Юридические исследования - Карл Маркс об историзме денежных отношений. А.С. Гальчинский. -

На главную >>>

Иные околоюридические дисциплины: Карл Маркс об историзме денежных отношений. А.С. Гальчинский.


    Научное обоснование сложных и противоречивых процессов, которые происходят в сфере денежных отношений современного капитализма и особенности развития которых широко обсуждаются, требует в первую очередь теоретической разработки методологических основ историзма денег, выяснения закономерностей их перехода от одной формы к другой. И это естественно. Современный механизм капиталистических денежных отношений сформировался в результате длительного эволюционного -процесса, истоки которого уходят в период функционирования простейших форм денежных отношений. Это обусловливает необходимость учитывать ирторическую преемственность между современными капиталистическими деньгами и предшествующими формами.



                                                                                   А.С. ГАЛЬЧИНСКИЙ

    КАРЛ МАРКС

    ОБ ИСТОРИЗМЕ ДЕНЕЖНЫХ ОТНОШЕНИЙ

                                    (МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ)

    Москва

    ”Мысль”

    1985

    ББК 65.11.5 Г17

    РЕДАКЦИИ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

    Рецензенты:

    доктор экономических наук, профессор В.С. Афанасьев, доктор экономических наук, профессор Р. X. Васильева

    Издательство "Мысль”. 1985

    0603010100-125 004 (01)-85


    85-85


    ВВЕДЕНИЕ

    Научное обоснование сложных и противоречивых процессов, которые происходят в сфере денежных отношений современного капитализма и особенности развития которых широко обсуждаются, требует в первую очередь теоретической разработки методологических основ историзма денег, выяснения закономерностей их перехода от одной формы к другой. И это естественно. Современный механизм капиталистических денежных отношений сформировался в результате длительного эволюционного -процесса, истоки которого уходят в период функционирования простейших форм денежных отношений. Это обусловливает необходимость учитывать ирторическую преемственность между современными капиталистическими деньгами и предшествующими формами.

    Вместе с тем выявление закономерностей развития денег, их перехода от одной формы к другой в условиях капиталистического ^способа производства оказалось делом весьма сложным и до конца не решенным в экономической теории. Эта сложность определяется, во-первых, тем, что деньги функционируют как превращенная экономическая форма. Во-вторых, они выступают ”как наиболее поверхностная(в смысле вытолкнутой на поверхность) ” и в то же время как "наиболее абстрактная форма всего процесса производства”1. И в-третьих, деньги не только наиболее поверхностная и наиболее абстрактная, но иобособленная; самостоятельно существующая экономическая форма. Это обусловливает специфичность методов их исследования, которые не могут быть идентичны методам изучения более простых форм производственных отношений. Речь идет о том, что для обоснования историзма денег требуется выявление реальных причинно-следственных связей, опреде^юпцих, с одной стороны, специфику развития общей системы товарно-денежных отношений, с другой — объективную основу и собственные закономерности саморазвития денег как относительно обособленной экономической структуры.

    С учетом этого автор на основе не только анализа основных произведений К. Маркса, но и изучения его рукописей, конспектов, в особенности писем попытался обобщить методологические положения К. Маркса по проблемам денежных отношений и с этих позиций обосновать важнейшие закономерности развития современных капиталистических денег. В процессе исследования основное внимание было сосредоточено на выяснении противоречий, определяющих внутреннюю логику развития как основных структурных элементов, так и всей системы денежных отношений, на обосновании теоретической модели этого развития, позволяющей более четко разделить элементы объективного и субъективного, без дифференциации которых исключается возможность познания специфичности денег как политэкономи-ческой категории.

    Принимая во внимание, что ряд проблем, затронутых в настоящей работе, не получили у К. Маркса законченного обоснования или были только поставлены, но не решены, автор не исключает того, что его понимание отдельных вопросов отнюдь не является бесспорным. Однако мы руководствуемся тем, что развитие науки, как отмечалось на Всесоюзной научно-практической конференции (декабрь 1984 г.) ''Совершенствование развитого социализма и идеологическая работа партии в свете решений июньского (1983 г.) Пленума ЦК КПСС”, немыслимо без дискуссий, свободного, конструктивного, творческого обмена мнениями.

    Автор выражает самую искреннюю признательность профессорам В. А. Афанасьеву, Л. Н. Красавиной, Л. Я. Корнейчук, Ю. Н. Пахомову, И. Е. Рудаковой, Ю.М. Толыпину, Г. Г. Чибрико-ву, И. С. Ястремскому за советы и замечания, высказанные ими в процессе исследования темы и подготовки настоящей работы к изданию.

    ГЛАВА I

    ТЕОРИЯ ДЕНЕГ КАК ОБЪЕКТ ИССЛЕДОВАНИЯ

    1. Формирование исходных принципов

    Проблема денег всегда приковывала к себе пристальное внимание исследователей. Первые попытки теоретически осмыслить их природу сделаны выдающимися мыслителями древности — Ксенофонтом, Платоном и особенно Аристотелем. Исследователи истории экономической мысли по праву считают Аристотеля родоначальником экономической науки, в том числе науки о деньгах. Он не только высказал ряд исключительно важных научных гипотез о природе и функциях денег, но и сделал небезуспешные попытки анализа денег в их взаимосвязи с другими явлениями экономической жизни. В идеях Аристотеля весьма четко обозначены линии взаимосвязи таких экономических категорий, как ”товар”, ”деньги”, ”капитал”, которые заложены в основу методологии научной теории денег. Созданная на основе этой взаимосвязи система экономических взглядов Аристотеля оказала большое влияние в целом на развитие всей экономической теории. ”Если мы сравним собранную из фрагментов ^экономическую систему” Аристотеля с пятью первыми главами ’Ъогатства народов” Адама Смита и с первым разделом первого тома ”Капитала” К. Маркса, мы обнаружим поразительную преемственность мысли”1.

    Материалистические идеи Аристотеля о природе и функциях денег, об их месте в системе экономических связей достигли в домарксистской литературе кульминационной точки развития в трудах представителей классической буржуазной политической экономии. Раскрыв несостоятельность иллюзорного представления теоретиков меркантилизма о том, что золото и серебро якобы являются деньгами по своей природе, классики буржуазной политической экономии со всей убедительностью показали, что стоимость товара, который выполняет роль денег, определяется, так же как и стоимость любого другого товара, рабочим временем, в результате чего обмен товара на деньги—обмен равновеликих стоимостей, обмен эквивалентов. Это положение классической школы буржуазной политической экономии имело принципиально важное значение в выяснении фундаментальных основ научной теории денег.

    Однако ни А. Смит, ни Д. Рикардо не понимали подлинной связи денег и стоимости. Буржуазная классическая политическая экономия не могла открыть в деньгах-товаре свойств особого всеобщего товара. Характеризуя обращение как всего лишь перемещение товаров, представители классической школы буржуазной политической экономии видели в деньгах чисто техническое средство обращения. Так, А. Смит предполагал, что деньги не более как товар, подобно всем прочим товарам. Золото и серебро, подчеркивал он, ”такой же предмет обихода, как и кухонная посуда”2. Аналогичным образом высказывался и Д. Рикардо. ”Продукты,— писал он,— всегда покупаются за продукты или услуги; деньги служат только мерилом, при помощи которого совершается этот обмен”3.

    Точка зрения о том, что золото и серебро выполняют денежные функции всего лишь как технический инструментарий обмена, была подхвачена представителями различных буржуазных экономических течений. В частности, Дж. Милль, опираясь на идеи Д. Рикардо и по сути повторяя их, утверждал, что деньги — это не более как машина для быстрого и удобного осуществления того, что делалось бы и без них, хотя не так быстро и удобно. По его мнению, деньги, как и многие другие машины, оказывают особое влияние на ход дела лишь тогда, когда механизм портится.

    В противоположность взглядам представителей буржуазной классической политической экономии К. Маркс уже в своих ранних произведениях сосредоточивает внимание на выяснении историзма денег, их общественной функции. Пытаясь уяснить природу денег, их место в системе общественных производственных связей, он писал: ”Деньги— это всеобщая, установившаяся как нечто самостоятельное, стоимостьвсех вещей. Они поэтому лишили весь мир — как человеческий мир, так и природу — их собственной стоимости. Деньги—это отчужденная от человека сущ-ность его труда и его бытия; и эта чуждая сущность повелевает человеком, и человек поклоняется ей”4.

    Весьма примечательно, что в этих кратких замечаниях К. Маркса четко просматривается исходная база будущего анализа денежных отношений—положение об общественной природе денег, мысль о том, что деньги являются самостоятельной формой стоимости, отчужденной от человека сущностью его труда.

    Идея общественной природы денег находит дальнейшее обоснование в конспекте К. Маркса книги одного из вульгаризаторов учения Д. Рйкардо, сторонника количественной школы денег Дж. Милля ”Основы политической экономии”. Критически анализируя произведение именитого для своего времени автора, К. Маркс пытается познать природу, проникнуть в сущность денежных отношений, выяснить ”денежную душу”. Он показывает, что основой методологических ошибок представителей предшествующих школ политической экономии, занимающихся теорией денег, является то, что буржуазные исследователи рассматривали чисто внешние формы функционирования денежных отношений.

    В этой связи К. Маркс доказал, что металлическая форма денег должда рассматриваться лишь как материальный носитель денежных отношений. Он формулирует принципиально важное методологическое положение о том, что сущность денег, "денежная душа", проявляется тем полнее, "чем абстрактнее они сами, чем меньше естественного отношения они имеют к другим товарам..."5. Таким образом, уже в одном из своих первых исследований сущности денег К. Маркс обосновывает принципиально важное методологическое положение о том, что сущность денежных отношений может и должна быть исследована первоначально вне своего материального носителя, вне воплощения в определенные денежные формы, будь то металлическая или различные бумажные формы денег.

    В упомянутом конспекте книги Дж. Милля К. Маркс рассматривает эти формы как момент в прогрессирующем развитии денег. Деньги в их металлической форме, равно как и в других формах, выступая в качестве материально-вещественного носителя денежных отношений, в противоположность их существенной определенности не имеют с точки зрения общей системы денежных отношений своего обособленного основания, основания в самих себе. Они выражают отношения, которые, используя известное изречение Гегеля, "не стоят на собственных ногах и имеют свое бытие не в самих себе, а в чем-то другом". Следовательно, они могут быть познаны лишь после того, как раскрыта и выяснена сущность денег, формой проявления которой они выступают. Порочность метода исследования представителей различных буржуазных школ и течений заключается в отождествлении внешней формы проявления денежных отношений с их сущностью, что неизбежно ведет к извращенному пониманию действительных процессов экономической жизни.

    Таким образом, огромное методологическое значение анализируемой работы К. Маркса для развития теории денежных отношений состоит в том, что в ней впервые в экономической литературе деньги, и металлические и бумажные, рассматриваются как некая субстанция, служащая лишь "материей, телом денежной души", тем строительным материалом, посредством которого проявляется сущность денежных отношений. Именно этот новый в теории денежных отношений подход дал возможность К. Марксу в дальнейшем научно обосновать экономическую природу денег, проанализировать их с принципиально иных в отличие от буржуазных экономистов позиций.

    Сохраняет свою актуальность положение К. Маркса о том, что происхождение денег связано с развитием частной собственности. Частная собственность, пишет он, неизбежно развивается в деньги. Она создает основу для появления денег и определяет характер денежных отношений на всех уровнях их развития. Деньги —это "отчужденная сущность частной собственности"6. Из этого следует, что, только раскрывая противоречия частной собственности, можно выяснить природу денег. Такая постановка вопроса означала коренную ломку существовавших ранее представлений о деньгах.

    Взаимосвязь генезиса денежных отношений и развития частной собственности определяет логическую преемственность категорий: общественное разделение труда—частная собственность — обмен товаров — стоимость — деньги.

    "Почему частная собственность неизбежно должна развиваться в деньги!”— ставит вопрос К. Маркс и отвечает на него: ”Потому, что человек как существо общительное неизбежно должен прийти к обмену, а обмен —при наличии частной собственности как своей предпосылки — неизбежно должен привести к стоимости”1. Развивая эту мысль, К. Маркс подчеркивает, что ”если уже в эквиваленте, в стоимостизаключено определение отчуждения частной собственности, то в деньгах это отчуждение получает чувственное, даже предметное существование”8.

    Таким образом, в рассмотренной логически цельной взаимосвязи понятий ''общественное разделение труда — частная собственность — обмен товаров — стоимость — деньги” как в зародыше содержатся важнейшие идеи о генезисе и сущности денежных отношений, получившие дальнейшее развитие в труде "К критике политической экономии” и в I томе "Капитала”. Деньги представлены здесь как результат развития противоречий частной собственности, как продукт определенной исторической эпохи. Уточняя это положение в рукописи "О книге Фридриха Листа "Национальная система политической экономии"”, написанной в марте 1845 г., К. Маркс со всей определенностью подчеркивает, что "превращение материальных благ в меновые стоимости есть продукт существующего общественного строя, общества развитой частной собственности. Упразднение меновой стоимости есть упразднение частной собственности и частного приобретательства” ?.

    Итак, К. Маркс делает существенный шаг вперед по сравнению с пониманием природы денег буржуазной классической политэкономией. Он рассматривает деньги не как технический инструментарий обмена, а как социальную форму развития, как категорию производственных отношений.

    В последующем идеи об общественной природе денег получили наиболее обобщенное изложение в "Нищете философии". "Деньги,—пишет К. Маркс, полемизируя с П.-Ж. Прудоном,— не вещь, а общественное отношение. Почему отношение, выраженное деньгами, как и всякое другое экономическое отношение, как разделение труда и т.д., есть производственное отношение? Если бы г-н Прудон составил себе ясное представление об этом отношении, дрньги не казались бы ему исключением, членом неизвестного или искомого ряда, вырванным из этого ряда"10. Совершенно очевидно, что в этой широко известной формуле нашли воплощение идеи, развитые тремя годами раньше.

    Анализ денег как отчужденной сущности частной собственности, как производственного отношения дал возможность К. Марксу уже в ранних работах приблизиться к научному пониманию товарного и денежного фетишизма.

    Явление денежного фетишизма было известно человечеству давно. Однако его природа осталась таинственной загадкой для буржуазной политической экономии. Впервые к проблеме денежного фетишизма К. Маркс обращается в статье ”К еврейскому вопросу”. Здесь дается лишь констатация денежного фетишизма как общественно-экономического явления. Спустя всего полгода в ”Экономическо-философских рукописях 1844 года” К. Маркс снова обращается к этой проблеме, делая принципиально важный вывод о том, что ”божественная сила денег — кроется в сущности денег...”11-12. Это положение он развивает в конспекте книги Дж. Милля. Отчуждение денег от человека, превращение их в нечто независимое от человека и господствующее над ним, власть денег над человеком К. Маркс непосредственно связывает с властью частной собственности и рассматривает как форму проявления ее господства.

    Так, проблема фетишизации связывается с господством существовавших производственных отношений. Это положение получило дальнейшее развитие в ”Немецкой идеологии”. При этом если в работе ”К еврейскому вопросу” внимание концентрируется на явлениях чисто денежного фетишизма, то в конспекте книги Дж. Милля и в последующих работах К. Маркс рассматривает денежный фетишизм значительно шире—как одну из форм товарного фетишизма, как форму проявления господства вещи над человеком, продуктов труда над производством, как овеществление производства. ”В деньгах...—подчеркивает К. Маркс,— обнаруживается всеобъемлющее господство отчужденной вещи над человеком”13.

    Констатация органической связи между отчуждением денег и господством частной собственности как экономической основы буржуазного общества дает возможность определить исторические границы денежного и товарного фетишизма, а также глубже понять антагонизм капиталистических производственных отношений, классовых интересов капиталистического общества. В этой связи обоснование К. Марксом концепции денежного и товарного фетишизма, исходные идеи которой были заложены в его работах 1843— 1844 гг. и получили завершение в ”Капита-ле”, имеет огромное не только теоретическое, но и практическое значение.

    Одним из достоинств методологического анализа денег в ранних работах К. Маркса является рассмотрение их как формы производственных отношений. Деньги у К. Маркса выступают как функция обмена, но обмена, не изолированного от производства, а выступающего в неразрывном единстве с производством, обмена как момента производства, как процесса, совершающегося в самом производстве, как социальной формы производства, как формы производственных отношений. Подлинная наука, подчеркивал К. Маркс в III томе ”Капитала”, Начинается лишь с того времени, когда теоретическое исследование переходит от процесса обращения к процессу производства”14. Изложенное полностью относится и к теории денежных отношений.

    Анализ денежных отношений как особой формы производственных отношений, как социального явления — важное открытие К. Маркса, которое четко разграничило подлинно научную природу денег от ее метафизического представления. Несостоятельность и научное бесплодие прошлых и современных буржуазных концепций денег обусловлены во многом механическим подходом к выяснению сущности денег, рассмотрением их лишь с позиций технического инструментария обмена. В этой связи проблемы, поставленные К. Марксом при исследовании природы денег в ранних работах, сохраняют свою общеметодологическую значимость и в наши дни.

    2. Логические границы анализа

    Методология системного исследования денежных отношений предполагает в качестве основы анализа экономических границ изучаемого объекта выяснение его элементарной клеточки, ее внутренней структуры и характера исходного противоречия,определяющего общие закономерности движения данного отношения от простого к сложному.

    Научное определение экономических границ денежных отношений, качественного различия между собственно денежными и неденежными отношениями —вопросы довольно сложные и, как нам представляется, до конца не решенные в экономической теории.

    " Несостоятельность попыток различных школ буржуазной науки 'о деньгах определяется невозможностью представить деньги как необходимый структурный элемент единой, целостной системы товарно-денежных отношений, неумением органически увязать понятия "стоимость” и "деньги”, представить последние как обособленное бытие стоимости.

    Историческая заслуга К. Маркса состоит в том, что он весьма четко определил экономические границы теории денежных отношений, органически увязал ее с теорией стоимости и представил теорию денег и теорию стоимости не как две теории, а как две стороны одной и той же теории, общей теории товарного производства15-16. К. Маркс исходил из того, что денежные отношения, как неотъемлемая сторона товарного производства, составляют органйческую часть единой, целостной системы капиталистических производственных отношений.

    Денежное обращение "само по себе совершенно бессодержательно, за тем исключением, что его собственные формальные различия... образуют его содержание"17. Из этого следует, что денежно-стоимостные отношения как органическое целое являются структурным элементом всех звеньев системы капиталистического воспроизводства. В связи с этим они становятся объектом анализа при исследовании всей сиртемы отношений производства, распределения, обмена и потребления материальных благ.

    Мысль о том, что Марксова теория денежных отношений является органической частью общей теории развития капиталистического способа производства, что из нее нельзя изъять ни единого звена, не нарушив всей системы, неоднократно подчеркивал Ф. Энгельс. В частности, в письме К. Шмидту, датированном 12 сентября 1892 г., он писал: ”...у Маркса все так связано одно с другим, что ничего нельзя вырвать из этой взаимосвязи”18.

    ”...Конечной целью моего сочинения,—писал К. Маркс в предисловии к первому изданию ”Капитала”,— является открытие экономического закона движения современного общества”19. Было бы ошибкой полагать, что марксистская теория денежных отношений находится в стороне от решения этой задачи. Определяя специфику общего построения теории денежных отношений, ее политэкономическую направленность, строго партийный, классовый характер, К.Маркс во многих случаях абстрагируется от явлений, несущественных с точки зрения обоснования развития всей системы капиталистических производственных отношений, и прежде всего законов движения прибавочной стоимости, т.е. тех явлений, которые могут и должны быть предметом исследования конкретно-экономических наук.

    Согласно этому, представляется возможным более четко определить границы теории денежных отношений. Теория денег представляет собой исследование сложного комплекса производственных отношений, развивающихся в процессе производства, обмена, распределения и потребления материальных благ. Денежно-стоимостные отношения являются органическим структурным элементом всего общественного воспроизводства, постоянно активно воздействующим на его осуществление. В ”Критике политической экономии” впервые совершается подлинный научный переворот во взглядах на сущность денег, их место и роль в системе производственных связей. Но теория денежных отношений К. Маркса далеко не ограничивается кругом вопросов, развитых в работе ”К критике политической экономии” и в I томе ”Капитала”, где деньги рассматриваются в их наиболее абстрактном выражении, как исходное звено общей системы денежных отношений.

    Известно, что и после выхода в свет I тома ”Капитала”, вплоть до последних дней своей жизни, К. Маркс продолжал исследование процессов, происходящих в сфере денежных отношений20. В этой связи представляет интерес замечание Ф. Энгельса по поводу места вопросов теории денежных отношений во П томе ”Калитала”. В письме К. Каутскому от 21 — 22 июня 1884 г. Ф. Энгельс пишет: ”Вторая книга "Капитала” будет еще более головоломной, чем первая,—во всяком случае, в начале. Но это чудесные исследования, из которых люди впервые поймут, что такое деньги, что такое капитал и многое другое’^!.

    Подготавливая к изданию III том "Капитала", Ф. Энгельс также уделяет особое внимание вопросам теории денег, и прежде всего их специфической форме — кредитным деньгам. В сентябре 1892 г. он пишет К. Шмидту: "Все необходимое о деньгах как деньгах сказано в I томе "Капитала". В III томе будет, разумеется, много о кредите и кредитных деньгах..."22 Как известно, в III томе "Капитала" Ф. Энгельс дает большую вставку к главе о роли кредита в капиталистическом производстве.

    Отмеченное расширяет представления о гранипдх теории денежных отношений. Необходимо отметить: 1) в Марксовой теории модель денег, разработанная в книге "К критике политической экономии" и в I томе "Капитала", не характеризует всего комплекса денежных отношений, возникающих в процессе капиталистического воспроизводства. Деньги на данном уровне представлены как исходное отношение, как отражение всеобщей абстракции, как элемент кругооборота Т — Д — Т; 2) в адекватных условиях капиталистического воспроизводства денежные отношения могут рассматриваться только в связи с анализом общего процесса производства и обращения капитала, взятых в целом, в их органическом единстве.

    В подтверждение изложенного обратимся к самой работе "К критике политической экономии". Начиная изложение второй главы, К. Маркс пишет: "При дальнейшем исследовании необходимо иметь в виду, что речь идет (в цитируемой работе.—

    А. Г.) только о тех формах денег, которые вырастают непосредственно из обмена товаров, но не о тех формах, которые принадлежат к более высокой ступени процесса производства, как, например, кредитные деньги”23. Здесь, как видно, границы исследования обозначены весьма четко. При этом с точки зрения анализа современных тенденций развития денежного механизма важно обратить внимание на высказывание К. Маркса о том, что на рассматриваемом уровне, т. е. в труде "К критике политической экономии", а стало быть, и в I томе "Капитала", специфика кредитных денег как развитого производственного отношения (в условиях современного капитализма это основная форма денег) им еще не исследуется.

    Заметим, что рассмотрение специфики современных денег с позиций I тома "Капитала” без соответствующих промежуточных звеньев де может дать положительных результатов. Оно методологически несостоятельно. Только с учетом теоретических вопросов, разработанных во II и III томах "Капитала", можно понять, что такое деньги. Исходя из этого становится очевидным, что упоминавшаяся выше точка зрения, будто учение К. Маркса о деньгах исчерпывающе изложено в работе "К критике политической экономии” и в I томе "Капитала”, значительно обедняет это учение, устраняет из него весьма важную, неотъемлемую часть — анализ конкретно-исторических функциональных форм денег и ведет к фактическому отрыву III тома "Капитала” от I тома. Между тем именно в III томе теория денежных отношений К. Маркса получила свое логическое завершение.

    Приступая к написанию первого варианта "Капитала”,' К. Маркс во "Введении" к рукописям 1857 — 1858 гг. обосновывает принципы теоретического анализа общественных процессов, которые нашли блестящее воплощение в его экономических исследованиях. К. Маркс называет свой метод методом "восхождения от абстрактного к конкретному", где "ход абстрактного мышления, восходящего от простейшего к сложному, соответствует действительному историческому процессу"24.

    Метод восхождения от абстрактного к конкретному используется К. Марксом на уровне познания не только макроструктуры, но и отдельных звеньев производственных отношений, в том числе совокупности товарно-денежных отношений25.

    Прежде чем перейти к характеристике товара как наиболее абстрактной экономической клеточки буржуазного общества, К. Маркс в рукописях 1857— 18*58 гг. касается категорий "труд вообще", "капитал вообще", "производство вообще", которые характеризуют исходные отношения соответствующих подсистем, отдельных витков общей спирали. С одной стороны, это простейшая абстракция, которая выражает специфическую отличительную черту, сПГегепПа зресШса, исследуемого отношения, с другой — это наиболее всеобщая абстракция, которая проявляется и может быть понята как абстракция только в условиях более высокой ступени развития и которая выражает отношения, имеющие силу для всех форм развития.

    В Марксовой теории денежных отношений простейшей, элементарной частицей, исходным отношением являются "деньги вообще", или, иначе, "деньги в их чистом виде". Методологическая основа понимания специфичности этой категории дается в произведении "К критике политической экономии", где, приступая к изложению своей концепции денег, Маркс пишет: "Главная трудность в анализе денег преодолена как только понято происхождение их из самого товара. При этой предпосылке дело заключается только лишь в том, чтобы понять в их чистом виде своеобразные присущие деньгам определенности формы..."26 Это положение выражает наиболее существенные, глубинные признаки, которые присущи деньгам вообще, независимо от конкретно-исторического этапа их развития. В то же время модель "денег вообще", или "денег в их чистом виде”, обоснованная в труде "К критике политической экономии" и в I томе "Капитала",—это не голая, а предметная абстракция. Отражая специфичность денег простого товарного обращения, она является всеобщей теоретической абстракцией, которая, с одной стороны, представляет конкретно-историческую форму денег, а с другой — постоянно воспроизводимую элементарную клеточку денежных отношений, которая проявляется как абстракция в условиях более высокой ступени развития2?.

    Теоретическое обоснование денег в их ”чистом виде” как Простейшей, постоянно воспроизводимой ячейки денежных отношений является важным научным открытием К. Маркса, значение которого в теории денег равнозначно открытию товара как экономической клеточки буржуазного общества. Понимание денег в их ”чистом виде” как исходного, постоянно воспроизводимого на всех уровнях отношения дает ключ к объяснению не только процессов становления денежных отношений, но и специфики их современного развития. Оно определяет содержание генетических связей и историзм развития структурных элементов и всей системы денежных отношений в целом, когда ”послед-няя по времени форма рассматривает предыдущие формы как ступени к самой себе...”28. Совершенно очевидно, что природа денежных отношений, историзм их развития могут быть поняты только на основе создания теоретической модели, отражающей в абстрактной форме внутреннюю структуру и взаимодействующие звенья всей системы. Такой моделью в теории денег, без которой нельзя понять закономерности, внутреннюю логику их развития от простых к более сложным, развитым отношениям, является модель ”денег вообще”, ”денег в чистом виде”.

    К. Маркс обосновал тенденции развития общей денежной системы,-выявил методологические ошибки предшествующих буржуазных экономических школ, в частности и классиков буржуазной политической экономии, которые, по его словам, ”не рассматривают деньги сначала в том абстрактном виде, как они развиваются в сфере простого товарного обращения и вырастают из отношений самих товаров, находящихся в движении. Поэтому,- подчеркивает К. Маркс,— они постоянно колеблются между абстрактными определенностями формы, которыми обладают деньги в противоположность товару, и теми определенностями формы денег, в которых скрываются более конкретные отношения — например, капитал, геуепие и т. п.”29.

    Теоретическая модель денег представляет собой научную абстракцию, отражающую простейшую, элементарную экономическую форму денежных отношений, с помощью которой К. Маркс фиксирует то общее, существенное, в котором содержатся в зародыше все основные черты и противоречия денежных отношений в их развитом виде. В то же время она является выражением исторически конкретного первоэлемента — денег простого товарного производства, из которых реально развилось все многообразие структурных элементов функционирующих денежных отношений в условиях развитого современного капитализма.

    В Марксовой теории такой моделью денег в их ”чистом виде” является простейшая денежная форма, выраженная на основе двух исходных функций — меры стоимостей и средства обращения. Отражая двойственность природы денег, данная форма позволяет понять специфику исходного противоречия между двумя отмеченными функциями.

    Определение исходного отношения и одновременно его противоположных, взаимоисключающих друг друга сторон дает возможность перейти к следующему этапу анализа — к выяснению самого содержания "восхождения от абстрактного к конкретному", в процессе которого совокупность денежных отношений воспроизводится как сложная, диалектически расчлененная система.

    3. Структурные элементы денежной системы

    Система денежных отношений, как уже подчеркивалось, является органическим структурным элементом, неотъемлемой составной частью общей системы капиталистических производственных отношений. В то же время денежная система как нечто цельное, как подсистема обладает собственным свойством структурности, т. е. совокупностью структурных элементов, взаимодействующих между собой. В связи с этим вычленение в Марксовой теории денежных отношений логических ступеней познания, отражающих историческое становление и развитие внутренних генетических связей между ее составными элементами, позволяет полнее осознать методологические принципы анализа, выяснить закономерности перехода от простейших форм к взаимодействию с другими структурами.

    Анализ логического построения теоретической системы денежных отношений позволяет вычленить три основных уровня исследования, на каждом из которых решаются специфические задачи теории. При этом методологически важно учитывать, что изменения, происходящие в процессе развития денежных отношений, по-разному проявляют себя на различных уровнях. К. Маркс рассматривает деньги, во-первых, на уровне сущностных отношений, во-вторых, на уровне, определяющем единство содержания и форм денег, и, в-третьих, на уровне, раскрывающем закономерности развития конкретно-исторических денежных форм. Данная последовательность логических уровней анализа в своей совокупности отражает движение от сущности к явлениям и затем к действительности, что совпадает с общей логикой восхождения от абстрактного к конкретному, от всеобщего к особенному, единичному.

    Одновременно, указывая на теоретическую значимость принципа расчленения единой целостности денежных отношений, отметим, что оно носит условный характер. В связи с этим на каждом уровне анализа структурные элементы теории денежных отношений рассматриваются как неотъемлемые звенья общей системы.

    Первая ступень анализа. На основе анализа противоречий между конкретным и абстрактным, частным и общественным трудом и соответственно потребительной стоимостью и стоимостью товара К. Маркс выясняет сущностную определенность денег.

    Рассматривая исторический процесс развития формы стоимости, противоречие между относительной и эквивалентной ее формами, К. Маркс показывает, что в процессе раздвоения товара на товар и деньги происходит качественный скачок, в результате которого стоимость, как выражение одной из сторон товара, срастается со своим натурально-вещественным носителем — она становится адекватной понятию ”деньги”. Деньги, пишет К. Маркс, "суть самостоятельная осязательная форма существования стоимости, суть стоимость продукта в той ее самостоятельной форме, в которой исчез всякий след потребительной стоимости товаров”30 - 32. В этом смысле определение ”деньги как самостоятельная форма существования стоимости” фиксирует их качественную определенность, то, что раскрывает товарную природу денег, их общность со всем товарным миром, что составляет основу их обмениваемости на товар любой потребительной стоимости. В то же время понятие ”деньги как самостоятельная форма стоимости” еще не выражает сущностной определенности денежных отношений.

    Выясняя сущность денег, К. Маркс показывает, что в процессе метаморфозы Т —Д на основе взаимодействия двух форм стоимостей — относительной и эквивалентной — непосредственное качество денег перерастает в количественное соотношение, которое определяет меру обмениваемости стоимостей. Речь идет, таким образом, о познании специфической определенности денег на новой основе —как категории "сущностное качество”. Сущностная определенность денег выражается посредством понятия "всеобщий эквивалент”, в котором стоимость как проявление качества денег воссоздается на более высоком уровне познания— как стоимость в бьщш33.

    Понятие "деньги как всеобщий эквивалент”, характеризуя сущностную определенность денежных отношений, их специфически общественную функцию, выражает, по словам К. Маркса, общественную монополию денег, то, без чего деньги как экономическая категория вообще не существуют.

    Определение денег как всеобщего эквивалента является выражением их всеобщей потребительной стоимости. "Эквивалент,— подчеркивал в связи с этим К. Маркс,— выражает условие воспроизводства продуктов как условие, данное им из обмена...”34. Одновременно следует учитывать, что в процессе развития товарного производства сущностная определенность категории "стоимость”, как первоосновы денежных отношений, посредством которой деньги выражают свое качество, постоянно видоизменяется, наполняется новым содержанием. Как производственное отношение, стоимость обладает свойством историзма, т. е. способностью приспосабливаться к постоянно изменяющимся условиям производства и обращения.

    В ”Капитале” К. Маркс различает понятия ”непосредственнореальная стоимость” как простое выражение стоимости, ”стои-мость капиталистически произведенного товара”, "интернаци о-нальная стоимость”, "самовозрастающая стоимость”. Каждое из этих понятий, заключая в себе изменения качественного порядка, отражает определенные исторические этапы развития товарного производства вообще и стоимости в частности. В этой связи очевидно, что сущностная определенность денег как всеобщего эквивалента также не остается неизменной. "...Развитие эквивалентной формы,—пишет К. Маркс,—есть лишь выражение и результат развития относительной формы стоимости”35-36.

    Следовательно, понятие "всеобщий эквивалент” на каждом этапе исторического развития должно рассматриваться как выражение не сущности денег вообще, а специфической сущности, наполняющейся новым содержанием в границах различных этапов товарного производства и обращения. В то же время в понятии всеобщего эквивалента деньги еще не проявляются в форме непосредственного бытия. Деньги на данной ступени познания рассматриваются лишь как результат собственного развития стоимости. Здесь еще нет тех нитей, которые связывают деньги со всей системой отношений, возникающих в процессе капиталистического воспроизводства. На данном уровне анализа К. Маркс абстрагируется от этой системы, рассматривает денежные отношения, взятые вне их количественных и качественных изменений, как результат соотношения самих с собой. Процесс познания на данном уровне находится на ступени досистемного и вне-исторического анализа, в результате чего предмет познания заключается лишь в рамках простого определения его абстрактной всеобщности; он выражается как рефлексия самого себя, как рефлексия, лишенная формы.

    Выражение сущностной определенности денежных отношений является самым сложным звеном диалектического процесса познания. В письме к И. Вейдемейеру, датированном 1 февраля 1859 г., К.Маркс подчеркивал, что "анализ простой денежной формы — самая трудная, ибо самая абстрактная, часть политической экономии”37. Подготавливая к выходу в свет I том "Капитала”, он писал Ф. Энгельсу 22 июня 1867 г., что раздел о развитии формы стоимости "слишком важен для всей книги”, так как "простейшая форма товара, в которой его стоимость выражена еще не в виде отношения ко всем другим товарам, но лишь в виде отличия от его собственной натуральной формы, заключает в себе всю тайну денежной формы, и тем самым, в зародыше,— тайну всех буржуазных форм продукта труда”**.

    Рассматривая вопрос о сущности и происхождении денежной формы на основе анализа противоречий между потребительной стоимостью товара, конкретным и абстрактным, частным и всеобщим общественным трудом, разрешение которых привело к раздвоению товара на товар и деньги, К. Маркс показывает, что преодоление этих противоречий не означает устранения антагонизмов товарного производства и обращения. Формой дальнейшего проявления противоречий между потребительной стоимостью и стоимостью товара является новая противоположность, противоположность между товаром и его всеобщим эквивалентом - деньгами. Рост противоречий между ними находит отражение в развитии функций денег, исследование которых составляет вторую плоскость теоретического анализа.

    Вторая ступень анализа. Деньги исследуются как составной элемент системы товарно-денежных отношений по мере исторического развития и усложнения товарного обращения определенных опосредованных сторон. Они получают свое выражение в денежных функциях, каждая из которых представляет собой ту или иную грань сложного комплекса общественных отношений, возникающих в процессе капиталистического воспроизводства. В этом смысле каждая функция —это, с одной стороны, отражение сущности денег, а с другой —отражение взаимосвязи собственно денежных отношений с неденежными элементами товарного обращения. Следовательно, на втором уровне анализа объектом исследования является познание сущности денег в их бытии. Процесс познания на данном уровне развивается от понимания сущности денег, их внутренней природы к их опосредо-ванности, к пониманию единства сущности и явлений, благодаря которому сущность проявляется.

    В связи с этим развитие и изменение функций денег не могут рассматриваться автономно от развития собственного содержания денег как производственного отношения, от изменения их сущности. Денежные функции, испытывая на себе влияние внешних неденежных факторов товарного обращения, обладают относительной самостоятельностью. Они обладают силой обратного воздействия. В этом проявляется их активность. Однако в конечном итоге функции изменяются в результате наполнения новым содержанием их сущности. Сущность денег, как уже отмечалось, обладает собственным движением, определяемым развитием товарного производства. В гносеологическом плане это движение первично. В результате характер соединения денежных функций между собой, степень проявления отдельных из них, появление новых функций и отмирание старых определяются движением самой сущности.

    Процесс диалектического восхождения от сущности денег к их функциям характеризует важнейшую сторону метода марксистского анализа денежных отношений. Все предшествующие школы политической экономии пытались обосновать концепции денег с помощью принципа: ”Деньги —это то, что они выполняют”39. Этот же подход типичен и для современных буржуазных школ. Так, продолжая линию А. Смита и Д. Рикардо, отдельные буржуазные экономисты определяют сущность денег, исходя из функции средства обращения40. Есть группа экономистов, которая, начиная от Кнаппа, полагает, что понятие денег адекватно функции средства платежа41. Весьма распространена точка зре-

    в ния, что деньги это — якобы вещь, которая выполняет определенный ряд функций42.

    В чем научная несостоятельность принципа: ”Деньги — это то, что они выполняют”? Она —не в игнорировании реальных фактов денежного обращения, а в попытках выдать форму их проявления за сущность. Экономисты признают, пишет Т. Каргил, что определение денег в значительной степени эмпирический вопрос43. Между тем исследование сущности и функций денег должно осуществляться на различных уровнях, которые нельзя смешивать, ибо их специфика определяется не идентичными факторами. Понимание сущности денег позволяет определить причину их возникновения, выяснить их свойства, внутренние противоречия, имманентные законы развития.

    Денежные функции раскрывают прежде всего механизм взаимодействия денег со всем комплексом системы товарно-денежных отношений, устанавливают характер внешних связей собственно денежных отношений с системой производства, обмена и распределения товаров. Если сунщость денег познается сама в себе, как разрешение противоречия относительной и эквивалентной форм стоимости, то функции денег не имеют основания в самих себе, они ”не стоят на собственных ногах”, имея силу лишь как моменты целого. Пользуясь образным сравнением Гегеля, можно сказать, что функции денег уподобляются коре, за которой скрывается сущность. ”Какие бы технические функции ни выполняли деньги, они всегда останутся самими собой — всеобщим товаром... Их социальная сущность, несмотря на раз-^ личие функций, всегда едина и заключается в том, что деньги являются всеобщим товаром, а не только аппаратом, обслуживающим обмен в той иди иной функции”44.

    Таким образом, процесс диалектического восхождения от сущности денег к их функциям, от понимания внутренней природы денег к их опосредованности — единству сущности и явления, благодаря которому сущность проявляется, составляет вторую плоскость анализа.

    Третья ступень анализа — синтез первого и второго уровней исследования. Здесь осуществляется переход от функционального к системному образу, в котором аккумулируются все предшествующие моменты исследования. В этой связи нельзя не учитывать, что первая и вторая ступени познания еще не дают окончательной характеристики денег. Рассматривая на предыдущих уровнях развития систему денежных отношений как составной элемент системы капиталистического воспроизводства, К. Маркс в то же время абстрагируется от специфических особенностей их проявления на различных исторических этапах товарного производства.

    Деньги на первой и второй ступенях анализа представлены ”в их чистом виде”. Однако, как подчеркивал В. И. Ленин, в реальной действительности ” ”чистых” явлений ни в природе, ни в обществе нет н быть не может — об этом учит именно дизпскти-ка Маркса, показывающая нам, что самое понятие чистоты есть некоторая узость, однобокость человеческого познания, не охватывающего предмет до конца во всей его сложности”4^. На заключительном этапе исследования деньги выступают в их реально действующих применительно к конкретным историческим условиям функциональных формах, т. е. с учетом всей совокупности действительных условий их обращения.

    Функциональные формы денег получают относительно обособленное существование в результате развития противоречий металлического обращения, противоречий между денежными функциями и их материальным носителем. Они являются производными от денежных функций, их логическим продолжением. Функциональные формы денег — это формы их непосредственного бытия, юс конкретно-исторической реализации в условиях развитых капиталистических производственных отношений. Они представляют высшую ступень развития денег и отличаются мно-гослойностью своих структур. Это—самый сложный элемент системы денежных отношений. Речь идет о необходимости анализа функциональных форм денег с позиций структурной целостности всего комплекса товарно-денежных отношений, их специализации и взаимодействия в пределах всей системы денежного механизма.

    С учетом этого выделим наиболее общие методологические положения, которые составляют теоретическую основу их исследования:

    — как составные звенья и в то же время как обособившиеся структурные элементы денежной системы, функциональные формы существенны по отношению друг к другу и несущественны с точки зрения общей системы. Они развиваются по законам всей системы и наряду с этим подчиняются собственной логике развития;

    — обладая определенной самостоятельностью, функциональные формы денег характеризуются собственной совокупностью функциональных проявлений. В этом реализуется их специфика, их сущностная обособленность, проявляется своеобразие ”разде-ления труда” в системе денежных отношений капиталистического производства. Попытки представить возможность выполнения отдельными функциональными формами денег всей совокупности их классических функций, в частности бумажными и кредитными деньгами функции меры стоимостей, несостоятельны методологически и не подтверждаются практикой;

    — по своей природе функциональные формы денег не являются действительными деньгами. Они знаки стоимости, существующие как обособленное развитие денежных функций. В этом смысле функциональные формы денег прямо или косвенно представители монетарного товара, сохраняющего за собой монопольное право выполнять исходную функцию денег —функцию меры стоимостей, основу денежных отношений. В то время как монетарный товар сохраняет за собой роль всеобщего стоимостного эквивалента, функциональные формы денег берут на себя ”работу” технического обслуживания обращения;

    — функциональные формы денег не автономны. Они могут получить научное обоснование всего лишь как структурные части, как составные элементы общей системы денежных отношений и реализуются только на основе внутреннего взаимодействия, как продолжение свойственной денежным функциям субординации. В этом проявляется генетическая преемственность в развитии денежных отношений. Каждая функциональная форма денег, взятая в отдельности, сама по себе, всей совокупности денежных отношений выразить не может.

    Следовательно, задача экономической науки, и в частности теории денежных отношений, состоит в том, чтобы выяснить в первую очередь место и роль каждой из функциональных форм денег, характер их взаимодействия в общей системе денежных отношений и на этой основе синтезировать различные характеристики, которые часто исключают друг друга и в то же время выражают различные стороны единого,целостного механизма.

    Обозначенные уровни анализа в своем органическом единстве составляют логическую структуру теории денежных отношений. Последовательный анализ генетических связей и тенденций развития составных элементов этой теории вскрывает линию преемственности между ними, дает возможность осознать специфику соотношения абстрактного и конкретного в Марксовой теории денежных отношений, без чего нельзя глубоко проникнуть в исследование всей совокупности явлений.

    Вместе с тем соотношение различных плоскостей познания отражает соотношение логического и исторического в теории денежных отношений, характеризует общие закономерности развития от простых к качественно новым, более сложным формам денежных отношений. Ф. Энгельс в рецензии на I том "Капитала” писал: "Различные формы денег — простой товарный эквивалент, или средство обращения, или средство платежа, сокровище и мировые деньги — указывают, смотря по различным размерам применения и сравнительному преобладанию той или другой функции, на весьма различные ступени общественного процесса производства"46.

    Если денежная форма стоимости возникла в условиях простого товарного производства, а усложнение функций денег — в период превращения простого товарного производства в капиталистическое, то возникновение и развитие функциональных форм денег стало возможным только в рамках капиталистического расширенного воспроизводства. Функциональные формы денег—продукт развитых капиталистических производственных отношений.

    Принцип двойственности труда и товара, характеризующий основную структурную закономерность всех элементов товарных отношений, определяет структурную двойственность денег, проходит через всю систему теоретического анализа К. Маркса. Противоречие между функциями меры стоимостей и средств обращения, имманентное элементарной денежной форме, рассматривается им как исходное противоречие в саморазвитии денежных отношений.

    Логическая взаимосвязь понятий стоимость товара — деньги как всеобщий стоимостной эквивалент — функция меры стоимостей - определяет социальную приводу денег. ”...Меновая стоимость товара,—пишет К. Марко,—есть имманентное ему денежное свойство; это его денежное свойство отделяется от товара в качестве денег, приобретает всеобщее социальное существование, обособленное от всех особенных товаров и натуральных форм их существования”47.

    Как видно, социальное качество денег, по К. Марксу, проявляется в их способности обеспечить на основе функции меры стоимостей обособление и реализацию стоимости товара. Однако назначение денег не может ограничиваться лишь данной функцией. В процессе реального обмена с помощью денег обеспечивается движение не только стоимости, но и потребительной стоимости товара. В соответствии с этим важной составной частью характеристики денег является их способность обслуживать техническую сторону обмена-движение потребитель-ных стоимостей. Речь идет о линии взаимосвязи потребительная стоимость товара — деньги как технический инструмент обмена.

    Денежный товар, участвуя в обмене, является одновременно и всеобщим и особым товаром. Он реализуется не только как ”всеобщая меновая стоимость, но одновременно и особая меновая стоимость наряду с другими особыми меновыми стоимостями”48. Отсюда деньги проявляют свое общественное качество только как всеобщий товар и всеобщая меновая стоимость. И наоборот, как особый товар и особая меновая стоимость, деньги, участвуя в обмене, диалектически отрицают свою социальную функцию и реализуют себя всего лишь как его простой посредник {средство) обмена, как его технический инструментарий. В этом случае ”деньги вступают в противоречие с самими собою и со своим определением в результате того, что они сами являются особым товаром (даже и тогда, когда они лишь знак), и поэтому в своем обмене на другие товары подчиняются, в свою очередь, особым условиям обмена, которые прсггиворечат их всеобщей безусловной обмениваемости”49. Здесь, Подчеркивает К. Маркс, важный ”источник противоречий, которые дают себя знать на практике”50.

    Чтобы убедиться в научности такой постановки вопроса, который не получил еще необходимого обоснованияф исследованиях современной специфики денег и во многом суЖает возможности теоретического анализа, необходимо выяснить специфику двойственности товарного обмена51, без понимания которой нельзя установить качественную грань между марксистской и количественной теорией денег.

    Обосновывая двойственность процесса обмена, К. Маркс разграничивает идеальное превращение товаров в деньги, посредством которого выражается их социальное качество — стоимость, и их непосредственно реальное превращение в деньги, обеспечивающее фактическое движение потребительных стоимостей, которые уже ранее, до непосредственного обмена, превратились идеально в меновые стоимости. ”...Товар сначала должен быть обменен на... всеобщий товар, на символический всеобщий продукт рабочего времени или на его символическое всеобщее овеществление, чтобы затем в качестве меновой стоимости обладать способностью обмениваться безразлично на любой из всех прочих товаров, превращаться в них”52. В соответствии с этим К. Маркс аргументирует принципиально важный методологический вывод о том, что ^идеальное превращение (товаров.— Л. Г.) в деньги и превращение реальное определяются отнюдь не одними и теми же законами”53.

    Положение о двойственности денег свидетельствует о том, что они внутренне содержат в себе две формы, две линии развития: деньги как выражение общественной связи имеют один цикл развития; деньги как инструментарий реального движения потребительных стоимостей—другой. Естественно, что данная самостоятельность линий развития имеет относительный характер. Она реализуется в рамках единой денежной сущности. И это понятно. Деньги как выражение общественного качества и деньги как технический инструментарий обмена материализуются в единой субстанции и только в своем единстве могут обеспечить реальную метаморфозу товаров, реальный товарный обмен. В этой связи их разграничение допустимо лишь в границах теоретического анализа.

    Методологическое значение научного обоснования двойственности структуры простейшей, постоянно воспроизводимой ячейки денежных отношений, определяемой двойственностью труда, воплощенного в товаре, может рассматриваться в двух аспектах.

    Во-первых, обусловленность двойственной природы денег выявляет как в общей системе денежных отношений, так и в каждой исторически сложившейся функции два ряда элементов. Посредством одних реализуется натурально вещественное содержание денег; йх назначенце — обслуживать техническую сторону обмена, осуществлять движение потребительных стоимостей. Посредством других проявляется социальная природа денег, их роль всеобщегр стоимостного эквивалента. При этом важно учитывать, что элементы второго рода, выражая стоимости товара, лишены материальности. Как и стоимость вообще, они не содержат ни атома вещества природы и реализуются лишь на основе взаимодействия с элементами противоположного порядка.

    Во-вторых, двойственность элементарной денежной формы, выраженная на основе единства рассматриваемых денежных функций, создает теоретическую основу специфики исходного внутреннего противоречия, определяющего объективную логику саморазвития. Без учета этого противоречия понять историзм денег, основные тенденции и перспективы развития денежной формы стоимости невозможно.

    Глава II

    ТОВАР И ДЕНЬГИ КАК ДИАЛЕКТИЧЕСКОЕ ЕДИНСТВО

    Рукопись 1857— 1858 гг. ”Критика политической экономии” открывается главой о деньгах. К. Маркс начинает разработку экономической теории с анализа производственного отношения, которое первоначально представлялось ему исторически ц логически исходным. В последующем он приходит к открытию товара как первичной экономической клеточки капиталистических производственных отношений. Вместе с тем анализ системы капиталистических производственных отношений с позиций денежных отношений открывает ряд важнейших методологических аспектов теории денег. К. Маркс начинает исследование природы денег прежде всего с обоснования диалектического единства товара и денег, уделяя при этом главное внимание характеристике категории ”меновая стоимость”, выясняя ее функциональную роль в соотношении ”стоимость товара—меновая стоимость — деньги”.

    Форма стоимости продукта труда, или его меновая стоимость,—одна из наиболее сложных категорий политической экономии. Она ”самая абстрактная и в то же время наиболее общая форма буржуазного способа производства...”1. В этой связи К. Маркс считал, что теоретикам классической буржуазной политической экономии не удалось из анализа товара, и в частности товарной стоимости, вывести форму стоимости товара, дать качественный анализ категории ”меновая стоимость”. Именно меновая стоимость становится переходом от стоимости к деньгам.

    Категория ”м'еновая стоимость” вообще была известна еще до К. Маркса. Он неоднократно ссылался на Д. Рикардо, который открыл элементы научного понимания меновой стоимости как категории, отличной от стоимости, и в этом его несомненная заслуга. Вместе с тем, наиболее последовательно формулируя понятие стоимости как выражение затрат рабочего времени на производство товара, а меновой стоимости—как меновое отношение двух товаров, Д. Рикардо не сумел понять, что категория ”меновая стоимость” порождается внутренним противоречием товарного производства, двойственным характером труда, воплощенного в товаре. Анализируя величину стоимости, он обратил внимание лишь на то количество труда, которое товары как с^юимости содержат в себе в воплощенном виде. В результате меновая стоимость представлялась ему как отношение, индиф-фсрентное к стоимости, как нечто совершенно безразличное и даже внешнее по отношению к природе товара.

    Между тем именно единство и неразрывная взаимная обусловленность анализируемых звеньев товарного обращения: "стоимость товара — его меновая стоимость — деньги”- составляют логическую основу научной теории денежных отношений. К. Маркс видел в этом гносеологические причины более глубокого порядка, указывая на то, что форма стоимости есть самая абстрактная и наиболее общая форма буржуазного способа производства. Ею данный способ производства ''характеризуется как особенный тип общественного производства, а вместе с тем характеризуется исторически. Если же рассматривать буржуазный способ производства как вечную естественную форму общественного производства, то неизбежно останутся незамеченными и специфические особенности формы стоимости, следовательно, особенности формы товара, а в дальнейшем развитии — формы денег, формы капитала и т.д.”2. Данное положение свидетельствует о том, какое внимание уделял К. Маркс научному обоснованию функциональной роли категории "меновая стоимость”.

    Глава о деньгах начинается с анализа мелкобуржуазной прудонистской концепции денег. П.-Ж. Прудон и его последователи пытались исправить "недостатки” капиталистического строя, сгладить антагонизмы путем реформы банковской системы. Реформа предполагала, во-первых, отмену привилегированного положения*в системе денежных отношений золота и серебра, в которых прудонисты видели основу всех бед капиталистической экономики, и нивелировку драгоценных металлов до ранга всех других товаров, во-вторых, всем товарам предоставлялась денежная монополия, которая превращала бы каждый товар в деньги.

    Речь шла о попытках доказательства возможности возврата в условиях капиталистических товарных отношений к непосредственному соизмерению товаров на основе развернутой формы стоимости, при которой деньги полностью теряют объективную товарную основу и превращаются в "неденьги”, в простые квитанции обмена. В наиболее концентрированном виде мелкобуржуазные идеи преобразования денежной системы были изложены в книге прудониста А. Деримона "О реформе банков”, которая вышла в 1856 г. и которую анализирует и подвергает критике К. Маркс.

    Марксова критика прудонизма имела прежде всего о1ром-ное политическое значение: необходимо было идейно оградить рабочий класс от влияния утопического мелкобуржуазного учения,‘дезорганизовавшего его действия и отвлекавшего от политической борьбы. В письме И. Вейдемейеру от 1 февраля 1859 г. он писал: "В этих двух главах (речь идет о "Критике политической экономии”.—А Г.) вместе с тем разбивается наголову модный теперь во Франции прудоновский социализм, который хочет сохранить частное производство, но организовать обмен частных продуктов, хочет товара, но не хочет денег. Коммунизму необходимо избавиться прежде всего от этого "лже-брата””3.

    Одновременно критика К. Марксом прудонистской теории денег имела огромное методологическое значение, сохраняющееся и в наши дни. В концепции денег П.-Ж. Прудона в наиболее концентрированном виде проявилась .внутренняя противоречивость теории денег классической школы буржуазной политической экономии, ее положения об автономности стоимости и денег.

    К. Маркс обращал внимание прежде всего на ошибочную трактовку П.-Ж. Прудоном понятия ''стоимость”. Он писал о необходимости ''заглянуть в ту глубочайшую тайну, которая связывает прудоновскую теорию обращения с его общей теорией-его теорией определения стоимости”4. В методологическом плане это положение очень важно. В связи с этим нельзя не видеть, что общая эволюция буржуазных теорий денег - от денег-товара к разного рода концепциям денег, лишенных товарной основы,— приводит к вульгаризации стоимости, ее подмене различными вариантами теории предельной полезности.

    Показывая несостоятельность аналогичных взглядов П.-Ж. Прудона, К. Маркс подчеркивал, что он "хотел сохранить товар, но не хотел, чтобы товар становился "деньгами”...”5. "Сохраните папу,- иронизируя, писал по этому поводу К. Маркс,-но сделайте каждого человека папой. Отмените деньги, превратив всякий товар в деньги и наделив его специфическими свойствами денег”6. Точно такие же попытки — отменить деньги и сделать каждый товар деньгами - предпринимает и современная буржуазная политическая экономия. Согласно утверждениям буржуазных экономистов, деньги являются лишь инструментом обмена одной вещи на другую. Что же касается цены, то она представляет собой не что иное, как сумму других вещей, которые люди хотят получить взамен данной вещи. Если существует-денежная система, то цена выражается в деньгах. При ее отсутствии обмен может осуществляться непосредственно в единицах товароб и услуг. Цена в 1 долл. означает, что стоимость вещи равна не однодолларовой купюре, а стоимости любой другой вещи, которая может быть куплена за 1 долл.7”8

    Критический анализ прудонистской концепции денег доказывает методологическую несостоятельность попыток преобразовать одну из сторон капиталистических производственных отношений — систему денежного обращения-путем отмены ее металлической, товарной основы, или, как говорил К. Маркс, путем "тихой метаморфозы”, не затрагивая при этом общую систему стоимостных отношений. Весьма показательно, что он рассматривал причины подобного рода попыток в нескольких аспектах. Во-первых, в деньгах в наибольшей степени,проявляются внутренние противоречия буржуазного строя, поэтому "полемика направляется против металлических денег или против денег вообще, как наиболее поражающего взор, наиболее исполненного противоречий и наиболее резко выраженного явления, в котором система буржуазного производства выступает вполне осязательно. И тогда хотят посредством всяческих фокусов с деньгами устранить те антагонизмы, бросающимся в глаза проявлением которых только и являются деньги”9.

    Во-вторых, деньги прцдают всеобщий характер товарному производству, поэтому попытки лишить их товарной основы означают стремление лишить деньги всеобщности и затормозить таким образом процессы объективного развития. Однако ”опе-рации направлены против денег как таковых, это —всего лишь нападение на следствия, причины которых сохраняются...”10. Одновременно К. Маркс предвидел, что по мере углубления капиталистических противоречий нападки на металлическую основу денег будут усиливаться. ”...До тех пор пока сохраняется ба[зис меновой стоимости, все эти попытки представляют собой жалкую стряпню, а иллюзия, будто металлические деньги фальсифицируют обмен, проистекает из полного незнакомства с их природой”1. Таким образом, К. Маркс проявил научную прозорливость по поводу возможных эволюций буржуазных теоретических концепций денег, что и определяет с позиций современного развития необходимость глубокого научного осмысления данных вопросов, которые до настоящего времени относятся к числу недостаточно разработанных.

    Раскрывая сущность денег, К. Маркс показал, что развитие денежных отношений обусловлено разрешением противоречий между особым свойством товара—потребительной стоимостью и всеобщим специальным свойством—стоимостью. Подобная связь между натуральной и общественной природой товара отражает органическое единство и противоположность сферы производства и сферы обращения.

    Товар в своих натуральных свойствах—только как результат процесса производства, как выражение потребительной стоимости—не обладает обмениваемостью на другие товары. Сама обмениваемость товара не есть проявление его натурально-вещественных свойств. Она существует как нечто отличное от его потребительной стоимости, непосредственно не тождественное ей. Товар в своей натуральной форМе неделим. Он обладает обмениваемостью на другие товары по своей натуральной форме, не в равенстве с самим собой, а в качестве чего-то неравного самому себе, отличного от своей натуральной формы, т. е. в качестве стоимости.

    Общественная субстанция товара, его стоимость, заложенная в процессе производства, остается в его пределах вещью в себе. Стоимость товара, его общественное экономическое качество, может проявиться только в процессе перехода из сферы производства в сферу обращения, только через меновую стоимость.

    Однако констатация этого еще не решает до конца проблему взаимосвязи стоимости и меновой стоимости. Здесь еще не доказана ее качественная обусловленность. Д. Рикардо также видел эту связь, но считал ее чисто внешней. У К. Маркса, наоборот, меновая стоимость — это единственно возможный способ выражения стоимости, это ее необходимая форма проявления. Различие в этом вопросе состоит в том, что если К. Маркс определяет стоимость качественной характеристикой труда, то Д. Рикардо, сделав исключительно много в научном обосновании категорий ”стоимость”, ”меновая стоимость” и ”деньги”, не считал, что в основе каждой из них лежит единое начало, одна и та же общественная субстанция—качественно однородный труд, а поэтому не смог увидеть диалектическое единство между этими категориями.

    Понимание меновой стоимости как единственно возможного способа выражения стоимости основывается у К. Маркса двойственным характером труда. Как стоимость, товары —результат абстрактного труда. Абстрактный труд—это общественная форма труда. Он становится продуктом конкретных исторических условий общественного развития, ограниченного пределами товарного производства, и обладает ”полной значимостью только для этих условий и внутри их”13. Это положение является стержневым в марксистско-ленинской политической экономии. Простой, лишенный различий, всеобщий человеческий труд как физиологическая функция человеческого организма содержит в себе возможность абстрактного труда. Но сама возможность еще не может быть действительностью. Для ее реализации требуется развитие соответствующей объективной необходимости. Объективная необходимость превращения человеческого груда как физиологической функции обмена между человеком и природой в абстрактный труд как специфическую форму всеобщей обмениваемости и равенства различных видов труда определяется условиями товарного производства. Только здесь труд отдельного индивидуума в своей особенной естественной форме теряет свою непосредственно-общественную значимость.

    Поскольку особенный труд отдельного работника не может быть обменен на всякий другой особенный труд, он достигает всеобщей обмениваемости опосредованно, через снятие первоначальной формы и расчленение на две противоположности - конкретный и абстрактный труд. В этом смысле "равенство видов труда, ЮЮ сое1о [во всех отношениях] различных друг от друга, может состоять лишь в отвлечении от их действительного неравенства, в сведении их к тому общему им характеру, которым они обладают к ж затраты человеческой рабочей силы, к ж абстрактно человеческий труд"14.

    Абстрактный труд как предпосылка всеобщей обмениваемости товаров составляет основу качественной характеристики стоимости. Стоимость—продукт абстрактного труда. Товары суть стоимости кж кристаллы абстрактного труда. В стоимости, подчеркивал К. Маркс, "овеществлен, или материализован, абст-ржтно человеческий труд"15. В этом определении, которое составляет исходную основу анализа сложного комплекса производственных отношений, возникающих в процессе обращения товаров, стоимость представлена кж выражение соизмеримости товаров, их единого начала, которое делает товары одноименными, качественно тождественными величинами. "Кж стоимости,-писал К. Маркс,-товары суть общественные величины,-следовательно, нечто абсолютно отличное от их "свойств" как "вещей". В качестве стоимостей они представляют лишь отношения людей в их производственной деятельности"16.

    Теоретическое обоснование качественной специфики стоимости отличает трудовую теорию стоимости К. Маркса от трудовой теории стоимости классической буржуазной политической экономии. Вместе с тем качественная характеристика стоимости еще не раскрывает ее сущности. С точки зрения диалектической логики качество не дает законченного представления о предмете или процессе. "...Качество,-писал в "Философских тетрадях"

    В. И. Ленин,-есть определенность, определенность для себя..."17 В дефиниции "стоимость - это материализация абстрактного труда" имеет место выражение качественной специфики стоимости; стоимость здесь выступает без формы-как "пустая, безжизненная абстракция", как явление вне пространства и времени, кж абстрактный труд в застывшем состоянии.

    Следующая ступень познания стоимости, обосновывающая органическое единство ее качественной и количественной характеристик,— познание ее содержания и формы — базируется на более высоком уровне анализа труда. Речь идет о восхождении от абстрактного труда как затраты рабочей силы безотносительно к ее конкретной форме до понимания категории "абстрактно-всеобщий, общественный труд". Этот вопрос, имеющий принципиально важное значение в обосновании диалектической связи категорий "стоимость" и "меновая стоимость", остается не до конца выясненным в экономических исследованиях.

    Известно, что в работе "К критике политической экономии", в IV томе "Капитала", а также в ряде других работ меновая стоимость в одних случаях "представляется в виде количественного соотношения, в виде пропорции, в которой потребительные стоимости одного рода обмениваются на потребительные стоимости другого рода"18, в других — меновая стоимость выступает как субстанция "простого, однородного, абстрактно-всеобщего труда" 19.*На этом основании делается вывод, будто в трудах "К критике политической экономии" и в "Теориях прибавочной стоимости" (IV том "Капитала") К. Маркс еще не разграничивает детально понятия "стоимость" и "меновая стоимость"20. Однако с таким утверждением нельзя согласиться. Оно свидетельствует о том, что в исследовании ряда существенных вопросов Марксовой теории стоимости, и прежде всего тех качественных характеристик, которые отделяют К. Маркса от его предшественников

    А. Смита и Д. Рикардо, имеются пробелы. Поэтому исключительно важно выяснить это обстоятельство, имеющее к тому же значение и для аргументации неразрывного единства товара и денег и, в частности, углубления научного понимания формулы К. Маркса "...деньги... суть самостоятельная... форма существования стоимости"21.

    При исследовании этого вопроса следует учитывать специфичность понятий "абстрактный" и "общественный труд". В первой главе I тома "Капитала" первоначально, при обосновании качественной характеристики стоимости, абстрактный труд рассматривался обособленно от понятия "общественный труд". Соотносясь с конкретным трудом как со своей противоположностью, абстрактный труд определяет качественную специфику стоимости и тем самым создает предпосылки для взаимного отношения товаропроизводителей друг к другу.

    Общественный труд выражает производственные отношения принципиально иного порядка. Он определяет экономические связи отдельных товаропроизводителей и общества в целом и в этой роли является основой выражения не субстанции стоимости, а ее величины, ее количественной определенности. Подобное разграничение понятий весьма важно. Оно отражено уже в самом заглавии первого параграфа первой главы I тома "Капитала" и учитывалось К. Марксом на всех уровнях анализа.

    Общественный труд является всеобщей категорией, которая связана непосредственно с законом экономии рабочего времени. "...Общество,— писал К. Маркс,— должно целесообразно распределять свое время, чтобы достичь производства, соответствующего его совокупным потребностям...”22 В этом реализуется всеобщий закон экономии рабочего времени. Касаясь этой же проблемы в I томе ”Капитала”, К. Маркс отмечал, что ”во всяком обществе то рабочее время, которого стоит производство жизненных средств, должно было интересовать людей, хотя и не в одинаковой степени на разных ступенях развития”23. В то же время специфичность общественного труда в различных экономических формациях проявляется не однозначно. В общинном производстве в качестве основы всеобщности труда выступала его натуральная форма. Являясь предпосылкой производства, община не позволяла труду отдельного лица быть частным трудом. В результате труд отдельного лица в его особенной форме выступал в процессе самого производства непосредственно как функция общественного организма.

    В условиях углубления общественного разделения труда, развития экономической самостоятельности и обособленности друг от друга частных производителей происходит диалектическое отрицание индивидуальной формы проявления производства определенного продукта. Общественный характер производства, кж и общественная форма продукта, все больше выступает кж нечто чуждое индивидам, не как непосредственное отношение индивидов друг с другом, имевшее место при сравнительно слабом разделении труда, а кж их подчинение всеобщим общественным связям. В результате изменяется способ выражения общественного труда. Он уже не может измеряться в своем естественном масштабе индивидуальными затратами рабочего времени. Единственно возможной мерой выражения затрат общественного труда, т.е. величины стоимости, становится общественно необходимое рабочее время.

    Общественно необходимое рабочее время — одна из наиболее сложных категорий теории товарного производства. Оно может получить научное обоснование с учетом ряда харжтеристик. С точки зрения предмета нашего анализа важно прежде всего понимание общественно необходимого рабочего времени кж средства стихийного обеспечения соответствия производства общественной потребности. Выражая отношение частных работ к совокупному общественному труду, общественно необходимое рабочее время предполагает употребление на производство товара не только времени, соответствующего средним, общественно нормальным условиям производства, но и времени, пропорционального общественной потребности. И это естественно, ибо определяющей основой товарного производства и обращения является производство общественной потребительной стоимости, которая становится носителем стоимости и выступает в качестве ее предпосылки. В этом проявляется социальная функция потребительной стоимости, ее экономическая роль.

    Обосновывая это принципиально важное положение в III томе ”Капитала”, К. Маркс пишет:    ”...если    потребительная стоимость отдельного товара зависит от того, удовлетворяет ли он сам по себе какую-либо потребность, то потребительная стоимость известной массы общественных продуктов зависит от того, адекватна ли она количественно определенной общественной потребности в продукте каждого особого рода и, следовательно, от того, пропорционально ли, в соответствии ли с этой общественной, количественно определенной потребностью распределен труд между различными сферами производства”24. В этом смысле общественно необходимое рабочее время определяет количественные границы тех частей совокупного рабочего времени, которые общество может целесообразно затратить на различные сферы производства вообще и отдельные товары в частности.

    В условиях отсутствия сознательного регулирования производства единственно возможным способом доказательства целесообразности трудовых затрат на производство определенного товара, его соответствия общественной потребности является его реальный обмен. Всякий продукт, пишет К. Маркс, развивается как товар лишь в той мере, в какой возрастает масса и многообразие других товаров, образующих по отношению к нему эквиваленты”25. Отсюда следует, что общественно необходимое рабочее время, являясь в условиях товарного производства имманентной мерой общественного труда, существует в скрытом виде и может быть обнаружено только в предметной форме, лишь в процессе обмена, т.е, в товаре-эквиваленте, в меновой стоимости другого товара.

    Касаясь в известном письме Л.Кугельману этого принципиально важного в теории денег положения, К. Маркс писал: ”...необходимость распределения общественного труда в определенных пропорциях никоим образом не может быть уничтожена определенной формой общественного производства,— измениться может лишь форма ее проявления... форма, в которой прокладывает себе путь это пропорциональное распределение труда, при том состоянии общества, когда связь общественного труда существует в виде частного обмена индивидуальных продуктов труда,— эта форма и есть меновая стоимость этих продуктов”26.

    Специфичность общественного труда как средства выражения количественной характеристики стоимости создает необходимые логические предпосылки перехода к последующей, более высокой ступени анализа стоимости - к выяснению стоимости как ^единства количественной и качественной определенности, т. е. стоимости как меры. Ее субстанцией является абстрактновсеобщий общественный труд как логически цельное понятие, как синтез абстрактного и общественного труда, расчленение которых допустимо лишь как ступени научного познания действительности. Абстрактный труд и общественный труд, взятые изолированно друг от друга,— это теоретические абстракции, которые в реальности неотделимы друг от друга. Они приобретают сущностную определенность в самом процессе производства.

    Вместе с тем непосредственным носителем абстрактно-всеобщего общественного труда является только товар-эквивалент, который выполняет в системе товарного общения специфическую общественную функцию обособленной меновой стоимости. "...Золото,—писал К. Маркс,—реально есть меновая стоимость”27.

    Исследуя социальную функцию труда, представленного в товаре-эквиваленте, необходимо учитывать прежде всего удвоение его (товара-эквивалента) потребительной стоимости: наличие в единой субстанции особенной и всеобщей потребительной стоимости. Двойственное^ потребительной стоимости товара-эквивалента определяет реальное соединение понятий Абстрактный труд” и "общественный труд”. Если особенная потребительная стоимость является непосредственным носителем стоимости как производной величины абстрактного труда, то во всеобщей потребительной стоимости, которая выражает величину стоимости товара, материализуется общественный труд. В результате абстрактный*и общественный труд, выражая обособленно принципиально различный характер производственных отношений, в товаре-эквиваленте сливаются друг с другом, образуя качественно новую субстанцию — абстрактно-всеобщий труд. В этом смысле абстрактно-всеобщий общественный труд — интегральное качество, в котором погашается самостоятельность как абстрактного, так и общественного труда. Итак, в товаре-эквиваленте реализуется противоречие качественной и количественной сторон стоимости; стоимость в своей реальной действительной форме, как обособленная субстанция, получает непосредственное выражение в меновой стоимости. В то же время в товаре-эквиваленте категория ”стоимость” получает свое дальнейшее развитие; она выступает как органическое единство качества и количества и в этой определенности содержит в зародыше все параметры, которые характеризуют понятие "деньги”.

    Понятие "меновая стоимость" употреблялось К. Марксом неоднозначно. На начальном уровне анализа, в I томе "Капитала”, когда обосновывается только качественная определенность абстрактной стоимости и отсутствует категория "деньги”, меновая стоимость представлена в виде непосредственного соотношения потребительных стоимостей обменивающихся товаров28. В этом случае имел место элементарный способ проявления стоимости товара, которая "выражена еще не в виде отношения ко всем другим товарам, но лишь в виде отличия от его собственной натуральной формы..,"29. Сйедовательно, труд здесь еще не может рассматриваться как непосредственная субстанция товара-эквивалента, в котором представлена меновая стоимость, ибо последняя еще не получила самостоятельной определенности своей формы. Обращая внимание на это, К» Маркс писал, что данный уровень анализа представляет всего лишь исследование процесса превращения продуктов труда в товары, а товаров в деньги30.

    В тех случаях, когда К. Маркс анализирует эквивалентную форму стоимости товара, меновая стоимость рассматривается как адекватное понятие категории ”товар-эквивалент”. ”...Вследствие того, что все товары измеряют свою меновую стоимость в одном особенном товаре,— писал он в этой связи,— этот выделенный товар становится адекватным бытием меновой стоимости, ее бытием в качестве всеобщего эквивалента”31. Здесь, естественно, меновая стоимость характеризуется не просто как количественное соотношение потребительных стоимостей, а как материальная субстанция, в которой реализуется стоимость как единство качественной и количественной характеристик, как непосредственное воплощение абстрактно-всеобщего общественного труда32. Следовательно, когда К. Маркс говорит, что меновая стоимость есть овеществленное всеобщее рабочее время, он не отрицает К. Маркса; в этом утверждении нет противоречия с определением меновой стоимости как пропорции, нет противоречия между определениями, сформулированными в ”Капитале” и ”К критике политической экономии”. Речь идет о различных ступенях познания, об исследовании производственного отношения в динамике, в процессе его исторического развития. Если в первом случае при рассмотрении меновой стоимости Исследуется генезис и имманентная природа самой стоимости”, то ”во втором случае исследуется развитие товара в деньги, или та форма, которую меновая стоимость приобретает в процессе обмена товаров”33.

    При этом важно учитывать отличительную особенность метода исследования в ”Капитале” и в ”К критике политической экономии”. Если в I томе ”Капитала” анализ стоимости осуществляется на основе восхождения от абстрактного к конкретному, то в труде ”К критике политической экономии” на начальном этапе анализа стоимость представлена как единство качественной и количественной характеристик. В произведении ”К критике политической экономии”, писал он Ф. Энгельсу, ”я избегаю трудности развития тем путем, что собственно анализ выражения стоимости даю только тогда, когда это выражение выстуйает уже в развитом виде, как денежное выражение”34. Заметим, что эти строки написаны 22 июня 1867 г., т. е. в год выхода в свет I тома ”Капитала”.

    Понимание меновой стоимости как субстанции абстрактновсеобщего общественного труда, как самостоятельной обособленной формы стоимости, воплощенной в товаре-эквиваленте, доказывает единство категорий ”стоимость”, ”меновая стоимость” и ”деньги”. В этой связи примечательно, что Д. Рикардо, по свидетельству К. Маркса, фактически подошел к пониманию категорий ”абстрактный труд” и Общественный труд”, однако при этом стоимость, меновая стоимость и деньги у него логически не связаны друг с другом. Причина этого —отсутствие понимания специфичности характеристики труда, представленного в первую очередь в меновой стоимости, в товаре-эквиваленте.

    Как писал К. Маркс в 'Теориях прибавочной стоимости”, Д. Рикардо ”не понял той специфической формы, в которой труд есть элемент стоимости, и в особенности не понял необходимости того, чтобы отдельный труд был представлен как абстрактно всеобщий и, в этой форме, как общественный труд”35. Эта же мысль, имеющая принципиально важное значение, обосновывается К. Марксом и в другом месте IV тома "Капитала”: ”... особое определение труда, кж создающего меновую стоимость, или выражающегося в меновых стоимостях—характер этого труда, у Рикардо не исследуется. Рикардо поэтому не понимает связи этого труда с деньгами, т. е. не понимает того, что этот труд непременно должен получить свое выражение в виде денег. Поэтому он совершенно не понимает, что с определением меновой стоимости товара рабочим временем связано то, что товары в своем развитии неизбежно должны дойти до образования денег. Отсюда его ошибочная теория денег”36. В этом положении К. Маркса раскрыта метафизичность теории денег Д. Рикардо.

    Меновая стоимость, как специфическая форма материализации в товаре-эквиваленте абстрактно-всеобщего общественного труда, есть практически реализация природы денег, ибо все те свойства, которые характеризуют категорию "товар-эквивалент”, одновременно выражают и особые свойства денег.

    Единство меновой стоимости и денег основывается на том, что субстанцией денег, как и меновой стоимости, является единое начале - абстржтно-всеобщий общественный труд. В то же время объективная необходимость перерастания меновой стоимости в деньги определяется тем, что особенный товар-эквивалент не может непосредственно выразить всеобщее рабочее время. Только тогда, когда в процессе обмена все товары относятся к товару-эквиваленту как к товару-товаров, как к бытию всеобщего рабочего времени в особенной потребительной стоимости, понятия "всеобщий товар” и "деньги” становятся идентичными. "Особенный товар,—писал К. Маркс,—представляющий, таким образом, адекватное бытие меновой стоимости всех товаров, или меновая стоимость товаров в качестве особенного, выделенного товара и есть деньги”37.

    Из этого весьма важного методологического положения следует, что для выяснения характера взаимосвязи "меновая стоимость-деньги” недостаточно анализа противоречия между потребительной стоимостью и стоимостью. Для понимания характера взаимообусловленности категорий "меновая стоимость” и "деньги” необходим переход от анализа противоречия между потребительной стоимостью и стоимостью к более глубокому анализу отношения "частный — общественный труд”, необходима характеристика абстржтно-всеобщего общественнрго труда — первоосновы меновой стоимости и денег38.

    Деньги, по К. Марксу,— это абстрактный труд, развитый до понимания абстржтно-всеоб&дего общественного труда. Это положение играет весьма принципиальную роль в теории денежных отношений для уяснения сущности денег и диалектической взаимосвязи понятий "стоимость" и "деньги".

    Весьма показательны с этой точки зрения ошибки в теории денег Б. Франклина, который весьма близко подошел к пониманию категории "абстрактный труд"— как труд, "который не обладает никаким особенным качеством...". Однако, поскольку Б. Франклин "не развивает понятия труда, содержащегося в меновой стоимости, как абстрактно всеобщего общественного труда, возникающего из всестороннего отчуждения индивидуального труда, то он неизбежно не понимает денег как непосредственной формы существования этого отчужденного труда. Поэтому у него деньги и труд, создающий меновую стоимость, не находятся ни в какой внутренней связи; скорее деньги у него суть орудие, привнесенное в обмен извне ради технического удобства"39. Здесь, как видно, специфика труда, определяющего субстанцию денег-товара, выражена весьма определенно.

    Положение " "деньги"— это материализация абстрактного труда" снимает проблему качественной характеристики меновой стоимости. В данном случае деньги равнозначны стоимости в ее абстрактном определении. Однако теряет реальное содержание формула К. Маркса: деньги — самостоятельная форма существования стоимости, если согласиться с определениями "стоимость— абстрактный труд" и "деньги - абстрактный труд". У К. Маркса деньги предполагают стоимость не в абстрактном выражении, а в ее дальнейшем развитии40, в ее непосредственном бытии. Анализируя этот вопрос, К. Маркс обращал внимание на три особенности товара-эквивалента: 1) его потребительная стоимость становится формой проявления своей противоположности — стоимости; 2) конкретный труд, затраченный на его производство, становится выражением абстрактного человеческого труда; 3) своей противоположностью становится и частный труд. Он реализуется как труд в его непосредственно общественной форме. Таким образом, в товаре-эквиваленте разрешаются противоречия, характеризующие не только качественную, но и количественную определенность стоимости.

    Если согласиться с определением "деньги — это материализация абстрактного труда", то, следуя законам формальной логики, нужно согласиться как с прудонистской концепцией "каждый товар — деньги", так и с положением Бейли, у которого не стоимость приводит к образованию денег и выражается в деньгах, а наоборот, существование денег приводит к понятию "стоимость".

    Методологическая уязвимость концепции "деньги-это материализация абстрактного труда" проявляется и в другом. Абстрактный труд, как уже отмечалось, характеризует тождество товаров. Он выражает взаимную связь отдельных товаропроизводителей. В то же время в нем непосредственно не реализуется отношение частного труда к совокупному общественному труду, т. е. производственное отношение " товаропроизводитель— общество”. В результате деньги, не выходя за границы простого посредника обмена, превращаются в чисто технический инструментарий. Здесь проявляется рикардовское понимание сущности денег, то, на чем остановилась в своем развитии буржуазная, в том числе классическая, политическая экономия.

    В понимании денег К. Марксом принципиально важным является не только обеспечение взаимосвязи индивидуальных товаропроизводителей, но и выражение их личной зависимости от общественного производства в целом. В денежной форме обеспечивается не только обмениваемость товаров, но и реализация специфического отношения особого товара ко всем остальным товарам, т. е. отношения индивидуального рабочего времени, затраченного на производство товара, к всеобщему рабочему времени, отношения частных затрат труда к совокупному общественному труду, к совокупной общественной потребности.

    Указывая на это, К. Маркс подчеркивал: ”...говоря о бытии товара как денег, следует отметить не только то, что товары дают себе в деньгах определенную меру величины своих стоимостей,—поскольку все они выражают свою стоимость в потребительной стоимости одного и того же товара,— но и то, что все они представлены как бытие общественного, абстрактно всеобщего труда. Это есть та форма, в которой все они имеют один и тот же вид, все выступают как непосредственные воплощения общественного труда...”41 Это положение в характеристике денег является определяющим: в нем отражается социальная функция денег — их способность выступать в качестве активного фактора развития производительных сил общества, особой формы реализации специфической пропорциональности товарного производства. Положение К. Маркса о том, что деньги - это воплощение абстрактно-всеобщего общественного труда, раскрывает также несостоятельность представить деньги как некую идеально воображаемую, лишенную собственной материальности субстанцию. Далеко не новая концепция, согласно которой деньги выражают абстрактное соотношение стоимостей товаров, по сути дела, отражена еще в теории ”идеальной денежной единицы”, которая получила развитие у Дж. Беркли и затем у Дж. Стюарта42. Она доказана К. Марксом в ”Экономических рукописях 1857 — 1858 годов” и затем в трудах ”К критике политической экономии” и ”Капитале”.

    Деньги, по К. Марксу, не просто меновая стоимость, выраженная как абстрактное отношение стоимостей, а материальное воплощение меновой стоимости в товаре-эквиваленте, ”это та вещная среда, погружаясь в которую меновые стоимости принимают форму, отвечающую их всеобщему определению”43. В этой связи в семнадцатой главе I тома ”Капитала” К. Маркс уточняет определение категории ”стоимость”. Он пишет: ”... что такое стоимость товара? Предметная форма затраченного при его производстве общественного труда”44. Эта же мысль неоднократно выделяется и в других работах. В первоначальном варианте ”Капитала” К. Маркс подчеркивал: "Именно овеществление всеобщего, общественного характера труда (а потому и рабочего времени, содержащегося в меновой стоимости) и делает его продукт меновой стоимостью, дает товару свойство денег, которое, однако, в свою очередь, подразумевает наличие некоторого субъекта денег, существующего самостоятельно, вне товара”45.

    Весь предшествующий анализ свидетельствует о существовании неразрывного диалектического единства между категориями "стоимость товара”, "меновая стоимость”, "деньги”. Их внутренняя связь выступает в условиях развитых товарных отношений в качестве специфического закона товарного производства и обращения. Вне этой связи нет товара и нет денег46. При этом деньги в условиях развитых отношений являются не только единственно возможным средством измерения стоимости, но и автономны в ее выражении. "... Измерение... относительной стоимости,—подчеркивал К. Маркс в "Теориях прибавочной стоимости”,— совпадает с выражением этой стоимости"47.

    Это же положение со всей глубиной обосновывается в рукописи 1857— 1858 гг. "... Стоимость,-писал К.Маркс,— есть не просто способность товара к обмену вообще, а его специфическая обмениваемость. Стоимость... есть количественно определенная обмениваемость товара”48. Речь идет о том, что выражение и измерение стоимости выступают как неразрывные моменты. Это означает, что стоимостный характер продуктов труда утверждается лишь на основе их проявления как стоимостей не вообще, а стоимостей определенной величины.

    Изложенное свидетельствует о том, что стоимость и деньги как экономические категории диалектически неотделимы друг от друга. Стоимость может обнаружить себя только посредством денег. "... Все те свойства, которые перечисляются как особые свойства денег, суть свойства товара как меновой стоимости, продукта как стоимости..."49 В этом смысле деньги, как и меновая стоимость, интегрируются в самом понятии "стоимость". Меновая стоимость и деньги как особенное и единичное внутренне предполагаются стоимостью. Обращая внимание на это, Ф. Энгельс в "Анти-Дюринге” подчеркивал: "Деньги в зародыше уже содержатся в понятии стоимости, они представляют собой лишь развившуюся стоимость"50. "Как стоимость, товар есть эквивалент; в нем как в эквиваленте все его природные свойства погашены; он уже не находится ни в каком качественном особом отношении к другим товарам, а является как всеобщей мерой, так и всеобщим представителем и всеобщим средством обмена для всех других товаров”. Из этого К.Маркс заключает: "Как стоимость, товар есть деньги”51.

    Приведенные высказывания исключают возможность трактовки автономного существования бумажных денег, лишенных товарной основы. В самом деле, если стоимость и деньги автономны, то вполне логично, что замена денег-товара простыми знаками, квитанциями и т.д. не нарушит общей системы производственных отношений, основанной на товарном производстве. Однако, как свидетельствует предшествующий анализ, об ”автономности стоимости” можно говорить только применительно к условиям простейших форм товарного производства, где в силу неразвитости производственных отношений ”ни товар не сохранял себя в виде денег, ни деньги не сохраняли себя в виде товара; каждый из них был или тем, или другим”52. Что же касается условий развитых товарных отношений, то подобная автономность может рассматриваться лишь в гносеологическом плане. В этой связи абсолютизация ”независимости стоимости от денег” фактически означала бы рассмотрение современного денежного механизма с позиций закономерностей функционирования простого товарного производства и обращения, когда противоречие между частным и общественным трудом не достигло полной зрелости.

    Представляется несостоятельной и точка зрения, согласно которой деньги представляют стоимость совокупного товара. Критикуя подобные взгляды, которые высказывались еще Д. Юмом, К. Маркс показал, что она основывается на предположении о мнимой структурной сбалансированности и внутренней пропорциональности капиталистического производства53-55. Однако хорошо известно, что это предположение в корне противоречит капиталистической действительности. Противоречие между частным и общественным, конкретным и абстрактным трудом, порождающее объективную обусловленность функционирования денег-товара56, носит в условиях господства частной собственности на средства производства антагонистический характер. Оно может получить разрешение только тогда, когда товары в процессе реального обращения ”выделяют один товар из общей массы товаров, все измеряют свои стоимости в потребительной стоимости этого выделенного товара и поэтому превращают содержащийся в этом исключительном товаре труд непосредственно во всеобщий, общественный труд”57. В связи с этим необходимо подчеркнуть, что диалектическое единство товара и денег может реализовать себя только на основе функционирования отдельно взятого денежного товара. Деньги, для того чтобы стать всеобщей формой экономических связей, должны выступать в форме не совокупного, а единичного товара. Всеобщее реализует себя только через единичное. Это закон диалектики, который не может быть исключением для сферы денежных отношений.

    В противоположность денежному совокупный товар не участвует в непосредственном обмене. Он не противостоит отдельному товару и не может, естественно, служить основой разрешения внутренних противоречий товарного производства. Отсюда всякое отрицание объективной обусловленности денег-товара, его подмена совокупным товаром методологически должно оцениваться как попытка отрицания внутренних противоречий капиталистической экономики.

    Пытаясь критиковать в ”Финансовом капитале” теорию денег К. Маркса, Р. Гильфердинг писал: ”Излишним представляется... обходной путь, в который пускается Маркс, определяя сначала стоимость необходимого количества монеты и лишь через нее -стоимость бумажных денег. Чисто общественный характер этого определения выступает намного яснее, если стоимость бумажных денег выводить непосредственно из общественной стоимости обращения. Что бумажно-денежные валюты исторически возникли из металлических, это вовсе не основание рассматривать их так и теоретически. Стоимость бумажных денег следует вывести, не прибегая к металлическим деньгам”58. И далее он делает вывод о том, что в условиях монополистического капитализма бумажные деньги меняют свою качественную специфику. Они уже ”не символ золота, а символ стоимости”. Их представительная стоимость определяется ”суммой стоимости товаров, находящихся в сфере обращения в данный момент... При чистом бумажно-денежном обращении с принудительным курсом, при неизменности времени оборота,— утверждает он,— стоимость бумажных денег определяется суммой цен тех товаров, которые должны пройти через сферу обращения. Бумажные деньги здесь приобретают полную независимость от стоимости золота и непосредственно отражают стоимость товаров согласно закону, что их общее количество представляет стоимость, определяемую формулой:

    Сумма цен товаров Число оборотов одноименных единиц денег”59.

    Показательно, что Р. Гильфердинг подвергает в первую очередь ревизии учение о двойственном характере труда, составляющее теоретическую основу марксистской теории денег.

    Известно, что в условиях частной собственности на средства производства труд обособленного товаропроизводителя выступает как частный труд. Вместе с тем отдельные товаропроизводители связаны друг с другом сложной системой общественного разделения труда. Вследствие этого труд каждого товаропроизводителя является одновременно и частным и общественным. В результате возникает и развивается уже в самом производстве глубокое антагонистическое противоречие между частным и общественным трудом, в результате этого общественный характер труда может проявиться лишь на рынке в процессе приобретения товаром денежной формы.

    Рассматривая экономические процессы с позиций меновой концепции, Р. Гильфердинг утверждает, что при капитализме труд, воплощенный в товаре, является исключительно частным и что товаропроизводители только меновыми актами связываются в общество. Отсюда противоречие между частным и общественным характером труда выступает не как противоречие капиталистического производства, а только обмена. Речь, таким образом, идет о том, что в теоретической модели капиталистической экономики, представленной в "Финансовом капитале” Р.Гильфердинга, несбалансированным элементом выступает не. производство — основа экономики, а сфера обращения. Соответственно этому видоизменяется и функция денег. Они, по Р. Гиль-фердингу, являются орудием сознательного регулирования капиталистического обращения. ”Общественный характер денег,— подчеркивает он,— обнаруживается... непосредственно как таковой в общественном регулировании государством”60-61.

    Вместе с тем Р. Гильфердинг хорошо понимает, что золото как денежный товар выступает антиподом подобного регулирования; оно всегда несет на себе элементы стихийности. Поэтому вполне логично (естественно, с позиций оппортунистического мировоззрения) делается вывод о том, что ''устранение действия анархии производства обнаруживается в возможности замещения золота простыми знаками стоимости”62. В этом положении апологетическая направленность теории денег Р. Гильфердинга, его "склонность к примирению марксизма с оппортунизмом”63 проявляются со всей очевидностью64.

    Рассматривая благородные металлы в качестве материального носителя денежных отношений, К. Маркс обращал внимание на то, что золото и серебро сами по себе не деньги. "Природа не создает денег, так же как она не создает вексельный курс или банкиров”65. Сам процесс развития товарного производства порождает потребность во всеобщем стоимостном эквиваленте. Какой товар будет выполнять эту роль - вопрос в теории денежных отношений в принципе не определяющий. Это зависит от ряда исторических условий, и прежде всего цредполагает соответствие специфических естественных свойств товара — носителя денежных отношений ^ем общественно-экономическим функциям, которые монетарный товар должен выполнять. К. Маркс в принципе'не исключал возможность замены золота в его денежных функциях. Он подчеркивал, что "на той ступени развития, о которой пока только и может идти речь, эти требования полнее всего реализованы в благородных металлах”66. Следовательно, если их свойства перестанут соответствовать постоянно изменяющимся требованиям товарного обращения, то они могут и должны быть заменены иным товаром, но на их место может претендовать только товар.

    Выступая денежным товаром только благодаря своим специфическим природным свойствам, золото в то же время в своей общественной роли полностью абстрагируется от этих свойств. Это создает особую сложность в понимании специфики функционирования благородных металлов в роли денежных товаров. "Понимание золота и серебра в качестве денег тем труднее, что их непосредственная потребительная стоимость для живого индивида никак не связана с этой их ролью и что вообще в них, как воплощении чистой меновой стоимости, стерто всякое воспоминание о потребительной стоимости в отличие от меновой стоимости”67. Золото в роли всеобщего эквивалента выступает в качестве материальной субстанции всеобщего рабочего времени, как воплощение рабочего времени. Такое воплощение предполагает всеобщее общественное признание; оно может быть только общественным воплощением. Вместе с тем нет ничего ошибочнее полагать, будто бы золото представляет абсолютную материализацию рабочего времени. Золото символизирует рабочее время, которое само в этом смысле является абстракцией, существующей лишь в представлении. Это положение очень важно. Деньги не представляют непосредственно-общественное рабочее время. Само рабочее время в деньгах существует субъективно. Оно ”может существовать лишь символически...”68.

    Ф. Энгельс в ”Анти-Дюринге” подчеркивал, что в процессе эволюции товарного производства из общей товарной массы выделяется ”один царственный товар, в котором раз навсегда может выражаться стоимость всех других товаров,— товар, который признается непосредственным воплощением общественного труда и потому может непосредственно и безусловно обмениваться на все другие товары: этот товар —деньги”69. И далее он обращает внимание на то, что, не имея возможности прямо выражать общественные затраты в рабочих часах, общество в условиях товарного производства и обмена вынуждено решать эту задачу окольным путем, ''посредством всего лишь относительной, шаткой и недостаточной меры”™. Ф. Энгельс проводит аналогию с химией, где атомный вес различных элементов выражается не в их действительном весе, а окольным путем, в биллонных или квадрильонных частях грамма в их отношении к атому водорода. ”... Подобно тому как товарное производство и изучающая его политическая экономия,—писал он,-получают относительное выражение для неизвестных им количеств труда, заключающихся в отдельных товарах, путем сравнения этих товаров по их относительному трудовому содержанию,— так и химия находит относительное выражение для величины неизвестных ей атомных весов, сравнивая отдельные элементы по их атомному весу и выражая атомный вес одного элемента в кратном или дробном числе другого...”71

    Это положение представляется исключительно важным. Оно свидетельствует о том, что, решительно и бескомпромиссно выступая против любых попыток умалить роль золота как денежного товара, основоположники научного коммунизма одновременно не допускали фетишизации его роли в системе стоимостных форм связи. Занимая монопольное положение в выражении абстрактно-всеобщего рабочего времени, общественно необходимых затрат труда, золото в то же время является "относительной, шаткой и недостаточной” мерой всеобщей обмениваемости товаров. Это в свою очередь не может не учитываться при эмпирическом анализе характера стоимостных связей золота и товарной массы.

    2. Единство и противоположность функций денег

    Обоснование вопроса о сущности и происхождении денежной формы еще не раскрывает всей глубины взаимосвязи и взаимообусловленности развития товарного производства и денежных отношений. Более высокая ступень анализа этой взаимосвязи—в исследовании денежных функций. Каждая из них представляет собой многослойное явление, содержащее в себе, с одной стороны, сущность денег, с другой —взаимосвязь собственно денежных отношений с неденежными элементами товарного обращения. В этой связи анализ денежных функций является одним из наиболее важных и, пожалуй, самым сложным элементом в теории денежных отношений. Не случайно гносеологические корни теоретических ошибок различного рода буржуазных и реформистских концепций денег, как правило, заложены в извращенном толковании прежде всего содержания денежных функций, абсолютизации отдельных из них.

    К числу наиболее общих методологических предпосылок, которые характеризуют метод исследования денежных функций, можно отнести следующие положения. Во-первых, весьма существенной стороной теоретического анализа денежных функций является строго исторический подход к их исследованию. Развитие денежных функций в своей основе отражает процесс развития товарного производства, движение во времени от простого товарного производства к капиталистическому, в результате которого наполняется новым содержанием специфическая определенность денежных форм. ”Маркс,— писал в этой связи

    В. И. Ленин,— подвергает чрезвычайно детальному анализу различные функции денег, причем и здесь (как вообще в первых главах ”Капитала”) в особенности важно отметить, что абстрактная и кажущаяся иногда чисто дедуктивной форма изложения на самом деле воспроизводит гигантский фактический материал по истории развития обмена и товарного производства”72. В связи с этим на каждом историческом этапе развития денежных отношений сложившаяся совокупность функций денег отражает характер разрешения противоречий между абстрактным и конкретным трудом, потребительной стоимостью и стоимостью товара и показывает процесс развивающейся сущности денег, специфику их функционирования как всеобщего стоимостного эквивалента.

    Во-вторых, на всех уровнях анализа необходим учет сложившейся субординации денежных функций, их связи, которая усложняется в ходе развития товарно-денежных отношений. Однако происходящие в процессе этого развития качественные и количественные изменения денежных связей не нарушают характера соподчинения функций, их диалектической преемственности73.

    В-третьих, наряду с учетом различных ступеней исторического развития и взаимного соподчинения, отдельные функции денег должны рассматриваться и в непосредственном соотношении с определенными стадиями кругооборота товаров, как активный фактор процесса воспроизводства. Вся логика исследования функций денег свидетельствует о том, что только с учетом анализа исторических тенденций развития процесса воспроизводства, а также отдельных стадий кругооборота товара можно понять характер их взаимной связи и обусловленности, их общественную роль.

    Особо следует выделить вопрос о соотношении специфики денежных форм и содержания денежных функций, не получивший до настоящего времени достаточной теоретической разработки. Развитие денежной формы как следствие разрешения противоречия между потребительной стоимостью и стоимостью товара находит свое выражение в обособлении стоимости и ее превращении в самостоятельно осязаемую форму, в которой исчезает всякий след потребительной стоимости. В то же время обособление стоимости представляет собой не одновременное действие, а исторический процесс, проходящий через определенные этапы, каждому из которых соответствует имманентный способ выражения стоимости товаров, а стало быть, имманентная форма денег. ”От определенного способа, которым товары выражают друг в друге свою собственную меновую стоимость, зависит в каждом случае та определенность формы, в которой золото кристаллизуется как деньги”74.

    Из этого представляется возможным сделать выводы о том, что: 1) та или иная форма, в которой золото кристаллизуется на различных этапах товарного производства как деньги, выражает неидентичные производственные отношения; 2) определенность формы обусловливается способом выражения товарами меновой стоимости; 3) характер выражения меновой стоимости определяется в свою очередь степенью обособления стоимости в самостоятельную форму.

    Специфичность денежных форм, выражая изменяющиеся общественные отношения, в которых товаровладельцы совершают обмен товарами, реализуется посредством качественно определенной совокупности денежных функций. И это естественно. Функции являются единственно возможным средством выражения внутренней специфики тех или иных денежных форм, средством их взаимодействия с общим комплексом товарно-стоимостных связей. Отсюда следует, что в процессе развития денежных отношений происходит не только усложнение действующих, но и появление новых, а также отмирание старых функций. В этом отражается общая диалектика исторического развития денежных отношений.

    Учитывая это, следует более внимательно подойти к рассмотрению сущности денег и ее реализации посредством пяти классических функций, получивших обоснование в ”Капитале” К. Маркса, а также происходящих в этом процессе изменений.

    Обратимся к замечанию В. И. Ленина в рецензии на книгу

    А. Богданова "Краткий курс экономической науки". В. И. Ленин считает заслугой автора конкретно-исторический подход к анализу денежных функций. "Отнесение, напр., различных функций Денег к различным периодам экономического развития наглядно показывает... что теоретический анализ этих функций основан не на абстрактной спекуляции, а на точном изучении того, что действительно происходило в историческом развитии человечества"75. Здесь, как видно, "различные периоды экономического развития" характеризуются совокупностью разных, а не всего количества функций денег, как это имеет место во многих экономических исследованиях. В результате характер соединения денежных функций между собой, степень проявления отдельных из них и появление новых определяется изменением содержания денежных отношений на различных этапах товарного производства. В этом проявляется закон единства формы и содержания, имеющий общеметодологическое значение.

    Подвижность денежных функций делает особо актуальной проблему выяснения общих закономерностей, характеризующих их взаимодействие. Методологические аспекты этого вопроса с особой тщательностью разработаны в рукописи 1857— 1858 гг. и в I томе "Капитала". Речь идет прежде всего об идее примата функции денег как меры стоимостей, которая является центральной, стержневой в системе денежных отношений. В то же время обращает на себя внимание то, что уже в начале XX в. функция меры стоимостей практически не упоминалась в анализе буржуазной политической экономии (даже если и фигурировала под таким названием) и была заменена функцией "счетной единицы"76-77.

    Что же представляет собой функция "счетная единица"? Как трактуется ее содержание в буржуазной политической экономии?

    Деньги в долларах, писал американский экономист профессор Р. Эскаус, не являются неизбежно счетной единицей или стандартом стоимости Они выступают в этом качестве просто для удобства. Для того чтобы увидеть, что мы можем обойтись без этих функций, предположим, что сигареты, жевательные резинки и карандаши в денежном выражении равны: цена пачки сигарет — 30 пенсов, коробки жевательной резинки— 10,карандаша—5 пенсов.

    Альтернативно мы можем обойтись без денег, измерив все вещи в карандашах. При этом получим: цена пачки сигарет равна 6 карандашам, коробки жевательной резинки—2 карандашам. И конечно, в этом случае, подчеркивает автор, цена карандаша будет равна карандашу. Таким же образом в качестве единицы счета можно использовать сигареты и жевательную резинку78.

    Подмена функции меры стоимостей функцией "счетная единица" не представляется сложной. Совершенно очевидно, что, устранив социальное содержание из экономической категории "стоимость товара" (затраты общественного труда) и превратив деньги в чисто технический инструментарий обмена, буржуазная политическая экономия не смогла сохранить в системе анализа денег основополагающей функции —функции меры стоимостей, посредством которой в действительности реализуется социальная природа денег79.

    Рассматривая в рукописи 1857- 1858 гг. содержание функции меры стоимостей, К. Маркс прежде всего обратил внимание на ее историческое первенство. "Первая форма денег,— подчеркивал он,— соответствует низшей ступени обмена и меновой торговли, на которой деньги еще выступают больше в своем качестве меры, нежели в качестве действительного орудия обме-

    ня”80.

    Вместе с тем примат функпци денег как меры стоимостей, ее функциональное место в системе денежных отношений определяются не только историческими факторами. Данная функция является исходной прежде всего потому, что она доставляет "то-варному миру материал для выражения стоимости...”81. Стоимость, с одной стороны, порождает функций меры стоимостей, с другой - проявляет себя в цене только на основе данной функции. Вне этой функции стоимость существует лишь потенциально. В ”К критике политической экономии”, указывая на неразрывное единство понятий ”стоимостъ товаров” и ”мера стоимостей”, К. Маркс подчеркивал: ”...посредством того самого процесса, в котором товары представляют свои стоимости как цены в золоте, они представляют золото как меру стоимости, т. е. как деньги”82.

    Таким образом, значение функции меры стоимостей определяется тем, что она реализует качественную определенность денег, что только посредством этой функции деньги служат средством материализации всеобщего рабочего времени. На основе функции меры стоимостей деньги приобретают, по выражению К. Маркса, роль ''общественной монополии” в соизмерении стоимостей товара. Благодаря этой функции "золото — этот специфический эквивалентный товар — становится деньгами”83.

    Однако при всей первостепенной значимости функции денег как меры стоимостей производственные отношения, возникающие непосредственно в процессе обмена товаров, не могут быть выражены только лишь этой функцией. Рассматривая ее содержание, нельзя не учитывать, что противоречие между потребительной стоимостью и стоимостью не получает достаточно полного разрешения. Идеальная денежная оценка стоимости товара, выражение его цены посредством функции меры стоимостей денег еще не означают реализации товара. Цена выступает как определение стоимости товаров до их обмена. Она не возникает в процессе обращения, а является его предпосылкой. Определение цены не имеет ничего общего с действительной продажей. Стоимость товаров вступает в обращение, уже будучи облеченной в денежную форму. Иллюзия, будто бы дело происходит наоборот, определяет гносеологические корни ошибочности количественной теории денег, основной смысл которой выражается ”в той нелепой гипотезе, что товары вступают в процесс обращения без цены, а деньги без стоимости...”84.

    Поэтому цена реализуется лишь в обмене на действительные деньги в процессе кругооборота Т — Д — Т, весь смысл которого состоит не в том, чтобы иметь цену товара как цену, а в том, чтобы произошел реальный обмен товаров. ”Если товар,— писал К.Маркс,—не может быть реализован в деньгах, то он перестает быть способным к обращению, и его цена становится лишь воображаемой,—точно так же, как первоначально продукт, превратившийся в меновую стоимость, перестает быть продуктом, если он не обменивается в действительности”85. Таким образом, сам процесс обмена порождает объективную потребность не только в функции меры стоимостей, но и во всеобщем средстве обращения.

    Качественное отличие функции средств обращения от функции меры стоимостей состоит в том, что деньги как средство обращения являются не непосредственным бытием стоимости, а всеобщим представителем меновой стоимости товара. В функции средств обращения, писал К. Маркс, ”реальность денег заключается не в том, что они — цена, а в том, что они ее представ-ляют, что они являются ее представителем; они - существующий в предметной форме представитель цены, т. е. самих себя, и в качестве такового — меновой стоимости товаров. Как средство обмена деньги реализуют цены товаров лишь для того, чтобы выразить меновую стоимость одного товара в другом как его эквиваленте...”86, Деньги в функции средств обращения не автономны. Являясь диалектическим отрицанием функции меры стоимостей, они в то же время неотделимы от этой функции, неотделимы от того, что они представляют в обращении. В этом смысле функция средств обращения производна от функции меры стоимостей: она является ее дальнейшим развитием. Дополняя функцию меры стоимостей, функция средств обращения на определенном этапе развития товарных отношений как бы завершает формирование общественной сущности денег, которая выражается в единстве рассматриваемых функций. ”Как только золото и серебро (или любой другой т^вар),— писал К. Маркс,— получили развитие в качестве меры стоимости и средства обращения (в качестве последнего — будь то в их телесной форме или в виде символа), они становятся деньгами независимо от содействия и желания общества”87.

    Положение К. Маркса о том, что сущность денег проявляется в совокупности двух их основных функций — меры стоимостей и средства обращения, является стержневым в марксистской теории денежных отношений. ”...Товар становится деньгами прежде всего как единство меры стоимостей и средства обраще-ния”*й.

    Необходимо учитывать, что формула К. Маркса о единстве двух функций выражает прежде всего строго определенный этап развития товарного производства. В работе ”К критике политической экономии”, где обосновывается эта формула, он называет раздел о деньгах ”Деньги, или простое обращение”, что весьма четко определяет исторические границы теоретического анализа. Касаясь в письме Ф. Энгельсу от 2 апреля 1858 г. вопроса об основном содержании подготавливаемой им рукописи, К. Маркс писал: ”Здесь необходимо рассматривать только простую форму этого обращения (имеется в виду денежное обращение — А. Г.). Все обстоятельства, полнее определяющие его, находятся вне этой формы и потому будут рассмотрены лишь позже (они предполагают более развитые отношения)”89. Аргументируя это же принципиально важное положение в первоначальном варианте ”К критике политической экономии”, К. Маркс подчеркивал, что деньги выступают как единство меры стоимостей и средства обращения как”самая первоначальная форма...”90.

    Изложенное, однако, не устраняет общеметодологического значения рассматриваемой формулы. Как уже отмечалось, в Марксовой теории модель денег, выраженная на основе двух исходных денежных функций — функции меры стоимостей и функции средства обращения, представляет не только простейшую, элементарную, но и постоянно воспроизводимую денежную форму. Она характеризует специфику денег в их ”чистом виде”. Применяя диалектический метод к исследованию капиталистического способа производства в целом и каждой экономической категории в отдельности, К. Маркс постоянно исходил из того, что в процессе исторического развития каждое развитое производственное отношение должно рассматривать предыдущие формы движения как ступени к самому себе. Он обращал внимание на то, что простейшая абстракция приобретает полную значимость ”только в условиях наиболее богатого конкретного развития”, т. е. в условиях наиболее развитых отношений. Исходя из этого, все элементы, которые характеризуют простейшие денежные формы, свойственны и развитым денежным отношениям. Следовательно, положение о том, что формула К. Маркса о единстве анализируемых функций характеризует лишь период становления денежных отношений и выражает в своей основе строго определенный этап развития товарного производства, де должцо абсолютизироваться.

    Рассматривая единство двух функций, которые в своей совокупности наиболее полно выражают сущность денег, К. Маркс имел в виду, как нам представляется, единство не в материальном, а в функциональном смысле. В рукописи 1857— 1858 гг., а также в последующих работах он неоднократно указывал не только на их единство, но и на их противоположность. Он подчеркивал, что рассматриваемые функции выражают противоположные грани денежных отношений, которые не только предполагают друг друга, но и противостоят друг другу. Если в функции меры стоимостей деньги служат средством стоимостной оценки товара, по поводу которого контрагенты входят в меновую сделку, то функция средств обращения выражает социальный акт, связанный, с передачей товара из рук в руки. ”Два определения денег- 1) деньги как мера или как тот элемент, в котором товар реализуете# как меновая стоимость, и 2) деньги как цэедство обмена, как орудие обращения — действуют в совершенно разных направлениях. Деньги приводят в обращение только такие товары, которые уже превращены в деньги идеально, не только в голове отдельного индивида, но и в представлении общества (непосредственно-сторон участвующих в процессе купли и продажи). Это идеальное превращение в деньги и превращение реальное определяются отнюдь не одними и теми же законами. Надо исследовать их отношение друг к другу”91.

    В дальнейшем анализе соотношения двух функций показано, что противоречия между ними возникают не сразу. ”Быть мерой и быть средством обращения — это такие функции денег, в процессе выполнения которых они принимают особые формы существования только в результате позднейшего обособления этих функций в нечто самостоятельное’!92.

    Первоначально даже монета, не говоря уже об обращающихся золотых слитках, представляя определенное количество собственной материи, непосредственно выражала в обращении деньги не только в функциональном, но и в материальном единстве двух функций. Штемпель государства на монете, обозначающий вес монеты, ничего не менял, в ее общественной роли. Однако посредством самого механизма обращения, на основе углубления его противоречий, монетное бытие золота отделяется в самостоятельный знак, в символ стоимости. То, что вначале было единством, раздваивается в пространстве. Происходит полное материальное обособление функций.

    Раскрывая диалектику этого процесса в ”К критике политической экономии”, К. Маркс показал, как меновая стоимость товаров благодаря процессу их обмена кристаллизуется в золотых деньгах. Точно так же золотые деньги в обращении испаряются до своего собственного символа, сначала в форме изношенной золотой монеты, потом в форме вспомогательных металлических монет и, наконец, в форме не имеющих стоимости знаков — бумажек, простого знака стоимости. Следовательно, внутреннее противоречие между мерой стоимости и средством обращения перерастает в противоречие между золотом, несущим в себе стоимость товара, и отделившимся от золотой субстанции бумажным знаком стоимости93. Таким образом, рассматривая соотношение функций денег как меры стоимостей и денег как средства обращения, следует учитывать, что противоречия между ними определяются не временным фактором участия в меновой сделке, а характером тех производственных отношений, носителями которых они являются. Если рассматривать деньги как меру стоимостей, то здесь существенное значение имеет отношение Товаропроизводитель - общество”. Что же касается функции средства обращения, то ее основой является выражение непосредственной Связи контрагентов торговой сделки.

    Говоря о соотношении двух функций денег - меры стоимостей и средства обращения, в своем единстве определяющих сущность исходной денежной формы, следует еще раз обратить внимание на необходимость ее рассмотрения в строго диалектическом смысле94. Как взаимопредполагающие и взаимоисключающие друг друга противоположности, деньги в функции меры стоимостей и средства обращения образуют два полюса исходного противоречия денежных отношений, определяющего объективную логику их саморазвития.

    Одновременно важно учитывать, что, как взаимоисключающие друг друга противоположности, они соединены в едином отношении посредствующими звеньями, специфика которых усложняется по мере усложнения общей системы денежных отношений. Ф. Энгельс в ”Анти-Дюринге”, обращая внимание на важность нахождения промежуточных ступеней, взаимных переходов, связывающих противоположности в единство, указывал, что эту задачу не способен решить метафизик, который "мыслит сплошными непосредственными противоположностями”95. Следовательно, если в функциях меры стоимостей и средства обращения видеть только непосредственное единство, которое реализует себя лишь на основе своей непосредственной материальности, то реальная роль противоречия между ними искажается.

    В действительности развитие денежных отношений не снимает этого противоречия. При переходе к новым формам денег оно проявляется в новом состоянии — первоначально как противоречие между усложнившимися денежными функциями, затем как противоречие между денежным товаром и функциональными денежными формами. Такая постановка вопроса создает методологическую основу познания специфики реализации на разных уровнях исходного противоречия, позволяет выявить системооб* разующую связь и субординационную зависимость исторического движения денежных форм, а стало быть, и историзм денег.

    Обосновывая положение об относительной самостоятельности денег как меры стоимостей и средства обращения, нельзя не видеть, как уже подчеркивалось, их связи, взаимной обусловленности. Сложность понимания этого вопроса определяется особой сложностью проблемы соединения противоположностей. В этом деле не может быть раз и навсегда данного решения, ибо в процессе развития не только изменяется содержание противоположностей, но и постоянно видоизменяется форма их сочетания. Вот почему вопрос ”как и когда можно и должно соединять противоположности” В. И, Ленин считал одним из наиболее трудных вопросов не только теории, но и практики. К нему, писал он, надо подходить "очень осторожно и обдуманно”. "Ведь можно сочетать противоположные понятия так, что получится какофония, а можно и так, что получится симфония”^6.

    Рассматривая противоположности функций меры стоимостей и средства обращения, следует исходить из марксистского положения о том, что в тех случаях, когда противоположности заключаются в самой сущности предмета, устранение какой-то из них принципиально невозможно. Высмеивая П.-Ж. Прудона, который, встретившись с трудностями теоретического анализа, пытался односторонне представить взаимодействие двух противоположных сторон, К.Маркс в ”Ншцете философии” писал: ”Тот, кто ставит себе задачу устранения дурной стороны, уже одним этим кладет конец диалектическому движению”97.

    Как уже отмечалось, существует взаимная обусловленность определенности денежной формы, проявляющейся посредством той или иной совокупности денежных функций, и степени обособления стоимости в самостоятельную форму. Возвращаясь в этой связи к функциям меры стоимостей и средства обращения, следует обратить внимание, что каждая из них в отдельности еще не характеризует полной обособленности стоимости в самостоятельную форму: в функции меры стоимостей стоимость превращается в самостоятельную форму только мысленно, идеально; в функции средства обращения стоимость получает обособление лишь символически. Следовательно, в историческом аспекте правомерно утверждать, что с образованием функций меры стоимостей и средства обращения процесс формирования денег как денег еще не завершился. Деньга в единстве названных функций не выражают зрелого отношения, адекватного своему понятию, своей качественной определенности как обособленному бытию стоимости. Они отражают происходящий процесс обособления стоимости.

    В кругообороте Т —Д-Т, подчеркивал К.Маркс, ”товар достигает только кажущейся самостоятельности своей меновой стоимости”98. Этим объясняется, что лишь третий параграф третьей главы I тома ”Капитала”, который следует после рассмотрения функций меры стоимостей и средства обращения, озаглавлен К. Марксом ”Деньги”. При этом в преамбуле параграфа К. Маркс отмечает, что золото может рассматриваться как деньги только в тех случаях, когда сам процесс обращения ”закреп-ляет за ним роль единственного образа стоимости, или единственного адекватного бытия меновой стоимости, в противовес всем другим товарам, которые выступают только как потребительные стоимости”". Отсюда следует, что только в роли Адекватного бытия меновой стоимости” золото может рассматриваться как полноценные деньги.

    Как уже указывалось, на определенном этапе товарного производства развивается противоречие, содержание которого определяется тем, что, с одной стороны, сущность денег не может быть выражена иначе, как посредством единства функций меры стоимостей и средства обращения, с другой —это единство в материальном смысле в связи с усложнением товарного обмена отрицается, оно становится невозможным. Формой разрешения этого противоречия является образование новой определенности денежной формы, которая характеризуется качественно новым способом выражения меновой стоимости товаров, более высокой ступенью обособления стоимости, собственным функциональным проявлением. Речь идет о том, что на определенном этапе развития товарного обращения происходит диалектическое отрипдние денежной формы, выраженной посредством единства функций меры стоимостей и средства обращения. Деньги получают преимущественное выражение в качественно новом единстве—в единстве функций денег как средства платежа и как средства сокровищ; последняя преобразуется в функцию накопления платежных средств.

    В названном единстве функций деньги получают специфическую определенность благодаря принципиально новому характеру производственных отношений, которые они выражают. Если в единстве функций меры стоимостей и средства обращения деньги выражают отношения, возникающие на почве меновых сделок на сравнительно раннем этапе развития товарного производства и обращения, и отражают специфику кругооборота Т-Д —Т, то развитие денег в форме образования сокровищ и средства платежа в своем единстве предполагает иную форму обращения-Д-Т-Д, соответствующую более высокой ступени развития производительных сил общества100.

    Деньги, выраженные в новом единстве функций, характеризуются полным обособлением стоимости, ее превращением в "самодовлеющую”, "непреходящую” стоимость. В новом качестве они превращаются из простого посредника обмена в самоцель, в абстрактную форму богатства, что уже само по себе определяет возможность их отрицания в единстве двух исходных функций.

    Естественно, что здесь говорится о диалектическом отрицании, которое внутренне предполагает не отмирание двух исходных денежных функций, а их дальнейшее развитие на новой основе. Эта мысль многократно подчеркивалась К. Марксом. ”... Определение денег в своем полном развитии,—писал он,— предполагает оба первых и является их единством”. И далее он указывал, что ”в развитом виде деньги могут выступать... лишь при условии, что они уже развиты в обеих первых (имеется в виду деньги как мера стоимостей и средство обращения.-Д./".)”101. В этой исключительно важной формуле содержится методологическая основа понимания специфичности функций образования сокровищ и средства платежей, без которой нельзя дать научную характеристику современных денег.

    Уже подчеркивалось, что принципиально важным в учении К. Маркса о деньгах есть разграничение как в общей системе денежных отношений, так и в каждой из функций элементов, характеризующих их социальную роль и их техническое назначение. В связи с этим важно учитывать, что социальная роль функции сокровищ проявляется в ее способности выступать в качестве аккумулятора стоимости во всеобщей абстрактной форме, в форме всеобщего абстрактного богатства. Именно с анализа этого качества, как в "Критике политической экономии”, так и в "Капитале" К. Маркс начинает исследование рассматриваемого отношения.

    Категория "всеобщее абстрактное богатство" является категорией капиталистического товарного производства. В условиях непосредственной меновой торговли, являющейся первоначальной формой процесса обмена, деньги, как простой посредник обмена, не могли выступать в данном качестве: в роли общественного богатства еще выступали непосредственно потребительные стоимости товаров102. Свойство денег выступать в качестве материализации всеобщего абстрактного богатства формируется лишь в условиях развитого товарного производства, когда происходит полное обособление стоимости в самостоятельную денежную форму. Применительно к этим условиям К. Маркс пишет, что "деньги, или ставшая самостоятельной меновая стоимость,, по своему качеству есть бытие абстрактного богатства..."103. Естественно, что речь идет о дополнительном качестве денег, которое отражает более высокую ступень развития денежных отношений. Между тем это важное положение, имеющее не только теоретическое, но и принципиальное практическое значение, в условиях капиталистического товарного производства не всегда учитывается.

    В то же время, указывая на приобретение деньгами в условиях развития товарных отношений дополнительного качества — способности выполнять функцию сохранения стоимости, К. Маркс не абсолютизирует значение этого положения. Позиция его отличается от позиции Дж. М. Кейнса. Если у Дж. М. Кейнса свойство денег "сохранение стоимости" выдвинуто на передний план и механически устраняет все другие проявления денег, и прежде всего их основную функцию — функцию меры стоимостей, то у К. Маркса деньги в роли всеобщей материализации общественного богатства диалектически связаны с функцией меры стоимостей, являются ее продолжением и одновременно ее материальным носителем.

    Как форма образования сокровищ, пишет в этой связи К. Маркс, деньги выступают "в качестве получившей самостоятельное существование меновой стоимости, в качестве вещественно наличного всеобщего эквивалента, в качестве материализованного выражения абстрактного богатства..."104. Здесь, как видно, органическая связь функций сокровища и всеобщего стоимостного эквивалента, посредством которого реализуется функция меры стоимостей, выражена вполне определенно. Естественно, что и в том случае, когда функция сокровища диалектически отрицает функцию меры стоимостей, последняя сохраняет за собой роль определяющей функции денежных отношений, но, говоря словами Гегеля, она реализует себя не непосредственно, а в "снятом виде", будучи погруженной в основание более высокой денежной формы.

    Чтобы понять это, необходимо учитывать, что в функции сокровища деньги не разрывают связь со сферой обращения.

    Более того, они реализуют свое основное качество, свою социальную роль только на основе этой связи. ”Как только деньги, вследствие образования сокровищ, развились в качестве бытия абстрактного общественного богатства... они получают в этой своей определенности в качестве денег своеобразные функции в процессе обращения”105. Речь идет о том, что, выступая в качестве материального носителя функции меры стоимостей, деньги как сокровище реализуются на основе взаимодействия с обращающимися непосредственно в сфере денежного оборота деньгами как средством платежа, с которыми они выступают в органическом единстве.

    Отмечая единство функций сокровища и денег как средства платежа, следует учитывать, что оно реализуется функционально. На определенном этапе развития денег функция средства обращения обособляется от денежного товара в самостоятельную форму —знак стоимости, а функция средств платежа дает начало развитию различных форм кредитных денег, качественная специфика которых рассматривается в заключительной части настоящей работы.

    Наконец, качественно новый этап в развитии денежной формы выражается посредством мировых денег. Диалектически отрицая и в то же время предполагая все предшествующие определения денег, мировые деньги, как развитое отношение, отражают развитие интернациональной стоимости товара, в которой достигается высшая форма адекватности денежной формы категории ”стоимость”.

    Мировые деньги, аккумулируя в себе все предшествующие определения денег, являются непосредственно логическим продолжением денежной формы, выраженной посредством единства функций сокровища и средства платежа. Обосновывая в первоначальном тексте ”К критике политической экономии” это важное методологическое положение, К. Маркс писал: ”Как сокровище и всеобщее средство платежа, деньги становятся всеобщим средством обмена на мировом рынке, всеобщим товаром не только по своему понятию, но и по способу существования”106. С учетом этого становится очевидным, что социальная природа мировых денег, их сущности как политэкономической категории проявляется непосредственно в их функции сокровища, где специфика денег как всеобщего интернационального товара, который повсеместно реализуется как ”материальный представитель всеобщего богатства”107, выявляется в полном объеме. Что же касается функции международного платежного средства, то она реализуется посредством национальных знаков стоимости и формирующихся по аналогии с внутренним денежным обращением своеобразных интернациональных знаков стоимости, заменяющих чисто техническое применение денежного товара во взаимных международных расчетах.

    Процесс отрицания национально обособленных форм денег и их перерастания в мировые деньги создает видимость полного устранения из сферы денежных отношений функции меры стоимостей. Но это лишь внешняя видимость. "Деньги, находясь в одном определении, не должны пропадать в другом"108—это методологическое положение К. Маркса касается не только общей закономерности историзма денежных отношений, но и способа реализации мировыми деньгами функции меры стоимостей. Как материализация абстрактного всеобщего богатства, как интернациональный товар, мировые деньги, находясь в сокровище, внутренне содержат в себе возможность осуществления этой функции109. Она реализует себя таким же образом, как и в сфере национального денежного обращения, на основе взаимодействия с реально обращающейся формой денег, со знаками стоимости, выступающими в качестве международного средства обмена и платежа.

    Глава III

    ЭВОЛЮЦИЯ ДЕНЕЖНОЙ СИСТЕМЫ КАПИТАЛИЗМА

    1. Развитие структуры денежного обращения

    Непреходящая ценность учения К. Маркса о деньгах состоит не только в теоретическом исследовании сущности и места денежных отношений в сложном комплексе процесса капиталистического воспроизводства, но и в глубоком научном обосновании общих закономерностей их развития.

    Всесторонне обосновав положение о том, что образование денег является результатом развития противоречий между конкретным и абстрактным, частным и общественным трудом, потребительной стоимостью и стоимостью товара, К.Маркс одновременно показал, что противоречия товарного производства и обращения при этом не устраняются, а переходят на качественно новый, более ^ сокий уровень. Их новые свойства определяются двойственностью меновой стоимости товара. Отделившись от своей собственной товарной субстанции в качестве самостоятельного бытия в виде денег, меновая стоимость в то же время остается внутренне присущей товару как его неотъемлемое качество. Это двоякое взаимно предполагающее и одновременно исключающее друг друга отношение порождает единство и противоположность денег и товара.

    В развитии противоречий между товаром и деньгами необходимо учитывать два аспекта. Первый показывает, как противоречие между товаром и деньгами в процессе капиталистического воспроизводства формирует абстрактную возможность экономических кризисов.

    Второй аспект отражает, каким образом противоречие между товаром и деньгами влияет на развитие денежных отношений вообще и денежной формы стоимости в частности. В результате развития противоречий товарного производства и обращения один из товаров, выступая в качестве материального носителя денег, символизирует их меновую стоимость. К.Маркс показал, что сам материал, в котором выражается символ, постоянно меняется под влиянием развития товарного производства, все более соответствуя всеобщему эквиваленту.

    Развитие денежного товара проходило постепенно. В начале формировались первоначальные формы денег, соответствующие ^низшей ступени обмена и меновой торговли, на которой деньги еще выступают больше в своем качестве меры, нежели в качестве действительного орудия обмена * 1. Хронологически это был период разложения первобытнообщинного строя, когда в качестве первоначальных форм денег выступали товары, чаще других используемые в обращении, а следовательно, наиболее надежные в их дальнейшем обмене. Как правило, это были предметы потребления: соль, шкуры, скот и т. д. Эти товары приобретали денежные функции благодаря тому, что они больше, чем другие, соответствовали в своей товарной форме меновым стоимостям. В результате товары, символизирующие деньги, помимо своей собственной потребительной стоимости приобретали особую общественную потребительскую стоимость — способность дальнейшего обмена на остальные товары.

    Таким образом, исключительно важным для понимания всей исторической эволюции денежного товара является то, что уже в своей первоначальной простейшей форме деньги одновременно служили обычным товаром и выполняли роль денежной единицы. Эта форма соответствовала периоду, когда обмен еще не охватывал все производство, распространяясь только на его излишки. Не случайно первоначальные формы денег возникли не в пределах отдельных общин, а на их границах, на их стыке в процессе меновых отношений между ними. В подобного рода отношениях продукты выступали в качестве меновых стоимостей лишь потенциально.

    Естественный переход от первоначальной формы денег к более развитой определялся углублением противоречий между товаром и деньгами. Он соответствовал относительно более высокой ступени развития производства и обмена, когда орудия производства начинали доминировать над предметами потребления. В качестве наиболее необходимого элемента производства первоначально выступали металлы. В это время благодаря прежде всего своим естественным свойствам роль всеобщего эквивалента закрепляется за благородными металлами, которые, кстати, человек начал использовать раньше других металлов.

    Таким образом, следующий период эволюции денежного товара охватывал функционирование металлического обращения,] при котором полноценные деньги одновременно выполняли роль! всеобщего стоимостного эквивалента и сами непосредственно обслуживали процесс товарного обращения. Он соответствовал эпохе рабовладельческого и феодального строя, т. е. периоду простого товарного производства.

    Денежная форма, в качестве материального носителя которой выступали благородные металлы, продолжает развиваться. Усложнение процесса производства и обращения приводит к тому, что благородные металлы - золото и серебро сами оказываются не в состоянии обслуживать всю систему денежных отношений. Получают развитие функциональные формы денег. Хронологически их развитие совпадает с периодом формирования капиталистического товарного производства. К. Маркс называл функциональные формы денег: разменные (биллонные) - монеты, бумажные деньги (казначейские билеты), кредитные деньги (вексель, чек, банкнота) - ”цивилизов энными формами”.

    Возникновение функциональных форм денег — результат развития объективных потребностей капиталистического производства и обращения. Под их воздействием внутренние противоположности денежной сущности разрешаютря путем расчленения на обособившиеся формы. ''Функциональное бытие денег поглощает... их материальное бытие”2. Возможность подобного расчленения заложена в самой сущности денежных отношений, в природе функций денег. С одной стороны, они выполняют социальную функцию и как категория политической экономии выражают всеобщий стоимостный эквивалент, а с другой - выступают в роли технического аппарата, обслуживающего ту или иную сторону товарного обмена3. В роли всеобщего стоимостного эквивалента может функционировать только, денежный товар, который выступает как действительные или полноценные деньги. Что же касается функциональных форм денег, то их материальное бытие для товарного обращения несущественно. В системе денежных отношений они считаются неполноценными деньгами и являются непосредственным продолжением функций денег.

    Образование функциональных форм денег порождает сложные системы их взаимодействия, которые реализуются в исторически сложившихся в отдельных странах формах денежного обращения. Денежные системы — продукт капиталистических производственных отношений. Они сформировались в XVI — XVII вв., в период утверждения капиталистического способа производства, хотя отдельные их элементы появились в более ранний период.

    Исторический процесс формирования и усложнения функциональных форм денег характеризуется постепенной дематериализацией денежного обращения — вытеснением из сферы денежного оборота полноценных денег и обслуживанием обращения неполноценными знаками стоимости монетарного товара. Естественная тенденция процесса обращения, писал в этой связи К. Маркс, состоит в превращении золота в видимое золото.

    Нельзя полагать, что относительная дематериализация денежного обращения-процесс, свойственный лишь современному этапу развития денежных отношений капитализма. Элементы дематериализации —функциональное обособление денег как всеобщего эквивалента и денег как инструментов технического обслуживания товарного обращения — зарождаются уже на ранних этапах капиталистического товарного производства и обращения. К. Маркс никогда не считал денежную систему, основанную на золотом монетаризме, как окончательную и наиболее адекватную условиям капиталистических производственных отношений. В первоначальном варианте "Капитала” он писал, что деньги в их непосредственной форме принадлежат лишь простому товарному производству. Стремление капитала всегда "направлено к тому, чтобы преобразовать деньги адекватно себе, т.е. превратить их в такого представителя одного из моментов обращения, который не требовал бы никаких затрат рабочего времени, сам не был бы стоимостью. Капитал поэтому стремится устранить деньги в их традиционной, непосредственной реальности и превратить их в нечто... чисто идеальное”4.

    К. Маркс, рассматривая процесс относительной дематериализации денежного оборота, выявил тенденцию, характеризующую специфику исторического развития денежного механизма в условиях капиталистических производственных отношений. ”Вся история современной промышленности показывает, что если бы производство внутри страны было организовано, то металл требовался бы только для того, чтобы выплачивать разницу по балансу международной торговли, когда равновесие ее в данный момент нарушено. Что внутри страны уже теперь не требуется металлических денег, показывает приостановка размена банкнот со стороны так называемых национальных банков, к которой прибегают во всех крайних случаях как к единственному спасению”5.

    По данным американского экономиста Р. Триффина, полноценные металлические деньги в начале XIX в. составляли около 70% общей структуры денежной массы. В 1885 г., т. е. к моменту наивысшего расцвета системы золотого стандарта, удельный вес золотых денег снизился до 34, а в 1913 г.— до 17%. К началу первой мировой войны в структуре денежного обращения развитых капиталистических стран золотые деньги составляли примерно 15% денежной массы (3,9 млрд. долл. из общей суммы 26,3 млрд). Таким образом, уже в условиях домонополистического капитализма накапливаются объективные предпосылки дематериализации денежного оборота: золото постепенно вытесняется из сферы денежного обращения и заменяется бумажными деньгами.

    Полный отход капиталистических стран от золотого стандарта произошел в период экономического кризиса 1929— 1933 гг. и в первые послекризисйые годы. Из числа крупных капиталистических государств первоначально (в 1931 г.) Англия, а затем (в 1933 г.) США в результате обострения до крайностей денежно-валютных противоречий вынуждены были пойти на отмену золотого обращения6. В 1936 г. ликвидировала все формы золотого обращения Франция. Одновременно перешли к бумажно-денежному обращению Голландия и Швейцария. К началу второй мировой войны практически все капиталистические страны прекратили размен на золото бумажных знаков стоимости.

    Отмена системы металлического обращения и обратимости банкнот объясняется не только количественным несоответствием между централизованными запасами золота и обращением денежных знаков, возникшим в начале нынешнего века. В свое время выступавшая за 100-процентное золотое обеспечение эмиссии банкнот буржуазная теория первой половины XIX в. (Д. Рикардо, Дж.Лойд, Р. Торренс, Дж.Норман и др.) потерпела банкротство. Основанное на данной теоретической концепции, банковское законодательство (банковское законодательство Роберта Пиля 1844- 1845 гг.), названное К.Марксом ”невежественным и нелепым”, потерпело ”позорное фиаско”7 еще в середине прошлого столетия. На основе тщательного анализа структуры денежного обращения Англии К.Маркс пришел к выводу, что ”обращение банкнот, не завися от воли Английского банка, является в такой же степени независимым и от состояния того золотого запаса в кладовых Банка, который обеспечивает размен этих банкнот”8.-

    В основе развития капиталистической денежной системы лежат внутренние процессы в сфере материального производства и товарного обращения: концентрация и централизация производства, его кооперирование, а также развитие кредитно-банковской системы капитализма. Весьма показательно, что если в 70-х годах прошлого столетия в условиях полнокровного функционирования золотого стандарта централизованные запасы монетарного золота составляли в ряде ведущих капиталистических стран 35 — 45% общей суммы циркулирующих в обращении денежных знаков, то в период ликвидации золотого обращения и размена на золото знаков стоимости обеспеченность им бумажного обращения была не ниже, а в ряде стран даже выше. В 1929 г. отношение официального запаса монетарного золота к количеству находящихся в обращении бумажных денег и монет составляло в США 100%, во Франции — 60, в Англии—41%. В 1937 г. после прекращения размена этот показатель был равен соответственно 230, 74 и 122%9.

    В этом со всей очевидностью проявляется положение, свидетельствующее о том, что по мере всестороннего развития функциональных форм денег золото как монетарный товар реализует свои денежные функции, включая и функцию меры стоимостей, опосредованно, через внешнюю сферу денежного обращения, где оно выступает как мировые деньги. ”. ..Крушение золотых стандартов в 1930-х годах было вызвано прежде всего не недостатком золота для нужд внутреннего обращения, а его недостатком в ряде стран, прежде всего в Англии, а затем и Франции, для поддержания стабильного соотношения между данной денежной единицей как средством международных расчетов и золотом. В США этот недостаток обнаружился намного позднее, а именно в 1960-х годах, что привело к окончательному отказу от размена доллара на золото по фиксированному курсу для нужд международных расчетов”10.

    Таким образом, прекращение золотого обращения и размен-ности банкнот явилось закономерным итогом всего предшествующего развития механизма капиталистического денежного обращения. Несмотря на внутреннюю противоречивость этого процесса, по своему содержанию крушение существовавшего механизма представляло не что иное, как экономическую форму разрешения достигшего в условиях подрыва товарного производства особой остроты противоречия между денежным товаром и функциональными формами денег.

    Крушение классической формы золотого стандарта обусловило появление качественно новых форм капиталистического денежного обращения. С ликвидацией полноценных денег и превращением свободного обмена бумажных знаков стоимости на золото в капиталистическом мире утвердилась система бумажноденежного обращения, которая по своему содержанию более полно соответствовала требованиям развития государственно-монополистического капитализма. Устранив жестокие границы денежной эмиссии, система бумажноденежного обращения создала необходимые предпосылки для превращения денежного механизма в важнейший элемент государственно-монополистического регулирования капиталистической экономики, в орудие усиления эксплуатации трудящихся.

    Прекращение обмена бумажных денег на золото привело к ослаблению автоматизма приспособленности масштабов бумажноденежной эмиссии реальным потребностям денежного оборота. Эмиссия бумажных денег все в большей степени определяется не столько потребностями капиталистического воспроизводства, сколько состоянием государственного бюджета. Этим подрывалась относительная устойчивость денежного обращения и создавались благоприятные условия для развертывания инфляционного процесса, ставшего одной из важнейших социально-экономических проблем современного капитализма.

    Советской экономической наукой доказано, что инфляционный рост цен — многофакторный процесс, который по своей природе далеко выходит за сферу денежного обращения и лишь проявляется в ней11. Механизм современной инфляции непосредственно связан с действием основного экономическсго закона капитализма, нарушением воспроизводственных процессов, функционированием монополистического ценообразования, дефицитом государственного бюджета, милитаризацией капиталистической экономики. Явление инфляции было известно еще в период домонополистического капитализма. Отмена золотого стандарта создала необходимые предпосылки для превращения инфляции в важнейшее орудие перераспределения национального дохода и национального богатства в пользу господствующих классов.

    Одним из наиболее показательных факторов, воздействующих на развитие инфляционных процессов, является разбухание бумажноденежной массы. С 1937 по 1980 г., т.е. со времени крушения золотого стандарта, денежная масса в обращении увеличилась в США с 30,6 млрд. до 403,9 млрд.долл. Особенно резкое увеличение денежной массы произошло в годы второй мировой войны и в 70-х годах (см. табл. 1). Аналогичные тенденции денежной динамики наблюдаются и в других развитых странах капитализма. За рассматриваемый период масса денежных средств в обращении выросла в Канаде более чем в 20 раз,в Японии— в 29, в Великобритании — в 34 раза.

    Увеличение денежной массы в хозяйственном обороте сопровождалось качественными изменениями ее составных элементов.

    Таблица 1. Динамика валового национального продукта (ВНП) и денежных средств обращения (М капиталистических стран1*

    (1970- 1980 гг.)

    Страна

    ВНП и М2

    1970 г.

    1975 г.

    1980 г.

    1980 г. в % к 1970 г.

    США

    ВНП, млрд. долл. (цены 1972 г.)

    1086

    1 234

    1481

    136,3

     

    Денежная масса в обращении, млрд. долл.

    219,7

    298,3

    403,9

    183,8

    Япония

    ВНП, трлн. иен (цены 1975 г.)

    117,6

    147,7

    189,4

    161,05

     

    Денежная масса в обращении, трлн. иен

    54,2

    125,3

    218,7

    403,5

    ФРГ

    ВНП, млрд. марок (цены 1970 г.)

    678,9

    752,4

    898,8

    132,4

     

    Денежная масса в обращении, млрд. марок

    102,7

    170,0

    243,4

    236,7

    Франция

    ВНП, млрд. фр. (цены 1970 г.)

    782,6

    952,0

    1 237,6

    158,1

     

    Денежная масса в обращении, млрд. фр.

    234,1

    431,2

    670,8

    286,5

    Велико

    британия

    ВНП, млрд.ф. ст. (цены 1975 г.)

    85,4

    94,0

    100,7

    117,9

     

    Денежная масса в обращении, млрд. ф. ст.

    18,2

    40,6

    74,9

    411,5

    Италия

    ВНП, трлн. лир (цены 1970 г.)

    62,9

    70,9

    85,6

    136,0

     

    Денежная масса в обращении, трлн.лир

    26,1

    58,6

    140,7

    539,1

    Канада

    ВНП, млрд. долл. (цены 1971 г.)

    88,4

    113,0

    129,6

    146,6

     

    Денежная масса в обращении, млрд. долл.

    9,7

    18,9

    34,9

    357,7

    Еще в условиях золотого монетаризма в большинстве капиталистических стран практически прекратилась эмиссия государственными банками казначейских билетов. Каналы денежного обращения фактически повсеместно были заполнены кредитными средствами обращения, наиболее распространенной формой которых была банкнота.

    Отмена золотого стандарта изменила природу банкноты. Классическая банкнота, обращающаяся в условиях золотого стандарта, имела двоякое обеспечение: она выпускалась на основе учета краткосрочных товарных векселей и одновременно разменивалась на золотые монеты. Это гарантировало ее устойчивость. Дело заключается в том, что выпуск банкнот лишь на основу учета векселей сам по себе еще не обеспечивает их общественную гарантию, а также их количественное соответствие действительным потребностям оборота. В этих условиях гарантией устойчивости банкнотного обращения и их соответствия потребностям хозяйственного оборота при золотом стандарте является возможность обмена банкнот на золото, обеспечивавшая возврат излишнего количества бумажных денег в эмиссионный банк.

    С отменой обратимости банкнот в золото связь их эмиссии с товарным обращением и на этой основе с воспроизводственным процессом нарушается. Их выпуск осуществляется в значительной мере для покрытия расходов буржуазного государства и гарантируется государственными ценными бумагами. В результате, потеряв по характеру эмиссии свои отличительные черты, банкнота превращается в обычные бумажные деньги, подвергаясь, как и последние, постоянному инфляционному обесценению. Таким образом, в условиях общего кризиса капитализма обесценению подвергаются не только бумажные, но и кредитные деньги, что в свою очередь создает неустойчивость всей системы современного денежного обращения.

    Наряду с неограниченной бумажноденежной эмиссией и повсеместным обращением неразменных бумажных знаков важнейшим фактором структурной перестройки денежной системы является повышение роли депозитного компонента в денежной массе.

    Система безналичных расчетов, осуществляемая в форме соответствующих записей на банковских счетах, имела достаточно широкое распространение и в условиях домонополистического капитализма. Представляют интерес параметры структуры денежной массы в Англии в 60-х годах прошлого столетия. На долю наличных средств обращения — банкнот и металлических денег приходилось менее трети денежной массы; остальную часть представлял депозитный компонент13. Столь значительный удельный вес безналичных расчетов отражает достаточно высокий уровень зрелости капиталистических производственных отношений в Англии в середине XIX столетия, развитость ее кредитно-банковской системы. В других капиталистических странах удельный вес банковских депозитов был несколько ниже. По данным Р. Триффина, в 1872 г. доля депозитов в общей сумме денежной массы трех стран —Англии, Франции и США составила 46%, в 1885 г.—64 и в 1913 г.—78%14. В целом же в развитых капиталистических странах соотношение наличной и безналичной части денежного оборота в начале нынешнего столетия было равно 1 к 4 в пользу депозитных денег. Несмотря на колебания в отдельные периоды (см. табл. 2), эта пропорция сохранилась практически на неизменном уровне и в последующие годы. В частности, в США с 1910 по 1980 г. удельный вес депозитов в структуре денежной массы колебался в пределах 71 — 89%. В других развитых капиталистических странах имело место развитие аналогичной тенденции (см. табл. 3).

    Таким образом, несмотря на широкое проникновение в систему денежного обращения достижений научно-технической революции, всевозрастающие масштабы использования в банковском деле ЭВМ и распространение так называемых электронных денежных переводов, общая структура денежной массы

    Год

    Денежные

    знаки

    Депозитные

    деньги

    Средства обращения (агрегат М |)

    Депозитные деньги в % к М1

    1910

    1,74

    11,60

    13,34

    86,9

    1920

    4,48

    19,25

    23,73

    81,1

    1930

    3,73

    22,03

    25,76

    85,5

    1940

    6,76

    32,89

    39,65

    83,0

    1950

    25,05

    89,08

    114,14

    78,0

    1960

    28,99

    112,62

    141,59

    79,5

    1970

    47,69

    162,30

    209,99

    77,3

    1980

    117,50

    286,40

    403,90

    70,9

    ТаблицаЗ. Доля депозитных денег в денежном обращении стран Западной Европы, Японии и Канады, % '6

    Страна

    1960 г.

    1970 г.

    1980 г.

    Япония

    59,0

    60,7

    62,5

    ФРГ

    56,1

    64,0

    65,2

    Англия

    85,4

    81,7

    86,6

    Италия

    64,0

    74,8

    82,5

    Франция

    57,7

    67,4

    83,9

    Канада

    67,3

    62,9

    70,2

    в современных условиях не претерпела коренных изменений. Перестройка структуры денежного обращения, которая характеризовалась.не только постепенным вытеснением из сферы денежного оборота полноценных металлических денег, но и существенным снижением доли банкнот при доминирующей роли банковских депозитов, интенсивно проходила в середине и во второй трети XIX в., в период всестороннего развития банковской системы и кредитных отношений.

    Дальнейшее развитие структуры денежного оборота, ее совершенствование на протяжении длительного периода, как в довоенные, так и в послевоенные годы, осуществлялись главным образом по линии качественных изменений ее бумажноденежных компонентов и усложнения характера взаимосвязи между ними. Это позволяет сделать вывод о внутретей преемственности структурных процессов денежного обращения домонополистического и монополистического капитализма, о логической взаимосвязи закономерностей функционирования денежного механизма второй половины XIX в. и денежной системы современного капитализма.

    Специфика современного капиталистического денежного обращения, функционирование неразменных на золото бумажных денег и все большее вытеснение благородного металла из системы международных валютных связей вовсе не говорят о том, что в условиях современного капитализма соизмерение стоимостей претерпевает качественные изменения и что практически исчерпывается денежная форма стоимости. Данная точка зрения обосновывается объективными процессами усиления концентрации и централизации производства, интернационализацией хозяйственных связей, углублением сферы государственного и межгосударственного регулирования экономики, а также развитием средств транспорта, связи, передачи информации, внедрением электронно-вычислительной техники и образованием систем сбора и машинной обработки информации. Все эти процессы в значительной степени способствуют якобы выравниванию условий производства не только внутри отдельных стран, ♦но и в международном масштабе, содействуя тем самым развитию тенденции унификации затрат живого труда и материалов при производстве однородных товаров17.

    Постановка вопроса о необходимости научного обоснования эволюции денежной формы стоимости в условиях интенсивного роста государственно-монополистического регулирования капиталистической экономики вполне правомерна. Она соответствует логике развития товарно-денежных отношений. К. Маркс рассматривал денежную форму стоимости не как застывшее, а как развивающееся производственное отношение, находящееся в постоянном движении. Анализируя качественные изменения метаморфоза товара, которые происходят в связи с развитием функции денег как средства платежа и кредитных денег, К. Маркс сделал весьма важный в^методологическом отношении вывод о том, что движение денег в названной функции выражает по своему существу дальнейшее развитие формы стоимости товаров. ”Так как здесь изменился метаморфоз товара, или развитие его стоимостной формы, то и деньги приобретают другую функцию”18. Однако вопрос состоит в том, в каком направлении осуществляется это движение: идет ли оно в сторону отмирания потребности во всеобщем стоимостном эквиваленте и превращения денег в чисто технический инструментарий, или оно осуществляется в пределах денежной формы. Методологическую основу научного обоснования этого принципиально важного вопроса составляет марксистско-ленинское учение о двойственном характере экономического базиса монополистического капитализма, и в частности двух взаимосвязанных и взаимно исключающих цруг друга начал — конкуренции и монополии. Именно они определяют специфику реализации всей совокупности экономических категорий монополистического капитализма вообще, в ;гом числе характер развития денежной формы стоимости.

    Как известно, конкуренция, основываясь на частной собственности на средства производства, является предпосылкой капиталистических производственных отношений. "Только по мере развития свободной конкуренции,— подчеркивал К. Маркс,— внутренние законы капитала—которые на первоначальных исторических ступенях его развития выступают лишь как тенденции—полагают себя как законы, а основанное на капитале производство полагает себя в своих адекватных формах’’19. Исходя из этого научно был обоснован принципиально важный вывод о том, что ’’ни одна категория буржуазной экономики, и даже самая первая—например, определение стоимости,- не становится действительной иначе как через посредство свободной конку-ренции..Гг®.

    Монополия и конкуренция периода домонополистического капитализма качественно не равнозначные понятия. Исследования эволюции денежных форм показывают, что: 1) конкуренция и монополия на всех этапах развития капиталистической экономики выступают как парные категории; 2) отношения между ними носят характер антагонистических противоречий, при которых развитие одного идет за счет другого; 3) их взаимодействие определяется развитием товарного производства, и если конкуренция составляет экономическую основу развития стоимостных связей, то монополия как противоположность конкуренции действует в обратном направлении — выступает в качестве фактора, подрывающего функционирование стоимостного механизма.

    Рассматривая в историческом плане соотношение конкуренции и монополии, К. Маркс выявляет тенденцию, ведущую к подрыву товарного производства, то, что сегодня является не просто одним из признаков, а характеризует сНЛегепИа зресШса современной капиталистической экономики. ’’До тех пор пока капитал слаб, он сам еще ищет опору в прошлых или исчезающих с его появлением способах производства. Когда он чувствует себя сильным, он отбрасывает эти костыли и движется соответственно своим собственным законам. Когда он начинает ощущать самого себя пределом для развития... он ищет прибежище в таких формах. которые, хотя они кажутся завершением господства капитала, вместе с тем, в результате обуздания свободной конкуренции, являются провозвестниками его разложения и разложения покоящегося на нем способа производства’’21. Именно в определении "об обуздании свободной конкуренции’’ в период, когда капитализм "начинает ощущать самого себя пределом для развития", заложена идея подрыва товарного производства, получившая глубокое научное обоснование в трудах В. И. Ленина при анализе монополистической стадии капитализма.

    Кредитные отношения — продукт развитого капиталистического способа производства. В основе их развития, с одной стороны, "доверие к общественному характеру производства" и устойчивость экономических связей, с другой — развитая бан ковская система. По своей сущности они представляют собой

    специфический тип производственных связей, который в наибольшей степени соответствует условиям господства монополистического капитала и всестороннего развития государственно-монополистических тенденций в экономике.

    Тенденция к подрыву всеобщего стоимостного эквивалента зарождается в условиях осуществления простейших форм кредитных связей, в процессе реализации денег как средства платежа. ”Развитие денег как всеобщего платежного средства таит в себе то противоречие, что меновая стоимость приняла формы, независимые от ее способа существования в качестве денег...”22”23 В дальнейшем, по мере достижения достаточно высокой степени зрелости кредита в условиях господства промышленного капитала и развития на его основе кредитных денег, отмеченная тенденция перерастает в реальную закономерность, которая постоянно оказывает существенное воздействие на всю систему стоимостных отношений.

    Анализируя эти процессы, обнаружившие себя еще в эпоху домонополистического капитализма, К.Маркс обращал внимание на качественные изменения в системе меновых связей, базирующихся на кредитных сделках, которые по своему содержанию не только принципиально отличаются, но и противоположны отношениям купли-продажи. Речь идет о том, что если в движении денег как всеобщего стоимостного эквивалента общественная связь ”возникает лишь в денежном обращении и вместе с ним”, то, ”напротив, движение средств платежа выражает собой общественную связь, имевшуюся в готовом виде еще до него”24.

    Из этого следует, что, коль скоро общественная связь между товаропроизводителями устанавливается не посредством денег, не ”в денежном обращении и вместе с ним”, а до денежного обращения, в ”готовом виде еще до него”, функционирование всеобщего стоимостного эквивалента практически лишается экономического смысла25. Объективная потребность в его реализации исчезает. В самом деле, если в первом случае общественный характер производства утверждается за спиной товаропроизводителей 1ЮМ /есШп, путем превращения продуктов в стоимости и обмена этих стоимостей, то во втором случае частные затраты труда получают общественное признание непосредственно в рамках кредитного соглашения до начала производства. В результате обмен продуктов перестает быть той промежуточной операцией, которой опосредствовалось бы участие отдельного лица во всеобщем производ^тве. Тогда труд индивида и созданный им продукт приобретают общественный характер не опосредованно, не окольным путем, путем превращения в меновую стоимость и денежную форму, а непосредственно в самом производстве.

    При данного рода условиях отпадает необходимость в деньгах-товаре как материальном воплощении всеобщего рабочего, времени, посредством которого удостоверяется общественный характер продуктов труда; деньги действительно теряют товарную основу и превращаются в чисто техническое орудие обращения. С учетом этих предпосылок К. Маркс писал, что ”развитие денег как всеобщего платежного средства идет рука об руку с развитием более высокого, опосредствованного, в себя возвращающегося и уже взятого под общественный контроль обращения, в котором снимается то исключительное значение, которое деньги имеют на основе простого металлического обращения...”26. В данном случае деньги, по выражению К. Маркса, выступают ”как исчезающая форма”27. Здесь мысль о диалектическом отрицании по мере развития кредитных связей денег как всеобщего эквивалента, так и денежной формы стоимостных связей выражена весьма определенно.

    Постановка вопроса об отрицании денежной формы и ее замене кредитной формой допустима лишь в пределах абстрактной возможности. Из этого следует, что для обоснования новых тенденций в сфере денежных отношений нельзя ограничиваться анализом тех факторов, которые обусловливаются господством монополии и подрывом товарного производства. Диалектика современного развития определяется тем, что монополия, будучи прямой противоположностью конкуренции, не устраняет конкуренцию вообще. Указывая на то, что ”смена свободной конкуренции монополией есть коренная экономическая черта, суть империализма”, его ”самая глубокая экономическая основа”, В. И. Ленин в то же время со всей определенностью подчеркивал, что ”империализм на самом деле не перестраивает и не может перестроить капитализма снизу доверху. Империализм усложняет и обостряет противоречия капитализма, ”спутывает” со свободой конкуренции монополии, но устранить обмена, рынка, конкуренций, кризисов и т. д. империализм не может”™*.

    Весь ход современного развития капитализма убедительно подтверждает эти ленинские положения. Товарное производство и имманентные ему законы были и остаются основой капиталистического базиса. В этой связи анализ современных тенденций развития денежных отношений не мыслим без учета того, что и сегодня капиталистическая конкуренция, основываясь на господстве частной собственности, несмотря на модификацию своих форм, остается столь же существенным фактором развития, как и в эпоху домонополистического капитализма. Сосуществование и взаимодействие монополии и конкуренции и сегодня определяют противоречивый характер, двойственность углубляющегося процесса капиталистического обобществления экономики, который развивается на основе всеобщности экономических связей и в то же время независимости этих связей от самих отдельных лиц. В работе ”Развитие социализма от утопии к науке” Ф. Энгельс* показал процесс обобществления капиталистического производства и экономическое огосударствление экономики. С развитием трестов бесплановое производство капиталистического общества капитулирует перед плановым производством...”28.

    Эти мысли основоположников научного коммунизма сохраняют свою методологическую значимость и при анализе закономерностей развития современной капиталистической экономики. В частности, исследуя современные процессы капиталистического товарного производства, С. Л. Выгодский научно обосновал важный для понимания рассматриваемых вопросов вывод о том, что монопольная цена не представляет собой отклонения от стоимости, а является результатом видоизменения самой стоимости, своеобразным проявлением закона стоимости в условиях монополистического капитализма29-30. В этой связи очевидно, что капиталистическое производство, основанное на частной собственности, даже при условии достижения им максимально возможного уровня обобществления никогда не превратится в непосредственно-общественное производство.

    Двойственность единства общественного производства, объективно развивающаяся в условиях капитализма, соответственно отражается на характере денежных отношений. С одной стороны, с усилением общественного характера производства, ростом всемогущества банковской системы, в которой ”дана форма общественного счетоводства и распределения средств производства в общественном масштабе”31, с развитием двухсторонних и многосторонних экономических связей между товаропроизводителями усиливается значимость кредитных связей, которые по своему характеру не только подрывают роль всеобщего стоимостного эквивалента, но и представляют собой ”переходную форму к новому способу производства”32.

    С другой стороны, взаимная зависимость товаропроизводителей и их экономическая связь, общественный характер их труда могут быть выражены только в деньгах-товаре, только посредством всеобщего стоимостного эквивалента. Этим определяются многослойность и внутренняя противоречивость современной денежной системы, в которой с особой рельефностью отражается одно из самых глубоких противоречий современного этапа развития монополистического капитализма между объективной необходимостью всеобщего государственного регулирования и планомерного развития экономики и его ограниченными возможностями в условиях господства частной собственности.

    Точка зрения о том, что по мере устранения монетарного товара из сферы денежного оборота его функциональную миссию полностью берут на себя бумажные деньги, которые не только обеспечивают техническую сторону обмена товаров, но и развиваются в направлении выполнения функции меры стоимостей, разделяется не всеми. Если учесть диалектическое единство и противоположность двух отношений — конкуренции и монополии, взаимодействие которых определяет специфику модификаций денежного механизма в условиях современного капитализма, то можно сделать вывод о параллельном развитии всеобщего стоимостного эквивалента и кредитных денег. В равной степени как монополия находится, говоря словами В. И. Ленина, в отношении ”безысходного противоречия”33 с конкуренцией, отрицает ее, так и кредитные деньги представляют не качественный виток в развитии стоимостного эквивалента, а его отрицание. Кредит основывается на монополии, на пропорциональности и планомерности, на доверии, т. е. на тех предпосылках, которые характеризуют развитие прямых связей и приводят, как подчеркивал К.Маркс, ”к таким отношениям... которые заключают в себе возможность устранения старой (стоимостной.—А Г.) основы”34-36.

    В этом плане исключительный интерес представляет полемика К. Маркса с Прудоном. Говоря об экономических границах денежной формы стоимости, К. Маркс писал: ”... если предпосылки, при которых цена товаров равна их меновой стоимости, предполагаются выполненными; если спрос и предложение покрывают друг друга; если налицо совпадение производства и потребления, т. е. если в конечном счете имеет место пропорциональное производство... то вопрос о деньгах становится совершенно второстепенным^.” И далее, продолжая эту мысль, К. Маркс подчеркивал, что при соблюдении названных предпосылок банковский билет стал бы ”лишь условными деньгами”36.

    Анализ процесса обобществления производства с соответствующей ему модификацией денежных форм связей характеризует лишь один аспект специфики функционирования денежного механизма современного капитализма. В то же время для понимания особенностей развития денежных отношений на современном этайе важно учитывать совокупность факторов, определяющих объективную необходимость и характер развития денежностоимостных форм связей на уровне мирового рынка. Теоретически это означает, что в условиях углубления международного разделения труда противоречия между конкретным и абстрактным, частным и общественным трудом-, потребительной стоимостью и стоимостью, т. е. противоречия, определяющие само возникновение и характер развития денежной формы стоимости, разрешаются на интернациональном уровне37.

    Касаясь данного вопроса в рукописи 1857— 1858 гг., К. Маркс писал о том, что в условиях интернационализации производства ”индивидуальная независимость частных лиц порождает полную зависимость от так называемого мирового рынка...”38. В результате ”полной зависимости” товаропроизводителей от мирового рынка признание частных затрат труда в качестве общественно-необходимых осуществляется не на национальном, а на интернациональном уровне, на мировом рынке39-40.

    С учетом этого формируется качественно новый этап развития денежно-стоимостной формы связи вообще и денежной формы стоимости в частности. Речь идет о том, что в условиях интернационализации капиталистического производства меняется объективный критерий общественно необходимых затрат труда и на этой основе характер производственных отношений, выражаемых посредством всеобщего стоимостного эквивалента. Если в условиях простого товарного производства на основе стоимостного эквивалента выражалось отношение между обособленными товаропроизводителями —участниками конкретной единичной меновой сделки, в условиях домонополистического капитализма, когда функционировал относительно замкнутый национальный рынок, на основе всеобщего стоимостного эквивалента воплощалось отношение ''товаропроизводитель — общество”, то в условиях монополистического капитализма по мере углубления международного разделения труда, расширения мирохозяйственных связей и формирования интернациональной стоимости товаров на основе всеобщего стоимостного эквивалента реализуется объективная зависимость "товаропроизводитель — мировой рынок".

    Качественно новый этап в развитии денежной формы стоимости характеризуется видоизменением самой стоимости, модификацией механизма реализации закона стоимости в условиях интернационализации капиталистического производства. Это находит свое отражение в осуществлении современного процесса ценообразования —главной сферы реализации денег. Одним из определяющих требований реального ценооб{. 13ования является обеспечение всеобщности цены, которая в свою очередь определяется всеобщностью денег."... Специфическим для цены,— писал К. Маркс,—является то, что сама меновая стоимость должна быть выражена в своей всеобщности..."41

    Однако степень всеобщности денег, как и меновой стоимости, неоднозначна для различных этапов товарного производства. Уровень всеобщности денег связан с уровнем общественного разделения труда. В этой связи в условиях прогрессирующего развития международного разделения труда и формирования интернациональной стоимости общественное признание затрат индивидуального труда, а стало быть, и процесс реального ценообразования переносится на мировой уровень. Этот эффект достигается посредством мировых денег как носителей интернациональной стоимости, на основе их функции интернациональной меры стоимостей.

    В результате участие монетарного товара в процессе ценообразования осуществляется опосредованно — через систему промежуточных звеньев, которая схематично может быть представлена в виде отношения: интернациональная стоимость — мировые деньги, воплощающие функцию всеобщего стоимостного эквивалента,— цена мирового рынка — цены национального рынка. Что же касается фактического участия кредитных денег в процессе ценообразования, то оно отражает в себе всю противоречивость, которая свойственна природе кредитного отношения: его производный, вторичный характер, его зависимость в конечном итоге от реальных денег-товара.

    Выполняя техническую функцию номинального выражения цены товара, кредитные деньги могут обеспечить разрешение противоречия между потребительной стоимостью и стоимостью лишь в пределах сложившихся кредитных соглашений и ставших устойчивыми меновых пропорций. Этим определяется неполноценность кредитных денег и их объективная функциональная зависимость от денег-товара, реально выполняющих функцию всеобщего стоимостного эквивалента. Таким образом, подтверждаются мысли К. Маркса о том, что денежное и кредитное хозяйства соответствуют лишь различным ступеням развития капиталистического производства, но вовсе' не являются различными самостоятельными формами обмена, что ”сами кредитные деньги суть деньги лишь постольку, поскольку они в сумме своей номинальной стоимости абсолютно замещают действительные деньги”^.

    При наличии объективных предпосылок перерастания денежной формы стоимости в развернутую, или в кредитную, она в условиях товарного производства в силу имманентных его природе противоречий в принципе не может получить реального существования. Речь идет о том, что функционирование развитых товарных отношений в своей основе не совместимо с развернутой формой стоимости. Развернутая форма стоимости, предполагая непосредственный обмен продуктов труда, характеризует производственные отношения лишь двух товаропроизводителей и не затрагивает производственных отношений более высокого порядка: товаропроизводитель —общество, товаропроизводитель — мцровой рынок43. Невозможность возврата в условиях развитой системы общественного разделения труда к развернутой форме стоимости определяется тем, что в данном случае в процессе непосредственного обмена каждый товар должен иметь бесчисленный ряд стоимостных оценок. А это фактически привело бы к отрииднию стоимости, ибо последняя ничем не отличалась бы от категории цены. Таким образом, искусственно устраняется одно из существенных противоречий товарного производства — противоречие между стоимостью и ценой, что явно не согласуется с реальной действительностью. Общественная практика со всей очевидностью подтверждает положение К. Маркса о том, что денежная форма представляет законченную форму стоимости. Ее естественными экономическими границами являются исторические границы товарного производства.

    Итак, в условиях монополистического капитализма, определяющего подрыв всеобщего стоимостного эквивалента, законы развития денежной формы стоимости сохраняют силу. Реально функционирующие неразменные на золото кредитные деньги не могут полностью разорвать связь с монетарным товаром, сохраняющим за собой монопольное право выступить в качестве всеобщего стоимостного эквивалента. Из этого следует, что теоретическое обоснование тех существенных изменений}, которые произошли в системе денежных отношений, необходимо вести, не выходя за пределы денежной формы стоимости товара, рассматривая деньги не как исчезающее, а как видоизменяющееся производственное отношение.

    Положения об экономических границах денежной формы стоимости создают необходимые теоретические предпосылки для выяснения проблемы Демонетизации золота”. Существуют две наиболее распространенные точки зрения: 1) золото полностью прекратило выполнять денежные функции; 2) золото продолжает выполнять денежные функции лишь частично (функции сокровища и мировых денег), в целом же происходит процесс постепенной утраты золотом функции денежного товара, однако этот процесс еще не завершился44.

    Реальные факты, характеризующие функционирование современного денежного механизма, подрыв всеобщего стоимостного эквивалента, сужающий сферу монетарного использования золота, отказ капиталистических стран от применения золота в качестве базы национальных денежных систем и международного соизмерения валют придают проблеме Демонетизации” особое содержание, которое, несомненно, не может трактоваться как поверхностное отражение действительности.

    Сложность и противоречивость капиталистического обобществления характеризуются тем, что, с одной стороны, золото вытесняется из внутреннего денежного обращения, с другой стороны, этот же процесс определяет объективную потребность сохранения ^ всеобщего стоимостного эквивалента как единственно возможного средства общественного учета абстрактно-всеобщего труда, воплощенного в товаре. Из этого следует, что вытеснение золота из сферы денежного оборота не означает его демонетизации, ибо капитализм как товарный способ производства в принципе не может выйти за пределы денежной формы стоимости45. В этой связи данные теоретического анализа, как и конкретные факты капиталистической действительности, позволяют говорить об Дтносительной Дематериализации” денег”46, или, точнее, дематериализации денежного обращения47.

    Дематериализация денежного оборота в условиях подрыва товарного производства и усиления государственно-монополистического регулирования системы денежных отношений, углубления специализации функциональных денежных форм отражает в конечном счете нарастание антагонистических противоречий в сфере капиталистического денежного хозяйства.

    ”Разделение труда” в системе денежного обращения и специализация функциональных денежных форм—процессы, которые, как уже отмечалось, начали проявляться еще в условиях капитализма свободной конкуренции. Источником их развития является противоречие монетарного товара, выраженное в двойственности его потребительной стоимости. В условиях государственно-монополистического обобществления производства, когда подрывается экономическая обособленность товаропроизводителей, функциональные формы денег все больше стремятся оторваться от своей исторической базы — золота...”48.

    Формой разрешения этого противоречия явились постепенное расчленение денег на обособившиеся функциональные денежные формы и их специализация на выполнении определенного круга функциональных обязанностей, возникающих в процессе реализации всего комплекса денежных отношений. Одновременно важно подчеркнуть, что процесс дематериализации касается лишь специфики денежного оборота, его структуры. Он затрагивает механизм реализации функций средства обращения и средства платежа и не касается их основной функции, посредством которой реализуется социальная значимость денег,— функции меры стоимостей. Если же говорить о данной функции, то основные принципы ее реализации хорошо известны: для денег в качестве меры стоимостей ”их телесное наличие безразлично...”49; ”деньги как мера могут существовать независимо от денег как действительного средства обмена”50-51. Вряд ли сегодня имеются достаточные основания ставить под сомнение эти фундаментальные методологические положения теории денег.

    Подтверждением относительности процесса дематериализации денежного оборота является отмеченная ранее тенденция все более широкого распространения безналичного обращения, определяемая многими факторами, в том числе влиянием научно-технической революции на систему денежного оборота, широким применением ЭВМ, телетайпной связи и других технических средств. В этой связи, как известно, на Западе обсуждаются проекты ”общества без денег и чеков”, которые отражают реальные процессы прогрессирующего сужения сферы применения наличных денег. Однако данные процессы вряд ли можно связывать с проблемой демонетизации золота, как это полагают отдельные авторы. В этих процессах, поскольку не происходит никакого реального вмешательства наличных денег, в том числе кредитных, видны, с одной стороны, полная дематериализация денежного оборота, с другой — не просто сохранение, а усиление значимости функции меры стоимостей монетарного товара, которая в данном случае выступает в качестве единственной формы реализации денежных отношений52.

    Объективная закономерность дематериализации денежного оборота не может трактоваться (поскольку золото продолжает выполнять функцию меры стоимостей) как одновременное выражение его демонетизации. Данные два отношения лежат в различных плоскостях и детерминируются не однозначными причинами. Если демонетизация золота теоретически осуществляется путем замены его другим денежным товаром, то дематериализация относится к области экономической политики. Она реализуется посредством субъективной деятельности государства, хотя и определяется объективными процессами, происходящими в сфере производственных отношений,и в этом смысле выступает как надстроечное явление5 3. Она затрагивает сферу юридических отношений.

    Известно, что роль золота как всеобщего эквивалента — результат общественного признания его социальной значимости.

    В работе ”Форма стоимости”, впервые опубликованной в качестве приложения к первому немецкому изданию I тома капитала”, К. Маркс писал, что переход от всеобщей формы стоимости к денежной состоял в том, что всеобщая эквивалентная форма срослась со специфически натуральной формой товара золота ”в силу общественной привычки”54; Эта же мысль с особой четкостью зафиксирована в I томе ”Капитала”. ”... Только общественное действие,-подчеркивал К. Маркс,- может превратить определенный товар во всеобщий эквивалент”55-56. Из этого можно сделать вывод, что потеря золотом монетарных функций может произойти только в результате Общественных действий”.

    Сегодня в товарном мире существует ряд товаров, которые по своим природным качествам с успехом могли бы заменить золото. Унция платины, например, на мировом рынке ценится на уровне золота. Однако демонетизация золота возможна только в результате потери к нему общественного доверия; всякая другая альтернатива в условиях товарного обращения ведет к изменению механизма реализации денежных функций благородного металла, а не к отмене его специфической общественной роли в товарном мире. Юридические акции могут видоизменять механизм реализации экономических законов, но они не в состоянии устранить их. Таким образом, основополагающее положение марксистско-ленинской теории сохраняет свое значение и в условиях современного капиталистического товарно-денежного обращения.

    Модификация денежных отношений современного капитализма, изъятие золота из внутреннего денежного обращения и ликвидация разменности банкнот не выходят за пределы законов, имманентных товарному производству и обращению и получивших научное обоснование в трудах классиков марксизма-ленинизма. Эволюция золотых денег до своего собственного символа — от золотой монеты, потом к форме не имеющих стоимости знаков стоимости и, наконец, до неразменных на звонкую монету бумажных денег —это ступени развития денег. Она отражает переход'от простого товарного производства к капиталистическому, а затем и в высшую стадию — в монополистический капитализм. Современные капиталистические бумажные деньги, неразменные на монетарный товар, функционально связаны с ним и представляют в обращении его стоимость. Они являются объективно необходимым и единственно возможным способом функционирования денег на этапе государственно-монополистического капитализма.

    Глава IV

    МЕХАНИЗМ РЕАЛИЗАЦИИ ФУНКЦИИ МЁРЫ СТОИМОСТИ

    В марксистской теории денежных отношений функция меры стоимости рассматривается как основная, исходная функция. С одной стороны, она определяет социальную роль денег, с другой — использование золота в качестве монетарного товара. Главное назначение этой функции состоит в том, чтобы предоставить товарному миру материал для выражения стоимости товаров, заключенного в них качественно однородного абстрактно-всеобщего труда. Именно, потому, что все товары как стоимости представляют собой общественный человеческий труд и, следовательно, сами по себе соизмеримы,—все они могут измерить свои стоимости одним и тем же специфическим товаром, превращая его таким образом в общую для них меру стоимостей, т. е. в деньги.

    Особенно актуально исследование механизма реализации функции золота как меры стоимостей, характеризующего конкретно-исторический способ выражения стоимостей товаров, заключенного в них абстрактно-всеобщего труда и осуществления на этой основе реального ценообразования.

    В советской экономической литературе различных периодов анализируются статистические данные, характеризующие взаимосвязь динамики цен и трудоемкости добычи золота. В наиболее широком плане анализ представлен в работах Ф. И. Михалев-ского1. Его расчеты основывались на непосредственном соизмерении динамики товарных цен, в том числе цен мирового рынка, и трудоемкости добычи золота. Однако более поздние попытки других исследователей применить этот метод не дали положительных результатов. В современных условиях ”вряд ли можно серьезно говорить о какой-либо связи между изменением общего уровня цен в капиталистических странах и изменением производительности труда в золотодобывающей промышленности”2.

    Предпринимая попытку исследования механизма реализации функции золота как меры стоимостей, мы стремились учесть все то, что достигнуто необходимого другими исследователями этой проблемы, в том числе и возникшие на их пути сложности. Выдвигаемая нами точка зрения основывается на предпосылке, что действие этого механизма неоднозначно для условий простого товарного обращения и развитых товарно-денежных отношений.

    В I томе ”Капитала” К.Маркс указывал, что соизмерение стоимостей товара и золота осуществляется на основе их взаимного приравнивания в соответствии с содержащимся в них обоих рабочим временем только в процессе непосредственной меновой торговли. Этот процесс начинается.в местах добычи благородных металлов, где золото, обмениваясь на товары производственного назначения, соизмеряет с ними непосредственно свою стоимость. Что же касается влияния стоимости золота на стоимость других товаров, то оно осуществляется, по мнению К. Маркса, лишь по мере того, как товары вступают в стоимостные отношения друг с другом и ”один товар заражает другой”.

    Более сложен процесс приравнивания стоимостей в странах, не производящих золото. Он осуществляется, как считал К. Маркс, на основе межгосударственной миграции благородного металла. Тот же самый результат достигается окольным путем, при помощи прямого или опосредованного обмена товаров данной страны на определенное количество материализованного в золоте и серебре рабочего времени стран, обладающих рудниками. Исходя из этого представляются правомерными следующие выводы.

    Первый вывод. Золото как монетарный товар в меновом акте на местах его дббычи противостоит не всей товарной массе в объеме национального и даже мирового производства, а лишь группе товаров, которая используется для его расширенного воспроизводства. К. Маркс неоднократно подчеркивал значение именно этой товарной группы для реального процесса ценообразования. В непосредственном соизмерении стоимостей золота и товаров производственного назначения должна учитываться динамика цен и трудоемкость добычи золота. Прямая связь между ними существует только в пределах стран, производящих благородный металл. Что же касается соизмерения стоимости золота и совокупного товара в пределах стран, не производящих монетарный товар, т. е. в пределах мирового рынка, то здесь необходим учет обстоятельств, которые связаны с межгосударственной миграцией благородного металла. В этом случае золото сохраняет чисто товарную форму, реализуется, как это будет показано, по рыночной цене, а его движение регулируется факторами, определяющими международные капиталистические торговые связи. Игнорирование специфических особенностей межгосударственного движения золота, попытки непосредственного соизмерения трудоемкости добычи золота с динамикой товарных цен во многом искажают результаты анализа.

    Второй вывод основан на дифференциации стран по удельному весу золотодобывающей промышленности в общем объеме национального производства. При этом важное методологическое значение имеет письмо К. Маркса от 22 апреля 1868 г. Ф. Энгельсу, написанное им после опубликования I тома "Капитала”. В нем К. Маркс, касаясь проблемы соотношения стоимости золота и нормы прибыли, пишет: ”В какой мере в одном случае повышение нормы прибыли при падающей стоимости денег, в другом — падение нормы прибыли при повышающейся стоимости денег влияют на общую норму прибыли — это зависит частью от относительного размера тех отраслей производства, где происходит изменение, частью от продолжительности изменения, потому что требуется известное время, чтобы повышение и падение нормы прибыли в одних отраслях промышленности отразилось на других”3.

    Из этого возможен логический вывод о том, что отклонения стоимости золота от стоимости других товаров оказывают ощутимое влияние на динамику цен лишь в тех немногих странах, где золотодобывающая промышленность занимает сколько-нибудь существенное место в общем производстве и накоплении капитала. Если же учесть, что удельный вес добычи золота в совокупном мировом производстве ничтожен4, то становится очевидным, что его влияние на общую динамику цен практически не ощутимо.

    Третий вывод. Экономическая роль функции меры стоимостей состоит не в регулирующем воздействии на товарные цены, а в предоставлении товарному миру стоимостного эталона для их выражения. В этой связи нельзя не учитывать, что необходимость непосредственного сравнения рабочего времени, затраченного на производство товара и золота, существовала лишь в условиях простейших форм обращения, как ”частное сравнение”. Такое сравнение было необходимо ”для того, чтобы цены приобрели известную регулярность”5. Касаясь этого же вопроса в I томе ”Капитала”, К.Маркс писал, что, когда пропорции об-мениваемости товаров "достигают известной прочности”, Стоимостный характер вещей принимается во внимание уже при самом их производстве”6. При этом ”привычка фиксирует их (продукты труда.-Л. Г.) как стоимостные величины”7-8. Отсюда следует, что приравнивание друг к другу товара и золота, посредством которого реализуется функция меры стоимостей, характерно лишь для условий простой меновой торговли. В условиях развитого капиталистического обращения механизм реализации меры стоимости осуществляется посредством промежуточных звеньев, сущность которых анализируется в последующем изложении.

    1. Мера стоимости и масштаб цен

    Золото как монетарный товар само по себе —не деньги. Из этого понимания в теории возникает принципиально важная и довольно сложная проблема: найти опосредованную связь между определением денег как производственного отношения и как особого монетарного товара, т. е. материально-вещественного объекта денежного обращения. В "Капитале” К.Маркс решает ее на основе анализа взаимосвязи функции меры стоимостей и масштаба цен. Органическая связь этих категорий определяется их участием в процессе ценообразования, где ”золото превращается из меры стоимостей в масштаб цен”9.

    Вместе с тем К. Маркс не абсолютизировал их единство. Он акцентировал внимание на том, что ”кж мера стоимостей и как масштаб цен деньги выполняют две совершенно различные функции”; они реализуются на разных уровнях процесса ценообразования и выражают различный характер отношений: ”Мерой стоимостей измеряются товары как стоимости; напротив, масштаб цен измеряет различные количества золота данным его количеством, а не стоимость данного количества золота весом других его количеств”10.

    Методологической основой выяснения специфичности денег как меры стоимостей и как масштаба цен является разграничение двух уровней процесса обращения: подготовительной ступени и действительного обращения. Соответственно процесс перерастания меры стоимости в масштаб цен, посредством которого монетарный товар участвует в ценообразовании, реализуя свою исходную функцию, в общеметодологическом плане также может быть представлен в виде двухступенчатой системы, которая включает в себя идеальное превращение продукта труда в стоимость, т. е. мысленное придание ему товарной формы, и номиг нальное выражение стоимости товара11_ 12.

    Известно, что продукт труда как результат собственно производства еще не выступает непосредственно в форме стоимости. Превращение в стоимостную форму есть идеальное приравнивание его к деньгам кж общественному воплощению абстржтно-всеобщего труда и придание ему, по выражению К. Маркса, 'Первоначальной товарной формы”, которая впоследствии сбрасывается путем отчуждения товара. Таким образом, продукт труда, для того чтобы приобрести экономическое качество, стать стоимостью, сначала должен превратиться в однородную общественно-всеобщую материализацию лишенного различий человеческого труда. Результатом этого отношения является идеальное выражение в золоте относительной стоимости товаров. Стоимостям товаров придается форма цены или ”мысленно представляемого золота”, посредством которой проявляется социальная субстанция продукта труда. Подобная цена, по словам К. Маркса, кж ”денежное название овеществленного в товаре труда”, ”как выражение товарных стоимостей в золоте”, или ”золотая цена”, как и стоимость вообще, не имеет натурального выражения. Ха-ржтеризуя общественное свойство товара, она не может фигурировать в бухгалтерских записях или на товарных биржах. Она выражает отношение продуктов труда и монетарного тоцара кж стоимостей, где золото выступает идеально, как представитель всеобщего рабочего времени. ”Цена, или денежная форма товаров, как и вообще их стоимостная форма, есть нечто, отличное от их чувственно воспринимаемой реальной телесной формы, следовательно — форма лишь идеальная, существующая лишь в представлении”13.

    Принципиально иное отношение выражает масштаб цен. Здесь налицо чисто техническая функция денег —деньги в данной роли становятся, по выражению К. Маркса, Счетными деньгами”. Посредством масштаба цен происходит вторичное, опять-так и идеальное приравнивание продуктов труда и золота как монетарного товара. Однако здесь контрагенты выступают в новом качестве: налицо отношение золота, мысленно воплощенного ранее в цену как идеального определения меновой стоимости товара, и золота, но не как овеществленного всеобщего рабочего времени, а как весовой единицы природного материала. ”В качестве масштаба цен деньги, со своей стороны, уже предполагают превращение (теоретическое) товара в деньги... для того чтобы представить стоимости как цены, стоимость товаров должна быть предварительно представлена как деньги”14.

    Таким образом, специфика функции масштаба цен состоит в том, что в данном качестве деньги соотносятся не непосредственно со стоимостью товара, а с его идеальной золотой ценой, т. е. с определенным количеством золота, уже мысленно воплощенном в товаре посредством функции меры стоимостей. Этим отношением цена товара как показатель величины его стоимости преобразуется в количественно воспринимаемую денежную форму—в прейскурантную или рыночную цену, облекаясь таким образом в национальный денежный мундир. ”... Если первоначально,— подчеркивал К. Маркс,— деньги выражали меновую стоимость, то теперь товар как цена, как идеально положенная, реализованная в уме меновая стоимость выражает некоторую сумму денег”15.

    Участие меры стоимостей и масштаба цен в процессе ценообразования можно выразить соотношением П : Цз : Цн (продукт труда — золотая цена —цена номинальная), что равнозначно Пт: Мс: Мц (продукт труда — мера стоимостей - масштаб цен), где в качестве Цз товары представлены как стоимости, а в качестве Цн—как представители денег. Принципиально важным моментом данного соотношения является то, что ”меновые стоимости товаров превращены в цены, в количества золота раньше, чем золото развивается в масштаб цен”16. Этим определяется, во-первых, место функции меры стоимостей в процессе ценообразования. Посредством этой функции деньги придают продукту труда его идеальное бытие в виде стоимости. Речь идет только о процессе Пт : Цз. Здесь нет и не может быть воплощения продукта труда в номинальную цену. В этом смысле деньги кж мера стоимостей нематериальны. Они Символический всеобщий продукт рабочего времени”; они еще ”не особый товар, а символ товара”, пользующийся всеобщим признанием и потому являющийся общественным символом17-.

    Во-вторых, Пт: Цз: Цн определяет место ”золотой цены” товаров в процессе ценообразования, ее объективно обусловленный характер. ”Золотая цена”, или ”цена как идеальная форма выражения стоимости”, как экономическая категория выражает отношение, на основе которого продукты труда и денежный товар соотносятся друг с другом как качественно однородные величины. Вне ее продукты труда и золото как разнокачественные материальные субстанции не могут превращаться друг в друга, ибо они в своем натуральном воплощении несопоставимы.

    Вместе с тем Полотая цена” как идеальное выражение стоимости — мысленная абстракция. Она не равнозначна существовавшим в условиях реального обращения монетарного товара рыночным золотым ценам. Если ”золотая цена” связана с функцией меры стоимостей, то номинальная цена —с масштабом цен. К.Маркс писал, что теоретически их нельзя смешивать, ибо они выражают разнокачественные отношения. Он обращал внимание на то, что само название ”золотая цена” ”не имеет ничего общего с ее природой”; одновременно он подчеркивал, что путаница состоит в том, что ”денежные названия выражают одновременно и стоимость товаров и определенную часть данного веса металла, денежного масштаба”18. Посредством ”золотой цены” продукту труда придается только Первоначальная товарная форма”, которая сбрасывается в процессе перехода от идеального установления цены к действительному установлению цены. В этом смысле данные экономические категории соотносятся друг с другом как содержание и форма: номинальная цена выступает кж форма вьфажения Полотой”.

    В-третьих, поскольку Полотая цена”, выражающая отношение индивидуального и всеобщего рабочего времени, не может существовать вне своего конкретно денежного воплощения, ибо деньги — это не только всеобщее рабочее время, но и материализованное всеобщее рабочее время, постольку мера стоимостей не может существовать вне масштаба цен. ”В идеальной мере стоимостей,—подчеркивал в связи с этим К. Маркс,—скрывается, таким образом, звонкая монета”19. В результате функция меры стоимостей объективно предполагает свое развитие в масштабе цен;* она реализуется лишь на основе масштаба цен. ”... Раз произошло превращение стоимости в цену,— писал Ф. Энгельс,— то становится технически необходимым развить далее меру стоимостей в масштаб цен; т. е. устанавливается определенное количество золота, которым измеряются различные^ количества золота. Это совершенно отлично от меры стоимостей, которая сама зависит от стоимости золота, но которая для масштаба цен безразлична”20.

    В этом проявляется диалектическое единство категорий ”мера стоимостей” и ”масштаб цен”, ошибочное толкование которого, по выражению К. Маркса, Порождает самые сумасбродные теории”. В частности, К. Маркс подчеркивал, что концепция ”идеальной денежной единицы” основывается на смешении, с одной стороны, меры стоимостей с масштабом цен, а с другой — денег в качестве меры стоимостей и средства обращения.

    Научно обосновывая теоретическую несостоятельность данной концепции, которая в наиболее обобщенном виде представлена Дж.Стюартом, К.Маркс писал: ”Не понимая превращения меры стоимостей в масштаб цен, он (Дж. Стюарт— А. Г.), естественно, полагает, что определенное количество золота, служащее единицей измерения, относится как мера не к другим количествам золота (т. е. идеальной ”золотой цене”.—Д. Г.), а к стоимостям как таковым. Так как товары благодаря превращению своих меновых стоимостей в цены выступают как одноименные величины, то он отрицает качественную особенность меры, которая и делает их одноименными; так как в этом сравнении различных количеств золота величина того количества золота, которое служит единицей измерения, условна, то он отрицает, что эта величина вообще должна быть установлена”21.

    Таким образом, ”золотая цена”— это объективно обусловленное структурное звено, необходимый элемент, выражающий социальную субстанцию процесса труда. На ее основе происходит идеальное, мысленное превращение индивидуального (частного) рабочего времени в общественно необходимое. Отрицание Золотой цены” в теоретическом плане означает ликвидацию функциональных различий между мерой стоимостей и масштабом цен, их отождествление.

    В самом деле, если согласиться с утверждением ряда авторов о том, что продукт труда выражается непосредственно в определенной денежной единице на основе отношения Пт: Цн, то эта единица должна быть или непосредственно бытием рабочего времени, или лишенным материальности показателем пропорции, в которой обмениваются товары. В противном случае товар и деньги будут несопоставимы. Однако не трудно заметить, что в первом и во втором случае будет иметь место фактическое отрицание качественных различий между ценой и стоимостью товаров. Действительно, в условиях простого товарного обращения, когда разница между этими экономическими категориями фактически отсутствовала, превращения меры стоимостей в масштаб цен не требовалось.

    Учитывая это, К.Маркс писал: ”Деньги могут выступать в определении меры и всеобщего элемента меновых стоимостей, не будучи реализованы в своих дальнейших определениях (имеется в виду в масштабе цен— А. Г.)... Так обстоит дело при простой меновой торговле. Однако в этом случае предполагается, что обмен вообще происходит лишь изредка, что товары не получили развития как меновые стоимости, а потому и как цены”22. В условиях развитых товарных отношений цена и стоимость различны по характеру тех отношений, которые они выражают. "Так как цена не равна стоимости, то элемент,определяющий стоимость - рабочее время - не может быть тем элементом, в котором Сражаются цены, ибо в этом случае рабочее время должно было бы выражать себя одновременно как определяю щее и неопределяющее, как равное и неравное самому себе. Так как рабочее время как мера стоимости существует лишь идеально, то оно не может служить материей для сравнивания цен...

    Различие цены и стоимости требует, чтобы стоимости кж цены измерялись другим масштабом, а не своим собственным”23.

    Отрицание ”золотой цены” снимает вопрос обесценения бумажных знаков. На этой позиции фактически и стоят те, кто полагает, будто в условиях обращения неразменных денег сформировался некий бумажноденежный масштаб цен, посредством которого выражается стоимость товаров. Такой масштаб по сутъ призван элиминировать обесценение бумажных знжов, вызываемое инфляционным ростом цен. Поскольку сам масштаб цен автоматически приспособляется к их изменениям, то, естественно, и вопрос об обесценении бумажных знжов лишается экономического смысла. Теория ”бумажного масштаба” означает фж-тическое устранение противоречия между частным и общественным трудом, одним из проявлений которого в условиях современного капитализма является обесценение бумажных знжов.

    Переполнение каналов обращения бумажными знжами-то, что сегодня типично для капиталистической экономики-явление не новое в экономической жизни. Анализируя эти процессы, К. Маркс писал, что кажется, будто вмешательство государства, выпускающего бумажные деньги, уничтожает экономические законы. Государство действительно может бросить в обращение любое количество бумажных билетов. Оторванные от своей естественнее основы, они превращаются в никчемные клочки бумаги. Но этим механическим актом контроль государства прекращается. Захваченные обращением знаки стоимости попадают под власть экономических законов. К. Маркс рассматривал абстржтный случай, когда в обращение бросается бумажных знаков в 15 раз больше необходимого количества. И в этом случае, писал он, ”ничто не изменилось бы, кроме наименования масштаба цен, которое, естественно, носит условный харжтер, безразлично, изменяется ли оно прямо путем изменения содержания монеты или косвенно путем увеличения количества бумажных билетов в размере, соответствующем новому, более низкому масштабу”24.

    Таким образом, перенасыщение каналов денежного обращения бумажными знжами не нарушает их связи с монетарным товаром. Повышение цен, отмечал К. Маркс,—реакция процесса обращения, насильственно приравнивающего знаки стоимости к тому количеству золота, вместо которого они обращаются. В этом случае ”знж стоимости, с каким бы золотым титулом он ни вступал в обращение, в сфере последнего сжимается в знж того количества золота, которое могло бы обращаться вместо него”25.

    В этом процессе К. Маркс видел развитие противоречия между функцией меры стоимостей и масштабом цен, реальное существование которого не всегда учитывается. Развитие этого противоречия ведет к раздвоению масштаба цен на официальный и рыночный, действующий стихийно и фжтически отрицающий официальный, ибо в реальной действительности стоимости товаров выражаются его величиной26. Углубление этого противоречия в условиях современного капитализма создало объективные предпосылки юридической отмены в рамках Международного валютного фонда (МВФ) в начале 70-х годов официального масштаба цен, фактически потерявшего экономический смысл со времени обращения неразменных бумажных знаков и их инфляционного обесценения.

    Одновременно следует учитывать и социальные последствия официальной отмены масштаба цен в рамках капитализма. Функционирующий ныне механизм стихийного изменения масштаба цен представляет собой одно из звеньев механизма современного инфляционного процесса. Так же как инфляция в целом, он служит важным средством наступления буржуазного государства и монополий на жизненный уровень трудящихся, орудием, реализации монопольно высокой прибыли, перераспределения национального дохода в пользу монополистического капитала.

    2. Рыночная стоимость золота

    Анализ функционирования механизма соизмерения стоимостей требует учета специфики формирования рыночной стоимости золота как монетарного товара. Эта проблема относится-к числу недостаточно исследованных в теории денежных отношений27.

    К. Маркс специально ее не рассматривает. В I томе ”Капита-ла” при исследовании процесса капиталистического воспроизводства с целью упрощения анализа он абстрагируется от изменений стоимости монетарного товара, условно принимая стоимость золота за величину данную, каковой она и является фактически в момент установления цен. Вместе с тем в рукописи 1857 — 1858 гг., а также в других его работах имеются весьма важные методологические положения, опираясь на которые представляется возможным углубить научное обоснование анализируемой проблемы.

    Специфичность монетарного товара проявляется в том, что стоимость золота как денежного товара определить в какой-либо другой субстанпци невозможно, т. е. ее нельзя выразить в меновом отношении посредством приравнивания к другому единичному товару. В самом деле, если вещь А не может непосредственно выразить свою величину и выражает ее посредством приравнивания к вещи В, то для вещи В необходимо, с одной стороны, чтобы она была существенно тождественна вещи А, а с другой — чтобы она была представлена в своей натуральной субстанции, в своей непосредственной целостности.

    Точно так же монетарное золото участвует в меновом отношении в качестве меры стоимостей в своей естественной форме. Отсюда создается видимость, будто золото обладает эквивалентной формой стоимости кж неким от природы присущим свойством и что монетарный товар представлен в системе денежных отношений непосредственно индивидуальной стоимостью.

    К. Маркс неоднократно обращал внимание на то, что золото на местах его добычи превращается в деньги только начиная с того момента, когцц вступает на товарный рынок и непосредственные производители могут пользоваться добытым золотом как деньгами только на основе его отчуждения. Золото в соответствии с содержащимся в нем рабочим временем необходимо сперва обменять на другие товары, рядом с которыми оно существует как обычный товар. Из этого следует, что на местах своей добычи золото вступает в обмен в непосредственно товарной форме, как товар вообще, ”как такая потребительная стоимость, которая для своего производителя потребительной стоимости не имеет, а становится таковой только в результате ее отчуждения, в результате того, что продукт бросают в обращение”28.

    К. Маркс считал иллюзорным представление о том, что деньги в качестве всеобщего эквивалента, удовлетворяющего общественные потребности, можно вытащить непосредственно из земли или речного русла. Затрагивая этот вопрос в III томе ”Капита-ла”, он писал: ”Что касается получения денежного материала — золота и серебра — с мест его добычи, то оно сводится к непосредственному товарному обмену, к обмену золота и серебра как товаров на другие товару, т. е. оно само совершенно так же является моментом товарного обмена, как получение путем обмена железа или других металлов”29.

    Положение о том, что золото приобретает денежные свойства не непосредственно в процессе производства, а в первичной меновой сделке, имеет определяющее значение для понимания способа выражения его стоимости кж монетарного товара. Следовательно, в качестве денег золото участвует в системе товарно-денежных отношений своей относительной стоимостью. При этом в отличие от общей товарной массы относительная стоимость монетарного товара может быть выражена только посредством развернутой формы стоимости, на основе отношения 3-Т (золото-товар), в котором стоимость каждого товара служит зеркалом стоимости золота.

    В то время как все товары, подчеркивал К. Маркс, всесторонне выражают свои меновые стоимости в золоте, золото непосредственно ”может выразить величину своей собственной стоимости лишь относительно, лишь в другихдоварах. Его собственная стоимость определяется рабочим временем, требующимся для его производства, и выражается в том количестве всякого иного товара, в каком кристаллизовалось столько же рабочего времени. Такое установление относительной величины стоимости золота фактически совершается на месте его производства, в непосредственной меновой торговле. Когда оно вступает в обращение в качестве денег, его стоимость уже дана”30-31.

    Однако возвратимся к меновой сделке 3-Т, осуществляемой на местах добычи благородного металла. Ее смысл состоит в следующем. Золото в своей натуральной форме встречается с обычными товарами, относительная стоимость которых приравнена уже к определенному количеству золота, идеально воплощенному в ценах товаров еще до того, как деньги приводят их в обращение32. В результате, абстрагируясь от конкретной формы проявления потребительной стоимости товаров, можно представить меновой акт золото-товар как соотношение двух видов стоимостей золота: общественной или рыночной, которая сложилась ранее и воплощена идеально в цене товара, и индивидуальной, которая выражает уровень индивидуальных затрат на производство металла, впервые выброшенного на товарный рынок.

    Речь, таким образом, идет об отношении Зщщ.: 30бщ. Его реальный смысл заключается в том, что, несмотря на природную однородность сопоставляемых компонентов, существует их качественное различие. Один из них находится в относительной форме стоимости, другой — в эквивалентной, причем второй служит средством выражения стоимости первого. При этом в эквивалентной форме находится золото, выражающее сложившуюся ранее рыночную стоимость, идеально воплощенную в цене товара.

    Противопоставление в* метаморфозе золото-товар индивидуальной и общественной стоимости золота, возникающее на этой основе противоречие и его разрешение — факторы, которые в действительности определяют своеобразие реализации механизма внутриотраслевой конкуренции золотодобычи. Это своеобразие выражается: 1) в соизмерении индивидуальной стоимости вновь произведенного золота, которое впервые появляется на рынке в роли обычного товара, и общественной стоимости благородного металла, воплощенной в цене товаров, участвующих в первичной метаморфозе 3-Т; 2) в активной роли ранее сложившейся 30бщ, оказывающей влияние на уровень текущих производственных затрат золотодобычи; 3) в образовании на основе взаимодействия соизмеряемых компонентов новой величины - Зобщ.

    Рассматривая отношение 3-Т, важно обратить внимание на то, что в нем вновь добытое золото противостоит не общей массе накопленного благородного металла, а лишь ее части, которая воплощается в товарах производственного назначения, участвующих в первичной меновой сделке. Именно в этом смысле, как нам представляется, К.Маркс, учитывая снижение трудоемкости золотодобычи, писал, что характер изменения стоимостных отношений "зависит частью от относительного размера тех отраслей производства, где происходит изменение (имеются в виду золотодобывающая промышленность и отрасли национальной экономики, производящие товары , производственного назначения, используемые в процессе производства благородного металла.-Л.Г.), частью от продолжительности изменения...”33. В этой связи, по нашему мнению, правомерен вывод о том, что в процессе реализации функции меры стоимостей золото участвует средневзвешенной величиной своей стоимости, формирующейся на основе взаимодействия Зинд — 30бщ. Подтверждением этому может служить положение К. Маркса о том, что ”в конце концов меновые стоимости всех товаров оцениваются в соответствии с новой стоимостью (имеется в виду общественная стоимость.— А. Г) денежного материала”34.

    Анализ первичной метаморфозы 3-Т, происходящей на местах золотодобычи, важен не только с точки зрения характеристики способа выражения стоимости монетарного товара. Как уже подчеркивалось, золото, рассматриваемое только как товар, не есть деньги. Отсюда понять, как выражается общественная стоимость золота,— значит понять, как золото-товар становится золотом-деньгами35. Из этого следует, что метаморфоза 3-Т является одновременно отношением, где золото приобретает монетарные свойства, т. е. где погашается противоречие между потребительной стоимостью и стоимостью монетарного товара и где конкретный труд производителей золота принимает материализованную форму абстрактно-всеобщего общественного труда, а само золото становится всеобщим стоимостным эквивалентом. При этом вся тайна приобретения обычным товаром — золотом всеобщей эквивалентной формы содержится в общественном признании монетарной роли благородного металла, в том, что благодаря сложившимся отношениям оно ранее противостояло другим товарам как деньги.

    Таким образом, в непосредственном противопоставлении на местах добычи благородных металлов 3^ — 30бщ, в этом своеобразном выражении развернутой формы стоимости проявляется та специфика, на основе которой в золотодобывающей промышленности функционирует механизм внутриотраслевой конкуренции. В отношении Зивд— 30бЩ реализуется формула К. Маркса о том, что ”процесс обмена дает товару, который он превращает в деньги, не его стоимость, а лишь его специфическую форму стоимости”36.

    Рассматривая механизм образования рыночной стоимости золота, реализуемый посредством развернутой формы стоимости на основе соотношения З^щ-З^щ, мы исходили из условий либо простых товарно-денежных отношений, либо функционирования разменных бумажных знаков. В этих случаях опосре-дованность менового акта ”золото — товар” полноценными разменными бумажными деньгами носила формальный характер, ибо последние всегда могли быть обменены на то реальное количество золота, которое они представляли.

    В противоположность этому в условиях государственно-монополистического капитализма, когда в обращении находятся неразменные бумажные знаки, опосредованность менового акта ”золото — товар” механизмом товарно-денежных отношений приобретает реальный смысл. Подлинное содержание приобретает и денежная форма стоимости золота-его рыночная цена, ибо золото уже не может непосредственно противопоставлять товарам свою стоимость в ее чистом виде, так как в противном случае в силу обесценения бумажных денег по отношению к монетарному товару нарушалась бы эквивалентность обмена.

    В условиях обращения неразменных бумажных денег соотношение 3 — Т преобразуется в 3 — Дб — Т (золото — бумажные деньги — товар). Содержание этой формулы определяется тем, что бумажные деньги, посредством которых выражаются товарные цены, сформированные при развитых капиталистических отношениях автономно от золота на основе издержек производства товаров, выступают в роли активного элемента. Между ними и золотом возникает обратная связь: общее повышение товарных цен или обесценение бумажных денег в результате инфляционных процессов оказывает прямое воздействие на снижение трудоемкости добычи золота и приводит к вынужденной концентрации его производства на более производительных участках. И это экономически объяснимо. В противном случае в силу обесценения бумажных денег по отношению к монетарному товару его добыча на менее производительных участках оказывается нерентабельной.

    Представляется правомерным сделать вывод о действии закономерности приспособления стоимости (трудоемкости) добычи золота к динамике товарных цен, под влиянием которой в процессе производственных связей осуществляется соизмерение относительной ценности неразменных бумажных знаков и стоимости золота. Реальные факты капиталистической действительности подтверждают это положение.

    С учетом того, что названная закономерность реализуется в пределах золотопромышленных стран, особый интерес представляет анализ статистических данных ЮАР, на долю которой приходится 70—75% золотодобычи капиталистического мира37. Как свидетельствуют данные табл. 4, с 1910 по 1970 г. оптовые цены в этой стране выросли почти в 5 раз. На основе отмеченной закономерности соответственно должна была снизиться стоимость золота, рассчитанная как величина, обратно пропорциональная средней производительности труда. Однако если учесть, что статистический индекс покупательной стоимости бумажных денег испытывал на себе в качестве противодействующего фактора изменения масштаба цен и соответственно цены реализации благородного металла, и внести соответствующие поправки, то окажется, что расчетная стоимость добычи золота и покупательная способность бумажных денег снизились примерно в одинаковой пропорции —в 2,3 и 1,7 раза.

    В 70-х годах ввиду резкого взлета рыночной цены реализации золота анализируемая взаимосвязь несколько нарушилась. С отменой официальной цены золота и ее ростом, опережающим темпы инфляции, происходит перестройка стоимостных связей. При этом общая тенденция, характеризующая корреляционную

    Таблица4. Сравнительные изменения расчетной стоимости золота и покупательной способности бумажных денег ЮАР38 (1910 г. = 100)

    Год

    Оптовая

    цена

    Цена реализации золота*

    Покупательная способность денег

    Расчетная

    стоимость

    золота

    1915

    132,4

    100,0

    76

    92

    1920

    318,4

    131,6

    41

    86

    1925

    173,0

    100,0

    58

    71

    1930

    142,8

    100,0

    70

    74

    1935

    117,9

    167,2

    142

    94

    1940

    151,8

    197,8

    129

    107

    1945

    209,4

    202,8

    94

    99

    1950

    300,8

    292,2

    96

    106

    1955

    390,7

    294,6

    74

    93

    1960

    397,4

    295,1

    74

    72

    1965

    432,3

    295,3

    68

    48

    1970

    496,1

    306,0

    59

    43

     

    Изменения цены

    реализации золота в

    1935- 1940 гг.,

    1945 -1950гг.

    вызваны девальвациями южноафриканской валюты.

    взаимосвязь покупательной способности бумажных денег и трудоемкости добычи благородного металла, сохраняется.

    Обратим внимание, что даже с середины 30-х по начало 70-х годов, когда существовали жесткие рамки функционирования неизменной официальной цены реализации золота, благодаря отмеченной взаимозависимости покупательной способности знаков и стоимости добычи золота его обесценение не происходило. Стоимость золота в своей динамике соответствовала движению покупательной способности неразменных бумажных денег. Фиксация этого положения представляется исключительно важной для понимания специфики реализации механизма функции золота как меры стоимостей в условиях обращения неразменных бумажных знаков. Одновременно следует обратить внимание на то, что рассматриваемая взаимосвязь на различных этапах развития реализуется как определенная тенденция, проявляющаяся через систему постоянных отклонений.

    Отмеченная закономерность, как следует из табл. 5, подтверждается также статистическими данными США. Весьма показательно, что с 1913 по 1976 г. за отдельные отрезки времени производительность труда в золотодобывающей промышленности росла приблизительно теми же темпами, что и общественная производительность труда. В рассматриваемый период расчетная стоимость единицы товаров ц услуг снизилась в 3,85 раза и соответственно стоимость золота —в 3,79 раза. Примерно равные темпы снижения трудоемкости производства потребительских товаров и добычи золота, наблюдаемые в весьма продолжитель-

    Таблица5. Сравнительные изменения расчетной стоимости товаров, золота и оптовых цен в США(1913 г. = 1,0)

     

    1929 г.

    1938 г.

    1948 г.

    1958 г.

    1968 г.

    1976 г.

    Производительность труда в сфере вы-^ пуска товаров и услуг

    1,49

    1,73

    2,08

    2,60

    3,43

    3,85

    Расчетная стоимость единицы товаров . и услуг

    0,67

    0,58

    0,48

    0,39

    0,29

    0,26

    Производительность труда в золотодобывающей промышленности

    2,04

    1,42

    2,57

    2,71

    3,96

    3,79

    Расчетная стоимость золота

    0,49

    0,70

    0,39

    ' 0,34

    0,25

    0,27

    Оптовые цены

    1,32

    1,14

    2,30

    2,63

    2,85

    5,06

    Изменение цены золота в долларах

    1,00

    1,69

    1,69

    1,69

    1,69

    .2,12

    Покупательная способность доллара, %

    0,75

    1,49

    0,74

    0,64

    0,69

    0,41

    ный исторический отрезок времени,—экономическое явление, заслуживающее весьма серьезного внимания39. Оно со всей убедительностью подтверждает сохранение стоимостных форм экономических связей, осуществляемых на основе законов межотраслевой конкуренции, обоснованных в ”Капитале” К. Маркса.

    Составляя незначительный удельный вес в общественном производстве страны, золотодобывающая промышленность США в своем развитии испытывает на себе воздействие общей динамики стоимости совокупного товара и вынужденно приспосабливается к ней. Практически одинаковые темпы снижения трудоемкости производства потребительских товаров и золотодобычи — свидетельство того, что, несмотря на осуществление государственно-монополистического регулирования цены золота, действие рыночных сил сохранилось. Положение не изменилось и в период 1968— 1982 гг., когда в связи с опережающими темпами роста цены золота по сравнению с ростом оптовых цен (коэффициент опережения— 1,9) расчетная стоимость золота выросла по сравнению с общественной более чем в 2 раза.

    Обозначенная в таблицах 4 и 5 связь между трудоемкостью золотодобычи и покупательной способностью национальных бумажных знаков41 свидетельствует, во-первых, о том, что в самом нарушении соотношения покупательной способности бумажных денег и стоимости (трудоемкости) добычи золота скрыта возможность его стихийного восстановления, ибо добыча золота, так же как и производство любого иного товара, основывается на законе стоимости и требует окупаемости производственных затрат.

    Во-вторых, в условиях функционирования неразменных денег изменения в стоимости монетарного товара не оказывают влияния на уровень товарных цен. В действительности происходит обратный процесс: стоимость золота, отражая условия капиталистического рынка, приспосабливается к;их динамике, причем роль активного элемента в денежном механизме берут на себя реально обращающиеся знаки стоимости. В этом проявляется специфика реализации применительно к условиям функционирования неразменных бумажных денег общей закономерности выражения относительной стоимости монетарного товара на основе развернутой формы стоимости.

    Таким образом, стоимость золота приспосабливается к изменениям товарных цен, вынужденно ”следует” за ними, испытывая на себе их влияние. И это ни в какой мере не противоречит Марксовой теории денег, ибо и в схеме Т-Д золото в процессе реализации функции меры стоимостей играет пассивную роль, роль стоимостного эквивалента, в котором другие товары только выражают свою стоимость42. На основе этого в условиях инфляционного роста цен происходит не обесценение золота, а снижение трудоемкости его добычи. Производство золота концентрируется на более производительных участках, его добыча сокращается. В США с 1913 по 1979 г. она уменьшилась почти в 4 раза при наличии значительных разведанных залежей и высокого потребительского спроса. В ЮАР рост золотодобычи (до 1971 г.) был связан прежде всего с концентрацией добычи золота на более производительных участках.

    Как следует из табл. 6, в послевоенные годы, в период интенсивно развивающегося инфляционного роста цен, увеличение масштабов золотодобычи и одновременное снижение трудоемкости производства желтого металла явились результатом прежде всего использования более богатых по содержанию металла золотоносных руд. С 1950 по 1970 г. среднее содержание добываемого металла выросло с 6,4 до 13,3 г на тонну переработанной руды. Показательно также, что после 1971 г. в связи с операциями на свободном рынке и ростом цены реализации золота в размерах, превысивших общую динамику товарных цен, обнаружилась обратная тенденция: повышение трудоемкости золотодобычи.

    Как свидетельствуют факты, в этот период золотодобывающие компании ЮАР в своем большинстве перешли на добычу золота на более бедных рудниках, резервируя при этом богатые. Подтверждением этого является открытие в 1974— 1978 гг. рудников, эксплуатация которых ранее считалась нерентабельной. С 1972 по 1979 г. мощности по переработке золотосодержащего сырья увеличились в ЮАР на 16%, а добыча золота сократилась на 25%. Это произошло вследствие сокращения на 35% среднего содержания металла в золотоносной руде. В 1981 г. металлическое содержание перерабатываемых золотоносных руд составило 7 г на тонну руды.

    Таблица 6. Металлическое содержание перерабатываемых в ЮАР золотоносных руд4^

    Год

    1 г золота на 1 т руды

    Год

    1 г золота на 1 т руды

    1915

    11,2

    1955

    7,3

    1920

    11,3

    1960

    10,1

    1925

    11,3

    1965

    12,9

    1930

    11,1

    1970

    13,3

    1935

    8,5

    1975

    9,4

    1940

    7,2

    1980

    7,3

    1945

    6,9

    1981

    7,0

    1950

    6,4

       

    Таким образом, рассматривая роль монетарного товара в процессе ценообразования, необходимо учитывать, что золото по своей стоимости непосредственно не оказывает влияния на движение цен товарного мира. В реальной действительности происходит обратный процесс: стоимость золота в своей динамике приспосабливается к условиям капиталистического рынка. Однако подобная роль монетарного товара не устраняет возможность выполнения золотом функции меры стоимостей товарного мира.

    Изложенное выше, конечно, не означает, что в своем движении стоимость золота вообще не может влиять на динамику рыночных цен товарной массы. Рыночная стоимость золота менее подвижна по сравнению со стоимостью других товаров. В то же время открытие новых месторождений, более богатых по содержанию металла, может оказывать обратное воздействие. В целом же отставание в уровне трудоемкости золота, как и опережение, видимо, не может быть продолжительным, в силу чего радикальное воздействие на уровень цен золото может оказывать только кратковременно, в период особо великих открытий новых месторождений, при резком отрыве его стоимости от стоимости других товаров44.

    Закономерность приспособления трудоемкости добычи золота к покупательной способности бумажных денег характеризует одно из звеньев механизма осуществления функции меры стоимостей монетарного товара, реализуемого в масштабах национального рынка золотодобывающих стран. Речь идет о принципиально важном элементе этого механизма —об антиинфляционном иммунитете монетарного товара. Однако монетарное золото —интернациональный товар. Поэтому, естественно, рассмотренные вопросы не затрагивают функциональной связи золота с неразменными бумажными знаками стоимости в странах, не производящих золото или добываюпцрс его в незначительных размерах.

    Существует и другой, весьма важный аспект этой проблемы.

    Нельзя не учитывать, что в условиях углубления капиталистического разделения труда, интернационализации производства, образования интернациональной стоимости товаров механизм осуществления функции меры стоимостей не может замыкаться на национальном уровне. Еще применительно к периоду домонополистического капитализма К. Маркс обращал внимание на то, что в условиях углубления международного разделения труда противоречия между конкретным и абстрактным, частным и общественным трудом, потребительной стоимостью и стоимостью, т.е. противоречия, определяющие само возникновение и специфику развития денежной формы, разрешаются в полной мере лишь на интернациональном уровне. В письме к П. В. Анненкову от 28 декабря 1846 г. К. Маркс писал по поводу существенного методологического просчета Прудона, состоявшего в том, что ”он вовсе не чувствует потребности говорить о мировом рьшке”45. К сожалению, подобного рода методологические ошибки допускаются и в современных исследованиях. В экономической литературе вопрос о влиянии образования интернациональной стоимости товаров на систему денежных отношений вообще и на механизм реализации определяющей функции денег-функции золота как меры стоимостей остается неисследованным. Между тем исторический процесс развития денежной формы всегда отражал и отражает развитие стоимости и меновой стоимости. Этим обусловливается предпринятая нами в последующем изложении попытка теоретически увязать названные процессы.

    Глава V

    МИРОВЫЕ ДЕНЬГИ КАК ПРЕВРАЩЕННАЯ ФОРМА ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНОЙ СТОИМОСТИ2

    Мировые деньги — самая сложная и, пожалуй, наиболее прогрессирующая форма денег, отражающая комплекс многогранных производственных отношений, возникающих в процессе международных экономических связей1. Советская экономическая наука утверждает важное методологическое положение о том, что в своем развитии мировые деньги в своеобразной форме повторяют путь, пройденный национальными деньгами от металлических к кредитным. Такой подход, в основе которого лежит идея К. Маркса о преемственности специфических форм развития общественного разделения труда на национальном и интернациональном уровнях, открывает возможность более глубокого обоснования важнейших закономерностей развития международных денежных отношений.

    Обосновывая структуру экономического исследования, К. Маркс первоначально предполагал пятую и шестую заключительные книги посвятить специальному анализу международных экономических отношений и мирового рынка. В августе в 1857 г. проблематика этих книг была определена следующим образом: ”...4) Международные отношения производства. Международное разделение труда. Международный обмен. Вывоз и ввоз. Вексельный курс. 5) Мировой рынок и кризисы”2. В ноябре 1857 г., возвращаясь опять к вопросу о структуре будущего труда, К. Маркс вносит дополнение к четвертому пункту, выделяя специальный раздел ”Деньги как международная монета”3.

    Однако ему не удалось полностью осуществить свои замыслы. В ”Капитале” представлены лишь отдельные аспекты интересующей нас проблемы. В то же время нельзя не учитывать, что при жизни К. Маркса еще не сложилась капиталистическая система мирового хозяйства —детище империализма. Многие стороны, характеризующие систему международных денежных отношений, не могли прбявиться. Тем не менее в его трудах содержатся исключительно важные методологические положения, которые дают ключ к пониманию современных тенденций развития.

    Исходным методологическим принципом является научное обоснование К. Марксом роли мировых денег в процессе интернационализации капиталистического производства. При этом он обращал внимание прежде всего на их социальную функцию, на связь с развитием производительных сил, на роль "в создании мирового рынка, в распространении социального обмена веществ через границы любых местных, религиозных, политических, расовых различий”4. Именно в социальной роли мировых денег заложена политэкономическая основа их анализа, их взаимосвязи с категорией ''интернациональная стоимость товаров”5. Поэтому попытки исследовать мировые деньги, а также современный валютно-финансовый механизм вне связи с анализом специфики проявления на мировом капиталистическом рынке закона стоимости, который, по словам К. Маркса, в его интернациональном применении претерпевает существенную модификацию6, не могут претендовать на выяснение всей глубины происходящих процессов.

    1. Вопросы формирования интернациональной стоимости

    Уже в ранних работах Маркса, а затем в "Капитале” обосновывается вывод о том, что интернациональная стоимость — неотъемлемый элемент, составное звено и одновременно движущая сила интернационализации капиталистического производства, продукт особого исторического этапа международного разделения труда, функционирования мирового рынка. Исследуя закономерности расширенного воспроизводства в условиях машинной промышленности, К. Маркс уже применительно к специфике домонополистического капитализма указал на развитие объективного процесса формирования интернациональных по своему характеру производительных сил общества. На этой основе был сделан принципиальный вывод о том, что само производство и затраченный в нем труд по своему содержанию и внутренней структуре приобретают интернационально-общественный характер. Крупная промышленность, подчеркивали К. Маркс и Ф. Энгельс, "впервые создала всемирную историю, поскольку поставила удовлетворение потребностей каждой цивилизованной страны и каждого индивида в ней в зависимость от всего мира и поскольку уничтожила прежнюю, естественно сложившуюся обособленность отдельных стран”7.

    Одновременно процесс формирования интернациональной стоимости определяется условиями функционирования капитала как самовозрастающей стоимости, который космополитичен по своей природе и объективно предполагает интернационализацию производственных отношений капитализма. 'Тенденция к созданию мирового рынка — подчеркивал К. Маркс,-дана непосредственно в самом понятии капитала”8.

    Предпосылки, формирования интернациональной стоимости, обоснованные им применительно к условиям домонополистического капитализма, получили всестороннее развитие в эпоху империализма. В. И. Ленин в трудах по империализму всесторонне развил и обобщил эти исследования. Главный ленинский вывод состоял в том, что в условиях господства монополистического капитала, экономический базис которого выступает преимущественно в форме мирового производства9, завершилось формирование мирового капиталистического хозяйства.

    Современный капитализм характеризуется всевозрастающими масштабами интернационализации производства.

    При этом качественная специфика мирового капиталистического хозяйства не исчерпывается экономическими отношениями, которые складываются лишь на мировом товарном и денежном рынке. Оно не может рассматриваться как всего лишь простое арифметическое суммирование национальных экономик. Специфика мирового капиталистического хозяйства состоит в глубоких качественных изменениях в структуре капиталистического воспроизводства, которое предполагает международный товарный обмен лишь излишков национального производства10. Речь идет, стало быть, о такого рода объективной взаимозависимости и взаимодополняемости национальных производств, когда крупная промышленность зависит уже исключительно от мирового рынка, от международного обмена и международного разделения труда, когда страны мира связываются "в единое хозяйственное целое”11.

    Вопрос, таким образом, касается не только масштабов международного обмена, но и глубоких базисных изменений, получивших развитие непосредственно в воспроизводственной структуре национальных хозяйств, которые в силу сложившейся специализации производства и международного разделения труда в условиях капитализма уже не могут функционировать обособленно. "Буржуазия путем эксплуатации всемирного рынка сделала производство и потребление всех стран космополитическим. К великому огорчению реакционеров она цырвала из-под ног промышленности национальную почву”12. Подчеркивая эту же мысль в письме Н. Ф. Даниельсону, датированном 22 сентября 1892 г., Ф. Энгельс писал: ”...одно из необходимых последствий крупной промышленности заключается в том, что она разрушает свой собственный внутренний рынок в ходе того самого процесса, посредством которого она его создает” 1з.

    С образованием мирового капиталистического хозяйства система производственных отношений приобретает структурную целостность и логическую завершенность. ”...Мировой рынок,—писал К.Маркс,—заключение, в котором производство, а также и каждый из его моментов, положено как совокупное целое, но в котором вместе с тем развертываются все противоречия”14. Весьма показательно, что в предисловии к французскому и немецкому изданиям книги ''Империализм, как высшая стадия капитализма” В. И. Ленин счел необходимым обратить внимание прежде всего на этот аспект, подчеркнув, что здесь дается ”итоговая картина всемирного капиталистического хозяйства” и соответственно обосновывается специфика функционирования ''монополистического капитализма во всемирном масштабе”15.

    Функционирование системы международных капиталистических производственных отношений как целостной структуры, представляющей экономические связи качественно нового, более высокого порядка, объективно меняет субординацию национальных экономических структур и мирового хозяйства. Рассматривая вопрос о мировом капиталистическом хозяйстве как единой структурной целостности и системе экономических отношений национальных хозяйств как составляющих звеньев данного единства, важно вычленить предысторию мирового капиталистического хозяйства и систему отношений современного его состояния. К. Маркс писал: "...было бы неосуществимым и ошибочным трактовать экономические категории в той последовательности, в которой они исторически играли решающую роль. Наоборот, их последовательность определяется тем отношением, в котором они находятся друг к другу в современном буржуазном обществе, причем это отношение прямо противоположно тому, которое представляется естественным или соответствует последовательности исторического развития”16.

    Мировой капиталистический рынок и мировое капиталистическое хозяйство, будучи по своей генетической природе вторичными к национальным хозяйственным структурам отношениями, в условиях своего зрелого состояния выступают одновременно и в качестве предпосылки национального производства. Данная точка зрения неоднократно высказывалась К. Марксом. В рукописях 1857- 1859 гг. он отмечал, что на заключительном уровне анализа мировой рынок "оказывается предпосылкой целого и его носителем”17, что всестороннее развитие производительных сил и "универсальность общения” предполагают "мировой рынок в качестве базиса”18 экономических отношений.

    Не вытекает ли из этого, что широко известное положение К. Маркса о вторичности международных производственных отношений не может пониматься однозначно19. Ведь оно соответствует строго определенному уровню исследования капиталистических производственных отношений - анализу функционирования национальных экономических структур. Возможно, что при исследовании более высокой ступени их развития, на уровне функционирования мирового капиталистического хозяйства как структурно целостной системы, могут быть допустимы и соответствующие дополнительные факторы в анализе соотношения внутренних и внешних аспектов развития экономических процессов. Речь идет о формировании тенденции, согласно которой экономические законы развития мирового хозяйства приобретают приоритетный характер по отношению к законам национальных экономик. В данном случае имеется в виду не отмена внутренних закономерностей, а их взаимосвязь с системой законов развития мирового капиталистического хозяйства, при которой последние соотносятся с предыдущими20. Это означает, что при анализе субординации и причинно-следственных связей, определяющих взаимодействие структурных элементов системы международных капиталистических производственных отношений, при выявлении их субстанциональной основы необходимо учитывать, что каждый из них несет в себе специфику всей системы, отражает ее природу. При этом особенность развития международной системы капиталистических производственных отношений определяется не только тем, что формируется совокупность отношений, затрагивающих лишь собственно международные связи.

    Важно обратить внимание на качественные изменения в системе структурных, базисных отношений капитализма вообще, которые затрагивают всю совокупность экономических отношений, и в первую очередь стоимостных, составляющих исходное начало хозяйственных связей товарного производства. В процессе интернационализации капиталистического производства и углубления взаимозависимости национальных экономических хозяйств развивается и противоположная тенденция — процесс усиления их экономической обособленности. Мировая система капиталистических производственных отношений развивается на основе дифференциально-интеграционных процессов под влиянием центробежных и центростремительных сил, которые обусловливают взаимодействие национальных экономик.

    При анализе международных капиталистических производственных отношений следует исходить из того, что их главным экономическим субъектом являются не только и не столько непосредственно капиталистические государства, но прежде всего монополистический капитал, который преследует на мировом рынке свои частные интересы. В буржуазном обществе частные интересы ”разделяют каждую нацию на столько же наций, сколько в ней имеется взрослых людей, а интересы экспортеров и импортеров здесь резко противостоят друг другу...”21. Исходя из этого принципиально важно учитывать, что и на мировом рынке сохраняется атомистическая структура капиталистического хозяйства.

    Что же касается воздействия буржуазных государств на характер международных экономических связей, то оно в конечном счете сводится к защите интересов частного капитала. Если же буржуазное государство само выступает в роли непосредственного субъекта мирового рынка, то оно реализует свои экономические функции в качестве совокупного капиталиста. Как следствие этого вся логика интернационализации капиталистического производства состоит в том, что оно развивается по преимуществу не на межгосударственной, а на частиомонополпсти-ческой основе с присущими ей элементами анархии, стихийности и конкуренции. Практика современного капитешистического развития подтверждает положение К. Маркса о том, что Противоречия капиталистического способа производства выступают на мировом рынке в своей наиболее развитой форме”.

    В результате развития двух противоположных начал - интернационализации капиталистического производства и усиления экономической обособленности хозяйственных субъектов мирового капиталистического хозяйства —воспроизводятся в специфических чертах объективные предпосылки функционирования стоимостных форм мирохозяйственных связей, которые реализуются посредством интернациональной стоимости товаров. В интернациональной стоимости как политэкономической категории капитализма выражаются экономическая опосредован-ность и объективная зависимость национальных сфер производства и частномонополистических групп от мирового рынка и мирового капиталистического хозяйства в целом.

    Анализ системы международных капиталистических производственных отношений как структурной целостности методологически предполагает выявление системообразующего отношения, которое определяет внутреннее единство всей системы, ее органическую целостность. Применительно к основанной на частной собственности системе международных капиталистических производственных отношений таким системообразующим отношением, на наш взгляд, и выступает интернациональная стоимость. Раздвигая границы эквивалентности и всеобщности товаров до уровня мирового рынка, она связывает входящие в мировое капиталистическое хозяйство экономические субъекты в единый целостный организм.

    Выясняя качественную специфику интернациональной стоимости товаров, К. Маркс обосновывал ряд положений о том, что в процессе интернационализации капиталистического производства раздвигаются относительно ограниченные национальные рамки общественного признания индивидуального (частного) труда и тем самым создаются реальные предпосылки наиболее полного проявления стоимостных отношений, и прежде всего проявления в полном мере и универсальным образом всеобщего абстрактного труда. ”Абстрактное богатство, стоимость, деньги — следовательно, абстрактный труд— развиваются в той мере, в какой конкретный труд превращается в охватывающую мировой рынок совокупность различных видов труда”22.

    Этим положением К.Маркс указывает на относительность национальных структурных элементов стоимостных отношений, их исторически преходящий характер. До тех пор пока товарный обмен ограничен национальными рамками, абстрактный труд не может проявить себя в полной мере и универсальным образом. Лишь тогда, когда^ международное разделение труда и интернационализация капиталистического производства перестраивают всю структуру воспроизводственного процесса, когда связывают воедино экономических субъектов мирового капиталистического рынка, а продукт национального труда утрачивает свои специфические черты и приобретает свойства интернационального товара, только в этих условиях абстрактный труд в своем развитии достигает логического завершения. Речь, таким образом, идет о том, что в границах национальных экономик категории ”общественно-абстрактный труд”, ”стоимость”, Абстрактное богатство” и ”деньги” еще не достигают полной зрелости. В пределах функционирования относительно замкнутого национального капиталистического рынка они могут рассматриваться лишь как отношения в развитии, которые достигают полной зрелости лишь на интернациональном уровне, лишь тогда, когда мировой капиталистический рынок связывает национальные капиталистические хозяйства в единое целое.

    Одновременно, анализируя объективные процессы образования интернациональной стоимости, К. Маркс считал, что ее основой является формирование на мировом капиталистическом рынке средней единицы труда капиталистического мира, определяемой среднемировыми условиями производства и среднемировым уровнем производительности и интенсивности труда. При этом нельзя полагать, что общественно необходимое рабочее время, соответствующее ”средней единице труда всего мира”, регулируется затратами труда только тех товаров, которые непосредственно участвуют в мировом капиталистическом обмене.

    Согласно методологии К. Маркса, особенности товарного производства определяются не спецификой рынков реализуемой продукции, а условиями формирования входящих в производственный процесс экономических факторов производства. Одновременно он обращал внимание на то, что мировой капиталистический рынок меняет характер конкуренции. В новых условиях капиталистическая конкуренция определяет ситуацию, при которой Промышленный капиталист постоянно имеет перед собой мировой рынок, он сравнивает и постоянно должен сравнивать свои собственные издержки производства с рыночными ценами не только в своей стране, но и с мировыми ценами”23. Разделение национального производства на ту часть, которая должна обеспечить потребности внутреннего капиталистического рынка, и другую часть, связанную с производством экспортной продукции, в современных условиях конкурентной борьбы теряет реальное экономическое содержание. Производство по своей структуре и экономической специфике во всем своем объеме, во всей своей глубине и широте испытывает воздействие интернациональных факторов и в этом смысле становится интернациональным.

    На наш взгляд, требует уточнения высказываемая не только в научной, но и в учебной литературе точка зрения о том, что интернациональная стоимость является производной средневзвешенной величиной, которая в условиях капитализма формируется на базе национальных стоимостей определенного товара. Ее сторонники, как правило, ссылаются на положение К. Маркса о ”средней единице труда всего мира”. Однако нельзя не обратить внимание на то, что речь идет об усредненной единице труда, а не об усреднении самой стоимости, что имеет принципиально иное значение. Одновременно нельзя не видеть и того, что определение интернациональной стоимости всего лишь как производной величины от национальных стоимостей превращает ее в категорию обмена. Интернациональная стоимость, как уже отмечалось, складывается на основе глубоких структурных изменений, которые происходят непосредственно в сфере национального капиталистического производства, и обнаруживает себя лишь в сфере международного обмена. ”Стоимость ... предпосылка обращения, а не результат его”24 — это положение имеет обще-методологическое значение.

    Вместе с тем трактовка интернациональной стоимости как средневзвешенной величины национальных стоимостей не отражает развития собственного содержания стоимостных отношений в условиях интернационализации производственных отношений капитализма. Наконец, такой подход превращает интернациональную стоимость в некое пассивное отношение, которое лишь перераспределяет результаты национального труда. Между тем, по Марксу, стоимость определяется ”не рабочим временем, воплощенным в продуктах, а рабочим временем, требующимся в данный момент”25. Испытывая на себе воздействие Общественной потребности”, которая в условиях функционирования мирового капиталистического хозяйства регулируется совокупным платежеспособным спросом не только национального, но и внешнего капиталистического рынка, стоимость выступает в качестве активного фактора развития производительных сил общества. Поэтому К. Маркс рассматривал мировой рынок как историческое средство развития материальной производительной силы26.

    В этой связи необходимо учитывать, что формирование интернациональной стоимости, как и стоимости вообще,— стихийный процесс, который происходит за спиной участников капиталистического производства независимо от их воли и без их ведома. Осуществляясь на основе взаимодействия экономических субъектов мирового капиталистического рынка, этот процесс не поддается сознательному регулированию и в целом ему не подчинен27. В условиях капитализма производители продуктов, писал К. Маркс, поставлены в такие условия, при которых они могут ”не знать, чем в действительности определяется стоимость их товаров, или что делает их продукты стоимостями...”28. В этом смысле он писал, что стоимость выступает по отношению к отдельному производству ”как извне привнесенная абстракция”29. Аналогичную функцию осуществляет интернациональная стоимость, выступающая в результате как производственное отношение, противодействующее в условиях господства монополистического капитала подрыву товарного производства. Она питает стихийную (рыночную) подоснову воспроизводственного процесса и выступает в качестве дестабилизирующего факта государственно-монополистического регулирования капиталистической экономики на национальном уровне.

    В ^этом аспекте образование интернациональной стоимости представляется более сложным процессом, нежели простое суммирование национальных стоимостей. ”...Стоимость товаров,— писал К. Маркс,—не составляется путем сложения... факторов определенной величины”30. В простом арифметическом взвешивании национальных стоимостей прийти к интернациональной стоимости нельзя. Такой подход, проникший в экономическую литературу, является, на наш взгляд, уступкой меновой концепции. В реальной действительности формирование интернациональной стоимости осуществляется иначе. Это не какая-то счетная операция по определению средневзвешенной величины, а производственное отношение, которое реально проявляет себя на капиталистическом рынке товаров. Оно осуществляется на основе интернационализации воспроизводственного цикла, в процессе которого меняются экономическое содержание и механизм образования общественно необходимых затрат труда: затраты индивидуального (частного) труда признаются общественно необходимыми лишь в той степени, в какой они осуществляются как звенья совокупного общественного интернационального труда. Это позволяет сделать вывод о том, что по мере формирования интернациональной стоимости определенного товара происходит отрицание его национальной стоимости.

    Естественно, что речь идет о диалектическом отрицании, о таком отрицании, которое внутренне предполагает не отмирание национальной стоимости, а ее качественное развитие в более высокую, интернациональную форму. Такая постановка полностью соответствует марксистско-ленинской диалектике, которая ”в позитивное понимание существующего... включает в то же время понимание его отрицания”31. Она отвечает также общеметодологическим установкам теории стоимости, согласно которым товар может иметь тысячу различных цен, однако все они всегда будут выражать одну и ту же общественную сюимость. Всякая другая альтернатива снимает качественные границы между ценой и стоимостью и не соответствует самой природе стоимости как специфически исторической форме выражения затрат общественного труда, всеобщей обмениваемости товаров.

    В связи с этим представляется возможным вывод о том, что по мере формирования интернациональной стоимости товара его национальная стоимость в условиях капитализма теряет самостоятельное значение. Она преобразуется в своеобразную разновидность индивидуальной стоимости32. В итоге интернациональная и национальная стоимости определенного товара соотносятся как общественная и индивидуальная стоимости.

    Формирование интернациональной стоимости предполагает функционирование национальных (в том числе и региональных) стоимостей, которые, однако, в своем движении подчиняются законам интернациональной стоимости как выражению экономического отношения качественно нового, более высокого порядка. В этом смысле интернациональная стоимость связывает в единый узел всю сложную многоярусную систему стоимостных отношений капитализма. В субординации стоимостей, интернациональной и национальной, проявляется преемственность разделения труда на национальном и интернациональном уровне: оба они, порождая в условиях частной собственности необходимость стоимостных отношений, развиваются не параллельно, не изолированно, а являются функциональным продолжением друг друга. В той мере, в какой национальное хозяйство стало частью мирового капиталистического хозяйства, общественное признание затрат индивидуального труда уже осуществляется на интернациональном уровне.

    Приведенные положения создают логические предпосылки научного обоснования специфичности мировых денег современного капитализма. Мировые деньги домонополистического капитализма и мировые деньги его высшей стадии по своему экономическому содержанию качественно отличны друг от друга. Первые, не имея собственной стоимостной основы, развиваются на базе стоимости, создаваемой национальным трудом. Именно в этой связи они и рассматривались К. Марксом в качестве одной из функций национальных денег. Вторые — результат функционирования интернациональной стоимости товаров, продукт ее развития. Получив собственную стоимостную основу, мировые деньги перерастают из функции национальных денег в самостоятельную денежную форму, которая по своей сущности представляет самостоятельное бытие обособленной интернациональной стоимости товаров.

    Раскрывая диалектику этого процесса, К.Маркс писал: ”Ма-териализацией всеобщего рабочего времени они (мировые деньги.— А. Г.) действительно становятся в той мере, в какой обмен веществ реальных видов труда охватывает весь земной шар... Так как в мировом обращении товары развертывают свою собственную меновую стоимость универсальным образом, то превращенная в золото и серебро форма последней выступает как мировые деньги”33.

    2. Экономическая функция интернациональной меры стоимости

    Исторический процесс развития мировых денег—от мировых денег, являющихся материальным носителем стоимости, создаваемой национальным трудом, до мировых денег, развивающихся на собственной стоимостной основе и представляющих в международном обмене интернациональную стоимость товаров,— определяет характер качественных изменений их функциональных проявлений.

    Функционирование интернациональной стоимости и формирование на ее основе мировых цен товаров создают объективные предпосылки существенной модификации функции меры стоимостей национальных денег, ее перерастания в функцию интернациональной меры стоимостей. Известно, что в качестве стоимостного эквивалента благородные металлы начали функционировать в виде своеобразного аналога мировых денег, как орудие обращения товаров между отдельными общинами в пунктах их соприкосновения. В этой роли они измеряли стоимости в своей непосредственной весовой определенности. Значит, функция меры стоимостей мировых денег в их простейшем проявлении — исторически исходное отношение по сравнению с функцией меры стоимостей -национальных денег. ”То национальное, политическое ограничение, которое деньги формально получают вообще как мера...—подчеркивал К.Маркс,—все это исторически возникает позднее, чем та форма, в которой деньги выступают, как всеобщий товар, кж мировая монета”34.

    В условиях, когда функционировали в основном экономически замкнутые национальные производства, реальные предпосылки мировых денег отсутствовали. Общественный харжтер труда проявлялся на национальном уровне. В результате на мировом рынке деньги обращались, как это было показано К. Марксом, в качестве 1) всеобщего средства платежа, 2) всеобщего покупательного средства и 3) абсолютно общественной материализации богатства вообще.

    Положение меняется с углублением международного разделения труда и формированием интернациональной стоимости товаров. Если на уровне национального рынка промежуточным звеном связи стоимость — цена товаров является функция меры стоимостей национальных денег, то на мировом рынке интернациональная стоимость может проявить себя только посредством функции интернациональной меры стоимостей мировых денег35. Исходя из этого представляется правомерным вывод о том, что образование интернациональной стоимости товаров обусловливает объективную потребность в развитии функции интернациональной меры стоимостей, посредством которой реализуется абсолютная обмениваемость товаров, отношение одного товара ко всему товарному миру в масштабах мирового хозяйства. Вне этой функции интернациональная стоимость осталась бы ”вещью в себе”, т.е. существовала бы потенциально.

    Из этого возможен также вывод о том, что по мере углубления интернационализации производства происходит диалектическое отрицание функции меры стоимостей национальных денег. Экономическая потребность в ее реализации исчезает. Продукт национального труда как развитая универсальным образом стоимость может получить всеобщее общественное признание только на основе интернациональной меры стоимостей36.

    В предыдущей главе отмечалось, что функциональная роль меры стоимостей проявляется не в регулировании величины стоимостей товарной массы, а в предоставлении товарному миру посредством масштаба цен стоимостного эталона, на основе которого различные стоимости в процессе обмена приравниваются друг к другу.

    Возникновение масштаба цен было логически подготовлено условиями первоначального металлического обращения, еще до образования национальных денег, когда функция меры стоимостей выражалась стихийно на основе рыночного механизма, посредством определенных весовых единиц благородного металла. Характеризуя этот процесс, К.Маркс подчеркивал, что масштаб цен находился в готовом виде в общих мерах веса металлов, поэтому эти меры веса уже при первичном денежном обращении выполняли функцию масштаба цен. Сам факт фиксации государством масштаба цен означал юридическое придание деньгам национального характера и формально исключал возможность их непосредственного функционирования в форме национальной монеты на мировом рынке в качестве интернациональной меры стоимостей. ”В тех различных национальных мундирах,— писал К. Маркс,—которые носят на себе золото и серебро в качестве монет и которые они снова снимают, появляясь на мировом рынке, обнаруживается разделение между внутренней, или национальной, сферой товарного обращения и всеобщей сферой мирового рынка”37.

    В процессе исторического развития денежных отношений в связи с отменой обратимости бумажных знаков и перенасыщения ими каналов обращения официальный масштаб цен был подвергнут стихийному отрицанию. Государство стало не в состоянии оказывать на него регулирующее воздействие. В'результате официальный масштаб цен потарял экономический смысл, что создало объективные предпосылки для его официальной отмены.

    Отмена официального золотого масштаба цен, который со времени обращения неразменных бумажных знаков и развития инфляционных процессов фактически превратился в фикцию, экономически означает ликвидацию искусственных границ, препятствовавших стихийному выполнению золотом как материальным представителем всеобщего богатства функции меры стоимостей в интернациональном масштабе.

    Специфика функционирования интернациональной меры стоимостей состоит в том, что золото как мировые деньги не соотносится непосредственно с товарной массой, а выступает в системе денежных отношений в качестве стихийного масштаба покупательной способности национальных валют, их своеобразной меры ”стоимостей”. ”...Обратимость в золото и серебро на практике,— подчеркивал К. Маркс, касаясь специфики функционирования неразменных национальных бумажных знаков,- является мерой стоимости всяких бумажных денег, получающих свое наименование от золота или серебра, независимо от того, будут ли бумажные деньги обратимыми по закону или нет”38. Это важное методологическое положение К. Маркса сохраняет свою значимость и в условиях современных международных денежных отношений. Назначение функции интернациональной меры стоимостей состоит в том, чтобы обеспечить в первую очередь взаимную обратимость национальных денежных единиц. Посредством мировых денег ”деньги одной страны выражаются в деньгах другой, и таким образом все сводится к содержанию в них золота или серебра”39.

    По мнению К. Маркса, этот результат достигается на основе межгосударственной миграции благородного металла и его рыночных операпцй, т.е. на основе рыночной цены реализации монетарного товара. Анализируя в III томе ”Капитала” экономическое содержание рыночных операций золота, он аргументирует исключительно важное методологическое положение о том, что ”торговля слитками” вытекает из ”двояких функций денег: как национальных денег и как мировых денег”40. Обосновывая в этой связи опосредованность межгосударственной миграции благородных металлов на мировом рынке, их торговлю и их использование в качестве мировых денег, К. Маркс писал: ”Тор-говля золотом и'серебром как товарами... образует естественно возникший базис для торговли слитками... или торговли, которая опосредствует функции денег как мировых денег”41. Мысль о том, что торговля золотом как сырым материалом, т. е. товаром вообще, опосредствует его функционирование в качестве мировых денег, представляется исключительно важной для понимания специфики современного развития денежных отношений. В ней содержатся два методологических момента: 1) торговля золотом, как исходное отношение, характеризует монетарное использование благородного металла в качестве мировых денег;

    2) ставится проблема экономической функции цены реализации золота как обычного товара.

    Цена реализации золота, отражая в своем развитии динамику его рыночной стоимости, его производственные затраты, характеризует взаимосвязь национальной сферы производства и интернационального обращения монетарного товара. Будучи интернациональной по своему характеру, она выполняет функцию бумажноденежного эталона, на основе которого и происходит соизмерение покупательных способностей национальных валют; другого способа выражения их ”стоимости” в современном валютно-финансовом механизме нет42. В этом смысле рыночная цена реализации золота является своеобразной стихийной бумажноденежной формой выражения масштаба покупательных способностей национальных валют, посредством которого реализуется интернациональная мера стоимостей монетарного товара.

    Как промежуточное звено процесса соизмерения стоимостей товаров, рыночная цена золота выражает внутреннюю связь и способ взаимодействия внутренней и внешней сфер денежного обращения, стоимостей золота и товарного мира в новых условиях обмена. В то же время, отклоняясь от своей основы, под воздействием рыночных факторов она обладает известной самостоятельностью. В этом проявляется реально существующее противоречие соизмерения стоимостей золота и товаров в условиях обращения неразменных знаков стоимости.

    Вопрос о функционировании интернациональной меры стоимостей, таким образом, логически связан с проблемой взаимодействия внешней и внутренней сфер денежных отношений. Как уже отмечалось, К.Маркс научно обосновал положение, согласно которому посредством функции меры стоимостей складывается само понятие денег. Представляется правомерным вывод о том, что по мере развития мирового рынка и образования интернациональной стоимости товаров происходит процесс перерастания национальных денег в мировые. Мировые деньги, как воплощение интернациональной меры стоимости, диалектически отрицают национальные деньги. В них денежные отношения получают наиболее адекватный способ своей реализации. ’Только на мировом рынке,—подчеркивал К. Маркс,—деньги в полной мере функционируют как товар, натуральная форма которого есть вместе с тем непосредственно общественная форма осуществления человеческого труда т аЬз1гас1о: Способ их существования становится адекватным их понятию”43. В результате логика развития денежных отношений может быть выражена следующим образом: с расширением интернациональных связей исчезает национальный характер функционирования денег в их основном качестве — функции меры стоимостей.

    Функционирование интернациональной меры стоимостей мировых денег, которую и в настоящее время выполняет золото, обусловлено развитием международных связей не только в пределах мирового капиталистического рынка, но и на уровне отношений стран двух мировых систем. Развитие стоимостных форм экономических отношений между ними не может устранить монетарного товара из системы товарно-денежных отношений отдельных стран, более того, вынуждено сохранить его в международных экономических связях.

    В работе ”0 значении золота теперь и после полной победы социализма” В. И. Ленин обращал внимание на сохранение золотом монетарных функций до победы социализма в мировом масштабе44. Он ставит вопрос о необходимости монетарного использования золота не столько для налаживания внутренней торговли, сколько для развития международных связей. Об этом, в частности, свидетельствует принятая XI съездом РКП (б) (27 марта — 2 апреля 1922 г.) резолюция ”0 фидансовой политике”, в которой говорится: ”Для данного момента необходимо, нисколько не ставя задачи немедленного возвращения к золотому обращению, твердо установить, что наша экономическая и финансовая политика решительно ориентируется на восстановление золотого обеспечения денег,— необходимого, поскольку золото твердо остается мировыми деньгами и поскольку это значение золота на мировом рынке находит свое неизбежное выражение и в отношениях на внутреннем рынке, даже в стране, где, на основе национализации основных отраслей промышленности и транспорта, часть хозяйства ведется в плановом порядке”45. Здесь идея В. И. Ленина о связи двух сфер монетарного использования золота — внешней и внутренней — выражена со всей определенностью. При этом приоритет отдается сфере межгосударственных отношений.

    Практика современного развития подтверждает идеи классиков марксизма-ленинизма о специфичности соотношения внешней и внутренней сфер денежных связей, о структурной целостности формирующейся международной капиталистической системы денежных отношений.

    В существующих исследованиях о внешней сфере денежных отношений, как правило, употребляется понятие ”валютно-фи-нансовые отношения”, всестороннее развитие которых в современных условиях связывается с интернационализацией капиталистического воспроизводства. Между тем методологически точнее было бы рассматривать непосредственным результатом интернационализации воспроизводственных процессов интернационализацию не валютных, а собственно денежных отношений. Это означает, что в условиях современного капитализма происходит процесс сближения по своему экономическому содержанию сфер денежных и валютных отношений. Этот вопрос еще недостаточно исследован в экономической литературе. Что же касается международной капиталистической системы денежных отношений, то ее следует рассматривать как составной структурный элемент общей системы международных капиталистических производственных отношений, на формирование которой указывал В. И. Ленин.

    Диалектика интернационализации системы капиталистических денежных отношений, ее становления как единого целого может быть представлена в виде развития своеобразного ”разде-ления труда”: функция выражения воплощенного в товарах всеобщего интернациональноюбщественного труда осуществляется на основе интернациональной меры стоимостей мировых денег; функция средства обращения товаров национального рынка реализуется посредством национальных знаков стоимости.

    Из этого следует, что в условиях современного капитализма действительными, полноценными деньгами становятся лишь мировые деньги, что объективно обусловливает необходимость функционирования денежного товара только на уровне мирового рынка. Реально обращающиеся национальные бумажные (кредитные) деньги фактически превращаются в своеобразные знаки стоимости мировых денег, функцию которых монопольно выполняет денежный товар — золото. В этом представляется своеобразие разрешения антагонистического противоречия между внутренней и внешней сферами денежных отношений, которое зарождается уже на ранних этапах развития товарного производства и обращения46 и по мере интернационализации капиталистического производства реализуется посредством превращения мировых денег в единственно реальную, действительную форму денег.

    Очевидно, что в условиях интернационализации системы капиталистических денежных отношений связь национальных знаков стоимости с монетарным товаром как мировыми деньгами усложняется. В этом проявляется общая диалектика развития от простого к сложному. В то же время усложнение этой связи, отсутствие официального обмена, частота обмена отнюдь не могут служить доказательством полной автономии бумажных денег по отношению к монетарному товару. Это общеметодологическое положение имеет реальный смысл с точки зрения рассматриваемых вопросов.

    Естественно, что обоснованные положения отражают определенный уровень абстракции, модель современных денег в ”чистом виде”, то, что составляет их внутреннюю структуру, их сущностную основу. В последующем анализе сделана попытка изложить, как ”работает” эта модель в реальной действительности, каков механизм ее реализации.

    Одновременно необходимо подчеркнуть, что речь идет не об уже сложившихся отношениях. Процесс интернационализации капиталистического производства крайне противоречив, и самое главное — он не может достичь в условиях капитализма логического завершения. Это определяет особую сложность развития капиталистических денежных отношений на современном этапе, что и порождает особые сложности теоретического исследования происходящих процессов.

    В изложенной концепции важно то, что она, во-первых, не только учитывает историческую преемственность функционирования всего комплекса денежно-стоимостных форм связей, но и строго соответствует общей тенденции интернационализации всей системы капиталистических производственных отношений, превращению капитализма, как писал В. И. Ленин, первоначально ”в единое общенациональное капиталистическое, а затем и всемирно-капиталистическое хозяйство”47-48. В самом деле, если согласиться с точкой зрения экономистов, стоящих на позициях утраты денегами товарной основы, если взять на вооружение те-‘ зис о том, что национальные кредитные деньги выполняют функцию меры стоимостей, то логически следует признать, что система денежных отношений развивается в противоположном направлении— по пути деинтернационализации.

    Во-вторых, изложенная концепция определяет не только внутреннюю логику, но и общую направленность развития денежных отношений. Это открывает перспективные пути дальнейшего теоретического исследования, а также представляет непосредственный интерес для практики, для прогнозирования возможных эволюций. Общая логика развития денежных отношений капитализма свидетельствует о том, что в условиях современного капитализма денежные отношения не отмирают и деньги не превращаются в чисто технический инструментарий, а наоборот, не только сохраняются, но и усиливается их социально-экономическая функция. При этом речь идет прежде всего об активной роли денег в процессе интернационализации капиталистического производства и о динамике на этой основе производительных сил общества.

    3. Рыночная цена золота

    Рыночная цена золота — принципиально новое явление денежного механизма. В экономических исследованиях последних лет сделано немало для обоснования экономической природы рыночной цены золота. Исходной методологической посылкой обоснования сущности цены реализации золота как экономической категории, по нашему мнению, должно служить положение К. Маркса о двойственной природе монетарного товара, об удвоении его потребительной стоимости: о естественной потребительной стоимости, принадлежащей золоту как обычному товару, и всеобщей потребительной стоимости, вытекающей из его специфической общественной функции. В этом проявляется внутренняя противоречивость монетарного товара, которая дает о себе знать на всех этапах денежного обращения.

    К. Маркс подходил к проблеме цены золота с двух сторон. Он со всей определенностью заявлял, что, если золото рассматривать как меру, оно не имеет и не может иметь собственной рациональной цены. "Золото там, где оно служит элементом определения цен, а потому счетными деньгами, не имеет... вообще никакой цены”49. Заметим, что в данном случае речь идет о реализации всеобщей, а не особенной потребительной стоимости благородного металла, о невозможности образования цены там, где золото "служит счетными деньгами”.

    Наряду с этим К. Маркс характеризует золото как обычный товар. В частности, говоря об изменениях цен в период спекуляции, он писал: ”...так крк деньги не только всеобщий товар, но также и особенный, и так как в качестве особенного товара они подчинены законам спроса и предложения, то всеобщий спрос на особенные товары в противоположность деньгам должен выз-рать падение последних”50. А в условиях прекращения размена бумажных знаков золото становится по отношению к банкнотам "товаром особого рода”. Тем самым не исключается возможность существования реальной цены золота. Как обычный, рядовой тойар, выступая наряду с другими товарами, золото приобретает на рынке в условиях обращения неразменных знаков стоимости реальную денежную оценку. Цена реализащш золота не становится переносным понятием, а выражает реальные отношения.

    Нужно также учитывать известное положение о том, что цены товаров складываются до их обращения и являются предпосылкой денежного обращения, хотя их реализация выступает как результат последнего. Правомерно полагать также двухстороннюю связь между золотом как монетарным и золотом как обычным товаром. Как монетарный товар, золото первоначально символизирует материализованное всеобщее рабочее время, а затем используется как материал для выражения посредством данной материализации рыночной цены золота как обычного товара. Золото может обесцениваться не как единица меры, а только как обычный товар.

    Таким образом, ”цена реализации золота” может быть иррациональной и действительной. Ее полное отрицание ведет к фетишизации общественной потребительной стоимости монетарного товара, к выводу о том, что золото по своей природе — деньги. Ее абсолютизация означает отрицание общественной потребительной стоимости золота, утверждение тезиса ”бумажные деньги—исходное отношение”. Неспособность отделить вещественное содержание от общественной формы, писал К. Маркс,-главный методологический порок буржуазной политической экономии. Абсолютизация рыночной цены золота в методологическом плане означает не что иное, как неумение разграничить совокупность элементов, характеризующих денежные отношения и денежное обращение, материально-вещественные звенья денежного механизма и их общественную форму.

    Изложенное, однако, не исключает всеобщей значимости рыночной цены золота. Разграничение уровней реализации различных потребительных стоимостей золота имеет смысл лишь в общетеоретическом плане. На товарном рынке оно отсутствует Поэтому было бы неверно абсолютизировать противоречие между ними. Отрицание одной потребительной стоимости другой потребительной стоимостью предполагает их внутреннее единство, ибо шта и другая потребительные стоимости имеют общую материальную субстанцию. Рыночная цена золота, не нарушая в своей основе субординацию естественной и всеобщей потребительных стоимостей монетарного товара, несет на себе в условиях обращения неразменных бумажных знаков общественную функцдю, выполняя роль бумажноденежного масштаба покупательной способности национальных денежных единиц.

    Общественная функция рыночной цены реализации золота в условиях капитализма требует выяснения законов, регулирующих ее количественное выражение. В письме В. Зомбарту от 11 марта 1895 г. Ф. Энгельс обращал внимание на необходимость разграничения понятий ”непосредственно-реальная стоимость”, существовавшая в условиях простейших форм товарного обращения, и ”стоимость при капиталистической форме производства”, между которыми лежат промежуточные звенья, посредством которых стоимостные отношения пробивают себе дорогу. Развивая далее эти мысли в ”Законе стоимости и норме прибыли”, Ф. Энгельс показал, что стоимость в своей непосредственной

    реализации была свойственна периоду простого товарного производства. Со времени возникновения капиталистических форм производства Определение стоимости рабочим временем уже перестало видимым образом выступать на поверхности товарного обмена”51. В результате закон стоимости претерпевает модификацию:    ценообразование    начинает    регулироваться ценой

    производства. В этих условиях закон стоимости проявляется лишь как ”тенденция к соответствию с законом стоимости...”52.

    Отсюда попытки соизмерения рыночной цены реализации золота лишь с трудоемкостью его добычи не могут считаться методологически оправданными.

    Рыночную цену реализации монетарного товара необходимо соотносить с ценой производства золота, но она, как таковая, еще не получила должного теоретического обоснования в экономической литературе. Существует точка зрения о том, что причиной, исключающей возможность образования цены производства золота, является то, что в его производстве участвует такой невоспроизводимый фактор, как земельная собственность на золотоносные участки. Однако, подчеркивая тот факт, что выравнивание нормы прибыли имеет место лишь там, где нет вмешательства земельной собственности, К.Маркс вовсе не отрицает участия землевладения в межотраслевой конкуренции. Отмечая, что земельная собственность ”тормозит это выравнивание”53, он показывает, как рыночная стоимость повышается до такого пункта, когда земля приносит избыток стоимости над ценой производства, т. е. абсолютную ренту.

    Следует при этом учитывать, что разработка золотоносных приисков в большинстве случаев первоначально осуществлялась в колониальных и зависимых странах, где в силу неразвитости капиталистических отношений абсолютная рента фактически не возникала, ибо здесь земельная собственность Экономически не существует, даже если и существует юридически”54.

    Конкретным подтверждением участия золотодобывающей промышленности в межотраслевой конкуренции являются данные об отраслевой миграции капитала, осуществляемой под влиянием фаз экономического цикла. Особенность этого процесса обусловлена тем, что во время кризиса и депрессии в результате общего падения товарных цен и роста покупательной способности золота происходит снижение издержек производства и увеличение прибылей золотодобывающих компаний. Благодаря этому золотодобывающая промышленность привлекает капиталы и рабочую силу из других отраслей экономики. В результате движение цикла в золотодобывающей промышленности осуществляется обычно в направлении, противоположном общему развитию: наивысшая точка в производстве золота, как правило, совпадает с общей фазой депрессии или кризисных спадов. Так, в ЮАР в пяти случаях из шести (в 1890 - 1892, 1897 — 1898, 1908 - 1909, 1929 - 1932 и 1937 - 1939 гг.) отмечался рост производства золота.

    Таблица 7. Основные показатели развития экономики ЮАР в период промышленного цикла 1922 - 1932 гг.55, %

    Годы подъема (1922- 1929)

    Годы экономического спада (1929 — 1932)

    Вся эконо- Золотодо-

    Вся эконо

    Золотодо

    мика бывающая

    мика

    бывающая

    промыш

     

    промыш

    ленность

     

    ленность

    Валовое произ

           

    водство

    + 42

    - 11

    - 19

    + 11

    Валовые инве

           

    стиции

    + 58

    - 4

    -49

    + 14

    Общее число

           

    занятых

     

    + И

    - 15

    + 17

    Весьма характерно об этом свидетельствует движение промышленного цикла 1922— 1932 гг. Как следует из табл. 7, в годы промышленного подъема (1922- 1929 гг.) общий рост производства составил 42%, а добыча золота сократилась на 11%. В период кризиса (1929- 1932 гг.) при сокращении общего объема инвестиций и числа занятых капиталовложения и количество работающих в золотодобывающей промышленности увеличились. Одновременно на 11% вырос объем добычи металла. Рост производства золота наблюдался и в период промышленного кризиса 1937 — 1939 гг. Он составил в целом в капиталистическом мире 10%, в том числе в ЮАР— 110%, в США — 113, в Австралии- 119 и в Канаде— 124%.

    Аналогичные тенденции развивались и в послевоенной экономике. Данные табл. 8 показывают уровень инвестиций в основной капитал ЮАР в 1958—1964 гг.

    В период вялой конъюнктуры рынка (1958— 1961 гг.) общий объем инвестиций оставался на неизменном уровне, в то время как капитальные вложения в предприятия золотодобывающей промышленности увеличились на 45%. И наоборот, в годы подъема (1962— 1964 гг.) уровень инвестиций в золотодобывающей промышленности сократился на 6% (к 1961 г.) при увеличении общего объема капитальных затрат на 39%. Подобная динамика показателей, вне сомнения, связана с межотраслевой миграцией капитала, с действием механизма межотраслевой конкуренции и лежащим в ее основе движением средней нормы прибыли. Кстати, в 1922— 1929 гг. и 1960- 1963 гг. выплаты дивидендов на акционерный капитал золотодобывающими компаниями ЮАР составляли соответственно 1,9 и 9,55% против 16,29 и 38,72% в среднем за 1929 - 1932 и 1958— 1960 гг.57

    Изменения в движении промышленного цикла, которые произошли в послевоенные годы, вносят определенные коррективы в проявление рассматриваемой тенденции в развитии золо-

    Таблица 8. Индекс объема валовых инвестиций в основной капитал в период промышленного цикла 1958- 1964 гг.56

    Год

    Общий уровень

    3 олотодобывающая промышленность

    1958

    100

    100

    1959

    97

    111

    1960

    102

    114

    1961

    101

    145

    1962

    102

    106

    1963

    119

    113

    1964

    140

    139

    тодобывающей промышленности. Однако и в новых условиях сохраняется ее особая чувствительность к колебаниям рыночной конъюнктуры. Так, в США и Канаде, несмотря на общую тенденцию к снижению производства золота, в период экономических кризисов добыча благородного металла, как правило, росла или снижалась в меньших масштабах, хотя и со сдвигом на один-два года.

    В период экономического кризиса 1980— 1982 гг. промышленное производство США сократилось на 11,4%, тогда как добыча золота выросла более чем в 1,5 раза — с 28 до 43,5 т. В 1983 г. производство золота в США выросло на 12%.

    Таким образом, теоретический анализ и конкретные факты капиталистической действительности подтверждают участие золотодобывающей промышленности наряду с другими отраслями экономики в межотраслевой конкуренции, в результате которой золото переходит из сферы производства в сферу обращения и в ней соизмеряется с товарами в пропорциях, соответствующих- не трудоемкости его добычи, а цене его производства. При этом следует учитывать, что в связи с тем, что в метаморфозе ”золото — товар” в качестве посредствующего звена принимают участие неразменные бумажные деньги, которые противопоставляются золоту, цена производства золота фактически видоизменяется в бумажноденежную, или иррациональную, цену производства благородного металла, которая, естественно, зависит не только от стоимости золота, но и от факторов, определяющих ценность самих бумажных денег.

    Иррациональная цена производства золота — одно из звеньев механизма реализации функции золота как меры стоимостей в условиях современного капитализма. Являясь основой рыночной цены реализации золота, она возникает только при функционировании неразменных денег, ибо до этого фактически существовал непосредственный обмен золота на другие товары, когда стоимость золота не облекалась в денежную форму или воспринимала ее чисто формально. Подобное обстоятельство уже само по себе исключало возможность образования цены производства монетарного товара, которая не может возникнуть вне товарно-денежных связей. В ГУ томе ”Капитала” К. Маркс писал об образовании цены производства: ”Но в случае с золотоносным рудником... это невозможно, так как стоимость здесь выражается в натуральной форме продукта”58. Таким образом, категория цены производства золота определяется наличием только неразменных денег.

    Следовательно, иррациональная цена производства золота представляет собой качественно новую, высшую ступень в развитии механизма функции золота как меры стоимостей. Ее возникновение свидетельствует о том, что в новых условиях изменения в стоимости золота влияют на процессы соизмерения стоимостей не непосредственно, а косвенно, что во многом усложняет сам процесс, вносит в него существенные коррективы, но не устраняет его.

    Обоснование экономической (денежной) функции рыночной цены золота логически предполагает анализ объективной основы ее развития — выявление ее взаимосвязи с динамикой стоимости денежного товара.

    Статистическое определение тенденции развитая расчетной стоимости золота представляется исключительно важным в выяснении экономической роли денежной цены реализации металла. Соотношение динамики этих величин позволяет дать ответ на вопрос, реальны или нереальны утверждения о функционировании механизма реализации функции золота как меры стоимостей посредством промежуточного звена—его рыночной цены? При этом особый интерес представляет довольно продолжительный период — с середины 30-х до начала 70-х годов, когда функционировала официальная цена золота, якобы полностью подорвавшая, как утверждается в отдельных работах, возможности реализации денежным товаром своих функций. Именно в этот период, дескать, произошла полная демонетизация золота.

    Определение динамики расчетной стоимости золота представляет интерес и в другом аспекте. Добыча золота в натуральном выражении на одного занятого в различные годы складывалась по-разному. Например, в ЮАР с 1938 по 1968 г. происходил ее неуклонный рост. Если в 1938— 1957 гг. среднегодовой темп прироста выработки золота составил 2,8%, то в 1957— 1968 гг.— почти 6,5%. На значительное увеличение темпов прироста выработки повлияли повышение эффективности производства и рост среднего содержания металла в перерабатываемых рудах. Однако в условиях монополистического капитализма рост выработки не всегда сказывается на снижении стоимости товара. Это подтверждается данными статистического анализа тенденций развития расчетной стоимости благородного металла59.

    Расчетная стоимость золота в 1938— 1968 гг., несмотря на колебания в отдельные периоды, в целом оставалась примерно на одном и том же уровне, что соответствовало не изменявшейся в эти годы официальной цене реализации благородного металла, равной 35 долл. за унцию. Ее искусственность состояла не в том, что она нарушала механизм стоимостных соотношений, а в том, что определяла, исходя из интересов прежде всего монополистического капитала западных стран, искусственные параметры развития золотодобывающей промышленности и реализации ее продукции. Однако с точки зрения механизма реализации .функции меры стоимостей важна констатация соответствия официальной цены золота и ее расчетной стоимости.

    Взаимозависимость стоимости золота, рассчитанной в постоянных ценах, и рыночной цены его реализации характеризует связь сферы производства и интернационального обращения благородного металла. В то же время рассматриваемое соотношение не отражает реальных процессов реализации золота с позиций золотодобывающих компаний ЮАР. Свою продукцию компании доставляют резервному банку ЮАР в национальной валюте; на производственные затраты влияет динамика общего индекса цен.

    Таблица 9. Динамика расчетной стоимости золота,

    1939- 1968 гг.60 (в ценах 1946 г., млн. южноафриканских рендов)

    Год Основ- Оборот- Посто- Пере- Приба- С+К+т Общий Рас- Индекс


    объем золотодобычи (в т)


    янны и капитал

    (Х+2)


    ной ка- нал питал часть постоянного капитала


    мен- вочная ный стои-капи- мость тал    (т)


    чет- расчетная ной сто-стои- имости мость единицы продукции (6:7)


    8

    1939

    574

    63

    637

    69

    78

    784

    378

    2,07

    100

    1946

    654

    69

    723

    71

    54

    848

    371

    2,29

    110

    1955

    913

    77

    990

    94

    61

    1 155

    454

    2,54

    121

    1960

    1095

    95

    1 190

    122

    134

    1456

    665

    2,19

    106

    1965

    1400

    145

    1545

    139

    210

    1 894

    950

    1,99

    101

    1968

    1597

    158

    1755

    154

    200

    2 109

    962

    2,19

    106

    Однако с учетом и этих факторов связь цены реализации золота с издержками золотодобычи не нарушается. Об этом свидетельствуют данные табл. 10, характеризующие динамику производственных затрат в текущих ценах и ценах реализации золота в южноафриканских рлщах. В условиях фиксации официальной цены реализации золота ее взаимосвязь с издержками производства осуществлялась путем девальвации национальной валюты. Это во многом придавало скачкообразный характер

    этой взаимосвязи, проявляющейся лишь как тенденция развития. Тем не менее общая корреляция динамики издержек производства и цены реализации золота свидетельствует о действии экономических законов, которые не могут быть устранены юридическими нормами.

    Таблица 10. Динамика издержек золотодобычи в ЮАР и цены реализации золота 61 (в южноафриканских рендах,

    1910 г. = 100)

    Год

    Индекс издержек золотодобычи

    Индекс цены реализации золота

    Год

    Индекс издержек золотодобычи

    Индекс цены реализации золота

    1915

    128

    100

    1950

    340

    293

    1920

    144

    132

    1955

    357

    295

    1925

    132

    100

    1960

    341

    295

    1930

    113

    100

    1965

    287

    295

    1935

    148

    167

    1970

    323

    306

    1940

    186

    198

    1975

    771

    1673

    1945

    222

    203

    1980

    2 236

    3 699

    Анализируемая взаимосвязь издержек производства и цены реализации золота сохраняется и в последние годы, когда в связи с операциями на свободном рынке и стабильным ростом рыночной цены золота начался процесс перестройки механизма ее взаимодействия со сферой производства. В частности, вовлечение в этот период в промышленное производство рудников, эксплуатация которых в условиях функционирования фиксированной цены реализации металла считалась нерентабельной, привело соответственно к росту издержек золотодобычи. Если с 1965 по 1970 г. в ЮАР издержки на переработку золотоносных руд в текущих ценах повысились на 13%, то в 1975 г. они составили по сравнению с 1970 г. 237%, а в 1980 г.— 692%. В 1979 — 1981 гг. средняя себестоимость добычи унции золота составляла 130 — 220 долл. против 27 долл. в 1972 г.

    Как видно, цена реализации золота в своей динамике, несмотря на отклонения в отдельные периоды, в целом сохраняет устойчивую связь со сферой золотодобычи, отражая совокупность его производственных затрат. Отсюда особую значимость приобретает отмена официальной цены золота в рамках МВФ на основе Ямайского (1976 г.) соглашения. Крах ”золотого пула” и вынужденное установление в 1968 г. двухъярусной цены на золото—официальной и рыночной, их повышение в результате девальваций доллара в 1971 и 1973 гг. и, наконец, полная отмена его - доказательство экономической несостоятельности государственно-монополистического регулирования. Ж.Рюэфф, один из признанных специалистов Запада по валютным проблемам, еще в 1974 г. писал, что наиболее реальной основой упрочения монетарной функции золота является повышение цены ее реализации, что равнозначно "восстановлению металлической обратимости валют"62. Это же положение аргументированно обосновывается французским экономистом Ф. Зарифьяном, который подчеркивает, что с отменой официальной цены ”Золото вновь выдвинется на передний план в качестве меры стоимости .

    Отмена официальной цены золота свидетельствует о том, что монополистическому капиталу США и Канады, заинтересованному в ослаблении регулирующей роли золота в системе международных валютных отношений, не удалось, несмотря на ряд существенных ограничений, устранить те объективные предпосылки, которые предопределяют его функционирование как монетарного товара. В этом же аспекте следует рассматривать устранение в новой капиталистической валютной системе, вступившей в действие с апреля 1978 г., жестких границ фиксации валютных курсов, во многом искажавших их реальное соотношение, и установление "плавающих" курсов национальных валют, стихийно регулируемых механизмом рынка, а также предоставление права центральным банкам осуществлять операции с золотом во взаимных расчетах.

    Выступая в качестве стихийного бумажноденежного масштаба покупательных способностей национальных валют, рыночная цена реализации золота испытывает на себе воздействие динамики цен мировой капиталистической торговли. Динамика цен мирового рынка учитывает, что в мировом капиталистическом хозяйстве стихийно-рыночные силы существенно преобладают над целенаправленно регулирующим началом в гораздо большей степени, чем на национально-экономических структурах. В этой связи отмена искусственных границ цены реализации золота и валютных курсов придала экономическому механизму взаимодействия динамики цен мировой капиталистической торговли более естественный характер по сравнению с предыдущими периодами.

    Значительное повышение в 70-х годах рыночной цены реализации золота - многофакторное явление. Непосредственно оно отражает быстро развивающиеся в капиталистических странах инфляционные процессы и связанные с ними обесценения национальных валют64. Одновременно в росте цены золота фокусируется общая нестабильность капиталистической экономики. В этой связи необходимо учитывать влияние экономического кризиса 1974— 1975 гг., который по своей разрушительной силе приравнивается к "великой депрессии" конца 20-х — начала 30-х годов, а также структурных кризисов, и в первую очередь энергетического и сырьевого. Несомненно, что в росте цены золота отражаются и международная политическая напряженность, и влияние спекулятивных факторов.

    Одновременно необходимо выделить следующие принципиально важные аспекты. Совершенно очевидно, что крах государственно-монополистического регулирования рыночной цены золота отражает, с одной стороны, ограниченные возможности государственного вмешательства в сферу денежных отношений, с другой — проявление общей тенденции крушения системы низких цен, которая на протяжении долгих десятилетий активно насаждалась империалистическими государствами. В этом смысле значительное повышение рыночной цены реализации золота не является исключением по отношению к другим товарам.

    Цена барреля нефти с 1973 по 1980 г., так же как и цена золота, выросла примерно в 10 раз. Все это дает достаточно оснований полагать, что столь широко обсуждаемое на страницах буржуазной печати явление значительного роста цены реализации золота не может расцениваться как ''экономическая аномалия”, как феномен, выходящий за пределы "нормального функционирования рыночной экономики”. В росте цены золота со всей убедительностью подтверждается уже цитируемое ранее положение К. Маркса о том, что в денежной системе противоречия буржуазного способа производства выступают в наиболее осязаемой форме.

    Что же касается оценки роста рыночной цены золота с позиций механизма реализации функции меры стоимостей, то важно обратить внимание на то, что общая тенденция роста цены денежного товара соответствует общей тенденции роста издержек золотодобычи. В этом отношении связь национальной сферы производства золота и его интернационального обращения в своей основе не нарушается.

    Статистические данные подтверждают также общую корреляцию динамики цен внутреннего рынка капиталистических стран, взятых в отдельности, и цены реализации золота. Методика расчетов должна учитывать динамику цены реализации золота, выраженную не в долларах, как это имеет место в отдельных публикациях, а в национальных валютах с учетом их паритета и покупательной способности, и в качестве базисного периода исследования необходимо брать период до 1913 г., когда осуществлялся беспрепятственный размен банковых билетов на золото65.

    Экономическая обусловленность взаимосвязи внутренних цен и цены реализации золота определяется тем, что покупательные способности национальных валют, соизмеряемые на основе рыночного механизма посредством цены реализации золота, отражают в своей динамике общее движение цен товаров и услуг национального рынка. Важно учитывать, что при обесценении бумажных денег капиталистические государства вынуждены прибегать к девальвациям национальных валют, чтобы в какой-то мере ликвидировать разрыв между ними и покупательной способностью золота, возникающей в результате инфляции66. В условиях функционирования системы рыночной цены золота и "плавающих” курсов этот механизм действует стихийно, на основе взаимодействия рыночных сил, что, однако, не исключает и проведение в особых случаях девальваций. Из этого следует, что, ”выполняя функцию мировых денег, золото одновременно измеряет стоимость бумажных денег, циркулирующих внутри тех или иных капиталистических стран, и тем самым привязывает к себе цены товаров не только на мировом, но и на внутренних рынках”67.

    Статистика ЮАР свидетельствует о том, что, несмотря на значительные отклонения в динамике товарных цен и цены реализации золота в отдельные периоды, в целом действует тенденция к выравниванию их уровней. Она совершенно определенно прослеживается и при анализе статистических данных Англии, Канады и ряда других стран.

    Из всех стран только США смогли с 1934 по 1971 г., не прибегая к девальвации доллара или повышению официальной цены на золото, продержаться несколько дольше, чем другие капиталистические страны.

    Отмена официальной цены реализации золота, ее современное регулирование на основе рыночной конъюнктуры привели в основном к соответствию динамики рыночной цены золота и товарной массы. С 1935 по 1982 г. рыночная цена монетарного товара в долларах увеличилась в 10,8 раза. За это же время индекс цен мировой торговли вырос в 10,6 раза.

    Как видно, данные статистики в своей совокупности подтверждают положение о том, что прекращение размена бумажных денег на золото, а также существенное сужение его реального использования в качестве денежного товара не нарушили стоимостной взаимосвязи между составными звеньями, посредством которых реализуется функция меры стоимостей.

    Вместе с тем корреляционная связь структурных элементов механизма функции меры стоимостей не означает, что их конкретный уровень в каждый определенный отрезок времени строго соответствует стоимостному соотношению анализируемых величин. Речь идет о взаимодействии долгосрочных тенденций. Это особенно важно учитывать при определении функциональной роли рыночной цены реализации золота, которая подвергается особо резким колебаниям.

    К. Маркс решительно выступал против попыток упрощенного подхода к анализу закона стоимости. Он неоднократно подчеркивал, что закон стоимости всегда проявляется в виде тенденции, что взаимодействие стоимостных элементов возможно обнаружить при рассмотрении достаточно обширного во временном лаге эмпирического материала.

    В. И. Ленин в работе ”Карл Маркс” писал, что ”сведение стоимости (общественной) к ценам (индивидуальным) происходит не простым, не непосредственным, а очень сложным путем: вполне естественно, что в обществе разрозненных товаропроизводителей, связанных лишь рынком, закономерность не может проявляться иначе как в средней, общественной, массовой закономерности при взаимопогашении индивидуальных уклонений в ту или другую сторону”68.

    Признавая рыночную цену золота одним из элементов механизма соизмерения стоимостей, следует учитывать и то, что деньги в функции меры стоимостей в принципе не обладают неизменной стоимостью. "Поскольку деньги являются мерой,— писал К.Маркс в письме Ф.Энгельсу от 2 апреля 1858 г.,—изменчивость их собственной стоимости безразлична".

    Таким образом, в условиях государственно-монополистического капитализма произошла качественная перестройка механизма реализации золотом своей исходной и определяющей функции—меры стоимостей. Наличие корреляционной связи, с одной стороны, между трудоемкостью золотодобычи и покупательной способностью бумажных знаков на национальном уровне, а с другой — между изменениями издержек производства монетарного товара, динамикой его рыночной цены реализации и изменениями мировых цен свидетельствует о том, что отмена юридической обратимости бумажных знаков создала стихийно действующий механизм {стоимость золота - его бумажноденежная цена - покупательная способность национальных знаков стоимости - цена товарной массы), посредством которого товарный мир соизмеряет стоимостные величины.

    Сущность этого механизма состоит в том, что товарные массы получают стоимостное выражение не в стоимости монетарного товара непосредственно, а через промежуточные звенья, на основе бумажной цены золота, выполняющей функцию своеобразного рыночного масштаба покупательных сДособностей национальных бумажных знаков стоимости, что в свою очередь требует учета дополнительных факторов, определяющих специфику ее функционирования. Стоимость монетарного товара сохраняет свое значение в формировании всей системы денежных отношений капитализма. Стоимостная оценка товаров осуществляется не на национальном, а на мировом рынке, что определяет особую экономическую функцию цены мирового рынка в общем процессе ценообразования. Очищенная от нерыночных факторов, эта цена отражает в своей основе динамику интернациональной стоимости товаров, выполняя таким образом своеобразную функцию стоимостного эталона по отношению к цене национального рынка. В этом проявляется активная роль стоимостных факторов, в том числе и денежных отношений, в развитии объективного процесса интернационализации производительных сил капиталистического общества.

    ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ СВЯЗЬ ДЕНЕГ КАК МЕРЫ СТОИМОСТИ И СРЕДСТВА ОБРАЩЕНИЯ

    Интернационализация системы денежных отношений капитализма, превращение национальных бумажных денег в знаки стоимости мировых денег — единственно действительную денежную форму, обусловливает функциональную связь монетарного товара и его бумажных представителей. Речь по сути идет о выявлении функциональной связи денег, выступающих в качестве меры стоимостей, и денег как средства обращения, т. е. о понимании специфичности реализации применительно к условиям современного капитализма формулы К. Маркса ”единство меры стоимостей и средства обращения есть деньги”1.

    1. Об обратимости неразменных банкнот

    Научное обоснование специфики современного механизма осуществления функциональной взаимосвязи золота, выступающего в качестве мировых денег, и национальных знаков стоимости при отсутствии их официальной обратимости возможно с учетом анализа общих закономерностей развития денежных отношений от простых к более сложным формам.

    Механизм взаимосвязи монетарного товара и бумажных денег сложился в результате длительного эволюционного процесса, начало которого относится к периоду домонополистического капитализма. Необходимо учитывать историческую преемственность современных неразменных бумажных денег и обращающихся неразменных на звонкую монету бумажных купюр конца XVIII и первой половины XIX в.

    Как известно, теоретический анализ капиталистических производственных отношений был сделан К. Марксом на данных исследования развития капитализма в Англии. С поразительной скрупулезностью, до мельчайших тонкостей исследуя явления экономической жизни, К. Маркс, естественно, не мог обойти вниманием денежные отношения в этой стране (1793 — 1821 гг.). В результате резкого обострения противоречий и полного расстройства денежного механизма, вызванного войной с Францией, действовавший Акт о банковской рестрикции (Вапк Ке$пс!юп Ас*) установил принудительный курс банкнот и отменил официальный обмен бумажных знаков на золото. Обращение неразменных бумажных денег имело место во Франции, Северной Америке, Пруссии. Во время Крымской войны, в 1854 г., был

    прекращен размен кредитных билетов на звонкую монету и в России, который был возобновлен лишь в 1897 г. В 1877 г. проф. И. И. Кауфман, к работам которого К.Маркс проявлял постоянный интерес, защитил в Санкт-Петербургском университете докторскую диссертацию на тему ”Неразменные банкноты в Англии. 1797— 1819 гг.”. Приостановку размена кредитных знаков на звонкую монету И. И. Кауфман считал "неизбежной необходимостью”, вызванной истощением финансовых ресурсов, громадностью внешних расходов правительств, военными расходами2. Позиция И. И. Кауфмана в этом вопросе существенно отличалась от позиции Д. Рикардо, для которого неразменные бумажные деньги — средство ''упорядочения” экономических связей.

    Появление неразменных бумажных знаков можно рассматривать как первые симптомы расстройства капиталистического хозяйства. Не случайно К.Маркс неоднократно подчеркивал, что денежные отношения-наиболее чувствительный элемент системы капиталистического хозяйства. Это положение особенно актуально для современного капитализма, для которого инфляция, расстройство денежно-финансового механизма уже многие годы остаются проблемой номер один. В этом плане преемственность неразменных на золото бумажных денег прошлого столетия и современных бумажных знаков становится совершенно очевидной и ее игнорирование вряд ли может быть оправданно.

    О внимании К. Маркса к проблеме функционирования неразменных бумажных денег свидетельствуют многочисленные факты. Например, в рукописи 1857— 1858 гг. в главе о деньгах выделен специальный подраздел "Вопрос об обратимости банкнот в золото и серебро”. В Указателе к семи тетрадям (к первой части)—в первом и втором набросках указателя — вопрос об обратимости неразменных денежных знаков также получил соответствующее отражение3. Названная проблема впоследствии обстоятельно рассматривается К. Марксом и в труде "К критике политической экономии”.

    Представляется необходимым выделить два наиболее важных положения. Во-первых, анализируя неразменные знаки стоимости, следует исходить из того, что неразменность — это не аномалия, не временное отклонение от существующей системы, не преходящее явление, а необходимое свойство бумажных денег вообще, результат их естественноисторического развития. Обращая внимание на это, К.Маркс писал: "...обратимость — узаконенная или нет —остается требованием,, предъявляемым любым деньгам...” Но обратимость есть приравнивание; в тоже время всякое приравнивание "уже включает противопоставление, возможное неравенство; обратимость включает свою противоположность, необратимость; повышение ценности включает обесценение...”4 Этим важным методологическим положением раскрывается логическая взаимосвязь разменных и неразменных бумажных денег.

    Во-вторых, глубоко и всесторонне обосновывается положение о том, что официальная обратимость денежных знаков на золото не единственный канал осуществления функциональной связи монетарного товара со своими бумажными заменителями. Исключительно важным в этом смысле является разграничение юридической и действительной обратимости казначейских билетов и банкнот в золото. Подчеркивая разницу между этими понятиями, во ”Втором наброске Указателя” К.Маркс писал: ”С получением бумажными деньгами своего наименования от металлического (вообще от какого-либо) стандарта их обратимость в золото или серебро становится экономическим законом независимо от того, является ли она законом в юридическом смысле или не является”5.

    При отсутствии юридической обратимости бумажных денег в золото их действительная обратимость осуществляется по различным каналам. ”При необратимых банкнотах обратимость обнаруживается,— писал К. Маркс,— не в кассе банка, а в повседневном обмене между бумажными деньгами и металлическими деньгами (имеется в виду монетарное золото— А. Л), наименование которых они носят”6. Именно в этом аспекте можно рассматривать, во-первых, метаморфозу З-Дб (деньги бумажные), осуществляемую на местах добычи благородного металла, где впервые монетарный товар и знаки стоимости подвергаются своеобразному соизмерению; во-вторых, всевозрастающие операции золота на свободном рынке, представляющие собой, как удачно подчеркивал Ф. И.Михалевский, ”своего рода ”размен-ность на золото” в смысле возможности купить золото на бумажные деньги...”1  в-третьих, рыночное соизмерение на основе цены реализации золота покупательных способностей национальных валют; в-четвертых, его частичное использование в качестве международного платежного средства. Существуют и другие каналы, обеспечивающие функциональную связь золота с современными бумажными деньгами8.

    Таким образом, разграничение понятий Официальная” (юридическая) и Действительная (рыночная) обратимость” бумажных денег значительно расширяет возможности теоретического рассмотрения вопроса о соотношении денежных функций, и прежде всего функции меры стоимостей и функции средства обращения, а также вопроса о формах связей монетарного золота, выступающего в роли мировых денег, со своими бумажными заменителями — с национальными знаками стоимости.

    Весьма примечательно следующее положение К. Маркса. Сама констатация существования действительной, независимой от юридической обратимости бумажных денег приводит к выводу о том, что вопрос об обратимости бумажных денег практически решается уже самим определением наименования бумажного знака, а также общественным признанием значимости монетарных функций благородного металла. Первоначально, в рукописи 1857— 1858 гг., К. Маркс формулирует этот исключительно важный вопрос в проблематичном плане — как своеобразную гипотезу, требующую доказательства. ”Не подлежит никакому сомнению (?)писал он,— (это должно быть исследовано в дальнейшем и не относится непосредственно к рассматриваемому вопросу) , что пока бумажные деньги получают свое наименование от золота (т. е., например, банкнота в 5 фунтов стерлингов есть бумажный представитель 5 соверенов), обратимость банкноты в золото остается для нее экономическим законом, существует ли этот законполитически или нет”9.

    Знак вопроса после слов ”не подлежит сомнению...”— свидетельство того, что положение не просто провозглашается, а предполагается его исследование в дальнейшем.. Спустя год во ”Вто-ром наброске Указателя” К.Маркс опять касается этого вопроса, а еще через полгода в произведении ”К критике политической экономии” он формулирует положение об обратимости бумажных знаков следующим образом: ”Если бумажные деньги получают свое наименование от золота или серебра, то размен-ность банкноты, т. е. ее способность обмениваться на золото или серебро, остается экономическим законом, независимо от того, каков юридический закон”10.

    На наш взгляд, сущность проблемы К. Марксу представлялась не только в возможности размена бумажных денег на звонкую монету, вокруг которой сегодня ведется столь широкая полемика. Подобная обратимость всегда определяется общественным признанием монетарных функций золота и сохранится до тех пор, пока золото в любой форме будет использоваться в монетарных целях и участвовать в меновых сделках. Вопрос обратимости—это прежде всего соотношение номинальной ценности бумажной банкноты и стоимости определенного количества золота, которое она представляет. Характеризуя полемику между денежной и банкнотовской школами начала Х!Х в., К. Маркс считал, что спор в сущности ведется не по поводу обратимости банкнот в золото — эта обратимость выражает на практике лишь то равенство, которое номинально объявлено в наименовании банкноты,— а вокруг того, как обеспечить это равенство: путем установления для банка законодательных ограничений или же ее следует предоставить самой себе11.

    Таким образом, проблема обратимости бумажных знаков в золото по своему экономическому содержанию связана прежде всего с вопросом адекватности номинальной и реальной ценности бумажных денег, их соответствия определенному количеству золота, представляемого денежной купюрой. Как известно, противоречие между реальной и номинальной стоимостью имело место еще при обращении металлических денег в условиях снашивания монет и их фальсификации. В дальнейшем, в связи с развитием функции средства обращения и циркуляцией первоначально официально обратимых, а затем неразменных бумажных знаков стоимости, соответствие их номинальной и фактической ценности ”всегда более или менее иллюзорно”12.

    Анализируя обращение неразменных на монетарный товар бумажных талеров в Пруссии, К. Маркс обосновал причины, которые ведут к обесценению денег. Само обесценение бумажных денег возможно при условии искусственного переполнения ими каналов обращения, когда средство обращения, являясь лишь знаком стоимости и не обладая самой реальной стоимостью, не может перейти из формы средства обращения в форму монетарного товара13.

    К искусственному переполнению каналов обращения неразменными бумажными знаками, их выпуском в количествах, превышающих потребности обращения, К. Маркс относил и рост государственного долга, ”за который никогда не было получено должного эквивалента”14, биржевую игру и спекуляцию, а также потерю доверия к правительству. Последнему фактору он придавал особое значение. Анализируя причины обесценения неразменных бумажных денег в годы гражданской войны в Америке, К. Маркс в письме к Ф. Энгельсу от 7 августа 1862 г. писал: ”Нынешнее обесценение денег объясняется, на мой взгляд, не экономическими, а чисто политическими причинами —недоверием. При другой политике это, стало быть, изменится”15.

    Обстоятельством, которое может привести к обесценению бумажных денег, может быть также возникновение особой потребности в благородных металлах, которая поставила бы их в более привилегированное положение по сравнению с бумажными знаками. Эти положения, несмотря на то что они высказаны применительно к условиям функционирования денежной системы второй половины XIX в., сохраняют свое методологическое значение и при анализе современных процессов, происходящих в сфере денежных отношений.

    Таким образом, прекращение размена бумажных денег на золото содержит в себе возможность и фактически ведет к постоянному обесценению знаков стоимости. В этом смысле, по образному выражению К. Маркса, бумажные деньги, разменные или неразменные на золото, представляют собой всего лишь тень, сопровождавшую то, что они в действительности представляют в обращении; ”совпадают ли они друг с другом или не совпадают, должна показать их действительная обратимость...”16. Следовательно, неразменные бумажные деньги, по К. Марксу,— это не абсолютно самостоятельная субстанция, а всего лишь тень монетарной золотой единицы, которая с большей или меньшей точностью отражает величину предмета, но никогда не может существовать без него.

    2. Специальные денежные кризисы

    Обесценение неразменных бумажных знаков стоимости, в основе которого лежат инфляционные процессы, ставшие неизменным спутником развития денег в период общего кризиса капитализма и усиления государственно-монополистического регулирования экономики, является формой выражения внутреннего противоречия денежной сущности— противоречия между бумажноденежной надстройкой и ее золотым базисом. Каков способ разрешения этого противоречия? Какова корреляционная связь между стоимостью монетарного товара и постоянно обесценивающихся в результате инфляционных процессов стоимостью бумажных знаков? Эти вопросы приобретают особую актуальность, если учесть масштабность современной инфляции. Ответы на них дает учение К. Маркса о специальных денежных кризисах и их функциональной роли в развитии денежных отношений.

    Во II томе ”Капитала”, указывая на то, что денежная система является неотделимым составным элементом общей структуры капиталистических производственных отношений, К. Маркс подчеркивал: ”...то, что представляется кризисом на денежном рынке, в действительности выражает аномалии в самом процессе производства и воспроизводства”17. Одновременно, принимая во внимание относительную обособленность системы денежных отношений, К. Маркс указывал на противоречия, определяющие их специфические закономерности. В одном из примечаний к I тому ”Капитала” К. Маркс показал две разновидности денежных кризисов. Одна непосредственно связана с цикличностью капиталистической экономики и является составным элементом общих экономических кризисов. Вторая - специальные самостоятельные денежные кризисы, развивающиеся на основе имманентных противоречий денежной системы и выступающие в качестве источника ее саморазвития. ”...Денежный кризис, который в тексте определяется как особая фаза всякого общего производственного и торгового кризиса, следует отличать от специального вида кризиса, который также называется денежным кризисом, но может возникнуть самостоятельно, затрагивая промышленность и торговлю лишь путем обратного отражения”18.

    Специальные денежные кризисы являются специфической формой проявления основного ^противоречия капитализма — между общественным характером производства и частнособственнической формой присвоения. Они объективно необходимы, так как общественный характер труда в условиях частной собственности на средства производства проявляется через денежную форму товаров. ”Покаобщественный характер труда выступает как денежная форма существования товаров, то есть как вещь, существующая вне действительного производства,— подчеркивал К. Маркс в III томе ”Капитала”,— неизбежны денежные кризисы, независимые от действительных кризисов или являющиеся их обострением”19.

    В условиях углубления общего кризиса и обострения противоречий государственно-монополистического капитализма происходит все большее смешение двух разновидностей денежных кризисов —общих и специальных. В этой связи самостоятель^ -ность специальных денежных кризисов может рассматриваться лишь на уровне теоретического анализа20. Тем не менее для выяснения закономерностей эволюции капиталистической денежной системы и характера разрешения противоречия ”золото — бумажные деньги”, а также для понимания специфики современных инфляционных процессов принципиально важным является теоретический анализ особенных свойств специальных денежных кризисов, развивающихся на основе внутренних противоречий денежной системы.

    Закономерности развития денежной формы стоимости определяются противоречием монетарного товара, выраженного в двойственности его потребительной стоимости. Развитие и углубление его привело первоначально к усложнению функций денег, а затем к возникновению функциональных денежных форм. В результате этого процесса два противоположных полюса денежной сущности обособляются в пространстве: денежный товар оказывается не в состоянии непосредственно выполнять весь комплекс обязанностей и делигирует часть общественных функций своим заменителям — знакам стоимости. Внутреннее противоречие денежной сущности на определенном этапе развития денежных отношений преобразуется в противоречие между монетарным товаром и его бумажными представителями. Взаимосвязь между ними приобретает все более сложный и противоречивый характер. Она не может исчезнуть, ибо тогда исчезла бы > специфичность денег. Деньги перестали бы быть деньгами, перестали бы быть всеобщим стоимостным эквивалентом, средством выражения абстрактно-всеобщего общественного труда21.

    Специфической формой разрешения постоянно возникающего и достигающего особой глубины в современных условиях противоречия между денежным товаром и его бумажными Представителями, т. е. между номинальной и фактической ценностью бумажных денег, являются специальные денежные кризисы. Их экономическая функция состоит в восстановлении постоянно нарушаемой стоимостной взаимосвязи обособленных в пространстве, внутренне несамостоятельных и дополняющих друг друга неразрывных звеньев денежного механизма — монетарного товара и знаков стоимости. В тех случаях, когда обособление бумажных денег и монетарного товара достигает определенной критической величины, их соединение, их единство восстанавливаются насильственно — путем денежных кризисов.

    Специальный денежный кризис — это насильственное осуществление единства взаимно и неразрывно связанных друг с другом структурных элементов денежной системы — денежного товара (золота) и бумажных знаков стоимости. Он является особой специфической формой осуществления постоянно нарушаемой в условиях обращения неразменных бумажных денег и их инфляционного обесценения функциональной связи денег в качестве меры стоимостей и денег в качестве средства реализации стоимости. Именно в денежных кризисах со всей силой обнаруживается двойственность внутреннего единства этих кажущихся автономными по отношению друг к другу звеньев денежной системы.

    Характер специальных денежных кризисов, формы их проявления неоднозначны для различных исторических этапов денежных отношений. В условиях золото-валютного стандарта, когда обесценение бумажных денег-становится хроническим явлением, насильственное восстановление их стоимостной взаимосвязи с денежным товаром осуществляется скачкообразно посредством девальвации валют и соответственного снижения их золотого содержания. Девальвация выступает в качестве особого экономического инструмента для временного восстановления стоимостных соотношений монетарного товара и его бумажных представителей, нарушенных в процессе инфляционного обесценения. В этом смысле она является орудием относительной стабилизации денежного обращения.

    Девальвация—наиболее характерное яйление в условиях общего кризиса капитализма. Классический пример механизма ее действия — денежная реформа в Германии в 1924 г. В связи с беспрецедентным ростом денежной массы—с 6,6 млрд. марок в 1913 г. до 33,1 млрд. в 1918 г. и 496,5 квинтильона марок ( 1018) в 1923 г.— товарные цены в стране выросли в 1,6 триллиона раз по сравнению с довоенным периодом. Речь идет фактически о полном расстройстве денежного механизма, следствием которого явилась денежная реформа, осуществленная методом девальвации, или, точнее, нуллификации, в процессе которой был установлен обменный курс 1 новая марка = 1 триллиону старых марок. О масштабности использования девальвации в качестве инструмента для выхода из кризисных ситуаций говорит такой факт: только с 1946 по 1973 г. в капиталистических странах было осуществлено более 500 девальваций22.

    Девальвация —одна из мер государственно-монополистического вмешательства в сферу денежных отношений. В то же время ее воздействие на валютные курсы и изменение на этой основе соотношения ”золото как мировые деньги — национальные знаки стоимости” не могут оцениваться однозначно. Выступая как средство временного разрешения противоречия, возникающего в процессе инфляционного обесценения денег между стоимостью монетарного товара и покупательной способностью бумажных знаков, она может оказать обратный эффект, что послужило одной из причин крушения Бреттон-вудской международной капиталистической валютной системы, просуществовавшей почти 35 лет. Девальвация (равно как и ревальвация) в условиях данной системы была весьма важным инструментом для уравновешивания валютных паритетов и поддержания на этой оснойе взаимосвязи трех составных элементов: мировые деньги (золо-то) — резервная валюта (доллар) — национальные деньги.

    Одним из основополагающих принципов функционирования

    Бреттон-вудской системы было установление опосредованной связи национальных бумажных денег с золотом. За центральньь ми банками сохранялось право разменивать американские доллары на золото по фиксированной цене — 35 долл. за унцию. В результате доллар фактически выступал посредником, связующим звеном между капиталистическими национальными денежными единицами и мировыми деньгами, золотом. Это право гарантировало прй возникновении особых обстоятельств превращение долларовых активов, находящихся в центральных банках государств — членов МВФ, в монетарный товар. В послевоенные годы, когда в США было сконцентрировано более 70% централизованных запасов золота и когда капиталистический мир повсеместно испытывал Долларовый голод”, юридическое право центральных банков разменивать по фиксированному курсу желтый металл на доллары не представляло реальной угрозы резервам золота в США.

    Однако в последующем положение коренным образом изменилось. С 1949 по 1971 г., т.е. ко времени официального прекращения размена доллара на золото, золотой запас США (в стоимостном выражении) сократился с 24,6 млрд. до 11,1 млрд. долл., или более чем на 13 млрд. Соответственно резко снизилась обеспеченность золотом ликвидной задолженности США центральным банкам. Если в 1949 г. общая сумма золотых резервов США превышала ликвидную задолженность (включая задолженность официальным органам, а также обязательства международным организациям) в 3,15 раза, то в 1971 г. она была почти в 6 раз меньше ее. При этом следует учитывать весьма важное обстоятельство: в условиях Бреттон-вудской системы при функционировании доллара в качестве международной резервной валюты золотой запас США практически выполнял роль мирового золотого резерва23.

    Причины происшедших изменений определяются, естественно, многочисленными факторами, и прежде всего действием закона неравномерности политического и экономического развития капиталистических государств, который в эпоху империализма проявляется в особых специфических формах. В то же время, анализируя противоречия международной капиталистической валютной системы, закономерности ее спонтанного развития, ее самодвижения, следует обратить внимание на следующее весьма важное обстоятельство, которое остается как бы в тени.

    Выступая в качестве опосредствующего, связующего звена этой системы, американский доллар одновременно являлся ее дестабилизирующим элементом, источником образования диспропорций и углубления противоречий между золотом и бумажными деньгами. Подвергаясь, как и другие валюты, воздействию инфляционных процессов, доллар ввиду фиксации на неизменном уровне официальной цены золота не мог девальвироваться. В результате разрыв между его золотым паритетом и реальной покупательной силой не только не был ликвидирован, но и наоборот, с каждым годом увеличивался. К середине 50-х годов он намного превзошел уровень по сравнению с валютами других империалистических государств, а его собственный валютный курс оставался значительно завышенным.

    Положение усугублялось ростом пассивности платежного баланса США, вызванным прежде всего военными расходами Пентагона и огромными масштабами вывоза американского капитала. С 1950 по 1970 г. коммулятивное пассивное сальдо платежного баланса США составило 48,1 млрд. долл., а краткосрочная задолженность увеличилась с 5,96 млрд. долл. в 1949 г. до 42,1 млрд. в 1969 г.24

    Сравнение динамики золотого запаса США и ликвидной задолженности свидетельствует о том, что к концу 60-х годов доллар фактически потерял свои основные преимущества перед валютами других стран, имевшие место во второй половине 40-х— 50-х годах. Международное доверие к доллару оказалось подорванным. Первоначально Франция, а затем и другие западноевропейские государства, а также Япония начали предпринимать меры с целью обменять свои стремительно разбухавшие долларовые резервы на американское золото. Началась всеобщая погоня за золотом, которая наряду со спекуляцией на мировых валютных рынках и приступами ”золотой лихорадки”, означавшей массовое ”сбрасывание” долларов частными держателями25, вынудила Вашингтон прибегнуть в августе 1971 г. к известным Чрезвычайным мерам”, а в последующем, в декабре 1971 г. и в феврале 1973 г., провести две девальвации доллара, понизив его золотое содержание первоначально на 7,9%, а затем еще на 10%26.

    В крушении Бреттон-вудской капиталистической валютной системы со всей очевидностью проявилась не слабость золота, а, наоборот, его сила. Вопрос ”кто —кого?” в споре между золотом как мировыми деньгами и долларом, претендовавшим на эту роль, решился в пользу монетарного товара. В конечном счете совместные усилия капиталистических государств, направленные на ограничение воздействия благородного металла ”как представителя стихийных рыночных сил”, оказались несостоятельными. Речь идет в первую очередь о регулировании сферы денежных отношений путем отрицания товарности бумажных денег и их связи с золотом как монетарным товаром, основанном на кейнсианских рецептах.

    Подтверждаются идеи К. Маркса о том, что сфера международных валютно-финансовых отношений, как и в целом вся система денежных отношений, является одним из наиболее чувствительных и уязвимых звеньев капиталистической экономики. В этой связи кризис государственно-монополистического регулирования валютно-финансовой сферы способствует углублению общего кризиса капитализма.

    Значение монетарного товара проявилось в том, что резервная валюта, как особая разновидность международных кредитных денег, не может нормально функционировать без определенного уровня золотого обеспечения27. Ослабление экономической роли доллара как основной резервной валюты находится в прямой зависимости от уменьшения его золотого обеспечения. Сама политика монополистических кругов США, внешне направленная на "демонетизацию золота", своей конечной целью имеет не что иное, как стремление в условиях острого дефицита платежного баланса приостановить дальнейшую утечку золота из государственных запасов.

    Рассматривая характер проявления специальных денежных кризисов, К. Маркс писал о том, что до тех пор, пока механизм кредитно-денежной системы функционирует бесперебойно, золото как монетарный товар реализуется "лишь идеально как счетные деньги, или мера стоимости". Однако в периоды денежных кризисов, "при всеобщих нарушениях хода этого механизма (кредитно-денежного— А. Г.), из чего бы они ни возникали, деньги внезапно и непосредственно превращаются из чисто идеального образа счетных денег в звонкую монету... Еще вчера буржуа * опьяненный расцветом промышленности, рассматривал деньги сквозь дымку просветительной философии и объявлял их пустой видимостью: "Только товар—деньги”. "Только деньги — товар!"— вопят сегодня те же самые буржуа во всех концах мирового рынка"28. В этой ситуации, делает вывод К. Маркс, происходит своеобразное "превращение кредитной системы в монетарную..."29.

    Стремление ведущих капиталистических государств в условиях кризиса Бреттон-вудской валютной системы обратить свои долларовые резервы в золото, всеобщая погоня за золотом, приступы "золотой лихорадки" да валютных рынках позволяют говорить о возникновении аналогичной ситуации "превращения кредитной системы в монетарную", при которой только золото признавалось единственно адекватной формой меновой стоимости, абсолютным интернациональным товаром. Подобная ситуация имела место и в 1931— 1933 гг., в период особо сильных валютных потрясений, когда первоначально Англия (сентябрь 1931 г.), затем США (апрель 1933 г.) вынуждены были отойти от золотого стандарта. И тогда одной из форм проявления валютного кризиса была всеобщая "погоня" за золотом и его массовая тезаврация.

    В ныне действующей Ямайской валютной системе механизм регулирования функциональной взаимосвязи "золото (мировые деньги)"—"национальные бумажные деньги" претерпел существенные изменения. Они характеризуют дальнейшее приспособление валютного механизма к новой расстановке сил в системе международного капиталистического разделения труда, сложившейся к началу 80-х годов.

    Ямайская валютная система аннулировала взаимосвязь "золото—доллар—национальная валюта", а также систему "золото — СДР30 — национальная валюта", существовавшие в так называемый переходный период. В ее основе лежит новое соотношение структурных элементов денежного механизма: ”СДР — национальная валюта”. Формально здесь нет места монетарному товару. В качестве его альтернативы провозглашена интернациональная расчетная денежная единица СДР, которая должна обеспечить полную демонетизацию золота. Этой же цели призвана служить отмена официальных золотых паритетов национальных валют, исключая формальную привязанность к золоту; расчетная единица МВФ, согласно принятой в январе 1976 г. поправки к уставу фонда, должна стать главным измерителем стоимости и центром валютной системы.

    В буржуазной печати Ямайская система преподносится как окончательная победа над золотом. Так, говоря о полной демонетизации золота в связи с достигнутым соглашением об учреждении в рамках МВФ специальных прав заимствования, Ф. Мах-луп заявил: ”Миф покрытия умер: он был похоронен в Рио-де-Жанейро 29 сентября 1967 г. (имеется в виду решение сессии МВФ о СДР.—А Л)”31. Тезис о якобы завершившемся процессе демонетизации золота разделяет и американский экономист М. Фридмен. По его мнению, золото представляет собой просто являющийся объектом спекуляции товар с той специфической особенностью, что большие количества этого товара принадлежат правительствам32.

    Однако подобного рода выводы представляются преждевременными. Нельзя не видеть того, что, формально ликвидировав официальные каналы связи национальных валют с золотом, Ямайская система в то же время существенно расширила возможности реализации денежных функций благородного металла посредством стихийного рыночного механизма. В этом проявляется внутренняя противоречивость процесса интернационализации производства в условиях капитализма.

    Теперь функциональная взаимосвязь ”золото (мировые деньги)—национальные деньги” реализуется на основе двух взаимодействующих элементов: с помощью системы ”плаваю-щих” курсов капиталистических валют и на основе стихийных изменений рыночной цены золота.

    Как уже отмечалось, в системе ”золото — доллар — национальные деньги” корректировка в соотношениях стоимости золота и покупательной способности национальных валют капиталистических стран, исключая валюту США, осуществлялась скачкообразно, посредством девальвации или ревальвапци денежных знаков стоимости. В Ямайской системе экономическая функция девальвации сохраняется. Изменился механизм ее осуществления. Он основывается на системе ”плавающих” курсов капиталистических валют стран —членов МВФ, которая призвана выполнять своеобразную функцию автоматического (рыночного) стабилизатора и должна усилить эффект от ежедневной девальвации или ревальвации. Разница между Бреттон-вудской и Ямайской системами заключается в следующем: если в первой девальвация валют осуществлялась скачкообразно как мера государственно-монополистического регулирования, то во второй девальвационные процессы реализуются автоматически — посредством рыночного механизма.

    Система ”плавающих” курсов сама по себе не затрагивает функциональной связи ”зо л ото - бумажные деньги”. В отличие от Бреттон-вудской системы, где девальвация отдельных валют обеспечивала их относительное соизмерение с долларом и через него с золотом, она призвана осуществлять лишь горизонтальную взаимосвязь национальных валют. Что же касается вертикальной связи ”золото (мировые деньги) — национальные деньги”, то она экономически реализуется на основе рыночных операций монетарного товара. Эта связь отражается в динамике рыночной цены золота, выраженной в соответствующих денежных единицах.

    Показательно, что рынок золота строго дифференцированно реагирует на изменения покупательных способностей национальных валют. Эти изменения очень четко фиксируются статистикой капиталистических стран. Совершенно очевидно, что в данном случае цена золота, несмотря на имеющие место значительные колебания, вызванные действием нерыночных факторов, по своей экономической функции выступает в качестве рыночного масштаба покупательных способностей национальных бумажных денег.

    Статистические данные свидетельствуют о том, что общий рост рыночной цены золота в 70-х годах соответствовал уровню фактического снижения покупательной способности американской валюты. Это позволяет говорить о том, что к началу 80-х годов произошло относительное выравнивание стоимостного лага, образовавшегося ранее между структурными элементами денежной системы. Таким образом, в условиях государственно-монополистического капитализма, как бы ни усложнялась снязь бумажных денег с золотом, объективный закон их корреляции продолжает действовать и реализуется на основе рыночной цены денежного товара.

    Механизм ”плавающих” курсов во взаимодействии с системой рыночной цены золота содержит в себе объективные предпосылки реализации функциональной связи ”золото (мировые деньги) — бумажные деньги”. Оценивая юридические нормы, принятые в рамках МВФ в связи с ”легализацией” в Ямайской валютной системе роли золота, А. И. Стадниченко отмечает, что ”правящие круги США совершили официальный поворот в сторону золотого ренессанса”33. Нельзя не согласиться и с А. В. Аникиным, который называет мероприятия МВФ, направленные на полное устранение из сферы валютно-финансовых отношений желтого металла, ”формальной демонетизацией золота”. Свою точку зрения он мотивирует тем, что в новых условиях ”преиму-щества золота как мировых денег выступают с особой силой”. В этой связи ”золото остается стержнем, основой международной ликвидности каждой страны и сохраняет важную роль во всей валютной системе капитализма”34.

    Мнение буржуазных экономистов и деловых кругов Запада по поводу места и роли золота в Ямайской системе также далеко не однозначно. Довольно много сторонников неометалличе-ского направления буржуазной политэкономии, ориентирующегося на сохранение монетарных функций золота. Наиболее полно идеи этого направления отражены в работах известного французского экономиста Ж. Рюэффа, который считает, что отмена официальной цены золота и его реализация по рыночным ценам равнозначны реабилитации золота в качестве денежного товара. Подобные взгляды высказывают и другие видные экономисты Запада. Нельзя не учитывать, что в методологическом плане рассмотрение вопроса в данной плоскости находится в полном соответствии с кризисом кейнсианства, утвердившего в теориях денег концепцию ”регулируемой валюты”, и возрождением консервативных, неоклассических тенденций в буржуазной политической экономии, предполагающих усиление рыночных начал в функционировании капиталистического хозяйства, в том числе денежного механизма35- 36.

    В этой связи весьма показательно широкое обсуждение проблем золота на страницах американской экономической печати. Резкое усиление в конце 70-х — начале 80-х годов инфляционного обесценения доллара, углубление валютных противоречий на мировом рынке объективно обусловливают поиски со стороны деловых кругов США новых решений в устройстве денежной системы. В связи с этим в 1979— 1981 гг. возник ряд проектов возврата доллара к золотому стандарту и установления новой фиксированной цены золота.

    В 1981 г. правительством США была создана так называемая ”золотая комиссия”, которая специально изучала пути возврата к золотому стандарту. Показательно, что в начале 1982 г. перевесом лишь в один голос (девятью голосами против восьми) было принято решение о нецелесообразности ввиду наметившейся тенденции к снижению инфляции возрождения золотого стандарта. В связи с этим на международной конференции ”Золото в международной валютной системе” (Швейцария, май 1982 г.) высказывалась точка зрения о том, что вопрос о золотом стандарте станет актуальным, если начнется новая восходящая спираль инфляции, и что в конечном счете все идет к тому, что в США рано или поздно будет введена конверсия доллара в золото.

    Подобных взглядов придерживаются и другие видные экономисты США (Л.Лерман, Р. Уайнтрауб). Представляет интерес такой факт. В 1981 г. был опубликован внесенный на рассмотрение ”золотой комиссии” проект об учреждении некого товарного стандарта (соттосШу з1апс!агс1). Автор этого проекта Р. Е. Хелл полагает, что стандарт доллара, основанный лишь на одном товаре—золоте, не сможет обеспечить стабилизацию американской валюты. Установление золотого стандарта может рассматриваться лишь как переходная мера к качественно иному, товарному стандарту, при котором стоимость доллара будет увязываться не с одним, а с группой товаров, что якобы должно в большей степени гарантировать его устойчивость. Хелл называет 14 наименований товаров (пшеница, сахар, хлопок, фанера, нефть, медь, цинк, алюминий и др.), стоимость которых играет определяющую роль в движении ”жизненного стандарта” и которые могли бы, по его мнению, служить товарной основой американской денежной единицы37-38.

    В американской печати обсуждаются и другие проекты переустройства денежной системы. Анализ их содержания и возможностей практической реализации — предмет специального исследования. Однако при всей сложности прогнозирования возможных решений рассматриваемого вопроса представляется совершенно ясной позиция, что возврат к золотому стандарту в его классических формах в современных условиях неосуществим. Как неопровержимо доказано марксистской экономической наукой, отмена золотого стандарта объективно обусловлена условиями монополизации капиталистической экономики и общего кризиса капитализма. Она носит, как подчеркивал еще в конце 30-х годов академик И. А. Трахтенберг, ”вынужденный характер”.

    В то же время юридическая отмена обратимости бумажных денег, разрушившая классическую форму применения золотого стандарта, не лишает возможности монетарный товар сохранять за собой функцию объективной основы денежной системы. Такой основой и до настоящего времени остается золото. ”...Главное заключается в том, что в период общего кризиса капитализма кредитно-денежные системы, внешне как будто несколько освобожденные от золота, в действительности еще более к нему прикреплены. Главное заключается в том, что в период общего кризиса капитализма, когда основа всей системы начинает гнить и разрушаться, золото как абстрактная форма капиталистического богатства становится в исключительно привилегированное положение... кредитно-денежная система особо чутко реагирует на передвижение золота, даже на небольшие его отливы”39. Вряд ли условия современного капиталистического развития дают объективные основания к пересмотру этих положений. В первую очередь общественная практика со всей силой подтверждает положение о том, что ”страх современной банковской системы перед отливом золота превосходит все, что когда-либо грезилось представителям монетарной системы, для которых благородный металл — единственное истинное богатство”40. Свидетельство этому — монетарное использование золота в виде частной тезаврации и официальных золотых резервов.

    3. Монетаризм частной тезаврации и государственных резервов золота

    Функциональная связь монетарного товара и неразменных бумажных денег осуществляется в современных условиях посредством рыночного механизма. Это определяет особую важность анализа характера модификации денежных свойств частной тезаврации и государственных резервов золота.

    Согласно данным статистики» в 1983 г. официальный государственный золотой запас капиталистических стран был равен 34,9 тыс. т благородного металла. Одновременно, по имеющимся оценкам, в частных фондах сосредоточивалось более 50 тыс. т золота, в том числе в частной тезаврации — 32 тыс. Заметим, что еще в 1955 г. количество тезаврационного золота в капиталистическом мире составляло 8,8 тыс., а в 1965 г.— 15,7 тыс. т41. Показателен следующий пример. К концу 1979 г. стоимость теэа-врационного золота в капиталистическом мире оценивалась в 312 млрд. долл. против 19 млрд. долл. в 1966 г.42

    Можно ли считать золото, реализуемое на частном рынке и оседающее в виде частной тезаврации, монетарным товаром? Сохраняет ли оно в этом случае денежные свойства? Какова функция официального государственного резерва золота?

    Существует мнение, будто в современных условиях частные запасы и государственные резервы благородного металла не включаются в механизм денежной системы и утрачивают монетарные свойства. В качестве одного из главных доводов демонетизации ”частного” золота выдвигается положение о том, что частные тезаврации в современных условиях не служат приводными и отводными каналами денежного обращения. К.Маркс действительно видел важнейшее назначение функции сокровища в осуществлении связи с механизмом обращения. Однако это положение не должно абсолютизироваться. Специфика денежных отношений, как, впрочем, и любого иного производственного отношения, состоит в том, что в зависимости от конкретно-исторических условий ограничение одного ряда функциональных особенностей способствует проявлению другого ряда качеств, которые ранее не считались определяющими. Подобного рода трансформацию функциональных проявлений детег и следует учитывать, говоря о частной тезаврации.

    Принципиально важным в учении К. Маркса является разграничение как в общей системе денежных отношений, так и в каждой из функций денег элементов, характеризующих их социальную роль и техническое назначение. Если рассматривать использование сокровищ в качестве ”отводного канала”, то речь может идти о реализации чисто технического применения данной функции денег, которая меняется в зависимости от различных этапов развития денежных отношений. Что же касается социального аспекта функции сокровищ, то здесь главным признаком является способность денег выступать в качестве сохранения стоимости во всеобщей абстрактной форме, в форме всеобщего абстрактного богатства.

    Категория ”всеобщее абстрактное богатство” выражает сложный комплекс социальных связей, которые могут осуществляться только посредством денег-товара в их материальности. Каждый отдельный товар может рассматриваться как представитель богатства, ибо в своем натуральном выражении он удовлетворяет лишь определенную потребность и, следовательно, представляет не всеобщее богатство, а только отдельный его момент. В рамках общественной связи отдельно взятый товар выражает: 1) потребленное богатство, 2) или особенную сторону этого богатства.

    В противоположность отдельному товару деньги как материализованная стоимость являются не моментом богатства, а его всеобщим представителем. Поскольку деньги-товар имеют всеобщую обмениваем ость, они способны удовлетворять опосредованно любую потребность.

    Богатство общества, основанного на частной собственности, существует как богатство отдельных лиц. Оно проявляется как общественное богатство тогда, когда эти отдельные лица для удовлетворения своих потребностей обмениваются между собой качественно различными потребительными стоимостями. В уело-* виях капиталистического производства, как отмечал Ф. Энгельс, они могут это делать только при посредстве денег. ”.. Лишь при посредстве денег богатство отдельного лица осуществляется как общественное богатство; в деньгах, в этой вещи, воплощена общественная природа этого богатства”43.

    Другая важная сторона денег как всеобщей материализации общественного богатства проявляется в том, что они олицетворяют обособившуюся меновую стоимость, служат ее материальным носителем и в этой связи обладают способностью сохранения, аккумуляции стоимости. Обращая внимание на это, К. Маркс-писал, что ”денежная форма является именно той формой, в которой стоимость товара сохраняется, консервируется как стоимость или как определенное количество овеществленного труда”44.

    Однако он не абсолютизировал это положение. Деньги в качестве всеобщей материализации общественного богатства диалектически связаны как с функцией меры стоимостей, так и с другими функциями. Благодаря этому реализуется монетаризм золота в системе современных денежных отношений и в условиях систематического инфляционного обесценения бумажных знаков стоимости.

    Одним из существенных признаков золота, выступающего в абстрактной форме общественного богатства, является то, что оно в данном качестве лишается своих потребительских свойств. Золото может выступать в виде монеты, сырья для предметов роскоши, материала для накопления, слитков и т.д. Для реализации этого качества важно, что золото сохраняет стоимость в любом из своих естественно-потребительских применений. Поэтому неверно связывать данную роль монетарного товара лишь с его слиточной формой.

    Несомненный интерес представляет Марксов анализ многообразных форм ”изъятия денег из обращения и собирания их в определенных пунктах”. В первоначальном тексте ”К критике политической экономии” К. Маркс выделял три основные формы подобного изъятия: 1) временное накопление при разделении покупки и продажи, т. е. из непосредственного механизма самого простого обращения; 2) накопление денег, проистекающее из функции денег как платежного средства, и, наконец,

    3) накопление, имеющее цель удержать и сохранить деньги как абстрактное богатство, как гарантию на будущее.

    Специфика третьей формы изъятия денег из обращения, которая возможна трлько как изъятие непосредственно монетарного товара, по своим характеристикам соответствует природе современной частной тезаврации. К.Маркс подчеркивал, что желание удержать и сохранить деньги как абстрактное богатство, как гарантию на будущее обусловливается адекватностью материального бытия благородного металла бытию стоимости.

    Тезаврационное золото выполняет роль своеобразного антиинфляционного страхового фонда, представляя собой, говоря словами К. Маркса, ”оберегание богатства в его чистой форме от превратностей внешнего мира”45. В этом смысле рост тезавра-ционног© золота взамен накопления денежных купюр — реальное подтверждение не демонетизации благородного металла, а, наоборот, неполноценности бумажных знаков стоимости, в том числе кредитных денег. Тезавраторов интересует не естественная потребительная стоимость золота, а его общественная.потребительная стоимость, золото как материальное бытие всеобщего абстрактного богатства, как материальный представитель стоимости, золото как всеобщий’товар, который посредством определенных рыночных превращений и в условиях функционирования неразменных бумажных денег сохраняет способность быть реализованным в бесконечном ряде других потребительных стоимостей товарного мира. Правомерно полагать, что мотивом тезаврации, целью обмена Дб—3 (бумажные деньги — золото) служит стремление сохранить стоимость в ее превращенном виде.

    Тезаврационное золото—своеобразная форма накопления абстрактного богатства не только стоимости вообще, но и капитальной стоимости. В этом проявляется непосредственная связь частной тезаврации с процессом воспроизводства.

    Кроме того, это единственная форма сохранения всеобщего богатства, которая имеет не только национальное, но и интернациональное значение. Устанавливая связь не только с внутренним, но и с внешним обращением, его динамика служит своеобразным барометром конъюнктуры мирового рынка, а также отражает соотношения покупательных способностей национальных валют.

    Весьма важный аспект экономической роли тезаврационного запаса—непосредственная связь со сферой рыночного обращения золота, где происходит его соизмерение с ценностью бумажных денег и фактический размен на бумажные знаки стоимости.

    Существует мнение, что в настоящее время видимое участие золота в международном обороте якобы сведено до минимума, что золото реализуется главным образом по официальным каналам. Однако это положение не соответствует реальной действительности. Если в начале 30-х годов в частную тезаврацию поступало менее 10% вновь добываемого монетарного товара, то в настоящее время 9/щ его новой добычи идет на рынок. Более того, статистические данные свидетельствуют о том, что с учетом движения монетарных запасов золота его рыночные операции превосходят общий объем ежегодной добычи. В 1971— 1980 гг. в среднем за год на рынок поступило 1518,5 т металла, в то время как среднегодовой уровень добычи был равен 1026,1 т.

    В расширении объема рыночных операций особое значение имеют решение МВФ, согласно которому с ноября 1973 г. центральные банки могут выходить с продажей металла на свободные рынки по действующим на них ценам, а также отмена правительствами многих государств, в том числе конгрессом США, запрета на заключение частными лицами сделок по купле-продаже монетарного товара, существовавшего более 40 лет (с 1934 по 1975 г.). В 1975 г. были созданы даже Нью-Йоркский и Чикагский рынки золота46. И если в том же году в США было заключено 898 тыс. рыночных контрактов на покупку золота, то в 1977 г.—уже 1,9 млн., в 1978 г.—6,6 млн., в 1979 г.— 10,3 млн., а в 1980 г.— 10,1 млн. контрактов47. В 1981 г. на рынках золота США ежедневный объем сделок составлял 260 — 295 тыс. контрактов48. В начале 80-х годов общий объем ежегодных срочных сделок с золотом превысил сумму 2 трлн. долл.49

    Ни один товар капиталистического рынка не может конкурировать с благородным металлом. Рыночные операции подобных размеров характеризуют действительную обратимость, посредством которой происходит реальная оценка покупательной способности бумажных денег. Они свидетельствуют о стихийном признании монетаризма золота, его общественной функции50.

    Накопление тезаврационного золота—доказательство роста противоречий капиталистического воспроизводства, расстройства денежно-валютного механизма. Касаясь этого вопроса, К. Маркс писал, что в период резких обострений противоречий ”денег... требуют в качестве получившей самостоятельное существование меновой стоимости, в качестве вещественно наличного всеобщего эквивалента, в качестве материализованного выражения абстрактного богатства, в той именно форме... в которой они являются предметом образования сокровищ в собственном смысле...”51. Накопление золота в руках частных лиц, имевшее широкое распространение еще в докапиталистическую эпоху, "повторяется при всех потрясениях, войнах и т.д. в буржуазном обществе, которое в этих случаях возвращается к варварскому состоянию"52. Рост тезаврации благородного металла в условиях современного капитализма связан с валютно-финансовыми потрясениями.

    Обоснованные положения раскрывают связь частной тезаврации золота с его ролью как всеобщей материализации абстрактного богатства, а также характеризуют природу государственного резерва монетарного товара. Количественные показатели динамики золото-валютных резервов капиталистических стран до начала 70-х годов отражают прогрессирующее снижение удельного веса централизованных золотых запасов. С 1951 по 1970 г. доля золота в резервах снизилась с 67 до 38%. В 1938 г. весь объем валютных резервов состоял из золота и был равен 96%.

    Изменения структуры централизованных валютных резервов отражаю! объективные процессы интернационализации капиталистического производства, углубления международного разделения труда и роста на этой основе мировой торговли. Как следует из табл. 11, только в послевоенные годы товарооборот стран несоциалистического мира вырос в текущих ценах более чем в 30 раз, что, естественно, создало потребность в существенном увеличении объемов мировой ликвидности и обеспечении ее эластичности53.

    Рост в послевоенные годы интеграционных процессов, развитие межгосударственного монополистического регулирования, функционирование* наднациональных государственно-монополистических институтов создали необходимые предпосылки для всестороннего развития в сфере международных экономических связей кредитных отношений и4 формирования на этой основе различного рода интернациональных бумажных и кредитных знаков стоимости, заменяющих физическое применение монетарного товара.

    Эволюция подобного рода была нё только предвидена К. Марксом, но и теоретически им обоснована. "Подобно тому как внутри данного национального круга буржуазного общества развитие денег как платежного средства прогрессирует вместе с развитием производственных отношений вообще, точно так же обстоит дело и с деньгами в их определении международного платежного средства"55.

    Однако, оценивая значение этих процессов, нельзя не видеть, что замена золота различного рода международными платежными средствами происходит лишь в тех его функциях, которые связаны с техническим обслуживанием международного товарного обмена. "...Весь механизм кредита постоянно направлен к тому, чтобы при помощи всевозможных операций, приемов, технических приспособлений свести действительное металлическое обращение к относительно все сокращающемуся минимуму, благодаря чему соответственно возрастает искусственность все-

    Таблица 11. Золото-валютные резервы капиталистических стран 54 (млрд. долл., на конец года)

     

    1951 г.

    1960 г.

    1970 г.

    1981 г."*

    Централизованные валютные резервы*

    16,9

    23,9

    60,2

    433,5

    Централизованные золотые запасы

    33,9

    38,0

    37,0

    441,8**

    Золото-валютные резервы (1 + 2)

    50,8

    61,9

    97,2

    875,3

    Доля золота в резервах, % (2:3)

    67

    61

    38

    51

    * Включены безусловные права на кредиты МВФ и СДР.

    **В рыночных ценах.

    ***На конец июля.

    го механизма и увеличиваются шансы нарушений его нормального хода”56. Эта мысль К. Маркса полностью подтверждается сегодня в сфере международного обмена, где в своеобразных специфических формах интенсивно развивается по аналогии с внутренним обращением объективный процесс относительной дематериализации денежного оборота.

    В этой связи необходимо различать понятия ”мировые деньги” и ‘'международное платежное средство”. Мировые деньги как политэкономическая категория — это полноценные деньги, представляющие в международном обмене интернациональную стоимость товаров. Их материальным носителем может быть только монетарный товар. Что же касается международных платежных средств, то они представляют собой не что иное, как особую разновидность функциональных форм денег, в роли которых выступают обращающиеся в сфере международного обмена национальные денежные валюты. Что же касается собственно международной платежной единицы, то процесс ее становления еще не завершился. В современных условиях золото функционирует в качестве мировых денег прежде всего как материализация абстрактно-всеобщего интернационального труда, как абсолютный интернациональный товар, как интернациональная мера стоимостей, как обособившееся самостоятельное бытие интернациональной стоимости товаров, в которой реализуется экономическая зависимость и взаимосвязь национальных производств.

    Несмотря на осуществление рядом ведущих империалистических государств официальной политики, направленной на “полную” замену золота международными кредитными знаками и его демонетизацию, централизованные золотые запасы в 70-х годах продолжали занимать весьма существенное место в структуре ликвидных ресурсов капиталистических стран. Статистические данные свидетельствуют о том, что в период после крушения Бретгон-вудской системы не произошло сколько-нибудь

    Таблица 12. Состояние капиталистической международной ликвидности57 (1938- 1980 гг.)

     

    19 '.: г.

    1948 г. 1958 г.

    1968 г. 1978 г.

    1980 г.

    Общая сумма международных резервных ликвидных средств, млрд. долл.

    27,8

    48,4 57,3

    77,4

    473,7

    959,4

    В том числе централизованные золотые запасы, млрд. долл.

    25,9

    32,9 37,6

    38,7

    239,1*

    590,7*

    % от общей суммы ликвидных средств

    93,5

    67,9 65,7

    49,8

    50,4

    63,9

    Мировая капиталистическая торговля (стоимость импорта за год), млрд. долл.

    23,6

    58,2 100,9

    226,5

    1 229,5

    1 899,2

    Степень обеспеченности мировой торговли золотом, %

    110,2

    56,5 37,3

    17,1

    19,5

    31,1

    *В рыночных ценах.

    принципиальных изменений в распределении физических объе-мрв официальных резервов золота среди ведущих капиталистических стран. Несмотря на политику США, направленную на демонетизацию золота, золотой запас этой страны к началу 1983 г. составлял 8,2 тыс. т. Этот объем превышал золотые запасы ФРГ, Франции, Англии и Италии, вместе взятые.

    Концентрация значительных запасов золота в центральных банках, практическая стабилизация начиная с середины 60-х годов их физических размеров — явление весьма значительное в сфере Денежно-валютных отношений. Оно не может недооцениваться ни в теоретическом, ни в чисто практическом плане. Не затрагивая вопросов специфики функционального использования централизованных запасов золота, отметим, что особое значение имеет фактическое признание денежной роли золота на государственном уровне. То, что центральные банки, несмотря на огромные накладные расходы, связанные с хранением желтого металла, все делают для того, чтобы не допустить сколько-нибудь существенного сокращения его резервов,— это аргумент в пользу монетаризма золота. При этом следует учитывать также функциональную связь государственных запасов с частными рынками благородных металлов, с их рыночными операциями, чтореальным образом способствует фактическому соизмерению покупательной способности знаков стоимости и монетарного товара.

    Таблица 13. Изменения структуры золотовалютных резервов капиталистических стран58 (1969- 1979 гг.)

    Года

    Общий рост резервов

     

    Составные роста, в %

     

    в млн. СДР

    среднегодовой, в %

    иност

    ранная

    валюта

    золото

    резервы СДР МВФ

    1969- 1972 1972- 1976 1976- 1979 1969- 1979

    92,879

    131,568

    244,417

    468,864

    29,6

    15,3

    24.0

    22.0

    67,7

    48.6 24,3

    39.7

    23,3

    42,8

    76.5

    56.5

    -0,4 3,4 8,7 0,0 - 2,3 2,5 1,2 2,7

    Особое значение в повышении роли централизованных резервов золота, как и в целом в перестройке капиталистической валютной системы, приобретает проблема переоценки (ревалоризации) золотых запасов центральных банков на базе рыночных цен. Соглашение о возможности такой переоценки было достигнуто в 1974.Г. На конец июля 1981 г., по данным МВФ, доля золота в официальных резервах капиталистических стран, оцененных по среднерыночной цене, составила более 50%. Именно на этом основании многие эксперты Запада делают вывод, что в качестве резервного средства роль золота в будущем будет повышаться. Весьма красноречивым в этой связи является мнение американского экономиста Дж. Николса, который считает, что, несмотря на предпринимаемые на протяжении 70-х годов усилия США изгнать золото из международной валютной системы, центральные банки в действительности никогда не отказывались от желтого металла. Более того, ввиду обесценения бумажных денег по отношению к золоту активы золота, выступая в качестве средства сохранения стоимости, продолжали в прошедшем десятилетии ускоренно расти59.

    Теоретическая несостоятельность концепции ”бумажного золота”, каким представляется СДР, состоит в том, что она основана на идее создания мирового ”сверхбанка” (функции которого возложены на МВФ), выдвинутой еще в 30-х годах Дж.М. Кейнсом и развитой Р. Триффином. Однако практика валютных отношений дает ежедневные подтверждения несостоятельности этой концепции.

    В 1969— 1979 гг. золото-валютные резервы капиталистических стран выросли на 22%. При этом 56,5% общего роста осуществлялось за счет резервов золота и только 2,7%-за счет СДР. В начале 70-х годов были всеобщее ожидание и надежды, что роль золота в международной валютной системе будет прогрессирующе уменьшаться по сравнению с СДР. Отмена официальной цены золота также была шагом на пути к его демонетизации. В настоящее время происходит ”ревальва-цин золота”. Практика свидетельствует о том, что международная валютная система быстро движется к этому решению60.

    В начале 80-х годов МВФ предпринял новые шаги по усилению роли СДР и превращению их в основной резервный актив. Однако эти действия не внесли сколько-нибудь существенных коррективов в общую структуру капиталистических золотовалютных резервов.

    Рассмотренные вопросы дают основание сделать вывод о том, что широкий комплекс мер, предпринятых в 70-х годах монополистическими кругами Запада, и прежде всего США, и направленных на полное устранение золота из системы международных валютных отношений, его демонетизацию, не дал желаемых результатов. Золото в модифицированном виде продолжает выполнять денежные функции. Более того, с середины 70-х годов весьма четко определилась тенденция к повышению его монетарной роли. Учитывая дальнейшее обострение кризиса капиталистической валютной системы, она будет усиливаться и в будущем61.

    Одновременно отмена официальной обратимости бумажных денег не устраняет их экономической связи с денежным товаром, не нарушает единства функций меры стоимостей и средства обращения62. В то же время механизм реализации этого единства не остается неизменным. Применительно к конкретным историческим этапам развития денежных отношений он видоизменяется, наполняется новыми структурными элементами, которые в ряде случаев не только противоположны, но и отрицают по своему содержанию друг друга. Это во многом усложняет характер анализа, требует выявления не только прямых, но и опосредованных связей, не поддающихся визуальному наблюдению. В связи с этим необходимо уточнить некоторые положения, характеризующие специфику современной инфляции. Во-первых, в условиях свободного обращения золота и "плавающих” курсов, обеспечивающих в основном соответствие в динамике стоимости и рыночной цены благородного металла, инфляционное обесценение национальных бумажных денег в наибольшей степени характеризуется их отношением к цене монетарного товара. Это говорит о том, что в современных денежных отношениях сохраняется этот экономически наиболее обоснованный и по сути единственный способ соизмерения покупательной силы бумажных денег и рыночной стоимости золота63. Констатация этого положения представляется весьма важной. В экономической литературе, как уже отмечалось, сложилось мнение о том, что инфляция - это многофакторный процесс, причины которого во многом выходят за границы чисто денежной сферы и обнаруживают себя в общем нарушении воспроизводственных связей современной капиталистической экономики, а также в системе ее государственно-монополистического регулирования. Такой подход к проблеме инфляции расширяет теоретическую базу исследования этого сложного социально-экономического явления.

    „ В то же время во многих работах преобладает точка зрения о том, что якобы инфляционное обесценение денег выражается непосредственно в росте цен, что всякий рост цен — инфляция. По нашему мнению, при такой трактовке искажается причинно-следственная связь, существующая между ростом цен и инфляционным процессом, что ведет к фактическому отождествлению этих явлений. Рост цен действительно вызывает инфляцию, но она как феномен денежного обращения имеет свою специфическую форму проявления. Инфляция отражается не непосредственно в росте цен, а в обесценении бумажных знаков стоимости. Поэтому проблема состоит в том, как при отсутствии официальной прямой связи бумажных денег с золотом выразить это обесценение. Рассмотренные выше вопросы — необходимые предпосылки для решения этой проблемы.

    Во-вторых, сама инфляция имеет свои объективные границы, диктуемые законами капиталистического воспроизводства, и прежде всего законом стоимости. Если согласиться с высказываемой точкой зрения, что ''инфляционное обесценение бумажных денег в принципе никаких пределов не имеет”, если считать, что инфляционный рост цен безграничен, то это означает, что цены вообще потеряли всякую объективную основу и что современный капитализм уже не является товарным производством. Рассматривая в III томе "Капитала” отклонение цен от стоимости, К.Маркс делает исключительно важное методологическое замечание, которое позволяет глубже осознать смысл поставленной проблемы. Он пишет: "Обмен или продажа товаров по их стоимости есть рациональный принцип, естественный закон их равновесия; исходя из этого закона, следует объяснять отклонения, а не наоборот,- не из отклонений выводить самый закон ”64.

    В этом смысле представляется весьма важным положение Е. С. Варги, который еще в самом начале послевоенного периода писал: "Капитализм нуждается в твердой, устойчивой стоимости валюты. Инфляция не может быть постоянным явлением. Если инфляция переступит известную грань, валюту необходимо снова стабилизировать, иначе весь экономический и социальный строй может развалиться"65. Подобных взглядов придерживался и итальянский прогрессивный экономист А.Пезенти. Он писал, что "и в условиях современной денежной системы продолжают существовать объективные пределы выпуска денег—пределы, игнорирование которых влечет за собой крайнюю нестабильность хозяйственных отношений, а вместе с ней и глубокие нарушения в функционировании денег"66. Очевидно, что вынужденные (прямые или косвенные) девальвации капиталистических валют, стихийный рост рыночной цены монетарного товара, система "плавающих” курсов —все это необходимые меры, благодаря которым насильственно восстанавливаются стоимостные связи структурных элементов денежного механизма современного капитализма.

    Глава VII КРЕДИТНЫЕ ДЕНЬГИ

    Развитие капиталистического денежного хозяйства привело к фактической дематериализации денежного обращения, которая характеризуется не только полным вы