Юридические исследования - История экономических учений. Рындина М. Н. -

На главную >>>

Иные околоюридические дисциплины: История экономических учений. Рындина М. Н.


    Предмет истории экономических учений — исторический процесс возникновения, развития, борьбы и смены систем экономических взглядов основных классов в различных общественно-экономических формациях. История экономических учений представляет собой самостоятельную научную дисциплину, основное содержание которой заключается в исследовании истории политической экономии начиная с зарождения экономических идей в произведениях древних мыслителей и кончая современной экономической мыслью. Она занимает важное место среди других общественных наук, выполняя самостоятельные задачи в области научных исследований, идеологической борьбы и политико-воспитательной работы. Изучение истории экономических учений — неотъемлемая составная часть марксистско-ленинского экономического образования.



    История

    экономических

    учений

    Допущено Министерством высшего и среднего специального образования СССР в качестве учебника

    для экономических специальностей вузов

    Москва «Высшая школа» 1983

    ББК 65.02 И90

    Авторский коллектив: Рындина М. Н., Алешина И. В., Аникин А. В., Боровиков В. И., Бух Е. М., Васильева Р. X., Василевский Е. Г., Голева А. П., Голосов В. В., Корнейчук Л. Я., Ма-малуй А. П., Бейлис И. М., Мамедов Ю. М., Мордухович Л. М., Семенкова Т. Г., Сорвина Г. Н., Столяров И. И., Уваров В. П., Хро-мушин Г. Б., Худокормов А. Г., Цага В. Ф., Чануквадзе Г. Д.

    Редакционная коллегия: д-р экон. наук, проф. Рындина М. Н.; канд. экон. наук. доц. Василевский Е. Г.; д-р экон. наук, проф. Голосов В. В.; д-р экон. наук, проф. Цага В. Ф.

    Рецензенты: кафедра истории народного хозяйства и экономических учений Тбилисского государственного университета (зав. кафедрой проф. В. С. Адвадзе); проф. М. В. Научитель (Гомельский государственный университет)

    История экономических учений:    Учебник    для    экон.

    И90 спец. вузов/Рындина М. Н., Василевский Е. Г., Голосов. В. В. и др. — М.: Высш. школа, 1983 г. — 559 с.

    П пер.: 1 р. 70 к.

    Исследование посвящается экономическим учениям от докапиталистических формаций до наших дней. Особое внимание уделяется истории создания К. Марксом. Ф. Энгельсом, В. И. Лениным научной политической экономии, дальнейшему ее развитию в документах КПСС, братских коммунистических и рабочих партий, в трудах советских и прогрессивных зарубежных экономистов, а также критике современных буржуазных, реформистских и ревизионистских экономических теорий.


    ББК 65.02 33.049

    © Издательство «Высшая школа», 1983

    ПРЕДМЕТ И МЕТОД КУРСА ИСТОРИИ ЭКОНОМИЧЕСКИХ УЧЕНИИ

    Предмет истории экономических учений — исторический процесс возникновения, развития, борьбы и смены систем экономических взглядов основных классов в различных общественно-экономических формациях. История экономических учений представляет собой самостоятельную научную дисциплину, основное содержание которой заключается в исследовании истории политической экономии начиная с зарождения экономических идей в произведениях древних мыслителей и кончая современной экономической мыслью. Она занимает важное место среди других общественных наук, выполняя самостоятельные задачи в области научных исследований, идеологической борьбы и политико-воспитательной работы. Изучение истории экономических учений — неотъемлемая составная часть марксистско-ленинского экономического образования.

    Методологическая основа курса — марксистско-ленинское учение об общественно-экономической формации, о базисе и надстройке. История экономических учений, как и сами эти учения, представляет собой часть в идеологической надстройке общества. Как таковая она непосредственно определяется базисом, т. е. общественно-производственными отношениями.

    История экономических учений имеет классовый, партийный характер. Подлинно научной, отражающей объективный процесс возникновения и развития экономических взглядов, является марксистско-ленинская теория. Буржуазные идеологи в своих курсах пытаются исказить путь, пройденный экономической наукой, замолчать или по крайней мере преуменьшить заслуги идеологов рабочего класса в развитии экономической науки. В само понятие этой науки они вкладывают свое содержание, в котором нередко отрицается существование объективных экономических законов, используется метафизический идеалистический подход, качественный анализ экономических процессов подменяется количественными характеристиками.

    Научная методология исследования истории экономических учений впервые была разработана К. Марксом. Он исходил из того, что материальные условия жизни общества являются той реальной основой, которая в конечном счете определяет характер общественных идей и воззрений. Маркс установил, что в классовом обществе экономические теории носят классовый характер, и показал коренную противоположность пролетарской и буржуазной политэкономии. Он выявил, что экономические теории являются важным идеологическим оружием в классовой борьбе. При анализе экономических теорий, оценке их роли и значения Маркс исходил из конкретно-исторических условий развития капитализма, его противоречий, классовой борьбы и их особенностей в той или иной стране.

    В трудах К. Маркса и Ф. Энгельса разработаны основы критики буржуазных теорий, включающей в себя: выяснение их социально-экономических корней, анализ методов и выявление предмета исследования, рассмотрение ключевых теоретических позиций в области политической экономии, определение места данного экономиста в истории политической экономии и роли его теории в практике классовой борьбы, в экономической политике, сочетание критики буржуазных теорий с исследованием существа политико-экономических проблем.

    В. И. Ленин дополнил и углубил марксистскую методологию исследования истории экономических учений. К новым моментам относятся: глубокая критика субъективистского метода, распространенного в буржуазной политэкономии, выяснение связи между партийностью и научностью политической экономии, установление разграничения между теоретическими и прикладными работами буржуазных экономистов, раскрытие значения статистики для критики буржуазной политической экономии, разработка основных положений для классификации многочисленных буржуазных теорий, возникших в эпоху империализма, анализ влияния империалистической идеологии на среднюю и мелкую буржуазию, а также проникновение ее в рабочий класс. Подчеркивая важность конкретно-исторического анализа, В. И. Ленин писал, что «весь дух марксизма, вся его система требует, чтобы каждое положение рассматривать лишь (а) исторически; (р) лишь в связи с другими; (у) лишь в связи с конкретным опытом истории»

    Все разработанные Марксом, Энгельсом и Лениным исходные положения остаются необходимым условием для научного анализа и критики современной буржуазной политической экономии. Вместе с тем последняя приобрела ряд особенностей, порожденных условиями общего кризиса капитализма, ростом государственно-монополистического капитализма (ГМК) и развитием научно-технической революции (НТР). Эти особенности касаются содержания буржуазных теорий, методов исследования, его задач и целей, форм апологии капитализма. Важность критики методологических основ буржуазной политической экономии теперь еще более возросла, так как идеологическая борьба резко обострилась, усилилась реакционность буржуазной политической экономии, ее направленность против коммунизма, ее использование для обоснования милитаризма и неоколониализма.

    Конкретно-исторический подход включает теперь не только анализ особенностей развития капитализма на данном этапе и в данной стране, но и учет влияния мирового социализма на все стороны жизни капиталистического общества, в том числе и на буржуазную политэкономию. Основные буржуазные теории, получившие распространение в эпоху общего кризиса капитализма, обязаны

    1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 49, с. 329.

    своим происхождением не только углублению внутренних противоречий буржуазного общества, но и росту сил мирового социализма.

    Забвение основных положений научного подхода к исследованию буржуазной политической экономии приводит к неправильной ее оценке. Так, игнорирование классового характера и целеустремленности буржуазной политической экономии породило ошибочный и вредный тезис ревизионистов о «дезапологетизации» современной буржуазной политэкономии, о возможности мирного сосуществования в области идеологии. Вред подобных теорий состоит в том, что они направлены на подмену марксистско-ленинского учения буржуазным, на лишение рабочего класса мощного идеологического оружия в борьбе против капитализма. Игнорирование конкретно-исторического подхода, свойственное догматикам, ведет к ошибочному упрощению, к объединению всех буржуазных экономистов под одну рубрику, тогда как среди них имеются представители различных групп и слоев буржуазии. Догматический подход делает невозможным разоблачение буржуазной политэкономии, которая использует в апологетических целях новые явления в современном капитализме. Без научного анализа этих явлений нельзя дать аргументированную критику буржуазных представлений о современном капитализме.

    Периодизация истории экономических учений и структура курса базируются на исторически сменявших одна другую общественно-экономических формациях. При этом учитывается, что роль отдельных классов и их идеология в пределах одной и той же формации на разных стадиях ее развития различна. Обычно выделяются такие этапы, как становление общественно-экономической формации, период ее зрелости и период разложения. Степень зрелости производственных отношений, размах и направление классовой борьбы определяющим образом влияют на интересы классов и характер их экономических взглядов. Так, например, в эпоху становления капитализма учения его идеологов содержали научные элементы (в пределах буржуазного кругозора), были исторически прогрессивными. Но после победы капитализма буржуазные экономисты отказались от научных исследований, поставив своей целью борьбу против рабочего движения и его идеологии.

    При первобытнообщинном строе экономическое мышление еще не выделилось. Но уже в рабовладельческом обществе мы встречаем интересные высказывания по экономическим вопросам, в частности у греков. На это указывал К. Маркс. Далее рассматриваются экономические взгляды классов феодального общества.

    Но в рабовладельческий и феодальный период экономическая наука еще не сложилась. Политическая экономия возникает вместе с развитием капитализма. Первой теоретической разработкой буржуазного общества был меркантилизм. Наивысшего расцвета буржуазная политэкономия достигла в период XVII — начала XIX в. (так называемая классическая буржуазная политическая экономия). В 30-х годах XIX в., когда капиталистический способ

    &

    производства утвердился в Англи и во Франции, на смену научной пришла вульгарная политэкономия.

    Поворотным пунктом в истории экономических учении было создание К. Марксом и Ф. Энгельсом пролетарской политической экономии. Последняя явилась научным выражением коренных интересов самого прогрессивного и революционного класса — рабочего класса. К. Маркс и Ф. Энгельс критически использовали все ценное, что содержалось в трудах их предшественников—буржуазных философов, экономистов и социалистов-утопистов. Но они создали новую политическую экономию, в корне иную по классовому признаку, предмету, методу, всему содержанию и целенаправленности.

    Сущность революционного переворота, совершенного К. Марксом и Ф. Энгельсом в экономической науке, состоит в том, что, пользуясь методом диалектического материализма и выводами исторического материализма, они открыли и исследовали экономические законы и противоречия капитализма, показали неизбежность социалистической революции, научно обосновали всемирно-историческую миссию рабочего класса как могильщика буржуазии. В результате социализм превратился из утопии в науку. Дальнейшее развитие марксистская политическая экономия получила в трудах В. И. Ленина. Отстаивая учение Маркса от ревизионистов, анализируя новые явления в капитализме, В. И. Ленин создал научную теорию империализма, разработал новую теорию социалистической революции, основы политической экономии социализма.

    После В. И. Ленина глубокий анализ современного капитализма, сущности и этапов его общего кризиса, развития ГМК, НТР и других новых явлений в экономике буржуазного общества дан в материалах съездов КПСС и других марксистско-ленинских партий, в трудах марксистов-ленинцев. Всестороннюю разработку получила политическая экономия социализма. Проблема этапов социалистического строительства и путей постепенного перехода к высшей фазе коммунизма, вопросы товарно-денежных отношений, социалистического хозяйствования, социалистической экономической интеграции и другие находятся в центре внимания марксистской экономической мысли.

    История марксистско-ленинской политической экономии составляет важнейшую часть курса истории экономических учений. Одной из главных задач марксистско-ленинской экономической науки является критика буржуазной политической экономии и экономических взглядов правых социалистов и ревизионизма. Это нашло отражение в настоящем учебнике. В заключительной его части раскрывается кризис современной буржуазной политэкономии. Его сущность состоит в том, что буржуазные ученые не в состоянии дать научные ответы на актуальные проблемы, выдвигаемые самой жизнью. Несостоятельность буржуазной политической экономии выступает в частой смене форм апологии капитализма, в неэффективности практических рецептов излечения таких недугов капитализма, как экономические кризисы и безработица, впо-пытках приписать капитализму такие черты, которые ему не присущи, которые являются характерными чертами социализма.

    В курсе рассматриваются особенности развития экономических учений в тех странах, представители которых заняли определенное место в истории экономических учений. Например, раскрываются особенности развития буржуазной политической экономии в Англии, Франции, США и Германии. Значительное место отводится и истории экономической мысли в России. Русские экономисты внесли свой вклад в развитие мировой экономической науки. Особенно это относится к революционным демократам. В трудах

    Н. Г. Чернышевского экономическая мысль домарксового периода достигла своей вершины.

    Важнейшей задачей курса истории экономических учений яв* ляется углубление знаний политической экономии. Изучение генезиса основных категорий и законов политической экономии, критический анализ и сопоставление их трактовок различными школами способствует лучшему пониманию марксистско-ленинской политической экономии, будит мысль, развивает способность к самостоятельным научным исследованиям. Особо важное значение для углубления знаний по политической экономии имеет изучение истории марксистско-ленинской политической экономии и ее дальнейшего развития в современных условиях. История экономических учений не только показывает основные этапы развития этой науки, но и способствует раскрытию марксистско-ленинской методологии в ее применении к изучению социально-экономических проблем и теорий. Она раскрывает творческий характер марксистско-ленинского учения, разоблачая попытки буржуазных экономистов объявить марксизм-ленинизм устаревшим или отыскать мнимые противоречия во взглядах «молодого» и «зрелого» Маркса. Она опровергает лживые измышления о противоречиях между томами «Капитала», между произведениями К. Маркса и В. И. Ленина и т. п. Буржуазные экономисты и прежде выступали против Маркса. Но теперь их «внимание» к Марксу значительно усилилось. Это связано с историческим триумфом марксизма-ленинизма, с распространением его идей в широких народных массах. Одна из задач курса состоит в том, чтобы разоблачить попытки фальсификации марксизма-ленинизма, опровергнуть тезис о его «устарелости».

    Современная действительность характеризуется тем, что проблемы идеологической борьбы все более выдвигаются на первый план. Важное место в этой борьбе занимает критика буржуазной политической экономии. Идеологи монополий, особенно те, которые выражают интересы военно-промышленного комплекса, ратуют за гонку вооружений как панацею от всех зол капитализма, выступают с позиций воинствующего антикоммунизма, твердят о «советской угрозе». Опровержение их вымыслов является одной из главных задач курса. Наряду с откровенными апологетами реакционных империалистических кругов имеются и либеральные буржуазные экономисты, которые признают недостатки капитализма, выдвигая программу реформ, не меняющих его основы. Существуют течения, отражающие интересы мелкой и средней буржуазии, пропагандирующие капитализм без монополий. Аргументированная критика ошибочных позиций всех этих экономистов играет серьезную роль в идеологическом противоборстве двух социальных систем.

    В основе трактовки буржуазными экономистами многих категорий политэкономии, таких, как цена, заработная плата, капитал, прибыль, процент и др., лежат теории вульгарных экономистов XIX в. История экономических учений позволяет выяснить связь между теми и другими, проследить модификацию взглядов буржуазных экономистов, пытающихся приспособить свои теории к изменяющимся условиям жизни общества. Она дает возможность вскрыть порочность методологии буржуазной политэкономии и ее глубокий кризис.

    Сравнение истории марксистско-ленинского учения и буржуазной политической экономии убедительно подчеркивает, что только марксизм-ленинизм, творчески развивающийся на основе обобщения опыта классовой борьбы и строительства социализма и коммунизма, является подлинно научной теорией.

    В то время как буржуазные экономисты беспомощно мечутся в поисках новых теорий, способных увлечь массы, марксизм-ленинизм твердо и уверенно указывает научно-выверенный путь к коммунистическому будущему. Весь ход мирового развития неопровержимо доказывает, что общество развивается по тем законам, которые раскрыты и исследованы Марксом и Лениным.

    Огромный вклад в развитие марксистско-ленинской политической экономии содержится в материалах XXVI съезда КПСС, в которых дан глубокий анализ мирового революционного движения, состояния и перспектив развития мировой социалистической системы, проблем развитого социализма, экономической стратегии КПСС; анализ обострения общего кризиса капитализма на современном этапе; анализ социально-экономических проблем освободившихся стран и путей их развития; анализ международных экономических отношений и других проблем, составляющих характеристику основных процессов, происходящих в мире. Исходя из незыблемых принципов марксизма-ленинизма в процессе коллективного творчества, КПСС научно обобщает практику, обогащает свой творческий арсенал новыми положениями и выводами. Особенности современного этапа жизни нашей страны всесторонне рассмотрены в статье Генерального секретаря ЦК КПСС товарища Ю. В. Андропова «Учение Карла Маркса и некоторые вопросы социалистического строительства в СССР», в его речи на июньском (1983 г.) Пленуме ЦК КПСС. Проникнутые творческим духом, они глубоко, реалистически раскрывают ключевые проблемы планомерного и всестороннего совершенствования развитого социализма. Эти труды товарища Ю. В. Андропова имеют важнейшее значение и для критики буржуазных идеологов, фальсифицирующих учение Маркса и исторический опыт реального социализма.

    Предлагаемый вниманию читателей учебник состоит из трех частей. В первой части рассматриваются экономические учения в эпоху докапиталистических способов производства (древний мир и феодальное общество). Вторая часть посвящена экономическим учениям эпохи капитализма. Содержанием третьей части являются экономические учения эпохи перехода от капитализма к социализму и строительства коммунизма. Части делятся на разделы, а разделы — на главы. В разделах объединены главы, характеризующие определенные этапы в истории буржуазной и марксистско-ленинской политической экономии. Так, во второй части в первом разделе излагается возникновение и развитие буржуазной и мелкобуржуазной политической экономии и утопического социализма. Этот раздел относится к периоду становления и развития капитализма до середины XIX в. Второй раздел раскрывает создание К. Марксом и Ф. Энгельсом пролетарской политической экономии. В третьем разделе дается анализ дальнейшего разложения буржуазной политической экономии, распространения марксизма и возникновения ревизионистских теорий. Четвертый раздел посвящен развитию В. И. Лениным марксистской политической экономии капитализма. Пятый раздел, открывающий третью часть, содержит развитие марксистско-ленинской политической экономии в период перехода от капитализма к социализму и строительства коммунизма. В шестом разделе рассматриваются буржуазная политическая экономия, реформистские и ревизионистские теории в период общего кризиса капитализма.

    Такая структура позволяет проследить основные вехи развития буржуазной, мелкобуржуазной политэкономии и марксистско-ленинского экономического учения в тесной связи с историческими событиями, показать направления и этапы идеологической борьбы, раскрыть причины возникновения тех или иных теорий, их роль в соответствующих обществах, выявить заслуги и недостатки авторов этих теорий, определить их место в истории экономических учений.

    Авторами глав являются:

    Рындина М. Н.—Введение, 19, 23, 24, Заключение; Алешина И. В.—25; Аникин А. В.—4; Боровиков В. И.—8; Бух Е. М.— 9, 10; Васильева Р. X. — 32; Василевский Е. Г. — 6, 16, 17; Голева А. П.— И, 22; Голосов В. В.—29; Корнейчук Л. Я.—27; Мама-луй А. П., Бейлис И. М.—3, 15; Мамедов Ю. М.—30; Мордухо-вич Л. М.—1, 2; Семенкова Т. Г.—7, 13, 20; Сорвина Г. Н.—21; Столяров И. И.— 18; Уваров В. П.— 12, 31; Хромушин Г. Б. — 28; Худокормов А. Г.—26, §3, 4; Цага В. Ф.—14; Чануквадзе Г. Д.—5, 26, § 1-2.

    ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

    ЭКОНОМИЧЕСКИЕ УЧЕНИЯ В ЭПОХУ ДОКАПИТАЛИСТИЧЕСКИХ СПОСОБОВ ПРОИЗВОДСТВА

    Глава 1

    ЭКОНОМИЧЕСКИЕ УЧЕНИЯ ДРЕВНЕГО МИРА

    Рабовладельческий строй представляет первую классово-антагонистическую общественно-экономическую формацию.

    На Востоке рабство зародилось в IV тыс. до н. э. Особенностью восточного рабства являлось существование наряду с частной собственностью рабовладельцев сельской общины, закабаление широких масс населения государством, в руках которого находилась ирригационная система, и распространение долгового рабства. В Китае первое рабовладельческое государство возникло во II тыс. до н. э.

    В классической форме рабство, известное под названием античного, существовало в Древней Греции и Древнем Риме с I тыс. до н. э., достигнув расцвета в V в. до н. э. По сравнению с Востоком становление рабовладельческого строя в Греции происходило при более высоком уровне развития производительных сил. Вот почему этот процесс протекал там почти одновременно с развитием товарно-денежных отношений и ростовщичества. Он сопровождался ликвидацией долгового рабства и более быстрым разложением общины.

    Экономическая мысль древнего мира характеризуется защитой господствовавшего натурального рабовладельческого хозяйства. С этой позиции рассматривались товарно-денежные отношения, в связи с чем выдвигалась идея эквивалентного обмена вещей по их стоимости. Однако последняя рассматривалась чисто эмпирически, а не как закон цен.

    Вавилония. Законы царя Хаммурапи (1792—1750 гг. до н. э.).

    Одним из наиболее крупных древневосточных рабовладельческих государств было Вавилонское. В законах царя Хаммурапи отражается стремление ослабить классовую борьбу в целях укрепления рабовладельческого строя. Они охраняют экономическую основу рабовладельческого строя — частную собственность, считают ее незыблемой; покушение на частную собственность карается смертной казнью либо в лучшем случае обращением виновного в рабство. В связи с увековечением частной собственности деление общества на рабов и рабовладельцев также считается вечным и естественным явлением. Рабы приравнивались к имуществу рабовладельцев и поэтому тот, кто пытался увести к себе чужого раба, тоже подвергался смертной казни.

    Законы Хаммурапи ограничивали ростовщичество и долговое рабство в интересах рабовладельческого государства. Вместе с тем они выражали заботу правителя о развитии товарно-денежных отношений, но при этом стремились поставить их на службу рабовладельческому хозяйству. Законы предусматривали мелочную регламентацию торговых сделок, что свидетельствовало о недостаточном развитии товарно-денежных отношений и господстве натурального хозяйства.

    Китай. Конфуций (552—479 гг. до н. э.). Коллективный трактат «Гуань-цзы» (IV—III вв. до н. э.). В Китае в период VIII—VII вв. до н. э. получают распространение железные орудия, ускорившие развитие земледелия и ремесла. Расширяются товарно-денежные отношения, и усиливается купечество. Община разлагается, а наследственная аристократия вытесняется частным рабовладельческим хозяйством. Происходит обострение межклассовых противоречий и внутри господствующего класса, нашедшее идеологическое отражение в конфуцианстве — по имени идеолога Китая Конфуция. Он защищал рабовладельческий строй, развивая выдвинутую впервые в Китае теорию естественного права — социальную, нравственную и юридическую философию. Согласно теории естественного права, бог является лишь первопричиной мира, но не вмешивается в явления общественной жизни, подчиненной естественным законам, которые открываются разумом—даром божиим—и охраняются гражданскими законами, составляющими естественное право. Эта теория развивалась на протяжении веков, но меняла свое классовое содержание и служила впоследствии защитой феодальной, а затем была приспособлена к защите буржуазной собственности. Отстаивая рабовладельческий строй, Конфуций стремился доказать, что он не противоречит прошлому строю, и в связи с этим стоял на стороне потомственной аристократии. Боясь усиления богатых, непотомственных рабовладельцев, Конфуций отстаивал интересы низшего, служилого класса рабовладельцев, который находился между аристократией и народом, вследствие чего социально-экономические взгляды ученого носят противоречивый ха-

    рактер. Он добивался осуществления принципа социального «равновесия» при сохранении рабства.

    Конфуций различает «великую общность» (коллективную собственность — крестьянскую общину) и частное владение (рабовладельческую собственность). Связывая все противоречия империи с частной собственностью, он все же в конечном счете отдает предпочтение ей. Поэтому Конфуций оправдывает сословное деление общества, рассматривая его как установленное богом и природой. Конфуций исходил из того, что источником богатства является труд и богатство государя должно основываться на богатстве народа. Однако в конечном счете Конфуций заботился о том, чтобы за счет народа увеличивалось богатство рабовладельцев. Он призывал народ больше работать и меньше потреблять. Вместе с тем, стремясь укрепить власть, Конфуций учил правителя, как заставить народ «трепетать» перед ним.

    Коллективный экономический трактат «Гуань-цзы» относится к периоду дальнейшего развития рабства, ремесла и торговли. Изменения в общественной жизни объясняются в «Гуань-цзы» сменой урожайных и неурожайных лет, а основой существовавших классов считается «высшее начало — дао». Труд провозглашается источником могущества государства, и выдвигается важная идея об эквивалентности обмена. Авторы считают недопустимым, чтобы в результате обмена «мастеров» и «земледельцев» «продуктами труда» «выгоды у одних были бы больше, чем у других», и ратуют за то, чтобы «весь народ трудился одинаково и (тем самым) приобретал все поровну». Указывается, что «золото является той мерой, в которой исчисляются ресурсы государства», и оно «служит для народных масс средством обращения». В «Гуань-цзы» содержится вывод о том, что народ создает доход для знатных и прибыль для торговцев. Однако он используется для увековечения сословий: «Если бы все были знатны, то некому было бы трудиться и страна оставалась бы без доходов. Но тогда не было бы знатных», без которых народ не смог бы жить по естественным законам. Составители «Гуань-цзы» хотели видеть «государство богатым и народ довольным». Они рекомендовали регулировать цены на хлеб созданием государственных фондов, открыть земледельцам дешевый кредит и заменить прямые налоги на железо и соль косвенными. Тогда, по их мнению, будет устранено стремление купечества к обогащению и станет в «селениях царить спокойствие», т. е. будет достигнут классовый мир.

    Индия. «Артхашастра» (между IV—III вв. до н. э.). Важнейшим памятником Древней Индии является «Артхашастра», составление которой приписывается Каутилье Вишнугупте — советнику царя Чандрагупты I. Цель «Артхашастры» — укрепить рабовладельческое государство. Рабство рассматривается здесь как удел низшего сословия. В «Артхашастре» находит отражение проблема «стоимости вещей»; величина стоимости определяется количеством «дней работы», а вознаграждение мыслится в строгом соответствии с результатами труда. В связи с этим Каутилья отличает рыночную цену от стоимости, указывая, что конкурирующий покупатель «увеличивает цену на товар, делая ее выше действительной стоимости». Наличие класса купцов вызывает интерес Каутильи к прибыли, но он решает этот вопрос в духе будущей вульгарной теории издержек производства. Каутилья включает прибыль в цену товара в качестве «прочих издержек» и заранее определяет ее «для данной местности в 5% с установленной цены, а для иностранных (товаров.— Авт.)—в 10%».

    В программе экономической политики «Артхашастра» призывает царя развивать производительные силы, регулировать цены на товары, создавая товарные фонды, и соблюдать активный баланс государственного бюджета — «увеличение дохода и снижение расхода». Каутилья считает, что осуществление этих принципов позволит изжить классовую борьбу.

    2. Экономические учения Древней Греции

    Ксенофонт (ок. 430—ок. 354 гг. до н. э.). В своих произведениях он отразил стремление рабовладельцев использовать развитие товарно-денежных отношений для укрепления натурального хозяйства. Поэтому, с одной стороны, Ксенофонт рассматривал хозяйственную деятельность как процесс создания полезных вещей, т. е. потребительных стоимостей. В этой связи он первый из древнегреческих писателей обратил внимание на значение разделения труда и вместе с тем учил рабовладельцев, что для «обогащения хозяйства» необходимо получение излишка за счет минимального удовлетворения потребностей рабов. С другой стороны, как отметил К. Маркс, в высказываниях Ксенофонта имеется наличие буржуазного инстинкта К Ксенофонт указывал на связь между разделением труда и размерами рынка, на меновую стоимость продукта наряду с его потребительной стоимостью и признавал кроме функций денег в качестве средства обращения и накопления сокровищ их обращение в качестве капитала.

    Платон (427—347 гг. до н. э.). После Пелопоннесской войны Греция в IV в. до н. э. переживала кризис и резкое обострение классовой борьбы. Платон поставил перед собой задачу упрочить положение аристократии и обеспечить наиболее полное осуществление ее интересов. С этой целью он написал книгу «Политика или государство», в которой нарисовал новое идеальное государство, наделяя его утопическими чертами. Платон в несколько измененном виде сохранял в нем классы, рассматривая их как закон природы.

    Он разделял все население на три сословия. Первые два — философы, управляющие государством, и воины, образующие государственный аппарат управления. Они не имеют права обладать какой либо собственностью, а потребление должно носить для них обобществленный характер. Собственность разрешается иметь только «черни», третьему сословию, состоящему из земледельцев, ремесленников и купцов. При этом Платон останавливался па разъяснении связи между разделением труда, торговлей, деньгами и выделением купцов, которое Маркс назвал гениальным для того времени. Но Платон защищал натуральное рабовладельческое хозяйство и стремился свести функции денег к средству обращения, усматривая в деньгах одну из причин вражды в обществе; он отвергал ссудные операции и требовал ограничения купеческой прибыли нормированием цен. Рабов Платон не считал гражданами и оставлял вне сословий. Они вместе с мелкими производителями и купцами должны были обеспечивать неограниченное удовлетворение потребностей первых двух сословий. Таким образом, Платон, создавая идеальное государство, стремился увековечить рабство. Буржуазия интерпретировала некоторые высказывания Платона как коммунистические и использовала их для борьбы против научного коммунизма.

    Аристотель (384—322 гг. до н. э.). Самым крупным идеологом рабовладельцев в Древней Греции был Аристотель. Деление общества на рабов и рабовладельцев он объяснял природными различиями людей. Он признавал «истинное богатство» (естественное) — совокупность потребительных стоимостей — и связанную с ними деятельность относил к экономике. Для укрепления рабовладельческого хозяйства Аристотель считал необходимым упрочить класс рабовладельцев среднего достатка, обеспечивая с помощью государства справедливый обмен. С этой позиции Аристотель, несмотря на этическую постановку вопроса, впервые анализировал меновую стоимость: «5 лож=1 дому». «Гений Аристотеля обнаруживается именно в том, что в выражении стоимости товаров он открывает отношение равенства» 1, т. е. становится на путь, ведущий к теории трудовой стоимости. Вместе с тем Аристотель обнаружил понимание того, что меновая стоимость товаров является зародышевой формой товарных цен:    он, если применить формулы

    К. Маркса, выясняет превращение Т—Т в Т—Д—Т и приходит к выводу, что пять «лож» могут быть приравнены дому или определенной сумме денег. К. Маркс подчеркивал, что «Аристотель понял деньги несравненно многостороннее и глубже, чем Платон»2. Однако философ в силу неразвитости товарного производства и непонимания им стоимости ошибочно считал, что товары становятся соизмеримыми между собой благодаря деньгам. Будучи приверженцем натурального хозяйства, Аристотель признавал обращение по формуле Т—Д—Т, рассчитанное на удовлетворение потребностей, а торговый и ростовщический капитал (совершающие движения по формулам К. Маркса Д—Т—Д' и Д—Д') Аристотель отвергал, так как рассматривал деятельность торгового и ростовщического капиталов как противоестественную, относящуюся к хрематистике, т. е. искусству делать деньги.

    Катон Старший (234—149 гг. до н. э.). В III в. до н. э. возвысилось Римское государство, в котором наряду с крупными латифундиями существовали рабовладельческие хозяйства, тесно связанные с рынком. Защитником последних выступил Катон. В своем труде «Земледелие» он рекомендовал «меньше проживать и больше наживать». Прибыль Катон рассматривал как избыток над стоимостью, которую он ошибочно сводил к издержкам производства. Так, допуская на некоторых работах применение свободных рабочих, Катон, например, считал, что вся «стоимость оси» составляет «расходы на материалы и плату мастеру и подручным». Поэтому для получения высокой прибыли он советовал «спокойно выжидать высоких цен».

    Катон, однако, был врагом применения наемного труда. Он стремился обеспечить доход за счет рабов и уделял много внимания организации их труда. Катон требовал предельной загрузки и строгой регламентации рабочего дня рабов. Опасаясь согласия в их среде, Катон рекомендовал поддерживать между ними ссоры, изнурять их трудом и ставить в худшее положение, чем рабочий скот. Так, в праздничные дни быки отдыхали, рабы должны были работать; заболевших быков нужно было лечить, а заболевшего раба Катон рекомендовал продать как «старую телегу».

    К. Маркс указывал, что уже в античном мире эта функция труда по надзору за рабами, вытекающая из антагонистического характера общества, соединена на практике, а потому и в теории с трудом по управлению, необходимым при всяком комбинированном способе производства. Поэтому античные авторы использовали труд по управлению для оправдания рабства. Развивая свою мысль, К. Маркс писал, что точно также буржуазные экономисты используют труд по управлению для оправдания системы наемного труда Г Однако рабский труд в земледелии был малопроизводителен, и Катон выступил впоследствии за пастбищное хозяйство, а затем стал оправдывать торговлю и ростовщичество.

    Гракхи Тиберий (163—132 гг. до н. э.) и Гай (153—121 гг. до н. э.). Во II—I вв. до н. э. в Римском государстве начал развиваться экономический и политический кризис. Попытку приостановить его предприняли братья Гракхи Тиберий и Гай, выдвинувшие проект аграрной реформы. Они требовали ограничить крупное землевладение и упрочить положение разорявшихся крестьян. Но в своей борьбе против крупных рабовладельцев Гракхи погибли.

    Варрон (116—27 гг. до н. э.). Колумелла (I в. до н. э.). Укрепить латифундии стремился Варрон — ученый, агроном, археолог и историк. Учитывая рост товарности сельского хозяйства, Варрон поставил своей задачей обосновать получение в стране устойчивых урожаев и доказывал необходимость «великого союза» между земледелием и животноводством. Варрон при этом высказывался за

    максимальную эксплуатацию рабов и разъяснял, что их нужно относить к говорящим орудиям.

    В связи с усилением кризиса рабовладельческих латифундий возникает критика жестокого обращения с рабами. Так, Колумел-ла, писатель и агроном, указывал на отсутствие разумной твердости к рабам. Для принуждения их к работе он советовал вступать с ними в беседу и иногда даже шутить. Однако Колумелла плохо верил в возможность повышения производительности рабского труда и поэтому в соответствии с требованием времени выступал также в защиту колоната.

    Социально-экономический кризис в Риме усилился в 30-е годы после установления императорской власти. Дальнейшее усиление эксплуатации рабов привело к одному из самых крупных восстаний под руководством Спартака (74—71 гг. до н. э.). Уже в середине I в. н. э. возникает новая религиозная идеология — христианство, которое первоначально было идеологией рабов и всех угнетенных. Раннее христианство обещало уничтожить бедность путем распределения в возникавшей древнехристианской общине средств потребления. В IV в. христианство было признано государственной религией и церковь постепенно превратилась в огромный механизм эксплуатации трудящихся масс.

    Итак, рассмотрение экономических взглядов авторов древнего мира показывает, что все они стремились увековечить рабство. Вместе с тем оно дает возможность глубже понять указание К- Маркса и Ф. Энгельса на начало действия закона стоимости за несколько тысячелетий до нашего летоисчисления и их высказывание о том, что древние авторы в своих экскурсах в область товарного производства и обращения обнаруживают гениальность и оригинальность, в силу чего их воззрения исторически образуют теоретические исходные пункты политической экономии капитализма К

    Глава 2

    ЭКОНОМИЧЕСКИЕ УЧЕНИЯ ФЕОДАЛЬНОГО ОБЩЕСТВА, ПЕРИОДА РАЗЛОЖЕНИЯ ФЕОДАЛИЗМА И ВОЗНИКНОВЕНИЯ КАПИТАЛИЗМА

    В экономических учениях феодального общества присущий ему способ производства рассматривается как естественный. По мере его развития усиливается интерес к проблемам товарно-денежных отношений, а разложение феодализма и становление капитализма знаменуется возникновением буржуазной политической экономии.

    1. Экономические идеи феодализма в арабских странах

    Социально-экономические идеи Корана (между 610 и 632 гг.).

    В Аравии в конце VI — начале VII в. в связи с зарождением феодальных отношений феодальная и торговая знать стремилась к образованию на Аравийском полуострове единого государства. Это стремление получило отражение в новой религиозной идеологии — исламе. Основателем ислама был мекканский купец Мухаммед, создавший Коран («Чтение»), который он преподносил как откровение ему бога.

    Проповедь исламом «братства» всех мусульман служила идеологической основой борьбы за объединение всех арабских племен и оправданием захватнических войн, которым придавался характер священной войны против неверных. Коран призывал «избивать многобожников», захватывать «их землю, их жилища, их достояние». Коран именем бога увековечивал классы. Он учил, что если бы бог не удерживал одних людей над другими, «то земля расстроилась» бы. Коран уделял много внимания торговле, но выступал против ростовщичества. Стремясь усилить порабощение трудящихся и ослабить классовую борьбу, Коран наставлял их, чтобы они не «возмутились бы на земле», и призывал «трудиться здесь, чтобы получить награждение после», «в садах вечности».

    Экономические идеи Ибн-Хальдуна (1332—1406). Идеологом расцвета феодализма в арабских государствах выступил Ибн-Хальдун. Он уделял внимание богатству в форме товара и выдвигал глубокий тезис о том, что в продуктах заключается «труд, который проявляется как стоимость». Это позволило ему сделать вывод о том, что продукты труда приобретаются «путем равноценного (эквивалентного.— Авт.) обмена... по стоимости». Ибн-Халь-дун учил, что золото и серебро «служат воплощением стоимости всего того, что человек создал своим трудом...», и, подобно Кау-тилье, отличал от стоимости рыночную цену. Так, он указывал, что если на рынке мало предметов роскоши, то цена будет выше «стоимости их труда». Получение промышленной прибыли Ибн-Хальдун объяснял тем, что богатые «нанимают кого-нибудь», так как эти люди «не получают взамен что-либо равноценного этому труду». К торговой же прибыли он подходил чисто эмпирически, указывая, что торговец «покупает по дешевой цене, а продает по дорогой».

    Заботясь о развитии товарно-денежных отношений, Ибн-Халь-дун, однако, стремился сохранить феодальный строй и считал, что «самое действенное средство достижения расцвета общественной жизни — это уменьшение размера налогов».

    2. Экономические идеи феодализма в Западной Европе

    «Салическая правда» (481—511). «Капитулярий о виллах»

    (VIII—IX вв.). В период раннего средневековья почти единственным занятием было земледелие. Отсутствовало резкое деление на сословия.

    Памятником разложения первобытнообщинных отношений и возникновения феодализма является «Салическая правда», составленная в Королевстве франков. Она защищала общинную собственность деревенской (соседской) общины и жившего в ней свободного крестьянина-общинника. Вместе с тем «Салическая правда» отражала происходивший процесс обособления отдельных домохозяйств и выступала поэтому в защиту частной собственности. «Салическая правда» свидетельствовала о возникновении классовой дифференциации.

    Буржуазные реакционные ученые фальсифицируют «Салическую правду», пытаясь доказать исконность частной собственности и классов. Но лишь в конце раннего средневековья утверждаются феодальные отношения и появляется «Капитулярий о виллах» («Закон о поместьях»), в котором защищается феодальная собственность и крепостничество.

    Экономические воззрения канонистов. Фома Аквинский (1225— 1274). Наиболее полным воплощением феодальных отношений являлась церковь. Вследствие этого идеологами церковных и светских феодалов выступили канонисты. Центральной экономической идеей канонистов было учение о «справедливой цене» как установленной богом.

    В период раннего средневековья (V—XI вв.) канонисты под «справедливой ценой», по существу, имели в виду цену, равную трудовым затратам, и учили, что «несоблюдение пропорционального равенства поведет к распадению общества». Присвоение торговой прибыли и процента канонисты рассматривали как нарушение обмена по «справедливой цене» и требовали запрещения крупной торговли и ростовщичества.

    В период позднего средневековья (XIII—XIV вв.) феодальное общество принимает ярко выраженный сословный характер. Крупным представителем канонистов являлся Фома Аквинский. Он выступал с защитой сословных интересов, которая отразилась в новой трактовке им «справедливой цены». Фома Аквинский сводил обмен к чисто субъективному акту — равенству пользы. Поэтому, учил он, божественный закон говорит: если вещь «поступает на пользу одному и в ущерб другому», то «в такОхМ случае можно будет по праву продавать вещь дороже, чем она стоит сама по себе». При этом она все же «не будет продана дороже, чем стоит владельцу», так как прибавка компенсирует тот ущерб, который наносит себе продавец, лишаясь данной вещи. Фома Аквинский изображает представителей привилегированных сословий как людей, заботящихся об интересах трудящихся. Вот почему, по его мнению, им и разрешается продавать вещи дороже, чем они стоят. Процент Фома Аквинский объясняет как плату за риск или как «бескорыстный подарок» ссудополучателя. Он затушевывал также эксплуататорскую природу ренты, рассматривая ее как плату землевладельцу за его труд по управлению своими подчиненными.

    Буржузные экономисты — Д. Дэви и др., — борясь против теории трудовой стоимости К. Маркса, прибегают к пошлой аналогии и заявляют, что его учение об эквивалентном обмене представляет собой заимствованное у канонистов схоластическое учение о «справедливой цене». Этот взгляд не нов и был подвергнут критике еще В. И. Лениным

    Борьба против духовенства. Наряду с ростом богатства светских феодалов возрастало богатство церкви. Это вызывало борьбу против духовенства, которая выступила в форме двух ересей: бюргерской и крестьянско-плебейской, опиравшихся на учение раннего христианства о равенстве. Так, бюргерская ересь была направлена против расточительной жизни духовенства. В отличие от нее крестьянско-плебейская ересь шла дальше и выступала за ликвидацию социального неравенства. Ее требования были подкреплены крестьянской войной, которая «...пророчески указала на грядущие классовые битвы...»3.

    3. Экономические идеи феодальной России (IX—XVI вв.)

    «Русская правда». Русская экономическая мысль начинает развиваться со времени образования Древнерусского государства (IX в.). «Русская правда» защищает формирующееся феодальное землевладение и закрепляет сложившуюся классовую дифференциацию. В интересах князя она охраняет купцов от произвола ростовщиков, а кредиторов — от злостных растратчиков денег, взятых взаймы.

    Ермолай Еразм. В период феодальной раздробленности (XII— XIV вв.) развивалась борьба вокруг церковного землевладения, происходившая в религиозной форме. В XVI в. общественно-политическая борьба приняла публицистический характер. Одним из видных публицистов был Ермолай, прозванный в монашестве Еразмом. В своем главном произведении «Правительница» Ермолай выступил как идеолог дворянства и противник крупной торговли, а также ростовщичества. Он резко обрушивается на вель-мож-бояр за то, что они живут в праздности, и предлагает награждать землей только служилых людей.

    В основе экономических воззрений Ермолая Еразма лежит тезис о труде крестьян как источнике богатства. Поэтому он отводил крестьянскому сословию первое место в государстве и считал необходимым улучшить его материальное положение. Однако причину эксплуатации крестьян он усматривал в денежных повинностях и в связи с этим предлагал ограничить повинности только натуральной рентой в размере пятой части урожая и переложить ямскую повинность на купцов. Вот почему, заботясь о повышении производительности труда, Ермолай Еразм вместе с тем был против развития товарного производства, хотя противоречил самому себе, выступая за свободную купеческую торговлю и ошибочно полагая, что регламентирование натуральных повинностей крестьян положит конец классовой борьбе.

    4. Возникновение утопического социализма

    Томас Мор (1478—1535). С зарождением капитализма возникает критика, которая исходит от ранних социалистов-утопистов Т. Мора и Т. Кампанеллы.

    Т. Мор в своей книге «Утопия» (1516) отразил разорение и бедственное положение огромной массы населения Англии в связи с первоначальным накоплением. Он пришел к важному выводу о том, что «там, где царит частная собственность, все богатства попадают в руки немногих». Но вместе с тем Т. Мор относил социальные бедствия за счет денег. Вымышленную страну «Утопию» Т. Мор характеризовал наличием общественной собственности, всеобщностью труда, отсутствием противоположности между городом и деревней, регулированием производства, ограничением рабочего дня шестью часами, ликвидацией денег, уравнительным распределением и отсутствием захватнических войн.

    Томмазо Кампанелла (1566—1639). Т. Кампанелла наблюдал нищету трудящихся Неаполя. В своей книге «Город Солнца» (1602; издана в 1623 г.) он критикует праздную жизнь угнетателей; причину социального неравенства, подобно Т. Мору, Т. Кампанелла видит в частной собственности и рисует картину будущего общества — «Города Солнца», где, так же как и в «Утопии» Т. Мора, существует общественная собственность, обязанность всех трудиться, ограничение рабочего дня, но уже четырьмя часами, чередование умственного труда с физическим, равномерное занятие ремеслом, земледелием и скотоводством, уравнительное безденежное распределение.

    Коммунизм Т. Кампанеллы, указывал Ф. Энгельс, а это можно отнести и к Т. Мору, «только вчерне обработанный», «грубый коммунизм». Он базируется на ремесле и земледелии и носит уравнительный характер. Но тем не менее идеи этих ранних социалистов-утопистов пролагали путь к будущему.

    5. Меркантилизм как первая школа буржуазной политической экономии

    Общая характеристика меркантилизма. Экономическая политика раннего и позднего меркантилизма. В эпоху первоначального накопления экономической идеологией буржуазии был меркантилизм. Он выражал интересы торговой буржуазии и представлял собой попытку теоретического обоснования отстаиваемой ею экономической политики.

    Меркантилизм характеризуется двумя чертами: богатство отождествляется с деньгами (государство считается тем богаче, чем больше денег оно имеет), и накопление денежного богатства может быть достигнуто с помощью государственной власти.

    Ранний меркантилизм возник до великих географических открытий и изжил себя к середине XVI в. Его важнейшие представители— У. Стаффорд (Англия), Г. Скаруффи (Италия) и др. Центральным пунктом произведений раннего меркантилизма является система «денежного баланса», отстаивавшего политику, направленную на увеличение денежного богатства чисто законодательным путем. В целях удержания денег в стране запрещался вывоз их за границу, создавались «складочные места» для торговли иностранными товарами и т. п. Чтобы привлечь деньги из-за границы, правительство занималось порчей монеты, полагая, что в результате обесценения денег иностранцы за то же количество национальной монеты смогут приобрести больше товаров и поэтому будут заинтересованы обменивать свои деньги на туземные.

    Поздний меркантилизм, более развитая меркантилистская система *, возник во второй половине XVI в. и достиг расцвета в середине XVII в. Его главные представители — Т. Мен (Англия), А. Серра (Италия), А. Монкретьен (Франция) и др. Центральным пунктом позднего меркантилизма являлась «система торгового баланса», в соответствии с которым считалось, что государство становится тем богаче, чем больше разница между суммой стоимости вывезенных и ввезенных товаров (активный торговый баланс). Эту разницу стремились обеспечить двумя способами: во-первых, за счет вывоза готовых изделий своей страны и запрещения ввоза предметов роскоши; во-вторых (и это было главным), при помощи посреднической торговли, в связи с чем разрешался вывоз денег за границу. При этом выдвигали принцип: покупать дешевле в одной стране и продавать дороже в другой. Для обеспечения активного торгового баланса и захвата внешних рынков поздние меркантилисты отстаивали политику протекционизма, которая предусматривала обложение высокими пошлинами иностранных товаров и поощрение вывоза.

    Вопросы экономической теории в понимании меркантилистов. С меркантилизмом связано появление термина «политическая экономия». Он был введен французским меркантилистом А. Мон-кретьеном, выпустившим в 1615 г. книгу под названием «Трактат политической экономии». Главное внимание меркантилисты уделяли сфере обращения. Политическая экономия поздними меркантилистами рассматривалась как наука о торговом балансе, а ее основная задача — «много продавать — мало покупать».

    Богатство ранние меркантилисты отождествляли с золотом и серебром как вещью. Они еще смутно понимали даже непосредственную связь между торговлей и денежным обращением. Поэтому К. Маркс назвал ранний хмеркантилизм монетарной системой. Поздние меркантилисты под богатством понимали избыток продуктов, который оставался после удовлетворения потребностей страны, но должен был обязательно превратиться на внешнем рынке в деньги. Поздний меркантилизм К. Маркс охарактеризовал мануфактурной, или коммерческой, системой.

    Отождествляя богатство с деньгами, меркантилисты игнорировали проблему стоимости товара и подменяли ее меновой стоимостью в денежной форме. Поэтому они не могли объяснить стоимость самих денег. Меркантилисты усматривали ее в естественных свойствах золота и серебра и вместе с тем явились родоначальниками позднейших буржуазных теорий денег. Так, ранние меркантилисты в связи с порчей монеты высказывали номиналистические взгляды. Поздние же меркантилисты понимали, что деньги — товар, но они не могли преодолеть главную трудность — выяснить, как и почему товар становится деньгами, и выступили родоначальниками металлической теории денег. Наряду с этим, находясь под впечатлением происходившей в XVI—XVII вв. революции цен, поздние меркантилисты сформулировали в зачаточном виде количественную теорию денег.

    Если ранние меркантилисты в связи с недостатком денег сводили их к средству накопления, то представители позднего меркантилизма, отстаивая активный торговый баланс, видели в деньгах не только средство накопления, но и средство обращения, а защищая посредническую торговлю, они, по существу, признавали функцию денег как капитала. Меркантилисты, представляя стоимость в виде денег, учили, что прибыль внутри страны может быть только относительной, и усматривали ее главный источник в неэквивалентном обмене во внешней торговле.

    Вместе с тем у меркантилистов имелся и другой взгляд на прибыль. Как известно, К. Маркс показал, что производительным трудом при капитализме является труд, создающий прибавочную стоимость. Меркантилисты, акцентируя внимание на увеличении денежной формы стоимости, выдвигали неосознанную идею о связи производительного труда с прибавочной стоимостью (прибылью). Открытие в XVI—XVII вв. новых месторождений золота и серебра вызвало огромный приток благородных металлов. Меркантилисты видели быстрое обогащение предпринимателей таких стран. Они также заметили выгодность ввоза в них товаров и в связи с этим выдвинули тезис, что труд является производительным лишь в тех отраслях, продукты которых при вывозе их за границу приносят больше денег, чем они стоили, т. е. доставляют прибыль. Меркантилисты хотя и связывали обогащение предпринимателей стран, где были открыты новые рудники, и предпринимателей, ввозящих в них свои товары, с увеличением золота и серебра, но не могли научно объяснить это явление.

    Дело в том, что приток благородных металлов был обусловлен понизившейся их стоимостью. Это вызвало рост цен, который опережал рост заработной платы, и повышение нормы прибыли. Следовательно, труд для предпринимателей этих стран стал производительнее, однако не потому, что дешевле стали жизненные средства рабочих, а вследствие ухудшения их материального положения. Это давало возможность предпринимателям-экспортерам принимать участие совместно с предпринимателями стран, в которых были открыты новые рудники, в присвоении продуктов: золота и серебра. Причем возможность участия экспортеров в таком присвоении была обусловлена тем, что стоимость их товаров измерялась по пониженной стоимости золота и серебра, которая устанавливалась в тех странах, где были открыты рудники, в то время как товары, предназначенные для потребления внутри своей страны, продолжали измеряться по существующей прежней стоимости благородных металлов. Это существовало до тех пор, пока в результате конкуренции не устранялось указанное двоякое измерение стоимости.

    Таким образом, у меркантилистов оставалось смутным понимание, что производительный труд создает прибавочную стоимость. Отождествляя рост богатства с увеличением денежной массы, они сводили производительный труд к особому виду конкретного труда по добыче золота и серебра и тем самым скрывали «внутреннее ядро» своих высказываний *.

    Историческое место меркантилизма. Взгляды меркантилистов образуют предысторию буржуазной политической экономии, так как свое главное внимание они уделяли сфере обращения.

    Меркантилизм в разных странах имел общие основные черты, но отличался разной национальной окраской. Так, в Англии, где рано началось обуржуазивание землевладельцев, меркантилизм содействовал одновременному развитию капитализма в промышленности и сельском хозяйстве. Во Франции активным проводником меркантилистской политики, получившей название кольбер-тизма, был член правительства Жан Батист Кольбер (1619—1683), который придавал ей односторонний характер. В силу скованности сельского хозяйства феодальными отношениями Кольбер, стремясь обеспечить активный торговый баланс, всемерно поощрял развитие промышленности и пренебрегал интересами сельского хозяйства: он разрешал ввоз и затруднял вывоз сельскохозяйственных продуктов и т. п.

    Но во всех странах меркантилизм носил исторически прогрессивный характер. Меркантилисты впервые провозгласили богатством не потребительную стоимость, а меновую. При этом отождествляя стоимость, а следовательно, и богатство с деньгами, они выболтали в «грубо-наивной форме тайну буржуазного производства, его полное подчинение меновой стоимости»4. Экономическая политика меркантилизма (протекционизм) содействовала первоначальному накоплению, сокращая переход от феодализма к капитализму. Но вместе с тем буржуазия в лице меркантилистов потребовала в интересах накопления ограничения потребления трудящихся, а политика протекционизма ознаменовалась также экспроприацией народных масс, кровавым законодательством против экспроприированных и ограблением колоний.

    6. Экономические идеи России XVII в.

    В XVII в. начинается новый период русской истории. Возникают буржуазные производственные отношения. В отличие от западноевропейских меркантилистов первые русские политэкономы не ограничивали свои наблюдения сферой обращения, не отождествляли богатство с деньгами. Они заботились об увеличении товарооборота внутри страны, а внешнюю торговлю рассматривали преимущественно как орудие развития промышленности и сельского хозяйства.

    Афанасий Лаврентьевич Ордин-Нащокин (ок. 1605—1680).

    Впервые защитником указанных принципов выступил выдающийся государственный деятель Афанасий Лаврентьевич Ордин-Нащокин. В «Псковском положении» (1665) и в «Новоторговом уставе» (1667) он проводил идею увеличения государственных доходов путем развития производительных сил страны. В высказываниях Ордина-Нащокина содержались отдельные положения раннего и позднего меркантилизма. Однако главным источником богатства он считал промышленный труд, подчеркивая, что «лучше всякой силы промысл». Заботясь о развитии внутреннего рынка А. Л. Ордин-Нащокин стремился устранить конкуренцию иностранных купцов. В области внешней политики он уделял много внимания борьбе славянских народов за их независимость.

    Юрий Крижанич (1617—1683). Русский и славянский патриотизм Ордина-Нащокина получил дальнейшее развитие в произведениях хорватского ученого Ю. Крижанича. Он стремился освободить славянские народы от иноземного ига с помощью Русского государства и хотел превратить его в самое сильное в мире. В 1647 и 1659 гг. Крижанич приезжал в Россию. Во второй приезд он по неизвестной причине в 1661 г. был сослан в Тобольск, где и создал произведения для России. В 1677 г. его отпустили за границу.

    В своем главном произведении «Политические думы» (опубликовано не полностью) Крижанич хозяйству феодалов («загбапара-На шопогша») противопоставлял «Политическую экономию» («ро-1Шса шопогша») и выдвигал задачу выяснить, «что такое общественное богатство, откуда оно возникает и как увеличивается», каковы причины, которые «постоянно обеспечивают изобилие в государстве и его равновесие». Однако в силу незаконченности рукописи Крижанич оставил неразработанными ряд выдвинутых им вопросов.

    Ю. Крижанич критиковал меркантилистов и провозглашал богатством товар, а его источником — труд. Он обнаружил стремление провести различие между рыночной ценой и стоимостью, указывая, что при большом предложении «за много товара и труда выручат столько же, сколько за меньшее их количество», т. е. цена упадет ниже трудовых затрат. Ю. Крижанич большое внимание уделял влиянию производительности труда на меновую стоимость, но в силу господства феодальных отношений он вместе с тем требовал продажи товаров по «указной цене». Ю. Крижанич явился первым теоретиком денег в России. Он последовательно развивал взгляд на деньги как на товар и выступал с критикой практиковавшейся тогда порчи монеты.

    В отличие от меркантилистов Ю. Крижанич признавал получение положительной прибыли внутри страны («из нашей земли»), но затруднялся в объяснении ее и, по существу, определял в этом случае «цену» уже не трудом, а издержками производства, к которым присчитывал заранее установленную прибыль. Он оставлял открытым вопрос и об источнике ссудного процента, но в отличие от торговой прибыли не ограничивал его уровня.

    Ю. Крижанич выдвинул широкую преобразовательную программу, в которой показал необходимость развития товарооборота внутри страны на основе роста промышленности, сельского хозяйства и расширения внешней торговли; разъясняя важность обеспечения «обилия и дешевизны» товаров, он высказывался за «наемное содержание» «всяких товарных и художественных (промышленных.— Авт.) производств». Крижанич стоял за налоговую политику, учитывающую имущественное состояние налогоплательщика, и за использование в широких размерах казны на нужды народного хозяйства вместо царской политики тезаврирования.

    Ю. Крижанич пришел к очень важному выводу, что для осуществления преобразовательной программы необходима ликвидация крепостничества. Он выступал за свободное переселение крестьян, за создание таких условий, когда «каждому можно пользоваться своим трудом и имуществом», ратовал за отмену транспортной повинности и создание армии из свободных людей. Однако он не понимал экономической основы крепостничества— феодального землевладения. 10. Крижанич боролся за укрепление централизованной власти, но считал, что тирана на престоле народ обязан свергнуть.

    Иван Тихонович Посошков (1652—1726). В своем главном произведении «Книга о скудости и богатстве» И. Т. Посошков, подобно Ю. Крижаничу, не разделял основных положений меркантилизма и аналогично ему выдвигал народнохозяйственную задачу: выяснить, «отчего содевается напрасная скудость и отчего умножиться может изобильное богатство». В основе его рассуждений лежит производство материальных благ, хотя он подчеркивал значение «праведных законов» (невещественного богатства), от которых, по его мнению, зависит вещественное богатство. У По-сошкова нет прямого высказывания о труде как источнике стоимости, но у него имелось понимание зависимости цены от производительности труда. И. Т. Посошков уделял также внимание рыночной цене, но недооценивал значение свободной конкуренции и поэтому стоял за строгую регламентацию внутренней и внешней торговли и высказывался за цену, устанавливаемую государем или «купеческим собранием». Отсутствие у Посошкова понятия стоимости не позволило ему правильно подойти к стоимости денег. Он считал, что их стоимость внутри страны в отличие от внешней торговли может быть номинальной.

    Расходясь с меркантилистами, И. Т. Посошков, как Ю. Крижанич, признавал получение положительной прибыли («прибытка») внутри страны и ставил величину ее в зависимость от производительности труда и уровня заработной платы. В связи с этим он считал, что «дела будут отъправлятися поспешнее», если работники будут «на той же работе из найму работать», получать «по заделию» (сдельно), и предлагал строить заводы там, «где хлеб и харчь дешевле». И. Т. Посошков защищал активный торговый баланс, но в отличие от меркантилистов подчинял его развитию товарооборота внутри страны. Он правильно усматривал связь между уровнем процента и величиной прибыли, но заблуждался, считая, что процент должен устанавливаться законодательным путем в зависимости от прибыльности промысла.

    Главную причину «скудости» страны Посошков видел в отсталости сельского хозяйства, которую объяснял прежде всего жестокой эксплуатацией крестьянства. Не посягая на основы крепостничества, он доказывал необходимость строго регламентировать крестьянские повинности и с этой целью предлагал отделить крестьянские наделы от помещичьих земель. Одной из причин «скудости» Посошков считал недостаточное развитие промышленности. Заботясь об усилении экономической мощи страны, он советовал царю шире развернуть исследование месторождений природных богатств и строительство промышленных предприятий. К причинам «скудости» Посошков относил также неудовлетворительное состояние торговли (ее низкую культуру, слабость протекционизма и т. п.), финансов и налоговой политики.

    И. Т. Посошков защищал интересы зарождающейся буржуазии в условиях господства феодализма. Это обусловливало двойственность его взглядов. Он разъяснял выгодность применения наемного труда в промышленности, конкуренции и выдвигал буржуазную идею формального равенства всех перед законом и судом. Вместе с тем Посошков ошибочно считал, что преуспеяние России может быть достигнуто при сохранении крепостничества и регламентации хозяйственной жизни, с помощью одних реформ, которые позволят также изжить классовый антагонизм. Ознакомление с экономической мыслью России XVII в. показывает, что ее авторы являлись ранними представителями классической буржуазной политической экономии, не получившей развития в России, и создали оригинальные произведения, направленные на укрепление и рост могущества Русского государства.

    ЧАСТЬ ВТОРАЯ

    ЭКОНОМИЧЕСКИЕ УЧЕНИЯ ЭПОХИ КАПИТАЛИЗМА

    Раздел I

    ВОЗНИКНОВЕНИЕ И РАЗВИТИЕ БУРЖУАЗНОЙ, МЕЛКОБУРЖУАЗНОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ И УТОПИЧЕСКОГО СОЦИАЛИЗМА

    Глава 3

    ВОЗНИКНОВЕНИЕ БУРЖУАЗНОЙ КЛАССИЧЕСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ В АНГЛИИ И ВО ФРАНЦИИ

    1. Общая характеристика классической буржуазной политической экономик

    Классическая буржуазная политическая экономия — направление    буржуазной    экономической

    мысли, возникшее в период становления капиталистического способа производства и неразвитой классовой борьбы пролетариата. Капиталистические производственные отношения формировались еще в недрах феодального общества. Развитие капитализма происходило в отдельных западноевропейских странах по-разному, в зависимости от конкретно-исторических условий, от степени сохранения феодальных и уровня развития капиталистических производственных отношений.

    Представители классической буржуазной политической экономии впервые занялись исследованием капиталистического производства и тем самым положили начало политической экономии как науки. К. Маркс писал: «...под классической политической экономией я понимаю всю политическую экономию, начиная с У. Петти, которая исследует внутренние зависимости буржуазных отношений производства»1.

    Представители классической буржуазной политической экономии сделали большой шаг вперед по сравнению с меркантилистами, перенеся экономические исследования из сферы обращения в сферу производства, положили начало теории трудовой стоимости, подвергли анализу отдельные формы прибавочной стоимости и капиталистического воспроизводства. Однако, будучи ограничены узкими рамками буржуазного кругозора, они защищали интересы буржуазии, которая в этот период играла прогрессивную роль, борясь с феодализмом, и рассматривали капитализм как естественную и вечную форму общественного производства. Поэтому классическая буржуазная политическая экономия могла существовать лишь в тех исторических границах, когда классовая борьба между пролетариатом и буржуазией была еще в неразвитом состоянии.

    2. Возникновение буржуазной классической политической экономии в Англии

    Разложение меркантилизма и зарождение классической буржуазной политической экономии в Англии относится к XVII в. Мануфактурный период капитализма, в который Англия вступила еще в середине XVI в., ознаменовался в XVII в. значительным развитием отдельных отраслей промышленности. Особенно быстро росла суконная промышленность. Одновременно капитализм развивался и в сельском хозяйстве. Обезземеливание крестьян и экспроприация общинных земель привели к созданию пролетариата, с одной стороны, и крупных земельных собственников — с другой. Рост капиталистического богатства сопровождался ухудшением положения трудящихся.

    Сохранившееся в стране господство феодализма сковывало дальнейшее развитие производительных сил и противоречило интересам не только буржуазии, но и обуржуазившихся слоев дворянства. В середине XVII в. в Англии произошла буржуазная революция, решающую роль в которой сыграло движение народных масс. Покончив с феодально-абсолютистским режимом, она привела к установлению буржуазного строя и создала предпосылки к утверждению капитализма в стране.

    Если прежде главной сферой приложения капитала было обращение, то в результате быстрого развития капиталистической мануфактуры капиталы все более перемещались в сферу производства. В этих условиях учение меркантилистов, ограничивших объект своего исследования лишь сферой обращения и игнорировавших производство, перестало соответствовать экономическим интересам буржуазии. Возникли новые проблемы, связанные с процессом производства, требовавшие своего решения. К исследованию этих проблем все более обращается теоретическая мысль идеологов буржуазии.

    Уильям Петти — идеолог английской буржуазии XVII в. Уильям

    Петти (1623—1687)—основоположник классической буржуазной политической экономии в Англии.

    Он был идеологом английской буржуазии: последовательно отстаивал в своих работах ее экономические и политические интересы; называл буржуазную собственность «священной» и «неприкосновенной» и всячески ее защищал. Петти оправдывал эксплуатацию труда капиталом. Требование ограничения заработной платы физическим минимумом средств существования, необходимым лишь для поддержания жизни рабочих, обосновывалось им необходимостью побуждения рабочих к труду на капиталистов с целью обогащения последних. Теми же классовыми мотивами он руководствовался предлагая расширить английские колониальные владения, эксплуатация которых, по его мнению, принесет буржуазии большие доходы. Он был противником обложения капитала налогами, считая, что оно сокращает возможности расширения производства и увеличения доходов капиталистов. В то же время Петти выступал за взимание налогов с доходов трудящихся.

    Свои политико-экономические взгляды Петти изложил в ряде произведений; наиболее важными из них являются: «Трактат о налогах и сборах» (1662), «Политическая анатомия Ирландии» (1672), «Политическая арифметика» (1676), «Разное о деньгах» (1682).

    Методология У. Петти и его теория стоимости. Петти применил новый метод в политической экономии, осуществив переход от видимости явлений к анализу их сущности. Он стремился показать причинную зависимость экономических явлений, присущие им внутренние закономерные связи. Его интересуют, как он заявил, «только причины, имеющие видимые основания в природе»1. Введя в политическую экономию метод, применявшийся в естествознании, он в то же время широко использовал статистический метод экономического анализа.

    Вместе с тем Петти не был свободен от меркантилистских представлений. Влияние меркантилизма, особенно в ранних работах, несомненно сказалось как в теории, так и в методологии Петти. Его взгляды носили переходный характер от меркантилизма к классической буржуазной политэкономии. У Петти еще отсутствует единая и цельная система теоретических взглядов. Тем не менее в сто работах делается попытка объяснить такие экономические явления, как цена товара, заработная плата, цена земли и другие, исходя из определяющего начала, именно из теории трудовой стоимости, основателем которой он является. Петти разграничивал «естественную» цену товара, под которой понимал стоимость, и рыночную цену, которую называл «политической» ценой. Рассматривая «естественную» цену как внутреннюю основу рыночных цен, он определял ее трудом. «Если кто-нибудь, — писал он, — может добыть и доставить в Лондон одну унцию серебра в то же самое время, в течение которого он в состоянии произвести один бушель хлеба, то первая представляет собой естественную цену другого; если же благодаря новым, более богатым копям он окажется в состоянии также легко добыть две унции серебра, как прежде одну, то хлеб будет также дешев при цене в 10 шиллингов за бушель, как прежде был при цене в 5 шиллингов (при прочих равных условиях)»1.

    Здесь высказаны два важных положения: во-первых, в основе меновых пропорций, в которых хлеб обменивается на серебро, лежит труд, затраченный на их производство, следовательно, стоимость определяется трудом; во-вторых, стоимость товара прямо пропорциональна производительности труда по добыче серебра. Таким образом, Петти впервые в истории политической экономии сформулировал зачатки теории трудовой стоимости; в этом состояла его большая научная заслуга. Однако Петти смешивал стоимость с меновой стоимостью и рассматривал последнюю в том виде, в каком она проявлялась в процессе обмена, т. е. в денежной форме. Непосредственным источником стоимости он считал только один определенный вид конкретного труда, именно труд по добыче золота и серебра (т. е. денежного материала). Стоимость продуктов труда в других отраслях производства определялась, как полагал он, в результате их обмена на благородные металлы. Влияние меркантилистских представлений здесь обнаруживается особенно ярко.

    Двойственного характера труда Петти не знал и потому не понимал той специфической общественной формы, в которой труд становится источником стоимости. Абстрактный труд, создающий стоимость, отождествлялся им с конкретным трудом особого вида, создающим определенные потребительные стоимости. У него отсутствовало четкое разграничение между стоимостью и потребительной стоимостью, а в ряде случаев имело место их смешение.

    У. Петти принадлежит известное изречение: «Труд есть отец и активнейший принцип богатства, а земля — его мать». Это положение справедливо тем, что труд — не единственный источник богатства, если речь идет о вещественном богатстве, потребительных стоимостях, в производстве которых участвует не только труд, но и природа. Но это правильное положение Петти ошибочно распространил на стоимость товара. Он заявил, что «оценку всех предметов следовало привести к двум естественным знаменателям, к земле *и труду». Впадая в противоречие с собственной теорией трудовой стоимости, согласно которой стоимость определяется затратами труда, Петти полагал, что наряду с трудом источником стоимости является также природа. К такому ошибочному выводу он пришел смешивая потребительную стоимость со стоимостью, труд как источник потребительной стоимости с трудом как источником стоимости.

    Учение У. Петти о заработной плате и ренте. С теорией стоимос-сти Петти непосредственно связано его учение о заработной плате и ренте. Как и все представители классической буржуазной политической экономии, он исходил из того, что товаром является не рабочая сила, а труд. Заработная плата представлялась ему естественной ценой труда, и задачу свою он видел в том, чтобы определить ее величину. В то время в Англии заработная плата регулировалась в законодательном порядке, причем высший ее предел устанавливался на уровне физического минимума средств существования рабочих. Являясь сторонником подобной практики регулирования заработной платы, Петти пытался ее обосновать теоретически. Определяя заработную плату минимумом средств существования рабочих, он аргументировал это такими соображениями, что если рабочим станут платить вдвое больше указанного минимума, то они будут работать вдвое меньше1.

    Теория минимума средств существования, основы которой были заложены Петти, несостоятельна, и прежде всего потому, что она исключала «исторический и моральный элементы», которые входят в стоимость рабочей силы. Вместе с тем эта теория заключала в себе положительные моменты. Из нее вытекало, что рабочие получают лишь часть созданной ими стоимости, соответствующую минимуму средств существования последних. А это значит, что другая часть созданной трудом стоимости выступает как результат прибавочного труда.

    Учение о ренте Петти развивает также опираясь на свою теорию трудовой стоимости. Рента, с его точки зрения, представляет собой стоимость земледельческих продуктов за вычетом издержек производства, к которым он относит затраты на семена и заработную плату. Но так как стоимость товара определяется затраченным трудом, а заработная плата — составляющая часть этой стоимости— величина определенная, то рента фактически выступает как созданный трудом избыток стоимости над заработной платой, т. е. как продукт прибавочного труда. Прибыль как самостоятельная категория в его экономической системе отсутствует. Выделяется лишь ссудный процент (по его терминологии — «денежная рента»), который, впрочем, рассматривается как форма дохода, производная от земельной ренты. Следовательно, именно рента в учении Петти выступает как основная форма прибавочной стоимости.

    В работах Петти встречаются высказывания об одной из форм земельной ренты, именно о дифференциальной ренте. Ее возникновение он связывал главным образом с различным местоположением участков земли относительно рынка. Упоминается также случай образования дифференциальной ренты по плодородию. К. Маркс отмечал, что Петти изложил дифференциальную ренту лучше, чем Адам Смит.

    Учение о проценте и цене земли. Ссудный процент, как уже отмечено выше, изображался у Петти как доход, производный от земельной ренты, и ставился в зависимость от нее и от цены земли. Петти рассуждал, что владелец капитала может приобрести определенный участок земли, приносящий ему ежегодный доход в форме земельной ренты. Следовательно, капитал, отданный в ссуду, должен обеспечить его владельцу ежегодный доход, по крайней мере равный размеру годичной ренты, полученной от этого участка земли.

    Нетрудно заметить, что связь между ценой земли и процентом выступает здесь в превратном виде. На самом деле не ссудный процент зависит от цены земли, а, наоборот, изменения цены земли (при прочих неизменных условиях) следуют за изменениями нормы процента. Сама же норма процента, как известно, находится в зависимости от средней нормы прибыли и непосредственно определяется соотношением между предложением ссудных капиталов и спросом на них.

    Значительный интерес представляет учение Петти о цене земли. Продажа земли фактически рассматривалась им как продажа права на получение ренты и должна исчисляться как определенная сумма годичных рент. Это положение свидетельствует о том, что Петти близко подходил к пониманию-цены земли как капитализированной земельной ренты. Но правильно решить проблему цены земли он не мог. Установлена была лишь зависимость цены земли от одного фактора — годичной земелькой ренты. Это верно, но этого недостаточно: ведь цена земли представляет собой земельную ренту, капитализированную из сложившегося уровня ссудного процента, и, следовательно, находится в зависимости от последнего. Но показать действительное значение ссудного процента для определения цены земли Петти не мог, так как связь между этими двумя явлениями была представлена в обратном порядке и ссудный процент определялся как отношение ренты к цене земли. Понимая, что цена земли должна приравниваться к какому-то количеству годичных рент, он не мог научно определить само это количество, т. е. найти то число, на которое необходимо умножить годичную ренту, чтобы получить цену земли. Для решения этого вопроса Петти предложил умножить ренту на 21 год, исходя из того что представители трех поколений: дед (50 лет), отец (28 лет) и сын (7 лет) — могут рассчитывать прожить одновременно 21 год. Так было найдено хоть и остроумное, но произвольное решение вопроса.

    Оценивая взгляды У. Петти в целом как основателя английской классической буржуазной политической экономии, положившего начало теории трудовой стоимости, К. Маркс писал: «...первые смелые попытки, сделанные Петти почти во всех областях политической экономии, были в отдельности восприняты его английскими преемниками и подверглись дальнейшей разработке. Следы этого процесса в течение периода с 1691 до 1752 г. бросаются в глаза даже самому поверхностному наблюдателю уже потому, что все сколько-нибудь значительные экономические работы этого времени исходят, положительно или отрицательно, из взглядов Петти»1.

    3. Возникновение буржуазной классической политической экономии во Франции

    Особенности экономического развития Франции в XVII—XVIII вв. и их отражение во взглядах Пьера Буагильбера. Во Франции возникновение классической буржуазной политической экономии связано с именем Пьера Буагильбера (1646—1714), который был ее основателем.

    В XVII в. во Франции еще господствовал феодальный строй, в недрах которого формировался капиталистический уклад. Существовавшие в то время мануфактуры достигли наибольшего развития при Людовике XIV, когда министром финансов был Кольбер, проводивший политику меркантилизма. Ставя своей важнейшей задачей обогащение государственной казны, Кольбер подчинил ей внутреннюю и внешнюю экономическую политику. Для достижения этой цели принимались энергичные меры по форсированию экспорта французских товаров и ограничению импорта иностранных изделий, усиленно насаждались мануфактуры, в том числе так называемые королевские мануфактуры, пользовавшиеся особыми привилегиями, получавшие государственные субсидии в больших масштабах. Но все эти льготы были связаны с огромными финансовыми затратами, покрывавшимися за счет налогов, которые ложились тяжелым бременем на крестьянство. Крестьянское хозяйство разорялось. В том же направлении действовали постоянные войны, огромные расходы на роскошь королевского двора. Усиливалась эксплуатация крестьян феодалами, ростовщиками, церковью. В результате сельское хозяйство пришло в состояние полного упадка, чему способствовали также политика низких цен па хлеб и запрет его вывоза за границу. Эти особенности экономики Франции того периода не могли не сказаться на развитии экономической мысли. Они наложили глубокий отпечаток на воззрения Буагильбера, а позднее — физиократов, в центре внимания которых не случайно оказались проблемы, связанные с состоянием сельского хозяйства. Французская классическая буржуазная политическая экономия с самого начала выступала с резкой критикой меркантилизма.

    Пьер Буагильбер одним из первых во Франции критиковал взгляды меркантилистов. В противоположность последним он утверждал, что основой богатства и благосостояния государства является сельское хозяйство, которому принадлежит решающая роль в развитии экономики. Особенность классовой позиции Буагильбера состояла в том, что он, подчеркивая бедственное положение французского крестьянства, выступил в защиту его интересов. Он требовал всемерного покровительства сельскому хозяйству в целях повышения цен на хлеб.

    Буагильбер во Франции, как Петти в Англии, являлся основателем теории трудовой стоимости. Но его интерпретация этой теории существенно отличалась от той ее трактовки, которая была дана Петти. Буагильбер противопоставлял рыночной цене товара «истинную стоимость», определяя ее затраченным трудом. Под «истинной стоимостью» он понимал правильную пропорцию, в которой труд распределяется между различными отраслями производства. Необходимой предпосылкой такого пропорционального распределения труда служит свободная конкуренция между производителями.

    В отличие от Петти, который сводил стоимость к денежной форме ее выражения, Буагильбер совершенно игнорировал денежную форму, не понимая ее неизбежности. Если в центре внимания Петти было меновое отношение между деньгами и всеми остальными товарами, то в центре внимания Буагильбера находилось непосредственное отношение товаров к товарам, т. е. прямой обмен товаров. Для Буагильбера характерно резко отрицательное отношение к деньгам, в которых он усматривал источник всех зол и бедствий, причину нарушения товарного обмена в соответствии с «истинной стоимостью». Отсюда его требование сохранения товарного производства и упразднения денег. Буагильбер обнаруживает непонимание неразрывной связи между двумя формами буржуазного труда, пытаясь сохранить его в одной форме (товарной) и упразднить в другой форме (денежной). Он не понимал, что воплощенная в товарах стоимость может быть внешне выражена при помощи денег как специфического товара. Потребление он ошибочно объявил целью товарного производства. При всем этом несомненной заслугой Буагильбера остается сведение стоимости к затраченному рабочему времени. Маркс относил Буагильбера к первым французским экономистам классической буржуазной политической экономии.

    Физиократы. Франсуа Кенэ (1694—1774) и его концепция «естественного порядка». В XVIII в. Франция, несмотря на значительное развитие промышленности, продолжала оставаться аграрной страной. Гнет феодальных повинностей усиливался. Упадок сельского хозяйства достиг своего предела. Тяжелое положение крестьянства вызвало крупные крестьянские волнения. Финансы страны находились в катастрофическом состоянии. Производительные силы пришли в глубокое противоречие с феодальными производственными отношениями. Быстро назревали предпосылки буржуазной революции. В борьбе против феодального строя буржуазия выдвинула своих идеологов, среди которых одно из первых мест занимал Ф. Кенэ — основоположник и глава школы физиократов.

    Франсуа Кенэ был всесторонне образованным человеком с широкими научными интересами. Ему принадлежит ряд работ в области медицины и биологии. Вопросами политической экономии он стал заниматься в возрасте 60 лет. В «Энциклопедии», издававшейся Дидро и Д’Аламбером, были помещены его первые статьи на экономические темы: «Фермеры» и «Зерно». В 1758 г. вышло в свет главное и наиболее выдающееся произведение Кенэ — «Экономическая таблица». Созданная Кенэ и развитая его последователями система физиократов «...является первой систематической концепцией капиталистического производства»5. Она отражала капитализм недостаточно развитый, только что вышедший из недр феодального общества. Поэтому буржуазное мировоззрение в учении физиократов имело еще феодальную оболочку.

    Физиократы выступили с решительной критикой меркантилизма. В противоположность меркантилистам, сосредоточившим свое внимание на анализе явлений в сфере обращения, физиократы совершили поворот от анализа обращения к анализу производства. Они перенесли исследование вопроса о происхождении прибавочного продукта из сферы обращения в сферу производства. В этом состоит главная научная заслуга физиократов. Но они ограничили сферу производства лишь рамками сельского хозяйства.

    Метод естественных наук, перенесенный У. Петти в политическую экономию, получил дальнейшее развитие у Кенэ. Он выдвинул концепцию «естественного порядка», исходящую из признания определенных объективных законов не только в природе, но и в общественной жизни. «Естественный порядок», под которым Кенэ понимал буржуазный строй, предполагал развитие экономики на основе свободной конкуренции, стихийной игры рыночных цен, исключавшей вмешательство государства. Признание того, что экономическое развитие представляет собой естественный процесс, подчиненный определенным законам, не зависящим от воли людей, является бесспорным научным достижением физиократов. Однако метафизический подход к явлениям общественной жизни привел их к отождествлению законов природы с законами развития общества. Последние рассматривались ими как неисторн-ческие, вечные законы. Поэтому капиталистическую форму производства они считали естественной и вечной формой производства.

    Кенэ выдвинул учение об эквивалентности обмена. Он доказывал, что «обмен или торговля не порождают богатств, совершение обмена ничего, стало быть, не производит»6, и объяснял это тем, что в сфере обмена, в условиях свободной конкуренции, происходит обмен равновеликих стоимостей, которыми товары обладают еще до того, как они поступают на рынок. Отсюда следовало, что в обмене богатство не создается и прибыль не возникает. Учение об эквивалентности обмена явилось, таким образом, теоретической основой для опровержения взглядов меркантилистов. В то же время оно побуждало физиократов искать источник богатства вне сферы обращения. Вместе с тем Кенэ не мог правильно объяснить причину обмена равновеликих стоимостей, так как была недостаточно разработана теория стоимости, и он фактически отождествлял стоимость с издержками производства.

    Учение Ф. Кенэ о «чистом продукте». Центральное место в экономической системе физиократов занимало учение о «чистом продукте», под которым Кенэ понимал разницу между совокупным общественным продуктом и издержками производства, или, иначе, избыток продукта над издержками производства. Кенэ утверждал, что «чистый продукт» создается только в земледелии, где под воздействием сил природы увеличивается количество потребительных стоимостей. В промышленности, полагал он, лишь различным образом комбинируются потребительные стоимости, з процессе труда видоизменяется форма созданного в земледелии вещества, но не увеличивается его количество, а потому «чистый продукт» не возникает и богатство не создается.

    Физиократы сводили стоимость к потребительной стоимости и даже к веществу природы. Их интересовала только количественная сторона, величина избытка полученных в процессе производства потребительных стоимостей над теми, которые в нем потреблены, а это наиболее осязательно обнаруживалось именно в земледелии. Но в учении Кенэ была и другая сторона. Величина «чистого продукта», с его точки зрения, зависела от размера издержек производства, в состав которых входили расходы на сырье, материалы и заработная плата. А так как стоимость материалов дана, а заработная плата сведена им к минимуму средств существования, то «чистый продукт» (прибавочная стоимость), по существу, выступает как порождение прибавочного труда. Таким образом, понимание прибавочной стоимости физиократами носило противоречивый характер. Они рассматривали ее и как чистый дар природы, и как результат прибавочного труда земледельцев. Причиной такой двойственности было непонимание общественной природы стоимости и смешение последней с потребительной стоимостью. Прибыль не выделялась в самостоятельную категорию и даже игнорировалась ими. Поскольку единственной формой прибавочной стоимости признавалась рента, прибыль могла быть лишь составной частью издержек производства. Она рассматривалась физиократами как разновидность заработной платы, которая якобы отличалась от обычной лишь своим более высоким уровнем и полностью потреблялась капиталистами как доход.

    Учение физиократов о производительном и «бесплодном» труде находится в тесной связи с учением о «чистом продукте» и является его продолжением. В отличие от меркантилистов физиократы утверждали, что производительным является труд, создающий «чистый продукт», т. е. фактически прибавочную стоимость. Это была принципиально правильная постановка вопроса о природе производительного труда. Но так как единственной конкретной формой прибавочной стоимости физиократы признавали ренту, то единственно производительным трудом они считали земледельческий труд, а труд в других отраслях производства объявляли «бесплодным», т. е. непроизводительным. Такое противопоставление земледельческого труда всем другим видам труда несостоятельно, так как наемный труд независимо от того, в какой ог-расли производства он применяется, создает прибавочную стоимость и, следовательно, является трудом производительным.

    В соответствии со своими взглядами на «чистый продукт» Кенэ делил общество на три класса: производительный класс (фермеры), класс земельных собственников и «бесплодный» класс (который он называл также классом промышленников). К производительному классу он относил всех работников земледелия, понимая под ними как сельскохозяйственных рабочих, так и фермеров т. е. всех, кто, по его мнению, создает «чистый продукт». Земельные собственники, не будучи производителями «чистого продукта», являлись, однако, его потребителями, они присваивали его в виде получаемой ими арендной платы. К «бесплодному» классу Кенэ причислял всех лиц, занятых трудом и услугами в различных отраслях хозяйства, за исключением земледелия. Этот класс «чистого продукта» не создает.

    Главным недостатком этого учения о классовой структуре общества была неспособность Кенэ показать основные классы буржуазного общества. В изображенной им классовой структуре наемные рабочие объединены с капиталистами. Пролетариат в то время уже существовал во Франции, хотя в силу неразвитости капиталистических отношений он еще не выделился в самостоятельный класс, противостоящий другим классам буржуазного общества. При очевидной несостоятельности учения Кенэ о классах положительным моментом в нем следует признать саму попытку определить экономические признаки и показать экономические основы деления общества на классы.

    Учение о капитале. Заслугой физиократов является данный ими в пределах буржуазного кругозора анализ капитала. К вещественным элементам капитала, применяемого в земледелии, Кенэ относил: сельскохозяйственные орудия и инвентарь, скот, семена, средства существования работников и т. п. В противовес меркантилистам, отождествлявшим капитал с деньгами, он считал, что не деньги сами по себе, а приобретаемые на них средства производства представляют собой капитал. Однако эти вещественные элементы капитала рассматривались им как простые элементы процесса труда вообще, в отрыве от той общественной формы, в которой они функционируют в капиталистическом производстве; тем самым капитал изображался как вечная, неисторическая категория.

    Гораздо больший интерес представляет впервые введенное Кенэ разграничение между отдельными частями капитала по характеру их оборота. Одну часть капитала он называл первоначальными авансами и относил к ним затраты на сельскохозяйственный инвентарь, постройки, скот и т. п.; другую часть капитала, названную им ежегодными авансами, составляли затраты на семена, основные сельскохозяйственные работы, рабочую силу. Затраты капитала, связанные с первоначальными авансами, свой полный оборот совершали за ряд производственных циклов (ряд лет), тогда как капитал, затраченный на ежегодные авансы, проде* лывал полный оборот в течение одного производственного цикла (одного года). Здесь, по существу, дано деление на основной и оборотный капитал, хотя для обозначения этих понятий применялась иная терминология. Обращает на себя внимание то, что Кенэ правильно связывал деление капитала на основной и оборотный исключительно с производительным капиталом, не допуская смешения его с капиталом обращения. Поэтому деньги и товары он правомерно не относил ни к одной из составных частей производительного капитала. Физиократы положили начало теоретической разработке проблемы основного и оборотного капитала.

    Анализ воспроизводства в «экономической таблице» Ф. Кенэ.

    Кенэ сделал первую в истории политической экономии попытку представить процесс воспроизводства и обращения совокупного общественного продукта в целом. Этот процесс схематически изображен в «Экономической таблице», в которой показывается, как произведенный в стране готовый продукт распределяется посредством обращения, в результате чего создаются предпосылки для возобновления производства в прежнем масштабе. Здесь рассматривается лишь простое воспроизводство. К. Маркс дал высокую оценку этой попытке, назвав ее «...в высшей степени гениальной идеей...»1.

    В таблице нашли отражение основные стороны экономической теории Кенэ: его учение о «чистом продукте» и капитале, о производительном и непроизводительном труде, о классах; в ней видна классовая позиция автора как защитника капиталистического способа производства.

    Предпосылками анализа процесса воспроизводства Кенэ принимает неизменность цен (предполагая, что обмен совершается на основе принципа эквивалентности) и абстрагирование от внешнего рынка. Исходным моментом обращения взят конец сельскохозяйственного года, когда завершен сбор урожая. Стоимость валового продукта земледелия, находящегося в руках производительного класса, составляет 5 млрд. ливров (французская денежная единица того времени), из них 1 млрд. возмещает стоимость израсходованного основного капитала. Весь основной капитал («первоначальные авансы») предполагается равным 10 млрд. ливров, а ежегодно изнашивается он на 10% своей первоначальной стоимости. 2 млрд. составляет оборотный капитал («ежегодные авансы») и 2 млрд. — стоимость «чистого продукта». «Бесплодный» класс располагает произведенной им за прошедший период промышленной продукцией на 2 млрд. ливров. Таким образом, весь совокупный общественный продукт составляет 7 млрд. ливров. Кроме того, фермеры имели наличными деньгами 2 млрд., которые они еще до начала обращения уплатили земельным собственникам в виде арендной платы.

    Как же происходит процесс реализации и обращения всего созданного продукта? По условиям «Экономической таблицы» он состоит из следующих пяти актов, каждый из которых совершается на сумму 1 млрд. ливров.

    1. Собственники покупают у производительного класса предметы питания на 1 млрд. ливров. В результате этой операции реализуется Уб часть сельскохозяйственного продукта, которая переходит из сферы обращения в сферу потребления земельных собственников.

    2. Собственники покупают на 1 млрд. промышленные изделия у «бесплодного» класса, который таким образом реализует половину своей продукции.

    3. «Бесплодный» класс на полученные от собственников деньги приобретает у производительного класса необходимые ему предметы потребления. Тем самым реализуется еще V5 часть сельскохозяйственного продукта.

    4. Производительный класс на полученный от «бесплодного» класса 1 млрд. покупает у него же орудия производства, необходимые для возмещения изношенных и пришедших в негодность вещественных элементов основного капитала. В результате этой операции реализуется вторая половина промышленной продукции.

    5. В пятом и последнем акте обращения «бесплодный» класс приобретает у производительного класса сельскохозяйственное сырье.

    В итоге всего процесса обращения совокупного общественного продукта между классами оказались реализованными сельскохозяйственная продукция на 3 млрд. и промышленные изделия на 2 млрд. ливров. Оставшаяся у производительного класса продукция на 2 млрд. не вступает в общее обращение между классами, а обращается лишь в пределах самого этого класса. (Такое обращение из экономической таблицы исключено.) Эта продукция возмещает израсходованные в процессе сельскохозяйственного производства семена и продукты питания. Полученные производительным классом промышленные товары используются для возмещения израсходованной части основного капитала. Наличные деньги (2 млрд.) в результате обращения возвращаются к производительному классу, но затем снова поступают к земельным собственникам в виде платы за аренду земли на очередной срок. Таким образом, созданы предпосылки для начала нового производственного цикла, для возобновления производства в тех же масштабах, т. е. для простого воспроизводства.

    Важным научным достижением анализа воспроизводства в «Экономической таблице» является то, что в ней не рассматриваются отдельные акты купли-продажи, а все это бесчисленное количество индивидуальных актов обращения объединяется в обращение между классами. Это последнее и явилось предметом исследования Кенэ. Весьма плодотворной была также попытка Кенэ представить обращение лишь как форму процесса воспроизводства, а денежное обращение — только как момент обращения капитала.

    «Экономическая таблица», являясь выдающимся произведением страдает, однако, серьезными недостатками, обусловленными недостатками самой физиократической теории в целом, созданной Кенэ в исторических условиях Франции середины XVIII в., когда капитализм только прокладывал себе путь в рамках феодализма. Это была первая попытка анализа воспроизводства общественного капитала «...в период детства политической экономии...»7.

    Дальнейшее развитие физиократических воззрений у Тюрго, Видное место среди физиократов занимает Анн Робер Жак Тюрго (1727—1781) —государственный деятель предреволюционной Франции, министр финансов при Людовике XVI. Физиократическая система, одним из главных представителей которой он являлся, приняла у него наиболее развитый вид. Она была дополнена важными новыми положениями. Наиболее полно взгляды Тюрго изложены в работе «Размышление об образовании и распределении богатств», написанной им в 1766 г. У Тюрго имеются элементы более глубокого понимания буржуазных производственных отношений.

    Деление общества на три класса, данное Ф. Кенэ, Тюрго дополнил делением его на наемных рабочих и капиталистов и представил, таким образом, вместо трехклассовой модели пятиклассовую модель общества. Тюрго правильно подошел к характеристике наемного рабочего как человека, не имеющего ничего, кроме своих рабочих рук. «Простой рабочий, у которого нет ничего, кроме рук и умения работать, имеет лишь столько, сколько ему удается получить от продажи своего труда другим...»8. Исторический процесс возникновения класса наемных рабочих он так же правильно связывал с отделением непосредственных производителей от условий труда, противостоящих им как чуждая собственность другого класса. Заработную плату Тюрго, как и Кенэ, сводил к минимуму средств существования, но в отличие от него пытался раскрыть механизм такого сведения. Таким механизмом, низводящим заработную плату к минимуму средств существования, необходимому для поддержания жизни рабочих, он считал отставание спроса на труд от предложения труда и конкуренцию между рабочими.

    Тюрго был одним из родоначальников теории «минимума средств существования», основы которой были заложены еще Петти. Тюрго признавал существование прибыли, но выводил ее из процента, а процент, в свою очередь, рассматривал как доход, производный от ренты.

    К. Маркс дал исчерпывающий анализ физиократической системы и определил ее место в истории политической экономии. Он выяснил заслуги физиократов по вопросу о «чистом продукте» в анализе капитала и его воспроизводства9. Он вскрыл классовую природу физиократических воззрений, показав, что учение физиократов является первой систематической концепцией капиталистического производства. Маркс подчеркнул, что присущие капитализму законы физиократы трактовали как естественные и вечные законы общественного производства вообще. В то же время он показал, что в условиях неразвитости капитализма только что вышедшего из недр феодального строя, система физиократов неизбежно облекалась в феодальную оболочку, приобретала «феодальную внешность».

    Глава 4

    ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ АДАМА СМИТА И ДАВИДА РИКАРДО

    1. Исторические условия формирования идей Смита и Рикардо

    Своего высшего развития классическая буржуазная политическая экономия достигла в трудах британских ученых Адама Смита и Давида Рикардо, поскольку Великобритания была в тот период самой передовой в экономическом отношении страной. Она обладала относительно высоко развитым сельским хозяйством и быстро растущей промышленностью, вела активную внешнюю торговлю. Капиталистические отношения получили в Англии большое развитие; здесь выделились главные классы буржуазного общества: рабочий класс, буржуазия и землевладельцы. Вместе с тем расширение капиталистических отношений сковывалось многочисленными феодальными порядками. Буржуазия своего главного врага видела не столько в формировавшемся рабочем классе, сколько в сильном и хорошо организованном дворянстве. Буржуазия еще была прогрессивным классом, она несла в себе силы общественного развития. По этой причине она была заинтересована в научном анализе капиталистического способа производства. Таким образом, во второй половине XVIII и в первой четверти XIX в. в Великобритании сложились благоприятные условия для взлета экономической мысли, каким было творчество А. Смита и Д. Рикардо.

    Оба они были глубокими и передовыми мыслителями. К. Маркс, Ф. Энгельс и В. И. Ленин высоко ценили вклад в науку А. Смита и Д. Рикардо и посвятили много страниц анализу их взглядов. Смит и Рикардо, будучи идеологами буржуазии, не были ее апологетами: они не стремились оправдать всю ее деятельность, видели и вскрывали многие противоречия и пороки капитализма, с сочувствием относились к рабочему классу. Созданная ими английская классическая политическая экономия явилась одним из источников марксизма.

    А. Смит (1723—1790) как экономист мануфактурного периода. При жизни Смита промышленный переворот в Англии только начинался, и преобладающей была мануфактурная форма производства с крайне ограниченным применением машин, но с развитым разделением труда между работниками. Отражая этот факт, Смит рассматривал человеческое общество прежде всего как меновой союз, в основе которого лежит обмен различными видами труда. Склонность к обмену он считал фундаментальным свойством человеческой природы, рассматривая ее внеисто-рически, независимо от этапа общественного развития. Созданное Смитом представление о природе человека и отношениях людей в обществе легло в основу взглядов классической школы. Он исходил из того, что люди, оказывая услуги друг другу, обмениваясь трудом и продуктами труда, руководствуются личной выгодой. Личность рассматривалась при этом как «экономический человек». От любых других мотивов его поведения, по мнению Смита, можно абстрагироваться. Но преследуя своекорыстный интерес, каждый человек одновременно наилучшим образом способствует интересам общества — росту его производительных сил. При этом Смит делал незаметный переход от абстрактного человека к капиталисту, который стремится как можно выгоднее использовать свой капитал и тем самым объективно способствует прогрессу общества.

    Смит писал о «невидимой руке», которая направляет сложное взаимодействие хозяйственной деятельности множества людей, распределения совокупного общественного труда, тем самым утверждая, что экономические явления определяются стихийными и объективными законами. Условия, при которых наиболее эффективно осуществляется действие этих законов, он называл естественным порядком. Это понятие имело у него и его последователей двойной смысл: как теоретическая «модель» капитализма свободной конкуренции и как принцип экономической политики. Смит неустанно ратовал за «естественную свободу» в экономике, за свободную игру хозяйственных сил; он был противником вмешательства государства в экономику. Смит считал, что в условиях свободного развития капитализм достигнет существенного роста производительных сил, а это будет благотворно для всего общества, в том числе и для рабочего класса.

    Методология. Книга А. Смита «Исследование о природе и причинах богатства народов» делится на пять частей. Первая часть посвящена вопросам производства и распределения и содержит его учение о стоимости и доходах основных классов. Вторая трактует понятие капитала и его функциональные формы. В третьей речь идет об исторических условиях развития капитализма. В четвертой содержится анализ предшествующих экономических учений (меркантилизма и физиократии). Пятая посвящена вопросам государственных финансов.

    Смит сделал важный вклад в развитие методологии научных исследований в области политической экономии. Он определил двоякую задачу политэкономии как науки: анализ объективной экономической реальности и выяснение закономерностей ее развития (позитивная сторона) и выработку рекомендаций для экономической политики фирмы и государства (нормативная сторона). Заслугой Смита была дальнейшая разработка метода логической абстракции — выделение закономерных, коренных и определяющих процессов в экономике и абстрагирование от случайных, личных, частных элементов. Смит пытался проникнуть во внутреннюю связь явлений, обнаружить за внешней и поверхностной картиной глубинные закономерности. Вместе с тем методология Смита страдала серьезными недостатками, в основе которых лежал его внеисторический взгляд на природу человека и представление о капитализме как о естественном и вечном общественном строе. Это определило двойственность метода Смита, о чем К- Маркс писал: «Сам Смит с большой наивностью движется в постоянном противоречии. С одной стороны, он прослеживает внутреннюю связь экономических категорий, или скрытую структуру буржуазной экономической системы. С другой стороны, он ставит рядом с этим связь, как она дана видимым образом в явлениях конкуренции и как она, стало быть, представляется чуждому науке наблюдателю, а равно и человеку, который практически захвачен процессом буржуазного производства и практически заинтересован в нем. Оба эти способа понимания... у Смита не только преспокойно уживаются один подле другого, но и переплетаются друг с другом и постоянно друг другу противоречат»1. В этой двойственности и непоследовательности был заложен источник противоречий всей системы взглядов Смита, что проявлялось в трактовке им основных вопросов политической экономии. По этой причине такая особенность его учения сыграла важную роль в дальнейшем развитии этой науки. В учении Смита могли находить подтверждение своим взглядам не только такие прогрессивные последователи, как Рикардо, но и экономисты, склонявшиеся к вульгарным, поверхностным взглядам на капитализм, стремившиеся оправдать буржуазный сгрой.

    Разделение труда, обмен и деньги. Книга Смита «Исследование о природе и причинах богатства народов» начинается со знаменитого, ставшего хрестоматийным, примера разделения труда в булавочной мануфактуре, где специализация рабочих и разделение операций между ними позволяют во много раз увеличить производительность труда и объем производства. Далее все основные вопросы книги рассматриваются сквозь призму разделения труда, которое, по Смиту, повышает производительность труда тремя способами: в результате разделения труда увеличивается ловкость и искусство отдельного рабочего; экономится время, необходимое при переходе от одного вида работы к другому; разделение труда способствует изобретению машин. Таким образом, Смит правильно отразил роль разделения труда в мануфактуре и тенденцию к развитию машинного производства. Объем производства и потребления продуктов, считал Смит, определяется двумя главными факторами: долей населения, занятого производительным трудом, и уровнем производительности труда. Второй фактор он справедливо считал более важным и тесно связывал его с ростом разделения труда.

    Смит не делал принципиального различия между разделением труда внутри мануфактуры, с одной стороны, и разделением труда в обществе, между различными предприятиями и отраслями, — с другой. Все общество представлялось ему как бы гигантской мануфактурой, а разделение труда — всеобщей формой сотрудничества людей. Вместе с тем Смит, будучи объективным наблюдателем, не мог не отметить отрицательных последствий капиталистического разделения труда в мануфактуре и в развивавшемся на его глазах машинном производстве. По существу, он изобразил процесс превращения рабочего в беспомощный придаток капитала, в частичного рабочего, процесс его отчуждения от средств производства, от объектов и условий труда.

    Считая склонность к обмену характернейшим свойством человеческой психологии и поведения, Смит выводил из этой склонности развитие разделения труда. Дальше, по Смиту, рост этого разделения и расширение обмена идут параллельно и постоянно подталкивают друг друга. В этом процессе важную роль играют деньги. Смит показал, что деньги стихийно выделяются из товарного мира в результате длительного процесса развития. Их возникновение нельзя приписать ни изобретательской деятельности отдельных выдающихся личностей, ни соглашению между людьми. Среди функций денег Смит особенно выделял функцию средства обращения, придавая меньшее значение остальным функциям. В результате он был склонен рассматривать деньги преимущественно как техническое орудие, облегчающее ход экономических процессов, и соответственно называл их «великим колесом обращения». Он считал целесообразной замену золота и серебра бумажными деньгами, которые в ограниченных количествах должны были бы выпускать банки. Кредит он рассматривал как средство активизации капитала и уделял ему довольно скромное внимание. Достоинством взглядов Смита было то, что он выводил деньги и кредит из производства и видел их подчиненную роль по отношению к производству. Но эти взгляды были вместе с тем ограниченными. Смит недооценивал самостоятельность денежно-кредитных факторов и их обратное влияние на производство.

    Теория стоимости. Смит положил в основу своих взглядов теорию трудовой стоимости: определение стоимости затраченным на производство товара трудом и обмен товаров соответственно заключенным в них количествам труда. Смит пытался сделать шаги от исходной, простейшей формулировки теории трудовой стоимости к реальной системе товарно-денежного обмена и ценообразования при капитализме в условиях свободной конкуренции. Подойдя к проблеме стоимости с научной глубиной и основательностью, он тем не менее натолкнулся на неразрешимые .противоречия. К. Маркс считал, что конечной, глубинной причиной этой неудачи Смита (как и Рикардо) было отсутствие исторического взгляда на капитализм, трактовка отношений капитала и наемного труда как единственно возможных.

    Смит определил и разграничил потребительную и меновую стоимости товара. Он признал равнозначность всех видов производительного труда как создателя и конечного мерила стоимости, показал закономерность того, что стоимость непременно должна выражаться в меновой стоимости товара, в его количественном соотношении с другими товарами, а при достаточно развитом товарном производстве — в деньгах.

    Признание равнозначности всех видов труда расчищало дорогу к открытию Марксом двойственного характера труда и к понятию абстрактного труда. Однако Смит не исследовал труд как субстанцию стоимости, не различал процессы труда как процессы создания и перенесения стоимости, поскольку все его внимание было устремлено на меновую стоимость, на количественную меру стоимости, на то, как она проявляется в обменных соотношениях и в конечном счете — в ценах. Смит понимал, что величина стоимости определяется не фактическими затратами труда отдельного товаропроизводителя, а теми затратами, которые в среднем необходимы при данном состоянии общества. Он отмечал также, что квалифицированный и сложный труд создает в единицу времени больше стоимости, чем неквалифицированный и простой, и может быть сведен к нему посредством каких-то коэффициентов (редукция труда).

    Дальнейшее развитие теории стоимости представляет идея Смита о естественной и рыночной цене товара. Естественная цена— это, в сущности, денежное выражение стоимости. Она «как бы представляет собой центральную цену, к которой постоянно тяготеют цены всех товаров. Различные случайные обстоятельства могут иногда держать их на значительно более высоком уровне и иногда несколько понижать их по сравнению с нею. Но каковы бы ни были препятствия, которые отклоняют цены от этого устойчивого центра, они постоянно тяготеют к нему» К Смит положил начало исследованию конкретных факторов, вызывающих отклонение цен от стоимости. Это, в частности, открывало возможности исследования спроса и предложения как факторов ценообразования, а также роль разного рода монополий в этой области.

    Смит был непоследователен в своей теории стоимости. Помимо основного определения стоимости заключенным в товаре количеством труда он ввел второе понятие, где стоимость определяется количеством труда, которое можно купить за данный товар.

    В условиях простого товарного производства, когда не было наемного труда и производители товаров работали на принадлежащих им средствах производства, это .по величине одно и то же. Ткач, например, обменивал кусок сделанного им сукна на сапоги. Можно сказать, что кусок сукна стоит пары сапог‘или что он стоит труда сапожника за то время, пока он изготовлял сапоги. Но, по существу, это вовсе не одно и то же, что становится абсолютно ясно для условий капиталистического производства. Если сапожник работает по найму у капиталиста, то стоимость произведенных им сапог и «стоимость его труда» (то, что он получает за свой труд)—совершенно разные вещи количественно и качественно. Кусок сукна по-прежнему стоит пары сапог, но он стоит больше, чем труд сапожника, так как в стоимости сапог теперь заключена прибавочная стоимость, присваиваемая капиталистом.

    Смит натолкнулся на противоречие, состоящее в том, что в отношениях между капиталистом и рабочим (при найме рабочей силы) закон стоимости, закон обмена эквивалентов вроде бы нарушается. Капиталист оплачивает рабочему в виде заработной платы лишь часть стоимости, которую создает труд рабочего и получает капиталист. Смит не мог объяснить это противоречие в рамках теории трудовой стоимости и делал вывод, что стоимость определялась трудом только в «первоначальном состоянии общества», когда не было капиталистов и наемных рабочих, т. е. при простом товарном производстве. Для условий капитализма он сконструировал другую теорию, согласно которой стоимость товара образуется путем сложения заработной платы, прибыли и ренты, приходящихся на единицу товара. Для товаров, в производстве которых не участвует арендованная земля, цена слагается из заработной платы и прибыли. Он писал: «Заработная плата, прибыль и рента являются тремя первоначальными источниками всякого дохода, равно как и всякой меновой стоимости» Вторая часть этого утверждения несовместима с теорией трудовой стоимости, поскольку стоимость определяется в рамках этой теории только количеством труда, а потому не может определяться доходами. Делая ошибку, Смит одновременно ставил своей теорией стоимости важный научный вопрос. Он включал в слагаемую таким образом стоимость не просто прибыль, а естественную, среднюю норму прибыли на капитал. Для него было очевидно, что при отсутствии препятствий для перелива капитала норма прибыли в различных отраслях и при различных приложениях капитала должна уравниваться. В сущности, Смит конструировал категорию, которую К. Маркс назвал ценой производства, но он отождествлял ее со стоимостью и не видел сложных посредствующих звеньев между ними.

    Теория Смита, согласно которой стоимость слагается из доходов, открывала путь для апологетического толкования капиталистического производства как сотрудничества трех равноправных факторов производства — труда, капитала и земли. Она послужила одной из основ взглядов вульгарной политической экономии в XIX в.

    Классы и доходы. Смит исходил из того, что в обществе суще^ ствуют три основных класса. В руках землевладельцев находится главное средство производства — земля. Они получают доход в виде земельной ренты, которая выступает непосредственно как арендная плата за землю, сдаваемую в аренду капиталистическим фермерам. Капиталисты владеют другими видами средств производства (промышленные здания, оборудование, корабли, фермы, запасы сырья), нанимают рабочих и получают доход в виде прибыли. Если они арендуют землю, то часть прибыли они вынуждены отдавать в виде земельной ренты. Это может также касаться капиталистов, занятых в горнодобывающей промышленности и арендующих рудники. В отличие от физиократов Смит не делал принципиального различия между капиталистами, занятыми в промышленности и в сельском хозяйстве, что надо признать его научным достижением. Однако среди капиталистов он особо выделял ссудных капиталистов, ссужающих капиталом промышленных капиталистов. Их доход — ссудный процент — в обычных условиях составляет часть промышленной прибыли, которую им отдают капиталисты-заемщики. Наконец, самый многочисленный и самый бедный класс составляют наемные рабочие, не располагающие никакой собственностью и вынужденные продавать свой труд за заработную плату. Смит всюду говорит именно о продаже труда, тогда как Маркс позже объяснил, что предметом купли-продажи в действительности является рабочая сила, т. е. способность к труду. Покупая ее, капиталист приобретает право использовать ее. Таким использованием является процесс труда, при котором рабочий создает для капиталиста прибавочную стоимость.

    Смит видел, что реальное общество не только состоит из этих трех классов, но также включает различные промежуточные группы и слои. Но основные классы отличаются тем, что их доходы являются первичными, тогда как доходы всех других групп — вторичными, перераспределенными. Они имеют конечный источник либо в прибыли, либо в ренте, либо в заработной плате.

    Заработная плата. Подход Смита к заработной плате позволил ему приблизиться к пониманию исторического пути возникновения прибавочной стоимости и эксплуатации труда капиталом. Он говорил, что, работая со своими собственными средствами производства и на своей земле, производитель товаров получает полный продукт своего труда Но с тех пор как средства производства и земля находятся в собственности капиталистов и помещиков, а независимый производитель превратился в наемного рабочего, последний отнюдь не получает в виде заработной платы стоимость всего продукта своего труда. Смит отмечает тенденцию к исчезновению независимости мелкого производства, к всеобщему распространению наемого труда.

    Смит считал, что в основе величины заработной платы лежит стоимость средств существования, необходимых для жизни рабочего и воспитания детей, которые сменят его на рынке труда. Таким образом, хотя Смит не трактовал сделку между капиталистом и рабочим как продажу последним его рабочей силы, он, в сущности, определял нормальный уровень заработной платы стоимостью рабочей силы. Смит исследовал в известной мере структуру этой стоимости, отметив, что ее низшей границей является физический минимум. Если стоимость рабочей силы (нормальная заработная плата) наемных рабочих опускается ниже этого минимума, это грозит вымиранием «расы этих рабочих». Это возможно лишь в обществе, полагал Смит, где идет экономический регресс; в качестве примера такой страны он называл территории в Индии, находившиеся под господством английской Ост-Индской компании, и Китай, где заработная плата лишь немногим превышала физический минимум, а экономика находилась в состоянии застоя. Однако в странах, где шло умеренное и тем более быстрое развитие хозяйства, заработная плата включала помимо физического минимума определенный избыток, размеры которого определялись сложившимися нормами потребления, традициями, культурным уровнем. Смит отмечал, что в Америке заработная плата выше, чем в Англии, поскольку экономика первой развивается особенно бурно.

    Смит считал, что стихийный рыночный механизм удерживает естественную (среднюю, нормальную) заработную плату на определенном уровне, ограничивая отклонения фактической заработной платы от этого уровня. Значительное повышение заработной платы вызывает рост рождаемости в семьях рабочих, выживание большего числа детей и вследствие этого увеличение предложения рабочей силы и конкуренции между рабочими. Под влиянием этих факторов нормальный уровень заработной платы снижается, что может вызвать обратную тенденцию: падение рождаемости, увеличение детской смертности, сокращение предложения рабочей силы и усиление конкуренции между предпринимателями. В результате заработная плата может вновь повыситься. Такое понимание соответствовало общему представлению Смита о роли свободного рынка в установлении определенного экономического равновесия.

    Вместе с тем большую роль в установлении конкретного уровня заработной платы Смит отводил борьбе рабочих и соотношению сил между ними и капиталистами-нанимателями. Он изобразил формы и условия классовой борьбы в первоначальной стадии промышленной революции. Силы в этой борьбе были неравными. Капиталисты могли сравнительно долго выдерживать прекращение работы на их предприятиях, тогда как рабочие, не имея сбережений и запасов, очень скоро оказывались в отчаянном положении. В столкновениях рабочих и предпринимателей государство, как правило, находилось на стороне последних.

    Смит с большой энергией выступал за высокую заработную плату. Он считал, что это лучше всего соответствует условиям поступательного экономического роста. Относительно высокая заработная плата (особенно «поштучная») является важнейшим стимулом роста производительности труда. Это, в свою очередь, усиливает накопление капитала и повышает спрос на труд. Он категорически отрицал распространенное мнение, что высокая заработная плата делает рабочих ленивыми и уменьшает стимулы к труду. Кроме того, он призывал предпринимателей не опасаться роста заработной платы, так как стихийный механизм все равно ограничит этот рост.

    Вместе с тем Смит не видел исторического будущего рабочего класса, не считал его активным фактором общественного развития. Рабочий класс — не столько субъект, сколько объект в жизни общества, полагал он. Этот взгляд имел свое историческое объяснение в положении английского рабочего класса в XVIII в., которое характеризовалось большой длительностью рабочего дня, тяжелыми условиями жизни, невозможностью получения образования, культурной отсталостью, отсутствием классового сознания и организации. Тем не менее, вопреки мнению Смита, английский рабочий класс на протяжении последующего столетия достиг значительной степени организованности и добился определенных успехов в экономической борьбе против буржуазии.

    Теория прибыли. В тех строках, о которых К. Маркс говорил, что Смит уловил истинное происхождение прибавочной стоимости, А. Смит писал: «Лишь только в руках частных лиц начинают накопляться капиталы, некоторые из них, естественно, стремятся использовать их для того, чтобы занять работой трудолюбивых людей, которых они снабжают материалами и средствами существования в расчете получить выгоду на продаже продуктов их груда или на том, что эти работники прибавили к стоимости обрабатываемых материалов»1. В этом положении четко выражены исторический процесс возникновения капитализма и эксплуататорская сущность общественных отношений, которые порождает капитализм.

    Находясь на позициях теории трудовой стоимости, Смит правильно говорил, что из созданной трудом и определяемой количеством этого труда стоимости товара рабочему достается в виде заработной платы лишь некоторая часть. Остальная часть добавленной трудом стоимости представляет собой прибыль капита-листа-предпринимателя. Часть ее он в некоторых случаях должен отдать в виде земельной ренты, часть — в виде ссудного процента, если использовал заемный капитал.

    Смит называл прибылью всю разницу между добавленной трудом стоимостью и заработной платой и в этих случаях имел в виду прибавочную стоимость. В других случаях Смит понимал под прибылью остаток после уплаты ренты, а также процента, и тогда прибылью называл, в сущности, предпринимательский доход, доход функционирующего капиталиста.

    Прибыль трактовалась Смитом, как эксплуататорский доход.

    Он решительно отвергал мнение, что прибыль — это просто другой вид заработной платы, которая возмещает труд по надзору и управлению предприятием, и приводил в обоснование своего взгляда убедительные аргументы. Размеры прибыли определялись, по его мнению, не количеством, тяжестью или сложностью этого предполагаемого труда по надзору и управлению, а размерами употребленного в дело капитала. Кроме того, на многих крупных предприятиях функции надзора и управления передаются наемному управляющему.

    Хотя Смит говорил, что прибыль (прибавочная стоимость) создается неоплаченным трудом рабочих, он тут же незаметно переходил на неверную точку зрения, рассматривая ее как порождение всего авансированного капитала. Он хорошо понимал также, что равные капиталы должны приносить равные прибыли. Смит не заметил возникающее при этом противоречие: если прибыль (прибавочная стоимость) порождается неоплаченным трудом, то она не должна быть пропорциональна капиталу, а должна быть пропорциональна количеству применяемого труда; но поскольку она пропорциональна капиталу в реальной жизни, то это представляется нарушением закона стоимости. Подобно тому как Смит смешивал стоимость с ценой производства, он и прибавочную стоимость отождествлял со средней прибылью. Он игнорирует как логические звенья, так и процессы исторического развития, ведущие от системы «переменный капитал — стоимость — прибавочная стоимость» к системе «весь авансированный капитал — цена производства— средняя прибыль». Теперь Смит рассматривал прибыль как составную часть цены товара, как особого рода элемент издержек производства. Предвосхищая последующие апологетические теории прибыли, он считал ее и закономерным результатом производительности капитала, и вознаграждением капиталистов за их деятельность, труд и риск. Двойственность смитовской трактовки стоимости проявилась и в его понимании прибыли.

    Смит отмечал тенденцию нормы прибыли к понижению, указывал, что прибыль более низка в развитых капиталистических странах. Прямое исчисление нормы прибыли он считал практически невозможным, но с полным основанием предлагал заменить сравнение нормы прибыли во времени и пространстве сравнением ставок ссудного процента. В Англии, писал он, обычно считается, что процент может составлять около половины прибыли. Объяснение тенденции понижения процента и нормы прибыли, которое дает Смит, весьма просто и не слишком убедительно: в богатых странах и с ходом экономического развития образуется избыток* капитала, который вызывает рост конкуренции капиталов и снижение доходности. Однако внутренние механизмы этого явления, связанные, как показал Маркс, с увеличением органического строения капитала, он не анализирует. Низкий уровень процента и нормы прибыли Смит рассматривал как проявление экономической развитости и здоровья нации.

    Смит считал буржуазию восходящим, прогрессивным классом н объективно выражал ее интересы, притом интересы не узкие и временные, а широкие и длительные. Но к капиталистам как к таковым он относился без всякой симпатии, скорее с недоверием и подозрением, поскольку считал, что их классовые интересы часто расходятся с интересами общества. Их помыслы поглощены извлечением прибыли, ради этого они стремятся к монопольной власти над рынком и путем повышения цен стараются «взимать в свою личную пользу чрезмерную подать со своих сограждан». Он писал, что надо с большой осторожностью использовать в государственном управлении знания и способности представителей предпринимательского класса и подвергать пристальному рассмотрению предлагаемые ими законы и правила. Смит выступал за буржуазию лишь постольку, поскольку ее деятельность способствует развитию производительных сил, в этом он видел ее социальную функцию. Такая точка зрения была характерна для всей классической буржуазной политэкономии.

    Земельная рента. Смит — противник крупного землевладения — был вынужден считаться с реальным положением, что в Великобритании подавляющая часть земли находилась в руках помещиков и арендовалась капиталистическими фермерами. У него не было никакого сомнения в паразитизме класса землевладельцев и в паразитическом характере их доходов. Он отверг представление, согласно которому рента есть законная плата, своего рода процент на капитал, когда-то вложенный землевладельцами в улучшение земли. Землевладелец требует ренту и за землю, никогда не подвергавшуюся улучшению, за природные объекты, которые вообще не могут быть улучшены. Смит обоснованно видел в земельной ренте элемент монополии (частной собственности на землю), но не различал понятия абсолютной и дифференциальной ренты, которые позже ввел в научный оборот К. Маркс. Смит отмечал, что участки земли отличаются как по плодородию, так и по местоположению, и оба различия могут быть причиной образования дифференциальной ренты. Но эти замечания не образуют у него стройной теории ренты.

    Смит противоречив, излагая свои взгляды на ренту. Придерживаясь теории трудовой стоимости, он характеризовал ренту наряду с прибылью как нетрудовой доход, как вычет в пользу землевладельца из стоимости товара. Переходя далее к вопросу о величине ренты, он в основном правильно определял ренту как излишек стоимости над заработной платой рабочих и средней прибылью капиталистического фермера. Остается неизвестным, как образуется стоимость сельскохозяйственных продуктов, а потому повисает в воздухе и величина ренты. Но и от этого в основном научного взгляда на ренту Смит отходит, когда утверждает, что наряду с заработной платой и прибылью она формирует стоимость товара, следовательно, земельная собственность является источником стоимости на равных основаниях с трудом, а потому рента выступает уже не как эксплуататорский доход, а как закономерное вознаграждение «услуг земли».

    В воззрениях Смита на роль земли в хозяйстве и на земельную ренту встречаются физиократические элементы. Порой он склонялся к взгляду, что земля не только поставляет потребительные стоимости, но и играет какую-то особую роль в создании меновой стоимости товаров. Он писал, что ренту можно считать произведением природы, которое остается за вычетом всего, что является произведением человека. Он выражал эту мысль и тем, что в земледелии человеческий труд отличается особой производительностью, поскольку вместе с человеком здесь работает природа, и это есть источник ренты.

    Известно, что стоимость товаров, которая является источником ренты, создается только трудом, в данном случае трудом, прилагаемым к земле, которая находится в собственности землевладельца. Этот последовательно научный взгляд имел место у Смита, но соседствовал с поверхностным и в конечном счете апологетическим.

    Капитал, его структура и накопление. Теории капитала, как и другим разделам экономического учения Смита, свойственна определенная двойственность. С одной стороны, он рассматривал капитал как стоимость, дающую прирост благодаря эксплуатации наемного труда. С другой стороны, Смит трактовал капитал как запас вещественных предметов, необходимых для дальнейшего производства, как запас средств производства. В этом направлении понятие капитала утрачивает свое социально-историческое содержание.

    Смит преодолел ограниченность понимания капитала физиократами, которые считали производительным (дающим прирост стоимости) только капитал, занятый в сельском хозяйстве. Вместе с тем он объединял все виды капитала, не видел существенной разницы между капиталом, занятым в сфере производства, и капиталом, функционирующим в сфере обращения (торговый капитал). Это было связано с тем, что он недостаточно ясно понимал капитал как движение, как непрерывную смену функциональных форм; у него нет упоминания о том, что капитал проходит в своем непрерывном кругообороте три формы — денежную, производительную и товарную. Поэтому ему было чуждо понимание торгового капитала как обособившейся формы промышленного капитала, источником прибыли которого является прибавочная стоимость, создаваемая в производстве.

    Важным достижением Смита было дальнейшее развитие понятий основного и оборотного капитала. Отличие между этими двумя видами капитала он видел в том, что первый .приносит прибыль «без перехода -от одного владельца к другому или без дальнейшего обращения». Второй выполняет ту же функцию для владельца благодаря тому, что «постоянно уходит от него в одной форме и возвращается к нему в другой» *.

    К основному капиталу Смит относил: машины и другие необходимые орудия труда; постройки и здания, предназначенные для торгово-промышленных целей; улучшения земли (расчистка, осушение, огораживание, удобрение и др.)» делающие ее пригодной для обработки; приобретенные учением и тренировкой трудовые навыки и «полезные способности» членов общества. Оборотный капитал также состоял, по Смиту, из четырех частей: денег, при помощи которых совершается обращение остальных его частей; запасов продовольствия (помимо находящихся в распоряжении самих потребителей); сырых материалов или полуфабрикатов, находящихся в процессе незавершенного производства; готовых, но еще не реализованных товаров. Связь между основным и оборотным капиталом Смит видел в том, что первый мог функционировать и приносить прибыль только при помощи и участии второго.

    Идея Смита о включении в основной капитал трудовых навыков и способностей работников встречается еще у Петти, который в составе национального богатства Великобритании тоже выделял «стоимость» самого населения. С одной стороны, такой подход мог быть полезен для анализа процесса накопления в обществе этой действительно важнейшей формы нематериального богатства. Но с другой, он запутывал дело и затруднял четкое применение основных категорий .политической экономии. В самом деле, если навыки и способности есть капитал, находящийся в распоряжении работника, то он, очевидно, должен получать на него прибыль. Выходит, что квалифицированный рабочий получает, с одной стороны, заработную плату за свою «простую» рабочую силу, а с другой—прибыль на особого рода капитал, накопленный в процессе обучения и приобретения навыков. В действительности речь должна идти о том, что квалифицированная рабочая сила имеет более высокую стоимость, а потому заработная плата квалифицированного рабочего обычно выше, чем неквалифицированного.

    Смит увязывал формы капитала преимущественно с натуральными, физическими свойствами составляющих капитал товаров и .поэтому неправильно понимал особенности оборота основного и оборотного капитала. Прежде всего нельзя сказать, что капитал, вложенный в машину или здание, не обращается; как известно, их стоимость по частям переносится конкретным трудом на производимый товар. Следовательно, различие между основным и оборотным капиталом состоит в способе переноса стоимости. Далее, машина, например, есть основной капитал для капиталиста, который установил ее на своей ткацкой фабрике, но эта же машина не есть основной капитал для машиностроительной фирмы: это ее оборотный капитал в товарной форме, на стадии товарного капитала.

    В экономическом учении Смита исключительно большое значение придается накоплению капитала. По существу, в этом он видел историческую миссию капиталиста, который, сберегая значительную часть своего дохода, расширяет производство, дает работу дополнительному количеству рабочих и в конечном счете способствует росту богатства общества. Смит поет своего рода гимн бережливости и бичует расточительство, заявляя, что «каждый расточитель оказывается врагом общественного блага, а всякий бережливый человек— общественным благодетелем»10.

    Тем не менее изложение вопроса о накоплении может показаться несколько странным с точки зрения современного читателя. Смит нигде не говорил о капиталовложениях, о накоплении основного и оборотного капитала, что с современной точки зрения и представляет собой реальное накопление. У него речь идет только о вовлечении дополнительного количества производительного труда, что само по себе представляет на деле не накопление, а экономический процесс, сопутствующий накоплению и органически с ним связанный. Он писал, что бережливость, увеличивая фонд, предназначенный на содержание производительных работников, ведет к росту численности тех рабочих, чей труд повышает стоимость предметов, к которым ом прилагается. Она ведет поэтому к увеличению меновой стоимости годового продукта земли и труда данной страны. Она приводит в движение добавочное количество труда, которое придает добавочную стоимость годовому продукту. Трудно также понять, что имеет в виду Смит, когда он говорит: «То, что сберегается в течение года, потребляется столь же регулярно, как и то, что ежегодно расходуется...» * Пр и этом по смыслу всего контекста ясно, что с:: имеет в виду именно личное потребление.

    Эти мысли Смита тесно связаны с постоянно повторяющимся у него тезисом о том, что стоимость отдельного товара и стоимость совокупного продукта общества может быть разложена на личные доходы. Он склонен игнорировать воспроизводство постоянного капитала, процесс перенесения стоимости на продукт труда.

    Воспроизводство общественного капитала. «Догма Смита». Казалось бы, очевидно, что стоимость каждого единичного товара включает стоимость средств производства- амортизацию основного капитала и затраты сырья, материалов, топлива. Столь же очевидно, что годовой продукт общества включает воспроизведенные в нем средства производства. По стоимости это все материальные затраты, а по натуральной форме — различные средства и предметы труда. Во многих местах своей книги Смит показывает, что он хорошо понимает это. Более того, он внес важный вклад в понимание воспроизводства общественного капитала тем, что различал валовой доход и чистый доход жителей страны. Под валовым доходом он понимал то, что теперь обычно называется совокупным общественным продуктом, куда он включал все материальные затраты вместе с повторным счетом сырья и материалов в последовательных стадиях их переработки. Чистый доход у Смита — это национальный доход, вновь созданная трудом за год стоимость. Неясность, однако, состоит в том, как Смит трактует чистый доход: исключительно как фонд личного потребления, не упоминая о той его части, которая должна пойти на расширение производства. Это объясняется тем, что здесь он исходит из простого воспроизводства, из повторения производственного процесса в прежнем масштабе.

    Эти в принципе плодотворные соображения остаются у Смита неразвитыми и не используются в анализе. Напротив, он многократно возвращается к тезису о том, что как стоимость отдельного товара, так и годовой продукт состоят только из доходов —- заработной платы, прибыли и ренты. Вопрос о перенесенной стоимости средств производства Смит решал так: если даже в цене товара есть элемент, не разлагаемый непосредственно на доходы, то он все равно в конечном счете представляет чьи-то доходы, полученные на предыдущих стадиях обработки. В итоге получается, что стоимость годового продукта общества состоит только из доходов. Суть ошибки Смита и ее причины следующим образом разъясняет В. И. Ленин: «Ад. Смит впал в эту ошибку потому, что смешал стоимость продукта с вновь созданной стоимостью: последняя, действительно, распадается на переменный капитал и сверхстоимость11, тогда как первая включает сверх того и постоянный капитал. Разоблачение этой ошибки дано было уже в анализе стоимости у Маркса, установившего различие между трудом абстрактным, создающим новую стоимость, и трудом конкретным, полезным, воспроизводящим раньше существовавшую стоимость в новой форме полезного продукта»12.

    Тезис Смита мог бы иметь какой-то смысл, если бы можно было абстрагиваться от фактора времени. Но любой процесс производства протекает во времени, и мы всегда рассматриваем стоимость произведенного продукта за какой-то период времени, обычно за год. А в годовом продукте необходимо должна быть стоимость, не распадающаяся на доходы, а возмещающая затраченные средства производства.

    Выпадение постоянного капитала при анализе воспроизводства общественного капитала К. Маркс назвал баснословной догмой. В марксистской литературе для этого тезиса утвердилось название «догма Смита». Эта догма имеет важное значение в истории политической экономии потому, что она и после Смита мешала экономистам правильно понимать процесс реализации общественного продукта, механизм воспроизводства главных элементов капитала.

    Производительный и непроизводительный труд. Проблема, которую поставил Смит своей трактовкой производительного труда, породила огромную литературу и сохраняет свое научное значение до наших дней. Смит стремился выяснить, какие виды труда способствуют росту «богатства нации».

    Производительным трудом Смит считал труд, создающий стоимость. Но в применении к капиталистическому хозяйству, которое рассматривал Смит, это одновременно означало труд, создающий прибавочную стоимость: «Так, труд рабочего мануфактуры увеличивает стоимость материалов, которые он перерабатывает, а именно увеличивает ее на стоимость своего содержания и прибыли его хозяина»1. Иначе говоря, производителен труд, на покупку которого (точнее, на покупку рабочей силы) затрачивается капитал. Напротив, труд, который оплачивается из дохода, является непроизводительным. Для наглядности Смит противопоставлял найму производительного рабочего наем непроизводительного домашнего слуги; труд последнего не создает ни стоимости, ни прибавочной стоимости. На содержание слуги затрачивается в конечном счете стоимость, созданная чьим-то производительным трудом. Ясно, что все эти рассуждения имеют определенную практическую цель: призвать капиталистов вкладывать больше капитала в производство и меньше тратить на содержание дома, прислуги и т. п. Однако это различие кажется Смиту недостаточно четким, и он тут же выдвигает второй принцип отделения производительного труда от непроизводительного. Первый воплощается в продукте, имеющем какой-то более или менее длительный срок жизни или службы. Второй не закрепляется ни в каком продукте, он представляет собой услугу, предоставление которой совпадает с ее потреблением. В качестве примера такого рода услуги он вновь приводит труд домашнего слуги. Благодаря такому подбору примеров первый принцип различия представляется Смиту вполне идентичным второму.

    На самом деле воплощение труда в материальном продукте не является обязательным условием производительного характера труда. Прежде всего надо указать на такие виды труда, которые представляют собой продолжение сферы производства в сфере обращения (транспорт, отчасти торговля). В этих сферах труд создает стоимость и прибавочную стоимость и является производительным, хотя он не воплощается в продукте. Труд наемных музыкантов или актеров не создает стоимости, но создает возможность присвоения прибавочной стоимости предпринимателем (нанимателем). В рамках капиталистических отношений этот труд следует признать производительным.

    Трактовка вопроса о производительном труде позволяет Смиту сделать одно из самых смелых замечаний: «Труд некоторых самых уважаемых сословий общества подобно труду домашних слуг не производит никакой стоимости и не закрепляется и не реализуется ни в каком длительно существующем предмете или товаре, могущем быть проданным, который продолжал бы существовать и по прекращении труда и за который можно было бы получить потом равное количество труда. Например, государь со всеми своими судебными чиновниками и офицерами, вся армия и флот представляют собой непроизводительных работников... К одному и тому же классу должны быть отнесены как некоторые из самых серьезных и важных, так и некоторые из самых легкомысленных профессий — священники, юристы, врачи, писатели всякого рода, актеры, паяцы, музыканты, оперные певцы, танцовщики и пр.» 13 Дальнейшая логика ведет Смита к тезису о том, что чем меньше в обществе доля непроизводительных работников и тех, «кто совсем не работает», тем быстрее может расти его богатство, поскольку все эти люди в конечном счете содержатся за счет труда производительных работников.

    Функции, искони пользовавшиеся почетом и выполнявшиеся в значительной мере представителями привилегированных классов (государственное управление, военное дело, религия и др.), Смит отнес к сомнительной с экономической и моральной точек зрения категории непроизводительных работников, объединив их к тому же с шутами и паяцами. Это была позиция прогрессивной буржуазии, в известной степени оппозиционной к государственной власти, находившейся в руках дворянства. В конкретных условиях XVIII в. такая позиция отражала не только интересы буржуазии, но и интересы широких слоев трудящихся. Поэтому В. И. Ленин характеризовал Смита как «...великого идеолога передовой буржуазии»2.

    Адам Смит выполнил в науке большую историческую задачу, определив и очертив границы политической экономии и приведя в систему накопленную к тому времени сумму экономических знаний. Его труды представляют собой одну из вершин общественной мысли XVIII в.

    3. Учение Д. Рикардо

    Д. Рикардо (1772—1823)—буржуазный идеолог эпохи промышленной революции. Давид Рикардо явился крупнейшим продолжателем учения Адама Смита. В трудах Рикардо классическая буржуазная политэкономия достигла значительных успехов в познании внутренних закономерностей капиталистического способа производства. Главные достижения Рикардо были использованы К. Марксом в его экономическом учении путем критической переработки.

    В эпоху промышленной революции в Англии на смену мануфактурному производству пришла машинная индустрия. Предпосылкой и следствием этого процесса явилось накопление капитала и одновременно всеобщее распространение наемного труда. Этот период совпал с годами жизни Рикардо, который придавал огромное значение применению машин и его влиянию на положение ос-пивных классов общества. Не случайно в «Начала политической экономии...» он ввел специальную главу «О машинах». Рикардо показал, что применение машин при капитализме противоречиво, что оно может наносить ущерб интересам рабочих, если в результате «часть рабочих лишается работы и население становится излишним в сравнении с фондом для его использования»1.

    Рикардо ясно видел и отразил в своей книге противоположность экономических интересов буржуазии и рабочего класса. Однако главную угрозу для прогрессивного промышленного развития и накопления капитала он видел в росте экономического и политического влияния землевладельцев, в том, что их доходы в форме земельной ренты поглощали растущую долю национального дохода. Рикардо принимал теорию народонаселения Мальтуса и считал, что для прокормления неудержимо растущего населения неизбежно приходится переходить к обработке всех худших земель, дающих пониженную отдачу по сравнению с лучшими. Это должно вызывать неуклонный рост цен сельскохозяйственных товаров и земельной ренты. Денежная заработная плата наемных рабочих должна соответственно повышаться, так как она определяется в системе Рикардо физическим минимумом средств существования. А так как промышленные капиталисты не могут в условиях свободной конкуренции повышать цены своих товаров по мере роста заработной платы, то их прибыли оказываются зажатыми в тиски между растущей (номинально и реально) рентой и растущей (только номинально) заработной платой. Таким путем Рикардо объяснял тенденцию нормы прибыли к понижению, причем он абсолютизировал эту тенденцию и недооценивал противодействующие силы, в частности технический прогресс в сельском хозяйстве, экономию на постоянном капитале в промышленности, роль внешней торговли и др. Рикардо не видел исторической роли рабочего класса и считал, что даже его материальное положение не может существенно измениться в рамках капиталистической системы, как бы он ни боролся за свои интересы. Капиталистический строй он рассматривал как естественную и вечную форму организации общества.

    Методология. Труды Рикардо сыграли важную роль в определении предмета и метода политической экономии как науки, а также в практической разработке методологии экономического исследования. Ракардо считал, что классовая структура общества играет определяющую роль в функционировании его экономики. Основную задачу политической экономии он видел в установлении законов распределения «продукта земли» (т. е. национального дохода и национального богатства) между тремя главными классами общества. В этом было достоинство методологии Рикардо, но недостаток ее состоял в том, что он не связывал способ распределения со способом производства материальных благ.

    Рикардо стремился исследовать внутренние объективные закономерности капиталистического способа производства и для этой цели успешно применял метод логической абстракции. Он также полагал, что в экономической науке могут быть в известной степени применены методы точных наук, особенно научная дедукция: положив в основу теории ряд исходных принципиальных положений, следует на их основе развивать все более сложные и конкретные закономерности. В основу всей своей концепции он положил закон стоимости — определение стоимости товаров рабочим временем. Он исследовал, насколько все экономические категории и явления соответствуют или противоречат этому основному принципу. Рикардо сделал попытку представить всю систему категорий капиталистической экономики как единство, подчиненное в конечном счете закону стоимости. Он критиковал Смита за непоследовательность и двойственность в вопросе о применимости закона стоимости к реальному капиталистическому хозяйству.

    Однако метод самого Рикардо страдал серьезными недостатками. Он упрощенно рассматривал многие процессы как результат непосредственного действия исходного закона и не исследовал сложных посредствующих звеньев в этих связях. Так, он непосредственно отождествлял стоимость с ценой производства, игнорируя логические и исторические звенья между ними. Другой особенностью метода Рикардо был преимущественно количественный подход к экономическим категориям и закономерностям. В этом была его сильная сторона:    таким    путем Рикардо прокладывал

    путь к применению математики в экономических исследованиях. Но одновременно, на что неоднократно указывал Маркс, это ограничивало глубину анализа Рикардо, влекло его к поверхностным, внешним явлениям. Для Рикардо, как и для Смита, был характерен впсисторпчсский подход к общественным явлениям. Он рассматривал капитализм как единственно возможную естественную и вечную форму организации общества и не видел, что законы ее экономики отражают лишь определенную, исторически преходящую ступень развития общества.

    Теория стоимости. В теории стоимости, как и в большинстве вопросов, Рикардо опирался на выводы Смита и стремился развить его взгляды. Он еще более четко разграничил два фактора товара — потребительную и меновую стоимость. Полезность (потребительная стоимость) является необходимым условием меновой стоимости, но не может быть ее мерилом. Меновая стоимость всех товаров, за исключением небольшого числа невоспроизводимых благ (вроде картин старых мастеров или выдержанных уникальных вин), определяется затратами труда на их производство. Поскольку меновая стоимость является всегда относительной, выраженной в известном количестве другого товара (или денег), Рикардо поставил вопрос о том, что наряду с ней существует абсолютная стоимость. Это субстанция стоимости, заключенное в труде количество труда. Меновая стоимость является необходимой и единственно возможной формой проявления абсолютной стоимости. Однако эта глубокая идея Рикардо, развитая впоследствии Марксом, выражена у первого лишь фрагментарно. Характерно, что незавершенная рукопись, над которой работал Рикардо в последние дни своей жизни, была озаглавлена «Абсолютная и относительная стоимость». Вскрытый Марксом недостаток теории стоимости Рикардо состоял в том, что он рассматривал стоимость, во-первых, лишь с количественной стороны, а во-вторых, внеисто-рически, как естественное свойство производимых трудом продук-ков при любом общественном строе.

    Научной заслугой Рикардо было отрицание тезиса Смита о том, что стоимость определяется затраченным трудом лишь при простом товарном производстве, а в условиях капиталистического производства состоит из суммы реализуемых доходов. Такой подход, как отмечалось выше, представлял собой, в сущности, отказ от теории трудовой стоимости и открывал путь для апологетической трактовки прибыли и земельной ренты. Рикардо последовательно положил в основу своих взглядов определение стоимости затраченным трудом.

    Много внимания Рикардо уделял вопросу о влиянии изменений заработной платы наемных рабочих на стоимость товаров, производимых их трудом. Исходя из своей трактовки законов стоимости, Рикардо отрицал влияние заработной платы на стоимость товаров: «Стоимость товара, или количество какого-либо другого товара, на которое он обменивается, зависит от относительного количества труда, которое необходимо для его производства, а не от большего или меньшего вознаграждения, которое уплачивается за этот труд»14. Если, например, повысится заработная плата без всякого изменения производительности труда, то стоимость товара от этого не изменится. При прочих равных условиях это не должно повлиять и на цену, по которой продается товар, а может лишь изменить соотношение между заработной платой и прибылью в цене товара. В условиях свободной конкуренции капиталисты не могут перекладывать прирост заработной платы на цены, а вынуждены жертвовать частью прибыли.

    Эта проблема с самого начала носила острый социально-политический характер, поскольку была тесно связана с борьбой рабочего класса за повышение заработной платы. К. Маркс опирался, в частности, на выводы Рикардо, когда подверг вопрос о взаимодействии заработной платы, цен и прибыли специальному анализу для отпора вредной для рабочего класса позиции о том, что борьба за повышение заработной платы якобы бессмысленна из-за неизбежного роста цен. Маркс отмечал, чго «общее повышение уровня заработной платы привело бы к понижению общей нормы прибыли, но в целом не отразилось бы на ценах товаров»15.

    Как и Смит, Рикардо столкнулся с большими трудностями в применении теории трудовой стоимости к условиям капиталистического производства. Речь шла о роли капитала как накопленных и принадлежащих особому классу средств производства в создании стоимости, с одной стороны, и з производстве материального богатства (массы потребительных стоимостей) — с другой. Рикардо натолкнулся на проблему преобразования стоимости в дену производства и пытался решить ее. Он видел, что в реальной жизни прибыль на капитал, применяемый в различных сферах хозяйства, определяется в принципе размерами этого капитала. Иначе говоря, норма прибыли имеет тенденцию уравниваться. Но это было бы невозможно, если бы товары обменивались только в соответствии с затратами живого труда на их производство. В этом случае отрасли с низким органическим строением капитала или с быстрой оборачиваемостью капитала имели бы преимущество перед отраслями с высоким строением капитала и медленной оборачиваемостью. Первые в соответствии с более значительными затратами труда продавали бы товары относительно дороже и приносили бы более высокие прибыли. Но тогда капитал уходил бы в эти отрасли, а отрасли второго рода не могли бы развиваться.

    Чтобы разрешить это противоречие и вместить явление усреднения прибыли в свою концепцию, Рикардо был вынужден модифицировать теорию стоимости. Однако, как заметил К. Маркс, вместо того, чтобы вывести цену производства и среднюю прибыль на основе закона стоимости путем анализа ряда посредствующих звеньев, Рикардо стремится подвести эти категории под закон стоимости. В результате анализ Рикардо становится неубедительным и уязвимым для критики. Это позволило буржуазным критикам Рикардо ловить его на противоречиях и способствовало ослаблению его влияния на последующую экономическую мысль.

    На этом этапе анализа Рикардо отказывается от своего тезиса о том, что заработная плата в принципе не влияет на стоимость товара, и пытается объяснить влияние различий в составе и обороте капитала на стоимость ( в сущности, ее преобразование в цену производства) через различные воздействия оплаты труда на стоимость. По поводу этой неудачной попытки Маркс писал: «...Рикардо должен был бы сказать: эти средние цены издержек отличны от стоимостей товаров. Вместо этого он заключает, что они тождественны... При более глубоком проникновении в дело Рикардо нашел бы, что одно уже существование общей нормы прибыли... обусловливает отличающиеся от стоимостей цены издержек, даже если предположить, что заработная плата остается неизменной... Рикардо увидел бы также, что понимание этого различия имеет для теории в целом несравненно более важное и решающее значение, чем его анализ тех изменений в ценах издержек товаров, которые вызываются повышением или падением заработной платы» {.

    Тем не менее Маркс видел большое научное достижение Рикардо в том, что последний поставил вопрос об усреднении прибыли и влиянии применяемою капитала на ценообразование. Рикардо в известной мере показал механизм перелива капитала, обеспечивающий уравнение нормы прибыли. В этом процессе важнейшую роль играет кредитная система, которая значительно развилась по сравнению со временем, когда этот вопрос рассматривал Смит. Перелив капитала осуществлялся не путем механического перехода фабрикантов из менее прибыльных в более прибыльные отрасли (хотя в отдельных случаях это могло иметь место), а путем сокращения заемной части капитала в малоприбыльных и ее увеличения в высокоприбыльных предприятиях.

    Заработная плата, прибыль и рента. Рикардо в основном развивал взгляды Смита на первичные доходы трех главных классов общества. Считая товаром сам труд (а не рабочую силу), он полагал, что рыночная цена труда (заработная плата) определяется в своей основе естественной ценой и колеблется вокруг нее. Под естественной ценой труда Рикардо, в сущности, понимал стоимость рабочей силы, поскольку определял ее стоимостью средств существования рабочего и его семьи. Хотя Рикардо указывал на то, что состав этих средств существования определяется исторически и зависит от уровня развития и сложившихся норм и традиций, у него сильна тенденция сводить естественную цену труда к физическому минимуму. Он, например, видит прямую связь между ценой хлеба и размерами денежной заработной платы: по его представлениям, если при росте цены на хлеб не повысится заработная плата, рабочие начнут голодать и вымирать.

    Рикардо, как и Мальтус, считал, что заработная плата рабочих удерживается на голодном уровне не в силу специфических законов капитализма, а в силу естественных законов, имеющих всеобщее значение. Лишь в исключительных, самых благоприятных обстоятельствах возможность роста производительных сил превосходит способность населения к размножению. При нормальных условиях ограниченное количество земли и падение отдачи на дополнительные вложения капитала ведут к тому, что производительность земли начинает очень скоро отставать от способности населения к размножению. Тогда вступает в действие стихийный механизм регулирования: заработная плата падает ниже естественной цены труда, что сдерживает рост населения. Рикардо вслед за Мальтусом выступал за то, чтобы государство не вмешивалось в функционирование рынка труда. Он был против грошовой помощи беднякам, которая, по его мнению, мешала действию естественных законов и, помогая удержать численность бедняков на неоправданно высоком уровне, мешала улучшению положения рабочего класса в целом.

    Рикардо нигде не рассматривает прибавочную стоимость обособленно от ее конкретных форм — прибыли, ссудного процента и ренты, хотя и подходит к такому пониманию, трактуя процент и ренту как вычет из прибыли, которые промышленный капиталист вынужден делать в пользу собственника ссудного капитала и землевладельца. В сущности, тот факт, что рабочий создает своим трудом большую стоимость, чем получает в виде заработной платы, представляется Рикардо очевидным и не нуждается, по его мнению, в каком-то особом анализе. Его интересует лишь количественное соотношение, распадение на заработную плату и прибыль. Как отмечал Маркс, этот взгляд Рикардо вытекал из представлений о капитализме как единственной и «естественной» форме всякого общественного производства.

    Рассматривая структуру стоимости и цены товара, Рикардо обычно игнорировал ту ее часть, которая отражала перенесенную конкретным трудом стоимость постоянного капитала, т. е. следовал «догме Смита». Поскольку стоимость товара распадается на заработную плату и прибыль, последняя находится в обратном отношении к первой и зависит от нее. Прибыль всегда выступает у него как остаток после вычета из стоимости товара затрат на заработную плату. Понимаемая таким образом прибыль представляет собой, по сути, прибавочную стоимость. Но далее Рикардо переходит к рассмотрению прибыли в том виде, как она выступает на поверхности явлений, т. е. прибыли после уплаты земельной ренты землевладельцу. Кроме того, он считает прибыль пропорциональной величине авансированного капитала. Главная проблема, которая занимала его при трактовке прибыли, заключалась в тенденции к понижению ее нормы. Эту тенденцию он объяснял не специфическими особенностями капиталистического производства, а действием природных факторов, о которых говорилось выше. Рикардо опасался, что понижение нормы прибыли в конечном счете поведет к уменьшению накопления капитала. Капиталом он считал средства производства, а также затраты капиталистов на заработную плату рабочих. Для Рикардо характерно натуралистическое и внеисторическое понимание капитала. В его представлении капиталом обладал уже первобытный охотник или рыболов.

    Анализ земельной ренты был одним из серьезных достижений Рикардо. Построив теорию ренты на основе теории трудовой стоимости, он объяснил, что источником ренты является не какая-то особая щедрость земли, а прилагаемый к земле труд в условиях определенных отношений собственности. Поскольку ресурсы земли ограничены, возделываются разные по плодородию и расположению участки и стоимость сельскохозяйственной продукции определяется затратами труда на худших (предельных) участках. Такие участки приносят предпринимателю только среднюю прибыль и не дают ренты. Но прибыль на относительно лучших участках выше средней, и этот избыток присваивается землевладельцем в виде ренты. По мере вовлечения в хозяйственный оборот все худших участков рента землевладельцев растет без всяких усилий с их стороны.

    Рикардо показал, таким образом, происхождение дифференциальной ренты. Он игнорировал тот факт, что в условиях частной собственности на землю какую-то ренту должны приносить и худшие участки. Маркс назвал этот вид ренты абсолютной рентой и всесторонне исследовал ее.

    Теория денег. Вопросы денежного обращения и банков занимали важное место в учении Рикардо. Это объясняется отчасти историческими условиями, в которых он работал: в конце XVIII в. был отменен размен банкнот Банка Англии на золото, произошло их обесценение и повышение товарных цен. Интенсивно обсуждался вопрос о формах возврата к золотой валюте и функциях Банка Англии. Выступая с позиций промышленной буржуазии, Рикардо обосновывал денежную систему, состоящую преимущественно из банкнот, разменных на золото по твердому соотношению.

    Теория денег Рикардо отличается двойственностью С одной стороны, он положил в ее основу теорию трудовой стоимости н рассматривал благородные металлы как особые товары, стоимость которых определяется затратами общественно необходимого труда. С другой стороны, Рикардо встал на позицию количественной теории денег, в соответствии с которой стоимость денег устанавливается в процессе обращения и зависит от их количества. Он исходил из того, что в стране может обращаться любое количество так или иначе попавшего туда золота. Если количество золотых денег по каким-либо причинам возросло, это вызывает, при прочих равных условиях, повышение цен. Рикардо механически переносил на золото опыт обращения неразменных бумажных денег. Такой взгляд плохо согласуется с теорией трудовой стоимости.

    Рикардо полагал, что его теория денег объясняет также колебания в международных экономических отношениях и стихийное, автоматическое регулирование платежных балансов. Если в данной стране оказывается слишком много золота, то в ней повышаются товарные цены и становится выгодно ввозить товары из-за границы. В торговом балансе образуется дефицит, который приходится покрывать золотом. Золото уходит из страны, цены понижаются, приток иностранных товаров приостанавливается, и все приходит в равновесие.

    Таким образом, золото наилучшим образом распределяется между странами. Отсюда Рикардо делал выводы в пользу свободы торговли. Нечего беспокоиться, писал он, если ввоз товаров превышает вывоз и золото уходит из страны. Это вовсе не основание для ограничений ввоза товаров. Просто в стране слишком много золота и слишком высоки цены. Свободный импорт помогает их понизить и все привести в равновесие. Эта теория Рикардо преуменьшала противоречия и конфликты, с которыми связано при капитализме функционирование международных экономических отношений. Тем не менее труды Рикардо продвинули вперед исследования конкретных проблем денег, внешней торговли, валютных отношений.

    Принцип сравнительного преимущества. Уже во времена Рикардо внешние связи играли в британской экономике важную роль, и естественно что он много занимался этим вопросом. Рикардо считается одним из авторов идеи, обосновывающей выгодность международного разделения труда и специализации стран на производстве отдельных товаров. Он показал, что специализация выгодна не только в тех очевидных случаях, когда она диктуется природными и климатическими условиями. Необязательно, чтобы страна имела абсолютное преимущество по данному товару, т. е. чтобы затраты труда на производство единицы этого товара были меньше, чем за границей. Достаточно, чтобы она имела сравнительное преимущество, т. е. чтобы по данному товару соотношение ее затрат с затратами других стран было более благоприятно для нее, чем по другим товарам. С помощью цифрового примера Рикардо доказывал, что при определенном соотношении затрат такая страна все же может выиграть от специализации на прозводстве данного товара. Разработка принципа сравнительного преимущества была научным достижением Рикардо. Соглашаясь с ним, Маркс писал, что специализация может быть выгодна даже относительно отсталой стране, поскольку она «...все-таки получает при этом товары дешевле, чем могла бы сама их производить»1.

    Вместе с тем уже Рикардо делал из принципа сравнительного преимущества выводы в духе своих взглядов о гармоничном развитии международных экономических отношений в условиях свободы торговли. Он оправдывал «естественное» преобладание Англии как главной промышленной державы мира, а на большинство других стран возлагал функции ее сельскохозяйственных и сырьевых придатков. В дальнейшем принцип сравнительного преимущества (как и лозунг свободы торговли) стал в ряде случаев использоваться для оправдания односторонней специализации экономически слаборазвитых стран, как довод против их индустриализации.

    Выступая за свободу торговли и доказывая, что в силу действия принципа сравнительного преимущества она будет выгодна всем, Рикардо не скрывал, что главный выигрыш для страны (Великобритании) будет в создании ресурсов и улучшении условий для накопления капитала. Для рабочего класса он предвидел косвенную выгоду в увеличении накопления капитала, повышающего спрос на труд и способствующего некоторому росту заработной платы.

    Хотя свобода торговли выдвигалась прежде всего в интересах английской буржуазии, во времена Рикардо она была в принципе прогрессивна. Эта идея и соответствующая ей торговая политика была объективно направлена на ликвидацию остатков феодализма в Англии, а косвенно — и в других странах, на создание капитал диетического мирового рынка и вовлечение в него все новых стран и территорий.

    Проблема реализации и кризисов. Рикардо полагал, что полная реализация производимых товаров не может в принципе представлять проблему для капиталистического хозяйства. Он считал невозможными кризисы общего перепроизводства и не видел с этой стороны никаких серьезных опасностей для капиталистической системы. Он примыкал в этом отношении к главному направлению классической политэкономии, которое, следуя Смиту, центральную проблему капиталистического хозяйстза видело в обеспечении достаточного накопления капитала, игнорируя проблему реализации. Таким путем эти экономисты преуменьшали противоречия и нестабильность системы.

    Необходимо иметь в виду, что Рикардо работал над своей книгой, когда общих промышленных кризисов еще не было и условия для них не созрели. Первый такой кризис произошел в 1825 г. Это отчасти объясняет позицию Рикардо. Кроме того, в учении Рикардо была прогрессивная сторона. Он решительно отвергал апологетические представления о пользе непроизводительного потребления. Тезис об отсутствии проблемы реализации служил у него еще одним аргументом в пользу свободы капиталистического предпринимательства.

    Рикардо некритически воспринял и в значительной мере повторил взгляды французского экономиста Сэя, который утверждал, что производство товаров автоматически создает доходы, на которые могут быть беспрепятственно реализованы произведенные товары. Эта точка зрения приписывала сложному капиталистическому хозяйству, где все акты обмена опосредствуются деньгами и существует кредит, черты натурального хозяйства и прямого продуктообмена. Сэй и Рикардо полагали, что любая масса капитала может найти себе применение, поскольку само это применение создает доходы и спрос на товары, которые будут произведены.

    Капиталистическое хозяйство представлялось Рикардо самонастраивающейся системой с идеальными обратными связями. Всякое затруднение со сбытом разрешается в такой системе быстро и эффективно: производители товаров, которые по какой-либо причине произвели излишнее количество товаров, получают соответствующий сигнал с рынка и переключаются на производство другого товара. Этого не может случиться одновременно со всеми товарами и не может затронуть всех капиталистов. Тезис о невозможности общего перепроизводства Рикардо выражал так : «Продукты всегда покупаются за продукты или услуги; деньги служат только мерилом, при помощи которого совершается этот обмен. Какой-нибудь отдельный товар может быть произведен в излишнем количестве, и рынок будет до такой степени переполнен, что не будет даже возмещен капитал, затраченный на этот товар. Но эго не может случиться одновременно со всеми товарами»1.

    В этом важнейшем вопросе К. Маркс решительно разошелся с Рикардо и подверг его взгляды глубокой критике. В экономическом учении Маркса проблема реализации и кризисов, острейшая проблема капитализма, проходит красной нитью и рассматривается на различных уровнях абстракции, в логическом и историческом плане. К. Маркс отмечал, что, игнорируя эту проблему, Рикардо, в сущности, отвлекался от важнейших специфических черт капитализма.

    Завершение буржуазной классической политической экономии.

    Теория Рикардо отражала проблемы и противоречия развития капитализма эпохи промышленной революции. Она показала, с одной стороны, прогрессивность капиталистического способа производства, огромные возможности развития производительных сил. Отсюда элементы исторического оптимизма в трудах Рикардо. Но, с другой стороны, в теории Рикардо видна историческая ограниченность буржуазного строя, в особенности его тенденция к расколу общества на антагонистические классы, к росту паразитизма высших слоев при тяжелых лишениях пролетариата. Это порождало у него пессимистический взгляд на будущее капитализма.

    Хотя учение Рикардо было популярно и оказало большое влияние на последующее развитие экономической науки, непосредственных продолжателей у него не нашлось. Люди, которые объявляли себя его учениками и последователями, на деле скоро отказались от основ его учения, стали утверждать, что капитал создает стоимость наряду с трудом и имеет законное право на вознаграждение. Используя слабые места Рикардо, теоретические противники остро критиковали его учение. Наконец, социалисты (Оуэн и другие) пытались повернуть рикардианство против буржуазии,, но, стоя на утопических позициях, не могли сделать это с успехом.

    Подлинным преемником научной и прогрессивной стороны учения Рикардо явился марксизм. К. Маркс совершил революционный переворот в пауке и, опираясь на высшие достижения классической политэкономии, построил здание политической экономии рабочего класса. Критика К. Марксом теории Д. Рикардо представляет собой образец добросовестности и конструктивности. Пролэ-ляя к Д. Рикардо глубокое уважение, К. Маркс вскрыл объективную, исторически обусловленную ограниченность его учения и всей классической буржуазной политэкономии. Чтобы понять, почему эта политэкономия стала одним из источников марксизма, суммируем ее основные черты.

    1. Для классической политэкономии было характерно стремление проникнуть с помощью метода логической абстракции в глубь экономических явлений и процессов. Она анализировала действительность с большой объективностью и беспристрастием и не занималась сознательной апологетикой буржуазного строя. Это было возможно потому, что промышленная буржуазия, чьи интересы она в конечном счете выражала, была в то время прогрессивной силой, а классовая борьба между буржуазией и пролетариатом еще не приняла развитых и острых форм.

    2. В основе мышления классиков лежало представление о существовании объективных экономических законов, не зависящих от воли человека. Эти законы способны обеспечивать естественное равновесие в экономической системе, которой свойственна тенденция к саморегулированию. Поэтому классическая политэкономия выступала за всемерное ограничение вмешательства государства в экономику, за свободу торговли.

    3. Все здание классической политэкономии строилось на теории трудовой стоимости. Эта теория рассматривалась также как основа теории распределения доходов. Однако классическая политэкономия оказалась не в состоянии применить теорию трудовой стоимости к условиям реального капитализма и объяснить на этой основе его главные закономерности. Коренной причиной этого было представление о капитализме как о единственно возможном, вечном и естественном строе.

    4. Классическая политэкономия анализировала классовую структуру буржуазного общества. Она сделала вывод, что источником доходов капиталистов и землевладельцев является эксплуатация труда наемных рабочих. Однако она не могла выяснить истинную природу прибавочной стоимости и оставляла возможность трактовать капитал и землю как производительные факторы, а не как материальные основы эксплуатации рабочих.

    5. В рамках классической политэкономии были достигнуты важные успехи в исследовании механизма воспроизводства общественного капитала. Но многие важные особенности этого механизма, особенно роль постоянного капитала как элемента стоимости валового продукта, не были выяснены. Как главную экономическую проблему классики выдвигали накопление капитала и недооценивали связанные с этим противоречия, отрицали возможность кризисов общего перепроизводства.

    Глава 5

    ВОЗНИКНОВЕНИЕ МЕЛКОБУРЖУАЗНОЙ КРИТИКИ

    КАПИТАЛИЗМА

    1. Сисмонди — идеолог мелкой буржуазии

    Промышленный переворот вызвал огромные социально-экономические сдвиги. Капиталистическая крупная машинная индустрия ломала традиционные перегородки и ограничения, вела к расслоению мелких производителей. Этот процесс во Франции происходил особенно болезненно. В этих условиях сформировалась мелкобуржуазная критика капитализма, экономическое учение промежуточных классов — мелкобуржуазная политэкономия, родоначальником которой был Сисмонди.

    Жан Шарль Леонар Симонд де Сисмонди (1773—1842). В истории политэкономии он занимает особое место, стоя в стороне от главных течений как «...горячий сторонник мелкого производства, выступающий с протестом против защитников и идеологов крупного предпринимательства...»1. Особая позиция Сисмонди заключается в том, что он в противовес английской классической школе критически проанализировал ряд важных проблем капитализма. Сисмонди был идеологом мелкобуржуазного социализма. Сисмон-дизм сформировался в эпоху, когда распространились идеи утопического и мелкобуржуазного социализма. Определяя место Сисмонди в истории политэкономии, К. Маркс писал, что классическая политэкономия завершается в Англии Рикардо, а во Франции— Сисмонди: «Если в лице Рикардо политическая экономия беспощадно делает свои конечные выводы и этим завершается, то Сисмонди дополняет этот итог, представляя на себе самом ее сомнения»16.

    Сисмонди создал целый ряд трудов: «Картина сельского хозяйства Тосканы» (1801), «Политическая экономия» (1818) и др. Сисмонди в своем развитии прошел два этапа. В ранних работах он шел за Смитом, стоя на позициях Смита. Пропагандируя смити-анство, Сисмонди выступал поборником доктрины Ьа155е2 Га1ге, веря в благодетельность принципов свободного предпринимательства. На Сисмонди чрезвычайно сильное воздействие произвели последствия промышленного переворота. Под их влиянием он написал свое главное произведение «Новые начала политической экономии, или о богатстве в его отношении к народонаселению» (1819), в котором он выступил в качестве критика классической школы и капитализма. С позиций мелких производителей «он метко критикует противоречия буржуазного производства, но он их не понимает, а потому не понимает и процесса их разрешения»17.

    Методология. Двойственность социально-экономической природы мелкой буржуазии предопределяет двойственный характер и мелкобуржуазной политэкономии. Эта двойственность мешает Сисмонди раскрыть сущность экономических процессов. Методология Сисмонди также двойственна и эклектична. Порочность ее особенно ярко проявляется в субъективизме при определении предмета политэкономии. По его мнению, «материальное благосостояние людей, поскольку оно зависит от государства, составляет предмет политической экономии»18.

    Сисмонди нападал на политэкономию Смита и Рикардо и пытался сформулировать новые принципы политэкономии, отличные от английской буржуазной классической политэкономии. Он выступал против применения абстракций в политэкономии. Сисмонди считал политэкономию «нравственной», «моральной» наукой, имеющей дело не с экономическими отношениями, а с человеческой природой (поведением). Социально-экономические процессы он анализировал с позиций субъективистской, идеалистической методологии, которой был чужд историзм. Он видел основу исторического процеса не в производственных отношениях, а в моральных идеалах «добра», «справедливости», в которые вкладывается мелкобуржуазное содержание. Тем самым Сисмонди преграждал себе путь к выяснению экономических категорий и законов.

    Сисмонди положил начало мелкобуржуазной критике капитализма. Сентиментальная критика капитализма и идеализация мелкого производства — характерная черта сисмондизма. Сисмонди критиковал капитализм с позиции разорявшихся мелких производителей, экономического романтизма и выступал против идеологов крупного предпринимательства. Игнорируя те изменения, которые происходили в результате промышленного переворота в патриархальных отношениях в деревне, Сисмонди отвергал крупное капиталистическое машинное производство и идеализировал мелкое производство. Исходя из интересов мелкой буржуазии, он ратовал за реформы. С одной стороны, он критиковал капитализм (крупное машинное производство), а с другой, идеализируя мелкотоварное производство, защищал капитализм. «...Он не понимает связи между мелким производством (которое идеализирует) и крупным капиталом (на который нападает)... Не видит, как излюбленный им мелкий производитель, крестьянин, становится, в действительности, мелким буржуа»19. Сисмонди проявил «тупость и черствость мелкого собственника», двойственность социально-экономической природы мелкого производителя, ограничился «...сентиментальной критикой капитализма с точки зрения мелкого буржуа»20. Как идеолог социально неустойчивого класса он не мог дать научного анализа категорий политэкономии. Из идеалистической методологии Сисмонди вытекала внеисторическая трактовка им проблем политэкономии.

    При рассмотрении национального дохода Сисмонди исходил из антинаучной «догмы Смита», положив ее в основу теории национального дохода, распределения, реализации, накопления, кризисов. «Свое учение о национальном доходе и о распределении его на две части... Сисмонди перенял целиком у Ад. Смита. Сисмонди не только не добавил ничего к его положениям, но даже, сделав шаг назад, опустил попытку Адама Смита (хотя и неудачную) доказать теоретически это представление»21.

    Теория стоимости, капитала и доходов. Сисмонди как завершитель французской классической буржуазной политэкономии стоял на позициях теории трудовой стоимости. Он сформулировал положение о том, что труд является единственным источником богатства, и сделал шаг вперед по сравнению с Рикардо в определении величины стоимости, фиксировал внимание на противоречии между потребительной стоимостью и стоимостью. Однако социальный характер труда остался у него неисследованным.

    О деньгах Сисмонди высказал ряд правильных положений, считая, что деньги — это такой же продукт труда, как и другие товары, и являются общей мерой стоимости. В отличие от Рикардо он понимал и подчеркивал различие между бумажными и кредитными деньгами. Но генезис денег, их сущность и функции остались непонятными ему.

    Сисмонди рассматривал капитал как производственный запас, включающий преимущественно средства производства. В классификации капитала он разделял высказывания Смита — Рикардо.

    Заслугой Сисмонди является его теория прибыли. Он сформулировал более четко, чем Смит и Рикардо, тезис о прибыли как вычете из продукта труда рабочего. Сисмонди, подчеркивая эксплуататорскую сущность прибыли как нетрудового дохода, говорил об ограблении рабочего капиталистом и экономическом бедствии пролетарского населения. Сисмонди указывал на концентрацию капитала, на нищету пролетариата. Характерной чертой капитализма он считал сосредоточение богатства в руках крупных капиталистов и полунищенское положение трудящихся. Сисмонди говорил, что рабочие являются «творцом богатства». Для него было важно отличить трудовые доходы от нетрудовых. Рассматривая прибыль, зарплату и ренту, Сисмонди объяснял появление прибыли и земельной ренты ограблением рабочих. Он указывал на обогащение крупных собственников и положение трудящихся, которые «принуждены ограничиваться самым необходимым». Сисмонди считал, что заработная плата должна быть равной всей стоимости продукта труда рабочего. Вместе с тем он воспроизводил вульгарные представления о прямом и автоматическом взаимодействии между ростом зарплаты и ростом населения. В этом вопросе его взгляды складываются из сочетания экономического романтизма и мальтузианства. Ему не удалось избежать мальтузианских воззрений.

    В анализе ренты Сисмонди повторял физиократические домыслы Смита и выдвигал положение, будто рента — дар земли. Однако он правильно считал, что и худшие участки должны приносить ренту.

    Проблема реализации и кризисов. Сисмонди поставил в центр своего учения проблему реализации и кризисов. Основной порок теории воспроизводства Сисмонди заключается в непонимании цели капиталистического производства. Целью капиталистического производства он считал потребление, а не прибавочную стоимость. Из «догмы Смита» Сисмонди делал вывод о том, что производство должно соответствовать потреблению, а потребление определял доходами. Согласно Сисмонди, для реализации произведенного товара необходимо, чтобы производство полностью соответствовало доходам общества. Он не видел производственного накопления, не различал капитал и доход с общественной точки зрения — личное и производственное потребление.

    Сисмонди выдвинул ошибочный тезис об определении производства доходом. Согласно Сисмонди, если производство превышает сумму дохода в обществе, продукт реализован не будет. Сисмонди игнорировал развитие производительных сил и утверждал о невозможности реализовать сверхстоимость без внешних рынков. По его мнению, капитализм сужает внутренний рынок, ибо сокращается доход рабочих, рабочие предъявляют все меньше и меньше спроса на товары. Из доктрины Сисмонди о тождестве национального дохода с годовым производством, из его заключения о том, что производство превышает потребление рабочих и капиталистов (доходов) и часть «сверхстоимости» остается нереализованной, вытекала его теория кризисов.

    Сисмонди сделал шаг вперед по сравнению со своими современниками, рассматривая кризисы как общее перепроизводство, являющееся результатом противоречий капитализма. Однако кризисы он рассматривал с позиции мелкобуржуазной политэкономии, объясняя их сокращением рынка вследствие разорения мелких производителей.

    В. И. Ленин в работе «К характеристике экономического романтизма» показал несостоятельность сисмондистского объяснения кризисов несоответствием производства и потребления. Недостаточное потребление имело место в докапиталистических формациях, однако в то время кризисов не было. И при капитализме в периоды, предшествующие кризисам, заработная плата рабочих нередко повышается, следовательно, потребление растет, и тем не менее наступают кризисы.

    Заслугой Сисмонди является признание им противоречия между производством и потреблением и важности проблемы личного потребления в теории воспроизводства, а также неизбежности кризисов. Но он не смог понять действительную причину кризисов — основного противоречия капитализма.

    С теорией кризисов Сисмонди связана концепция «третьих лиц». Для Сисмонди, мелкобуржуазного идеолога, «третьи лица» — это прежде всего промежуточные классы и слои, мелкие производители— крестьяне, кустари, ремесленники. Спасения от кризисов он искал в искусственном сохранении мелкого производства, «третьих лиц». Таким образом, причиной кризисов Сисмонди считал разорение мелких производителей, а средством для предотвращения кризисов— сохранение «третьих лиц».

    Практическая программа Сисмонди. Эта программа носила мелкобуржуазный, реакционно-утопический характер и выражала интересы мелких производителей, мелкой буржуазии. После вторичного посещения Великобритании (1815) Сисмонди выступил как критик фритредерства и требовал широкого вмешательства государства в экономическую жизнь.

    Сисмонди не понимал сущности противоречий крупного капиталистического производства, поэтому в его практической программе нет научно обоснованных путей для разрешения этих противоречий. Средства устранения пороков и зол капитализма (кризисы, безработица, голод, пауперизм и др.) он искал в функциях буржуазного государства (сохранение старых порядков, мелкого товарного производства и «третьих лиц»; недопущение концентрации производства и богатства, создание системы, напоминающей старые ремесленные цехи, мелкую земельную собственность).

    Сисмонди считал буржуазное государство выразителем интересов всех классов: «Государство существует в интересах всех подвластных ему людей, поэтому оно всегда должно иметь в виду общую пользу... должно стремиться к такому порядку, который обеспечил бы и бедному и богатому довольство, радость и покой,— к такому порядку, при котором никто не страдает...»22 Сисмонди отрицал классовый характер буржуазного государства и сеял иллюзию, будто капиталистическое государство будет противостоять крупному производству и может добиться общей пользы, социальной гармонии и всеобщего благоденствия.

    Недооценка прогрессивной роли крупного машинного производства по сравнению со старым патриархальным производством характеризует практическую программу Сисмонди как реакционную систему. Подвергая критике капитализм, Сисмонди в своей программе противопоставлял крупному капиталистическому производству натуральное крестьянское хозяйство и ремесло, идеализировал мелкое производство.

    Программа Сисмонди — это защита патриархальщины, отсталости, ручного труда. Практические предложения сводятся к восстановлению старых форм производства и обмена, старых отношений собственности, которые в результате развития производительных сил были уже взорваны. Сисмонди стремился остановить развитие крупного капиталистического машинного производства.

    Глубоко научный критический анализ сисмондизма дан в работах классиков марксизма-ленинизма. Они научно определили особенности, заслуги и ошибки Сисмонди, всего экономического романтизма. В. И. Ленин в труде «К характеристике экономического романтизма (Сисмонди и наши отечественные сисмондисты)» и в других работах подверг обоснованной критике теорию и практическую программу Сисмонди, сисмондистов, показал мелкобуржуазный, реакционно-утопический характер сисмондизма.

    Марксистско-ленинская критика сисмондизма имеет актуальное значение в современных условиях. И ныне теоретики социал-реформизма и ревизионизма, немарксистского социализма идеализируют мелкое производство. В условиях современной НТР вновь оживился сисмондизм (так называемый ренессанс экономического романтизма и возникновение неоромантизма). Поэтому ленинская критика сисмондизма важна и для критической оценки современных моделей мелкобуржуазного социализма.

    2. Экономическая концепция Прудона.

    Особенности прудонизма как мелкобуржуазной идеологии

    Пьер Жозеф Прудон (1809—1865). Французский мелкобуржуазный экономист и социолог Прудон, так же как и Сисмонди, выражал интересы мелких производителей. Однако система взглядов Прудона — прудонизм — отличается от сисмондизма.

    Во-первых, Прудон защищал интересы мелких производителей во второй половине XIX в., когда сложились в своей основе капиталистические производственные отношения, определилась классовая структура капитализма, а мелкая буржуазия заняла промежуточное положение, когда жизнь уже доказала невозможность осуществления идеалов экономического романтизма, возврата от капитализма к патриархальщине. Буржуазная революция 1848— 1849 гг. опровергла практическую программу и проекты Сисмонди. Во-вторых, если Сисмонди был завершителем классической школы во Франции, то Прудон — одним из родоначальников анархизма и реформизма. Вся система взглядов Прудона была проникнута реформизмом, анархизмом, вульгаризмом. Это объясняется классовой позицией Прудона, природой мелкой буржуазии. Прудонизм— это отражение двойственности, противоречивости мелких собственников. В-третьих, подобно Сисмонди, Прудон хотел лишь подправить, улучшить капитализм. Однако Прудон выражал интересы мелкой буржуазии в иной период времени, когда история доказала несостоятельность мелкобуржуазных утопий. Стало быть, прудонизм по своей сущности имеет более реакционную направленность. В-четвертых, Прудон, так же как и Сисмонди, является представителем мелкобуржуазного социализма, но он, по словам Маркса, — наиболее «чистокровный», стопроцентный идеолог мелкой буржуазии.

    Первая работа Прудона, которая сделала его известным, называется «Что такое собственность» (1840). В ней Прудон бросил вызов буржуазии, сделав вывод, что «собственность — это кража», Здесь Прудон выступает как критик капиталистической собственности. Мелкобуржуазная природа прудонизма в полной мере проявилась в его главном труде «Система экономических противоречий, или Философия нищеты» (1846). В этой работе отчетливо выступает реакционно-утопическая и реформистская сущность прудонизма. Глубокий и обобщенный научно-критический анализ этой книги дан в произведении Маркса «Нищета философии». У Прудона есть и другие работы: «Решение социальной проблемы» (1848), «Исповедь революционера» (1849), «Теория налога» (1861) и др.

    Метод. Прудон сделал попытку диалектически изложить категории политической экономии. Однако в основе его метода лежал идеализм, субъективизм. Прудон был склонен к диалектике, он заимствовал из диалектики Гегеля язык, но остался чужд научной диалектике. У Прудона диалектика сводилась лишь к софистическим упражнениям. Например, экономические категории трактовались им лишь как самопроизвольные мысли, оторванные от производственных отношений. Игнорируя в экономических категориях их объективное содержание, Прудон полагал, что нет необходимости изменять основы экономических явлений. Для Прудона диалектическое движение состоит лишь в догматическом различении хорошего и дурного, а категория — это механическое соединение противоречивых свойств — дурного и хорошего. Поэтому задача сводится к тому, чтобы сохранить хорошую сторону, устраняя дурную. Прудон пытался доказать, что, устраняя отрицательные (дурные) стороны и сохраняя хорошие, возможно «улучшить», «очистить» капитализм. Такая чисто реформистская и реакционно-утопическая в своей сущности трактовка экономических категорий выступает при анализе вопросов о разделении труда, собственности, стоимости, кредите и др.

    Разделение труда, по Прудону, имеет две стороны: хорошую, ибо оно способствует росту богатства, и дурную (ведет к росту бедности, нищеты, безработицы). Задача состоит в том, чтобы устранить дурную сторону и «улучшить» капиталистическое товарное хозяйство.

    Прудон отмечал, что частная собственность имеет хорошую (обеспечивает независимость, самостоятельность, свободу) и отрицательную (нарушает равенство) стороны. В данном случае Прудон рекомендует устранить крупную собственность, но сохранить мелкую. Прудон совершенно не понимает диалектики мелкого товарного производства, что простое товарное производство является исходным пунктом возникновения крупной капиталистической собственности.

    «Конституированная» стоимость. Полное непонимание сущности экономических категорий Прудон проявил и при анализе конкуренции, монополии, денег, прибыли и др. Порочность взглядов Прудона нашла свое концентрированное выражение в его теории стоимости. Прудон претендовал на «открытие» «конституированной» стоимости. «Конечно, — писал К. Маркс, — в этом открытии нет «чего-либо неслыханного»... Теория стоимости г-на Прудона есть утопическое истолкование теории Рикардо»1. Теория «конституированной», или «синтетической», стоимости — краеугольный камень экономической системы Прудона. Формально он пытался дать диалектическую трактовку проблемы стоимости.

    Согласно Прудону, стоимость — вечная абстрактная категория, включающая две противоположные идеи: идею потребительной стоимости и идею меновой стоимости; потребительная стоимость и меновая стоимость потивоположны друг другу, они выражают две противоположные тенденции — изобилие и редкость. Потребительная стоимость, продолжает Прудон, воплощение изобилия, а меновая стоимость — отражение редкости. Такое надуманное противоречие может быть устранено путем установления эквивалентного обмена, т. е. «конституированной» стоимости. Для этого он предлагает производить столько товаров, сколько требуется, создать такое положение, чтобы все товары реализовывались, т. е. превращались в «конституированную» стоимость. Вульгаризируя теорию трудовой стоимости, Прудон утверждал, что «конституированная», или «синтетическая», стоимость — это стоимость, которая возникает в обмене, санкционируется рынком. Всякий избыток Прудон не включал в состав богатства и не считал «конституированной» стоимостью.

    Прудон в своей «теории конституированной» стоимости стремился устранить противоречия капиталистического товарного хозяйства, превратить все товары в деньги. Эта концепция концентрировала в себе все методологические пороки прудонизма. Она была основана на ложном представлении о том, что можно сохранить товарное производство («хорошие стороны») и устранить противоречия («дурные стороны»). Таким образом, Прудон пытался сочетать меновую концепцию стоимости с теорией трудовой стоимости. Источником стоимости он считал обмен и труд. Маркс показал, что Прудон тем самым извращал, вульгаризировал и другие стоимостные категории (деньги, прибыль, кредит и др.).

    Экономическая программа Прудона. Прудон не понял сущности денег, противоречия между товарами и деньгами. Он предлагал реорганизовать обмен выдвинув утопический проект безденежного товарного хозяйства. Прудон идеализировал мелкое товарное хозяйство, однако выступал против денег, против «дурной стороны» товарного хозяйства. Проект организации товарного обмена без денег — это утопия, ибо Прудон хотел сохранить товарное хозяйство, товар, стоимость, цену, прибыль, но без денег, и в данном случае задача, подлежащая разрешению, по мнению Прудона, сводится к тому, чтобы сохранить хорошую сторону, устраняя дурную. С этой целью Прудон выдвинул идею обменного (народного) банка, который принимал бы от товаропроизводителей товары, выдавая взамен удостоверения — трудовые талоны, указывающие количество труда, затраченное на производство того или иного товара («рабочие деньги»). По этим трудовым талонам обменный банк должен был отпускать товары.

    Идея «рабочих денег» принадлежит английским социалистам-утопистам. Путем устранения денег Прудон предполагал уничтожить капитал, нетрудовые доходы, эксплуатацию и обеспечить равенство. Однако это была утопическая мечта. Утопичность проекта Прудона заключается и в том, что он не понял сущности и роли денег, кредита и прибыли. Он совершенно не понимал природы промышленной прибыли, рассматривая ее к$к своебразную форму заработной платы.

    Процент, по мнению Прудона, есть единственная форма, в которой присваивается прибавочная стоимость. Основу эксплуатации он видел в существовании процента. В проекте реформирования обмена Прудон предполагал устранить процент. Для этого наряду с организацией народного банка и обмена без помощи денег Прудон выдвинул идею о «даровом кредите». Основой «дарового кредита» являлся народный банк, который, согласно Прудону, будет предоставлять «даровой кредит» рабочим и мелким производителям. Прудон стремился сохранить товарно-денежное хозяйство, капиталистическую собственность, но без денег, капитала и процента. Он выступал против капитала, приносящего проценты, не понимал внутренней связи между процентом и системой наемного труда.

    Прудон мечтал увековечить мелкую частную собственность. Прудонизм был подвергнут уничтожающей критике в работах классиков марксизма-ленинизма. Утопический проект Прудона о реформировании обмена и буржуазного строя В. И. Ленин называл «тупоумием мещанина и филистера». К. Маркс и Ф. Энгельс вели всесторонюю и длительную борьбу с прудонизмом начиная с 40-х годов. В итоге марксизм побеждает прудонизм. К 90-м годам XIX в. победа марксизма над прудонизмом завершается и в романских странах, где всего дольше держались традиции прудонизма.

    Глава 6

    ВОЗНИКНОВЕНИЕ ВУЛЬГАРНОЙ БУРЖУАЗНОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX в.

    1. Возникновение вульгарной политической экономии в Англии

    Предпосылки вульгаризации буржуазной политической экономии. Буржуазная политическая экономия могла оставаться научной до тех пор, пока противоречия капитализма и классовая борьба находились еще в неразвитой форме. Но уже на рубеже 30-х годов XIX в. ситуация существенно меняется. В Англии завершается промышленный переворот. Начиная с 1825 г. капиталистический мир потрясается периодически повторяющимися кризисами перепроизводства. Установление политического господства буржуазии в Англии и во Франции сопровождается первыми самостоятельными выступлениями рабочих на политической арене (чартизм). Возникают разные формы утопического социализма, представители которого выступают с критикой капитализма. Классовая борьба, практическая и теоретическая, принимала, по словам Маркса, все более угрожающие для буржуазии формы. «Вместе с тем пробил смертный час для научной буржуазной политической экономии. Отныне дело шло уже не о том, правильна или неправильна та или другая теорема, а о том, полезна она для капитала или вредна,удобна или неудобна, согласуется с полицейскими соображениями или нет. Бескорыстное исследование уступает место сражениям наемных писак, беспристрастные научные изыскания заменяются предвзятой, угодливой апологетикой»1.

    Классическая буржузная политическая экономия уступает место вульгарной, т. е. ненаучной буржуазной политической экономии, для которой становится характерным скольжение по поверхности явлений, описание внешней видимости экономических отношений капитализма, маскирующей их подлинную антагонистическую сущность, сознательная апология этих отношений, их истолкование в духе обыденных представлений буржуа.

    Вульгарная политическая экономия возникла на рубеже XVIII—XIX вв. Ее основоположниками явились Ж. Б. Сэй во Франции и Т. Р. Мальтус в Англии. Выделение ими ненаучных элементов в учении Смита и развитие их в систему, последующая вульгаризация теории Д. Рикардо Дж. Миллем, Дж. Мак-Кулло-хом, а затем и открытый разрыв с классической школой в писаниях Н. Сениора (Англия), Ф. Бастиа (Франция), Г. Ч. Кэри (США) и исторической школы (Германия) представляют основные вехи процесса вульгаризации буржуазной политической экономии в первой половине XIX в.

    Т. Р. Мальтус (1766—1834). Жизнь и деятельность Мальтуса относится к эпохе, когда в Англии происходил промышленный переворот. Массовое разорение мелких производителей, образование резервной армии труда, рост пауперизма вызывали протест обездоленных, нашедший свое выражение в радикальных идеях Годвина и других социалистов-утопистов, которые объявили частную собственность главной причиной нищеты и угнетения масс. Горячий отклик в стране нашла Французская буржуазная революция. Господствующие классы нуждались в идеологической защите существующих порядков. Их апологетом стал Мальтус.

    Т. Р. Мальтус родился в семье дворянина. По окончании университета он становится сельским священником, а с 1807 г. — профессором политической экономии. К основным его работам следует отнести «Опыт о законе народонаселения» (1798), «Исследование о природе и возрастании земельной ренты» (1815), «Начала политической экономии» (1820). Мальтус рьяно отстаивал в них привилегии лендлордов, но там, где интересы землевладельца и капиталиста, совпадая, были направлены против рабочих, Мальтус защищал их обоих, пытаясь обелить господствующие классы, снять с них ответственность за нищету и страдания масс и представить как утопию всякое стремление к усовершенствованию существующего общественного строя. Этой цели и призван был служить памфлет Мальтуса «Опыт о законе народонаселения».

    По аналогии с природой, где, по словам Мальтуса, способность растений и животных к безграничному размножению упирается в недостаток места и пищи, Мальтус «открывает» различные тенденции роста народонаселения и средств существования. Если население удваивается каждые 25 лет и возрастает в геометрической прогрессии (1, 2, 4, 8, 16, 32, 64, 128, 256 и т. д.), то средства существования, по утверждению Мальтуса, даже при самых благоприятных условиях не могут возрастать быстрее, чем в арифметической прогрессии (1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9 и т. д.). При таких условиях через два столетия население относилось бы к средствам существования, как 256 к 9, а через три столетия — как 4096 к 13 и т. д. В этом постоянном стремлении населения к размножению, превышающему средства существования, и состоит, по словам Мальтуса, «закон народонаселения», действующий якобы «неизменно и могущественно» «с самого происхождения общества». Излишек населения по необходимости обречен на нищету, голод и вымирание.

    Главная и непрерывная причина бедности, по Мальтусу, мало или вовсе не зависит от образа правления или от неравномерного распределения имущества; она обусловлена «естественными законами и человеческими страстями», скупостью природы и чрезмерно быстрым размножением человеческого рода. Поэтому «народ должен винить главным образом самого себя в собственных страданиях». Делу, дескать, не могут помочь никакие революции и социальные реформы. Есть только один выход — это сокращение численности населения. Средствами против чрезмерного размножения он считал либо «нравственное обуздание» (воздержание от брака неимущих), либо — и на это Мальтус возлагал главные надежды— пороки и всякого рода несчастья (изнурительный труд, голод, нищета, болезни, эпидемии, войны и т. п.)23.

    Таким образом, согласно учению Мальтуса, пороки капитализма есть неизбежный удел человечества. Этой беспримерной по своей циничности апологии нищеты и эксплуатации трудящихся и обязан Мальтус своей печальной известностью. В теоретическом отношении его памфлет не представлял собой ничего научного и оригинального. Основные идеи, касающиеся «принципа народонаселения», он попросту украл у своих предшественников (Стюарта, Уоллеса, Таунсенда и др.). К. Маркс с полным основанием окрестил первое сочинение Мальтуса как «...ученически-поверхностный и поповски-напыщенный плагиат...», бесстыдный «...пасквиль на человеческий род!»24.

    «Доктрина» Мальтуса порочна прежде всего в методологическом отношении. Мальтус безапелляционно переносил на общество законы природы, хотя в отличие от растений и животных люди не только потребляют, но и сами производят и увеличивают свои средства существования. Недаром еще в свое время Петти и Смит именно в многочисленном производительном населении усматривали показатель богатства страны. Мальтус порвал с этой позицией классиков. Он допускал, далее, грубейшую ошибку, пытаясь «открыть» «вечный» закон народонаселения. В действительности всякому способу производства свойственны свои, особенные, имеющие исторический характер законы народонаселения. В частности, свойственный капитализму закон народонаселения состоит в том, что вместе с накоплением капитала неизбежно образуется и все более возрастает излишнее (по сравнению _ с потребностями капитала в самовозрастании) рабочее население. Грубо извращая действительность, Мальтус объявил это относительное перенаселение абсолютным.

    Мальтусовские прогрессии основаны на прямой фальсификации статистического и фактического материала. Так, свою геометрическую прогрессию Мальтус выводил из данных о росте населения США в XVI—XVIII вв., совершенно игнорируя ту «мелочь», что население США росло в этот период главным образом за счет иммиграции европейцев. Столь же нелепа и арифметическая прогрессия. Достаточно сказать, что ее единственным «основанием» являлся пресловутый «закон убывающего плодородия почвы», несостоятельность которого уже давно доказана как теорией, так и практикой.

    В главном своем сочинении «Начала политической экономии» Мальтус высказывался и по ряду теоретических проблем политической экономии, уделяя особое внимание вопросам стоимости, прибыли и реализации. Мальтус выступал здесь против Рикардо, защищая земельную аристократию, которая развенчивалась буржуазными классиками. Исходным пунктом и основой всей системы Д. Рикардо являлась теория трудовой стоимости. Против нее прежде всего и направил свои удары Мальтус, спекулируя на затруднениях, с которыми встретился Рикардо при определении стоимости рабочим временем.

    Теории трудовой стоимости Рикардо Мальтус противопоставил вульгарный вариант теории стоимости Смита — определение стоимости товара трудом, покупаемым на данный товар. «Новое» у Мальтуса состоит лишь в истолковании этого «мерила ценности». Смит считал, что труд, покупаемый на товар, тождествен труду, затраченному на его производство. По Мальтусу, количество труда, которым может распоряжаться товар, обусловлено издержками его производства, к которым он относил затраты живого и овеществленного труда плюс прибыль на авансированный капитал. Развитая здесь концепция издержек производства не дает, разумеется, никакого решения проблемы, ибо ее сторонники неизбежно вращаются в порочном кругу определения стоимости... стоимостью, выводя стоимость товара из стоимости элементов, составляющих издержки его производства. Но зато она оказалась удобной для апологии капитала. «Соль» всех построений Мальтуса сводилась к отрицанию исключительной роли труда как источника стоимости; другим ее конституирующим элементом объявлялась прибыль, которая выступает у Мальтуса как излишек сверх труда, затраченного на производство товара. Но тем самым концепция издержек производства Мальтуса затушевывала отношения капиталистической эксплуатации, покрывая флером подлинную природу прибыли как присвоенный без эквивалента прибавочный труд наемных рабочих.

    Свою концепцию издержек производства Мальтус использовал и для такой трактовки проблемы реализации, которая оправдывала существование землевладельцев и попов в буржуазном обществе.

    Поскольку прибыль непосредственно включалась Мальтусом в определение стоимости товара наряду с трудом и выступала с самого начала как нечто самостоятельное и независимое от него, она могла быть лишь номинальной надбавкой к цене товара, уплаченной предпринимателем, а обращение — той сферой, где этот излишек возникал за счет того, что товар продавался дороже, чем он покупался. Мальтус, таким образом, возвращался к поверхностным представлениям о прибыли, получаемой в результате отчуждения.

    При таких ложных посылках Мальтусу нетрудно было «доказать», что в рамках чистого капиталистического общества, представленного лишь капиталистами и рабочими, реализация прибыли невозможна. На свою зарплату рабочие могут купить только часть произведенного продукта. Не может быть разрешена проблема реализации и в обмене капиталистов друг с другом, ибо то, что каждый из них выиграл бы от надбавки к цене, он тотчас же терял бы как покупатель. Мальтус, однако, не хотел сказать, что капитализм вообще невозможен. Он находит ему «спасение» в лице непроизводительных классов (землевладельцев, попов, чиновников, солдат и т. п.). Эти «третьи лица» покупают ничего не производя и тем самым делают возможной реализацию прибыли капиталистов. Под видом создания достаточного спроса для капиталистов Мальтус возвеличивал земельную аристократию и оправдывал высокие ренты, налоги и десятины. Таким образом, Мальтус объявлял добродетелью паразитизм лордов и других тунеядцев, их чрезмерное потребление, нисколько не смущаясь тем, что своей «теорией народонаселения» он всячески ратовал за сокращение рабочего населения.

    Между тем достаточно поставить вопрос об источниках платежных средств непроизводительных классов, чтобы сразу обнаружилась вся абсурдность рассуждений Мальтуса о реализации. Совершенно очевидно, что единственным источником этих средств могут быть лишь те деньги, которые они без всякого эквивалента присваивают у капиталистов в форме ренты, налогов и т. п. Выходило, что непроизводительные классы обогащают капиталистов тем, что покупают у последних товары на деньги, которые предварительно притекают к ним от тех же капиталистов. Остается добавить, что и саму идею о невозможности реализации прибыли без «третьих лиц» Мальтус заимствовал у Сисмонди. Но в отличие от Сисмонди, тянувшего назад от капитализма, прославляя мелкое производство, Мальтус не сходил с почвы капитализма, отстаивая только такое его развитие, при котором надежно обеспечивались бы интересы прежде всего землевладельцев и духовенства.

    Считая вполне оправданной ненависть рабочего класса к Маль-тусу — «попу-шарлатану», К. Маркс писал: «...народ верным инстинктом почувствовал, что против него выступает здесь не че-яовек науки, а купленный его врагами адвокат господствующих классов, их бесстыдный сикофант»1.

    Вульгаризация учения Рикардо. Дж. Милль (1773—1836), Дж. Мак-Куллох (1789—1864). Выступление Мальтуса против Рикардо положило начало оживленной полемике между сторонниками и противниками учения Рикардо. В своих сочинениях последователи Рикардо систематизировали и популяризировали его воззрения, комментировали отдельные стороны его теории, отчасти разрабатывая ее в деталях. Но в целом теоретическая деятельность последователей Рикардо не ознаменовалась дальнейшим развитием его учения. Напротив, в своих попытках как-то согласовать рикардовскую теорию с противоречившими ей явлениями действительности школа Рикардо фактически растеряла научные элементы его системы.

    Так, наиболее видный последователь Рикардо Дж. Милль пошел дальше своего учителя в области практических выводов из теории ренты, требуя присвоения государством земельной ренты, т. е. фактически национализации земли. Что же касается теоретических противоречий системы Рикардо, то от них Милль пытался, по выражению Маркса, «отделаться фразами». Это неизбежно вело к вульгаризации учения Рикардо. В своем основном труде «Элементы политической экономии» (1821) Милль в полном противоречии с теорией трудовой стоимости утверждал, что источником стоимости следует признать не только живой труд, но и труд, накопленный, овеществленный в средствах производства. Опираясь на это вульгарное представление, Милль изображал рабочего и капиталиста как совладельцев создаваемого продукта. В форме зарплаты рабочий получал от капиталиста денежный эквивалент своей доли в произведенном продукте, другая же часть этого продукта составляла долю капиталиста, его прибыль, источником которой является «работа» капитала как накопленного труда. Таким образом, исчезала противоположность прибыли и заработной платы, которая определенно фиксировалась системой Рикардо, и антагонистические экономические отношения эксплуатации наемных рабочих капиталистами подменялись их отношениями как «равных» товаровладельцев.

    Еще дальше по пути выхолащивания свойственных буржуазному производству противоречий пошел Дж. Мак-Куллох. Основное его сочинение — «Начала политической экономии» (1825). Признавая труд источником стоимости, Мак-Куллох, однако, давал совершенно произвольное толкование самого понятия труда. Он определял труд как род действия или операции независимо от того, выполняются ли они людьми, машинами, животными или силами природы. Соответственно прибыль оказывалась в его истолковании частью стоимости, созданной «работой» накопленного труда, т. е. капитала. Таким образом, из политической экономии устранялись последние следы научных достижений 'Рикардо. К. Маркс тшсал по этому поводу: «Мак-Куллох — вульгаризатор экономической теории Рикардо и вместе с тем самый жалкий образчик ее разложения»25.

    Н. Сениор (1790—1864). По мере обострения противоречий капитализма вульгарная политическая экономия, по словам Маркса, «...сознательно становится все болееапологетической...»26. Так, в Англии в 30-е годы с развитием рабочего движения интересы буржуазии требовали развенчания Рикардо, особенно в связи с тем, что его учение о стоимости и прибыли как части стоимости, созданной трудом, все чаще использовалось социалистами для критики капитализма и обоснования социалистических притязаний пролетариата. Буржуазия нуждалась в новых формах и методах апологии капитала. Над их поисками в Англии усердно трудился

    Н. Сениор. Свои экономические взгляды он изложил в «Очерке науки политической экономии» (1836) и «Письмах о фабричном законодательстве» (1837). Сениор «обогатил» вульгарную политическую экономию двумя «открытиями». Одним из этих «открытий» была его «теория воздержания». Учению Рикардо о труде как источнике стоимости Сениор противопоставил теорию, согласно которой издержками производства стоимости являются два элемента— труд и капитал. «Новым» моментом в этой старой выдумке является субъективное толкование этих факторов. «Труд» рассматривается Сениором как жертва рабочего, теряющего свой досуг и покой. На место капитала Сениор ставит «жертву» капиталиста, которая заключается в его «воздержании» от непроизводительного потребления своего капитала. Вознаграждением этих жертв рабочего и капиталиста является соответственно заработная плата и прибыль. В итоге капитализм предстает как система производства, базирующаяся якобы на взаимных жертвах рабочих и капиталистов. Высмеивая апологетическую теорию «воздержания», которое как чисто пассивный акт вообще не может ничего создавать, Маркс писал: «Поистине недосягаемый образец «открытий» вульгарной политической экономии! Экономическая категория подменяется сикофантской фразой УоПа 1ои1 [вот и все]»27.

    Столь же вздорным является и другое «открытие» Сениора, иронически названное Марксом в «Капитале» «последним часом Се-ииора». В 30-х годах XIX в. в Англии велась усиленная агитация за 10-часовой рабочий день. Фабриканты остро нуждались в аргументах против сокращения рабочего дня, и Сениор поспешил им на помощь. Он выдвинул «теорию», согласно которой при 11,5-часовом дне в первые 10,5 часа возмещается стоимость авансированного капитала, а в последний час создается прибыль. Отсюда заключалось, что сокращение рабочего дня до 10 часов имело бы своим результатом полное исчезновение прибыли. Одним из источников этой выдумки послужили практические расчеты капиталистов, которые обычно полагают, что в процессе продажи товаров они сперва возмещают авансированный капитал и лишь затем выручают прибыль. На самом деле процесс производства товаров при капитализме есть вместе с тем и процесс производства стоимости и прибавочной стоимости, так что каждая единица товарной массы является носителем соответствующей доли как оплаченного труда, так и прибыли. Теория «последнего часа» была настоль* ко абсурдной, что впоследствии от нее был вынужден отказаться и сам Сениор.

    2. Вульгарная политическая экономия во Франции

    В конце XVIII в. во Франции разразилась величайшая из буржуазных революций в Западной Европе. Она до основания разрушила устои феодального режима в стране и создала условия для быстрого развития капитализма. Однако, разделавшись с феодаль* ными порядками, французская революция не удержалась в рамках, угодных интересам крупной буржуазии. Напуганная радикализмом масс и революционной деятельностью Бабефа и его после' дователей, выступивших с утопическо-коммунистической проповедью, французская крупная буржуазия уже в 90-е годы XVIII в. становится на путь контрреволюции.

    Выризителем этих тенденций французской буржуазии в экономической науке явился Ж. Б. Сэй (1767—1832). Он родился в семье лионского купца, впоследствии стал крупным фабрикантом,, Свои экономические взгляды Сэй изложил в «Трактате политической экономии» (1803), «Катехизисе политической экономии» (1817) и шеститомном «Курсе политической экономии» (1828— 1830). Этими работами Сэй зарекомендовал себя ревностным идео логом промышленной буржуазии, противником меркантилизма и поборником идей экономического либерализма. Под видом систематического изложения и «комментирования» учения А. Смита Сэй старательно выделил и развил в систему слабые стороны уче^ ния Смита, встречающиеся у него вульгарные представления. Тем самым Сэй положил начало вульгарной политической экономии во Франции.

    Для характеристики методологических позиций Сэя особый интерес представляет его вульгарная классификация политической экономии. Сэй делил политическую экономию на три части: производство, распределение и потребление. Эта классификация отражала чисто поверхностную связь между элементами процесса воспроизводства. Выделяя распределение и потребление в самостоятельные разделы экономической науки и ставя их с самого начала рядом с производством как нечто самостоятельное, Сэй разрывал действительную связь между этими основными элементами общественного процесса воспроизводства, в котором определенный тип отношений производства всегда обусловливает определенную структуру распределения и потребления.

    Пороком методологии Сэя является ее антиисторизм. При рассмотрении производства, распределения и потребления Сэй полностью отвлекался от тех специфических форм, которые эти процессы необходимо принимают на различных ступенях развития общества. Так, в разделе «Производство» речь идет у Сэя не об общественно определенном типе производства, а о производстве материальных благ вообще. При таком чисто технологическом подходе «анализ» Сэя, естественно, не может выйти за рамки констатации банальных истин, что труд, средства производства (капитал, по Сэю) и земля являются тремя факторами всякого производства. Открытые таким образом «законы» объявляются им вечными, и в итоге всегда оказывается, что именно буржуазные отношения являются вечными и естественными отношениями производства и распределения.

    Наглядной иллюстрацией апологетики Сэя является его учение о стоимости и доходах. Отступая от научных достижений классической школы, Сэй противопоставлял определению стоимости товара трудом, затраченным на его производство, «теорию полезности». Согласно этой теории, производство создает полезность, а «полезность сообщает предметам ценность». «Ценность, — писал Сэй, — есть мерило полезности»1 предмета. Таким образом, Сэй отождествлял стоимость с потребительной стоимостью, затушевывая тем самым специфически общественную природу стоимости и исторический характер этой категории. Классовый смысл сведения стоимости к полезности определяется тем, что от признания труда исключительным источником стоимости всего лишь один шаг к обнаружению эксплуататорской природы капитала. Между тем еще Л. Смит показал, что меновая стоимость не находится обязательно в связи с полезностью:    наиболее полезные предметы зачастую

    имеют наиболее низкую стоимость, а такие жизненно необходимые предметы, как воздух, вода у источника, и вовсе не имеют стоимости. Полезность не может служить основой стоимости, ибо как потребительные стоимости обменивающиеся товары качественно различны, а потому количественно не сравнимы.

    Опираясь на определение стоимости полезностью, Сэй дает апологетическое истолкование проблемы доходов в буржуазном обществе. В производстве, по Сэю, участвуют три фактора — труд, капитал, земля. Каждый из этих факторов оказывает определенную услугу при создании стоимости. Соответственно трем самостоятельным источникам стоимости Сэй различает три основных дохода: труд создает заработную плату, капитал — процент, земля — земельную ренту. Поскольку заработная плата, процент и рента представлены как естественное порождение труда, средств производства и земли — простейших элементов всякого производства, постольку буржуазные формы доходов признаются как естественные и вечные. Выводя эти доходы из совершенно различных источников, Сэй маскирует их действительное внутреннее единство как частей стоимости, созданной трудом наемных рабочих. Доходы капиталистов и землевладельцев получают, таким образом, свое оправдание, а подлинная сущность капиталистических отношений — эксплуатация рабочих — оказывается затушеванной.

    По этой же линии идет и «трудовая версия» предпринимательского дохода. Если процент выступает у Сэя как порождение самого капитала, то предпринимательский доход трактуется им как вознаграждение за «труд» самого предпринимателя. Таким путем Сэй маскирует подлинную природу предпринимательского дохода. Вся разница между предпринимателями и рабочими сводится лишь к уровню заработной платы:    более высокая «заработная

    плата» предпринимателей имеет, по Сэю, своим основанием более «высокие» обязанности предпринимателя, «его талант, деятельность, дух порядка и руководство»28.

    Сэй не только отрицал эксплуатацию рабочих, но и рисовал для них радужную перспективу в будущем. Он утверждал, что с ростом капиталов положение «низших классов» улучшается и они все более пополняют «следующие за ними высшие классы». В связи с этим Сэй попытался затушевать вредные для рабочих последствия промышленного переворота. Он заложил основы пресловутой «теории компенсации». Сэй утверждал, что машины лишь «на первых порах» вытесняют рабочих; впоследствии они якобы вызывают рост занятости рабочих и приносят им «наибольшую пользу», удешевляя производство продуктов. Таким образом, в изложении Сэя оказывается, что «рабочий класс больше всех других заинтересован в техническом успехе производства» при капитализме 29 Сэй ставил вещи на голову, лишь бы «доказать» «гармонию» интересов труда и капитала.

    Важным устоем буржуазно-апологетической концепции Сэя является его «теория сбыта», призванная обосновать «гармоничность» капиталистического воспроизводства, невозхможность общих кризисов перепроизводства. Главный интерес всех производителей состоит, по Сэю, не в меновой ценности, а в обмене одних продуктов на другие. Деньги играют при этом лишь временную роль посредника. В конечном счете оказывается, что за продукты заплачено только продуктами. Сэй делал отсюда вывод, что каждый продавец является в то же время и покупателем. В масштабе общества предложение и спрос уравновешиваются и общее перепроизводство становится невозможным. Сэй допускал возможность лишь частичного перепроизводства, т. е. перепроизводства в отдельных отраслях, объясняемого недопроизводством в других отраслях. Поэтому выходом из трудностей сбыта он считал всемерное развитие производства в отраслях второго рода. Сэй выводил отсюда заинтересованность каждого производителя в благополучии всех других30.

    Если раньше Сэй устранял антагонизм между трудом и капиталом, то теперь «гармония интересов» распространяется и на самих капиталистов, на отношения между городом и деревней и даже целыми странами. В последнем пункте «теория сбыта» Сэя заострена против протекционизма, затруднявшего ввоз иностранных и сбыт отечественных товаров. Идеал Сэя — полная свобода торговли, стихийно регулируемое капиталистическое производство. «Теория сбыта» Сэя получила широкое признание в буржуазном мире, хотя в научном отношении она явно несостоятельна. Сэй претендовал своей теорией на объяснение законов реализации в буржуазном обществе. Между тем все его выводы основывались как раз на игнорировании специфически капиталистических отношений производства и обмена. В изображении Сэя капиталисты превращались в людей, которые производят продукцию для личного потребления, обменивая свои продукты на продукты других людей. Капиталистическое обращение товаров фактически подменялось, таким образом, обстановкой первобытной меновой торговли, когда продукт непосредственно обменивается на продукт и акты купли и продажи неизбежно совпадают. Межд тем уже в условиях простого товарного обращения купля необязательно должна следовать за продажей, и тот, кто продал свой товар, может не сразу купить другой товар. Продажа и купля разделяются во времени и пространстве, и благодаря этому возникает абстрактная возможность кризисов. При капитализме эта возможность превращается в действительность.

    Во времена, когда Сэй сочинял свою «теорию сбыта», можно еще было трактовать кризисы как явление случайное. Первый настоящий кризис перепроизводства разразился лишь в 1825 г. С тех пор эти катастрофы капитализма стали повторяться с правильной периодичностью, наглядно демонстрируя несостоятельность «теории» Сэя.

    Ф. Бастиа (1801 —1850). В 40—50-х годах XIX в. особой популярностью в кругах французской и международной буржуазии пользовалось имя Ф. Бастиа, «...самого пошлого, а потому и самого удачливого представителя вульгарно-экономической апологетики» К

    Ф. Бастиа родился в семье богатого французского коммерсанта. В 40-х годах Бастиа выступил с рядом памфлетов, в которых развернул в интересах французских виноделов широкую агитацию против протекционизма в пользу свободной торговли, увязывая ее с борьбой против социалистических идей. Эти памфлеты, однако, не выделялись оригинальностью своих идей, хотя и отличались яркой формой изложения. Имея в виду Бастиа, АОД.аркс отмечал: «У него апологетика еще отличается страстностью и составляет то, что собственно является его работой, так как содержание политической экономии он берет у других в том виде, в каком оно ему наиболее подходит»31.

    Главным делом Бастиа явилась попытка опровергнуть учение о социальном антагонизме и доказать, что современное ему буржуазное общество является «самой прекрасной, совершенной, прочной, всемирной и справедливой из всех ассоциаций... Все законные интересы гармоничны. В этом — главная мысль моего сочинения...»32,— писал Бастиа, имея в виду свой основной труд «Экономические гармонии» (1850). Источник «экономических гармоний» Бастиа открыл в обмене и ничем не ограниченной конкуренции. При обосновании этой апологетической идеи Бастиа опирался на «теорию услуг» Сэя. Бастиа солидарен с Сэем в том, что обмен, купля-продажа есть взаимный обмен равноценных «услуг». Но в отличие от Сэя, у которого «услуги» оказывают не только люди, но и вещи, и силы природы, Бастиа предпочитает говорить только об услугах личных, в какой бы сфере общественной жизни они ни оказывались. Причем под «услугой» он понимает не только реальную затрату труда в процессе производства, но и всякое вообще усилие, которое прилагается кем-либо или от которого освобождается тот, кто данной услугой пользуется. При такой трактовке Бастиа нетрудно было «доказать», что «услуги» производству стоимости оказывают не только рабочие, но и капиталисты и землевладельцы. «Услугу» капиталиста, дающую ему право на процент, Бастиа видит в том, что при авансировании или ссуде капитала имеет якобы место «отсрочка» в потреблении, предполагающая жертву капиталиста. Таким образом, для оправдания прибыли (она сводится у него к проценту) Бастиа прибегает к «теории воздержания» Сениора. Словечко Сениора «воздержание» лишь заменено не менее бессодержательным словечком «отсрочка». Идя еще дальше по пути обоснования «гармонии» между трудом и капиталом, Бастиа создает свой «закон» накопления капитала, призванный опровергнуть учение Рикардо о противоположности прибыли и заработной платы. Согласно этому «закону», интересы труда и капитала в высшей мере солидарны: доходы того и другого растут одновременно, причем доля рабочих возрастает даже быстрее, чем доля капиталистов, которая, следовательно, относительно падает. При этом Бастиа не утруждал себя доказательствами. Он просто ссылался на факт падения нормы прибыли, смешивая совершенно различные вещи — норму прибыли и долю капиталистов в национальном доходе. Тенденция нормы прибыли к понижению вполне гложет совмещаться с усилением эксплуатации рабочих, а следовательно, и с увеличением доли капиталистов в национальном доходе.

    С помощью своей «теории услуг» Бастиа разделывается и с противоречием между капиталистами и землевладельцами. Он считает земельную ренту вознаграждением за «услуги» землевладельца или его предков по возделыванию или улучшению земли 33. Таким образом, «гармония» между капиталом и земельной собственностью устанавливается тем, что земельная рента попросту сводится к разновидности процента на капитал, вложенный в земледелие. В такой трактовке полностью исчезают специфические черты земельной ренты как экономической категории, ее отличие от прибыли, обусловленное особенностями земледелия, которые Бастиа просто игнорирует. С его трактовкой земельной ренты не согласуется и факт получения ренты с невозделанных земель.

    Таким образом, в изображении Бастиа буржуазное общество предстает как «гармоническое сотрудничество» различных классов, обменивающихся своими «услугами». Гарантией эквивалентности этого обмена является, по Бастиа, экономическая свобода, которая якобы предохраняет от невыгодных сделок. Замена протекционизма ничем не ограниченной свободной конкуренцией — такова та панацея от всех бед, которую буржуазный апологет Бастиа противопоставляет призывам социалистов к более совершенной экономической организации общества.

    3. Вульгарная политическая экономия США

    Г. Ч. Кэри (1793—1879). «...Тайным источником гармонической мудрости...» 1 Ф. Бастиа послужило сочинение американского буржуазного экономиста Г. Ч. Кэри «Принципы политической экономии» (1837—1840).

    Сын крупного книгоиздателя, Кэри также начал свою карьеру на поприще коммерции. Разбогатев и став крупным фабрикантом, Кэри обратился к экономическим «исследованиям». Взгляды Кэри, обстоятельно изложенные в его основном труде «Основания социальной науки» (1857—1859) и более кратком издании этого сочинения — «Руководство к социальной науке» (1865), носят на себе печать своеобразия исторического развития США в первой половине XIX в.

    Победа над Англией в борьбе за независимость в конце XVIII в., обилие свободных плодородных земель и других природных богатств, широкая иммиграция, импорт капиталов и технической культуры Старого Света ускорили развитие капитализма и экономический подъем страны. Все это при относительной неразвитости противоречий буржуазного общества создавало иллюзии о «разумности» капиталистических отношений, «солидарности классовых интересов» и т. п.

    Но у Кэри в отличие от Бастиа зашита капитализма дополнялась еше и оправданием рабства, которое сохранялось в первой половине XIX в. на юге США, а сама проповедь «гармонии интересов» увязывалась с защитой протекционизма, в. котором нуждалась не окрепшая еще промышленность США перед лицом английской конкуренции. Отсюда вытекала вражда к системе Смита— Рикардо, проповедовавших фритредерство. Эта вражда питалась и другим источником. Система Рикардо, наивно обнажавшая противоречия буржуазного общества, давала в то время теоретическое оружие для социалистической критики капиталистического строя. «Система Рикардо, — писал Кэри,— есть система вражды и стремится возбудить как войну между сословиями, так и между нациями...» 34 Главная цель Кэри и состояла в том, чтобы опровергнуть теорию Рикардо и доказать «совершенную гармонию реальных и истинных интересов между различными классами человеческого рода» 35.

    В основе теории «гармонии интересов» Кэри лежит вымышленный «закон распределения», согласно которому с ростом производительности труда доля рабочих якобы увеличивается абсолютно и относительно, а доля капиталистов, абсолютно увеличиваясь, относительно падает. Затушевывая таким образом антагонизм между трудом и капиталом, Кэри использует уже известный тезис о «производительности капитала» (которой предприниматель якобы обязан своим доходом), дополняя этот вульгарно-апологетический тезис и собственной выдумкой. Кэри утверждал, что стоимость товара определяется не фактически затраченным на его производство количеством труда, а издержками производства этого товара при данных условиях. Но с ростом производительности труда затраты на воспроизводство продуктов, в том числе и средств производства, уменьшаются. Это, по Кэри, ведет к падению ценности капитала (который он отождествляет со средствами производства) и снижению процента, т. е. той доли продукта, которая уплачивается собственнику капитала; соответственно якобы возрастает ценность труда и его доля в продукте.

    Несостоятельность этих выкладок очевидна. Во-первых, процент является частью стоимости, вновь созданной живым трудом. Поэтому он не имеет никакого отношения к прошлому труду, овеществленному в средствах производства, стоимость которых лишь переносится на продукт. Во-вторых, рост производительности труда сопровождается понижением стоимости средств существования рабочих, что ведет к снижению стоимости рабочей силы, увеличению степени эксплуатации рабочих, а следовательно, и к возрастанию доли капиталиста в национальном доходе.

    Столь же несостоятельными являются и попытки Кэри обосновать «гармонию интересов» между капиталистами и землевладельцами. Кэри и здесь сталкивался с Рикардо, находя, что его система «необходимо стремится к возмущению прав на земельную собственность...», указывая на присвоение ренты собственниками земли в ущерб капиталистам и рабочим. Кэри атакует поэтому теорию земельной ренты Рикардо, прежде всего ее исходный пункт—положение о необходимости вовлечения в обработку все более худших по качеству земель. Абсолютизируя условия США, Кэри противопоставлял Рикардо столь же одностороннюю точку зрения, настаивая на повсеместном переходе от худших земель к лучшим и снижении ренты к выгоде капиталистов и рабочих. Но, как известно, порядок вовлечения земель в обработку вообще не имеет отношения к образованию ренты. Кэри, как и Бастиа, фактически отрицал земельную ренту как таковую, сводя ее к разновидности процента на капитал, вложенный в земледелие, и игнорируя таким образом особенности земледелия.

    Что же касается всемирной «гармонии наций», то, по мнению Кэри, наилучшим образом она обеспечивается распределением мирового производства по местным центрам, в которых земледелие органически сочетается с мануфактурами. Поэтому Кэри обрушивается на Англию за ее стремление к промышленной монополии и превращению остального мира в свой аграрно-сырьевой придаток, находя, что вернейшей защитой от разрушающего влияния Англии является система протекционизма36. Таким образом, в зависимости от интересов национальной буржуазии непременным условием «гармонии» объявляется то фритредерство (Бастиа), то протекционизм (Кэри). Такова «логика» апологетов «гармонии интересов» в буржуазном обществе.

    4. Вульгарная политическая экономия в Германии

    Капиталистическое производство развилось в Германии лишь в 40—60-х годах XIX в., уже после того, как капитализм в Англии и во Франции обнаружил свои экономические и классовые антагонизмы. Таким образом, капиталистические отношения появились в Германии при таких обстоятельствах, которые, по словам Маркса, уже исключали возможность беспристрастного изучения этих отношений в рамках буржуазного кругозора. Буржуазная политическая экономия с самого начала складывается в Германии как вульгарная экономия. Прусский путь развития капитализма, опутанного остатками феодализма, отсталость немецкой промышленности, нуждавшейся в таможенной охране, необходимость преодоления политической раздробленности страны, которое мыслилось буржуазией под эгидой прусского юнкерского государства,— все это объясняет особенности вульгарной политической экономии в Германии, которые нашли свое отражение в сочинениях Ф. Листа и представителей исторической школы.

    Ф. Лист (1789—1846) был наиболее видным идеологом немецкой буржуазии первой половины XIX в. Ф. Энгельс считал работы Листа «...самым лучшим из того, что произвела немецкая буржуазная экономическая литература, хотя все его прославленное произведение списано у француза Ферье...»37. В своем основном сочинении «Национальная система политической экономии» (1841) Лист ополчился против мирового промышленного господства Англии и объявил себя поборником национального единства Германии и превращения ее под опекой протекционизма в перворазрядную индустриальную державу, способную к экономической и политической экспансии на мировой арене. Попытка обосновать эту экономическую программу привела Листа к резкой оппозиции к классической школе политической экономии с ее ориентацией на фритредерство и невмешательство государства в экономику.

    Как известно, буржуазные классики отвлекались от национально-особенного в экономическом развитии отдельных стран и, рассматривая эти взаимосвязанные разделением труда страны как единое общество, сумели нащупать ряд общезначимых законов развития капитализма. Лист сошел с этой научной позиции, противопоставляя «космополитической», как он выражался, точке зрения классиков вульгарное учение о «национальной экономии», сводившееся к отрицанию общих закономерностей развития капиталистического производства. Лист утверждал, что экономика отдельных стран развивается по своим собственным законам и что поэтому для каждой страны характерна своя, «национальная экономия», задача которой состоит в определении наиболее благоприятных условий для развития производительных сил нации. Таким образом, он фактически зачеркивал политическую экономию как' науку, подменяя ее экономической политикой. «Национальная система политической экономии» Листа .и представляла собой попытку обосновать экономическую политику Германии, отвечавшую интересам немецкой буржуазии. Стержнем этой политики являлась идея Листа о «воспитательном протекционизме».

    Эта идея была сформулирована еще до Листа американцем Гамильтоном и французом Ферье. Но у Листа она получила развернутую аргументацию. Этой цели, в частности, было призвано служить его учение о стадиях экономического развития. В «национально-экономическом поступательном движении нации» Лист устанавливает пять главных стадий: состояние дикости, пастушеское, земледельческое, земледельческо-мануфактурное и земледельческо-мануфактурно-коммерческое38. Схема Листа была далека от подлинно научной периодизации экономической истории общества, поскольку она игнорировала общественно-экономические формации, беря за основу отраслевой признак. Но такая схема устраивала Листа, так как из нее вытекало, что смысл экономической эволюции сводится к переходу от чисто земледельческого быта к сочетанию его с промышленностью и торговлей. Последний, пятый период представлялся Листу идеалом, достижение которого для молодых стран невозможно без политики промышленного протекционизма.

    Обоснованию этой политики была призвана служить и его «теория производительных сил». Согласно этой теории, благосостояние нации обусловливается не количеством богатств или меновых ценностей (Лист путал эти понятия, оказываясь на голову ниже буржуазных классиков), а степенью развития производительных сил, прежде всего фабрично-заводской промышленности. В скорейшем их создании Лист видел оправдание протекционизма. При этом он произвольно раздвигал рамки понятия «производительные силы», отступая от рациональных элементов в учении Смита о производительном труде и признавая производительной деятельность и тех, «кто заведует судом и администрацией, в чьих руках образование и религиозное воспитание, кто движет науку, работает в области искусства и т. д.»39. Лист, таким образом, пытался оправдать существование паразитических классов дворянства и духовенства и возвеличить роль прусского государства, отражая интересы немецкой буржуазии, стремившейся укрепить свои позиции путем блока с прусским юнкерством и его государством.

    Историческая школа. Особенности вульгарной буржуазной политической экономии Германии, наметившиеся у Листа, получили наиболее полное отражение в работах представителей исторической школы, сложившейся в Германии в 40-х годах XIX в. Родоначальниками исторической школы в политической экономии были В. Рошер (1817—1894), Б. Гильдебранд (1812—1878) и К. Книс (1821 — 1899).

    Общие контуры «исторического метода» в политической экономии впервые наметил В. Рошер в сочинении «Краткие основы кург са политической экономии с точки зрения исторического метода» (1849). В разгар революции 1848 г. появилась книга Б. Гильдебранда «Политическая экономия настоящего и будущего», в которой отчетливо отразилась политическая направленность «исторического метода». В этой книге говорится, что политическая экономия «перестала быть собственностью одних ученых», покидает их кабинеты и «начинает приводить в движение народные массы»40, Гильдебранд брал под защиту капиталистический строй, обрушивался на научные идеи классической школы и разные теории утопического социализма и много места отводил вульгарной критике ранней работы Ф. Энгельса «Положение рабочего класса в Англии». Систематическое изложение методологических позиций исторической школы дал К. Книс в своей книге «Политическая экономия с точки зрения исторического метода» (1853). Оценивая работы этих «столпов» исторической школы, следует сказать, что ничего примечательного в области теоретической эта школа не дала даже с точки зрения вульгарной экономии. Например, Рошер в своей книге «Начала народного хозяйства» вслед за Сэем писал о трех факторах производства и сводил стоимость товара к его полезности. Он толковал также о «невещественных капиталах», относя к ним профессиональные навыки и превращая таким образом в капиталистов рабочих, имеющих квалификацию. Рошер пытался так* же обелить капиталистов, используя «теорию воздержания» Се-нпора. Принцип трудовой стоимости отвергал и Гильдебранд, считая, что этот принцип дает основания для обвинений капиталистов, в эксплуатации. Изыскивая «заслуги» капиталистов, Гильдебранд прибегал к побасенке Сэя о прибыли как более высокой заработной плате предпринимателей *. К. Маркс с полным основанием высмеивал «эклектическую профессорскую болтовню» представителей исторической школы, характеризуя их как «жалких немецких подголосков» Сениора и других апологетов буржуазии 41.

    Таким образом, по отношению к основным категориям политической экономии «теоретики» исторической школы ничем не выделялись из общей массы представителей вульгарной политической экономии первой половины XIX в., лишь повторяя в различных комбинациях их апологетические теории. Специфика исторической школы как разновидности вульгарной буржуазной политической экономии связана с ее «изысканиями» в методологической области. Своим острием эти «изыскания» направлялись против методологических принципов классической школы. Исходя из учения о «естественном порядке», классическая школа, как уже отмечалось, сумела нащупать ряд законов развития капитализма. Ценной была идея объективной закономерности экономического развития, а также признание общих законов развития капитализма в разных странах. Ошибка классиков состояла лишь в том, что эти в действительности исторически преходящие законы капитализма они объявляли вечными естественными законами общественного производства вообще. Этот недостаток классиков историческая школа и сделала объектом своих спекуляций. А. Смит и его последователи порицались за стремление построить такую политико-экономическую теорию, «законы которой применялись бы безусловно ко всем временам и народам». Основатели исторической школы отвергали идею «всегда неизменных естественных законов хозяйства», настаивая на «относительном значении» экономических законов, учреждений и идей, на их «изменяемости», которая «идет рядом и параллельно с изменением самого народа и его потребностей». Однако критика антиисторизма классиков служила исторической школе лишь прикрытием для отказа от научных приобретений классической политической экономии. Вместе с ошибочным представлением об экономических законах общества как вечных и неизменных историческая школа постаралась выбросить за борт и саму идею объективной закономерности экономического развития общества. Особенно отчетливо эта тенденция обнаруживалась у Книса. Он резко противопоставлял природу, в сфере которой действуют естественные законы, и общество, которое якобы свободно от действия каких-либо законов. Отвергалась также повторяемость экономических явлений в истории различных народов, а вместе с тем и возможность общих законов экономического развития. На первый план представители исторической школы выдвигали природные различия народов, их способностей и степени развития, которые якобы исключают возможность единообразного типа хозяйства у различных наций. «Одного экономического идеала, — подчеркивал Рошер, — не может быть для народов, точно так же как платье не шьется по одной мерке»42.

    Таким образом, историческая школа воспроизводила точку зрения Листа на политическую экономию как национальную науку, призванную изучать национальное хозяйство, развитие которого определяется якобы исключительно особенностями природы, характером народа и его учреждений.

    Учению классиков о естественных законах историческая школа противопоставляла принцип «историзма», идею исторического развития общества. Разумеется, сама по себе эта идея верна. Но все дело в том, как понимается историческое развитие человечества. Историческая школа давала вульгарное толкование историзма. Предложенный ею «исторический метод» не имел на деле ничего общего с подлинным, научно обоснованным историзмом.

    Об этом свидетельствует прежде всего отрицание исторической школой диалектического характера общественного развития. Представители этой школы признавали лишь эволюционную форму развития, с негодованием отвергая качественные сдвиги и революционные перевороты в экономике, в общественной жизни вообще. Типичными в этом отношении являются рассуждения Рошера. При изменении форм своей жизни народы, по его мнению, должны брать за образец «время», которое все преобразовывает, «но так постепенно и медленно», что нельзя даже подметить это изменение. Поэтому «законными» он признавал лишь такие преобразования, которые совершаются «мирным путем положительного права». Что же касается революционных переворотов, то Рошер их категорически осуждал, называя «путем противозаконным». «Каждая революция,— писал он, — как бы ни была велика потребность в изменении, совершенном ею, останется все-таки всегда величайшим несчастьем и нередко смертельным недугом народной жизни»43.

    Плоский эволюционизм исторической школы вел на деле к отрицанию специфически исторического характера категорий товарно-капиталистического хозяйства. Так, например, Рошер уже в первобытных лесах находил капитал и «немощных пролетариев». Гильдебранд также считал, что «различие между предпринимателем и поденщиком, между фабрикантом и рабочим» существовало всегда. Точно так же декларировалась извечность стоимости, денег, частной собственности и т. д.

    С подлинным историзмом не согласуется также и идеалистическое истолкование экономических явлений. Идеалистическая позиция этой школы сказывалась, в частности, в нападках ее представителей на классическую политическую экономию. Классическую школу они обвиняли в том, что она ограничивалась в своих исследованиях одной лишь областью экономических явлений, игнорируя другие сферы общественной жизни — мораль, право, политику и связанные с последними альтруистические и иные побуждения в хозяйственной деятельности людей. «Смитова школа, — читаем мы у Гильдебранда, — порвала всякую связь между наукой и нравственной задачей человеческого рода, а потому не без основания упрекают эту школу в материализме...». В противоположность точке зрения буржуазных классиков, представители исторической школы всячески подчеркивали значение этических, психологических, правовых и политических факторов, отводя им даже определяющую роль в хозяйственном развитии общества. Политическая экономия, писал Гильдебранд, «не есть естественное учение человеческого эгоизма, но должна быть наукой нравственной»44.

    Наконец, с подлинным историзмом не мирилось отрицание исторической школой объективных экономических законов, их общезначимости для одних и тех же ступеней развития различных народов. Это закрывало путь к пониманию истории общества как объективно закономерного процесса возникновения, развития и смены общественно-экономических формаций.

    Наглядной иллюстрацией вульгарного историзма может служить периодизация истории наций, данная Гильдебрандом. В истории хозяйственного раззития Гильдебранд различал три фазы: естественное хозяйство средних веков (под которым понималось натуральное хозяйство), денежное хозяйство, кредитное хозяйство. Эта схема, как видно, игнорировала определяющую роль способов производства, поскольку в основу периодизации был положен способ обмена. Схема начиналась сразу с эпохи средневековья, и таким образом зачеркивалась вся предшествующая социально-экономическая история человечества. Стирались также различия между простым товарным производством и капиталистическим, поскольку и то и другое оказывалось в рамках второй фазы господства денежного хозяйства. Наконец, Гильдебранд выделял в особую стадию кредитное хозяйство, отличая его от денежного, под которым он понимал капиталистическое производство со времен А. Смита. При этом кредитное хозяйство изображалось как венец экономического развития общества, как олицетворение «добродетели». Обмен продуктами основывается здесь будто бы «на честном слове, на доверии, на нравственных качествах»; каждый работник может стать предпринимателем, и вообще, уверял Гильдебранд, кредит может стать силой, способной якобы устранить «господство денег и капитала» и преобразовать современный ему капиталистический мир на началах справедливости  Эти попытки, разумеется, столь же апологетичны, как и несостоятельны. В действительности кредитное хозяйство есть лишь видоизменение денежного хозяйства, его дальнейшее развитие. Поэтому естественно, что с ростом кредитных отношений не только не устраняются социальные бедствия, порождаемые капитализмом, но, напротив, еще более расширяется то поле, на котором проявляются свойственные этому строю противоречия. Их углубление становится неизбежным.

    Вульгарный историзм органически дополняется в методологии исторической школы «ползучим» эмпиризмом. Родоначальники исторической школы прямо призывали к отказу от экономической теории, имеющей дело с объективными экономическими законами, и замене ее экономической историей, которая ограничивалась бы собиранием и описанием экономических фактов без каких-либо теоретических обобщений. Рошер писал по этому поводу: «...мы оставляем в стороне всякую разработку экономических идеалов. Вместо этого мы обратимся к простому изложению сначала хозяйственных потребностей и природы народа, потом законов и учреждений, предназначенных для их удовлетворения, наконец, к изложению большего или меньшего успеха последних»45. Таким образом, задачей политической экономии объявлялся не теоретический анализ экономических явлений, не получение общих выводов, а голое описание исторического и фактического материала. Политическая экономия фактически растворялась в истории народного хозяйства. Одним из проявлений этого похода исторической школы против экономической теории была ее борьба с методом абстракции, который применяли классики и без которого вообще невозможен научный анализ в политической экономии.

    Бегство исторической школы от теории к истории имело свой классовый смысл. История, используемая, разумеется, тенденциозно, нужна была этой школе прежде всего для борьбы с идеями социализма. На этом поприще особенно усердствовали Гильдебранд и Рошер. «Опровержению» социализма в их сочинениях отведены многие десятки страниц. Мы находим здесь обширные «критические обозрения» различных социалистических систем, встречавшихся когда-либо в истории человечества. Цель всех этих «исторических экскурсов» заключалась в попытке дискредитировать идеал социализма. Читателям внушалась мысль о том, что социалистические проекты преобразования общества не являются достижением новейшего времени, но выдвигались еще в глубокой древности, позднее—в средние века и уже тогда обанкротились. Тенденциозность использования истории состояла в том, что представители этой школы произвольно смешивали научный социализм и разные утопические проекты. С другой стороны, утопическому социализму приписывались такие социальные системы, которые в действитель-пости не имеют ничего общего с ним (система Платона, реформы братьев Гракхов в Древнем Риме и т. д.).

    В борьбе против социалистов представители исторической школы яростно отстаивали основные устои капитализма. Так, Гильдебранд, ссылаясь на «уроки истории», старался доказать, что частная собственность является «могущественнейшим двигателем развития человеческого духа», без которого человеческое общество якобы осталось бы «безжизненной, однообразной массой». Точно так же «историей» освящалось и деление общества на предпринимателей и рабочих, в котором усматривался «необходимый рычаг экономического развития народов» 46.

    Историческая школа путем апелляции к истории пыталась решить и другую задачу: оправдать наряду с капитализмом и те остатки феодализма, которые сохранялись в экономической и политической жизни Германии. Как известно, классическая школа объявляла все предшествующие капитализму порядки заблуждением, уклонением с пути. В противоположность этому историческая школа, отражая условия страны со специфически прусским типом развития капитализма, доказывала, что все существующее имеет право на существование, точно так же как было оправдано для своего времени то, что некогда существовало. Таким образом, история использовалась для того, чтобы привить уважение к традициям, в особенности к феодальному прошлому и его пережиткам в настоящем. Заодно получал «оправдание» и капитализм как исторический преемник феодализма. Таким образом, «...подлость сегодняшнего дня...» узаконивалась, по выражению Маркса, «...подлостью вчерашнего...»47.

    Реакционный характер исторической школы особенно подчеркивается ее воинствующим шовинизмом, проповедью захвата чужих территорий. Впоследствии все эти бредни были взяты на вооружение германским империализмом и фашизмом.

    Глава 7

    ЭКОНОМИЧЕСКИЕ УЧЕНИЯ ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКИХ СОЦИАЛИСТОВ-УТОПИСТОВ

    1. Исторические условия возникновения западноевропейского утопического социализма XIX в. и его общая характеристика

    Утопический социализм как теория об уничтожении эксплуатации, экономического и социального неравенства, угнетения человека человеком имеет многовековую историю, Однако подлинно социалистические теории возникают в эпоху становления капитализма. Они выражали интересы будущего класса, пролетариата. Западноевропейский социализм возник в условиях наступления капиталистических производственных отношений, когда классовая борьба между пролетариатом и буржуазией была еще недостаточно развита, а пролетариат еще не сложился в самостоятельный класс. Вскрывая причины возникновения западноевропейского социализма, К. Маркс и Ф. Энгельс указывали, что «это фантастическое описание будущего общества... возникает из первого исполненного предчувствий порыва пролетариата к всеобщему преобразованию общества» *.

    Классики марксизма высоко ценили заслуги западноевропейских социалистов, которые, несмотря на всю утопичность их учений, явились предшественниками научного теоретического социализма. Ф. Энгельс писал: «...немецкий теоретический социализм никогда не забудет, что он стоит на плечах Сен-Симона, Фурье и Оуэна — трех мыслителей, которые, несмотря на всю фантастичность и весь утопизм их учений, принадлежат к величайшим умам всех времен...»48 Западноевропейский социализм был одним из трех источников марксизма.

    Социалисты-утописты Клод Анри Сен-Симон и Шарль Фурье во Франции, Роберт Оуэн в Англии подвергли критике царящую при капитализме анархию производства, противоположность частнособственнических и общественных интересов, полное подчинение эксплуатируемых масс власти капитала и денег. Достоинство критики капитализма социалистами-утопистамн, ее принципиальное отличие от сисмондистской критики состояли в том, что они впервые отметили исторически преходящий характер капитализма. В. И. Ленин писал: «Они смотрели в ту же сторону, куда шло и действительное развитие; они действительно опережали это развитие. Сисмонди же поворачивался к этому развитию задом... он смотрел не вперед, а назад...»49

    Представители утопического социализма не могли найти верных путей перехода к будущему новому обществу, поскольку не понимали исторической миссии пролетариата. Они хотели прийти к социализму без классовой борьбы, посредством разума и гуманности. Переход к справедливой социальной системе они связывали лишь с развитием сознания и признанием капитализма безнравственным строем. Для этого они рассылали свои произведения сильным мира сего — царям, банкирам и т. п., пытаясь убедить их использовать свою власть и средства для устройства справедливого общества, такого, каким рисовали его в своих работах. Пропаганду своих идей они стремились поддержать «делом», устраивая коммуны, «фалангстеры», в которых в миниатюре хотели представить будущее общество. Но в условиях капитализма эти начинания не приносили желаемых результатов.

    2. Критически-утопический социализм во Франции

    К. А. Сен-Симон (1760—1825). Французский социалист-утопист Клод Анри де Рубруа Сен-Симон оставил богатое литературное наследство: «Письма Женевского обитателя к современникам» (1803), «Промышленность или политические, моральные и философские рассуждения» (1817—1818), «О промышленной системе» (1821), «Катехизис промышленников» (1823—1824), «Новое христианство» (1825).

    Взглядам Сен-Симона присущ историзм, который, однако, имел идеалистический характер, ибо смену исторических стадий он ставил в зависимость от человеческого знания. Движущей силой развития общества Сен-Симон считал научное и нравственное просвещение людей. Но в отличие от просветителей XVIII в. Сен-Симон уделял значительное внимание экономическим факторам: деятельности людей в производстве, формам собственности и др. Положительной стороной исторической концепции Сен-Симона является признание им неизбежной, даже закономерной смены менее совершенных форм общественного устройства более совершенными. Сен-Симон был глубоко убежден, что «золотой век» находится не в прошлом, а в будущем. Это утверждение было шагом вперед по сравнению с буржуазной политэкономией, рассматривавшей капитализм как вечный строй.

    Особое место в трудах Сен-Симона занимает критика капитализма, главным пороком которого он считал анархию производства и распределения, конкуренцию, обнищание народных масс и бедственное положение рабочих. Подобно физиократам, Сен-Симон включал в один класс рабочих, капиталистов и торговцев, назвав их индустриалами. Классы, господствовавшие в феодальном обществе,— дворянство, духовенство, а также чиновников — он считал бесполезными и называл их «бесплодными». Не имея ясного понятия о делении капиталистического общества на классы, Сеп-Симон тем не менее признавал наличие противоречий между индустриалами и собственниками (феодалами). Подняться до понимания классовой борьбы между рабочими и капиталистами Сен-Симон не мог, ибо в ту пору интересы рабочих еще окончательно не отделились ог интересов буржуазии.

    Сен-Симон высказал мысль о роли банков, которые объединяют единой системой кредита класс промышленников в такую денежную силу, какой не обладают ни все остальные классы вместе, ни даже государство. Идея Сен-Симона об организующей роли банков была подхвачена всеми социалистами-утопистами. Будущий строй Сен-Симон представлял как промышленно-научную систему, в которой па смену конкуренции придет организация производства и сознательный труд всех для блага всех. К индустриалам в новом обществе ом относил тех, кто занимался полезной для общества работой и в сфере производства, и в сфере обращения и распределения, независимо от того, умственным или физическим трудом они заняты. Учение Сен-Симона об обществе индустриалов современная буржуазная экономическая мысль пытается извращенно представить как апологетическую теорию капитализма, предшествовавшую современной буржуазной теории «индустриального общества». Восхваление Сен-Симоном прогрессивной роли индустриалов в развитии общества буржуазные теоретики трактуют как защиту интересов буржуазии, как проповедь технократов. Но такая трактовка социальной утопии Сен-Симона глубоко неверна и антинаучна, ибо реформаторская программа Сен-Симона была в первую очередь направлена против господства буржуазии.

    Интересны высказывания Сен-Симона о целях будущего общества, которые, по его мнению, будут принципиально иными, чем цели старого общества. Важнейшей целью будущего общества Сен-Симон считал производство вещей необходимых и полезных. Он надеялся, что развитие производства обеспечит благополучие всех людей, что позволит им подняться до больших высот в своем умственном развитии. Но для полного счастья людей, для полного удовлетворения как физических, так и духовных их потребностей необходимо, считал Сен-Симон, «воцарение взаимной благожелательности между людьми».

    Будущее общество представлялось Сен-Симону в виде громадной, сложной мастерской, где развитие производства, а также земледелия и коммерческой деятельности позволят обществу достичь поставленных целей. Этому будет способствовать и тот факт, что человечество перестанет расточать силы на управление друг другом, на содержание войска и полиции. Всю энергию общество направит на развитие промышленности, науки, искусства. А охрана порядка станет общественной функцией. Сен-Симон полагал, что в будущем обществе изменится характер управления производством. После отстранения от власти духовенства и дворянства работники промышленности и науки будут совместными усилиями разрабатывать научно обоснованный «общий план работ». Всеобщность труда в будущем обществе Сен-Симон ставил в зависимость от умственных и физических способностей каждого человека. При этом умственная работа будет подчинена не интересам богачей, а всего народа. Он считал, что наиболее способны управлять производством фабриканты, купцы и банкиры.

    Сен-Симон допускал в будущем обществе существование част-ной собственности, которая, по его мнению, должна быть усовершенствована и отвечать интересам всего народа. Промышленный класс, считал Сен-Симон, должен свободно распоряжаться своей собственностью, так как это стимулирует его к рациональной организации производства.

    Учение Сен-Симона имело много неточностей. Слабые стороны его учения объяснялись прежде всего тем, что в создании идеала бесклассового общества он исходил из господствовавших тогда производительных сил — ремесленного и мануфактурного производства и патриархального сельского хозяйства. Однако в делом социально-экономические воззрения Сен-Симона служили защите интересов самого многочисленного и бедного класса и имели социалистическую направленность.

    3. Социально-экономические взгляды Фурье

    Ш. Фурье (1772—1837). Франсуа Мари Шарль Фурье родился в семье купца в городе Безансоне. Всю жизнь Фурье трудился в торговле. Свободное время Фурье тратил на пополнение своего образования. Гениальный самоучка с одинаковым интересом изучал физику, астрономию, но главным образом философию древних греков — Платона, Аристотеля и просветителей (Руссо и др.).

    Литературной деятельностью начал заниматься с 1800 г. Основные работы Ш. Фурье: «Теория четырех движений и всеобщих судеб» (1808), «Трактат о домашней и земледельческой ассоциации» (1822), «Ложная промышленность, раздробленная, отталкивающая, лживая, и противоядие — промышленность естественная, согласная, привлекательная, истинная, дающая учетверенный продукт» (1835— 1836).

    Методу Фурье присущ историзм, а также материалистические тенденции и черты диалектики. Он составил таблицу развития человеческого общества, включающую 32 периода. Описание этих периодов было дано фантастическое; научное значение ее состояло в том, что в ней утверждалась идея о закономерности общественного развития от низших форм к высшим.

    Особое внимание в своих произведениях Фурье уделял критике капитализма, указав на исторически преходящий характер этого строя. Фурье характеризовал капитализм как строй, противоречащий «естественному порядку», строй несправедливый, антинародный, безнравственный. Одним из главных источников бед капитализма Фурье считал капиталистическую торговлю. В специальной работе «О торговле» он утверждал, что в буржуазной торговле царит спекуляция и бесстыдное мошенничество. Фурье требовал искоренения «всех видов торгового грабительства». Ф. Энгельс высоко оценил критику капиталистической торговли Фурье, отметив, что своей критикой торговли Фурье подводил к мысли о признании капиталистического общества негодным и необходимости его реорганизации. Большое внимание, которое уделил Фурье критике торговли, привело к тому, что он придавал первостепенное значение в обществе отношениям распределения.

    Характеризуя капитализм, Фурье классифицировал монополии, выделив: «а) кооперативную монополию или монополию замкнутых объединений, б) казенную монополию или государственное управление, в) колониальную, или экзотическую, монополию, г) простую морскую монополию и д) сложную феодальную монополию». Достоинство классификации монополий Фурье состоит в теоретическом обобщении экономических явлений и характеристи

    ка ке тенденций их развития. Фурье предвидел замену свободной конкуренции монополиями Ч

    В центре внимания Фурье было положение трудящегося народа, который явился, по его словам, «рабом богачей, пока длится строй цивилизации». Он с возмущением отмечал, что в условиях капитализма на бедняков смотрят как на вьючное животное, созданное для того, чтобы терпеть всяческие лишения. У Фурье мы не находим научного анализа классовой структуры капиталистического общества, но он вскрыл противоречия между бедными и богатыми и указал на присущую капитализму тенденцию постоянного обнищания трудящихся. Ф. Энгельс отмечал важность этого положения в экономической системе Фурье в «Анти-Дюринге». Фурье называл труд при капитализме смягченной каторгой и вскрывал его эксплуататорский характер. Он отмечал, что при капитализме только одна треть занята производительным трудом, не получая, однако, выгод от своего труда, две трети населения ведут праздный паразитический образ жизни.

    Критика капитализма Фурье вскрыла обреченность этого строя. Фурье считал, что реформами спастись нельзя. «Задача моя,— писал он, — не в том, чтобы улучшить цивилизацию, а в том, чтобы привести ее в замешательство и зародить в людях желание лучшего социального механизма, показать им, что строй цивилизации нелеп как в целом, так и в частности...»50 Но Фурье, как и все социалисты-утописты, не видел правильных путей перехода к будущему строю, он надеялся, что с помощью отдельных благотворителей из среды капиталистов возможно создание ассоциаций и мирным путем перейти к «гармоническому обществу».

    Будущее общество Фурье представлял как справедливое и гармоничное, состоящее из ассоциаций, созданных без принуждения, на основе широкого удовлетворения всех потребностей людей. Социальная гармония приведет, по его мнению, к установлению «всеобщего единства» на земле, к исчезновению войн, нищеты и несправедливости51. Фурье предполагал, что в будущем произойдет слияние классов и будет создано бесклассовое общество, основанное на подлинном человеколюбии, потребности людей распространять вокруг себя очарование. Будущее гармоничное общество Фурье представлял себе состоящим из производственных ассоциаций, которые он называл фалангами, а поселения — фалангстера-ми. Каждая фаланга, по его мнению, представляет собой земледельческо-промышленное объединение примерно в 1600—1800 человек. Внутри фаланги люди объединены в серии, включающие разных людей по возрасту, по характеру, по знаниям и по имуществу. Основным видом труда Фурье считал земледелие, промышленности он отводил второстепенную роль. Фурье отмечал, что в будущем обществе у людей изменится отношение к труду: если при капитализме труд был тяжелой обязанностью, то для членов фаланги он превратится в наслаждение, в естественную жизненную потребность. Стимулами к труду будет соревнование, самолюбие и в малой мере материальный интерес. Разработанный Фурье вопрос о производительной силе соревнования в будущем обществе явился вкладом в теорию политэкономии социализма и коммунизма.

    Чтобы труд в гармоничном обществе был производительным и приятным, Фурье выдвигал ряд условий: он предлагал заменить систему зарплаты участием в прибылях; рабочий день каждого труженика, по его мнению, должен складываться из сеансов по полтора-два часа самых разнообразных работ, чтобы избежать снижения производительности труда из-за переутомления однообразием деятельности; обязательно требовал напряженного соревнования между сериями.

    Воззрения Фурье о характере труда в будущем обществе содержат много интересных и правильных предвидений. Однако ему г/рисуще, как отмечал К. Маркс, наивное толкование труда как простой забавы, удовольствия, сведение процесса труда к спортивным играм. Фурье подчеркивал лишь привлекательность труда, приносящего людям радость, веселье и счастье. А между тем не следовало забывать о чувствах долга тружеников будущего общества, о борьбе и трудностях этого серьезного дела.

    Проблему распределения Фурье поставил в зависимость от трех факторов: труда, таланта и капитала. По капиталу распределялось 4/12 всей продукции фаланги, по труду — 5/12, по таланту—3/12. Такое распределение он считал справедливым и отвечающим гармоничному сотрудничеству классов.

    В целом учение Фурье было высоко оценено К. Марксом и Ф. Энгельсом. Учение Фурье оказало влияние на социально-экономическую мысль во Франции, Англии, Германии, Италии. В 30— 40-е годы в Северной Америке развитие идей утопического социализма получило название «Фурьеристского периода». В России идеи Фурье восприняли декабристы, ими также интересовались

    А. И. Герцен, Н. П. Огарев, Н. Г. Чернышевский.

    4. Особенности английского утопического социализма

    Р. Оуэн (1771—1858). Утопический социализм в Англии по сравнению с Францией имел некоторые особенности. Он развивался как более радикальное движение, отрицающее частную собственность в любом виде. Ему не было свойственно сен-симонистское преклонение перед обществом индустриалов и присущая Фурье переоценка роли капиталистической торговли. Английский утопический социализм был свободен от романтики и религиозной формы. Взгляды Оуэна изложены во многих работах, в том числе: «Об образовании человеческого характера» (1813—1814), «Доклад графству Ленарк» (1820), «Замечания о влиянии промышленной системы» (1815), «Изложение рациональной системы общества» (1830), «Книга о новом нравственном мире» (1836—1844). «Революция в сознании и деятельности человеческого рода», по словам Маркса, — резюме всего учения Оуэна52. К. Маркс выделял Оуэна по сравнению с другими социалистами-утогшстами, отмечая, что Оуэну был присущ «исторический взгляд» на капиталистическое производство, что он объявлял развитие капитала необходимым условием для преобразования общества в коммунистическом духе.

    Р. Оуэн, выступив с критикой капитализма, характеризовал его как неразумную систему, как хаотический, разобщенный, противоречивый строй, который порождает бедных, невежество, распри и войны. Оуэн вскрывал антинародную сущность капитализма, враждебную интересам трудящихся. Худшими явлениями капитализма Оуэн считал «троицу зол»: частную собственность, религию и брак на основе собственности, охраняемой религией. «Частная собственность, — писал Оуэн, — была и есть причина бесчисленных преступлений и бедствий, испытываемых человеком... она причиняет неисчислимый вред низшим, средним и высшим классам»53.

    Источником богатства Оуэн провозглашал физический труд. Он считал, что труд не индивидуальный, а труд вообще, взятый как средний труд, является мерилом стоимости. Оуэн, рассмотрев вопрос о капиталистическом применении машин, отмечал, что при капитализме существует противоречие между расширяющимся производством и недостаточной емкостью рынков, из-за того что рабочие не получают должного вознаграждения за свой труд. А в будущем, разумном обществе, по его мнению, машина станет величайшим благодеянием человечества. В объяснении экономических кризисов Оуэн сходился с мелкобуржуазными взглядами Сисмонди, но выводы Оуэн делал другие. В своих прогнозах развития общества Оуэн предвидел, что социалистическая организация уничтожит нищету и устранит кризисы. Деньги при капитализме Оуэн характеризовал как орудие несправедливости и угнетения, как фетиш, которому все поклоняются. В деньгах Оуэн видел вещь, техническое средство, облегчающее меновой процесс, и считал, что первоначально они были полезными, а в буржуазном обществе превратились в величайшее зло, так как служат интересам невежественного эгоизма.

    Р. Оуэн был глубоко убежден в неизбежной смене капитализма новым обществом, правда, его воззрения на пути осуществления этого перехода носили идеалистический характер. Он ратовал за создание нового общества путем законодательных мер и просвещения. Будучи идеалистом во взглядах на общество, Оуэн рассматривал социализм как выражение абсолютной истины разума и справедливости.

    Целью будущего общества, считал Оуэн, является постоянное совершенствование мира и обеспечение всему человеческому роду счастливого будущего. Он справедливо указывал на преходящий характер частной собственности. В рационально устроенном будущем обществе на смену частной собственности, утверждал Оуэн, придет собственность общественная. По своему государственному устройству будущий строй Оуэн мыслил как общину, которая будет разделяться на шесть департаментов: сельского хозяйства, промышленности и механики, литературы, науки и просвещения, домашнего хозяйства, общей экономики, торговли.

    Источником всех материальных и духовных ценностей в будущем обществе Оуэн считал труд, который будет необходимой обязанностью каждого здорового человека. В этом обществе должен действовать принцип: от каждого — по способностям, каждому — по труду. Оуэн считал необходимым так организовать труд в общинах, чтобы занятия в земледелии и промышленности чередовались, а воспитание юношества должно было предполагать самую разностороннюю деятельность молодежи. Оуэн считал очень важным воспитывать членов будущего общества в коммунистическом духе.

    Его учение, хотя и содержит идеалистические и утопические моменты, является одним из источников научного коммунизма. Оуэн оказал большое влияние на развитие общественной мысли в Англии, в России и других странах. К. Маркс и Ф. Энгельс, характеризуя историческую роль западноевропейского утопического социализма, отмечали: «Эти сочинения нападают на все основы существующего общества. Поэтому они дали в высшей степени ценный материал для просвещения рабочих»54.

    5. Социалисты-рикардианцы

    В 20—30-х годах XIX в. широкое распространение среди ремесленников и рабочих Англии приобретают социалистические идеи. Ф. Энгельс писал, что социалистические выводы делались «...подчас с такой остротой и решительностью, что литература эта, в настоящее время почти совершенно забытая и в значительной своей части вновь открытая лишь Марксом, оставалась непревзойденной до появления «Капитала»55. Наибольшей известностью среди оуэнистов-социалистов пользовались В. Томпсон, Дж. Брэй, а среди оузнистов-уравнителей — Дж. Грей и Т. Годскин.

    Дж. Грей (1798—1850), представитель английской мелкой буржуазии, создал произведения: «Лекции о человеческом счастии» (1825), «Социальная система» (1831), «Трактат о принципах обмена» (1831), «Лекция о природе и употреблении денег» (1848). Во взглядах на собственность, по сравнению с Оуэном, Грей делал шаг назад. Если Оуэн выступал против частной собственности, то Грей ратовал за мелкую частную собственность. Главное внимание Грей уделял обмену. Он выступил с предложением создать национальный банк, выпускающий «рабочие деньги». Дж. Грей подробно разрабатывал вопрос о рабочем времени как непосредственной единице измерения денег. Однако его надежды на то, что с введением «рабочих денег» трудящиеся смогут получать полный продукт своего труда и исчезнет эксплуатация, являются утопическими, ибо Грей отрывал деньги от товара, обмен от производства. В последних работах Дж. Грей сошел с позиций социализма и ограничился требованием реформ при сохранении буржуазного строя.

    Т. Годскин (1787—1869) автор следующих работ: «Защита труда от притязаний капитала» (1825), «Популярная политическая экономия» (1827), «Естественные и искусственные права собственности» (1832). Т. Годскин стоял на анархистских позициях. Он отрицал необходимость политической борьбы рабочего класса, необходимость государства, не разделял идей кооперативного социализма, усматривая в нем условия, ведущие к порабощению личности.

    Источником стоимости, по мнению Годскина, являлся труд. В капитале он видел результат неоплаченного труда рабочих. Он мечтал об изменении капиталистических порядков и о создании нового общества, в котором не будет насилия и эксплуатации. Такое общество могло бы иметь место, как полагал Годскин, при условии замены капиталистического способа производства обществом мелких непосредственных производителей — крестьян и ремесленников. Он допускал существование в новом обществе частной собственности, так как при отсутствии эксплуатации, полагал Годскин, она будет основана на труде.

    В. Томпсон (1785—1833), будучи богатым землевладельцем, помогал оуэповскому движению материально. В своих работах «Исследование о принципах распределения богатства, наиболее способствующих человеческому счастью» (1824), «Вознагражденный труд» (1827) В. Томпсон стремился дать теоретико-экономическую базу оуэновского социализма. Уделив особое внимание проблеме распределения богатств, Томпсон вскрывал эксплуататорский характер прибыли, требовал полного продукта труда для рабочих. Томпсон полагал, что завоевание рабочими права на полный продукт труда приведет к исчезновению капиталистов, прибыли, ренты и других капиталистических категорий. Изменение социальных условий, господствующих в обществе, Томпсон связывал с разделением труда и обмена.

    Дж. Брэй (1809—1895) в своей книге «Несправедливости в отношении труда и средства к их устранению» (1839) выступал против частной собственности, усмотрев в ней причину всех зол капитализма, и предложил свой план переустройства общества, в котором на первое место были поставлены экономические вопросы. Развивая оуэновское учение, Брэй высказал мысль о необходимости переходного периода для подготовки людей к социализму. Брэй выступил с предложением создать рабочие акционерные общества, главное внимание уделяя при этом обмену, кредиту и «рабочим деньгам».

    Социалисты-рикардианцы использовали учение Рикардо для борьбы против буржуазии. Исходя из положения о том, что прибыль создается неоплаченным трудом рабочих, они выступали за право рабочих на полный продукт труда. Это утопическое положение социалистов-рикардианцев, воспринятое Лассалем, было подвергнуто решительной критике К. Марксом. Указав на ошибочность этого положения в Готской программе, К. Маркс в то же время отмечал, что требование права на полный продукт труда в эпоху раннего английского социализма имело «некоторый смысл».

    Заслугой социалистов-рикардианцев является критика капитализма, борьба против буржуазной политической экономии и твердая убежденность в неизбежной смене капитализма социализмом.

    Все направления утопического социализма первой половины XIX в. создавали теории и учения о коренном преобразовании и справедливом устройстве общества на социалистических началах. Однако их учения не опирались на знание законов общественного развития и его движущих сил. Характеризуя утопический социализм, В. И. Ленин писал: «Он критиковал капиталистическое общество, осуждал, проклинал его, мечтал об уничтожении его, фантазировал о лучшем строе, убеждал богатых в безнравственности эксплуатации.

    Но утопический социализм не мог указать действительного выхода. Он не умел ни разъяснить сущность наемного рабства при капитализме, ни открыть законы его развития, ни найти ту общественную силу, которая способна стать творцом нового общества»1.

    Глава 8

    ПРОБЛЕМЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ АНТИКРЕПОСТНИЧЕСКОГО ДВИЖЕНИЯ В РОССИИ

    1. Экономические идеи антикрепостнического движения в России XVIII в.

    Кризис крепостничества в предреформеиной России. Со второй половины XVIII в. русская экономическая мысль развивалась вместе с борьбой народа против крепостнической системы, устои которой все более подрывались. После петровских реформ в России стали быстро развиваться промышленность и товарное производство. Помещичьи хозяйства приспосабливались к росту внутреннего рынка, к развитию товарных отношений. Рента продуктами, натуральный оброк, заменялась денежной рентой, денежным оброком. Вместе с тем крепостные крестьяне не были заинтересова-пы в своем труде, внеэкономическое принуждение не создавало условий для личной заинтересованности производителя в повышении производительности своего труда. Хозяйства помещиков оказались в состоянии кризиса, преодоление которого они искали в усилении эксплуатации крестьян, в приспособлении к капиталистическим условиям производства на прусский манер путем экспроприации крестьян и лишения их земельной собственности. К началу XIX в. Россия оказалась накануне промышленного переворота. В стране все более усиливались элементы капиталистических производственных отношений, Фундамент русского феодализма прогнил, и его дальнейшее существование стало тормозом на пути прогресса производительных сил. Назрела объективная необходимость ликвидации крепостнической системы и ее политической надстройки.

    Экономические идеи Крестьянской войны (1773—1775) под руководством Е. И. Пугачева. Крестьянство было главной революционной силой на всех этапах антикрепостнической борьбы. Его первые организованные антифеодальные выступления особенно ярко проявились в восстаниях под руководством Степана Разина (XVII в.) и Емельяна Пугачева. Эго было время, когда неграмотные и угнетенные народные массы надеялись получить землю и волю от «хорошего» царя, питали иллюзии насчет самодержавия и не видели в нем опору помещичьего строя. Революционные стремления крестьян были ограниченными и выступления их неизбежно терпели поражения. Объективно борьба крестьянства с дворянами, помещиками за землю и волю была направлена против феодального строя и вела к утверждению капитализма. Требования восставших народных масс в войне, которую возглавил Е. И. Пугачев, нашли выражение в «Прелестных грамотах» и «Манифестах». В большинстве своем эти документы были результатом коллективного творчества соратников Пугачева. По форме к по существу они верно отражали думы и чаяния народных масс. В «Манифестах» писалось, что «злодеи-дворяне» обратили всю «Россию себе в подданство», а царь Петр III (Пугачев) решил народ «от их злодейского тиранства освободить и учинить во всей России вольность». Манифесты призывали к уничтожению помещиков — «разорителей крестьян», провозглашали право крестьян на помещичье имущество, поскольку оно создано было трудом крестьян. В них указывалось на то, что «... оное их помещиков имение и богатство, также явство и питие было крестьянского кошта», и торжественно заявлялось, что вся земля должна быть отнята у помещиков и поступить в пользование земледельцев и скотоводов. Обещалось свободное пользование лесами и угодьями. Конкретные нормы пользования не устанавливались. Все повинности в пользу государства и налоги после победы крестьянства отменялись, хотя многие государственные институты предполагалось сохранить.

    Идеи Крестьянской войны под предводительством Е. И. Пугачева носили революционный характер. Уничтожение личной зависимости крестьян, ликвидация помещичьей собственности на землю, леса и воды, безвозмездное наделение крестьянства землей, конфискация недвижимого и движимого имущества дворян-помещи-ков, освобождение крестьян от податей и повинностей (от рекрутского набора и подушной подати)—все выражало чаяния народных масс и было направлено против крепостничества. Опыт Крестьянской войны 1773—1774 гг. и требования восставших народных масс сыграли громадную роль в формировании антикрепостнического течения русской экономической мысли, революционного мировоззрения Радищева и его экономических взглядов.

    Экономические взгляды А. Н. Радищева (1749—1802). Александр Николаевич Радищев стал основоположником русской революционной антикрепостнической общественной мысли. Не случайно императрица Екатерина II увидела в нем «бунтовщика опаснее Пугачева». Он был выдающимся экономистом своего времени, стоящим на передовых позициях не только русской, но и мировой прогрессивной экономической мысли.

    Экономические взгляды Радищева особенно ярко выражены в его произведении «Путешествие из Петербурга в Москву» (1790), а также в произведениях, написанных позже: «Вот описание моего владения, поместья, вотчины, деревни или назови как хочешь», «Описание Тобольского наместничества», «О податях», «О тарифе 1766 года и пошлинах по нему», «О подушном сборе», «О гостином дворе, что при Бирже», «Письмо о Китайском торге» и др.

    Экономическое учение Радищева пронизано антикрепостническими идеями, доведенными до необходимости народной антифеодальной революции. Основной формой производства он считал земледелие. Его он рассматривал как главное занятие народных масс и как основу возникновения общественного разделения труда, промышленности и торговли, государства, правительства и законодательства. Из земледелия, по его мнению, появилась также частная собственность, которая, в свою очередь, породила неравенство общественного положения людей и угнетение человека человеком. Радищев отрицал феодальную собственность и крепостнический строй исходя из идеи естественного права. Вместе с тем его экономические идеи были глубоко материалистическими. Он трезво доказывал экономический вред, крепостнического строя для крестьянства, для всего народного хозяйства и для государства. Логика его рассуждений была весьма основательна. Поскольку при феодализме земледелец не имеет права распоряжаться «ни тем, что обрабатывает, ни тем, что производит», а у крестьян нет в собственности ни земли, ни продукта своего труда, постольку у него кет и заинтересованности в своем труде. Экономическое отношение между помещиком и крестьянами может реализоваться лишь путем принуждения и насилия. «Тут никакой неможно быть связи, разве насилие», а под принуждением крестьяне работают «оплошно, лениво, косо и криво»1. Отсюда малая производительность труда и низкие урожаи в России. Революционный мыслитель был убежден, что крепостной строй — главный тормоз прогресса производства *. Из всех форм крепостнической эксплуатации крестьян— оброк, барщина, месячина — Радищев считал наихудшими и тягчайшими месячину и перевод крестьян в дворовые, при которых крестьянин лишался надела, своего хозяйства и, по сути, превращался в раба. Условия крепостничества не создавали благосостояния крестьянства, обрекали его на голод и вымирание. «Тако нива рабства, неполный давая плод, мертвит граждан, им же определены были природою избытки ея»56.

    Источником богатства помещиков, «источником государственного избытка силы», «могущества» Радищев считал эксплуатацию труда крепостного крестьянства. Богатство это создается в сфере материального производства и наживается эксплуататорами «грабежом», безвозмездным присвоением материальных благ у непосредственных производителей. Радищев приходит к выводу, что крепостничество должно быть уничтожено в своей основе путем изъятия земли у помещиков и передачи ее крестьянам. По его мнению, только земледелец «естественное имеет право к оному» (земледелию) и только ему должен принадлежать «плод трудов» его 57.

    Это была антифеодальная, революционная по своему содержанию аграрная программа. Все надежды на осуществление ее Радищев в конце концов возлагал на крестьянскую антикрепостническую революцию, назначение которой — свержение монархии, ликвидация класса помещиков, передача всей земли крестьянам и установление в России подлинного народовластия. В обществе будущего, как полагал Радищев, должна господствовать собственность мелкого производителя на средства производства и продукт его труда. Он противопоставлял идеал такого общества как феодализму, так и капитализму, утверждавшемуся в период его жизни на Западе. Только в обществе производителей — собственников земли и средств производства, по его мнению, сможет утвердиться не только формальное равенство в праве собственности, но и в значительной мере реальное экономическое равенство в имуще-ствах. Достигнута будет экономическая независимость граждан друг от друга, уничтожена эксплуатация человека человеком.

    Исторический опыт и наука доказали теперь, что подобное общество утопично. Объективно осуществление его означало бы ликвидацию феодальной зависимости и создание широкой основы для развития капиталистических отношений. Но в то время общественный идеал Радищева и его призывы к равенству, добываемому в условиях борьбы с абсолютизмом и крепостничеством, имели глубоко прогрессивный и революционный характер.

    Интересными для понимания экономической науки того времени оказываются и взгляды Радищева на отдельные стороны товарно-денежных отношений. По его мнению, товарный обмен возник на основе развития разделения общественного труда и его производительности, когда у производителей появился излишек продуктов над их потребностями. Товарное производство в представлении Радищева предполагает «действие трех родов людей»: производитель отчуждает товар, купец совершает куплю-продажу, потребитель приобретает товар. Он стремится довольно обстоятельно разобраться и в признаках товара и цены58. В характерной форме он указывает на такие свойства товара, как способность удовлетворять потребности людей и приносить прибыль, и развивает учение об «истинной цене», в которую он включает издержки производства и «прибавочную цену» — излишек над издержками производства. Он еще далек от понимания стоимости товара и ее факторов и неверно считал, что стоимость товара возрастает не только в процессе производства, но и в сфере обращения внутри страны. Внешней торговле Радищев отказывал в способности служить источником стоимости товара2. Он отбрасывал тем самым иллюзии меркантилистов, рассматривавших внешнюю торговлю как единственное средство обогащения страны. Чтобы способствовать развитию русской промышленности, укреплению независимости страны и улучшению материального положения народных масс, Радищев отвергал для России того времени принцип свободы внешней торговли и требовал введения протекционистской экономической политики.

    Оригинальные положения в произведениях Радищева мы встречаем по вопросам теории денег, кредита и налогов. Он первый из русских и глубже западноевропейских экономистов исследовал бумажно-денежное обращение. Он видел в деньгах и такие качества, благодаря которым «они всякий товар представляют и на них всякий товар менять можно»3. В характерной форме он выделял способности денег быть «мерилом всех вещей», средством, «приводящим все в обращение», средством платежа (вексельное обращение и кредит), средством образования сокровища и накопления, а также средством международного торга. Хотя стройной теории денег Радищев не создал, тем не менее он сделал в нее важный вклад. Если классики буржуазной политэкономии Смит и Рикардо не видели качественного различия между металлическими и бумажными деньгами, то Радищев четко разграничивал полноценные, «фундаментальные» деньги от их знаков, бумажных денег. Это позволило ему глубоко понять некоторые признаки инфляции и ее отрицательную роль в народном хозяйстве для трудящихся масс. «Бумажные деньги суть гидры народные», — провозглашал Радищев, а «государь, который деньги делает, есть вор общественный, если не вор, то насильствователь»59. С точки зрения интересов крестьянства Радищев развивал идеи дешевого кредита. Он считал, что «цена денег» (процент) не должна быть чрезмерной: ростовщики разоряют крестьян и ремесленников. Чтобы сделать кредит дешевым, он рекомендовал содействовать образованию свободных капиталов.

    Антикрепостническая направленность экономического учения Радищева ярко проявилась также в критике налоговой системы и политики самодержавия2. Он восстал против порядка, при котором налоги, будучи единственным источником государственных доходов, тяжелым бременем падали на народные массы, в то время как господствующий класс был освобожден от обложения. Вся система налогообложения, по его мнению, должна строиться в интересах «народной груды» (народных масс) на принципах равенства. Те налоги, которые «возлагают прямо» (прямые), должны строиться в соответствии с доходами и имуществом плательщиков, дифференцированно по губерниям, уездам, по лицам. Это было, в сущности, осуждение характерного для феодализма подушного налога (налога с личности) и замена его обложением по доходу и имуществу, буржуазно-демократическим по своей природе. В отношении косвенных налогов (они «возлагаются нечувствительным образом») Радищев стоял за низкое обложение предметов первой необходимости (соли) и предлагал установить высокие налоговые ставки на предметы роскоши. Это было самое прогрессивное учение о налоговой системе для того времени.

    Крупный оригинальный мыслитель, А. Н. Радищев был самым выдающимся русским экономистом XVIII столетия. В. И. Ленин назвал его первым, перечисляя революционных мыслителей и деятелей, которыми справедливо гордится русский народ.

    2. Идеи буржуазной политической экономии

    в трудах декабристов

    Общая характеристика экономических идей декабристов. В первой половине XIX в. произведения декабристов заняли наиболее важное место в истории русской экономической мысли. В. И. Ленин характеризовал декабристов и Герцена как самых выдающихся революционных деятелей дворянского периода освободительного движения в России (1825—1861). Они сумели стать выше своего сословного положения и вступили в революционную борьбу с самодержавием и крепостничеством. Это проявилось прежде всего в том, что в своей борьбе они решили опереться на просвещенное дворянство, избрав его в качестве основной силы революционной борьбы. В то же время от крестьянства они отшатнулись, не желая появления бунтарей и стихийной разрушительной силы. Отсюда противоречивость и ограниченность их революционных мер, половинчатость аграрных преобразований. Они хотели уничтожить крепостничество и самодержавие, но сохранить дворянство и помещичье землевладение.

    Экономическая мысль декабристов формировалась во многом под влиянием прогрессивного направления полтиэкономии, развивавшегося на Западе. Они хорошо знали произведения физиократов, меркантилистов, А. Смита, Д. Рикардо и других современных им экономистов и широко использовали экономические идеи буржуазных классиков в своей революционной критике крепостничества и царизма.

    Принцип экономической свободы декабристы П. И. Пестель, Н. А. Бестужев, Н. И. Тургенев совершенно верно толковали как принцип невмешательства государства в хозяйственную жизнь, вкладывая в это понятие глубокое политическое содержание: уничтожение крепостнического строя и произвольного вмешательства деспотической власти в экономическую жизнь.

    Общественный идеал декабристов не выходил за рамки капитализма. Слабое развитие капиталистических отношений в тогдашней России и приверженность декабристов к идеям А. Смита создавали у них наивную веру в капитализм как идеальный строй, обеспечивающий всем благоденствие и счастье. Это особенно характерно для Н. И. Тургенева и других членов «Северного общества», хотя и у них не было предвзятой апологетики капитализма. Декабристы некритически восприняли ненаучные элементы теории Адама Смита, а выводы Сэя — родоначальника вульгарной политэкономии — они расценивали лишь как популяризацию учения Смита о фритредерстве и невмешательстве государства в экономическую жизнь. Даже Сисмонди, писавший в то время об обнищании рабочего класса при капитализме, о пролетаризации масс, не развеял у декабристов оптимистического представления о капитализме, навеянного Адамом Смитом. Пороки, о которых говорили представители утопического социализма и Сисмонди,— нищета пролетариев, поляризация богатства, засилье богатых капиталистов— декабристы относили к нарушению порядков, основанных ка полной свободе экономической деятельности.

    Наиболее полно экономические взгляды декабристов представлены в произведениях Н. И. Тургенева «Опыт теории налогов» (1818) и П. И. Пестеля «Русская правда» (1824).

    Н. И. Тургенев (1789—1871) и его «Опыт теории налогов». Произведение Н. И. Тургенева представляло значительный вклад в теорию финансов, государственную налоговую систему и популяризацию учения А. Смита. В нем автор постарался поставить и самые общие вопросы об устройстве общества на основах свободной предпринимательской деятельности и с этих позиций способствовал разоблачению русского самодержавия с его опорой на крепостничество, несправедливое налогообложение, хозяйственную рутину и косность всей общественной жизни. Систему феодального правления Тургенев объявил противоречащей «духу времени», т. е. разумной системе государственного устройства и закриам, способствующим благосостоянию общества. Он показал, что феодализм держится на неравенстве и угнетении, на сословном разделении общества, на нищете непосредственного производителя, на «упадающем состоянии» самого государства и помещичьего хозяйства. Из-за соображений цензуры Тургенев отмечал «успевающее состояние» России, но при этом указывал на наличие в России рабства и крепостного права и относил их к тормозящим факторам на пути общественного прогресса, образованности и благосостояния. «Новый дух времени», как полагал Тургенев, экономически выгоден прежде всего самим помещикам. Предлагаемые им реформы сохраняли помещичью собственность и направляли помещичьи имения по капиталистическому пути развития. Доказывалась выгодность взимания с помещичьих хозяйств податей с земли, а не с дохода. Если подать с земли будет увеличиваться вместе с доходом, «владелец земли редко будет стараться об усовершенствовании земледелия для увеличения дохода, зная наперед, что с увеличением его прибыли увеличится и та часть дохода, которую он обязан платить правительству».

    Необходимым фактором процветания нации Н. И. Тургенев считал свободу внутренней и международной торговли. Правительство должно позволить каждому частному лицу самому «искать своих выгод и употреблять свои капиталы как ему заблагорассудится». Как в области промышленности, так и в области внутренней торговли все должны получить равные возможности для своей полезной деятельности. Во внешней торговле Тургенев защищал фритредерскую политику, предоставляющую полную свободу купцам и дворянам закупать заграничные товары. Но он не исключал и активную протекционистскую политику государства во внешней торговле в интересах развития отечественной промышленности.

    Свободному предпринимательству, отмечал Тургенев, лучше всего способствуют смитовские правила собирания налогов, которые, по его мнению, не должны быть такими ненавистными, как в «государствах деспотических». Собирание налогов, считал он, производится в интересах народа и государства, которое служит его благосостоянию. Тургенев высказался против ущемления народного благосостояния и свободы граждан. Налоги должны распределяться равномерно по доходам, время взимания и размеры налогов определены заранее, их уплата производится в момент, выгодный для плательщика, а сама система взимания налогов должна быть простой и дешевой для государства. Очень важным считал Тургенев, чтобы налог взимался «с дохода, и притом с чистого дохода, а не с самого капитала». На заработную плату налога не должно быть, поскольку она не представляет прибыль. Подобные правила взимания налогов Тургенев считал естественными и экономически оправданными. Всякие же личные повинности, будь то повинности в интересах отдельных лиц или правительства, противоестественными.

    Предлагаемая Тургеневым система налогообложения объективно соответствовала капитализму свободной конкуренции. В отличие от системы А. Смита она более решительно направлялась против феодальной бюрократии, неограниченного своеволия государства и деспотизма.

    Свой труд «Опыт теории налогов» Тургенев закончил разделом о бумажных деньгах. Он выступил противником бумажно-денежного обращения, используемого для покрытия дефицита государственного бюджета, и предрекал конец бумажным деньгам. Выпуск их в обращение не должен использоваться в интересах дополнительного обогащения какой-либо части людей. Тургенев полагал, что бумажные деньги терпимы в обороте до тех пор, пока они как средство обращения представляют «равное в действии» с металлической монетой, а их выпуск соразмеряется с требованиями хозяйственного оборота и ценность поддерживается соответственно «чистым деньгам» (золотым монетам). Если же бумажных денег выпускается свыше потребностей обращения, то их ценность «против ценности «чистых денег» понижается и они превращаются в налог, «неравномерно разделенный между гражданами». Обесценение бумажных денег порождает неуверенность у хозяйственных контрагентов, одни из которых разоряются, а другие обогащаются. Это приводит к несправедливому перераспределению прибылей, к разрушению кредитных отношений. По мнению Тургенева, сохранению и утверждению способности граждан призван способствовать государственный кредит, которому отведено специальное место в «Опыте теории налогов». Интересно отметить прозорливость его автора, который уже в то время предвидел, что на смену веку бумажных денег придет век кредита. Причем Тургенев и в данном случае считал, что только при республиканском представительном государственном устройстве становится возможным справедливое регулирование кредитных отношений. В теории денег и кредита Тургенев пошел дальше А. Смита. Он поставил проблему использования бумажных денег в интересах народного освобождения и благосостояния.

    П. И. Пестель (1793—1826) и его «Русская правда». «Русская правда» написана П. И. Пестелем как программное произведение декабристов. В нем наиболее обобщенно выражены политические и экономические цели их борьбы. Сам автор являлся руководителем «Южного общества» декабристов. Он предполагал, что будущее республиканское правительство, которое должно быть учреждено революционно, взамен самодержавного, будет руководствоваться этим документом. Над ним Пестель работал более десяти лет, внося поправки после неоднократных обсуждений членами Тайного общества, перерабатывая его в соответствии с критическими замечаниями его членов. Автор стремился воплотить в нем все лучшее из достижений общественно-экономической мысли. «Русская правда» отличалась наиболее радикальным направлением намечаемых антикрепостнических преобразований в политическом и экономическом устройстве общественной жизни России. Экономические взгляды П. И. Пестеля нашли свое выражение и в таких его произведениях, как «Практические начала политической экономии» (авторство этого произведения окончательно не установлено), «Краткое умозрительное обозрение», «Дележ земель» и др.

    Антикрепостническая программа П. И. Пестеля строилась на основе теории «естественного права» — одной из радикальных теорий для того времени. Согласно ей, образование и структура общества, его государственное устройство должны сообразовываться с рациональными и естественными требованиями каждого индивида, с его стремлением к благоденствию. Для Пестеля теория «естественного права» стала основой отрицания крепостничества как строя, экономически не выгодного ни для государства, призванного, как он полагал, заботиться об интересах общества, ни для дворянства, ни тем более для крестьянства. Он с гневом провозглашал з «Русской правде»: «Рабство должно быть решительно уничтожено, и дворянство должно непременно отречься от гнусного преимущества обладать другими людьми»60. Народ должен пребывать в таком гражданском состоянии, при котором каждый его представитель защищен правительством и, обладая личной свободой, живет в безопасности и благоденствии. Краеугольным камнем гражданского права Пестель считал право собственности, которое дает гражданам полную уверенность, что «никакое самовластие не может лишить его ниже малейшой части его имущества». Как и право свободы, право собственности он относил к прирожденным и неотчуждаемым правам. Пестель заклеймил наличие сословий и сословных привилегий дворянства и требовал их уничтожения. Немедленной отмене должны подлежать такие привилегии дворянства, как право обладания крепостными, освобождение от телесных наказаний, освобождение от налогов и право благородного сословия. Абсолютизм тоже подлежал ликвидации.

    П. И. Пестель признавал необходимость и неизбежность различий в имущественном положении людей, но без привилегий. С этих позиций он отрицал и «аристокрацию» феодальную, и «аристокрацию богатства» (крупную буржуазию). Причем «аристокрацию богатства» он представлял как большее зло, чем даже «аристокрацию» феодального типа, поскольку перед ней все бессильны и она «весь народ приводит в совершенную от себя зависимость». Пестель выступил против имущественного ценза, против всяких политических ограничений, связанных с богатством одних и бедностью других. По его мнению, богатство и богатые «будут всегда существовать и это очень хорошо», но присоединение к богатству еще и политических прав и преимуществ он считал пороком. Чтобы устранить политическое засилье богатых, Пестель предлагал учредить через соответствующую конституцию представительный порядок с равными избирательными правами граждан. Частная собственность должна охраняться — он считал ее священ-иой и неприкосновенной. Для него осталось незамеченным то обстоятельство, что экономическое господство богатых порождает политическое их засилье. Он не понимал и действительных причин классовых противоречий в капиталистическом обществе. Пестель считал вполне нормальным существование наемных рабочих, поденщиков, живущих своим трудом. Сочувствуя положению бедняков, он призывал правительство защищать их от притязаний богатых, улучшать их положение, но все эти меры не выходили за рамки системы наемного труда.

    Аграрные проекты Н. И. Тургенева, Н. М. Муравьева и П. И. Пестеля. Практический характер учения декабристов особенно отчетливо проявился в аграрных проектах Тургенева, Муравьева и Пестеля. Вопросам развития промышленности в России декабристы уделяли меньше внимания, полагая, что оно будет само по себе обеспечено отменой крепостного права, экономической свободой производителей, отстранением государства от хозяйственной жизни, образованием вольнонаемного труда. При освобождении крестьян они считали возможным избежать столкновений между крестьянами и помещиками и стремились как можно меньше задевать экономические интересы дворянства, которое, как они надеялись, поймет необходимость преобразований.

    Наиболее умеренный проект освобождения крестьян представлен в экономических сочинениях Н. И. Тургенева. Его прежде всего интересовали вопросы правового освобождения крестьян, уничтожения внеэкономического принуждения. «Все благое основывается па свободе», — учил он, и поэтому в интересах развития производительных сил необходимо обеспечить свободу предпринимательству крестьян в области сельского хозяйства, промышленности и торговли. По проекту Тургенева крестьяне должны получить права гражданского свободного сословия, гарантирующие им свободу передвижения и хозяйственного предпринимательства. С этой свободой постепенно придет и благосостояние крестьян, считал он. Вначале Тургенев отстаивал безземельное освобождение крестьян (вся земля остается в собственности у помещиков). В дальнейшем, однако, он пришел к необходимости передать крестьянам небольшие наделы — по 2 десятины на двор. Недостающую землю крестьяне должны были бы покупать у помещиков. Помещичьи хозяйства предполагалось сохранить как крупные капиталистические латифундии, основанные на наемном труде. Практическое осуществление этого проекта означало бы постепенную эволюцию крепостничества в сторону капиталистического его перерождения, с сохранением экономической зависимости крестьян от помещиков.

    Другую программу умеренного характера аграрного преобразования выдвинул Н. М. Муравьев в различных вариантах своей «Конституции». Первый вариант этой «Конституции» предусматривал лишь личную свободу крестьян без наделения землей и даже определенную плату крестьянину, если тот захочет переселиться в другое место. В сущности, это был выкуп в скрытой

    форме за личность освобождаемых крестьян. Во втором варианте «Конституции» за крестьянами сохранялись их усадебные участки, дома, земледельческие орудия, скот. Третий вариант «Конституции», который Н. Муравьев написал уже в тюрьме, отличался еще большей демократичностью для крестьян:    предполагалось

    предоставить им не только инвентарь, но и по две десятины земли на каждый двор. Кроме того, предусматривалась возможность для крестьян приобретать земли «в потомственное владение».

    Наиболее радикальным характером отличался проект П. И. Пестеля, изложенный в его «Русской правде». Всю землю в будущем обществе Пестель предполагал разделить на две части — общественную и частную. Фонд общественных земель, по мнению Пестеля, должен складываться из земель, конфискованных у помещиков, владевших от 5 тыс. десятин и более. Причем у помещиков, которые имели более 10 тыс. десятин, предполагалось конфисковать половину земли безвозмездно, а у тех, которые владели от 5 до 9 тыс. десятин, половина этих земель тоже подлежала конфискации, но с последующим возмещением за счет казны землей или деньгами. В общественный фонд должна была отойти и половина казенных земель, а другой половиной казна могла распоряжаться на правах частного собственника, т. е. продавать землю за деньги тем, кто хочет вести крупное хозяйство, связанное с рынком. Общественные земли предполагалось распределять в пользование бесплатно среди нуждающихся по уравнительному принципу, чтобы земли хватило для проживания одной семьи, т. е.. мужа с женою и тремя детьми. Эти земли должны были гарантировать каждому гражданину источник существования и служить средством, предотвращающим пауперизм народа.

    Фонд частных земель должен был состоять из оставшейся части земли у крупных помещиков, из земель средних и мелких помещиков, которые вообще не предполагалось конфисковывать, из земель, оставшихся у казны, и тех земель крестьян, которые они смогут купить у помещиков или у казны, чтобы приобщиться к процессу обогащения. Частные земли предназначались для наиболее рациональной организации хозяйств, стимулирующих прогресс производительных сил и доставляющих изобилие для их собственников. Для земель из фонда частной собственности предусматривалось право их свободной покупки и продажи. На первоначальное обзаведение хозяйством, для нуждающихся Пестель проектировал создать банк с выдачей долговременных и беспроцентных ссуд. Большое значение он придавал созданию в России по всем губерниям и волостям широкой системы банков, ломбардов, страховых учреждений на основе взносов всех граждан.

    Аграрный проект Пестеля означал, в сущности, путь капиталистического развития страны. Хотя для того времени он был самым глубоким по антикрепостнической направленности, ему были присущи элементы ограниченности и утопизма. К ним, в частности, следует отнести стремление его автора создать общественное устройство России с двумя формами земельной собственности при господстве частной собственности в промышленности, при сохранении класса помещиков с его паразитическим присвоением общественного богатства и земли, с безграничным развитием товарно-денежных отношений. У помещиков оставались бы громадные участки земли и доходы от имений. Превращение крепостных крестьян и пролетариев в мелких производителей, наделенных собственными средствами производства, о чем мечтал Пестель, в лучшем случае означало бы развитие России по капиталистическому пути американского типа.

    Историческое значение дакабристов, русских революционеров, практически попытавшихся сокрушить царизм в восстании 14 декабря 1825 г., огромно. Без народных масс, опираясь только на дворянство, они потерпели поражение. Страшно далеки они были от народа, отмечал В. И. Ленин. Но их героический опыт послужил историческим уроком для будущих деятелей освободительного движения России. Экономическая и политическая программа декабристов, несмотря на ограниченность и элементы утопизма, имела прогрессивный характер. Она была прямо направлена против феодализма, и практическое ее осуществление могло действительно создать благоприятные условия для развития производительных сил и повышения уровня жизни народа. Декабристы поставили насущные проблемы экономического развития России и многим из них дали конкретное решение. Тем самым они оказали огромное воздействие на дальнейшее развитие русской революционной общественной мысли и освободительного движения. В. И. Ленин придавал большое значение деятельности декабристов. Он писал: «Декабристы разбудили Герцена. Герцен развернул революционную агитацию.

    Ее подхватили, расширили, укрепили, закалили революционеры-разночинцы, начиная с Чернышевского и кончая героями «Народной воли». Шире стал круг борцов, ближе их связь с народом»1.

    3. Экономические проблемы в произведениях

    революционных демократов. А. И. Герцен,

    Н. П. Огарев

    Особенности утопического социализма в России. В 40—60-х

    годах XIX в. антикрепостническое направление в русской экономической мысли стало значительно радикальнее и все в большей мере ориентировалось на народные массы. Наступил период кризиса крепостнической системы, назрела революционная ситуация. Яснее обозначились и противоречия капитализма на Западе, его антинародная сущность. Поэтому лучшие представители освободительного движения в России стали ориентировать антикрепостническую борьбу не на капитализм, а на социализм. Идеи утопического социализма Сен-Симона, Фурье, Оуэна получили в России своеобразное развитие в виде идей «крестьянского социализма». Хотя это был тоже утопический социализм, но во многом он был прогрессивнее западноевропейского: основывался на крестьянской классовой борьбе против крепостничества и учитывал прогрессивные требования трудящихся масс. Лучшие представители русского утопического социализма не только обосновали необходимость крестьянской революции, но и обратились к массам с призывом к ее осуществлению. Если западноевропейский утопический социализм отрицал классовую борьбу и революцию как средства освобождения трудящихся и потому был обречен на вырождение в сектантское движение, в террористическую борьбу одиночек или филантропию, то русский утопический социализм, развиваясь вместе с революционным сознанием масс, подготавливал условия для восприятия массами идей научного социализма.

    В 40—60-х годах XIX в. яркими представителями «крестьянского социализма» были А. И. Герцен (1812—1870) и Н. П. Огарев (1813—1877). Отмечая роль А. И. Герцена, В. И. Ленин писал: «В крепостной России 40-х годов XIX века он сумел подняться на такую высоту, что встал в уровень с величайшими мыслителями своего времени»61. В. И. Ленин высоко оценил его философские произведения, в особенности «Письма об изучении природы» (1846), в которых А. И. Герцен развил понимание диалектики Гегеля как «алгебру революции», «...вплотную подошел к диалектическому материализму и остановился перед историческим материализмом»62. Для развертывания широкой революционной агитации среди русского народа А. И. Герцен в 1847 г. уезжает за границу и в 1853 г. организует в Лондоне Вольную русскую типографию, где издает журнал «Полярная звезда», а с 1857 г. — газету «Колокол». В 1856 г. в Лондон приезжает Н. П. Огарев. Он становится помощником Герцена по Вольной русской типографии. Десять лет их «Колокол» будил общественную мысль России, призывал к борьбе с помещиками и самодержавным режимом. Всю свою жизнь А. И. Герцен и Н. П. Огарев отдали делу освобождения русского народа. Начав политическую борьбу как дворянские революционеры, они стали затем выдающимися деятелями русской революционной демократии. Громадное значение в становлении их как революционеров имели декабристы, их подвиг и казнь. В 40-х годах плодотворным для них оказалось сотрудничество с В. Г. Белинским, а в 50—60-х годах — с Н. Г. Чернышевским. Герцен и Огарев прекрасно знали идеи французской революции 1789 г., произведения французских просветителей XVIII в., утопический социализм. Все это также оказало влияние на формирование их мировоззрения. Среди произведений Герцена и Огарева по различным вопросам экономической теории выделяются такие, как «Крещенная собственность» (1859), «К старому товарищу» (1869) А. И. Герцена, «Разбор нового крестьянского уложения» (1861), «Частные письма об общем вопросе» (1866—1867), «Настоящее и ожидания» (1867), «Сплотимьтесь дружно!» (1870) Н. П. Огарева63*

    Критика крепостничества. В качестве исходного начала своих экономических идей Герцен и Огарев выдвигали критику крепостничества. «...Русский вопрос... — писал А. И. Герцен в первом номере журнала «Полярная звезда», — заключается в вопросе о крепостном праве. Россия не может сделать ни шага вперед, пока в ней не будет уничтожено рабство»64.

    Хотя феодальный строй ни Герцен, ни Огарев до конца не раскрыли, но антагонизм между крепостными и крепостниками они обрисовали с большой научной глубиной и художественной силой. Они ясно указали, что экономическая суть крепостничества заключена не только в собственности помещиков на землю, но и в личной зависимости крепостных от помещиков, в системе внеэкономического принуждения. Крестьянин в условиях крепостничества, по меткому выражению Герцена, представляет «крещеную собственность», поскольку здесь помещик «владеет больше человеком, нежели землей, он берет откуп не с десятины, а с мышц, с дыхания...»65. Барщина, плата натурой, денежная плата — все это А. И. Герцен и Н. П. Огарев относили к формам выжимания прибавочного продукта из труда крепостного в пользу помещиков. Впервые в России они указали на изживание крепостнической системы и на ее кризис под влиянием прогрессирующего развития товарно-денежных отношений. Техническая рутина, отсутствие материальной заинтересованности и низкая производительность труда, хищническое отношение к плодородию почвы, низкие урожаи, разорение барских имений, усиление крестьянской борьбы против помещиков — все это привело Герцена и Огарева к выводу, что крепостное право зашло в тупик и его необходимо ликвидировать. В 40—50-х годах Герцен и Огарев допускали в освобождении крестьян возможность опоры на дворянство как наиболее развитый и просвещенный класс, призванный играть руководящую роль в стране. Они считали реальным освобождение крестьян «сверху», мирным путем, законодательными мероприятиями самодержавного правительства. Но к концу 60-х годов окончательно встали на точку зрения революционного разрешения крестьянского вопроса. После реформы 1861 г. они убедились в необходимости немедленного безвозмездного перехода к крестьянам всей земли без всякого переходного состояния. Нельзя было ждать освобождения крестьян от власти, которая стояла ка страже интересов дворянства. Средством ликвидации крепостничества они стали считать крестьянскую революцию и были убеждены, что «мужик» сам должен добыть себе землю и волю, ниспровергнуть царское самодержавие и вместе с лучшей просвещенной частью народа создать в России демократический строй.

    Аграрная программа А. И. Герцена и Н. П. Огарева заключалась в том, чтобы освободить крестьян с землей. Они учитывали, что «русский крестьянин хочет быть свободным только с землей». Главный тезис их программы заключался в том, чтобы предоставить крестьянам полную свободу и передать им всю землю. Никакого выкупа личности и крестьянской земли не должно быть. В этом и заключался революционно-демократический проект освобождения крестьян, который они противопоставили различным поме-щичье-либеральным проектам. С этих же позиций они подвергли критике реформу царского правительства 1861 г. и объявили ее обманом, поскольку ни свободы, ни земли эта реформа крестьянам не дала. Они стали на путь подготовки крестьянского восстания через тайное общество «Земля и воля». Н. П. Огарев даже написал подробную инструкцию о подготовке и проведении такого восстания.

    Критика капитализма и буржуазной политэкономии. А. И. Герцен и Н. П. Огарев отрицали не только крепостничество, но и капитализм вместе с буржуазной политэкономией. Они оценивали капитализм с точки зрения интересов рабочего класса, как систему, которая отличается от феодализма формой и методами эксплуатации, методами соединения средств производства и рабочей силы. При капитализме работник полностью отделен от средств производства и вынужден работать ради обогащения капиталиста. Хотя А. И. Герцен и Н. П. Огарев еще не смогли уяснить закона прибавочной стоимости, но они неоднократно отмечали, что производство при капитализме ведется ради обогащения собственников средств производства, и неоднократно указывали на противоречия между трудом и капиталом, между производством и потреблением, между городом и деревней, между крупным и мелким производством, на разрушительное действие анархии и кризисов перепроизводства и отмечали, что с развитием капитализма происходит поляризация богатства и нищеты, рост непримиримости интересов буржуазии и пролетариата. По их мнению, классовая борьба рабочих против капитализма и развитие его противоречий в конце концов должны привести к рабочей антикапиталистической революции. До революции 1848 г. Герцен считал, что первой на путь социализма вступит Европа в результате революционной борьбы рабочих против капиталистической системы рабства. Но поражение революции потрясло его, изменило политические оценки возможностей освобождения рабочего класса, породило пессимизм и скептицизм в достижении конечных целей. По замечанию В. И. Ленина, в то время «...революционность буржуазной демократии уже умирала (в Европе), а революционность социалистического пролетариата еще несозрела»1. Не владея еще научным пониманием исторического процесса, Герцен всепело возлагает свои надежды на освобождение народа на русское крестьянство с его общинным укладом жизни. И только к концу своей жизни он обратил внимание на «Интернационал», руководимый К. Марксом, хотя так и не смог по достоинству оценить революционную борьбу рабочих, благодаря которой капитализм должен уступить место социализму. К концу 60-х годов А. И. Герцен и Н. П. Огарев лишь глубже осознали капитализм как исторически преходящий строй и вплотную подошли к постановке вопроса об исторической роли рабочего класса как могильщика капитализма.

    В работах 50—60-х годов А. И. Герцен и Н. П. Огарев подвергли критике буржуазную политэкономию, раскрыли ее классовый характер и служебную роль для защиты капиталистической эксплуатации, поисков путей увеличения богатства буржуазии. Они высоко оценили научный вклад классиков — А. Смита и Д. Рикардо— в исследование капитализма и противопоставили им труды тех экономистов, у которых политэкономия выродилась в торговую смышленость, в искусство с наименьшей тратой капитала производить наибольшее число произведений и обеспечивать им наивыгоднейший сбыт. А. И. Герцен и Н. П. Огарев справедливо разоблачили банкротство буржуазной политэкономии, указав на непоследовательность Дж. Ст. Милля, антинаучность теории Мальтуса, нелогичность «классовых гармоний» Кэри, эклектизм Мак-Кулло-ха. Они обосновали необходимость новой политэкономии, которая служила бы интересам трудящихся масс, повышению их благосостояния и построению нового общества без эксплуатации. Развивая эти идеи дальше, Н. Г. Чернышевский создаст «политэкономию трудящихся».

    Крестьянский социализм. Социалистическое учение А. И. Герцена и Н. П. Огарева складывалось с учетом крестьянской освободительной борьбы в России, а также под влиянием критического отношения их к западноевропейскому утопическому социализму, в результате критического переосмысливания капиталистической действительности и уяснения необходимости замены его социалистическим обществом. Опыт революции 1848 г. и постоянно развивающаяся классовая борьба рабочих научила их, что нельзя полагаться на богатых филантропов в социалистическом преобразовании общества и считать все классы способными к нему. Они подвергли критике западноевропейский утопический социализм за неспособность к практическому осуществлению своей теории. Опыт научил их также, что социализм должен родиться в классовой борьбе самых угнетенных слоев общества — пролетариата на Западе и крестьянства в России. Правда, вплоть до конца 60-х годов они недооценивали революционную роль пролетариата, особенно после революции 1848 г., и, наоборот, переоценивали способность русского крестьянства к социалистическим преобразованиям, считая, что именно русское крестьянство начнет революционный по-лсар, который затем захватит и Европу. Они создали своеобразную теорию социализма, получившую впоследствии название теории «крестьянского социализма».

    Отправным пунктом этой теории было признание общины (коммуны) краеугольным зданием нового общества. По мнению

    A. И. Герцена и Н. П. Огарева, в Европе капитализм разрушил первичные формы общинного бытия и труда, поэтому работникам здесь долго придется ждать, пока обобществление производства создаст новые предпосылки для рабочей общины. А в России имелась тогда крестьянская община, которая, как они считали, может и должна послужить не только первичной предпосылкой движения к социализму, но и готовой его формой. Они надеялись, что через эту общину крестьянин сможет осуществить свои коренные интересы: право каждого на землю; общинное владение ею; мирское управление.

    В то время А. И. Герцен и Н. П. Огарев не заметили действительных причин начавшегося разложения русской поземельной общины и оказались во власти иллюзии, что община предотвратит появление пролетариата и общинное владение землей, артельность в работе, еще больше разовьет у крестьян прирожденные коммунистические инстинкты. Для условий того времени это была явная идеализация переходной докапиталистической формы производства и возможностей особого, некапиталистического пути развития России. Но сама идея освобождения крестьян с землей на основах общинного землевладения служила интересам революционной борьбы крестьян и для 60-х годов России была прогрессивной. Она включала такие меры, как революционное устранение помещичьего землевладения, уравнительный раздел земли, учреждение республиканского строя в России. Вместе с тем нельзя не отметить как ошибку Герцена и Огарева то, что они рассматривали общину изолированно от всего хода русской истории и не заметили развития капитализма со всеми присущими ему антагонистическими противоречиями. Идеи о некапиталистическом пути развития России использовали впоследствии революционные народники, идеализировавшие крестьянство и отрицавшие необходимость революции пролетариата и распространения марксизма в России.

    Завершающий этап в эволюции социалистического мировоззрения Герцена представляют «Письма к старому товарищу» (1869). В этом произведении освобождение трудящихся он связывает с классовой борьбой пролетариата. Эти письма, по выражению

    B. И. Ленина, свидетельствовали о том, что Герцен «порывает окончательно с анархизмом Бакунина и обращает свои взоры к Интернационалу, руководимому Марксом». Но до конца пройти путь к пролетарскому научному социализму ему не удалось. Исторические и экономические условия, в которых жили и творили Герцен и Огарев, не позволили им осознать историческую роль пролетариата. Их «крестьянский социализм», рассчитанный на самостоятельную революционную силу крестьянства в социалистическом преобразовании общества минуя капитализм, был разновидностью утопического социализма. Попытка народников противопоставить это учение марксизму вызвали суровую, но справедливую оценку В. И. Ленина, который учитывал весь последующий ход развития классовой борьбы в России. «В сущности, — писал он, — это был вовсе не социализм, а прекраснодушная фраза, доброе мечтание, в которое облекала свою тогдашнюю революционность буржуазная демократия, а равно невысвободившийся из-под ее влияния пролетариат» 66. Однако в 50—60-х годах социалистическое учение

    A. И. Герцена и Н. П. Огарева имело громадное значение. Они выдвинули программу для тех, кто желал служить революционному движению крестьянства за освобождение от помещичьего и самодержавного гнета, и продолжали развивать сокрушительную критику крепостничества в России.

    4. Экономическое учение Н. Г. Чернышевского

    Дальнейшее развитие антикрепостническая мысль получила в творчестве Николая Гавриловича Чернышевского (1828—1889).

    Твердый и последовательный революционер-социалист, выдающийся ученый, блестящий литератор, идейный вождь революционно-демократического движения в России, он создал оригинальное экономическое учение, ставшее высшим достижением экономической мысли домарксового периода. Главные свои произведения он написал в период подготовки и проведения в жизнь так называемой реформы 1861 г., когда в России ускоренно стал развиваться капитализм и изменялись устои экономической жизни. В то время борьбу за полное удовлетворение требований крестьянства и трудящихся масс возглавили революционеры из разночинцев, которые повели решительную борьбу с самодержавием. Их вождем стал Н. Г. Чернышевский.

    На Западе к тому времени появились первые работы К. Маркса и Ф. Энгельса. Хотя в России они были мало кому известны, но тем не менее они могли оказать определенное влияние на Чернышевского.

    Главным же источником его экономического учения была сама крепостническая действительность России. Исследуя и обобщая ее, он прокладывал самостоятельный путь в экономической науке.

    B. И. Ленин отметил, что по сравнению с Герценом «Чернышевский был гораздо более последовательным и боевым демократом. От его сочинений веет духом классовой борьбы»67. В борьбе за обновление России Чернышевский был сторонником революционных действий народа против угнетателей, за самые глубокие политические, юридические и экономические преобразования, предоставляющие наибольшие свободы и выгоды народным массам. Он заслуженно снискал славу великого революционного демократа.

    Критика крепостничества. Большинство произведений Н. Г. Чернышевского содержат критику крепостнической системы. Среди них можно выделить такие, как «О земле как элементе богатства» (1854), «О новых условиях сельского быта» (1857), «Леность грубого простонародья» (1857), «О поземельной собственности», (1857), «Барским крестьянам от их доброжелателей поклон» (1861), «Письма без адреса» (1861) и др. В этих произведениях Чернышевский, как никто до него в России, всесторонне и глубоко вскрыл основы феодально-крепостнической системы хозяйства и порожденные ею антагонизмы классовых отношений, кризис этой системы и объективную необходимость ее гибели. Суть крепостнической системы он определил как отношения помещиков и крестьян, при которых помещик, будучи собственником земли, осуществляет также внеэкономическое принуждение «поселенных на этой земле крестьян к земледельческой работе в личную его пользу».

    Чернышевский мастерски показал различные формы присвоения помещиками результатов крестьянского труда: барщину — прямое присвоение прибавочного труда; натуральный оброк — присвоение прибавочного продукта; денежный оброк — присвоение прибавочного продукта в денежной форме. Ко всем явлениям крепостничества он подходил с позиции крестьянства и доказывал, что, поскольку у крестьянина как производителя отнимается труд и продукт его труда, крепостничество не может заинтересовать его в своем производстве и стало тормозом прогресса в земледелии. Этим объяснял Чернышевский примитивность и рутинность технической базы хозяйства, крайне низкую производительность подневольного труда крепостных крестьян. В отличие от капиталиста, который основывает свое хозяйство на вольнонаемном труде и производит авансирование капитала, крепостник-помещик ничего не авансирует, а получает свой доход путем внеэкономического принуждения. Такая примитивность крепостнической формы эксплуатации также противостоит экономическому развитию. Хотя крепостничество Чернышевский в основном подвергал критике с точки зрения соответствия его разуму и видел причины возникновения его за пределами непосредственно материального производства, тем не менее он понимал, что крепостничество не искусственно привнесенная, а естественно возникшая система, даже если она не соответствует «здравым экономическим понятиям». Его критика имела революционное содержание и воплотилась в развернутую программу крестьянской демократической революции.

    Экономическая программа крестьянской революции. Либералы, крепостники и правительство выдвигали разные проекты аграрных преобразований в России. Но все они исходили из необходимости сохранения помещичьей собственности и власти, различаясь мегс-ду собой «мерой уступок». В лучшем случае претворение их обеспечивало капиталистическое развитие России по «юнкерскому пути». Н. Г. Чернышевский с позиций крестьянства разоблачал по-мещичье-буржуазный либерализм и антинародную сущность правительственной политики по крестьянскому вопросу. Он выступил против реформы 1861 г., считал ее грабительской и половинчатой, направленной на приспособление крепостничества к новым экономическим условиям, связанным с развитием товарно-денежных отношений. Его программа исходила из необходимости полной ликвидации крепостничества, предоставления личной свободы крестьянству, уничтожения помещичьего землевладения и передачи всей земли крестьянству без выкупа. Эта программа содержала также требование «свержения всех старых властей» самодержавного строя и установления в России демократической республики, способной ликвидировать экономическую отсталость России и подготовить условия осуществления социализма. Чернышевский мечтал о победе социализма в России, но объективно его путь преобразований обеспечил бы на практике революционную ликвидацию феодального общества и утверждение буржуазной демократии.

    Тем не менее программа Чернышевского принципиально отличалась и от прежних программ дворянских революционеров. Если дворянские революционеры критиковали крепостничество исходя лишь из экономической его невыгодности и их практические меры были направлены к тому, чтобы превратить помещиков в капиталистов, а крестьян — в свободных мелких товаропроизводителей, то революционно-демократическая программа Чернышевского предполагала полную ликвидацию эксплуатации и эксплуататорских классов и создание в будущем строя ассоциированных производителей. В результате крестьянской революции, по мнению Чернышевского, в России должен утвердиться строй крестьянских производителей, система земледельческого производства с крестьянским хозяйством в основе. Эту форму производства он считал более эффективной по сравнению с крепостнической, поскольку она соединяет вместе все факторы производства и развивает заинтересованность производителя в своем труде. Но Чернышевский не идеализировал систему мелкого производства, он понимал, что в условиях товарно-денежных отношений эта система порождает имущественное неравенство, капиталистические отношения эксплуатации. Поэтому он не ограничивал крестьянскую революцию уничтожением крепостничества, а ставил также перед ней задачу не допустить развития капитализма. По его мнению, крестьянская революция должна использовать остатки общинного земледелия и на их основе создать товарищеское производство — главную форму производства при социализме. Он считал, что все земли должны находиться в государственной собственности при общинном владении землей. Это была идея национализации земли с ее коллективным владением. В силу исторических условий Н. Г. Чернышевский недооценивал развивающийся в России капитализм, отрицал необходимость его для возникновения социализма и разделял общинные иллюзии, характерные в то время для экономической мысли России. Однако, как ниже мы увидим, он не идеализировал общину и видел в ней одну из форм производства, характерную для старины, но которую можно и нужно использовать как переходную меру к социалистическим формам хозяйства. Революционно-демократическую программу Чернышевского можно рассматривать и как теоретический источник концепции о возможности некапиталистического пути развития при переходе отдельных стран к социализму.

    Критика капитализма и буржуазной политической экономии.

    С революционно-демократических позиций Н. Г. Чернышевский дал глубокую критику капитализма и, по замечанию К. Маркса, мастерски выяснил банкротство буржуазной политической экономии68. Эта сторона его экономического учения освещается в таких произведениях, как «Молинари. Курс политической экономии» (1857), «Начала народного хозяйства В. Рошера» (1858), «Экономическая деятельность и законодательство» (1858), «Капитал и труд» (1860), «Примечания к «Основаниям политической экономии (по Миллю)» (1860—1861) и др. Чернышевский понимал, что капитализм экономически является более прогрессивной системой, чем феодализм. Вместе с тем он рассматривал капитализм прежде всего как специфическую форму эксплуатации работника, лишенного средств производства. Отделение средств производства от производителя, по мнению Чернышевского, порождает такие пороки капитализма, как обнищание трудящихся. Он еще не мог представить всей системы абсолютного и относительного обнищания трудящихся, но уже отметил многие важные черты того и другого, конкурентную борьбу против мелких производителей и их разорение, жажду наживы и обострение классовой борьбы между работниками и буржуазией. Капитализм создает порядок, при котором необходимой делается торговля трудом, что, по словам Чернышевского, можно приравнять к торговле людьми. Чернышевский не ставил вопроса о товаре рабочая сила, но он уже понимал, что труд не может быть товаром, поскольку труд сам составляет меру всех ценностей. Особенно он подчеркивал, что при капитализме трудящийся работает не на себя, а на эксплуататора, а потому рабочий относится к труду как к чужому делу и труд его становится менее производительным, чем при работе на себя. Более того, при капитализме такие условия производства, как разделение труда, укрупнение предприятий, прогресс в средствах труда, обращаются против рабочих, служат средством снижения их заработной платы. Капитализм у Чернышевского предстает как антагонистическая и исторически ограниченная форма организации производительных сил и производства. Ему присущи анархия, конкуренция и кризисы перепроизводства. «...Производство капиталиста, — пишет Чернышевский,— подвержено беспрерывным застоям, а весь экономический порядок, основанный не на потреблении, а сбыте, подвержен неизбежным промышленным и торговым кризисам, из которых каждый состоит в потере миллионов и десятков миллионов рабочих дней...»69

    Анализируя сущность и взаимоотношения прибыли, заработной платы и ренты, Чернышевский отметил их противоположность друг другу и то, что каждая из них «определяется соперничеством». Тем самым он отметил антагонистический характер капиталистического распределения. Увеличение прибыли уменьшает зарплату, а рента уменьшает и прибыль, и зарплату. Н. Г. Чернышевский близко подошел к постановке вопроса о всеобщем законе капиталистического накопления. Он указал на такую тенденцию развития капитализма, как накопление богатства на стороне буржуазии и роста обнищания трудящихся.;

    Обстоятельная критика капитализма на примере западноевропейских стран привела Чернышевского к выводу, что капитализм имеет исторически преходящий характер, что в нем вызревают объективные и субъективные условия революционной замены его социализмом, что он создает силу, способную совершить социалистический переворот в лице организованного пролетариата. Однако он ошибался, считая, что Россия сможет избежать капиталистического этапа развития и в тех условиях сможет непосредственно от феодализма перейти к социализму.

    Большой вклад в экономическую науку Н. Г. Чернышевский внес и как критик буржуазной политической экономии. Он убедительно раскрыл ее классовый характер и стремление оправдать капиталистическую эксплуатацию наемного труда, защитить и увековечить капитализм. Этапы буржуазной политэкономии он рассматривал в связи с развитием противоречий капитализма и классовой борьбы. В соответствии с этим он разграничил этап научной (классической) и ненаучной (вульгарной) политэкономии. Научную буржуазную политэкономию он относил к периоду становления капитализма и неразвитости борьбы между пролетариатом и буржуазией.

    Н. Г. Чернышевский высоко оценил творчество А. Смита и Д. Рикардо, их попытки проникнуть в суть капиталистических эконо» мических отношений. Особенно важным моментом экономического учения классиков он считал теорию трудовой стоимости. Вместе с тем Чернышевский обратил внимание и на такие вульгарные элементы теории классиков, как метафизичность, антиисторический подход к капитализму, непоследовательность в теории трудовой стоимости и т. д. К недостаткам теории Рикардо он относил также отрицание ренты с худшего участка и впервые в домарксовой науке поставил эту проблему, хотя категорию абсолютной ренты он не раскрыл. Чернышевский отметил, что классическая буржуазная политэкономия неизбежно превращается в вульгарную. По его словам, со времени появления коммунистической теории, выражающей интересы трудящихся и усиление классовой борьбы, буржуазные политэкономы стали выбрасывать элементы теории классиков, «чтобы предохранить своих читателей от коммунистической заразы»1. Они уже утратили способность открывать что-нибудь новое и развивать науку, «у них хватало ума лишь на то, чтобы переписывать старое и вычеркивать из него все, что может подтвердить коммунизм». Представителей этой политэкономии Чернышевский метко назвал «рутинными экономистами», поскольку они «не уяснили, а только загрязнили науку», К эюй плеяде экономистов он причислял Сея, Бастиа, Мальтуса, Кэри, Рошера, Мак-Куллоха и многих других* которые «усерднее всего проповедовали в пользу банкиров и негоциантов». Чернышевский дал обстоятельную критику пресловутого закона народонаселения Мальтуса и разоблачил его автора как сикофанта господствующих классов, который не заботится об истине, игнорирует технический прогресс, подтасовывает расчеты под заранее надуманные выводы. Оценка Чернышевским многих вульгарных экономистов перекликается с оценкой Маркса, данной им в «Капитале».

    «Политическая экономия трудящихся». Выяснив банкротство буржуазной политической экономии, Н. Г. Чернышевский приходит к выводу о необходимости создания новой политэкономии, которая бы развивала научные идеи теории классиков и служила бы научным обоснованием социализма и интересов трудящихся. Он создал такую систему политэкономии и назвал ее «теорией трудящихся». Основная цель этой теории заключалась в том, чтобы служить освобождению всех эксплуатируемых—крестьян, ремесленников, рабочих. Направленная против феодализма и против капитализма, она, в сущности, выражала революционные устремления крестьянства в освобождении от крепостничества и от всякой другой эксплуататорской формы хозяйства. В России тогда не было условий для разработки пролетарской научной политэкономии, но тем не менее «теорию трудящихся» Чернышевского следует считать самой близкой к научной политэкономии и самой совершенной теорией, освещавшей пути борьбы за социализм в домарксовый период.

    Если классики Смит и Рикардо видели в политэкономии науку о богатстве, то Чернышевский говорил о необходимости рассматривать богатство в связи с тем классом, который его создает. Предмет политэкономии он видел не в богатстве как таковом, а в определенных классовых отношениях по присвоению результатов труда. Это был несомненно более научный подход. Свой метод в политэкономии Чернышевский называет гипотетическим — метод предположительных определений, реальных аналогий, который позволял ему глубже раскрыть сущность экономических явлений и строить определенные политические расчеты в революционной борьбе. «Например, — пояснил он, — вместо многосложной задачи: были ли войны с Франциею в конце прошлого и начале нынешнего века полезны для Англии, берется простейший вопрос, не запутанный никакими побочными обстоятельствами:    может    ли    война быть

    полезна не для какой-нибудь шайки, а для многочисленной нации?» 1 И при исследовании экономических явлений, как полагал Чернышевский, надо абстрагироваться от второстепенных элементов и выделять главное, избегать увлечения второстепенным или основанным на субъективных симпатиях. Его метод предположений еще не сформировался в метод научной абстракции, в метод диалектического и исторического материализма, но его нельзя считать и идеалистическим. Чернышевский не допускал произвольных абстракций и в основном оставался на позициях материализма, поскольку учитывал реальные интересы классовой борьбы.

    Особенно важное место в «теории трудящихся» отводится теории трудовой стоимости. В отличие от Смита и Рикардо Чернышевский строго следует учению о труде как единственно материальной субстанции стоимости товара и рассматривает труд не только в качестве источника общественного богатства, но и как меру справедливого распределения материальных благ. Так он пишет: «Прежняя теория говорит: все производится трудом, новая теория прибавляет: и потому все должно принадлежать труду»1.

    Если капиталистическое хозяйство регулируется стоимостью производства, возмещающей издержки производства, и меновой стоимостью, которая регулирует обмен товарами и дает кроме возмещения издержек производства возможность капиталистам присваивать прибыль, то в будущем обществе, по мнению Чернышевского, будет действовать только «внутренняя стоимость», которая даст возможность производителям получать весь продукт своего труда. Социалистическое общество будет планомерно рассчитывать общественные потребности и реальные возможности их удовлетворения. В отличие от меновой ценности, условием которой служит спрос на товар, «внутренняя ценность» предполагает оценку предмета с учетом благосостояния всех трудящихся, а не отдельных лиц. Учение о внутренней ценности Чернышевского предполагает исторически преходящий характер закона стоимости в его стихийной форме и необходимость такого общества, в котором бы труд планомерно распределялся между разными сферами производства с учетом потребностей самих производителей.

    В отличие от классиков буржуазной политэкономии Чернышевский видел в капитале не только фонд материальных средств, используемых для выгодного производства, но прежде всего результат труда, который не в пример капиталистической практике должен использоваться в интересах общества и производителя. Понимая прибыль как вычет из продукта труда производителя, Чернышевский подчеркивал, что ее изменение противоположно заработной плате: рост прибыли капиталистов снижает заработную плату рабочих. Он предполагает, что в будущем обществе, когда не будет найма рабочей силы и трудящиеся будут собственниками средств производства, прибыль сольется с зарплатой, поскольку все результаты труда будут принадлежать самим производителям. Ликвидирован будет и паразитический доход земельных собственников в виде ренты. Этот доход, как полагал Чернышевский, вообще существует в виде излишка прибыли. Поэтому рыночная цена продуктов земледелия повышается над их стоимостью и происходит перераспределение доходов в пользу земельных собственников. В этом Чернышевский видел одну из причин отставания сельского хозяйства и обеднения трудящихся. Он доказывал важность ликвидации ренты и монополии частной собственности на землю.

    Каково классовое содержание «Политической экономии трудящихся»? Ее нельзя назвать теорией рабочего класса. Она не представляла собой научной пролетарской политической экономии. Зта теория выражала интересы крестьянства в тот период, когда оно не стало еще мелкобуржуазным. В условиях крепостничества крестьянин еще не был собственником земли, а товарное производство занимало еще незначительное место в хозяйстве. Теория трудящихся не была и мелкобуржуазной теорией. Она защищала интересы крестьянина как труженика и как собственника против интересов феодалов и помещиков. Защищая интересы эксплуатируемых против феодального и капиталистического рабства, теория Чернышевского отстаивала необходимость революционного свержения самодержавия, крепостничества, капитализма и построения социалистического общества. Но отстаивая необходимость освобождения человека труда, признавая прогрессивность капитализма по сравнению с феодализмом, «Политическая экономия трудящихся» показала капитализм как расточительный способ производства, которому присущи анархия, конкуренция, кризисы перепроизводства, и утверждала необходимость социализма, как строя более прогрессивного, обеспечивающего наиболее быстрое развитие производительных сил.

    Учение о социализме Чернышевский создает опираясь на критику крепостничества, капитализма и буржуазной политэкономии. Оно составляет главную часть в его «Политической экономии трудящихся». Развернутое обоснование социализма как самого прогрессивного строя дано в таких работах Чернышевского, как «Примечания к «Основаниям политической экономии» Милля» и «Очерки из политической экономии (по Миллю)», а также в общеизвестном его произведении «Что делать?». Социалистическое учение Чернышевского во многих отношениях превосходит теории западноевропейских социалистов-утопистов. Наступление социализма он связывал с революционной борьбой классов, с материальными предпосылками, созданными предшествующей формацией. Тем самым он делал значительный шаг к научному социализму. В странах капиталистической Европы социализм, по мнению Чернышевского, подготовляется развитием крупного машинного производства, управление которым может быть успешным лишь при переходе предприятий в руки непосредственных производителей. Рабочий класс, борясь против своих угнетателей, приходит к осознанию необходимости социализма и совершает антикапиталистическую революцию. Чернышевский представлял себе наступление социализма как движение общественной жизни от низшей ступени к высшей, как повторение общественной собственности, с которой началось общественное развитие в родовом строе, но которая теперь должна быть в развитом виде и на качественно иной, более совершенной исторической ступени. В этом заключалось стремление объяснить социализм диалектически и исторически. Но Чернышевский ошибался, считая, что в России условия социализма в то время сложились более благоприятные,

    чем на Западе, где идеи социализма возникли прежде. По его мнению, Россия могла прийти к социализму, минуя стадию капиталистического развития, если использовать русскую общину как исходную форму для утверждения коллективной формы собственности. Однако он не переоценивал общину, как Герцен, и не считал ее идентичной природе социализма. Понимая общину как остаток старины, он стремился использовать ее в качестве исходного пункта социализма, чтобы организовать крупные предприятия в земледелии на государственной земле при общинном владении. В городах трудящиеся должны создать артели как основу крупного, механизированного промышленного производства. Исторический опыт в то время оказался недостаточным, чтобы рассмотреть действительное соотношение вещей — крупное производство порождает общественную собственность, а не наоборот. Община и возможность перехода России к социализму минуя ка* питализм оказались утопическими элементами социалистического учения Чернышевского. В. И. Ленин отметил поэтому:    «Черны

    шевский был социалистом-утопистом, который мечтал о переходе к социализму через старую, полуфеодальную, крестьянскую об-шину...»1. В то же время В. И. Ленин отмечал, что социалистическое учение Чернышевского имело громадное революционное значение. Под знаменем социализма Чернышевский вел борьбу за революционное преобразование общества, за полное освобождение крестьянства, за ликвидацию самодержавия путем крестьянской революции. Уничтожение помещичьей земельной собственности и передача земли крестьянским общинам, по мысли Чернышевского, составят первый этап в создании социализма, за которым последует объединение трудящихся в артели, где труд и средства производства станут общими. Чернышевский предполагал, что социализм создадут сами крестьяне и трудящиеся города в виде системы ассоциаций, артелей, в которых осуществится соединение производственных факторов (средств производства и производителей), будет уничтожена эксплуатация и труд из подневольного станет трудом на себя. Проект социалистического переустройства общества, по идее Чернышевского, должен охватить не только крепостное крестьянство, но и все слои трудящихся, в том числе и зарождающийся в России пролетариат. Трехчленное распределение продукта труда на прибыль, ренту и заработную плату исчезнет, весь он будет принадлежать производителям, которые справедливо распределят его по трудовым затратам каждого. В промышленности и в сельском хозяйстве будет господствовать крупное производство ассоциированных производителей. На смену меновой стоимости придет закон «внутренней ценности», которым общество будет руководствоваться в производстве тех или иных видов изделий и который, в сущности, представляет закон наилучшего удовлетворения потребностей самих производителей.

    Таков в общих чертах социалистический идеал Чернышевского.

    В крестьянском социализме не было прямого требования экспроприации частной капиталистической собственности на средства производства и их обобществления. Он предполагал возможность некапиталистического развития России на основе использования общинного землепользования и правительственной поддержки артельного хозяйствования самих трудящихся. Поэтому это учение нельзя назвать научным социализмом. Но его нельзя квалифицировать как разновидность мелкобуржуазного социализма. В нем выражались интересы крстьянства, которое при крепостничестве еще не разложилось и не стало мелкобуржуазным, а рабочий класс был малочисленным и неорганизованным. Исторические условия тогдашней России не позволили Чернышевскому превратить социализм из утопии в науку. Но он продвинул далеко вперед развитие русской и мировой социалистической мысли. Ему удалось преодолеть многие элементы утопизма, характерные для западноевропейского утопического социализма, и создать теорию, близкую к научному социализму.

    Классики научного коммунизма высоко ценили творчество

    Н. Г. Чернышевского. В Послесловии ко второму изданию «Капитала» К. Маркс отметил заслуги Чернышевского в мастерском разоблачении банкротства буржуазной политической экономии. По свидетельству современников, К. Маркс стал изучать русский язык, чтобы в подлиннике читать произведения Чернышевского и других авторов об экономическом развитии России, об аграрных отношениях, о возможности некапиталистического развития России.

    В. И. Ленин выделил Н. Г. Чернышевского как вождя разночинного, или буржуазно-демократического, периода освободительного движения в России, всесторонне раскрыл огромную роль его экономической теории и революционной программы для социал-демократии. Он неоднократно подчеркивал, что Чернышевский оказался выше всех тогдашних мыслителей в понимании кризиса крепостнической системы в России, назревшей революционной ситуации и расстановки классовых сил. В. И. Ленин подчеркивал также, что Чернышевский в то время выдвинул и стремился осуществить самую прогрессивную и последовательную программу революционного преобразования крепостнических отношений в буржуазно-демократические с учетом интересов крестьянства и трудящихся масс. В. И. Ленин придавал большое значение борьбе Чернышевского против любой формы эксплуатации и тому, что конечную цель классовой борьбы он видел в социализме. Его теория была исторически необходимой в России формой движения к высшей революционной теории — к марксизму. В. И. Ленин высоко ценил способность Н. Г. Чернышевского «влиять на все политические события его эпохи в революционном духе, проводя — через препоны и рогатки цензуры — идею крестьянской революции, идею борьбы масс за свержение всех старых властей»1.

    СОЗДАНИЕ К. МАРКСОМ И Ф. ЭНГЕЛЬСОМ

    ПРОЛЕТАРСКОЙ

    ПОЛИТИЧЕСКОЙ

    ЭКОНОМИИ

    Глава 9

    ФОРМИРОВАНИЕ МАРКСИСТСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ В 40-х ГОДАХ XIX в. НАЧАЛО РЕВОЛЮЦИОННОГО ПЕРЕВОРОТА В ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ

    1. Исторические условия возникновения марксизма

    Экономические и политические предпосылки возникновения марксизма. Марксизм возник в 40-х годах XIX в., в то переломное в истории человечества время, когда обострение социальных и экономических противоречий капитализма породило объективную потребность в создании научной теории, способной вооружить пролетариат в его борьбе за ниспровержение капитализма.

    Карл Маркс вместе со своим великим соратником Фридрихом Энгельсом гениально разрешил поставленную историческим развитием задачу, вооружив рабочий класс научной революционной теорией, пониманием его миссии могильщика капиталистического строя и творца социалистического общества. Возникновение марксизма было подготовлено предшествующим развитием капиталистической экономики, революционного процесса и общественной мысли.

    Важнейшим этапом развития капиталистической экономики был промышленный переворот, наиболее широко проявившийся в первые десятилетия XIX в. Он ознаменовал небывалое на протяжении всей предшествующей истории ускоренное развитие производительных сил, выразившееся в переходе от мануфактуры к фабричной системе, основанной на широком применении машинной техники. Обусловив утверждение капиталистических производственных отношений, этот переворот вместе с тем стал основой грядущего их уничтожения.

    Важнейшей исторической предпосылкой формирования марксистского мировоззрения явилось то обстоятельство, что капитализм, одержавший победу над феодализмом в передовых странах Западной Европы, уже показал к тому времени не только свое экономическое преимущество над предшествующим способом производства, но также и противоречивость своего развития, все большее нарастание конфликта между трудом и капиталом.

    Промышленный переворот, осуществившийся вначале в Англии, а затем и в других странах Западной Европы, создал качественно новую основу для развития производительных сил и,

    следовательно, реальную перспективу резкого увеличения после социалистической революции производства материальных благ для трудящихся и увеличения свободного времени — основы всестороннего развития всех членов будущего свободного от эксплуатации общества.

    В ходе промышленного переворота рабочий класс впервые выступил на историческую сцену как самостоятельная общественная сила. Широко известными проявлениями активной революционной роли рабочего класса были восстания лионских ткачей во Франции в 1831 и 1834 гг. а также чартистское движение 30—40-х годов в Англии. Боевой характер и массовость этих выступлений наглядно показали, что «классовая борьба между пролетариатом и буржуазией выступала на первый план в истории наиболее развитых стран Европы...» 70. Знаменательным проявлением выхода на историческую арену самого революционного в истории класса — пролетариата— явилось также восстание силезских ткачей в 1844 г. То обстоятельство, что развитие капитализма в Германии в этот период сочеталось с сохранением значительных проявлений феодальных отношений, придало этому восстанию особо важную роль. Оно явилось свидетельством того, что в условиях назревавшей в этой стране буржуазно-демократической революции пролетариат становится ее главной движущей силой. Острота классовых противоречий в Германии 40-х годов во многом благоприятствовала тому, что пролетарское революционное учение возникло именно в этой стране.

    Идейные истоки марксизма. Наряду с революционными выступлениями рабочего класса важное значение в подготовке возникновения марксизма имело происходившее ранее развитие общественной мысли: немецкой классической философии, классической английской политической экономии и французского утопического социализма.

    Марксизм, как это подчеркивал В. И. Ленин, возник не в стороне от столбовой дороги развития мировой цивилизации, «напротив, вся гениальность Маркса состоит именно в том, что он дал ответы на вопросы, которые передовая мысль человечества уже поставила»71. На основе глубокого критического освоения лучших достижений предшествовавших марксизму общественных учений, явившихся, по определению В. И. Ленина, тремя источниками марксизма, и было создано К. Марксом и Ф. Энгельсом целостное революционное учение, состоящее из трех неразрывных составных частей: диалектико-материалистической философии, научной политической экономии и научного социализма.

    Жизнь и деятельность К. Маркса и Ф. Энгельса в 40-е годы XIX в. Великое учение — марксизм — создавалось его творцами — К. Марксом и Ф. Энгельсом на протяжении нескольких десятилетий, но начало ему было положено в 40-е годы XIX в.

    Карл Маркс был на два с половиной года старше Фридриха Энгельса. Он родился 5 мая 1818 г. в семье адвоката в г. Трире. Ф. Энгельс также был уроженцем Рейнской области. Он родился в семье фабриканта г. Бармена 28 ноября 1820 г.

    После окончания гимназии в 1835 г. Маркс поступил в Боннский университет, откуда вскоре перевелся в Берлинский университет, который окончил в 1841 г. Наряду с юриспруденцией большое внимание в университете К. Маркс уделял изучению философии. Докторская диссертация, написанная им в период окончания университета, была посвящена философской теме. Она называлась «Различие между натурфилософией Демокрита и Эпикура». Хотя в этой работе Маркс еще не порвал с идеализмом, однако здесь видны его атеистические позиции и благожелательное отношение к материализму античных философов.

    Реакционная политика прусского правительства в области университетского образования лишила Маркса возможности заняться преподавательской деятельностью в одном из университетов. Более благоприятные, хотя и ограниченные возможности для общественной деятельности открывались в области публицистики. В начале 1842 г. К. Маркс становится сотрудником либеральнобуржуазной «Рейнской газеты», издававшейся в г. Кёльне. Несколько позже, в октябре 1842 г., он стал ее главным редактором. В этот период произошло его первое личное знакомство с Ф. Энгельсом.

    Ф. Энгельс в отличие от Маркса не получил систематического образования. В 1838 г. он был вынужден по настоянию своего отца, весьма консервативно настроенного человека, еще не закончив гимназии, заняться коммерческой деятельностью в качестве приказчика в бременском торговом доме. Однако работая там, а также отбывая затем воинскую повинность в Берлине, Ф. Энгельс настойчиво занимался самообразованием, особенно в области философии и истории. Осенью 1842 г. он уехал в Англию, поступив на службу в торговый дом в Манчестере, одним из совладельцев которого был его отец. Именно тогда, на пути в Англию, он посетил Кёльн и лично познакомился с К. Марксом. Годом позже, осенью 1843 г., после закрытия властями «Рейнской газеты» покинул родину и К. Маркс. Стремясь продолжить свою публицистическую деятельность, направленную против сил реакции, Маркс переехал вместе со своей женой в Париж, где предпринял совместно с левогегельянцем Арнольдом Руге издание журнала «Немецко-французский ежегодник». Хотя это сотрудничество с Руге оказалось непродолжительным и вышел только один номер «Немецко-французского ежегодника» (в начале 1844 г.), статьи Маркса и Энгельса, опубликованные в нем, сыграли важную роль в становлении марксистского революционного учения. В августе 1844 г. Ф. Энгельс по пути из Англии в Германию заехал в Париж, где состоялась его вторая встреча с К. Марксом, положившая начало беспримерной в истории дружбе и сотрудничеству, которые объединили этих двух великих людей на всю жизнь.

    Парижский период, явившийся важным этапом в формировании научно-революционных взглядов К. Маркса, ознаменовал его превращение из революционного демократа в идеолога пролетариата. За этот непродолжительный отрезок времени К. Марксом был обстоятельно изучен опыт революционной борьбы во Франции, а также обширные литературные материалы. По настоянию прусского правительства К. Маркс в феврале 1845 г. был выслан из Франции и переехал в Брюссель, куда вскоре прибыл и Ф. Энгельс. Осуществляя разработку вопросов революционной теории, они ведут и активную революционную деятельность, тесно связанную с тайной социалистической организацией немецких рабочих—Союзом справедливых». Под их воздействием эта организация приобрела более последовательное научное революционное направление и в 1847 г. была преобразована в «Союз коммунистов». Осенью 1847 г. второй конгресс этого Союза поручил Марксу и Энгельсу выработать манифест, который должен был стать программой «Союза коммунистов». Такой программой и явился написанный ими в декабре 1847 — январе 1848 г. «Манифест Коммунистической партии», который был впервые опубликован накануне революции, в феврале 1848 г.

    Когда началась революция 1848 г., К. Маркс и Ф. Энгельс вернулись в Германию и приняли активное участие в революционной борьбе. Особенно важное значение имело издание ими «Новой Рейнской газеты», начавшей выходить в Кёльне в июне 1848 г. Являясь главным редактором газеты, К. Маркс вместе с Ф. Энгельсом и другими членами редакционной коллегии придал ей отчетливо выраженный пролетарский, последовательно революционный характер. На протяжении целого года этот боевой печатный орган вел непримиримую борьбу против сил реакции. Победа контрреволюции привела к запрещению «Новой Рейнской газеты». Последний ее номер вышел 19 мая 1849 г. К. Маркс, потерявший за годы своей жизни в эмиграции права прусского подданного, был выслан за пределы страны. Ф. Энгельс принял активное участие в вооруженном восстании и после его поражения бежал через Швейцарию в Лондон, где в это время уже находился К. Маркс. Начался новый этап их совместной деятельности. Литературная деятельность К. Маркса и Ф. Энгельса являлась неотъемлемой и очень важной частью их революционной борьбы.

    Первым выступил в печати Ф. Энгельс, опубликовав весной 1839 г. серию статей под названием «Письма из Вупперталя». В этом юношеском произведении Ф. Энгельс проявил горячее сочувствие к положению трудящихся. Он показал тяжелые условия труда и жизни фабричных рабочих, а также ткачей, работавших на дому, и то разрушительное воздействие, которое оказывал на физическое и духовное развитие изнурительный труд с раннего детства.

    Вслед за этим произведением Ф. Энгельс опубликовал еще несколько статей, в которых отчетливо проявлялась революционно-демократическая направленность его взглядов, критическое отношение к политической и идейной реакции. Переехав осенью 1842 г. в Англию и поселившись в Манчестере, Ф. Энгельс смог обстоятельно познакомиться с положением и борьбой пролетариата в ведущей в тот период капиталистической стране. Им было написано несколько статей, в которых давалась острая критическая характеристика некоторых важных явлений экономического развития и политической жизни тогдашней Англии. Хотя статьи Ф. Энгельса, написанные в период 1839— 1843 гг., отличались еще недостаточной теоретической зрелостью, они отчетливо свидетельствуют о постоянном приближении к материалистическому пониманию истории, все большем осознании определяющего значения экономических условий для всего социального развития общества.

    Публицистическая деятельность К. Маркса началась почти на три года позже первых выступлений Ф. Энгельса в печати. В «Рейнской газете» Марксом было опубликовано в 1842 г. несколько больших статей. Их острие было направлено против пережитков феодализма в экономике страны и в ее политической жизни. Хотя К.Маркс еще не выступал с позиций пролетариата, но уже в этих статьях он проявил себя как пламенный защитник интересов угнетенных слоев населения. Решительный переход на пролетарские позиции относится к концу 1843 — началу 1844 г. Отчетливым его проявлением явились статьи К. Маркса и Ф. Энгельса, опубликованные в «Немецко-французском ежегоднике». Велико значение статьи К. Маркса «К критике гегелевской философии права. Введение». Большое место в ней занимает критика религии, освобождение от господства которой связывается Марксом с политической свободой. Весьма важным является то, что в этой работе К. Маркс впервые указал на пролетариат как на общественную силу, которая способна осуществить социалистическую революцию. Маркс различает здесь два вида революции: политическую (буржуазную), оставляющую нетронутыми сами устои здания72, и радикальную революцию (общечеловеческую эмансипацию), под которой имеется в виду пролетарская революция.

    В этих словах содержатся высказывания, имеющие основополагающее значение для всех составных частей революционного учения, которое было создано К. Марксом и Ф. Энгельсом в последующем. Маркс подчеркивал роль революционной теории, указывая, что «...теория становится материальной силой, как только она овладеет массами»73, что «подобно тому как философия находит в пролетариате свое материальное оружие, так и пролетариат находит в философии свое духовное оружие...»74. Таким образом, в этой статье К. Маркс выступил уже как пролетарский революционер.

    2. Вопросы политической экономии в произведениях К. Маркса и Ф. Энгельса первой половины 40-х годов XIX в.

    «Наброски к критике политической экономии» Эта статья Ф. Энгельса, опубликованная в «Немецко-французском ежегоднике», явилась первой марксистской работой по политической экономии. В ней было положено начало критике капиталистических производственных отношений и буржуазной политической экономии с позиции пролетариата. Особенно острой критике подверглись отношения капиталистической частной собственности на средства производства. Эта критика составила основу анализа взглядов буржуазных экономистов. Ф. Энгельс вскрыл главный порок буржуазной политэкономии, начиная с меркантилистов, — защиту буржуазных отношений собственности.

    Развернутой критике подверглась капиталистическая конкуренция; в противоположность буржуазным экономистам, восхвалявшим ее, Ф. Энгельс показал анархический характер стихийных рыночных отношений, их разрушительные последствия и в этой связи раскрыл действия экономических законов капитализма, выражающих слепую, стихийную необходимость. Ф. Энгельс показал диалектическое единство между конкуренцией и монополией, состоящее в том, что конкуренция порождает стремление предпринимателей к монополии; устранение того и другого возможно только с ликвидацией частной собственности. Ф. Энгельс увидел возрастание апологетической роли буржуазной политической экономии и отметил, что «чем ближе экономисты к нашему времени, тем дальше они от честности»1. Однако Энгельс не выявляет различия между классической и вульгарной политэкономией, что явилось одним из следствий недостаточной еще зрелости его взглядов в тот период. Недооценка классической школы была связана, в частности, с тем, что Ф. Энгельс тогда еще не осознавал значения теории трудовой стоимости Рикардо.

    В работе показана огромная роль торговли в капиталистическом обществе. Вместе с тем обнаруживается влияние идей утопического социализма, особенно Ш. Фурье, который видел в торговле только отрицательное, считая наиболее характерным для нее спекуляцию. Подобно утопическим социалистам, Ф. Энгельс полагал, что колебания рыночных цен, происходящие под воздействием меняющихся соотношений спроса и предложения, представляют собой нарушение закона стоимости, в чем сказывалась недооценка еще в .этот период стихийно действующего закона стоимости, проявляющегося в колебании цен и в конкуренции.

    Критикуя буржуазных экономистов, Ф. Энгельс с особенной резкостью разоблачал человеконенавистническую теорию народонаселения Мальтуса, пытавшегося оправдать капитализм ссылками на «скудость природы». Энгельс подчеркивал значение науч-

    ного прогресса в развитии производительных сил как в целом, так и в сельском хозяйстве.

    Большие достоинства работы молодого Ф. Энгельса, глубокие идеи, содержащиеся в ней (хотя еще и в неразвитом виде), послужили причиной того, что в последующем К- Маркс при написании первого тома «Капитала» несколько раз ссылался на неё.

    «Экономическо-философские рукописи 1844 года» К. Маркса. Важным этапом формирования марксистской политической экономии в 40-х годах явилась рукопись Маркса, известная под названием «Экономическо-философские рукописи 1844 года». Они представляют собой наброски к большой экономической работе, задуманной Марксом в тот период. Вопросы чисто философского характера хотя и рассматриваются в этих рукописях, но занимают в них второстепенное место. Создавая эти рукописи, Маркс основательно ознакомился с трудами многих представителей буржуазной политической экономии, и в частности А. Смита и Д. Рикардо. Об этом свидетельствуют выписки из работ буржуазных экономистов, включенные в рукопись, а также содержащиеся в ней критические суждения по поводу их взглядов. На протяжении всей рукописи отчетливо проявляется резкая антикапиталисти-ческая направленность воззрений Маркса. Критическая оценка буржуазной политической экономии сочетается с гневным осуждением самой капиталистической действительности: ее экономических отношений, права, морали. К. Маркс, говоря о буржуазной политической экономии, отмечал присущее ей стремление к защите частной собственности как вечной, естественной, справедливой, Он разоблачал метафизический, антиисторический подход буржуазных экономистов к толкованию экономических явлений. К. Маркс в ту пору еще не проводил различий между классиками политэкономии и ее вульгарными представителями. Обращаясь к

    А. Смиту и Д. Рикардо, он еще не видел особой роли классической школы, их заслуги в анализе стоимости и других научных элементов в их взглядах. К. Маркс, рассматривая буржуазный строй, характеризовал ряд важнейших экономических категорий капиталистической экономики. Говоря о капитале, он в отличие от буржуазных экономистов трактовал его не просто как накопленный труд, а как накопленный чужой труд. Наряду с выяснением эксплуататорской сущности капитала К. Маркс раскрыл и эксплуататорский характер земельной ренты. При этом он, как и Д. Рикардо, исходил здесь из представления о существовании только дифференциальной ренты.

    Выступая в этой работе как идеолог пролетариата, Маркс неизменно концентрирует внимание на выяснении глубокой антагонистичности социальных отношений буржуазного общества. Особенно полно это проявляется в связи с рассмотрением сущности категорий отчуждения и отчужденности труда. Сам термин «отчуждение» широко употреблялся в философской литературе, особенно в работах Г. Гегеля и Л. Фейербаха. Используя эту терминологию, К. Маркс придал понятию отчуждения совершенно новое, глубоко социальное содержание, связав его с материальными условиями жизни людей и с отношениями собственности.

    Под отчуждением труда Маркс имел в виду отделение рабочих от средств производства и произведенного ими продукта. Находясь в руках капиталиста, средства производства противостоят рабочему как чуждая и враждебная, закабаляющая его сила, которая позволяет капиталистам безвозмездно присваивать продукт труда рабочего. Труд является для рабочего проклятием, «...он в своем труде не утверждает себя, а отрицает, чувствует себя не счастливым, а несчастным, не развивает свободно свою физическую и духовную энергию, а изнуряет свою физическую природу и разрушает свои духовные силы... В силу этого труд его не добровольный, а вынужденный; это —принудительный труд. Это не удовлетворение потребности в труде, а только средство для удовлетворения всяких других потребностей, но не потребность в труде»75. Маркс показал, что с возрастанием производимого рабочим богатства усиливается степень зависимости его от капитала. Это важное обстоятельство было развито в последующих его произведениях.

    «Святое семейство». Первое совместное произведение К. Маркса и Ф. Энгельса «Святое семейство», впервые опубликованное в феврале 1845 г., содержало развернутую критику младогегельянцев, и особенно главных его идеологов — братьев Бауэров. Само наименование работы — «Святое семейство» — представляло собой ироническое название Бауэров, которые, как и другие гегельянцы, стояли на идеалистических позициях. Полностью распространяя идеалистические взгляды на область исторического развития общества, Бауэры утверждали, что историю творят лишь отдельные избранные личности. Они отрицали объективные закономерности общественного развития и решающую роль народных масс. Этим идеалистическим взглядам противопоставляется материалистическое мировоззрение, формулируется исходное положение исторического материализма: основой развития .общества является материальное производство, а историю творят не отдельные «критически мыслящие личности», а сам народ. В условиях господства капитализма движущей силой общественного развития является рабочий класс, выступающий как могильщик этого последнего эксплуататорского способа производства. «Пролетариат приводит в исполнение приговор, который частная собственность, порождая пролетариат, выносит себе самой, точно так же как он приводит в исполнение приговор, который наемный труд выносит самому себе, производя чужое богатство и собственную нищету»76.

    В «Святом семействе» делаются дальнейшие шаги в области критики буржуазной политической экономии, показывается основной ее порок: преклонение перед принципом частной собственности, стремление представить частную собственность как нечто наиболее разумное и вечное.

    В этой работе намечается подход к теории трудовой стоимости, указывается, что стоимость определяется рабочим временем. Обращается внимание на антагонистический характер заработной платы и прибыли.

    «Немецкая идеология». В другой совместной работе К. Маркса и Ф. Энгельса — «Немецкой идеологии» объект критики значительно расширяется: помимо взглядов младогегельянцев критике подвергаются также метафизический материализм Л. Фейербаха и широко распространившиеся в то время в Германии взгляды реакционно-утопического «истинного социализма», представители которого пытались подменить борьбу революционную борьбой в области идей и обеспечить введение социализма путем реформ. Хотя К. Маркс и Ф. Энгельс по достоинству оценили заслуги Л. Фейербаха в обосновании им принципов материалистической философии, они одновременно показали несостоятельность его идеалистических представлений в объяснении общественных явлений.

    В «Немецкой идеологии» делаются дальнейшие шаги в разработке принципов исторического материализма. Более полно, чем в «Святом семействе», обосновывается положение о том, что материальное производство является основой развития общества. Впервые формулируется положение о сменяющих одна другую общественно-экономических формациях, дается развернутая характеристика различных форм собственности, развитие и смена которых рассматриваются в связи с развитием производительных сил. Нарушение соответствия между производительными силами и производственными отношениями и необходимость восстановления этого соответствия является движущей силой общественного раз* вития. В работе содержатся высказывания о разделении труда на различных ступенях развития человеческого общества и особенно возросшем его значении в процессе становления и последующего развития капиталистической собственности. Дается более развернутая, чем в предыдущих работах, характеристика основных этапов развития капитализма (мануфактурного и крупного машинного производства), а также различных форм нетрудового дохода при капитализме: прибыль, процент, рента. Материальное производство впервые рассматривается здесь как диалектическое единство производительных сил и производственных отношений.

    Критикуя анархические взгляды некоторых младогегельянцев, К. Маркс и Ф. Энгельс говорят о необходимости социальной революции, направленной против эксплуататоров, как обязательном условии последующих социалистических преобразований. Между работами «Святое семейство» и «Немецкая идеология» существует тесная связь. Они были важнейшим этапом осуществления революционного переворота в философии. В них сформулированы основополагающие идеи исторического материализма, что являлось необходимой предпосылкой последующего революционного переворота в политической экономии. Вместе с тем в этих работах рассматриваются важные вопросы, относящиеся непосредственно к экономической теории, такие, как характеристика различных форм собственности и нетрудовых доходов, общественного разделения труда, стадий развития капитализма.

    «Положение рабочего класса в Англии». Более подробное и конкретное рассмотрение вопросов развития капитализма и его коренных противоречий содержится в книге Ф, Энгельса «Положение рабочего класса в Англии». Материалы этой большой работы были использованы основоположниками марксизма в последующих произведениях, включая и первый том «Капитала». Это фундаментальное произведение, составляющее целую книгу, было написано в сентябре 1844—марте 1845 г., т. е. когда его автору едва исполнилось 24 года. Впервые оно было опубликовано на немецком языке в Лейпциге в 1845 г. Огромный фактический материал, использованный Ф. Энгельсом в этой книге, явился результатом изучения многочисленных литературных источников, а также собственных его наблюдений, связанных с двухлетним пребыванием в Англии, главным образом в центре ее текстильной промышленности — Манчестере. Поскольку промышленное производство получило к тому времени в Англии наибольшее по сравнению с любой другой страной развитие, изучение и обобщение социальных и экономических отношений именно в Англии имело важное значение для выяснения противоречий капиталистического способа производства в целом. В обширном введении, с которого начинается книга, дана обстоятельная характеристика процесса осуществления промышленного переворота. Если буржуазные экономисты рассматривали промышленный переворот только как прогресс в области техники, а мелкобуржуазные экономисты (Сисмонди и другие) видели только его отрицательные последствия, то Ф. Энгельс дал всестороннюю характеристику его социально-экономической сущности.

    Энгельс показал, каким образом в результате промышленного переворота произошло разрушение широко распространенных домашних промыслов и связанное с этим массовое переселение не выдержавших конкуренции со стороны машинного производства ремесленников из сельской местности и превращение маленьких городов в крупные фабричные центры. Таким образом возник промышленный пролетариат, за короткое время превратившийся в один из двух основных классов буржуазного общества. В последующих разделах книги («Промышленный пролетариат», «Большие города», «Конкуренция» и др.) Энгельс дал потрясающее по своей яркости и конкретности изображение того крайне угнетенного и нищенского положения, в котором находился в то время рабочий класс Англии. Используя обширные материалы и личные наблюдения, он характеризовал тягостный труд английских рабочих, их нечеловеческие жилищные условия, скудный быт и питание. Много внимания уделяется выяснению того влияния, которое оказала на нищенские условия жизни рабочих массовая безработица, дается характеристика различных ее форм. Критикуя Мальтуса, Ф. Энгельс разоблачил несостоятельность его утверждения об абсолютном перенаселении. Он показал, что существование избыточного населения является порождением капитализма в условиях его перехода к машинному производству. Говоря о резервной армии труда как следствии развития капитализма, Ф. Энгельс одновременно указал, что наличие этой армии является и необходимым условием функционирования капиталистической экономики, расширения производства в периоды экономического подъема. Ф. Энгельс особо останавливается на выяснении пагубного воздействия на рост безработицы и общее ухудшение жизненных условий рабочих периодически повторяющихся экономических кризисов. В этой связи подробно рассматривается механизм их возникновения и формы проявления. Причиной экономических кризисов Ф. Энгельс считал погоню капиталистов за прибылью и анархический характер капиталистического производства. Хотя здесь Энгельс еще не раскрыл основного противоречия капитализма как первопричины экономических кризисов, он убедительно показал, что общие кризисы перепроизводства являются порождением капиталистического способа производства на фабрично-заводской стадии его развития.

    Большим достоинством характеристик положения и роли рабочего класса, даваемых Энгельсом в его произведении, является выяснение исторической роли рабочего класса, разъяснение того, что пролетариат — это не только наиболее обездоленный, страдающий класс буржуазного общества, но и самая активная революционная сила, исторической миссией которой должно явиться революционное уничтожение породившего его эксплуататорского строя. Само развитие капитализма, высокая степень эксплуатации, концентрация рабочих в больших городах и на крупных промышленных предприятиях — все это создает объективные предпосылки, пролетарской революции. Важное значение для последующего развития научного социализма имели высказанные Энгельсом мысли относительно необходимости соединения социализма с рабочим движением, о роли политической борьбы рабочего класса за торжество социализма.

    Блестящая характеристика значения сделанных Энгельсом выводов о роли рабочего класса была дана В. И. Лениным. «И до Энгельса, — пишет Ленин, — очень многие изображали страдания пролетариата и указывали на необходимость помочь ему. Энгельс первый сказал, что пролетариат не только страдающий класс; что именно то позорное экономическое положение, в котором находится пролетариат, неудержимо толкает его вперед и заставляет бороться за свое конечное освобождение. А борющийся пролетариат сам поможет себе. Политическое движение рабочего класса неизбежно приведет рабочих к сознанию того, что у них нет выхода вне социализма. С другой стороны, социализм будет только тогда силой, когда он станет целью политической борьбы рабочего класса» 1.

    3. Работы К. Маркса и Ф. Энгельса второй половины 40-х годов XIX в.

    «Нищета философии». Во второй половине 40-х годов основоположниками марксизма были созданы произведения, ознаменовавшие начало революционного переворота в политической экономии.

    Первой из них была работа К. Маркса «Нищета философии», изданная в 1847 г. на французском языке в Париже и Брюсселе. В большом предисловии, написанном позже к первому немецкому изданию этой книги, Ф. Энгельс отмечал, что она была создана в то время, когда Маркс окончательно уяснил себе основные черты своих новых исторических и экономических воззрений. Это произведение было названо В. И. Лениным наряду с «Манифестом Коммунистической партии» первым произведением зрелого марксизма1.

    Непосредственным поводом к созданию «Нищеты философии» явилось желание Маркса дать развернутую критику взглядов французского мелкобуржуазного идеолога П. Ж. Прудона, которые были изложены в его книге «Система экономических противоречий, или Философия нищеты», опубликованной в 1846 г. «Нищета философии» занимает важное место в обосновании научной методологии политической экономии, знаменовавшей подлинный революционный переворот в этой области. Критикуя Прудона, трактовавшего экономические категории товарного производства, и в частности стоимость, как вечные, Маркс показывает их исторический характер. Это послужило основой нового по отношению ко всей предшествующей политической экономии понимания предмета политической экономии как науки, изучающей не вечные экономические явления, а исторически различающиеся производственные отношения, в основе изменения последних лежит развитие производительных сил, в которые Маркс включает не только средства производства, но и использующих их людей.

    Полемизируя с Прудоном, Маркс дает важное для создания научной политической экономии определение сущности экономических категорий. Он показывает, что экономические категории не создают, как это ложно утверждал Прудон, те или иные общественные отношения, наоборот, экономические категории представляют собой лишь теоретические выражения, абстракции общественных производственных отношений. Критикуя Прудона, придававшего решающее значение в экономической жизни общества отношениям обмена, Маркс подчеркивает, что способ обмена продуктов определяется способом их производства, и формулирует принцип примата общественного производства во всей системе общественных отношений.

    В «Нищете философии» положено начало исследованию стоимости, прибавочной стоимости, земельной ренты, более глубокое раскрытие которых было осуществлено в 50-е годы. В этом произведении проявляется связь марксистской экономической теории с классической английской политической экономией. За непродолжительное время во взглядах Маркса о сущности стоимости произошли важные изменения. Если в «Экономическо-философских рукописях 1844 года» он еще не видел огромного научного значения теории трудовой стоимости Рикардо, то в «Нищете философии» он уже исходит из признания этой теории. Маркс солидаризируется во многом с трактовкой стоимости Д. Рикардо. Подобно ему Маркс считал, что стоимость вещи определяется общественно необходимыми, а не индивидуальными затратами труда, как это предполагалось у Прудона.

    В «Нищете философии» Маркс выдвигает некоторые исходные положения своей теории прибавочной стоимости, которая в полном своем виде была развита в более поздних работах. В то время К. Маркс, как Д. Рикардо и многие другие экономисты, считал,, что рабочие, нанимаясь к капиталистам, продают свой труд, т. е. он тогда еще не дошел до своего великого открытия категории товара рабочая сила. Соответственно и заработная плата трактовалась не как превращенная форма стоимости и цены рабочей силы, а как стоимость и цена труда. При этом величина заработной платы сводилась, как и у Рикардо, к минимуму средств существования рабочего. Однако говоря о труде как о товаре, о* его стоимости и цене, Маркс вкладывает в них острое социальное содержание, подчеркивающее эксплуататорскую сущность отношения между наемным трудом и капиталом, связанную с тем, что труд — это товар совершенно особого рода, что он становится товаром лишь в специфических условиях буржуазного производства. Это было важным шагом на пути к трактовке рабочей силы как товара^ созданию научной теории прибавочной стоимости.

    В «Нищете философии» Маркс впервые обращается к специальному и довольно подробному рассмотрению вопроса о земельной ренте. В определении этой категории он стоял в основном на позиции Рикардо. Как и Рикардо, Маркс еще не различал абсолютной и дифференциальной ренты. Однако в противоположность Рикардо Маркс уже тогда проявил критическое отношение к «закону убывающего плодородия почвы», с которым в значительной мере была связана теория ренты Рикардо. Рассматривая вопрос о земельной собственности, Маркс дает научное истолкование национализации земли, разъясняя, что по своей социальной сущности это прогрессивная мера, которая, однако, в основе своей является буржуазной, поскольку соответствует интересам развития капитализма. В «Нищете философии» осуществляется анализ разделения труда, начало которому было положено в «Немецкой идеологии». Показывается, что оно не есть нечто извечно присущее человеческому обществу, а находится в зависимости от развития производительных сил. Выясняется важная роль разделения труда в мануфактуре и вместе с тем отвергается утверждение Прудона о том, что переход к использованию машин сопровождается свертыванием разделения труда.

    Полемизируя с Прудоном, Маркс глубоко раскрыл вопрос о взаимодействии между монополией и конкуренцией, начало рассмотрению которого было дано в работе Ф. Энгельса «Наброски к критике политической экономии». Он показывает сложный и противоречивый характер этого взаимодействия, выражающийся в том, что они не только антагонистичны, но также и взаимообус-ловливают друг друга. «Монополия производит конкуренцию, конкуренция производит монополию. Монополисты конкурируют между собой, конкуренты становятся монополистами»77. Следует отметить принципиальное значение критики теории «рабочих денег» Прудона, обоснование Марксом исторического характера денег, их необходимости в условиях существования товарного производства. Отвергая номиналистическую по своей сути концепцию Прудона, Маркс говорит о внутренней связи между товаром и деньгами, имеющей стоимостную основу. Однако в отличие от созданной им в последующем научной теории денег, отражающей все многообразие их функций, Маркс в этой работе концентрировал внимание на функции средства обращения и разделял еще количественную теорию денег Д. Рикардо.

    В «Нищете философии» был сделан важный шаг по пути формирования всеобъемлющего марксистского экономического учения. В этой работе, как указывал в последующем сам Маркс, «...содержится в зародыше то, что после двадцатилетнего труда превратилось в теорию, развитую в «Капитале»78.

    «Наемный труд и капитал».По характеру рассматриваемых вопросов к «Нищете философии» тесно примыкает работа «Наемный труд и капитал». Однако в отличие от «Нищеты философии», написанной в сложной полемической форме, в «Наемном труде и капитале» К. Маркс дает позитивное изложение своих взглядов в весьма доступной для понимания форме. Впервые работа была опубликована весной 1849 г. в нескольких номерах «Новой Рейнской газеты» в виде передовых статей. В их основу были положены лекции, прочитанные Марксом в декабре 1847 г. в Брюсселе для немецких рабочих. Основное внимание в этой работе концентрируется на характеристике все возрастающих противоречий между рабочими и капиталистами: выяснении сущности заработной платы и капитала, влиянии накопления капитала на положение рабочего класса; попутно дается характеристика факторов, определяющих цену товара, раскрывается механизм действия закона стоимости.

    В работе «Наемный труд и капитал» Маркс, как и в «Нищете философии», еще исходил из представления о том, что рабочий продает капиталисту свой труд, т. е. тогда он четко не проводил различий между трудом и рабочей силой. В более поздних публикациях этой работы вместо продажи труда употребляется понятие «продажа рабочей силы». Эта поправка была внесена Ф. Энгельсом при переиздании работы в 1891 г. Основанием для внесения этого изменения являлось не только осуществление в последующем открытия Марксом товара рабочая сила, но и то, что уже в данной работе К. Маркс под продажей труда понимал продажу жизнедеятельности рабочего, что несомненно являлось значительным шагом вперед к созданию всесторонне обоснованного учения о рабочей силе как товаре. Ставя вопрос о том, что такое заработная плата и как она определяется, Маркс показывает, что заработная плата не является долей рабочего в произведенном им товаре, что жизнедеятельность рабочего продается капиталисту еще до того, как начинается процесс производства товара, и что в процессе труда рабочий создает более значительную по своей величине стоимость, чем издержки существования рабочего.

    К. Маркс, разоблачая существо наемного рабства, выясняет его специфические черты. В отличие от раба, который раз и навсегда продан своему господину, рабочий может покинуть капиталиста, к которому нанялся. В этом смысле он является свободным. Но, как указывает Маркс, «рабочий... не может покинуть всего класса покупателей, т. е. класса капиталистов, не обрекая себя при этом на голодную смерть... Он принадлежит не тому или другому буржуа, а буржуазии, классу буржуазии в целом; и уж его дело — найти себе хозяина...»1

    К. Маркс, рассматривая вопрос о факторах, определяющих величину заработной платы, исходит из того, что она, как и цена обычных товаров, зависит от стоимости и соотношения спроса и предложения. В этой связи Маркс обращается к действию закона стоимости. Он выясняет, каким образом в условиях конкурентной борьб!,; формируется рыночная цена. Здесь К. Маркс еще пользуется терминологией, заимствованной им у Д. Рикардо. Затраты труда, определяющие величину стоимости товара, именуются издержками производства. Обращаясь к вопросу об издержках производства рабочей силы, Маркс указывает, что эти издержки требуются для того, чтобы обеспечить существование рабочего и продолжение его рода. При этом он, как и в «Нищете философии», полагал, что заработная плата определяется минимумом средств существования.

    Особенно следует отметить большое научное значение анализа капитала. К. Маркс начинает его с разоблачения несостоятельности буржуазной трактовки капитала, отождествлявшей капитал с вещами. Он раскрывает социальную природу капитала, показывая, что сам по себе накопленный труд не является капиталом, а становится таковым лишь при определенных социальных условиях. Маркс подчеркивает, что капитал — это производственные отношения, присущие буржуазному обществу. «...Капитал, — писал Маркс, — предполагает наемный труд, а наемный труд предполагает капитал. Они взаимно обусловливают друг друга; они взаимно порождают друг друга»1. Касаясь вопроса о количественном выражении стейени эксплуатации, Маркс вводит понятие относительной заработной платы, определяемой как отношение заработной платы к прибыли. Это показатель, обратный норме прибавочной стоимости, он, так же как и норма прибавочной стоимости, характеризует степень эксплуатации рабочих капиталистами. Используя показатель относительной заработной платы, Маркс констатирует наличие относительного обнищания пролетариата, которое может иметь место даже в условиях повышения реальной заработной платы при одновременном более ускоренном росте прибыли.

    Выясняя влияние роста капитала на заработную плату, Маркс показывает, как под воздействием все возрастающего разделения труда и усовершенствования машин происходит понижение квалификации рабочих, все большее замещение мужского труда женским. Это влечет за собой рост безработицы, снижение заработной платы., а также усиливающееся по мере накопления капитала обнищание пролетариата. Влияние накопления капитала на заработную плату и положение рабочих дано в работе настолько обстоятельно, что затем оно было почти полностью воспроизведено в седьмом отделе первого тома «Капитала».

    «Манифест Коммунистической партии». Важнейшим произведением Маркса и Энгельса, завершившим их творческую деятельность в 40-е годы XIX в., был «Манифест Коммунистической партии». Он явился обобщением их предшествовавших исследований в области философии, политической экономии и научного социализма. Этот программный документ был написан по поручению пролетарской революционной организации — «Союза коммунистов». Произведение знаменовало органическое слияние научно-теоретической и революционно-практической деятельности К. Маркса и Ф. Энгельса, что было столь характерным для всей их последующей жизни. Особенно тесно оно связано с работой Ф. Энгельса «Принципы коммунизма», написанной осенью 1847 г. По содержащимся в нем идеям его с полным основанием можно считать предварительным наброском «Манифеста Коммунистической партии». «Манифест» был написан в декабре 1847 — январе 1848 г. и впервые опубликован в Лондоне в феврале 1848 г., накануне революции 1848 г., охватившей ряд европейских стран. Произведение состоит из четырех глав: «Буржуа и пролетарии», «Пролетарии и коммунисты», «Социалистическая и коммунистическая литература», «Отношение коммунистов к различным оппозиционным партиям».

    Вопросы политической экономии рассматриваются в той или иной степени во всех главах, особенно широко они представлены в первой главе. Она начинается с выяснения классовой структуры докапиталистических способов производства. Далее характеризуются возникновение капитализма и различные стадии его развития. Отмечается та революционная роль, которую сыграла буржуазия в историческом развитии. Вместе с тем показывается откровенно эксплуататорская сущность всех ее устремлений. Большое место в первой главе отводится выяснению диалектической взаимосвязи между производительными силами и производственными отношениями. Показывается, каким образом капиталистические производственные отношения на протяжении длительного времени способствовали невиданному во всей истории развитию производительных сил и как в дальнейшем возникло несоответствие между ними; буржуазные производственные отношения превращаются в оковы для дальнейшего развития производительных сил.

    Одним из наиболее ярких проявлений возрастающих противоречий между производительными силами и производственными отношениями являются, как это показывается в первой главе, экономические кризисы. Отмечается их периодичность и все более усиливающиеся разрушительные последствия. Хотя и более лаконично, чем в созданной одновременно с «Манифестом» работе К. Маркса «Наемный труд и капитал», но весьма остро характеризуется ухудшение положения рабочего класса при капитализме, а также усиливающаяся пролетаризация средних слоев буржуазного общества. Выясняется, что с развитием капиталистического промышленного производства пролетариат численно возрастает, имеет место все большее его скопление на крупных предприятиях и в промышленных центрах. В этой связи происходит возрастание силы пролетариата и все больший рост его самосознания.

    В работе показано, как создаются материальные предпосылки и революционные силы для неизбежного в будущем уничтожения капитализма, что всем ходом исюрического развития буржуазия производит своих собственных могильщиков, что ее гибель и победа пролетариата одинаково неизбежны. Далее в «Манифесте» выясняется сущность коммунистического движения, цели, которые оно ставит перед собой.

    Особенное внимание уделяется разоблачению лживого утверждения о том, что целью коммунизма является отмена всякой соб-ствености. Указывается, что «отличительной чертой коммунизма является не отмена собственности вообще, а отмена буржуазной собственности» 

    Хотя в «Манифесте Коммунистической партии» К. Маркс и Ф. Энгельс еще не употребляли термин «диктатура пролетариата», но они уже имели в виду это понятие, отмечая, что первым шагом в рабочей революции является превращение пролетариата в господствующий класс.

    Важнейшие экономические меры, которые должны быть осуществлены после победы пролетарской революции,— экспроприация земельной собственности, высокий прогрессивный налог, централизация кредита и транспорта в руках государства, возрастание государственной собственности, обязательность труда для всех, содействие постепенному устранению различий между городом и деревней, общественное и бесплатное воспитание всех детей. В «Манифесте Коммунистической партии» дается глубокая критика различных разновидностей непролетарского социализма: реакционный характер так называемого феодального социализма, представители которого стремились путем различных демагогических высказываний найти опору в народных массах, с тем чтобы более успешно вести борьбу с буржуазией за свои классовые интересы. Далее вскрывается реакционная сущность мелкобуржуазного социализма. Хотя его представители критиковали капиталистические производственные отношения и разоблачали лицемерную апологетику буржуазных экономистов, они обращали свои взоры не в будущее, а стремились повернуть ход социального развития назад, возвратиться от крупного машинного производства к раздробленному мелкому.

    В «Манифесте» дается глубокая характеристика утопического социализма. Отмечая заслуги Сен-Симона, Фурье и Оуэна, состоявшие в критике капитализма и в предвосхищении ряда существенных черт социалистического общества, К. Маркс и Ф. Энгельс одновременно вскрыли и присущие им недостатки — непонимание исторической роли пролетариата, а также отрицание политической и вообще всякой революционной борьбы. В условиях возрастающей революционной роли пролетариата приверженность этим взглядам стала приобретать все более реакционные черты.

    «Манифест Коммунистической партии» сыграл огромную роль в разъяснении идей коммунизма, в воспитании рабочего класса в духе революционной борьбы. Он блестяще выдержал испытание временем и полностью сохранил свое немеркнущее значение как источник научного познания и мобилизации широких масс трудящихся на борьбу за торжество социалистической революции в современном мире.

    Глава 10

    РЕВОЛЮЦИОННЫЙ ПЕРЕВОРОТ,

    СОВЕРШЕННЫЙ К. МАРКСОМ И Ф. ЭНГЕЛЬСОМ В ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ

    1. История создания «Капитала»

    Деятельность К. Маркса и Ф. Энгельса в 50—60-е годы XIX в.

    Поселившись после поражения революции 1848 г. в Лондоне, К. Маркс провел здесь с небольшими перерывами все последующие годы жизни до дня своей кончины 14 марта 1883 г. Ф. Энгельс, снова став служащим торгового дома в Манчестере, пробыл там до 1870 г., после чего переехал в Лондон, где и жил до самой смерти в 1895 г. На протяжении целой трети века (1849— 1883) лондонского периода жизни Маркса между ним и Энгельсом поддерживалось самое тесное общение. В годы пребывания Энгельса в Манчестере они неоднократно встречались и почти ежедневно переписывались; после переселения Энгельса в Лондон и до самой смерти Маркса они были неразлучны. Все эти годы жизнь Маркса и Энгельса была насыщена напряженной работой, активной политической и теоретической деятельностью.

    В первые годы пребывания в Англии Марксом были написаны работы, содержащие глубокий анализ опыта революции 1848— 1849 гг. К их числу относятся: «Классовая борьба во Франции с 1848 по 1850 г.» и «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта». В первой из этих работ дается анализ исторических причин и характера буржуазно-демократической революции 1848 г. во Франции. В этой связи получают дальнейшее развитие идеи о месте революционных переворотов в истории, о революционной роли пролетариата. Хотя идея диктатуры пролетариата присутствовала уже в произведениях конца 40-х годов, именно в этой работе Маркс впервые употребляет термин «диктатура пролетариата». Он показывает, что в результате грядущего победоносного развития революции буржуазной диктатуре должна быть противопоставлена пролетарская диктатура, которая является необходимой переходной ступенью к уничтожению всяких классовых различий и тех производственных отношений, на которых основываются эти различия. Важное значение имеют и содержащиеся в работе мысли о том, что главным союзником пролетариата в революции должно быть крестьянство.

    Во второй из названных работ — «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта», выясняя условия и сущность государственного переворота 2 декабря 1851 г., К. Маркс еще более полно, чем в предыдущей работе, обосновывает возможность и необходимость союза рабочего класса с крестьянством при руководящей роли пролетариата. Говоря об отношении пролетариата к буржуазному государству, Маркс приходит к выводу о необходимости для пролетариата сломать в ходе революции буржуазную государственную машину, являющуюся орудием подавления и угнетения трудящихся. В период создания работы «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта» Марксом было написано 5 марта 1852 г. письмо Вейдемейеру, в котором подчеркивалось огромное значение учения о диктатуре пролетариата. «То, что я сделал нового, — писал К. Маркс,— состояло в доказательстве следующего: 1) что существование классов связано лишь с определенными историческими фазами развития производства, 2) что классовая борьба необходимо ведет к диктатуре пролетариата, 3) что эта диктатура сама составляет лишь переход к уничтожению всяких классов и к обществу без классов» 1.

    Важным в литературной деятельности Маркса на протяжении 50-х годов явилось его сотрудничество в прогрессивной газете «Нью-Йоркская трибуна», для которой им было написано большое количество статей по различным вопросам политической жизни и экономического развития европейских стран. Значительное число статей по просьбе К. Маркса было написано Ф. Энгельсом. К их числу относится серия статей «Революция и контрреволюция в Германии», написанная в 1851 —1852 гг. В них дается обобщение опыта и глубокий анализ революции 1848—1849 гг. в Германии, выясняются социальные и политические причины, обусловливающие неспособность либеральной буржуазии возглавить революционную борьбу, показывается, что самой последовательной движущей силой революции является пролетариат.

    Важное место в политической и теоретической деятельности К. Маркса и Ф. Энгельса в 60-е годы принадлежит их участию в создании Первого Интернационала и в его последующей работе. Маркс был избран в Генеральный Совет Интернационала и являлся членом Постоянного комитета этого Совета. Все основные документы Интернационала, в частности Учредительный Манифест и Устав, были написаны Марксом. Публицистическая деятельность и активное участие в руководстве работой Первого Интернационала отнимали у Маркса много времени и сил. Однако наибольшие свои усилия в 50-е и 60-е годы Маркс направлял на разработку экономической теории пролетариата, которую он считал главным идейным оружием в борьбе против господства буржуазии.

    Начало работы над «Капиталом». Интенсивная работа над подготовкой большого политэкономического исследования начинается в 1851 г., когда К. Марксом совместно с Ф. Энгельсом был выработан план будущего произведения, включавшего критику буржуазной политической экономии и ее историю, а также критику утопического социализма. Характер исследовательской работы, проводившейся Марксом в начале 50-х годов, и основные теоретические проблемы, привлекавшие наибольшее его внимание, получили яркое отражение в переписке К. Маркса и Ф. Энгельса в этот период, особенно в письмах, относящихся к 1851 г. Они свидетельствуют о том, что в этот период Маркс сделал решительный шаг в создании своего учения о дифференциальной ренте. Критикуя представление Рикардо о том, что создание дифференциальной ренты предполагает обязательный переход к использованию все более худших земельных участков, Маркс показывает, что такой процесс не является обязательным, что образование дифференциальной ренты предопределяется уже самим фактом одновременного существования различных по плодородию участков. Маркс решительно отвергает так называемый закон убывающего плодородия почвы, из признания которого исходил Д. Рикардо в его теории дифференциальной ренты. К. Маркс, разрабатывая свою теорию денег, дает глубокую критику количественной теории денег Рикардо, а также показывает несостоятельность и практическую вредность теории рабочих денег Прудона, занимавшей важное место в его реакционно-утопической концепции постепенного реформирования капитализма.

    К. Маркс систематически работал над изучением необходимых ему материалов в читальном зале библиотеки Британского музея, являвшейся тогда наиболее богатым книгохранилищем мира. На протяжении 1850—1856 гг. была проделана огромная работа по собиранию и первичной обработке материала. Маркс заполнил выписками несколько десятков тетрадей. Многие из них были затем сгруппированы по отдельным темам, а к некоторым — даны краткие комментарии. Вся эта огромная работа была использована при подготовке рукописи, создание которой началось в 1857 г.

    «Критика политической экономии» (Черновой набросок 1857— 1858 гг.). Рукопись К. Маркса, написанная им в период с октября 1857 по май 1858 г., занимает особое место в истории марксизма, в научной разработке проблем политической экономии. Эта рукопись с полным основанием может быть названа первым (черновым) наброском будущего «Капитала». Следует обратить внимание на то, что эта рукопись была названа Марксом «Критика политической экономии», т. е. так же, как впоследствии был назван и сам «Капитал», поскольку и в его подзаголовке стоят эти слова.

    Рукопись 1857—1858 гг. в основном охватывает проблемы первого тома «Капитала». Наряду с этим в ней исследуются и некоторые вопросы, позже вошедшие во второй и третий тома «Капитала». Научное значение этой рукописи велико. Именно в ней К. Маркс впервые формулирует теоретические проблемы прибавочной стоимости, характеризует ее сущность и количественную меру (массу и норму), деление капитала на постоянный и переменный, изменения их соотношения, подходя тем самым к идее роста органического строения капитала как важнейшего фактора все большего обострения экономических и социальных противоречий капитализма. Рукопись состоит из двух обширных частей, которые были названы Марксом главами. Одна из этих частей называется «Глава о деньгах», другая — «Глава о капитале». Хотя в рукописях 1857—1858 гг. нет специальной главы, посвященной анализу товара, это не означает, что характеристика столь важной для марксистской политэкономии категории в данной рукописи отсутствует. О товаре и стоимости неоднократно говорится как в «Главе о деньгах», так и в «Главе о капитале». В конце всей рукописи в небольшом разделе «Стоимость» Маркс прямо говорит о товаре как исходной категории капиталистического производства. «Первая категория,— пишет здесь К. Маркс,— в которой выступает буржуазное богатство,—это товар»1.

    Рукопись 1857—1858 гг. не предназначалась для опубликования. Главной целью Маркса при ее создании было стремление уяснить некоторые сложные вопросы для самого себя и тем самым создать основу для будущего всеобъемлющего исследования. Первую часть рукописи 1857—1858 гг. — «Главу о деньгах» — Маркс начал с критики прудоновской теории денег. Если при критике

    Прудона, содержащейся в работе «Нищета философии», написанной в 1846 г., Маркс еще в значительной мере опирался на экономические взгляды Д. Рикардо, то в данной рукописи он излагает свою собственную теорию стоимости денег, которая обосновывалась им в процессе критики прудоновских воззрений. В этой рукописи Маркс впервые выдвигает кардинальное положение о двойственном характере труда, воплощенного в товаре.

    Огромный вклад в науку был осуществлен Марксом в связи с критическим анализом капиталистических производственных отношений в «Главе о капитале», которая составляет четыре пятых всей рукописи 1857—1858 гг. Именно здесь Маркс фактически осуществил глубочайший революционный переворот в политической экономии, сформулировав в первоначальном виде свою теорию прибавочной стоимости, в которой раскрыта сущность капиталистической эксплуатации. Не ограничиваясь выяснением основ создания прибавочной стоимости, связанной с продажей рабочими капиталистам своей способности к труду, или, что то же самое, рабочей силы, Маркс анализирует здесь две формы прибавочной стоимости: абсолютную и относительную, — вводит деление капитала на постоянный и переменный, что, как известно, явилось важным элементом его учения о капитале как стоимости, создающей прибавочную стоимость. Специально рассматривается вопрос о прибыли как превращенной форме прибавочной стоимости. Маркс вплотную подходит здесь к открытию закона средней прибыли и цены производства, развернутое исследование которого было дано несколько позже, в рукописи 1861—1863 гг., и затем вошло в третий том «Капитала».

    Наряду с отмеченными выше важнейшими элементами экономической теории Маркса, получившими наиболее полное развитие в «Капитале», в рукописи 1857—1858 гг. содержатся и такие материалы, которые не вошли в «Капитал». К их числу относится исторический очерк «Формы, предшествующие капиталистическому производству», в котором прослеживается развитие форм собственности, начиная с первобытно-общинной. Рукопись 1857—1858 гг. содержит также ряд высказываний, относящихся к коммунистическому обществу, в частности о непосредственно общественном характере труда при коммунизме, о законе экономии времени в условиях коммунистического общества, о превращении науки в непосредственную производительную силу и о некоторых других вопросах, относящихся к области научного предвидения будущего.

    В ходе работы над рукописью 1857—1858 гг. К. Маркс разработал план экономических исследований, который обычно называют «планом шести книг». К началу 1859 г. этот план принял следующий вид.

    Книга I «О капитале»

    .Отдел I «Капитал вообще»

    Глава первая «Товар»

    Глава вторая «Деньги»

    Глава третья «Капитал вообще»

    1. Процесс производства капитала

    2. Процесс обращения капитала

    3. Единство того и другого, или капитал и прибыль (процент)

    Отдел II «Конкуренция капиталов»

    Отдел III «Кредит»

    Отдел IV «Акционерный капитал»

    Книга II «О земельной собственности»

    Книга III «О наемном труде»

    Книга IV «О государстве» Р Книга V «Внешняя торговля»

    Книга VI «Мировой рынок»79.

    Коренная методологическая идея плана заключалась в членении общей теории капитализма на теорию прибавочной стоимости (производство и обращение прибавочной стоимости, а также ее превращенные формы) и на специальные учения о конкуренции капиталов, кредите и др. В I отделе I книги К. Маркс намечал разработать теорию прибавочной стоимости и тем самым открыть экономический закон движения капитализма. При разработке данной теории под углом зрения прибавочной стоимости должно было быть рассмотрено все многообразие капиталистической экономики, в том числе конкуренция капиталов, кредит, акционерный капитал, земельная собственность, наемный труд, государство, внешняя торговля, мировой рынок. Затем во II—IV отделах I книги, во II—VI книгах намечалось проанализировать относительно независимое от прибавочной стоимости движение этих категорий, т. е. разработать соответствующие специальные учения.

    «К критике политической экономии». Опираясь на план 1857— 1859 гг., К. Маркс осуществлял свою работу над книгой «К критике политической экономии» и «Капиталом».

    Вскоре после создания рукописи 1857—1858 гг. Маркс приступил к работе над экономическим произведением, предназначавшимся для печати, в котором предполагалось широко использовать материалы этой рукописи. Публикация должна была осуществляться отдельными выпусками.

    Первые две главы I отдела I книги «Плана шести книг» составили содержание первого выпуска, который вышел в свет в Берлине в июне 1859 г. под названием «К критике политической экономии». Этот выпуск оказался единственным. Публикация последующих выпусков не состоялась. Причиной этого было желание К. Маркса предварительно осуществить дополнительное изучение литературы, а также новых явлений самой экономической жизни. Помимо основного текста, состоящего из двух глав, работа «К критике политической экономии» включает еще Предисловие, значение которого состоит в том, что Маркс формулирует в нем основные положения исторического материализма. Хотя идеи исторического материализма развивались К. Марксом и Ф. Энгельсом еще в работах 40-х годов, никогда прежде не давалась столь четкая их формулировка, как в Предисловии «К критике политической экономии». В нем дается определение производственных отношений, подчеркивается их обусловленность уровнем развития производительных сил, необходимость соответствия производственных отношений характеру производительных сил. Возникающее между ними несоответствие разрешается социальной революцией. Важное значение имеет определение экономического базиса и надстройки, а также общественно-экономических формаций. Определяя значение «К критике политической экономии», Ф, Энгельс отмечал, что «это сочинение содержит в себе первое систематическое изложение марксовой теории стоимости, включая учение о деньгах» *.

    В первой главе, носящей название «Товар», дается теория трудовой стоимости и критическая оценка предшествующих трактовок стоимости, выясняются заслуги и недостатки, имевшиеся у

    В. Петти, А. Смита, Д. Рикардо в разработке теории трудовой стоимости. Уже здесь товар рассматривается как элементарная клеточка буржуазного общества. Выясняется характер взаимосвязи и существо противоречия между потребительной и меновой стоимостью. Как известно, хотя А. Смит и Д. Рикардо и проводили различие между этими категориями, однако они не выяснили их действительного соотношения. И что особенно важно, они не дошли до понимания того, что в основе двойственной природы товара лежит двойственный характер труда. Учение о двойственном характере труда, заключенного в товаре (труде конкретном, создающем потребительную стоимость, и абстрактном, создающем стоимость), явилось великим открытием К. Маркса, научной основой анализа товара и присущих ему противоречий.

    Вторая глава «Деньги, или простое обращение» содержит в себе подробное изложение марксистского учения о деньгах и денежном обращении. В основу главы положен анализ денег, который был дан в рукописи 1857—1858 гг. Однако если в этой рукописи упор делался на критику различных теорий денег и особенно теории «рабочих денег» Прудона, то в работе «К критике политической экономии» на первом плане находится позитивное изложение вопроса о сущности денег и их функциях. Однако и здесь критике отводится большое место, более значительное, чем в последующем в соответствующей главе первого тома «Капитала».

    Если в «Капитале» глава о товаре является более детально разработанной и обширной, чем в рассматриваемой работе, то в отношении главы о деньгах дело обстоит иначе. В «Капитале» материал этой главы не только подвергся значительной переработке, но и был сокращен по объему почти в два раза. Поэтому глава о деньгах в работе «К критике политической экономии» сохраняет большое познавательное значение. Ее изучение не перекрывается полностью соответствующей главой «Капитала».

    Однако Маркс здесь еще не характеризует развитие формы меновой стоимости, как это было позже сделано в первой главе первого тома «Капитала». Но уже в данной работе он показывает происхождение денег из товара, что, как известно, весьма важно для выяснения их сущности. Раскрывая сущность денег, К. Маркс впервые в политической экономии анализирует все присущие им функции.

    Помимо предисловия и основного текста «К критике политической экономии», состоящего из рассмотренных выше двух глав, во всех русских изданиях, начиная с 1922 г., в виде приложения публикуется Введение. Оно было написано К. Марксом в августе 1857 г., т. е. незадолго до того, как была создана основная рукопись 1857—1858 гг. «Критика политической экономии». Хотя работа над Введением не была завершена К. Марксом и осталась незаконченным наброском, научное значение его очень велико. Маркс здесь полнее, чем в каком-либо другом произведении, сформулировал важные для всей марксистской теории положения а предмете и методе политической экономии.

    К. Маркс показал, что политическая экономия изучает общественно-производственные отношения между людьми в процессе производства материальных благ на различных ступенях исторического развития. Характеризуя роль отдельных моментов общественного производства и их диалектическое взаимодействие, Маркс показал, что определяющее значение имеет не распределение, как это считали буржуазные экономисты, а непосредственное производство. Все другие моменты общественного производства (распределение, обмен, потребление) являются производными от отношений, существующих в непосредственном производстве.

    Рассматривая вопросы метода политической экономии, Маркс формулирует такие важные его черты, какими являются научная абстракция, восхождение от абстрактного к конкретному, диалектическое единство исторического и логического.

    Второй предварительный вариант «Капитала» (рукопись 1861 — 1863 гг.). После некоторого перерыва Маркс возобновил в 1861 г. работу над большим экономическим исследованием. С августа 1861 г. по июль 1863 г. была создана огромная рукопись «К критике политической экономии», состоящая из 23 тетрадей, насчитывающих 1472 страницы. Эту рукопись можно считать вторым (после рукописи 1857—1858 гг.) вариантом «Капитала». Она с большей или меньшей полнотой охватывала почти весь тот круг проблем, которые позже получили отражение во всех четырех томах «Капитала». В рукописи были подробно изложены многие важнейшие вопросы марксистской экономической теории. Детальнее, чем в рукописи 1857—1858 гг., разработаны проблемы создания прибавочной стоимости, в частности такие вопросы, как превращение денег в капитал, абсолютная и относительная прибавочная стоимость. Подробно рассматривался вопрос о разделении труда, машинах и последствиях их капиталистического применения, о накоплении капитала. Эти и некоторые другие вопросы, вошедшие в последующем в первый том «Капитала», были изложены в 1—5 и 19—23 тетрадях. В трех тетрадях (16—18) были подвергнуты рассмотрению вопросы, вошедшие в третий и отчасти во второй тома «Капитала». Впервые ставятся и решаются такие важные вопросы, как воспроизводство, превращение прибыли в среднюю прибыль и стоимости в цену производства, источники абсолютной ренты. Весьма значительное место в рукописи 1861— 1863 гг. занимает критический анализ взглядов многих буржуазных экономистов, и особенно А. Смита и Д. Рикардо. Рассмотрению этих вопросов было отведено десять тетрадей (с 6 по 15)„ имеющих общее название «Теории прибавочной стоимости», которое сохранилось при публикации материала в начале XX в.

    Третий предварительный вариант «Капитала» (рукопись 1864— 1865 гг.). В отличие от рукописи 1861—1863 гг. рукопись 1864— 1865 гг. предназначалась Марксом для опубликования. Соответственно этому все изложенное в новой рукописи носит более стройный, систематизированный характер. Ее структура значительно приблизилась к той, которая позже воплотилась в трех томах «Капитала». Разделы, относящиеся к проблематике первого тома «Капитала», несколько расширены. Гораздо более широкое освещение, чем в предыдущей рукописи, получили проблемы второго тома. Особенно подробно были рассмотрены вопросы третьего тома «Капитала»: превращение стоимости в цену производства и перераспределение прибавочной стоимости в связи с образованием торговой прибыли, ссудного процента и земельной ренты.

    В рукописи 1864—1865 гг. Маркс не обращался к специальному рассмотрению вопросов критической истории буржуазной политической экономии. Это в значительной мере объясняется тем, что историко-критический раздел своей работы Маркс предполагал опубликовать позже, уже после того, как увидит свет основная часть его работы, посвященная теоретическому анализу капиталистического способа производства.

    2. Структура и основные проблемы четырех томов

    «Капитала». Их публикация

    Первый том «Капитала», его структура и основные проблемы.

    К концу 1865 г. Маркс пришел к выводу о неосуществимости опубликования в близком будущем всей работы в целом, ибо предвидел длительную работу в связи с необходимостью изучения новых материалов. Маркс принимает решение, подсказанное ему Энгельсом, осуществить сначала публикацию первого тома, с тем чтобы после его издания переключиться на доработку остальных. С января 1866 г. Маркс приступил к подготовке первого тома «Капитала» к изданию. Работа была полностью завершена в 1867 г. В апреле К. Маркс лично отвез рукопись ее издателю в Гамбург. Печатание книги было осуществлено в Лейпциге. В процессе набора корректурные листы пересылались в Лондон, где Маркс тщательно просматривал их и вносил поправки. Многие из корректурных листов посылались для просмотра в Манчестер Энгельсу. Эта работа продолжалась более трех месяцев и была полностью завершена 16 августа 1867 г. В письме к Энгельсу, помеченному «16 августа 1867 г., 2 часа ночи», Маркс писал: «Только что закончил корректуру последнего (49-го) листа книги... Итак, этот том готов. Только пьебг обязан я тем, что это стало возможным! Без твоего самопожертвования ради меня я ни за что не мог бы проделать всю огромную работу по трем томам» 80. Первый том «Капитала» вышел в свет в сентябре 1867 г. тиражом в тысячу экземпляров. Он был посвящен памяти немецкого революционера, друга и соратника Маркса Вильгельма Вольфа, умершего в 1864 г.

    Издание первого тома «Капитала» явилось важнейшим событием в истории политической экономии; оно оказало огромное воздействие на развитие рабочего движения во всем мире. В этом томе, посвященном анализу процесса производства капитала, было дано развернутое изложение теории прибавочной стоимости, являющейся, по выражению В. И. Ленина, краеугольным камнем экономической теории марксизма. Хотя первый том составлял только часть единого произведения, содержащего всесторонний анализ капиталистической экономики, но уже в нем было дано научное обоснование исторической неизбежности социалистической революции, что явилось причиной попыток буржуазных экономистов окружить первый том «Капитала» заговором молчания. Борясь против этого, Ф. Энгельс написал несколько рецензий, которые под псевдонимом направлялись в различные газеты и журналы. Некоторые из этих рецензий были опубликованы, что сыграло определенную роль в преодолении намерения буржуазных идеологов сделать незаметным появление гениального произведения Маркса. В последующие годы в условиях подъема рабочего движения, приведшего к возникновению в ряде капиталистических стран массовых социалистических партий, наступил период широкого распространения первого тома «Капитала» среди рабочих и передовой интеллигенции.

    Первый том «Капитала», как и все великое произведение Маркса в целом,— это не только политико-экономическое сочинение. В нем получило воплощение марксистское учение во всех его составных частях, включая диалектико-материалистический метод и некоторые важные положения научного социализма.

    Всеохватывающий характер «Капитала» ярко запечатлен в словах В. И. Ленина: «...эта книга ... показала читателю всю капиталистическую общественную формацию как живую — с ее бытовыми сторонами, с фактическим социальным проявлением присущего производственным отношениям антагонизма классов, с буржуазной политической надстройкой, охраняющей господство класса капиталистов... с буржуазными семейными отношениями»81.

    Первое издание первого тома «Капитала» по своей структуре несколько отличалось от структуры последующих его изданий.

    Весь материал первого тома был разделен тогда на шесть больших глав. В дальнейшем главы были превращены в отделы, которых стало семь (поскольку пятая глава была разделена на два отдела). Внутри отделов были выделены главы, общее их количество — двадцать пять.

    По своему содержанию первый отдел первого тома «Капитала» тесно связан с опубликованной в 1859 г. работой Маркса «К критике политической экономии». Здесь в основном воспроизводятся положения, получившие свое обоснование уже в работе 1859 г. Однако некоторые важные положения марксистской теории стоимости получили в первом томе «Капитала» дальнейшее развитие. В частности, было дано более четкое разграничение понятий стоимости и меновой стоимости, дан обстоятельный анализ форм стоимости и их развития. В анализе развития форм стоимости проявилась одна из важнейших черт метода марксистской политической экономии — сочетание исторического и логического. Глубокое исследование форм стоимости, начиная с простой и кончая денежной, имело важное значение для выяснения не только сущности, но и происхождения денег. Дальнейшее развитие получило