе мирового капиталистического хозяйства.

    Такой (в полном смысле качественный) сдвиг произошел в конце 70-80-х годах. Его наиболее характерной особенностью является массированный нетто-прилив капиталов в США, который за 1982-1987 гг. составил около 550 млрд долл. Столь существенное изменение в характере движения капиталов - следствие возросших диспропорций, неравномерности в развитии мирового капиталистического хозяйства. На данном этапе это проявилось в заметном превышении суммарного объема потребления американского государства, корпораций, частных лиц над имеющимся внутренними ресурсами. Подобное несоответствие смягчалось за счет выкачивания иностранных сбережений, которые не могли столь же производительно использоваться внутри соответствующих стран, т.е. за счет притока иностранного капитала. Такой приток стимулировался более высокими процентными ставками на финансовых рынках США.

    Таким образом, наличие более высоких процентных ставок в США явилось отражением возросшего мирового дисбаланса сбережений и в то же время механизмом их международного перераспределения в пользу американского империализма.

    Изменение характера экономического развития США имело далеко идущие последствия как для них самих, так и для мировой экономики в целом. Увеличение спроса на американскую валюту вызвало небывалое по масштабам вздорожание доллара. Это явилось одной из основных причин опережающего роста импорта.

    Проникновение импорта на рынок США подхлестнуло процесс структурной перестройки американской экономики. Вместе с тем заметно усиливается зависимость страны от внешнего рынка, меняется ее положение в международном разделении труда.

    Развитие за счет иностранных ресурсов таит в себе и немало опасностей. Со второй половины 80-х годов издержки такого курса все более выходят на первый план по мере очевидного обострения внутренних и внешних противоречий, известного ослабления устойчивости всей американской экономической системы.

    Валютно-экономическая политика США оказала сильнейшее влияние на характер хозяйственного развития всех без исключения государств мира. Рост экспорта, вызванный повышением курса доллара, явился в 1980-1986 гг. для многих капиталистических стран одним из основных двигателей их экономики. Вместе с тем мирохозяйственная ситуация

    80-х годов, стимулируя проникновение иностранной продукции на американский рынок, одновременно усилила зависимость других капиталистических, а также развивающихся стран от положения в хозяйстве США. Нарушение традиционной структуры международного перелива капиталов наряду с малой способностью адаптации к меняющимся внешнеэкономическим условиям явилось одной из основных причин кризиса задолженности развивающихся стран.

    Массированный приток иностранного капитала в экономику США принял, по всей вероятности, затяжной характер. В то же время в перспективе этот процесс, скорее всего, замедлится. Его постоянное ускорение уже невыгодно и самим Соединенным Штатам, где во второй половине 8У-х годов относительно понижается роль внутренних факторов экономического роста. Свидетельство тому - снижение курса доллара, которое началось с февраля 1985 г.

    Внешнеэкономическое положение США до конца текущего десятилетия, а также, видимо, и на всем протяжении 90-х годов будет прежде всего определяться дальнейшей структурной перестройкой мирового капиталистического хозяйства, смещением акцентов в этом процессе на Японию, Западную Европу и, возможно, на новые индустриальные страны.

    Подобные изменения приведут к постепенному сокращению притока иностранных капиталов в США. Параллельно возрастает значение экспорта как фактора экономического роста. В связи с этим торговая экспансия становится одним из основных направлений внешнеэкономической политики США.

    В то же время дальнейшее развитие, скорее всего, получат уже наметившиеся тенденции к повышению роли внутреннего спроса в противовес экспорту у основных партнеров Америки из числа развитых капиталистических стран, и прежде всего у Японии, к росту значения импорта в воспроизводственном процессе.

    Отмеченный сдвиг в структуре международного экономического обмена будет сопровождаться усилением нестабильности в мировом капиталистическом хозяйстве, возникновением новых противоречий между его участниками, осложнением экономических отношений США с другими капиталистическими и развивающимися государствами.

    Капиталистическим странам вряд ли удастся быстро и безболезненно сократить внешнеэкономическую несбалансированность. Помимо прочего, это означает продолжение роста задолженности США, по крайней мере, до начала 90-х годов.

    Во зторой половине 80-х годов потребность США во внешнем финансировании отнюдь не отпала и в то же время их внутрихозяйственное положение существенным образом изменилось. В такой ситуации правящие круги страны пытаются найти своего рода "золотую середину11, когда при сохранении стабильного притока иностранных капиталов одновременно облегчился бы и товарный экспорт.

    Такое балансирование, главная цель которого заключается в стремлении заплатить как можно меньше за полученные временные преимущества, становится все более сложным, рискованным и противоречивым. Об этом свидетельствует, в частности, беспрецедентная для послевоенного периода паника на ныо-йорской и других биржах мира в октябре 1987 г. и последовавшее за ней еще большее обесценение американской валюты.

    Необходимость сокращения колоссальных международных экономических диспропорций, амортизации и одновременно стимулирования изменений в мирохозяйственных позициях ведущих капиталистических государств привело во второй половине 80-х годов к активизации поисков адекватных современному уровню интернационализации форм регулирования валютнофинансовых отношений. Постепенно складывается новый механизм такого регулирования, в основе которого разработка и реализация коллективной стратегии в вопросах экономической политики.

    Исходя из наметившихся тенденций, можно предположить, что в обозримой перспективе основным направлением развития капиталистического валютно-финансового механизма явится постепенное внедрение в уже существующее международное финансовое устройство недостающих и адекватных ему элементов межгосударственного регулирования. Функционирование активно формирующегося единого мирового финансового рынка будет дополняться целенаправленными действиями ведущих капиталистических стран не только по достаточно полной унификации национальных денежно-кредитных и бюджетных систем, но и по разработке и реализации согласованной политики в области денежного обращения, финансов, кредита, по взаимной подстройке основных финансово-экономических параметров.

    Такая эволюция капиталистического валютно-финансового механизма неизбежно будет натыкаться на значительные препятствия, а временами, возможно, и поворачивать вспять. Это обусловлено непрекращающимися межимпериалистическими противоречиями, центробежными тенденциями в лагере империализма. Преобладающей будет тенденция к усилению межгосударственного валютно-финансового регулирования - иного выхода у капиталистических стран нет.

    С обретением долларом статуса главного средства международных расчетов и платежей процесс эволюции форм мировых денег, естественно, не заканчивается. Причем уже в самом платежном механизме, основанном на американской валюте, заложены элементы его отрицания, что выражается в возникновении предпосылок для развития наднациональной формы мировых денег.

    Однако до реализации этих предпосылок может пройти не один десяток лет. Скорее всего, для перехода к новым принципам международного денежного обращения будет необходимо возникновение его достаточно крупного, возможно критического, несоответствия характеру развития производительных сил. Накопление элементов

    такого несоответствия в условиях сохранения противоречивого единства функций, выполняемых долларом, в обозримой перспективе явится определяющим фактором нестабильности валютно-финансовых отношений капитализма и вместе с тем их дальнейшей эволюции.

    БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЕ СНОСКИ И ПРИМЕЧАНИЯ

    Введение

    1 Материалы ХХУП съезда Коммунистической партии Советского Союза.

    М., 1986. С. 29-30.

    Глава 1

    1М а р к с    К.,    Энгельс    Ф.    Соч.    2-е    изд.    Т.    26,    ч.    3.

    С. 262.

    2Там же. Т. 46. ч. 1. С. 8.-^Там же. Т. 23. С. 153.

    ^Там же. С. 154.

    ^Там же.

    ^ам же. Т. 24. С. 534.

    7Л е н и н    В.И.    Поли. собр. соч. Т. 4. С. 80.

    ®М а с    К.,    Энгельс    Ф.    Соч.    2-е    изд.    Т.    46,    ч.    1.

    ^Материалы ХХУП съезда Коммунистической партии Советского Союза.

    М., 1986. С. 130.

    1®Л е н и н    В.И.    Поли. собр. соч. Т. 3. С. 595

    ^М арке    К.,    Энгельс    Ф.    Соч.    2-е    изд.    Т.    46,    ч.    2.

    С. 411.

    12Там же. Т. 23. С. 151.

    1^Там же.

    1 ^См.:    Аникин А.В. Золото.    М., 1984. С. 41-46;    Мировая    экономика и междунар. отношения. 1975.    № 3. С. 71; М а т и    х и    н    Г.Г.

    Проблемы кредитных денег при капитализме. М., 1977. Гл.    1;

    П а ш к у с Ю.В. Деньги и валютная система современного капитализма. Л., 1984. С. 57; Соревнование двух систем. М., 1975. С. 159; Мировая экономика и междунар. отношения. 1975. № 8. С. 36-37; Хандруев А.А. Деньги в экономике современного капитализма. М., 1983. С. 147-174; Мировая экономика и междунар. отношения. 1976. & 1. С. 28.

    Л 5

    '•'Мировая экономика и междунар. отношения. 1983. № 6. С. 76.

    ^Борисов С.М. Золото в экономике современного капитализма. 2-е изд. М., 1984. С. 378.

    ^Соревнование двух систем. М., 1975.    С. 164.

    азакевич В.П. Проблемы    международных денег    при    капита

    лизме. М’., 1987. С. 96.

    1^Международные валютно-финансовые и кредитные отношения // Отв. ред. А.М. Алексеев. М., 1984. С. 258-259