Юридические исследования - Прусская аграрная реформа. К проблеме буржуазной аграрной эволюции прусского типа. Костюшко И. И. -

На главную >>>

Иные околоюридические дисциплины: Прусская аграрная реформа. К проблеме буржуазной аграрной эволюции прусского типа. Костюшко И. И.


    Понятие «прусского пути» решения аграрного вопроса стало символом крайне медленного и болезненного для крестьянства процесса ломки феодальных отношений в деревне. Книга освещает ход аграрной реформы в прусском государстве, начавшейся в 1807 г. и продолжавшейся более полувека. Полученные автором данные имеют научно-познавательное значение и позволяют выявить особенности прусского пути развития капитализма в ряде стран. Для историков, экономистов и преподавателей высшей школы.



    АКАДЕМИЯ НАУК СССР

    Институт славяноведения и балканистики

    И. И. КОСТЮШКО

    ПРУССКАЯ АГРАРНАЯ РЕФОРМА

    К проблеме буржуазной аграрной эволюции прусского типа

    Ответственный редактор академик И. Д. КОВАЛЬЧЕНКО


    Москва «Наука» 1989

    Рецензенты:

    ББК 63.3(4) К 72


    доктор исторических наук Т. М. ИСЛАМОВ, доктор исторических наук А. Н. ЧИСТОЗВОНОВ

    Костюшко И. И.

    К 72 Прусская аграрная реформа. К проблеме буржуазной аграрной эволюции прусского типа. — М.: Наука, 1989. — 264 с.

    ISBN 5—2—009895—7

    Понятие «прусского пути» решения аграрного вопроса стало символом крайне медленного и болезненного для крестьянства процесса ломки феодальных отношений в деревне. Книга освещает ход аграрной реформы в прусском государстве, начавшейся в 1807 г. и продолжавшейся более полувека. Полученные автором данные имеют научно-познавательное значение и позволяют выявить особенности прусского пути развития капитализма в ряде стран.

    Для историков, экономистов и преподавателей высшей школы.

    ББК 63.3(4)


    — 00-89 - кн. 1.


    0503000000— 126 042(02)—89


    ISBN 5—02—009895—7


    (g) Издательство «Наука». 1989


    ВВЕДЕНИЕ

    Аграрная реформа в Пруссии, определившая характер аграрных преобразований в период перехода от феодализма к капитализму, обусловила развитие капитализма в сельском хозяйстве страны по такому пути, который получил наименование прусского. Предпосылкой и условием буржуазной аграрной эволюции прусского типа было преобладание крупного помещичьего землевладения. Аграрная реформа, сопровождавшаяся выкупом феодальных повинностей, означала, по определению Ф. Энгельса, постепенное «превращение феодальной собственности в буржуазную, сеньориальной власти в капитал» 1 со всеми вытекающими из этого последствиями.

    В. И. Ленин, рассматривая прусский путь развития капитализма в сельском хозяйстве, отмечал такие его черты: «Сохранение помещичьего хозяйства с закабалением кнехта, платящего „по справедливой оценке" за голодный надел»; «крепостник-помещик становится юнкером 1. На десятилетие укреплена помещичья власть в государстве. Монархия. „Обшитый парламентскими формами военный деспотизм" вместо демократии. Наибольшее неравенство в сельском и остальном населении» 2. Позднее В. И. Ленин констатировал, что в этом случае «старое помещичье хозяйство, тысячами нитей связанное с крепостным правом, сохраняется, превращаясь медленно в чисто капиталистическое, „юнкерское" хозяйство». Окончательный переход к капитализму здесь осуществляется путем внутреннего преобразования крепостнического помещичьего хозяйства. «Весь аграрный строй государства становится капиталистическим, надолго сохраняя черты крепостнические» 3.

    В работе «Аграрная программа социал-демократии в первой русской революции 1905—1907 годов» В. И. Ленин, определяя сущность буржуазной аграрной эволюции прусского типа, указывал, что в таком случае «крепостническое помещичье хозяйство медленно перерастает в буржуазное, юнкерское, осуждая крестьян на десятилетия самой мучительной экспроприации и кабалы, при выделении небольшого меньшинства „гроссбауэров" („крупных крестьян")». Основным содержанием эволюции этого типа

    «является перерастание крепостничества в кабалу и в капиталистическую эксплуатацию на землях феодалов-помещиков-юнкеров» V При развитии капитализма в сельском хозяйстве по прусскому пути, отмечал В. И. Ленин в другой работе, «латифундии сохраняются и постепенно становятся основою капиталистического хозяйства на земле. . . господином положения является юнкер. На протяжении целых десятилетий удерживаются его политическое преобладание и забитость, унижение, нищета и невежество крестьянина. Развитие производительных сил подвигается вперед очень медленно. . .» 5.

    В отличие от прусской буржуазная эволюция американского типа определялась В. И. Лениным таким образом: «. . .помещичьего хозяйства нет или оно разбивается революцией, которая конфискует и раздробляет феодальные поместья. Крестьянин преобладает. . . становясь исключительным агентом земледелия и эволюционируя в капиталистического фермера.. . Основной фон — перерастание патриархального крестьянина в буржуазного фермера» 6. «Основой капиталистического земледелия становится свободный фермер на свободной, т. е. очищенной от всего средневекового хлама, земле. Это — американский тип аграрного капитализма, наиболее быстрое развитие производительных сил при условиях, наиболее благоприятных для массы народа из всех возможных при капитализме» 7. Проблема прусского и американского путей развития капитализма в сельском хозяйстве рассматривалась В. И. Лениным и в других его работах 8.

    Оценка основоположниками марксизма прусской аграрной реформы и характеристика В. И. Лениным прусского пути развития капитализма в сельском хозяйстве имеют большое познавательное значение. Они дают представление о сущности этих явлений и весьма важны в методологическом отношении.

    Прусская аграрная реформа привлекала внимание экономистов и историков. Ей посвящено немало исследований общего, регионального и частного характера, она рассматривалась и в обобщающих трудах по истории и экономике Германии, и в особенности ее восточных провинций. Если иметь в виду все работы, в которых затрагивались и освещались вопросы реформы, то историография реформы настолько обширна, что, по-видимому, исключается возможность ее полного учета. В определенной мере это относится и к специальным работам о реформе и ее отдельных аспектах. Здесь вследствие ряда обстоятельств не может быть дан подробный анализ историографии реформы, и поэтому мы ограничиваемся краткой характеристикой некоторых ее положений.

    В литературе различного жанра (если можно так выразиться) реформа оценивалась с официальных (правительственных), дворянских (юнкерских), либерально-буржуазных и марксистской позиций.

    По официальной версии, реформа, проведенная по воле божьей милостью короля и правительства в соответствии с требованиями времени, являлась благодеянием для владельцев имений и крестьян. При этом помещики понесли некоторые потери, но их «пожертвования» были сделаны во имя собственных интересов и общего блага. Что же касается крестьян, то они на сравнительно благоприятных условиях освобождались от повинностей в пользу помещиков и приобретали в полную собственность свои хозяйства, что обеспечивало их благосостояние. Таким или подобным образом характеризоваласьреформа и в работах чиновников, занимавшихся ее проведением .

    В историографии, отражавшей воззрения юнкерства, содержатся утверждения, что в ходе реформы интересы помещиков были в большей или меньшей мере ущемлены, а крестьяне получили значительные выгоды. С подобных позиций реформа освещается в работах Т. Гольца, Г. Борке Штаргордта, Г. В. Финк Финкенштейна. Близка к этой точке зрения и трактовка реформы польским экономистом Т. Потоцким. По его утверждению, результаты реформы были благоприятны для помещиков и крестьян там, где она проводилась по добровольному согласию сторон; иначе обстояло дело при вмешательстве властей. Вместе с тем он отмечал, что реформа обеспечивала интересы меньшинства крестьян и повлекла за собой снижение оплаты труда сельскохозяйственных рабочих. Ю. Ф. Самарин, рассматривая накануне реформы 1861 г. в России аграрные преобразования в Пруссии и не одобряя некоторые из них, тем не менее заключал: «. . .всю операцию регулирования мы не можем не признать удачною и благодетельною»; помещики «возместили свои доходы», а «хозяйственный быт сельского сословия. . . был прочным образом обеспечен» ,0.

    Для либерально-буржуазной историографии характерно более или менее критическое отношение к реформе. Историки и экономисты этого направления, считая администрацию поборником аграрных преобразований, отмечали стремление помещиков ограничить реформу. В результате сохранилось привилегированное положение юнкерства, а позиции крестьянства были существенно ослаблены. Среди работ буржуазных историков выделяется труд Г. Ф. Кнаппа и, в первой части которого рассматриваются меры правительства по аграрному вопросу, отношение к ним помещиков и результаты реформы, а во второй части содержатся документы и материалы по данной проблематике. Значительный интерес представляет работа И. Цикурша, посвященная аграрной истории Силезии и основанная на большом источниковом материале и освещающая реформу с либеральных, антиюнкерских позиций >2. В других работах утверждается, что аграрный вопрос в Пруссии был решен с большим опозданием и не в соответствии с первоначальными намерениями; что выступления народных масс в революции 1848 г. отрицательно сказались на последующем развитии страны ,3, дается предвзятая характеристика реформы .

    Обстоятельная, резко критическая оценка реформы была дана в марксистской науке. В. Вольф, соратник К. Маркса и Ф. Энгельса, хорошо знавший феодальные порядки в Силезии, в серии статей «Силезский миллиард», опубликованных в «Нойе рейнише цайтунг» (22 марта — 25 апреля 1849 г.), ярко показал тяжелое положение крестьянства и грабительский характер реформы. По его мнению, не крестьяне должны были возмещать феодальные повинности, а, напротив, помещики обязаны были вернуть крестьянам награбленное у них в течение веков ,б. В 1876 г. Ф. Энгельс в работе «Вильгельм Вольф», излагая содержание этих статей н широко цитируя их, отмечал обоснованность суждений их автора . Позднее (1885 г.) в работе «К истории прусского крестьянства. Введение к брошюре В. Вольфа ,,Силезский миллиард"» Ф. Энгельс, рассмотрев пресловутое прусское аграрное законодательство и его результаты, указывал, что реформа обеспечивала прежде всего сословные эгоистические интересы помещиков |7. С марксистских позиций освещалась реформа Ю. Мархлевским и Ф. Мерингом ,8.

    Большой вклад в изучение прусской реформы внесли ученые ГДР и ПНР. В их исследованиях рассматривались общие и частные аспекты реформы, проведение ее в отдельных провинциях страны. Не имея возможности здесь охарактеризовать (и даже перечислить) все эти работы, необходимо прежде всего отметить исследования немецких ученых Р. Бертольда, Г. Блейбера, Г. Гарниша, Г. Гейца, Р. Гросса, Г. Гюбнера, Ф. Клемма, Г. Молля, Г. Г. Мюллера, Г. Моттека, Я. Петерса, Г. Фоглера, Я. Шолты и Э. Штернкикера, В. Шмидта, польских ученых С. Боровского, А. Велепольского, Ю. Висневского, С. Михалькевича, К. Оже-ховского, С. Сренёвского, В. Якубчика ,9.

    В советской историографии проблематика реформы затрагивалась в работах Н. И. Калашниковой, Е. А. Ненастьевой, А. М. Анфимова, В. Е. Майера, И. И. Костюшко20 и других авторов. Важное значение для понимания и характеристики прусского пути развития капитализма в сельском хозяйстве имеют методологические исследования И. Д. Ковальченко и А. Н. Чисто-звонова 21.

    Хотя уже немало сделано в области изучения реформы, все же ряд вопросов этой проблемы остается недостаточно исследованным. В литературе неоднозначно определяется начало реформы, по-разному оценивается ее первый этап, высказываются различные мнения относительно времени ее окончания и завершения прусского пути развития капитализма в сельском хозяйстве страны и т. д.

    В настоящей работе предринята попытка рассмотреть основные аспекты аграрной реформы и вместе с тем буржуазной аграрной эволюции прусского типа в ее своеобразном (прусском) виде. Не ставя своей задачей решить спорные вопросы проблемы, мы хотели бы поделиться своими соображениями о них.

    При подготовке работы использованы официальные документы и сведения, а также материалы, раскрывающие отношения крестьян и помещиков к реформе. Учтены некоторые материалы, хранящиеся в архивах Мерзебурга, Познани, Быдгощи, Вроцлава

    в и Щецина. В тех случаях, когда оказывалось возможным, корректировались данные источников.

    Пруссия, именовавшаяся с начала XVI11 в. как «королевско-прусские государства», образовалась в результате соединения под властью Гогенцоллернов части немецких земель, расположенных западнее и восточнее Эльбы, и немецкой феодальной экспансии на восток, завершившейся подчинением Прусскому государству польских земель, лежащих восточнее Одера и Нейссе Лужицкой (до границы с соседними странами).

    Западнее Эльбы находились Вестфалия и Рейнская провинция (в 1807 г. они были отторгнуты от Пруссии, а в 1815 г. возвращены ей) и Альтмарк (Старая Марка), входивший в провинцию Бранденбург. Восточнее Эльбы располагались большая часть провинции Бранденбург, а также провинции Померания, Силезия, Западная Пруссия и Восточная Пруссия.

    Провинцию Бранденбург составляли Курмарк и Ноймарк (Новая Марка), которые часто обозначались как «Прусские марки», а вся провинция называлась «Маркой»). Курмарк заключал в себе области Альтмарк, Пригниц, Уккермарк и Миттельмарк (Среднюю Марку). Земли, входившие в состав Миттельмарка, Уккер-марка и Ноймарка и расположенные восточнее Нейссе Лужицкой и Одера, являлись исконно польскими.

    Провинция Померания (Pommern) охватывала немецкие земли: часть перешедшей в 1720 г. от Швеции к Бранденбургу так называемой Старой Передней Померании (Alt-Vorpommern) до нынешней польской границы и с 1815 г. так называемую Новую Переднюю Померанию (Neu-Vorpommern), расположенную северо-восточнее Старой Померании. Она включала и польские западнопоморские земли: область, получившая наименование Задней Померании (Hinterpommern), западная граница которой проходила по линии Вильденбрух (Свобница), Грейфенхаген (Грифино), Голлнов (Голенюв) и Каммин (Камень Поморский) до моря. С 1790 г. в нее входили часть Старой Передней Померании, лежавшая между Задней Померанией и нынешней польской границей; с 1803 г. — Бытовская и Лемборкская земли.

    Восточная Пруссия (Ostpreussen), ставшая после секуляризации Тевтонского ордена Прусским герцогством (в 1701 г. герцог приобрел титул «короля в Пруссии»), включала в себя польские Мазуры и часть литовских земель по левому берегу Немана. После первого раздела Речи Посполитой (1772) к ней были присоединены Варминское епископство, Лемборкская и Бытовская земли (две последние позднее были включены в провинцию Померания).

    Провинция Западная Пруссия (Westpreussen) была образована из польских земель, захваченных Пруссией во время первого раздела Речи Посполитой (Мальборкского, Поморского и Хел-минского воеводств, так называемой Королевской Пруссии —-Гданьского Поморья) за исключением Гданьска и Торуня с их округами. К ней были присоединены старопрусские амты Мариенвер-дер (Квидзин), Ризенбург (Прабуты), Дойч-Эйлау (Илава), Шёнберг (Шимбарк) с их округами, а в 1775 г. так называемый Нотец-кий округ, созданный из великопольских земель по правому берегу Нотеци (северная часть Познанского и Гнезненского воеводств, почти все Иновроцлавское воеводство и небольшая часть Бжеско-Куявского воеводства). С образованием провинции Западная Пруссия «король в Пруссии» принял титул «короля Пруссии». После второго раздела Речи Посполитой (1793) к провинции были присоединены Гданьск и Торунь с их округами. В 1807 г. к Княжеству Варшавскому отошли большая часть Нотецкого округа (часть Каменьского и Валецкого повятов на север от Нотеци, Быд-гошский и Иновроцлавский повяты) и бывшее Хелминское воеводство за исключением Грудзёндза. Гданьск стал вольным городом. В 1815 г. к Западной Пруссии вновь были присоединены Хелминская и Михаловская земли, Гданьск и Торунь.

    Силезия (Schlesien), захваченная Пруссией в 1740—1742 гг. (до этого она принадлежала Австрии как владение чешской короны, за Австрией остались Тешинская и Опавская области Силезии), на первых порах занимала особое положение в королевстве. В 1795 г. к Силезии были присоединены земли по верхней Пилице (часть малопольских земель с городом Ченстохова) — так называемый Новосилезский округ (в 1807 г. отошел к Княжеству Варшавскому), а в 1815 г. — саксонско-лужицкие округа: Ротенбург, Гёрлиц и Лаубан, а в 1825 г. — герцогство Гой-ерсверда. Округ Швибус (Свебодзин) был включен в провинцию Бранденбург.

    Из захваченных Пруссией во время второго раздела Речи Посполитой великопольских земель, расположенных западнее линии Ченстохова — Сохачев — Дзялдово (Познанское, Гнезнен-ское, Калишское, Серадзское, Иновроцлавское, Бжеско-Куявское и Плоцкое воеводства, Добжинская земля, часть Равского и Куявско-Мазовецкого воеводств), была создана провинция Южная Пруссия (Sudpreussen), а из польских земель, перешедших к Пруссии после третьего раздела Речи Посполитой (1795) по правому берегу Вислы, — провинция Нововосточная Пруссия (Ne-uostpreussen). В 1807 г. земли, составлявшие большую часть Нотецкого округа и Хелминского воеводства, провинций Южная Пруссия и Нововосточная Пруссия и Новосилезский округ, были включены в Княжество Варшавское, находившееся под эгидой Наполеона 1. На Венском конгрессе (1815) был произведен раздел Княжества Варшавского. При этом из западной его части (Познанский и Быдгощский департаменты с городом Торунем) было образовано Великое Познанское княжество, которое в качестве провинции присоединялось к Пруссии. В провинцию Познань включалась часть Нотецкого округа.

    Восточная Пруссия, Силезия и земли, захваченные Пруссией при разделах Речи Посполитой, являлись суверенными владениями прусского короля. Остальные его владения входили в состав Священной Римской империи германской нации. После ликвидации империи (1806) их верховным владельцем становилось Прусское государство.

    Постановлением от 30 апреля 1815 г. провинции делились на административные округа (Regierungsbezirke), а последние — на округа (Kreise). В Восточной Пруссии были административные округа Кенигсберг и Гумбиннен, в Западной Пруссии — Гданьск (Данциг) и Мариенвердер (Квидзин), в Померании — Штеттин (Щецин), Кёслин (Кошалин), в Познанской провинции — Познань (Позен) и Быдгощ (Бромберг), в провинции Бранденбург — Потсдам и Франкфурт-на-Одере, в Силезии — Бреславль (Вроцлав), Рейхенбах (Дзержонюв) (до 1820 г.), Лигниц (Легница), Оппельн (Ополе); в Саксонии — Мерзебург, Магдебург, Эрфурт, в Вестфалии — Мюнстер, Минден/ Гамм; в Клеве Берг — Дюссельдорф и Клеве; в Рейнской провинции — Кельн и Кобленц. В 1824 г. Восточная и Западная Пруссия были соединены в одну провинцию, которая именовалась провинцией Пруссия (Preussen).

    В книге географические наименования в польских землях даются таким образом: на территории, входившей до 1772 г. в состав Пруссии, приводится тогдашнее немецкое и нынешнее польское наименование: например, Гиршберг (Еленя Гура); в землях, захваченных Пруссией с 1772 г., — существовавшее польское и последующее немецкое наименование: например, Быдгощ (Бромберг).

    ГЛАВА АГРАРНЫЕ ОТНОШЕНИЯ I В ПОСЛЕДНЕЙ ТРЕТИ XVIII —НАЧАЛЕ XIX в.

    $ I. Феодальное землевладение и положение крестьян

    В последней трети XVIII начале XIX в. в аграрном строе Пруссии доминировала феодально-крепостническая система хозяйства. Она основывалась на феодальной земельной собственности, личной зависимости крестьян и прикреплении их к земле (glebae adscriptum, an die Schole gebunden).

    Земля, за некоторым исключением, принадлежала феодалам, которые владели ею частично на правах полной и частично — ограниченной собственности. Феодальными владельцами были члены королевской фамилии, дворяне, лица духовного звания, учреждения (институты), города. Особую категорию феодального землевладения составляли государственные поместья-домены.

    Преобладало (за исключением Восточной Пруссии) дворянское землевладение. По приблизительным данным в конце XVIII в. в Бранденбурге, исключая земли, находившиеся в пользовании крестьян, дворянам принадлежало 27 %, государству — 13 % и городам — 9 % всех земель 2. По другим данным, в 1806 г. размер дворянского, государственного и церковного землевладения (без крестьянской земли) в Бранденбурге западнее Эльбы определялся соотношением 55 : 44 : 1, восточнее Эльбы — 65 : 32 : 3; в Задней Померании — 87 : 13 : 0 2.

    В 1768 г. в Померании 1331 (60 %) деревня находилась во владении дворян, 660 (30 %) деревень были государственными, 204 (10%) — городскими3. В Новой Передней Померании в 1780 г. 60 % деревень принадлежали дворянам, 27 % — государству, 9 % — университету, городам и монастырям 4. В конце XVIII в. в Восточной Пруссии государственные земли составляли 65 %, дворянские — 30 %, городские — 5 % всех земель 5.

    В Силезии в конце века было 4970 деревень, из них частным владельцам принадлежали 3525,5 (71 %), духовенству — 847,5 (17%), королевской фамилии и учреждениям (гимназии в Бриге — Бжеге, рыцарской академии в Лигнице (Легнице) и благотворительному обществу в Берлине) — 337,5 (7 %), городам — 257,5 (5 %) деревень, две деревни считались вольными6.

    Домены, имевшие в конце века общую площадь 2,5 млн моргенов (м.) *, составляли 4,5 % всех сельскохозяйственных угодий страны. Созданные на них крупные поместья именовались амтами.

    В Восточной Пруссии было 136, в Бранденбурге — 74, в Силезии — 28 амтов 7.

    Феодальные владения различались по своему происхождению и принадлежавшим им правам. Среди них были поместья рыцарские; ленные с рыцарским правом; солтыские с таким же правом, но без прав юрисдикции и патроната над церковью и школой; без патримониальной юрисдикции и т. п. Рыцарским поместьем обычно владел дворянин. Такое имение с разрешения короля мог приобрести и недворянин, но случалось это редко. Лишь в Западной Пруссии, где правительство стремилось увеличить немецкий элемент, чаще происходил переход рыцарских поместий к лицам недворянского сословия. Значительное число рыцарских имений находилось во владении монастырей и городских магистратов. Были рыцарские поместья без крепостных крестьян (например, в Замланде Восточной Пруссии) и нерыцарские имения с крепостным населением.

    По своим размерам феодальные поместья были мелкими, средними и крупными; встречались латифундии в Верхней Силезии (с майоратным правом) и в Восточной Пруссии.

    Существовали два основных способа использования земли феодалами. В некоторых местностях западнее Эльбы и на восток от нее; в отдельных поместьях (владениях монастырей, других духовных учреждений, учебных заведений) ; в поселениях, устроенных в процессе колонизации; в районах с малопригодной для обработки землей (у Судетских гор) все земли (или за небольшим исключением) передавались в пользование крестьян. Зависимые от владельца землй (Grundherr) крестьяне платили ему чинш и другие сборы в денежной или натуральной форме.

    Восточнее Эльбы преобладала поместно-барщинная система хозяйства, при которой земля имения делилась на доминиальную (помещичью) и рустикальную (крестьянскую). На доминиальной земле, которая являлась полной собственностью владельца имения, создавалось хозяйство феодала (Ackerwerk, Vorwerk, fol-wark — фольварк), для ведения которого использовался барщинный и частично наемный труд. Владелец такого хозяйства назывался помещиком (Gutsherr, Gutsbesitzer, dziedzic). Для устройства своих хозяйств помещики использовали главным образом возделывавшиеся и обрабатываемые крестьянами земли. «. . .Все крупное землевладение немецкого дворянства, — отмечал Ф. Энгельс,— особенно же ост-эльбских дворян, образовалось из награбленной крестьянской земли. . .» 8

    Помещичье хозяйство составляли двор, прилегающие к нему и расположенные обособленно земли, нередко перемежаемые крестьянскими. Отдельные участки земли (пастбище, луг, лес) находились в общем пользовании помещика и крестьян.

    В Силезии кроме доминиальных земель помещику принадлежали в деревне луг или выгон с прудами, необрабатываемые участки земли, улицы и дороги, межи трех локтей ширины, отделявшие поля одной деревни от другой, реки, ручьи и пруды с правом ловли рыбы, все деревья и кусты на лугу или выгоне, вдоль улиц, ручьев и т. п.

    Помещичьи хозяйства по своим размерам были мелкими, средними и крупными. Последние иногда делились на экономии. В силезском округе Требниц (Тшебница) в середине XVIII в.величина помещичьего хозяйства колебалась от 200 до 2400 м9. В поместье Фюрстенштейн (Ксёнж) Швейдницкого (Свидницкого) округа в среднем на такое хозяйство приходилось 450 м. пахотной земли ,0.

    О помещичьем хозяйстве дает, в частности, представление описание хозяйства Зиверсдорф и связанной с ним д. Дамсдорф (округ Лебус в Миттельмарке), расположенных в б милях от Берлина. Это рыцарское имение с правом патримониальной юрисдикции было сдано в аренду. В 1783 г. хозяйство включало 3102 м. земли, в том числе пахотной — 763, огородной — 10, луговой — 167, лесной — 2028, других угодий — 132 м. Пахотная земля делилась на три участка (поля) и обрабатывалась обычным способом. Земли хозяйства (пахотные, луговые и пастбищные) не обременялись никакими сервитутами. Только один крестьянин, проживавший в хозяйстве, мог пасти небольшое количество своего скота вместе с помещичьим. Владельцу хозяйства принадлежало право выпаса своих овец на пастбище д. Дамсдорф, где еще сохранялись угодья общего пользования.

    В хозяйстве были заняты два работника (Knechte), подросток (Junge), две работницы (Magde), содержались 14 волов, 3 лошади, 14 коров, 1 штука молодняка, 2 быка и 472 овцы.

    В Дамсдорфе находились 22 крестьянских хозяйства; часть крестьян пользовалась инвентарем (орудия, рабочий скот), принадлежащим помещику. Жители деревни должны были отбывать барщину: 1040 дней с двойной упряжкой (при стоимости одного дня 2 зильбергроша — з. г.), 292,5 мужских рабочих дней во время уборки урожая (один день — 1,5 пфеннига — пф.), 292,5 женских рабочих дней в то же время (один день — 1,25 пф.), 624 мужских рабочих дня в остальное время года (один день — 1 — 1,25 з. г.), 624 женских рабочих дня в то же время (один день — 9 пф. — 1 з. г.), всего 2873 дня общей стоимостью 179 талеров (тал.) 3 з. г.

    Из этой барщины арендатор хозяйства имел право использовать 520 упряжных и 1248 пеших дней. Для ведения же хозяйства требовалось 730,5 упряжных и 902,75 пеших дней. Недостаток упряжной барщины восполнялся работой батраков с помещичьим инвентарем.

    Доход с хозяйства составлял: от продажи зерна (при цене шеффеля ржи 18 з. г., ячменя — 14, овса — 10 з. г.) 182 тал. 18 з. г.; от огорода — 8 тал. 1 з. г.; от лугов — 80 тал. 23 з. г.; животноводства — 194 тал. 17 з. г. (в том числе от овцеводства — 126 тал.); от денежных и натуральных сборов — 230 тал. 6 з. г.; всего 696 тал. 17 з. г. 11

    При общих основных чертах таких хозяйств каждое из них имелсгсвои особенности количественного и качественного свойства.

    Помещичье хозяйство восточнее Эльбы получило весьма широкое распространение. В Силезии в конце XVI11в. в 3335 деревнях (составлявших 67 % всех деревень провинции) насчитывалось 4760 хозяйств, из них 3798 принадлежали дворянам, 304 — мещанам, 376 — церкви, 120 — городам, 162 — находились в доменах ,2. В частных поместьях одно хозяйство приходилось на 0,9, в государственных —- почти на 2, в городских — на 2,1, в церковных — на 2,2 деревни. В департаменте Глогау (Глогув) в 1799 г. было 10 доменных амтов, в них находилось 43 хозяйства, работы в которых выполнялись крестьянами 91 деревни 13. В Восточной Пруссии в 1776 г. числилось 1220, а в 1805 г. — 1433 хозяйства ,4. В 1772 г. в 112 деревнях Вармии (из 520) имелись помещичьи хозяйства ,5. На Мазурах в 1783 г. в половине из 327 дворянских деревень существовали помещичьи хозяйства; кроме того, в доменах было 42 таких хозяйства |6. В великопольских землях в 1810 г. насчитывалось около 2540 помещичьих хозяйств >7.

    В некоторых местностях, где собственное хозяйство оказывалось невыгодным для помещика, доминиальные земли парцеллировались и передавались в пользование крестьян с условием уплаты чинша. Парцелляция помещичьей земли нередко происходила в Силезии (после 1771 г.) и в Бранденбурге. Значительные размеры такая парцелляция приобрела в округе Леобщюц (Глуб-чице, Верхняя Силезия), что вызвало беспокойство у властей, и в конце 80-х годов она была ограничена >8.

    Немногие помещики сами вели хозяйство. Большинство хозяйств сдавалось в аренду обычно на 6 лет лицам дворянского и мещанского сословий. Встречались случаи, когда хозяйство передавалось в аренду крестьянам ,9. Почти все домены состояли в аренде у лиц преимущественно мещанского сословия. Арендатору домена (амтману) принадлежала низшая власть над жителями поместья.

    Интересы помещика в основном определяли соотношение доми-ниальной земли и земли, находившейся в пользовании крестьян, которая считалась его собственностью или которой он владел на правах верховного собственника или частично на тех и других правах. С правом верховной собственности были связаны ограничения, касавшиеся дробления, обременения долгами и продажи земли, а также преимущественное и ближайшее право на ее покупку, право ретракции и др., в западных провинциях — уплата аллоидального чинша (I % чистого дохода), право на выморочное имущество (от 2 до 10 % дохода) и др. В той или иной мере помещик вынужден был считаться с политикой правительства, стремившегося по фискальным и военным соображениям сохранить существующие крестьянские хозяйства, а также с позицией самих крестьян.

    Удельный вес доминиальной и крестьянской земли в отдельных имениях и провинциях был неодинаковым и со временем изменялся. В Альтмарке, переходной области от беспоместной к поместной системе хозяйства, в 1800 г. рыцарские (доминиаль-ные) земли составляли 10,3%, а крестьянские — 73,2 % (1:7) всех сельскохозяйственных угодий. В 1801 г. в округе Штендаль (Альтмарк) на дворянские хозяйства приходилось от 13 до 18 % посева пшеницы, ржи, ячменя и овса, на крестьянские хозяйства — от 82 до 87 % (1 : 4,5; 1 : 6,7). В Курмарке в конце XVIII в. рыцарские хозяйства (включая земли духовенства, освобожденные от податей) занимали 23,7 %, крестьянские (в том числе земли приходов, церквей и школ, облагаемые податями) — 50,5 % (I : 2,1), по другим сведениям — соответственно 26,5 и 62,5 % (1 : 2,3) всей площади земли. По свидетельству А. Тэра, здесь дворянским хозяйствам и доменам принадлежало около 20 % всей земли, остальная находилась в пользовании крестьян 20. В курмаркском домене Бадинген (11 деревень и 7 доминиальных хозяйств) в пользовании крестьян находилось более 75% земли21.

    Большим был удельный вес доминиальной земли в Ноймарке. На рыцарские хозяйства с учетом земель духовенства приходилось 32,6 %, на крестьянские хозяйства (включая приходские и тому подобные земли) — 42,8 % (1 : 1,3) сельскохозяйственных угодий. В целом в провинции соотношение дворянских (27%) и крестьянских (47 %) земель было 1 : 1,7 4 22. По другим данным, в Бранденбурге в 1806 г. помещичьи хозяйства (включая леса) на запад от Одера занимали 37 %, а на восток от этой линии — 40 % земельной площади 23.

    О масштабах помещичьего хозяйства в Силезии в середине XVIII в. можно судить по следующим данным. В округе Требниц на 138 тыс. 400 м. доминиальной пахотной земли приходилось 70 100 м. крестьянской (2:1), в Лигницком округе высевалось в помещичьих хозяйствах 35 148 шеффелей зерна, в крестьянских — 44 585 (1 : 1,26), в округе Штригау (Стшегом) соответственно 25 734 и 25 400 (1 : 1) шеффелей (шеф.) зерна; в округе Любен (Любин) — 3/5 посева производилось в помещичьих хозяйствах (1,5 : 1) 24. В поместье Фюрстенштейн площадь доминиальной земли составляла около 37 600, крестьянской — свыше 56 400 м. (1 : 1,5) 25.

    В Задней Померании в начале XIX в. помещичьи хозяйства вместе с лесными угодьями составляли 46 % всех земель провинции 26. В 1772 г. в Вармии в пользовании вольных крестьян находилось 16,7 %, чиншевых и барщинных — 71,5 % всех земель, в помещичьих хозяйствах числилось около 11,8 % всей земли27. В доменах Литовского департамента Восточной Пруссии площадь помещичьих хозяйств составляла 1609, а крестьянских — 15 486 влук 28. В 1810 г. в великопольских землях на помещичьи и приходские хозяйства приходилось 47 % общего посева зерновых, 40 % — бобовых, 24 % — картофеля и овощей 29. По данным 1816 г., в Познанской провинции во владении дворян, государства и учреждений состояло 59,8% (в Нотецком округе — 64,7 %), а в пользовании крестьян — 37,9 % (в упомянутом округе —

    32,9 %) всех земель30.

    Эти данные показывают, что удельный вес доминиальной земли был весьма значительным и при некоторых колебаниях возрастал в провинциях, располагавшихся восточнее Эльбы (за исключением Восточной Пруссии). В соответствии с этим определялся ареал крестьянской земли. Соотношение доминиальной и крестьянской земли в имении обусловливало особенности системы хозяйства, положения землевладельца и зависимых от него крестьян.

    Промежуточную прослойку между помещиками и крестьянами составляли свободные сельские хозяева. В Восточной Пруссии к ним относились так называемые кельмеры (кульмцы, хелминцы), владевшие землей на ленном (кульмском, хелминском) праве. Их хозяйства переходили по наследству по мужской и женской линиям. Кельмеры и население, проживавшее в их хозяйствах, подлежали королевской юрисдикции. Они могли приобретать рыцарскую землю, но без права юрисдикции, некоторые из них даже считали себя дворянами. К кельмерам приравнивались владельцы «прусских свободных хозяйств» (эти хозяйства наследовались только по мужской линии) 31. В 1798 г. в Вармии насчитывалось 439, а на Мазурах — 8540 свободных хозяйств, составлявших соответственно 9 и 47 % всех сельских хозяйств32.

    Выделялись по своему положению в Померании вольные, а в Силезии ленные старосты. На землях некоторых кельмеров и ленных старост находились крестьянские хозяйства, которые впоследствии подлежали регулированию33. Свободные сельские хозяева, владевшие землей на правах собственности, составляли в 1801 г. в Бранденбурге на восток от Одера 1 %, западнее Одера — 4 %, в 1805 г. в Задней Померании — 3 %    .

    Крестьяне по Общему земскому праву (ОЗП, 1794 г.), в котором при некоторой модификации были кодифицированы существующие правовые нормы, составляли особое сословие. К нему относились жители сельской местности, исключительным занятием которых было земледелие. Крестьянин и его дети без соответствующего разрешения не могли заниматься городским промыслом, а получив согласие на такое занятие, оставались в своем сословии и прежних личных отношениях. Крестьянин обязан был по-хозяйски возделывать землю не только для своей, но и общественной надобности. Его можно было принудить к этому, а в случае упорной небрежности заставить передать свое хозяйство другому лицу. Крестьянину разрешалось производить изменения и улучшения в обработке своей земли, если это не затрагивало прав третьего лица. При внезапной государственной надобности можно было принудить крестьянина к продаже излишка его продуктов. Не допускалась продажа продуктов на корню. Крестьяне были обязаны выполнять ручные и упряжные работы, обусловленные потребностями государства. Во всех случаях, кроме установленных изъятий, на крестьян распространялось действие ОЗП 35.

    Оседлые жители деревни составляли сельскую общину; они могли пользоваться общими угодьями по мере их общинных повинностей и в зависимости от количества скота, необходимого для ведения хозяйства 36.

    По принадлежности к феодальным поместьям крестьяне делились на государственных, частновладельческих и институтских. Преобладали за исключением Восточной Пруссии частновладельческие крестьяне. В доменах Восточной Пруссии проживало 55 %, в Курмарке (без Альтмарки) —40%, в Бранденбурге — около 1/3 всех крестьян этих провинций. В Померании, Ноймарке, Силезии и Западной Пруссии крестьяне доменов по численности намного уступали частновладельческим 37.

    Отношения крестьян к владельцам феодальных поместий определялись провинциальными правами (в польских землях, присоединенных к Пруссии после разделов Речи Посполитой, — польским правом). Крестьяне находились в феодальной зависимости от владельца поместья, считались его подданными (gutsuntert-hanen) 3 и по своему правовому положению делились на крепостных и лично свободных 39.

    Крепостное состояние означало зависимость крестьянина от владельца имения в личном и поземельном отношении и в распоряжении своим недвижимым и движимым имуществом. Различались тяжелое, или суровое, крепостничество (Leibeingenschaft) и умеренное, или смягченное (Unterthanigkeit, Gutspflichtigkeit, Eigenbehorigkeit, H6rigkeit).

    При тяжелом крепостничестве крестьянин полностью зависел от владельца поместья в личном и имущественном отношении и его положение немногим отличалось от положения холопа. В королевских актах тяжелое крепостничество определялось как крепостное состояние крестьянина с временным или пожизненным пользованием землей40. Патентами от 10 июля 1719 г. и 24 марта 1723 г. в доменах Восточной Пруссии упразднялось тяжелое и умеренное крепостничество, однако и после этого здесь крестьяне находились в той или иной мере в личной зависимости от владельца домена41. Помещики Задней Померании заявляли, что их крестьяне являются не только крепостными, но и холопами 42. Положением о крестьянах от 30 декабря 1764 г. устанавливалось, что крестьяне здесь не собственность господина, которых можно продать, подарить или обменять, а только glebae adscript!43.

    Умеренное крепостничество ОЗП определялось таким образом. Крепостное состояние было наследственным; дети, родившиеся в семье крепостных, становились крепостными. Лица крестьянского и мещанского сословий могли по письменному соглашению перейти в крепостное состояние. При этом дети, находившиеся на содержании родителей, в одних местностях должны были последовать за отцом, в других — оставались лично свободными с обязательством выполнения дворовой службы. Крестьянин, принимая подвластное (крепостное) хозяйство без письменной оговорки о своей личной свободе, становился крепостным. В таком положении оказывалась и лично свободная женщина, выходя замуж за крепостного. Если муж переходил в крепостное состояние, то жена не была обязана это сделать и могла требовать развода 44. Крепостной должен был относиться к владельцу поместья с почтением, быть послушным и преданным ему, выполнять свои повинности 45.

    По отношению к своим подданным владелец поместья имел вещное право. Без согласия помещика крепостные не могли оставить имение, к которому они были прикреплены (geschlagen sind); самовольно удалившегося из имения крепостного можно было везде и без ограничения во времени разыскать, а найденного — принудить к возвращению *. Лицо, скрывавшее беглого или препятствовавшее его возвращению, наказывалось штрафом от 5 до 20 тал., а принявшее его на услужение возмещало и связанные с этим убытки. Подлежали возвращению и дети, родившиеся в другом месте, кроме случаев, когда место пребывания их было известно, но в течение 10 лет после смерти отца помещик не требовал их возврата 4б.

    Сын крепостного по достижении 24 лет обязан был принять предложенное ему рустикальное хозяйство с лежащими на нем повинностями 47. Дети подданных по выбору помещика должны были в качестве челяди служить в его дворе (Gesindedienste) определенный срок, а при неопределенном сроке — до принятия |хозяйства или вступления в брак. Единственный ребенок в семье освобождался от дворовой службы. При особой потребности крестьянского хозяйства служба прекращалась с окончанием текущего года. Взамен дворовой службы могла быть уплачиваема установленная сумма денег 48.

    * В таких случаях нередко подвергались истязаниям родственники беглого. В округе Плесе (Пщииа, Силезия) в 1757 г. помещик посадил в тюрьму крестьянку за то, что она не согласилась на возвращение в имение ее сбежавшей дочери. Помещик был убит крестьянами (Slqsk w pierwszcej pofowie XIX wieku. Wyb6r zrodet. Wroclaw. 1957. T. 1. S. 65). Касаясь положения крестьян в Верхней Силезии, учитель И. Г. Шум мель в 1792 г. писал: «Многие господа смотрят на своих подданных прямо-таки как на скот. Если сын убежит, тогда так долго держат в тюрьме или истязают отца, пока не вернется сын. Рассчитывают на родительскую любовь сына или дочери, которые скорее готовы вернуться в тюрьму, нежели допустить заключение в тюрьму отца. Господин призвал к себе отца одного сбежавшего сельского жителя и сломал на сгорбленных плечах старика три палки. Лишь после этого его спросили, знает ли он, где находится его сын. Крестьянин мог по правде ответить, что ничего о нем не знает, но предполагал, что сын ушел в полк Н. . . Поедешь ли за ним? — спросил дворянин. — Нет, ласковый господин, это нельзя мне делать, ибо, по распоряжению короля, тот, кто добровольно стал солдатом, не может вопреки свой воле быть взят из армии. Дворянин приказал бросить старика в подвал, утром избить его, а затем повторить прежний вопрос. Итак, человек пошел в полк, нашел своего сына и старался уговорить его вернуться. Сын, однако, не хотел этого сделать, напротив, получил в полку удостоверение, что он епддат м поэтому следует привлекать к ответственности отца. Крестьянин показдарворянинуоэа^уьосповеренне и был наказан плетью. Старый человек, не видя иуед% <£в£?УНЯ’ сбен|ал в полк Н.. который обеспечил ему безопасность» (Ibid о 65—66>

    17


    И И Костюшко

    Дворовая служба продолжалась от 2 до 6—8 и более лет (в Бранденбурге и Нижней Силезии — 3 года, в Верхней Силезии — до 10 лет, в Лужицах — 2—4 года. В Восточной Пруссии эта повинность была отменена в 1767 г., а с 1773 до 1798 г. ограничивалась пятилетним сроком; в землях, принадлежавших Речи Посполитой, встречалась сравнительно редко). Челядь женского пола получала 3 тал. 8 з. г. в год, которых не хватало даже на покупку одежды (пара сапог стоила 1 тал). Дворовое питание было плохим и вообще недостаточным, челядь подвергалась различным, и нередко тяжелым, наказаниям. После окончания дворовой службы лицо было обязано работать у помещика за определенную плату 49.

    Положение о челяди от 18 июля 1799 г. устанавливало трехлетний срок дворовой службы (там, где он был меньшим, оставался в прежнем размере). Плата челяди могла быть повышена, но не разрешалось ее понижение. Предписания о трехлетней службе и обязанности подданных — женщин с 13 до 30, мужчин — до 35 лет — в первую очередь служить своему господину частично ограничивались. Если лицо работало в другом месте, то первоочередность сохранялась в силе в случаях особого рода или когда его труд оплачивался бы как вольнонаемной челяди. Помещики в Силезии, заявляя, что по традиции и урбариям дворовая служба здесь продолжалась 6 и более лет, выражали недовольство этим положением, и оно не было введено в действие 50.

    Дети крепостного без согласия помещика не могли получить образование, обучаться ремеслу, избрать иной род занятия (в некоторых случаях им в этом нельзя было отказать); если обучение произошло за счет помещика, то расходы должны были быть возмещены 51.

    Требовалось согласие владельца поместья на вступление в брак крепостных. Он имел право не разрешить вступить в брак лицу, которое не желало стать оседлым, не могло по своим физическим недостаткам выполнять необходимые хозяйственные работы, содержать себя и семью, считалось распутным, ленивым или упрямым, совершило тяжкое преступление. Жалоба на решение помещика в этом случае рассматривалась провинциальным судом. Брак, заключенный без согласия владельца имения, считался действительным, но лица, вступившие в него, подвергались наказанию работами или тюремным заключением на срок от 3 дней до 4 недель. Оседлое лицо, считавшееся ленивым, упрямым, распутным или совершившее преступление, в таком случае могло быть удалено с хозяйства 52.

    Крепостничество обусловливало и различного рода ограничения крестьянина в распоряжении своим хозяйством и движимым имуществом. Без разрешения владельца крестьянин не мог оставить свое хозяйство, передать наследнику, обременять долгами, закладывать и отчуждать его. Он обязан был согласиться на замену части его земли или хозяйства в целом, помещик же имел право отнять хозяйство у крестьянина53.

    Помещик мог крепостного с хозяйством передать (продать) другому владельцу имения (с передачей положение крестьянина не должно было стать худшим) ; в провинциях, где не происходила такая продажа, оставалось по-прежнему. Не разрешалось передавать, обменивать и продавать крепостных без имения вопреки их воле 54. В Силезии некоторые помещики не считались с этим 55. Случаи продажи крепостных были нередки и в землях, принадлежавших Речи Посполитой 5б.

    При всем этом крестьянин, по ОЗП, как и другой гражданин страны, мог свободно приобретать имущество и владеть им, брать личные обязательства без ущерба повинностям в пользу владельца имения 57. В действительности же он таких возможностей не имел или эти возможности были существенно ограничены.

    При согласии помещика крепостной мог уйти из деревни и в другом месте работать в качестве челяди или содержать себя иным способом. В этом нельзя было отказать неоседлому лицу, если ему в имении не предоставлялись средства для существования 58. За такое разрешение в Силезии крепостные должны были платить помещику так называемый подопечный сбор (Schutzgeld): мужчина — 1 тал., женщина — 16 з. г. и подросток — 12 з. г. в год. Они подлежали патримониальной юрисдикции по месту своего пребывания и за правовую «опеку» обязаны были вносить соответственно такую же плату S9.

    С разрешения владельца поместья крестьянин, уплатив выкуп (Loskaufgeld, Loslassungsgeld, Abzugsgelde), размер которого определялся провинциальными законами и особыми контрактами, мог освободиться от крепостной зависимости б0. По эдикту 1748 г. в Силезии выкуп личности (lytrum personale) устанавливался в размере: для крестьянина и его сыновей свыше 14 лет — по 6 тал., жены, сыновей до 14 и дочерей свыше 12 лет — 3 тал., дочерей до 12 лет — 1 тал. 8 з. г., выкуп имущества (lytrum realae) — 10 % стоимости семейного имущества и позднее столько же от оставшегося наследства. Кроме того, необходимо было уплатить 6 з. г. штемпельного сбора и взнос за выкупное свидетельство 6|.

    Владелец имения обязан был согласиться на освобождение крестьянина от крепостной зависимости в следующих случаях: если лицо, получив образование или приобретя профессию с раз* решения помещика, не могло содержать себя в деревне; когда неоседлое лицо желало улучшить свое положение посредством службы в городе, в духовном учреждении, школе или другим законным способом; если неоседлое совершеннолетнее лицо могло получить хозяйство в другом месте (за некоторым исключением); когда лицо вследствие брака приобретало свободное хозяйство, обеспечивавшее содержание его семьи, или проживанием в городе могло улучшить свое положение; если крепостной в случае женитьбы мог получить крепостное хозяйство в другом имении, а его невеста не соглашалась на принятие предложенного ему хозяйства в деревне, где он проживал; когда женщина выходила замуж за крестьянина, проживавшего в другом поместье; если хозяин предоставлял взамен себя подходящее лицо; если крестьянин подвергся жестокому обращению (в этом случае и дети, находившиеся на его содержании, освобождались без выкупа). Дети до 14 лет освобожденного крестьянина вопреки его воле не могли задерживаться помещиком. Не разрешалось требовать освобождения от крепостной зависимости лицам, обязанным нести дворовую службу, совершившим тяжкое преступление по отношению к помещику или членам его семьи и находящимся под судом 62.

    2*


    10


    Крепостное состояние крестьянина на время его службы в армии прерывалось; после ее окончания он мог освободиться от крепостничества за выкуп, а в случае перехода на гражданскую службу — бесплатно. Дети, родившиеся по месту службы и содержавшие себя, считались свободными; дети солдата, женатого на свободной, после его смерти по требованию вдовы безвозмездно освобождались от крепостничества. Лицо, получившее чин фельдфебеля или вахмистра, становилось свободным без выкупаб3.

    Лично свободными считались крестьяне, пользовавшиеся землей на правах, не связанных с крепостным состоянием 64. В литературе иногда не различаются лично свободные крестьяне и вольные крестьяне, т. е. освобожденные от барщины. Лично свободный крестьянин находился в поземельной зависимости от владельца поместья. Я. Рутковский определял это состояние как поземельное подданство (poddanstwo gruntowe) 65.

    Лично свободными были в Восточной Пруссии крестьяне городских имений, лица, проживавшие в хозяйствах кельмеров и некоторые другие сельские жители 66, в Бранденбурге — вольные, ленные и наследственные старосты, некоторые крестьяне (преимущественно в Альтмарке и Пригнице); встречались такие крестьяне и в Ноймарке 67. Г. Г. Мюллер считает наследственных чиншеви-ков и наследственных арендаторов лично свободными, но не все они были таковыми, о чем свидетельствует эдикт 7 октября 1807 г. (§ 11).

    Небольшую прослойку составляли лично свободные крестьяне в Силезии, Западной Пруссии, великопольских землях (часть гбуров, окупников, эмфитевтов и т. п.) бв. Личной свободой обычно располагали колонисты, поселенные в доменах и частных поместьях Бранденбурга (с 1740 по 1786 г.— 124 720 человек) б9, в Померании (5312 семей в 182 деревнях) 70, часть «олендров» (в северо-западной части великопольских земель «олендры» составляли около 10 % сельского населения) 7|.

    Лично свободными были и безземельные крестьяне. Они считались так называемыми подопечными подданными (Schutzunter-thanen) 72. К ним относились айнлигеры (постояльцы), коморники и подобные лица, работавшие по найму в фольварке и с ведома помещика у крестьян или занимавшиеся ремеслом. При отсутствии контракта или особых предписаний они только подлежали юрисдикции помещика и платили ему за это особый сбор (в Силезии — 1 тал.) или вместо него выполняли работы. Они были обязаны работать преимущественно в фольварке, а при занятии ремеслом прежде всего обслуживать помещика. Их дети должны были служить в помещичьем дворе за плату, установленную для посторонних лиц. Разрешение помещика на перемену места пребывания таких лиц не требовалось 73.

    В пределах поместья владельцу имения принадлежали права пропинации, производства и продажи спиртных напитков 74 (причем часто определялось, какое их количество крестьянин должен был приобретать75), помола зерна76 (крестьянин обязан был молоть зерно только в господской мельнице или платить особый сбор, если не пользовался ею77), производства кирпича, извести и т. п., покупки некоторых продуктов крестьянского хозяйства и продажи товаров в имении.

    Помещик располагал патримониальной (низшей административной, полицейской и судебной) властью над населением, проживавшим в его имении. Он назначал из числа оседлых жителей старосту и лавников (Schoppen). Староста должен был быть грамотным человеком. Он был обязан следить за порядком в деревне, выполнять распоряжения помещика и высших властей. Староста и лавники составляли деревенский суд, который имел право за проступки полицейского характера наказывать штрафом до I тал.78 Судебная власть осуществлялась особым чиновником — юстициарием (Gerichtshalter), находившимся на содержании владельца имения и считавшимся прежде всего с интересами последнего. Помещик имел право (это право могло быть передано администрации или арендатору имения) нерадивую и строптивую челядь подвергать умеренному наказанию без опасности для ее здоровья и жизни и не допуская действий, затрагивающих стыдливость лица, в особенности женского пола. В случае жестокого обращения виновный в этом подлежал наказанию, кроме того, обязан был дать возмещение пострадавшему. Оседлый крестьянин и его жена могли быть наказаны тюремным заключением или штрафными работами, если они были ленивыми, небережливыми, не повиновались или совершили другие проступки. Дело о проступке, наказуемом тюремным заключением до 48 часов, решалось при участии деревенского суда, а о более тяжком наказании — судьей, причем за неумеренное наказание в первом случае отвечал помещик, во втором — судья с обязательством соответствующего возмещения. За активное сопротивление помещику и его служащим крестьянин подлежал наказанию в соответствии с уголовным щконодательством 79. Правом юрисдикции, за исключением дел о тяжких преступлениях, пользовались и арендаторы доменов. Телесные наказания широко применялись в Померании, Восточной Пруссии, Бранденбурге, Лужицах80 и в других провинциях. Крестьянину разрешалось жаловаться на помещика. Такое право было предоставлено и крестьянам в польских землях, захваченных Пруссией во время разделов Речи Посполитой. Спорные дела между крестьянином и помещиком решались провинциальным судом.

    Хотя по Общему земскому праву крепостной в своих занятиях и делах считался свободным гражданином государства и мог приобретать права и отстаивать их перед судом 81, он иыл, по существу, почти бесправным лицом. Теми правами, которые ему принадлежали, он не всегда мог воспользоваться. Тяжелое положение крестьянина усугублялось различного рода злоупотреблениями помещика и его служащих. Права владельца поместья, вытекавшие из крепостничества, ограничивались только обычаем и собственным интересом господина.

    Форма феодальной зависимости крестьян в той или иной мере определяла их право пользования землей. Существовала и обратная связь. Большая зависимость предопределяла более ограниченное поземельное право, и наоборот: худшее право землепользования — большую зависимость. Такая взаимосвязь не всегда была прямой и обязательной. Крепостной нередко владел землей на правах ограниченной крестьянской собственности, а некоторые лично свободные крестьяне располагали правом временного или пожизненного землепользования. Имелись другие соотношения, переходные формы, местные особенности.

    Встречалась крестьянская ограниченная поземельная собственность (nutzbares Eigentum, wlasnosc uzytkowa). Некоторые крестьяне считались собственниками своих хозяйств, при этом, однако, они без согласия владельца поместья не могли свое хозяйство продать, делить, уменьшать посредством обмена или уступки части недвижимого имущества, заложить, обременить постоянными обязательствами и сборами 4. На обременение долгами в определенном размере, уплата которых обусловливалась законом, разрешения помещика не требовалось. Вопреки воле помещика или без разрешения судьи кредитор не имел права взять хозяйство или необходимый для его ведения инвентарь. Он мог претендовать только на излишки сельскохозяйственного инвентаря и продуктов и остальное имущество, не принадлежащее хозяйству. Помещик без основания не мог возражать против продажи хозяйства и обременения его обязательствами. При продаже хозяйства (обычной или с аукциона) он имел право не допустить его перехода к лицу, не имевшему достаточных средств, не способному вести хозяйство и выполнять лежащие на нем повинности. Крестьянин мог завещать собственное имущество наследнику, определить, кому из его детей должно было перейти хозяйство 5, размер возмещения другим сонаследникам (если оно было выше обычного, помещик имел право понизить его). Хозяйство сохранялось за несовершеннолетним наследником, если оно велось обычным способом и выполнялись связанные с ним повинности. При отсутствии завещания помещик выбирал подходящее лицо из сонаследников.

    Наследник по завещанию или существующему порядку терял право на получение хозяйства, если он, как и в случае продажи, не соответствовал предъявляемым требованиям, а также если он не был крепостным и отказывался перейти в крепостное состояние. При этом хозяйство передавалось другому лицу или продавалось с торгов. По требованию помещика и судебному решению крестьянин мог быть лишен хозяйства, если разорял его, совершил проступки по отношению к помещику или общине, был приговорен к тюремному заключению на срок более 1 года, обременил хозяйство сверх меры долгами, по старости или болезни не способен был вести его. Хозяйство продавалось с аукциона, но крестьянин не освобождался от крепостной зависимости 82. При смене хозяина уплачивалась лаудемия помещику (10% покупной цены хозяйства) и судебный сбор. Такие или подобные права на землю имели многие крестьяне в Альтмарке и Пригнице83, в Нижней Силезии, небольшая часть крестьян в других местностях Бранденбурга, в Верхней Силезии, Западной Пруссии, великопольских землях 84.

    К крестьянской ограниченной собственности на землю приравнивались наследственно-чиншевое и наследственно-арендное владения землей. Наследственно-чиншевым (оно, как и ленное владение, относилось к категории разделенной собственности) считалось право владения землей по заключенному в суде контракту, предусматривавшему передачу ее по наследству и уплату однообразного и постоянного сбора — чинша (Abgabe) верховному собственнику земли. Чинш не был платежом за пользование землей, он означал лишь то, что верховная собственность на землю принадлежала помещику. Крестьянин, владевший землей на таком праве, именовался наследственным чиншевиком. Ему принадлежали все права лица, пользующегося собственностью (das nutz-baren Eigenthumer). Он мог отказаться от хозяйства без ущерба для кредиторов, обременить его долгами в определенной мере, заложить и с согласия верховного собственника продать его лицу, пригодному для ведения хозяйства и выполнения лежащих на нем повинностей. При продаже хозяйства без разрешения новый неспособный владелец подлежал удалению из него. Если по завещанию хозяйство должно было перейти к ближайшему наследнику, но неспособному лицу, то верховный собственник имел право передать его подходящему сонаследнику; если же завещалось хозяйство неспособному и вместе с тем неближайшему наследнику, то в течение года оно подлежало передаче пригодному лицу, в противном случае — продаже с аукциона.

    При каждой продаже хозяйства верховный собственник в течение двух месяцев имел преимущественное право на его покупку. С переходом хозяйства новому владельцу уплачивалась лаудемия (Lehnwaare), которая составляла 2 % покупной цены (если в контракте не устанавливался иной ее размер). От уплаты лаудемии освобождался только наследник по нисходящей линии, приобретая хозяйство при жизни или после смерти бывшего хозяина. В контракте с новым владельцем вопреки его воле не могли быть сделаны какие-либо изменения по сравнению с предыдущим контрактом. Наследственно-чиншевое право прекращало действовать, если крестьянин плохо работал (вследствие чего не выполнялись лежащие на нем повинности), при отсутствии наследника, конфискации имущества в пользу казны, при оставлении хозяйства, отказе от него, после истечения определенного срока или срока давности, а также если в течение трех лет (или более короткого времени, предусмотренного в контракте) без уважительной причины не уплачивался чинш и хозяйство возвращалось верховному собственнику 85.

    Наследственно-чиншевое владение преобладало в Альтмарке, широко было распространено в Пригнице, в южной части Ной-марка, особенно в прежде нижнесилезских округах Цюллихау и Кроссен (Кросно) . На таком праве пользовались землей некоторые колонисты в Померании, «олендры» в Западной Пруссии 87.

    Наследственно-арендное владение землей определялось соответствующим контрактом. За приобретение такого права крестьянин уплачивал установленную сумму денег (Erbstandsgeld), кроме того, там, где это было предусмотрено, вносился залог (Caution). Наследственному арендатору принадлежали все права пользования (Niessbrauch), которые обычно приравнивались к праву пользования собственностью (das nutzbare Eigenthum) с вытекающими из них обязанностями. Но при продолжающейся аренде не имели силы права и обязанности, связанные с изменением прав владельца-собственника. Наследственно-арендным правом арендатор мог свободно распоряжаться; если не было каких-либо ограничений в контракте, оно переходило по наследству. Для продажи этого права требовалось согласие верховного собственника земли. Если в первоначальном контракте не предусматривалась уплата лаудемии, то новый арендатор не обязан был ее платить. Арендная плата (Zins) обычно оставалась неизменной, хотя со временем могла быть изменена. При неуплате чинша за истекший год налагался секвестр на хозяйство. Если арендатор не платил чинш без уважительной причины, неспособен был его вносить, наносил ущерб хозяйству или оставлял его из-за долгов, право на аренду подлежало продаже другому лицу 88.

    На таком или подобном праве пользовались землей крестьяне в доменах, находившихся в ведении Глогауской камеры; наследственная аренда преобладала почти на всей левобережной, в северной части правобережной Силезии; встречалась и в других округах Силезии 89. В Западной Пруссии наследственными арендаторами были некоторые колонисты, «олендры», уплатившие окуп (другие «олендры» получали землю на 20— 60 лет и обязаны были вносить окуп при возобновлении контракта) 90.

    Об удельном весе крестьянской ограниченной поземельной собственности, наследственно-чиншевого и наследственно-арендного владения, т. е. лучших прав крестьянского землепользования, можно судить по следующим данным. В Верхней Силезии в 1811 г. на 73 тыс. учтенных крестьянских хозяйств приходилось 60 тыс. (82%) хозяев с лучшими поземельными правами91. В 1816 г. в восточных провинциях числилось 303 680 хозяйств крестьян-собственников, наследственных арендаторов и чиншевиков; они составляли 80 % всех хозяев, в Силезии — 96 %, Бранденбурге — 92 %, в Восточной Пруссии — 91 %, в Западной Пруссии — 67 %, Померании — 58 %, в Познанской провинции — 55 % 92; по другим данным в восточных провинциях без административного округа Штральзунд было 175 558 (63 %) таких хозяев93.

    Более ограниченным (и следовательно, худшим) по сравнению с наследственно-чиншевым и наследственно-арендным было так называемое ласситское право пользования землей (в польских землях, присоединенных к Пруссии после раздела Речи Посполитой, существовало аналогичное или подобное польское право). Такое право основывалось главным образом на обычае; юридическое отношение крестьянина к владельцу поместья определялось провинциальным правом. Ласситское право обычно обусловливалось крепостным состоянием и вытекавшими из него ограничениями. Без разрешения помещика лассит не мог оставить хозяйство (в разрешении покинуть хозяйство нельзя было отказать, если он предоставлял соответствующую замену). Наследственный лассит мог передать свое хозяяйство по наследству, но право выбора наследника оставалось за помещиком. При лас-ситском ненаследственном праве крестьянин пользовался землей временно; поскольку срок пользования не устанавливался, то оно было пожизненным. Помещик имел право передать хозяйство одному из наследников или другому лицу. Ласситское право предполагало обязанность помещика предоставлять пособие крестьянину для содержания его хозяйства в исправном состоянии, разрешать ему пользоваться сервитутами на доминиальной земле и заменять в случае необходимости его в уплате податей 94.

    Ласситское наследственное землепользование было широко распространено в Миттельмарке и Пригнице, встречалось в Верхней Силезии; ненаследственное — преобладало в Померании, Уккермарке (на пограничье с Мекленбургом), Ноймарке (округ Беесков-Сторков) и в Восточной Пруссии, значительным было в Верхней Силезии и соседних округах Нижней Силезии, в особенности на правом берегу Одера . В Курмарке насчитывалось около 45 тыс. ласситов, в Верхней Силезии на 73 тыс. учтенных хозяйств приходилось 12 тыс. хозяйств ласситов.

    К категории таких крестьян относились и так называемые данники, проживавшие в Хелминской и Михаловской землях и пользовавшиеся землей обычно по письменным контрактам на правах аренды или с условием выполнения барщины и уплаты чинша и обязанные работать в помещичьем хозяйстве за определенную плату96. В Вармии наследственные ласситы обычно владели своими постройками на правах собственности 97.

    Переходной формой от наследственной аренды к временной была эмфитевтическая, при которой земля передавалась в пользование на несколько десятилетий или нескольким поколениям. Временная аренда частично была генетически связана с лассит-ским землепользованием. Помещик, упраздняя ласситское право, превращал лассита во временного арендатора. Так, многие лас-ситы в Померании в 60—70-х годах XVI11 в. стали временными арендаторами 98.

    Условия аренды определялись письменным контрактом. Обычно земля передавалась в аренду при трехпольной системе хозяйства на 9 лет, при четырехпольной — на 16 (число, кратное 3—4). С истечением срока аренды прекращалось пользование крестьянина землей ". В великопольских землях хозяйство сдавалось в аренду часто на один год, три года, реже — пожизненно. Предполагалось, что контракт на неопределенное время ограничивался годовым сроком. После кабинетного распоряжения 1819 г. такой контракт молчаливо предполагал неопределенное время ,0°.

    Прослойка временных арендаторов преобладала в доменах. Она была весьма значительной в Уккермарке, встречались такие арендаторы в Ноймарке, в округе Беесков-Сторков ,01.

    В Померании и Познанской провинции крестьяне с временным правом пользования землей составляли свыше 40 %, в других провинциях от 4 % (Силезия) до 33 % (Западная Пруссия) всех крестьян ,02.

    Права крестьян на землю не всегда четко различались даже в официальных документах. Иногда ласситы считались арендаторами, наследственное пользование землей рассматривалось как поземельная собственность ,03. Но обычно хозяйства с лучшими поземельными правами по своим размерам превосходили хозяйства с временным правом пользования землей (в Познанской провинции в 1816 г. приходилось в среднем на первые 88, на вторые — 73 м.) ,04.

    Крестьянские земли в значительной мере были обременены сервитутами. Помещик мог выпасать свой скот на крестьянских полях. Кроме того, ему принадлежало право охоты на крестьянской земле. При этом крестьянину не разрешалось убивать дичь, которая нередко наносила ему немалый ущерб. Он обязан был прислуживать помещику во время охоты, его поля вытаптывались, но возмещение за это он не получал. Охота помещика и малейшие нарушения его прав сопровождались различного рода унижениями и наказаниями крестьян 105.

    По размеру своего хозяйства и положению в сельской общине крестьяне делились на несколько разрядов. Высшую прослойку составляли вольные, ленные и наследственные старосты, солтысы, за некоторым исключением владевшие крупными хозяйствами и на относительно лучших правах и часто располагавшие низшей властью в деревне. В Курмарке в 1800 г. насчитывалось 700, в Ноймарке в 1803 г. — 365 старост, в Силезии в 1787 г. — 2761, в Померании в 1798 г. — 1855, в департаменте Познанской камеры в 1800 г. — 3500 солтысов ,06. В Померании хозяйства солтысов заключали в себе 240—400 м. земли ,07. В 1807—1823 гг. в Познанской провинции солтысские хозяйства в восьми случаях имели от 119 до 483 м. земли ,ов. Среди назначаемых помещиками старост (солтысов) были крестьяне, владевшие крупными, средними, а иногда и мелкими хозяйствами ,09.. На время своей службы староста получал особое хозяйство, или участок земли, или другое вознаграждение или же освобождался от некоторых повинностей в пользу помещика по. В поместье Фюрстенштейн (Силезия) солтысы имели право розничной продажи водки и пива, помола зерна, убоя скота и другие привилегии ,и.

    Крестьянином в узком смысле (бауэр, гуфнер, нахбарн, кмет, рольник) считался хозяин, который пользовался полевой землей и имел рабочий скот. Он участвовал в делах общины по ведению хозяйства, в распоряжении общинными угодьями, платил поземельную подать — гуфеншосс (лановую). По величине хозяйства крестьянин имел наименование: «полный» (Ganzbauer), «трехчетвертной» (Dreiviertelbauer), «половинный», «пулрольник», «пулследник» (Halbauer, Halbhufner), «четвертной» (Viertel-bauer), встречались крестьяне и с 1/8 надела. Такое наименование не всегда соответствовало количеству земли, находившейся в пользовании крестьянина. Полный надел часто составлял 2—2 1/2 туфы 6 (лана), а иногда больше; одногуфное хозяйство относилось к категории мелких.

    В деревнях амта Бадинген в среднем на крестьянина приходилось 2 гуфы, амта Лебус — 3 гуфы. Горожане-земледельцы в Мюльрозе (амт Лебус) в 1780 г. имели: пятеро — по 4 гуфы (от 68 до 106 м. земли), один — 2 гуфы (56 м.), семь — по 1 гуфе (от 14 до 32 м.), кроме того, некоторые из них арендовали от 4 до 55 м. земли |12. В пользовании крестьян-ласситов деревни Зандов (Штернберг, Ноймарк) находилось от 42 до 58 м. обрабатываемой и от 53 до 79 м. поросшей кустарником и заболоченной *емли из. Кметское хозяйство в Верхней Силезии заключало в себе 50—60 и более м. земли и в округе Требниц — в среднем 102,7 м.1,5 В Познанской провинции кметы в шести случаях имели от 99,6 до 183, пулрольники (23 чел.) — от 49,6 до 104,8 м.; размер хозяйства у 113 «олендров» колебался от 17 до 269, у прочих колонистов (45 чел.) от 39 до 63 м. земли116. Приведенные данные свидетельствуют о существенных различиях между крестьянскими хозяйствами по их земельному наделу. Эти различия обусловливались местными обстоятельствами.

    Различались крестьянские хозяйства и по количеству рабочего скота: были хозяйства с четырех-, трех-, двух- и одноконной упряжкой, с одной упряжкой волов.

    Ниже крестьян (кметов) по своему положению стояли коссеты в Бранденбурге и Восточной Пруссии, огородники-загродники (Gartner) в Силезии (вместе с халупниками в податном кадастре они числились мелкими земледельцами), Западной Пруссии и великопольских землях. В отличие от крестьян такие хозяева платили подомовую подать — гибельшосс. Коссет имел огород, полевой огород и другие участки земли. Его земля обычно находилась вне пахотных земель общины, поэтому он не участвовал в решении вопросов, связанных с системой полеводства. Нередко коссет владел крестьянским наделом или частью его, а малоземельный крестьянин причислялся к категории коссетов >>7. В д. Зандов коссеты-ласситы имели от 25 до 57 м. обрабатываемой и от 13 до 97 м. поросшей и заболоченной земли 1,в.

    Огородники, проживавшие в Верхней Силезии, прилегающих к ней местностях и в нижнесилезских округах, расположенных по правому берегу Одера, пользовались на ласситском праве хозяйствами, заключавшими в себе до 20—30 м. земли. При значительном размере хозяйства они содержали рабочий скот, главным образом волов, в свободное от барщины время часто занимались извозом ,|9. В великопольских землях в 1807—1823 гг. 14 загрод-ников имели от 5,2 до 62 м. земли |2°.

    Разграничение между крестьянином (кметом) и коссетом (ого-родником-загродником) было относительным. Коссет с большим хозяйством мало отличался от «четвертного» и даже «половинного» крестьянина.

    К более мелким хозяевам (если можно их так назвать) относились халупники (Hausler), за некоторым исключением кетнеры (хатники) в Бранденбурге, Померании и Восточной Пруссии, бюд-неры (будники) и хаузлейте (домовники) в Бранденбурге, огородники-молотильщики (Dreschgartner) в Нижней и части Верхней Силезии. Халупник в Силезии располагал избой, часто огородом, иногда несколькими (в отдельных местностях — до 10) моргенами земли и небольшим количеством скота 121. В Померании хозяйство халупника заключало 8—20, бюднера — от 1 до 10 и более м. земли ,22. В Познанской провинции встречались халупники с хозяйствами от 19,6 до 52 м. земли, которые были близки к «четвертным» крестьянам и коссетам |23. Огородники-молотильщики владели участком земли (1,5—2 м.) на наследственном праве ,2 В податном кадастре Силезии числились «пешие барщинные» хозяйства; часть огородников и халупников объединялась в один разряд. Эти хозяйства с посевом от 1 до 50 шеф. зерна или без посева, с 1—3 коровами или без них относились к категории прочих хозяйств .

    Часть крестьян принадлежала к разряду безземельных. Это были постояльцы, жильцы (Einlieger) в Бранденбурге и Силезии, инсты в Восточной Пруссии, коморники в Западной Пруссии и Познанской провинции и им подобные. Они проживали в помещичьих хозяйствах и у крестьян, получали во временное пользование огород или другой участок земли и работали по найму.

    Особой прослойкой сельского населения являлась так называемая челядь (Gesinde). Ее составляли работники, батраки, слуги (Knechte), батрачки и служанки (Magde) и подростки на услугах (Dienstjunge), занятые в помещичьих и крестьянских хозяйствах. Одни из них были крепостными, другие — лично свободными. Положение о челяди от 8 ноября 1810 г. ставило работников почти в полную зависимость от их хозяев.

    При традиционной стабильности этих разрядов происходило перемещение крестьян из одной прослойки в другую. Встречались и переходные состояния.

    Феодально-зависимые крестьяне отбывали разнообразные повинности в пользу владельца поместья. Эти повинности, однако, не могли ограничивать обязательств крестьянина по отношению к государству ,26.

    Ленный староста уплачивал ленный сбор (Lehnpferdegeld). Гуфы, находившиеся во владении ленных, свободных и наследственных старост в связи с их службой, не обременялись повинностями; за купленные земли старосты вносили некоторые платежи. Дети ленных старост освобождались от дворовой службы ,27. Если ленный или наследственный староста сам не выполнял обязанностей старосты, то обязан был за свой счет содержать такое должностное лицо ,28. В поместье Фюрстенштейн солтысы (старосты) платили наследственный чинш в размере от I до 3 с небольшим тал. и, кроме того, сборы за пользование правами убоя скота, помола и т. п., всего в среднем 15 тал. 21 з. г. в год ,29. В великопольских землях солтысы, не умевшие читать и писать, обязаны были выполнять барщину |3°.

    Наследственный чиншевик платил верховному собственнику земли ежегодно в определенный срок чинш (Canon) деньгами или продуктами. Этот платеж ни под каким предлогом не мог быть увеличен. Предусматривалось, что при уплате чинша продуктами они должны были быть лучшего качества. Без обоюдного согласия нельзя было произвести замену чинша в деньгах продуктами или наоборот. При несчастных случаях допускалось уменьшение чинша, частичное или временное освобождение от его уплаты т.

    При наследственной аренде чинш обычно не должен был увеличиваться, однако по истечении определенного времени его размер мог изменяться в соответствии с новой оценкой права пользования землей. Он устанавливался по чистому доходу от хозяйства (при снижении дохода в особых случаях — уменьшался). Разрешалось понижение чинша и временное освобождение от его 112

    платежа .

    При ненаследственном пользовании землей повинность крестьянина должна была составлять 2/3 ценности его хозяйства, при этом предполагалось, что половина ее возмещается пособиями со стороны помещика.

    Крестьяне, основную повинность которых составлял чинш (денежные и натуральные сборы), считались вольными, т. е. освобожденными от барщины. Нередко чиншевая повинность обусловливалась наследственным правом пользования землей. Денежный сбор платили крестьяне многих деревень в доменах Восточной Пруссии ,3 «олендры», гбуры в Западной Пруссии,34. В 1798 г. чиншевые крестьяне на Мазурах (5447 хозяев) состав^ ляли 50 %, в Вармии (1873) — 44 % всех крестьян |35. В Силезии в 1787 г. 28 980 (37 %) огородников-загродников и 17 712 (39 %) халупников относились к категории чиншевиков ,36. Чиншевые кметы в поместье Фюрстенштейн платили в среднем от 26 з. г. до 5 тал. 6 з. г., огородники — около 2,5 тал., халупники — от 20 з. г. до 2 и более талеров в год ,37. Наряду с уплатой чинша крестьяне часто выполняли некоторые барщинные работы: в округе Гросс-Штрелиц (Стшельце) 1—2 дня в неделю, в округах Кройц-бург (Ключборк) и Штригау — 6—24, в поместье Фюрстенштейн огородники — до 8, халупники — до 2—6 дней в году ,38.

    Многие крестьяне отбывали барщину (Dienste, Frohnen, в Восточной Пруссии — Scharwerk, в других местах — Robot, рап-szczyzna), включавшую полевые, строительные, лесные и другие работы, дорожную повинность, различные услуги. Наряду с основной своей повинностью — барщиной — они часто были обязаны вносить определенные чинши. В Восточной и Западной Пруссии в 1792 г. в помещичьих имениях из 21 243 крестьянских хозяйств около 9/ю были обременены барщиной, в доменах насчитывалось 24 890 барщинных крестьян139. В 1798 г. в Восточной Пруссии барщинные крестьяне составляли около 44 % |4°, на Мазурах — 23 % (2705), в Вармии — 30 % (1270) всех крестьян 141. В 1787 г. в Силезии числилось 48 759 (63 %) барщинных огородников-загродников и 27 878 (61 %) хал>иников ,42.

    Крестьяне, располагавшие рабочим скотом, выполняли работы с упряжкой и, кроме того, пешую барщину, малоземельные хозяева — главным образом ручные работы.

    При неопределенной барщине крестьянин был обязан работать в помещичьем хозяйстве так и столько, как и сколько требовал помещик. Такая барщина тогда, когда потребность в ней была невелика, не очень обременяла крестьянина, но с развитием помещичьего хозяйства становилась весьма тяжелой повинностью. Неопределенная барщина была широко распространена в восточной части Бранденбурга, в Силезии, Померании и Восточной Пруссии. Она вызывала резкое недовольство у крестьян. Стремясь ограничить произвол помещиков, правительство пыталось заменить неопределенную барщину определенной посредством введения урбариев.

    В 1773 г. были созданы урбариальные комиссии в Восточной и Западной Пруссии. Предписывалось в течение года составить акты о взаимных обязательствах крестьян и помещиков. Существующие контракты сохранялись в силе. Если крестьянин жаловался на обременительность барщины, то по истечении года она могла быть понижена до размера, установленного в доменах. Помещик обычно стремился заключить контракт на неопределенное время, что позволяло ему в последующем изменять его условия. В 1784 г. последовало распоряжение о ревизии инвентарей, которая была осуществлена лишь частично, в особенности в тех местах, где возникли споры между крестьянами и помещиками ,43.

    Инструкция от 9 ноября 1783 г. для решения судами в Силезии споров относительно повинностей устанавливала, что крестьяне с правом наследственного пользования землей, владевшие хозяйствами с 1748 г., обязаны были выполнять такую неопределенную барщину, которая отбывалась ими в 1748 г. Работы сверх этого, если они не препятствовали ведению крестьянского хозяйства, должны были выполняться за плату. Если хозяйство было приобретено после 1748 г., то за ним сохранялись повинности, существовавшие во время его приобретения. Для крестьян с ненаследственным правом пользования считалась обязательной повинность, отбывавшаяся в 1765 г., поскольку тогда предписывалось превращение таких хозяйств в наследственные. Действие инструкции не распространялось на огородников-молотилыциков.

    Это предписание не только не успокоило крестьян, но, напротив, усилило их волнения. В связи с этим последовало распоряжение о составлении урбариев, в которых была бы точно обозначена повинность крестьян ,44. Подготовка этих актов поручалась урбариальным комиссиям, состоявшим из чиновников и помещиков. Владельцы имений противились составлению урбариев или пытались зафиксировать в них увеличение повинностей или предусмотреть возможность их повышения в последующем. Крестьяне, ие доверяя комиссиям, полагая, что с изданием этого распоряжения они освобождаются от повинностей, добивались их отмены пли уменьшения, отказывались подписывать урбарии. Нередко иласти силой заставляли крестьян подчиняться решениям урбари-пльных комиссий ,45. Касаясь их деятельности, В. Вольф отмечал: «Комиссии, составленные из дворян и их креатур, превосходно работали в интересах аристократии. . . Не везде удавалось устано-иить так называемые конформированные [признанные крестьянами] урбарии. Но там, где это удавалось, происходило только путем насилия или обмана» 146. В связи с этим в июле 1785 г. произошли волнения крестьян в округах Вальденбург (Валбжих), Гиршберг (Еленя Гура), летом 1786 г. — в округах Лёвенберг (Львувек) и Намслау (Намыслув) |47.

    Распоряжением от 3 мая 1786 г. предусматривалось снижение недельной барщины на два дня в тех случаях, когда стороны не могли договориться о ее размере. Однако местные власти утаили это предписание. К октябрю 1786 г. было составлено 195 урбариев, в ноябре того же года было предложено составлять урбарии только в тех случаях, когда возникали споры между крестьянами и помещиком. Вскоре это указание было отменено и деятельность урбариальных комиссий ограничивалась |4А.

    В присоединенных к Пруссии в 1793 г. польских землях прокламировалась правовая защита для всех жителей. Некоторые крестьяне восприняли это как освобождение от повинностей и отказывались их отбывать. В связи с этим был издан патент, обязывавший крестьян выполнять прежние повинности. Крестьяне в случае непосильных повинностей могли требовать их снижения, однако такие просьбы за редким исключением не принимались во внимание ,49.

    Определенная барщина означала фиксированные количество рабочих дней, вид и объем работы. Где не было установлено иначе, рабочий день с 15 апреля до 1 сентября должен был начинаться в 5 часов утра, в остальное время года — с восходом солнца и заканчиваться во всех случаях с заходом солнца с учетом расстояния до места работы. Делались три перерыва в работе: при упряжной барщине — 1 час до обеда, 2 часа на обед и час на полдник, при пешей — по одному часу. С 21 сентября по 21 марта разрешался только перерыв для кормления скота. Строительные работы обычно производились вне обычной барщины . Определенная барщина преобладала в западной части Бранденбурга, Силезии, Померании и Восточной Пруссии,51.

    О размерах барщины в отдельных провинциях, категориях землевладения и поместьях дают представление следующие данные. В Бранденбурге в среднем крестьянин обязан был работать 3 дня с упряжкой, коссет — отбывать 3 пеших дня; в Уккермарке барщина достигала 4—5 дней, а иногда выполнялась в течение всей недели ,52. В деревнях домена Бадинген (Курмарк) в 1763— 1805 гг. полнонадельный крестьянин отбывал 156, 221, 255, «половинный» — 130, коссет — 221, 255 дней барщины в год (здесь помещичье хозяйство было удалено от деревни на расстояние от 1/4 до 2 миль). При двух гуфах земли барщина составляла 104, 156 упряжных дней (в одном случае — 54 упряжных и 56 пеших дня), при трех гуфах— 113, 255, в помещичьем имении Фридланд у полнонадельного крестьянина — 169 упряжных, у кос-сета — 298 пеших дней в году, в имении Гогенфинов у гуфнера — три упряжных и 4,5 пеших дня в неделю, в Торнове у коссета — 5—6 пеших дней в неделю ,53. Трехгуфный крестьянин в деревне Мальсдорф (амт Кёпеник) при барщине 156 упряжных и 39 пеших дней в году платил 29 тал. 16 з. г. чинша .

    В Померании для крестьянина, пользовавшегося влукой (гу-фой) земли, барщина была ежедневной, в своем хозяйстве ему иногда приходилось работать при свете луны 155. В помещичьих имениях и доменах Западной и Восточной Пруссии преобладала урочная барщина. В 1773 г. в доменах она была снижена и устанавливалась в таком размере: с хозяйства, заключавшего в себе лан земли — 60 дней с упряжкой в год (2 дня в неделю летом и 1 день — зимой), с полуланового хозяйства — 60 пеших дней. При этом сохранялись подводная повинность и некоторые другие работы, увеличивался принудительный наем |56. В частных имениях барщина доходила до 4 дней в неделю 157.

    В Нижней Силезии, в округах с наследственным владением землей, крестьянин отбывал 1—2 дня, в Верхней Силезии и нижнесилезских округах, где преобладало ласситское пользование землей, — от 3 до 6 упряжных дней в неделю 1б8. Огородник-загродник обязан был с женой или работником выполнять ручные работы в помещичьем хозяйстве 3 дня в неделю или ежедневно, а в некоторых местностях отбывал и упряжную барщину (в поместье Фюрстенштейн — обычно неопределенную пешую барщину; он получал ординарию зерном от 8 меце до 4 шеф., при молотьбе определенную долю намолоченного зерна, мог пасти свой скот, собирать топливо и листья для подстилки скоту в помещичьем лесу, владелец имения предоставлял ему древесину для ремонта и возведения построек) ,59. Халупник отбывал пешую барщину, платил чинш и работал по найму у крестьян или занимался ремеслом ,б°.

    Огородник-молотильщик выполнял небольшую пешую барщину, а в остальное время или ежедневно, если не отбывал ее, по контракту обязан был со служанкой, а во время уборки урожая и с женой работать в помещичьем хозяйстве за определенную плату. За уборку урожая он получал так называемый мандель (10—14-й сноп), за сбор колосьев — половину обмолота, при молотьбе — гебе, составлявшее 15—25-ю долю намолоченного зерна, за другие работы — частично питание (или деньги на него) и частично денежную плату (1—3 з. г. в день) или ординарию .

    В великопольских землях барщина кмета, располагавшего влукой земли, в неделю составляла часто 6 упряжных и 6 пеших дней, а иногда больше (в помещичьем хозяйстве должны были работать 3 лица), а с половины хелминской влуки — 3—4 упряжных и столько же пеших дней. Кроме того, на нем лежали другие повинности (тлока, перевозка продуктов и т. п.). В инвентаре д. Велёвесь Козьминского округа значилось: «каждый в течение всего года в неделю 3 дня с четверной упряжкой работает, а когда ручная работа, то обязан вдвоем по 3 дня в неделю отработать. В каждый день восемь прентов пашет, а когда перепахивает, обязан двумя сохами (rad^em) перепахать 24 прента или 12 прентов, а второе [лицо] послать для ручной работы. . . Каждый обязан бороновать четырьмя лошадьми и четырьмя боронами». Загродник отбывал 3 дня, халупник и коморник — по 2—3 пеших дня в неделю ,б2.

    По расчетам С. Боровского в Познанской провинции в отдельных случаях оказывалось, что на 1 м. приходилось в доменах: на крестьянина 0,1, полурольника — около 0,1, загродника — 0,5, коморника — 5,1; в помещичьих имениях: на кмета и полурольника — от 4 до 6,5, халупника — от 4,5 до 7,5 пересчетных барщинных дней в год ,б3. Из этого следует, что мелкие хозяева были в большей степени обременены барщиной.

    Нередко барщинные повинности увеличивались: в имении Ко-нажево у 50 халупников с 1808 по 1819 г. — на 6 %, в д. Посадове у 10 халупников после регулирования в 1819 г. — на 42 % при расширении найма — на 23 %, в четырех деревнях имения Льву-век — на 44,7 % (с 1803 по 1830 г.). Возрастала и барщина комор-ников ,64.

    В некоторых местностях работы сверх определенной барщины и подводная повинность оплачивались. В округе Плесе (Силезия)

    33


    ЛИИ Костпшко крестьянин за день работы с четырехконной упряжкой получал 6 з. г., при перевозке грузов выдавалось по 1 меце овса на лошадь и предоставлялось питание ,65.

    Мелкий и часто средний крестьянин сам отбывал барщину, крупные хозяева в той или иной мере использовали для этой цели наемных работников ,66. В великопольских землях в 1810 г. на крестьянское хозяйство в среднем приходились 1, по другим данным — 1,6. в отдельных округах — 2,1 и 2,6 полностью занятых работников |б7. В 1824 г. в имении Чернеёво из 166 хозяйств в 114 были наемные работники, причем кметы, полурольники и халупники имели от 1 до 3, «олендры» — от 1 до 4 работников'68.

    Чиншевые и барщинные крестьяне за некоторым исключением были обязаны давать помещику данины: гусей, уток, кур, яйца, масло, пряжу, полотно и т. п. — и оказывать определенные услуги ,б9.

    В великопольских землях в конце XVIII в. повинности с 1 лана по приблизительным расчетам составляли 80 злотых, из них на барщину приходилось 52 (65 %), на чинш 20 (25 %), на данины* 8 злотых (10%) |7°. Мелкие хозяева по сравнению с крупными были относительно в большей мере обременены повинностями. Так, в доменах Бялосливе, Гнезно и Подстолице в начале 20-х годов XIX в. повинности с 4 м. (1 га) составляли: свободного сол-тыса 5,7, свободного кмета 8,9, «половинного» крестьянина 24,9, загродника 34,9, «олендра» 27,5, прочих колонистов — 10,1 з. г.171

    Помимо чинша, барщины и данин существовали разнородные и подчас удивительные поборы. В домене Колбац (Померания) в 1787 г. взималась с крестьян плата за изготовление пряжи, выпас скота, рыбную ловлю, оковку лошадей, ткачество, изготовление пива и за освещение, причем денежные платежи нередко превышали стоимость собранного урожая. В Померании был распространен «обычай», когда по случаю смерти крестьянина помещик забирал из хозяйства лучшего коня или вола. В округах Кольберг (Колобжег), Кёслин (Кошалин) и Бублиц (Боболице) в случае смерти хозяйки помещик имел право взять лучшую корову. Иногда крестьянин обязан был содержать фольваркового работника и скот помещика. При принятии хозяйства в округах Грейфенберг (Грифице) и Заациг (Шадзко) и в домене Колбац уплачивались 4 тал.172.

    Мельники, кузнецы и другие лица, занимавшиеся промыслами, за предоставленное им монопольное право платили чинш. После отмены монополии на занятие промыслами эта плата сохранилась, но теперь она связывалась с пользованием землей. Устройство мельницы помещиком приводило к разорению мельника и продаже его заведения с уплатой лаудемии 173. В связи с патримониальной властью помещика крестьяне платили юрисдикционный сбор (в Силезии беднейшие жители — от 1 до 2 тал. или должны были отрабатывать 6—12 дней) ,74.

    Феодальные повинности были тяжелым, а иногда непосильным бременем для крестьян. Сообщая о положении крестьян в Верхней

    Силезии, учитель И. Г. Шуммель в 1792 г. отмечал: «Некоторые подданные несут такое тяжелое ярмо, когда их господа угрожали им тюремным заключением, поскольку не хватает палок, если они не будут лучше выполнять свои обязательства, отвечали им просто в лицо: „Предпочитаем сидеть и работать 10 лет в тюрьме, чем

    2 года быть подданными вашей милости”» l7S. Ф. Энгельс, касаясь феодального порабощения силезских крестьян, указывал, что Силезия была той областью, «где имелся полный комплект всех разнообразных форм этого порабощения» ,76.

    Крестьяне как члены общины обязаны были ремонтировать дороги (если к дороге примыкала фольварковая земля, то часть расходов покрывалась помещиком) и мосты, копать канавы, огораживать участки земли, строить и ремонтировать общие постройки и колодцы, содержать пастуха и тому подобных лиц, нести сторожевую и караульную службу, доставлять в указанное место обвиняемых, привозить и отвозить судей и свидетелей и т. д.177 Сторожевая служба выполнялась ночью в деревне, зимой — на территории общины и дорогах, в приграничных округах — в случае опасности занесения эпизоотии. Крестьяне платили сборы на содержание администрации, школы, бедных и больных, отбывали повинности в пользу прихода.

    Обременительными для крестьян были и государственные подати и повинности. Поземельная подать крестьянина составляла 33,3%, кельмера — 28 %, дворянина — 25 %, землевладельца-немца и евангелиста — 20 % чистого дохода от хозяйства ,78. В Силезии крестьянин, располагавший 8 м. земли среднего качества, платил поразрядный налог в размере 3 тал. в год; работник, получавший 10 тал. платы, — 0,5 тал. (5 %); прислуга при заработке 6 тал. — 0,5 тал. (8,5 %) ,79. Крестьяне обязаны были поставлять фураж для армии. Как это иногда происходило, можно судить по жалобе крестьян д. Венгельштино в округе Ангербург (Венгожево). В 1785 г. казна за поставку полкорца овса платила 28 з. г., центнера сена — 26 з. г. и копы соломы — 1 тал. (при рыночной цене соответственно 72 з. г., 1 тал. и 4 тал.), причем фураж доставлялся на расстояние 4, 8, 14 миль, а оплаты приходилось ожидать месяцами |8°. В амте Кепеник крестьянин, имевший

    3 гуфы, платил 27 тал. 6 з. г. государственных податей (контрибуция и фуражные деньги) и 26 тал. 2 з. г. общественных сборов (коммунальный, общинный, на бедных, страховой) ,81. По приблизительным данным в Западной Пруссии и великопольских землях на повинности в пользу помещика приходилось почти 34 %, государственные подати и сборы в пользу церкви — 20 % чистого дохода от крестьянского хозяйства ,82.

    Подводя итоги рассмотрения аграрного строя Пруссии в указанное время, можно констатировать, что характерной его чертой являлось господство поместно-крепостнической системы хозяйства. Удельный вес помещичьего хозяйства в одних провинциях был значительным, в других — весьма большим. Крестьяне за некоторым исключением находились в крепостной (тяжелой или умеренной) зависимости от владельцев имений. Различными были и виды крестьянского землепользования (от временного держания до ограниченной крестьянской собственности). Хотя крестьянская земля считалась неприкосновенной, значительная ее часть присоединялась к помещичьим хозяйствам. Крепостное состояние, феодальные повинности, государственные подати, произвол помещиков и властей обрекали крестьян на бесправное, а многих из них и на полуголодное существование.

    3*


    35


    $ 2. Разложение феодальной системы хозяйства и развитие капиталистических отношений

    В последней трети XVIII — начале XIX в. в немецких и польских землях Пруссии значительное развитие получил процесс разложения феодализма и складывания новых, капиталистических отношений. Этот процесс был обусловлен развитием производительных сил, общественного разделения труда, расширением внутреннего рынка, усиливавшейся борьбой народных масс против феодального гнета.

    Семилетняя война (1756—1763) нанесла большой урон Пруссии, и понадобились годы для восстановления хозяйства страны. Господствующие феодальные отношения тормозили экономический и социальный прогресс. «. . . При Фридрихе II с его безобразной финансовой системой», отмечал К. Маркс, управление представляло собой «смесь деспотизма, бюрократии и феодализма. . .» 1 Правительство, заинтересованное прежде всего в милитаризации государства, проводило политику так называемого камерализма, основанного на монополиях и привилегиях, строгой регламентации производства, оплаты труда, цен, экспорта и импорта. Политика камерализма при некоторых ее негативных последствиях в определенной мере способствовала развитию экономики. С упразднением внутренних (королевских и дворянских) пошлин расширялись возможности производства и обмена товарами.

    В рассматриваемый период произошли значительные сдвиги в экономической и социальной жизни. Население в Бранденбурге (исключая военных) с 1764 (764 тыс.) по 1805 г. (1107 тыс. человек) увеличилось на 44 % (в Курмарке — на 39,4 %, Ноймарке — на 58,4 %) 2, в Силезии с 1777 (1,4 млн) по 1807 г. (1,9 млн человек) — на 36 % 3, в Померании с 1762 (297 тыс.) по 1808 г. (507 тыс. человек) — на 70 % в Восточной Пруссии с 1766 (673 тыс.) по 1775 г. (837 тыс. человек) — на 24 % . Численность населения возрастала как за счет естественного прироста, так и за счет притока извне. В Бранденбурге с 1740 по 1786 г. поселилось свыше 120 тыс. колонистов, проводилась здесь колонизация, хотя и в меньших размерах, и в последующие годы б. Немало было новых поселенцев в Померании (с 1740 по 1786 г. — свыше 6 тыс., а включая Нотецкий округ — около 11 тыс. семей), Силезии и Восточной Пруссии 7. Многие колонисты были выходцами из других немецких и польских областей.

    Заметно увеличилось и городское население: в Бранденбурге оно с 1768 по 1804 г. возросло почти на 38 % (в Курмарке — на

    36,9 %, в Ноймарке — на 41,5 %, в Берлине в 1800 г. насчитыва-лось177 тыс. жителей) 8, в Силезии с 1777 по 1807 г. — на 17,8 % (здесь его удельный вес в общем составе населения с 1787 по 1817 г. повысился с 17,1 % до 24 %) 9. Городское население в Бранденбурге в 1804 г. составляло 39,3 % (в Курмарке — 43,3 %, в Ноймарке — 26,8%) |0, в Померании на рубеже XVIII—XIX вв.— 18 % 11 (число жителей в Штеттине (Щецине) с 1760 г. по 1800 г. почти удвоилось12), в великопольских землях в 1810 г.—

    25,2 %    . Значительная часть горожан занималась земледелием.

    С ростом населения расширялось и углублялось общественное разделение труда. Хотя цеховое ремесло препятствовало развитию промышленности, мануфактурное производство приобретало все большие масштабы и новые черты. Увеличивалось число ремесленников, расширялась простая производственная кооперация, создавались рассеянные и централизованные мануфактуры. В Берлине в 1782 г. было около 65 текстильных мануфактур. В конце века здесь насчитывалось почти 35 тыс. наемных работников >4. Одной из наиболее развитых в промышленном отношении провинций являлась Силезия. В Бреславле (Вроцлаве) в 1792 г. проживало 6733 ремесленника (мастера, подмастерья и ученики), на мануфактурах было занято 2500 человек ,5. В Верхней Силезии с большими залежами каменного угля, железной и цинковой руд относительно быстро развивалась горнорудная промышленность. В конце века с применением паровых машин в этой отрасли начался промышленный переворот.

    В 1804 г. три домны работали на коксе, 46 — на древесном угле, в 1806 г. числилось 35 угольных шахт, в 1808 г. — 2 цинковых завода ,6. Важное значение имели сукноделие, льняное и хлопчатобумажное производство.

    В Померании в 1777 г. было 2246 текстильных мастерских (в том числе 59 мануфактур, производивших сукно, ткани и другие изделия), в1793 г. — 2480 (к 1802 г. количество мастерских сократилось до 2345). В Штеттине находились крупные табачные мануфактуры (в 1797 г. одна с 246, другая — с 75 работниками). В 1782 г. было построено 99 судов, в том числе в Штеттине — 45. С судостроением была связана мануфактура по производству железных скоб и якорей (1802 г. — 20 работников) 1 .

    На Мазурах и в польской Вармии в 1802 г. в 12 городах насчитывалось около 200 мастерских по производству сукна (в них было занято около 400 работников), 100 кожевников, работали мануфактуры по выработке железа (1), стекла (3), бумаги (6) и др.18 В великопольских землях в связи с установлением высоких вывозных пошлин наступил застой и упадок ткачества, прекратили работу многие мануфактуры ,9.

    Значительная часть продукции вывозилась за пределы страны. В частности, из Померании в западные страны экспортировались суда, древесина, зерно и другие товары 20.

    С увеличением населения, развитием промышленности и расширением связей с внешним рынком возрастал спрос на продукты сельского хозяйства. Об этом прежде всего свидетельствовал рост цен на продукты земледелия. В Бранденбурге с 1766 по 1805 г. цена 1 шеф. пшеницы повысилась на 46 %, ржи — на 41 %, ячменя — на 62 %, овса — на 54 %, гороха — на 35 % 2I. Средняя мартиновская цена пшеницы, ржи, ячменя и овса в Бреславле в 1791 — 1800 гг. по сравнению с 1775—1780 гг. возросла соответственно на 22, 36, 28 и 30 % 22. Значительно увеличилась и ценность земельных владений в Силезии 23.

    Широкое развитие получило торговое земледелие, постепенно складывались капиталистические отношения в деревне. Показателем этого, наряду с прочим, были частая продажа помещичьих имений, весьма распространенная аренда земли, развитая ипотечная система, замена отработочной ренты денежной.

    В Курмарке с 1800 до 1805 г. продавалось каждое 6 дворянское имение24. При этом многие рыцарские владения переходили к мещанам, преимущественно бывшим арендаторам этих имений. В конце века в Курмарке во владении таких лиц находилось около 11%, в Ноймарке — около 20% всех рыцарских владений26. Военный и доменный советник фон Клебер в 1788 г. отмечал, что в Силезии торговали имениями, почти как лошадьми. Имение Фаульёппе (округ Любен — Любин, Силезия) с 1784 по 1806 г. переходило из одних рук в другие восемь, а имение Альтенвалл (Коморно, округ Козел — Козьле) в течение 1777—1803 гг. — десять раз 26.

    Домены с принадлежностями обычно сдавались в аренду (в Восточной Пруссии на 6 лет) с 1732 г. только мещанам, как более надежным лицам. По истечении срока аренда возобновлялась 27.

    Рыцарские имения свыше 300 м., сданные в аренду, в 1816 г. составляли около 37 % всех таких владений 28. В Бранденбурге ежегодная арендная плата в среднем колебалась от 9 до 12 тыс. тал., в отдельных случаях составляла 15, 20, 40 тыс. тал. при 3—5 тыс. тал. залога 29. По данным Л. Круга, в начале XIX в. приблизительно половина всех частных феодальных владений Пруссии находилась в аренде30. Кое-где помещики сдавали свои имения в аренду крестьянам (арендная плата в год составляла 750, 1000, 1100, 2000 при 1800 залога, 2344 тал.31).

    Одни помещичьи имения в большей, другие — в меньшей мере были обременены ипотечными долгами. В отдельных округах Силезии в начале XIX в. такие долги составляли от 43 до 84,8 % ценности имений 32. Задолженность крестьянских хозяйств в этих округах колебалась от 11,8 (Плесе) до 57,8 % (Ратибор — Раци-буж) их ценности33. В 1805 г. ипотечные долги помещиков определялись в одной из частей Померании в размере 25,9 %, в Верхней Силезии — 58,5 %, в Восточной Пруссии — 65,3 %, Ноймарке — 71,7 %, Западной Пруссии — 72,5 % стоимости их имений, а долги крестьян в части Померании — 36,9 %, в Верхней

    Силезии — 39 %, Восточной Пруссии — 41 %, Ноймарке —

    49,2 % ценности их хозяйств 3

    Аренда и ипотечная система с развитием капиталистических отношений означали отделение земли как условия производства от земельной собственности и земельного собственника и являлись предпосылкой обобществления сельского хозяйства 3

    Все более широкое распространение получала денежная рента, связанная с процессом отделения земли от землевладения. С переходом к денежной ренте возрастал удельный вес наемного труда в помещичьем хозяйстве. В Курмарке число вольнонаемной и зависимой челяди (мужчин, женщин и подростков) с 1770 по 1800 г. увеличилось на 22 % 36.

    В 80-х годах XVIII в. в Восточной Пруссии уже многие помещичьи хозяйства располагали собственным инвентарем. В 22 % хозяйств работы выполнялись наемными работниками, а в 42 % — наряду с барщиной применялся и наемный труд. По другим данным из 619 хозяйств 342 (55 %) пользовались собственным инвентарем и наемными работниками, а в 197 хозяйствах (32 %)частично использовался наемный труд. В округах Бреславль и Лигниц-Легница (Силезия) каждое помещичье хозяйство имело собственный инвентарь и широко применяло наемный труд37. В великопольских землях в 1810 г. наемные работники составляли

    65,9 % всех работников, занятых в помещичьих хозяйствах38. С применением наемного труда изменялся характер сельскохозяйственного производства.

    Если помещичье хозяйство в основном имело товарный характер, то и связи крестьянского хозяйства с рынком все более расширялись и углублялись. Крестьянин нуждался в деньгах для уплаты податей, чинша, покупки необходимых ему предметов и изделий. Так жителям д. Альт-Шенеберг в домене Мюленгоф, в которой находились 22 барщинных лассита (15 крестьян и 7 кос-сетов) , кузнец и корчмарь, в 1775 г. требовалось только для уплаты гуфеншосс и гибельшосс и кредитному товариществу (Landscha-ftsgeld) 435 тал.39 Эти деньги они могли получить посредством продажи продуктов своего хозяйства и отчасти заработка на стороне. В тех деревнях, где барщина была заменена чиншем, наряду с податями уплачивался и чинш преимущественно деньгами. Одни крестьяне продавали излишки продукции своего хозяйства, другие были вынуждены, ограничивая собственное потребление, продавать часть своих продуктов. В 70-х годах коссеты и халупники в имениях Гусов и Платков (Барним) арендовали земли и ежегодно продавали продуктов на сумму 4 тыс. тал.40 Малоземельные и безземельные крестьяне приобретали продукты питания для себя. Крестьяне арендовали земли соседей, нередко и доминиальные земли, а иногда и покупали их (в частности, имение Абендорф в Пригнице) 41.

    Растущий спрос на продукты земледелия и развитие товарно-денежных и капиталистических отношений предопределили значительные изменения в сельском хозяйстве. Расширялась площадь используемых и обрабатываемых земель. В Бранденбурге до 1776 г. было мелиорировано 930 700 м., с 1776 по 1786 г.— 203 260 м., в последующие годы — 176 852 м. земли. Часть этих земель превращалась в пахотные, другая часть — в луговые 42. Осушка болот и регулирование рек проводились и в Померании 43. Площадь возделываемых земель в Верхней и Средней Силезии с 1743 по 1809 г. увеличилась на 7 %, в Нижней Силезии — на 22,6 % 44.

    Наряду с этим осуществлялись сепарация и комасация земель, упразднялась чересполосица, что создавало лучшие условия для ведения хозяйства. В Уккермарке, по свидетельству современника, к 1786 г. были сепарированы все имения. К концу века была упразднена чересполосица в большинстве имений и доменов Бранденбурга и в основном завершена сепарация и комасация доминиаль-ных земель в Померании. Проводилась комасация земли и в некоторых крестьянских хозяйствах 4S. При отмене барщины в доменах Померании к маю 1804 г. угодья общего пользования были разделены в 62 случаях, в Ноймарке к марту 1805 г. — в 15, в графстве Шведт — в 9 случаях 46.

    Увеличивались посевы традиционных сельскохозяйственных культур.Посев зерна (в шеф.) в Силезии с 1743 по 1809 г. помещичьих хозяйствах вырос на 11,4 %, в 53 имениях округа Бойтен (Бытом) по 1799 г. — на 43 %, в отдельных имениях в два и более раза47. В Курмарке с 1778 по 1805 г. посевы пшеницы возросли на 40,6 %, ржи — на 17,2 %, ячменя — на 1,4 % овса — на 37,4 %, в Ноймарке с 1784 по 1804 г. соответственно на 64,7 %; на 4,4 %;

    80,9 %, 38,1 % 48. Посевы стручковых растений (гороха, вики и других культур) в Курмарке с 1778 по 1794 г. увеличились на 18 %; с 1800 г. в связи с расширением посадки картофеля они несколько сократились 4У.

    Особенно быстро развивалось картофелеводство. В Курмарке посадка картофеля с 1765 по 1805 г. увеличилась более чем в 15 раз (с 1800 по 1805 г. — на 20 %), в Ноймарке с 1798 по 1804 г. — почти на 31 % 50. С 1771 г. постоянно расширялись посевы картофеля в Померании51, картофель становился основным продуктом питания беднейшего населения.

    Значительной была продукция хмеля в Альтмарке, в 1800 г. на нее приходилось 78 % собранного хмеля в Курмарке, с расширением посевов картофеля и табака хмелеводство шло на убыль 52.

    Площадь земли под табаком в Курмарке с 1790 по 1800 г. возросла с 7 до 10 тыс. м., а продукция табака — с 23 до 53 тыс. центнеров. Выращивали табак, хотя и в меньшем количестве, в Ноймарке, Померании (около Штеттина и в других местах) 53.

    Все большее значение приобретало травосеяние. Важнейшей культурой был клевер, на втором месте находился эспарцет, на третьем — люцерна. В Курмарке в 1791 — 1805 гг. высеивалось 88—122 тыс. фунтов клевера на площади свыше 20 тыс. м. Менее был распространен клевер в Ноймарке (в 1797 г. — около3тыс. м.), в некоторых местностях Бранденбурга отдавалось предпочтение люцерне и эспарцету 54. К концу века заметно расширились посевы клевера в Померании (в 1798 г. — 1050 га), выращивали здесь и люпин 56. Увеличивались сборы свеклы, капусты, брюквы, мор* кови и других овощей 6в.

    С расширением посевов картофеля, клевера и других культур происходили изменения в системах полеводства. В Бранденбурге при однопольной системе хозяйства, преобладавшей в низменностях Эльбы, Гавела, Бобер, Нотеци, Варты и частично Одера, на влажных и тяжелых почвах, когда вся пахотная земля использовалась для посева озимых и яровых, вводились новые культуры, а вместе с тем и изменялся севооборот. Подобные нововведения имели место и при двухпольной системе хозяйства, существовавшей преимущественно в местностях с плохими песчаными почвами, при которой половина пахотной земли засевалась озимыми, а вторая — была паровым полем или чаще одно поле было под озимыми, другое — под яровыми. При наиболее распространенной трехпольной системе хозяйства даже в условиях чересполосицы и обязательного севооборота сокращалось паровое поле, на значительной или большей его части сеялись пропашные и другие культуры. При этом земли, расположенные вне системы полеводства, обычно худшего качества, засевались рожью или ячменем один раз в 6, 9, 12 лет, а в промежутках использовались как пастбища.

    Улучшенная трехпольная система часто являлась переходной ступенью к четырехпольной. В местностях, прилегающих к Одеру, применялась четырехпольная система с различным севооборотом. В частности, земля делилась на четыре участка, которые попеременно использовались для посева зерновых, посадки картофеля, в качестве луга и пастбища (засеянного клевером).

    В 1767 г. в Бранденбурге было впервые введено, а затем получило распространение так называемое английское хозяйство, своеобразная четырехпольная система с таким преимущественно севооборотом: турнепс (свекла), ячмень, клевер и стручковые растения, рожь и пшеница. В некоторых доменах Курмарка эта система применялась до начала XIX в.

    С введением четырехпольной системы и ее дальнейшим совершенствованием, а также в местностях, где она оказывалась неподходящей, происходил переход к многопольной системе (Koppel-wirtschaft), обеспечивавшей посредством лучшего севооборота большие сборы зерна и трав. В имении Мезеберг (округ Руппин) многопольная система существовала уже в середине XVIII в. В 1764 г. она успешно применялась в некоторых имениях Уккер-марка, а в последующие годы во многих местностях и преимущественно в крупных хозяйствах. По количеству полей имелись существенные различия: преобладала семи-, десятипольная система. Обычно при восьмиполье было такое распределение полей: 1) картофель, 2) овес, 3) горох с клевером, 4) пастбище, 5) пастбище, 6) пар, 7) рожь, 8) овес. В некоторых хозяйствах на лугах сеяли новые сорта трав: райграс, тимофеевку и др. Такая многопольная система, сочетая плодосмен с луговодством, не была еще в полном смысле плодосменной. Пропашные культуры сеялись после зерновых, но часто два или три посева зерновых следовали друг за другом. Сохранялось, хотя и в меньшем размере, паровое поле, но и в таком виде многопольная система, применявшаяся и на плохих почвах, обеспечивала значительный прирост продуктов земледелия 57.

    Подобные изменения происходили и в полеводстве Силезии и Померании. Здесь наряду с многопольной часто применялась четырех- и шестипольная система 5в.

    В конце XVIII — начале XIX в. в некоторых хозяйствах была введена плодосменная система, при которой упразднялось паровое поле и обычно производился посев одной за другой не более двух зерновых культур. Севооборот был примерно таким: 1) пропашные культуры (с полным унавоживанием почвы), 2) ячмень с клевером, 3) клевер, 4) озимые, 5) бобовые и горох (унавоживалось все поле или половина его, в последнем случае вторая половина засевалась викой), 6) яровые и озимые, 7) вика (на зеленый корм), 8) озимые, 9) овес. Радикально преобразуя земледелие, плодосменная система предполагала ликвидацию феодальных производственных отношений б9.

    Система полеводства, обеспечивавшая получение большего количества кормов, создавала условия для увеличения поголовья скота. В Силезии поголовье скота с 1770 по 1805 г. возросло: лошадей — на 12%, волов — на 11%, коров — на 19%, свиней — на 28 %, овец — на 17 % 60, количество лошадей в Курмарке с 1779 г. по 1803 г. увеличилось на 21,8 %, в Ноймарке с 1748 по 1801 г. — на 28 %    , рогатого скота в Курмарке с 1756 по

    1800 г. — на 44 %, в Ноймарке с 1765 по 1801 г. — на 62 % б2, в Восточной Пруссии с 1776 по 1802 г. — на 17 % 63, в Померании с 1791 по 1804 г. — на 23 %, овец — на 21 %    .

    Большие масштабы во многих имениях приобрело овцеводство, оно являлось одной из важных статей дохода помещиков и арендаторов. Право владельца имения пасти своих овец на крестьянских землях препятствовало преобразованию системы земледелия. В некоторых местах это право на определенных условиях упразднялось. С развитием скотоводства заготавливалось больше навоза, а вместе с тем росло унавоживание почвы и повышалось ее плодородие.

    Совершенствовались орудия обработки земли и их использование. В Бранденбурге широко применялся деревянный колесный плуг с железным лемехом (Karrenpflug), на пограничье с Мекленбургом и на юге провинции пользовались сохой. Бороны снабжались деревянными или железными зубцами. Постепенно происходила замена старого плуга новым (Schwingpflug) и старой бороны новой, сделанных по английскому образцу, которые были более простыми, прочными и лучше приспособленными для обработки земли. В некоторых хозяйствах применялись плуги, предназначенные для глубокой вспашки, окучники, культиваторы, экстерпаторы, сеялки (пока Примитивного устройства), коннные грабли и другие более совершенные сельскохозяйственные орудия. Больше внимания уделялось качеству обработки земли, унавоживанию почвы; использовались для улучшения почвы торф, мергель, известь, гипс 65.

    С улучшением земледелия увеличивались сборы зерновых, картофеля, трав и других культур. В конце XVIII в. в Бранденбурге урожайность зерновых сам-4 (около 8 центнеров с га) считалась обычной. Ее низшей границей на плохих почвах были сам-3, нередко сам-2. По данным 1800 г. в Курмарке в среднем урожай пшеницы в хорошем году составлял сам-6, в среднем — еам-5, в худшем — сам-4; ржи — соответственно 5, 4, 3, ячменя — 6, 4, 3; овса — 5, 4, 3; картофеля — 8, 6, 4. В некоторых хозяйствах урожай был большим 66. Урожайность в Померании колебалась в пределах сам-2, 5 — сам-3, 5, в Вармии — сам-2—3, в отдельных местностях Западной Пруссии на лучших землях составляла 7 зерен пшеницы, 6 — ржи и 8 ячменя на каждое посеянное зерно 67.

    Происходившие в сельском хозяйстве перемены, разумеется, были ограниченными и неодинаковыми. Местные условия определяли их своеобразие, сферу, форму и глубину. Различными были и результаты нововведений. Наибольшее распространение новые способы земледелия получили в Курмарке, в значительных масштабах они применялись в некоторых местностях Ноймарки, Нижней Силезии и других провинций. Вместе с тем сохранялись старые системы земледелия, имели место и явления регрессивного характера.

    Дворянские и буржуазные экономисты и историки утверждали, что носителями прогресса в сельском хозяйстве являлись помещики (дворяне) 6 и арендаторы доменов. Это утверждение, когда речь идет о помещиках, как убедительно показал Г. Г. Мюллер применительно к Бранденбургу, не соответствовало истине. В действительности только немногие помещики сами вели хозяйство и лишь некоторые из них, преимущественно выходцы из мещан и причастные к мануфактурному производству, используя труд зависимых и лично свободных работников, совершенствовали систему земледелия. Большинство же помещиков сдавало свои имения в аренду на относительно короткий срок, рассчитывая по его истечении на увеличение арендной платы. Арендатор обычно стремился, не делая каких-либо затрат на улучшение хозяйства, получить больше дохода, и если вводил некоторые усовершенствования, то старался использовать их без остатка. В результате существенных изменений в земледелии не происходило, а нередко хозяйство оказывалось в худшем состоянии, чем оно было до сдачи в аренду. При долгосрочной аренде (12—18 лет) производились более значительные преобразования в хозяйстве б9.

    Большее распространение агротехнические нововведения получили в доменах. Здесь они были более последовательными, взаимосвязанными и эффективными. Это объяснялось тем, что арендаторы доменов, принадлежавшие к сословию мещан, являлись предпринимателями, заинтересованными в ведении торгового и капиталистического земледелия в хозяйствах, находившихся в их пользовании в течение многих лет, и получавшими помощь от казны 70. В доменах и помещичьих имениях, выделявшихся более развитым земледелием, основная или значительная часть работ выполнялась собственным инвентарем и с привлечением наемных работников 7|.

    Производились некоторые улучшения и в части крестьянских хозяйств, преимущественно крупных и менее обремененных феодальными повинностями. Проводилась комасация земель, расширялось пахотное поле, улучшалась обработка почвы, вводились новые сельскохозяйственные культуры, изменялась система полеводства, увеличивались поголовье скота, сборы зерновых, картофеля, трав и т. д. В местностях, прилегающих к Одеру, часто применялась четырехпольная система (зерновые, луг, картофель, пастбище с посевом клевера). В доменах крестьянин обязан был посеять по меньшей мере половину шеффеля, а коссет и огородник —- по 4 меце картофеля. После сильного неурожая 1770/71 г. посевы картофеля в крестьянских хозяйствах все более расширялись. Развивалось свекловодство72. Средние (за некоторым исключением) и мелкие крестьяне, придавленные барщиной, обычно не располагали возможностями для улучшения своего хозяйства, многие из таких хозяйств находились в упадке.

    С развитием торгового и капиталистического земледелия происходило обезземеливание крестьян (Bauernlegen). Помещики, стремясь расширить свое хозяйство, присоединяли к нему крестьянские земли. При замене земельных угодий крестьянам доставались обычно худшие.

    Земля, находившаяся в пользовании крестьян, включалась в податной кадастр. Правительство по соображениям экономического и военного характера («Ему нужны были солдаты для армии и плательщики налогов для казначейства» 73) пыталось сохранить числившиеся в кадастре крестьянские хозяйства. С уменьшением их числа возрастали повинности крестьян в пользу помещика и общины. Это сказывалось на уплате ими податей и обостряло отношения в деревне. Часть обезземеленных крестьян покидала страну. Это, с точки зрения властей, было нежелательным явлением. Солдаты из крестьян-хозяев считались более надежными, а крестьянские дворы — более удобными, чем помещичьи усадьбы для расквартирования войск 7 . Поэтому правительство стремилось ограничить присоединение крестьянской земли к помещичьим хозяйствам. Его меры в этом отношении получили наименование «охраны крестьянства»7.

    4 января 1748 г. последовало распоряжение о замещении опустевших крестьянских дворов и о разделе хозяйств в целях наделения землей возвращавшихся из армии сыновей крестьян. По сообщению помещикрв из Передней Померании и Померанской камеры, опустевшие хозяйства были частично переданы другим крестьянам и частично присоединены к фольваркам; поэтому их восстановление считалось невозможным. Крупных хозяйств было мало, и деление их на мелкие представлялось весьма затруднительным.

    Постановлением от 14 июля 1749 г., подтверждавшим прежние предписания, в Силезии запрещалось присоединение крестьянской земли к фольваркам. При этом выражалась надежда, что опустевшие и включенные в фольварки хозяйства будут восстановлены. 12 августа 1749 г. было издано подобное постановление, относившееся к другим провинциям Пруссии 75.

    Эти постановления, имевшие главным образом формальный характер, стали исходной посылкой для правового разграничения крестьянских и доминиальных земель. Предусматривалась неприкосновенность крестьянского сословного землепользования, она не касалась частно-правовых отношений, не обеспечивала право крестьянина на его землю; для властей было безразлично, кто из крестьян и на каком основании пользуется землей.

    На первых порах упомянутые эдикты оставались почти без применения. После Семилетней войны правительство (эдикт от 12 июля 1764 г.) в общем санкционировало захваты крестьянской земли, произведенные помещиками до 1756 г., и пыталось сохранить крестьянское землепользование в размере, существовавшем в 1756 г. В Силезии (постановление от 5 июля 1764 г.) часть земель, включенных в помещичьи хозяйства, была возвращена крестьянам, у части крестьян были изъяты земли сверх определенного надела и переданы другим76. Об эдикте от 12 августа 1749 г. в Восточной Пруссии вспомнили только в 1806 г., его предписание здесь приобретало силу с 1772 г.; крестьянские земли, присоединенные к фольваркам до 1772 г., сохранялись за помещиками. Действие этого эдикта в 1789 г. было распространено на Западную Пруссию 77.

    Общее земское право запрещало изъятие и соединение крестьянских земель. Владелец имения был обязан опустевшее крестьянское хозяйство передать другому лицу, он не мог без согласия властей превратить хозяйство с рабочим скотом в хозяйство без упряжки . В польских землях, захваченных Пруссией при втором и третьем разделах Речи Посполитой, устанавливалось, что крестьянина можно было удалить с хозяйства только по судебному решению в определенных случаях, запрещалось деление крестьянских хозяйств и присоединение их к фольварку 79.

    Установленные ограничения в распоряжении крестьянской землей в определенной мере сдерживали обезземеливание крестьян. Не оставалось без последствий и сопротивление крестьян захвату их земли. Но владельцы имений мало считались с правительственными предписаниями. Ф. Энгельс отмечал, что «они так и оставались на бумаге; дворянство обращало на них мало внимания. и сгон крестьян с земли продолжался» 80.

    В доменах Померании было создано значительное количество новых фольварков из крестьянской зецли81. С 1618 по 1806 г. в восточной и средней части Померани* крестьяне утратили 17 % своей земли, а площадь доминиальнцх земель увеличилась на 22 % 82. Сокращалось крестьянское землепользование при сепарации угодий и отмене сервитутов. Так, в имении Вустрау (округ Руппин) при сепарации земель в 1771 г. крестьяне получили «меньше земли в целом, больше неудобной и нисколько ржаной (т. е. под рожь. — И. /С.)»; за отмену пастьбы овец на их землях они передавали помещику около 450 м. земли 83.

    С обезземеливанием крестьян упразднялось их прикрепление к земле. Безземельный крестьянин так или иначе освобождался от крепостничества. Вместе с тем обезземеливание крестьян изменяло соотношение доминиальной и крестьянской земель, свойственное барщинной системе хозяйства. Такое изменение было следствием замены барщинного труда вольнонаемным или требовало перехода к вольнонаемному труду. Нередко барщинные повинности обезземеленных крестьян в той или иной мере перекладывались на остальных хозяев, что не всегда обеспечивало потребности помещичьего хозяйства в рабочей силе. В результате происходила деформация крепостной барщинной системы. С отменой крепостничества в 1807 г. частично, а с 1816 г. полностью упразднялась неприкосновенность крестьянского землепользования.

    По мере развития земледелия все более очевидным становилось несоответствие существующих феодальных порядков новым приемам ведения хозяйства. Если некоторые улучшения оказывались возможными в условиях поместно-барщинной системы хозяйства, то другие и более существенные преобразования требовали ее модификации и даже ликвидации.

    Крестьяне добивались отмены крепостничества, сковывавшего их по рукам и ногам. Они обычно отбывали барщину кое-как, при этом нередко наносили прямой ущерб помещичьему хозяйству. Это была наиболее общая и довольно эффективная форма их борьбы против барщины. В 1761 г. камералист И. X. Г. фон Юсти отмечал: «. . .эти барщинные повинности приносят очень мало пользы государственным доменам и рыцарским имениям. Крестьянин, который всегда выполняет эту работу с неудовольствием и огорчением, работает так мало, как возможно, и только не утруждая себя и поверхностно: если крестьянин не стоит под палкой арендатора или управляющего. . . то приносит барщина, если рассматривать дело в целом и взаимосвязи, больше вреда, чем выгоды камере и рыцарским имениям» 84. Учитель И. Г. Шуммель в 1792 г. констатировал: «Нельзя оспаривать, что десять барщинных крестьян, оставленных без надзора, сделают немного более, чем сумеет сделать без особого усилия один человек». «В Верхней Силезии, — по его сообщению, — среди крестьян ходила поговорка, что тот крестьянин, который доработался бы до смерти на барщине, не достоин быть похороненным на кладбище» 85.

    По мнению А. Тэра, производительность труда трех барщинных крестьян соответствовала работе двух свободных лиц 8б. О работе верхнесилезского огороднкка-молотильщика в записке графа Ген-кель фон Доннерсмарка говорилось: «Он приходит обычно с одним человеком во двор три, часто только два дня в неделю, он должен являться на работу в 8 часов утра, но часто его еще нет и в 10 часов, он ленивый. Небрежный, неисполнительный; чтобы лишь кое-что сделать, необходимо их очень много, и при этом бесконечно страдает хозяйство» 87.

    Крестьяне всячески стремились избавиться от барщины, решительно выступали против ее увеличения. В Померании они, жалуясь, на обременительность барщины, требовали ее уменьшения или отмены, прекращали выполнять барщинные повинности, бежали в другие места и за границу. В 1752 г. колонисты в деревнях Рёрхен (Рурка) и Язениц (Ясеница) отказывались работать в помещичьем хозяйстве и давать подводы; в 1754 г. началось волнение колонистов в д. Эйхельсхаген (Тшебуж) под Пирицем (Пыжице), которое продолжалось несколько лет , крестьяне четырех деревень в Нецебрух (Ленги Нотецке) в Бранденбурге в 1765 г. добивались отмены барщины; десять крестьян из амта Цоссен писали камере, что они несчастны и от всей души желают освободиться от барщины89. В 1765 г. имело место выступление крестьян в Олдришовицах (Верхняя Силезия), которые с оружием в руках оказали сопротивление направленному против них воинскому отряду. Вскоре произошли волнения крестьян в округах Рыбник, Ратибор, Плесе, Бойтен, Тост-Глейвиц (Тошек-Гливице). Крестьяне нападали на помещичьи дворы, наносили им ущерб. Выступление крестьян было подавлено. Произошли волнения крестьян в округах Нимпч (Немча), Олау (Олава), Швейдниц, Глац (Клодзко) .

    В 1771 г. отмечалось, что в Бранденбурге «с некоторых пор обнаружились сильная строптивость подданных в отношении своего начальства и в особенности вовсе необузданная дерзость крестьянских батраков при выполнении дворовой работы». Деревни амта Бадинген в Уккермарке «были охвачены широкой волной сопротивления». Арендатор домена Круземарк в 1777 г. констатировал, что «усилившееся стремление подданных освободиться от барщины» не ослабевало .

    Выступления крестьян в Силезии нередко приобретали острый характер. В 1779 г. произошло волнение крестьян в имении Дир-шель (Дзержислав) в округе Леобщюц; в 1780 г. крестьяне 60 деревень в округе Нойштадт (Прудник) вели судебные процессы с помещиками в связи с непосильной для них барщиной; жители нескольких деревень в округах Лёвенберг-Бунцлау (Львувек-Болеславице) и Гольдберг-Гайнау (Злотория) отказывались отбывать барщинные повинности. Большинство общин в округе Грюнберг (Зелена Гура) и 34 деревни в округе Фрейштадт (Кожу-хув) оказывали неповиновение владельцам имений. В некоторых местах в округах Плесе, Волау (Волув), Глогау, Ноймарк (Срода), Кройцбург прекращалось выполнение барщины. В 1782 г. отказывались работать в фольварке крестьян* трех деревень в округе Нойштадт. Власти сурово расправлялись с неповинующимися крестьянами, но подавить их сопротивление не могли .

    Выступления крестьян против феодального гнета происходили и в последующие годы: в 1785 г. в области Вальденбург и округе Гиршберг, в 1786 г. в округах Лёвенберг и Намслау, в 1787 г. — в графстве Глац, в 1788 г. — в округ* Оппельн (Ополе), в 1789 г. — в округе Нейссе (Ныско) и в 1790 г. — в округе Ноймаркт93.

    Сильное влияние на крестьян оказали французская революция и события 1791 г. в Польше. Крестьянские волнения, начавшиеся в 1792 г. в округе Лёвенберг-Бунцлау, в 1793 г. охватили многие округа Силезии; в Нижней Силезии в 1793 г. вспыхнуло восстание ткачей, связанное с антифеодальным движением крестьян, и произошло выступление цеховых подмастерьев в Бреславле. Активные участники движения подверглись наказанию шпицрутенами и тюремному заключению94. В связи с восстанием 1794 г. в Польше и обнародованием Общего земского права состоялись антифеодальные выступления крестьян в ряде округов Силезии 95.

    В кабинетном распоряжении от 17 июня 1798 г. отмечалось, что король во время своего пребывания в Кенигсберге получил от крестьян частных имений и доменов «невероятно большое количество жалоб» на их тяжелое положение. Министр Л. Шреттер 17 июля того же года сообщал королю о недовольстве крестьян литовских амтов увеличением барщины. По его мнению, барщину необходимо было постепенно отменить, ибо все время, пока барщина существует, она служит непременной отправной точкой к «анархистским» нарушениям общественного порядка. Осенью 1798 г. в Восточной Пруссии распространился слух, что вскоре будет упразднена барщина и крестьяне приобретут права кельме-ров. Волнение крестьян в Малшеве (Мальгёфен) в округе Ортельс-бург (Щитно) было подавлено вооруженной силой. Восточнопрусская камера выражала беспокойство, что с наступлением весны крестьяне прекратят выполнять барщину. 11 января 1799 г. было издано «Предостережение», в котором опровергался этот слух, содержалось предупреждение, что за отказ от выполнения барщины крестьяне будут удалены из своих дворов, и говорилось о намерении правительства принять меры для облегчения их положения 96.

    Советник бреславльской камеры Пасхали в 1798 г. отмечал: «Отношения между силезскими помещиками и их подданными находятся в таком напряженном состоянии, в каком долее оставаться не могут. . . считаю, что положение силезского помещика теперь таково, что он должен кое-чем пожертвовать, чтобы остальное сохранить»97. По сообщению канцлера Гольдбека (письмо от 23 апреля 1799 г.) такое мнение выражали «многие весьма благоразумные помещики» в Силезии и других провинциях Пруссии 98.

    В 1798 г. оказывали неповиновение помещикам и властям крестьяне в округе Гиршберг, в 1799 г. — в округе Тост-Бойтен, в 1800—1805 гг. в округах Франкенштейн (Зомбковице), Брес-лавль, Ноймаркт, Элс (Олесница), Милич, Плесе, Розенберг (Олесно), Кройцбург, Гросс-Вартенберг (Сыцув), Глогау, Штри-гау, Заган (Жагань), Нойштадт, Гиршберг". Крестьяне деревень Грамшаф, Клюково, Тарново и Гостеёво в домене Рогозьно (округ Познанской камеры) в 1800 г. отказывались выполнять шарвар-ковые повинности 1 . 28 сентября 1803 г. военный и доменный советник Бальтазар отмечал: «Во многих местностях Курмарка со стороны подданных довольно ярко обнаружилось желание освободиться от барщины» 101.

    В результате всего этого происходила деформация и постепенная ликвидация крепостного состояния и барщинных повинностей. В Силезии с 1759 г. запрещалась продажа крепостных без земли, но некоторые помещики с этим не считались . В 1763 г. было издано распоряжение об отмене тяжелого крепостничества в Померании. Это предписание, включенное затем в Положение о крестьянах в герцогстве Померании от 30 декабря 1764 г., толковалось таким образом, что отныне владелец имения не имел права без достаточной причины отобрать у крестьянина хозяйство, а крестьянин мог распоряжаться приобретенным имуществом по своему усмотрению ,03. После этого предписания в положении крестьян не произошло существенных перемен, но произвол помещиков был частично ограничен. В доменах Западной Пруссии с 1772 г. упразднялось суровое крепостничество, запрещалась продажа крепостного без хозяйства, определялись случаи, когда помещик обязан был освободить крестьянина от крепостничества, отменялись некоторые ограничения для вступления в брак и т. д.104 Общее земское право объявляло тяжелое крепостничество (Lei-beigenschaft) в смысле личного рабства (холопства) не существующим в стране |05. Ограничивалось или вовсе упразднялось умеренное крепостничество. В 1763 г. последовало распоряжение, запрещавшее арендаторам доменов в Восточной Пруссии требовать от крестьян выполнения дворовой службы (Gesinde-Dienstz-wang). Положением о челяди (Gesindeordnung) от 15 марта 1767 г. устанавливалось, что нельзя было крестьянина вопреки его воле принуждать к отбыванию дворовой службы. В результате дворовая служба в одних местах прекратилась, в других — осталась в прежнем или измененном виде. Считалось, однако, что крестьяне в доменах Восточной Пруссии стали лично свободными. Постановлением 1773 г. дворовая служба здесь была восстановлена и введена в доменах Западной Пруссии, где ее до тех пор не было. Это постановление, по-видимому, не получило широкого применения в особенности после начала французской революции, оказавшей сильное влияние на положение в Пруссии. По сообщению министра Шреттера (12 июля 1798 г.) в доменах Восточной и Западной

    49


    4 И И. Костюшко

    Пруссии не существовало наследственного крепостничества (Ег-bunterthanigkeit).

    Из кабинетного распоряжения от 28 июля 1804 г. следовало, что поскольку постановление 1773 г. в доменах Западной Пруссии не применялось, то здесь сохраняется прежнее положение. В постановлении от 29 декабря 1804 г., относившемся к доменам Восточной Пруссии говорилось, что в них нет и не может допускаться прикрепление крестьян к земле. Крестьяне объявлялись свободными от крепостной зависимости и связанной с ней дворовой службы, уплаты выкупа (Loskaufgelfl); они могли переселяться в частные имения. Вместе с тем прекращалась обязанность крестьян приобретать спиртные напитки только в королевских корчмах (взамен этого крестьяне обязаны были платить определенный сбор в казну), им разрешалось самим производить пиво106.

    Постепенно упразднялось крепостничество в доменах Померании, Ноймарка и Курмарка в связи с выкупом барщины. По предписанию 1799 г. в Померании крестьянин после выкупа своих повинностей становился лично свободным, однако не мог переселиться в частное имение, а его дети без согласия арендатора не могли обучаться ремеслу и вообще заниматься не земледелием. Подобное имело место в Ноймарке. По инструкции 1806 г. в Курмарке при выкупе барщины предусматривалось временное сохранение дворовой службы ,07.

    В связи с введением новой системы земледелия упразднялись крепостные отношения и в некоторых помещичьих имениях. В 1797 г. было отменено крепостничество (Leibeigenschaft) в имениях Гросс- и Клейн-Ритц, Биркгольц, Расмансдорф, Драгендорф и Ритц-Нойендорф (округ Беесков). При сепарации доминиальных и крестьянских земель в имении Бредов (Остгавелланд) в 90-х годах XVIII в. крестьяне освобождались от барщины и приобретали свои хозяйства в собственность108. В 1803—1804 гг. крестьяне деревень Мёллен (Мельно Пыжицке) и Лойст (Лозице в Померании) по контракту с помещиком получили личную свободу и ограниченную собственность на землю 1 .

    Ослабление и отмена крепостной зависимости крестьян сопровождались изменением их поземельных прав, с изменением же поземельных прав ограничивалось или упразднялось крепостничество. Оба эти процесса в определенной мере были взаимообусловлены, но имели неодинаковые последствия.

    Некоторые крестьяне, пользовавшиеся землей на ласситском или подобном праве, с освобождением от крепостного состояния превращались во временных арендаторов своих хозяйств. В этом случае крестьянин терял принадлежавшее ему, хотя и весьма ограниченное, право на землю, а помещик становился полным собственником этой земли (в 1814 г. в помещичьих имениях Померании насчитывалось 8947 крестьянских хозяйств, из них около 1 тыс. были временными арендаторами) и0. Но наряду с этим происходила и замена худших прав землепользования лучшими. В Верхней Силезии (постановление от 8 июля 1756 г. и циркуляры от 5 мая и 13 июня 1763 г.) предусматривалось превращение ненаследственного крестьянского землепользования в наследственное за определенную плату. Большинство помещиков не соглашалось на это или требовало непомерную плату за передачу хозяйства в наследственное владение. Условия такой сделки были неприемлемы для многих крестьян, тем более что при этом они лишались обычного пособия со стороны помещика. Там, где состоялась передача хозяйств в наследственное пользование, помещики нередко с согласия крестьян или вопреки их воле восстанавливали прежнее положение. В результате соотношение ненаследственного и наследственного землепользования существенно не изменилось,и.

    С учетом и фискальных соображений было предоставлено наследственное пользование землей крестьянам в доменах. Кабинетным распоряжением от 20 февраля 1777 г. устанавливалось, что отныне хозяйство крестьянина должно было переходить к его детям «в наследственное владение и собственность». Это предписание было конкретизировано в декларации от 25 марта 1790 г. Хотя при передаче хозяйства по наследству следовало считаться с пожеланием бывшего хозяина, выбор наследника зависел от управления доменом. Наследник получал хозяйство бесплатно, но был обязан возместить братьям и сестрам причитающуюся им долю имущества, содержать малолетних детей бывшего хозяина. Он не имел права обременять свое хозяйство долгами. Если после смерти крестьянина не оставались его дети, вдова, братья и сестры (другие родственники не считались наследниками), то хозяйство могло быть передано постороннему лицу И2. Действие этих постановлений распространялось и на домены в польских землях, перешедших к Пруссии после разделов Речи Посполитой из. В 1789 г. была запрещена замена наследственного права пользования землей на ненаследственное |М.

    Крестьянам в доменах разрешалось приобретать свои хозяйства в собственность, которая приравнивалась к наследственночиншевому владению или немногим отличалась от него. При этом казна освобождалась от пособий, возмещения потерь в живом и мертвом инвентаре, снабжения зерном для посева и пропитания, предоставления строевого леса безвозмездно или за небольшую плату.

    В Померании (по кабинетному распоряжению от 16 июля 1799 г.) крестьянину предоставлялось хозяйство «в наследственное владение и собственность» (zum wahren Erb und Eigenthum) при условии выкупа барщины. После этого крестьянин мог обременять хозяйство долгами до 2/з его ценности, определять имущественную долю сонаследников, с разрешения управления доменом отчуждать хозяйство; при переходе хозяйства к другому лицу в определенных случаях уплачивалась лаудемия. Выбор наследника зависел от завещателей, при отсутствии завещания наследник определялся управляющим домена из числа взрослых детей бывшего хозяина. На таких или подобных условиях происходила передача крестьянам их хозяйств в собственность в доменах Ноймарка и Курмарка, но до октября 1806 г. она не приобрела широкого распространения115.

    4*


    51


    Нередко помещики и владельцы городских и церковных имений предоставляли крестьянам наследственное право пользования землей или ограниченную собственность на нее. В 1785 г. наследственными владельцами своих хозяйств стали крестьяне имений города Штеттина и Камминского капитула (Камень Поморский). Большинство крестьян д. Шёнвальдд (Мокре) округа Наугард (Новогард) в 1775 г. владели своими хозяйствами на правах собственности; такое же право приобрели крестьяне в имениях городов Трептов (Тшебятув) и Грайфенберг, д. Фрицов (Вжосово) и Рудавки округа Каммин около 1800 г., уступив половину своей земли И6. В Бранденбурге в связи с выкупом барщины получили право собственности на землю крестьяне имений Фредерсдорф в Нидербарним (1772 г.), Бредов, Верниц и Маркее в Остгавел-ланде (1794 г.), Трампе в Обербарниме (1803 г.), Бацлов (Обер-барним, 1804 г.), Каров и Бух (Нидербарним) .

    Происходила замена барщины денежным или зерновым сбором (чиншем), или барщинные повинности частично или полностью выкупались крестьянами. Отменялась барщина при раздроблении помещичьего хозяйства, передаче доминиальных земель в аренду крестьянам и нередко при продаже имений 118. В Бранденбурге в 1764 г. освободились от барщины крестьяне д. Шлалах в амте Заармунд; в 1766 г. барщина была заменена чиншем в имениях Блюменфельде (Любич), Брейтенвербер (Плавин), Лихтенов (Лихень) и Гогенкарциг (Гардзко, округ Фридебург). В начале 70-х годов были очиншеваны 254 крестьянских хозяйства в 15 деревнях в Нецебрух; в 1772 г. прекратилась барщина в имении Фредерсдорф (Нидербарним), в 1774 г. ее уже не было в имениях Вульков и Кунерсдорф вблизи Франкфурта, в 1785 г. — в амте Пирене, в 1786 г. — в амте Зальцведель, в 1790 г. — в амте Гриммниц, в 90-х годах взамен барщины платили чинш крестьяне некоторых имений в округе Беесков, имений Геттин и Кране (Цайхе), Леме и Хорст (Пригниц). В 1785 г. была отменена барщина в имениях г. Штеттина и Камминского капитула ||9. В значительных размерах проводилось очиншевание крестьян в великопольских землях. При этом запрещалось превращение чиншевых хозяйств в барщинные. К концу века здесь было очиншевано около 1 /з всех хозяйств ,2°.

    В дополнение к эдикту от 11 марта 1787 г., относившемуся к Силезии и определявшему условия раздела доминальных земель между крестьянами, 14 августа 1799 г. была издана декларация о замене упряжной барщины чиншем. Это вызвало беспокойство у помещиков, воспринявших распоряжение как обязательную замену упряжной барщины. Крестьяне же считали, что теперь им предоставлено право требовать замены барщины чиншем, и в некоторых местах, ссылаясь на декларацию, отказывались отбывать барщину. В связи с этим было дано разъяснение (циркуляр от 25 января 1800 г.)» что декларация имеет только рекомендательное значение. Декларацией от 1 мая 1804 г. устанавливалось, что при раздроблении помещичьего хозяйства упряжная, а в отдельных случаях и пешая барщина должны были заменяться денежным чиншем >2>.

    В Померании в связи с ходатайством одного помещика о разделе общих земельных угодий и отмене барщины посредством передачи ему части крестьянской земли предписанием от 21июня 1801 г. разрешалось при согласии обеих сторон возмещать крестьянские повинности уступкой помещику части надела с условием, что оставшееся за крестьянином хозяйство будет обеспечивать выполнение лежащих на нем обязательств в отношении государства. Инструкция по этому вопросу не была, однако, обнародована, так как правительство опасалось, что она может создать впечатление, будто власти поощряют возмещение барщины землей (распоряжение от 11 марта 1806 г.) ,22.

    В больших масштабах производилась замена барщины чиншем в доменах. Стремясь ослабить крестьянское движение, увеличить доходность хозяйств и уменьшить расходы казны, правительство находило целесообразным отмену барщины в доменах. 18 марта 1799 г. в связи с ходатайством крестьян амта Грамцов (Курмарк) о выкупе их повинностей было издано кабинетное распоряжение, которым им разрешалось выкупить упряжную барщину при согласии на это арендатора. В случае возражения арендатора они могли освободиться от барщины только по истечении срока аренды посредством уплаты двойной ее стоимости по определенной оценке. Провинциальная камера обязана была впредь при сдаче домена в аренду или продлении ее срока выяснять возможность выкупа крестьянами барщины без ущерба для казны. Предполагалось, что в большинстве случаев упряжная барщина по меньшей мере могла быть заменена чиншем. Подготовка к такой перемене должна была вестись без огласки, чтобы не вызвать преждевременных ходатайств со стороны крестьян ,23.

    В соответствии с этим распоряжением были определены условия замены барщины чиншем. В Восточной Пруссии предусматривалась отмена полевой барщины за денежную плату в мелких хозяйствах полностью, а в крупных — частично и главным образом при сдаче их в аренду. Инструкция для доменов в Западной Пруссии по этому вопросу была признана более подходящей и с 27 октября 1801 г. применялась и в Восточной Пруссии. По инструкции подлежали отмене за плату барщинные повинности: работы с плугом и бороной, вывоз навоза, ручные работы при уборке зерновых и сена, перевозки зерна и сена и другие менее важные. Если хозяйство не могло обойтись без полевой барщины, то она сохранялась в виде так называемых диспозиционных дней (5 упряжных и 5 пеших дней в году). Оставались без изменений повинности по доставке лесных материалов, по перевозке зерна в зимнее время и связанные с рыбной ловлей, а также работы в пользу общины, церкви и школы. Взамен упраздненной барщины крестьянин должен был платить казне денежный сбор. День ручной работы оценивался не менее чем в 15, упряжной — в 30 з. г. В случае неуплаты сбора восстанавливалась прежняя барщина ,24.

    На подобных условиях происходила замена барщины чиншем и в доменах других провинций. В Померании крестьяне освобождались только от упряжной барщины (пешая упразднялась с приобретением хозяйства в собственность). Крестьянин мог стать собственником, уплатив единовременно 100—200 тал. в зависимости от размера хозяйства. В некоторых случаях (при крупных хозяйствах и согласии крестьян) барщина возмещалась уступкой земли. Барщинные повинности коссетов сохранялись по-прежнему.

    В Курмарке отменялась полевая барщина, все виды подводной повинности (доставка продуктов на рынок, лесоматериалов, камня и т. п.), а также барщина коссетов и бюднеров. Разрешалось возмещение барщины землей. В Силезии подлежала замене только упряжная барщина >25.

    Замена барщины чиншем в доменах Восточной Пруссии проходила медленно и с большими затруднениями. Крестьяне и арендаторы в одних местах не соглашались на предписанные условия, в других — опасались последствий этого. Особое недовольство у крестьян вызывало сохранение диспозиционных дней. Власти пытались оказать на них нажим, но желаемого результата не достигли. Не соглашаясь на замену барщины чиншем на таких условиях, крестьяне заявляли, что впредь не будут ее выполнять. Наиболее сопротивляющихся крестьян власти подвергали аресту. Тот, кто обязан был отбывать диспозиционные дни, считал себя обиженным. Часть крестьян предпочитала оставаться в прежнем положении. В литовских амтах до мая 1800 г. не состоялось ни одной сделки. Распоряжением от 18 сентября 1805 г. отменялись диспозиционные дни, при сдаче в аренду доменов барщинные работы также подлежали упразднению. По сообщению камеры в литовских амтах из 13 085 барщинных крестьян к ноябрю 1807 г. от принудительных работ освободились 10 614 хозяев .

    Относительно быстрее шел процесс очиншевания в доменах Западной Пруссии. Здесь уже к ноябрю 1800 г. в половине амтов были завершены дела по замене барщины. В кабинетном распоряжении от 8 февраля 1802 г. говорилось, что барщина была упразднена во всех доменах. Были отменены 45 741 упряжной и 47 579 пеших дней барщины. При этом в 1847 случаях крестьяне освободились от подводной повинности. Доходы казны увеличивались на 10 005 тал. В некоторых доменах барщина частично сохранилась. 19 августа 1805 г. было предписано упразднять все без исключения барщинные повинности при сдаче доменов в аренду ,27.

    В Померании по состоянию на 12 мая 1804 г. барщина была упразднена в 25 амтах, в 12 других предполагалось это сделать до троицы 1806 г. Доход казны возрос на 23 011 тал. Всего было отменено 173 075 упряжных и 204 534 пеших дня барщины 12в.

    Крестьяне в доменах Курмарка были недовольны условиями очиншевания. Попытка летом 1800 г. заменить барщину чиншем в амте Треббин и в других доменах осталась без последствий. В целях ускорения очиншевания были сделаны уступки крестьянам, разрешалось не требовать от них больше того, что необходимо было для возмещения убытков арендатора, допускались рассрочка в уплате сбора и продажа строевого леса в течение двух лет по льготной таксе. По официальным сведениям до 1805 г. полностью барщина была отменена в амтах Цехлин, Витт шток и Гольдбек, до октября 1806 г. полностью или частично — в амтах Нойштадт, Бизенталь, Бадинген, Цеденик, Руппин, Треббин, Заармунд, Кёпе-ник, Фрайенвальде, Грамцов129.

    В доменах Ноймарка по данным на 11 марта 1805 г. от барщнны освободились 1188 крестьян и 1094 коссета, в герцогстве Шведт — 150 крестьян и 20 коссетов 13°. В Силезии до 1806 г. было отменено 52 009 упряжных и 142 364 пеших дней барщины ,31. В великоподь-ских землях очиншевание в доменах не получило широкого распространения ,32.

    О положении крестьянина после очиншевания в определенной мере можно судить по следующим данным. Крестьянин-лассит, пользовавшийся трехгуфным хозяйством в д. Мальсдорф (амт Кёпеник) освобождался от барщины (156 упряжных и 39 пеших дней в году), становился наследственным чиншевиком и получал в собственность казенный инвентарь (две лощади, два вола, корову и орудия стоимостью 14 тал. 9 з. г.). Взамен этого он был обязан внести 100 тал. сбора (Erbstandsgeld), ежегодно платить 44 тал. чинша. Его потери в связи с отменой лесного сервитута определялись в 10 тал. 16 з. г.; при этом он мог обойтись без одной лошади, одного вола, сократить расходы на сбрую (8 тал.) и меньший срок держать наемного подростка зимой 1 .

    С изменением правового и поземельного положения крестьян происходило их расслоение. По мере развития торгового и капиталистического земледелия расслоение крестьян расширялось и углублялось, а имущественные различия приобретали социальные черты.

    Некоторое представление об имущественной и социальной дифференциации крестьян в это время дают сведения о разрядах крестьянского населения.

    Таблица 1. Крестьянские хозяйства в Силезии в 1787 г.*

    Категории

    крестьян

    Число

    хозяйств

    % I

    хозяйств

    Категории

    крестьян

    Число

    хозяйств

    %

    хозяйств

    Солтысы

    2 761

    1.2

    Халупники

    45 590

    20,7

    Кметы

    45 299

    20,6

    Прочие

    48 712

    22,1

    Огородники

    77 739

    35,4

    Всего

    220 101

    100

    • Historia chlopow polskich. W-wa. 1972. Т. !!.

    S. 49.

       

    Эти данные свидетельствуют о значительном расслоении крестьян в Силезии в имущественном и социальном отношении. В 1809 г. здесь насчитывалось 45 497 (21,4 %) хозяйств кметов, 87 948 (41,3 %) — загродников и халупников, 79 056 (37,2 %) — комор-ников и 166 407 безземельных работников 134. При сопоставлении данных 1787 г. (с учетом категории «прочие») и 1809 г. (при ином распределении крестьян на разряды) оказывается, что в этом промежутке времени не произошло существенных изменений в соотношении основных категорий крестьян. Это обусловливалось, наряду с прочим, большим преобладанием малоземельного крестьянства и ограниченными возможностями перераспределения земли. О процессе расслоения крестьян в поместье Фюрстенштейн (Силезия) можно судить по данным табл. 2.

    Таблица 2. Крестьянские семьи в имении Фюрстенштейн, % *

    Г од

    Кметы

    Загродники

    Халупники

    Комориики н т. п.

    1745

    13,9

    17

    25,6

    43,5

    1809

    10,9

    11

    27,3

    50,8

    * Michalkiewicz S. Gospodarka magnacka па Slpsku w drugiej potowie XVI11 wieku. Wroclaw, W wa; Krak6w. 1969. S. 50

    Здесь за 64 года при уменьшении на 9 % кметов и загродников соответственно увеличился процент халупников и комор-ников.

    В Померании в 1798 г. выделялись такие прослойки крестьян: солтысы (1855 хозяев), крестьяне, располагавшие гуфой (влукой) земли (12 962), половиной гуфы (2578), четвертью гуфы (4113), одной восьмой гуфы (1172), бюднеры (13 940). Они составляли соответственно 5, 35, 7, 11, 3 и 38 % всех крестьян. Кроме того, числилось около 14 600 коморников и 56 тыс. работников, занятых в помещичьих и крестьянских хозяйствах ,35.

    На Мазурах и в Вармии в 1798 г. на 20 574 вольных, очинше-ванных и барщинных хозяйств приходилось 4060 халупников и загродников . В Восточной Пруссии в 1805 г. насчитывалось 58 800 крестьян, 8 тыс. халупников (Eigenkatner), 55 тыс. работников и 109 500 человек челяди ,37.

    О расслоении крестьян в провинции Бранденбург по данным 1800—1803 гг. можно судить по табл. 3.

    Число айнлигеров в Курмарке с 1770 по 1800 г. увеличилось на 43,8 %, бюднеров с 1780 г. — на 23 %. Кроме перечисленных категорий населения в это время в Курмарке насчитывалось 27 528 работников (Knechte) ,27 145 работниц (Magde), 12 020 подростков на услугах (Dienstjunge), в Ноймарке— 16 225 работников и 11 579 работниц. В Курмарке численность работников по сравнению с 1770 г. возросла на 29,3%, работниц — на 15,6 % и подростков на услугах — на 21,6 %    .

    Категория крестьян

    Курмарк, 1800 г.

    Ноймарк, 1803 г.

    число хозяев

    1 %

    число хозяев |

    %

    Старосты

    700

    1

    1

    ----- 1

    365

    1.1

    Крестьяне «полные»

    15 199

    22,8

    7534

    23,7

    Крестьяне «половинные»

    3051

    4.6

       

    Коссеты

    9571

    14,4

    6070

    19,1

    Вдовы, имеющие дворы

    878

    1,3

       

    Корчмари

    736

    1.1

       

    Бюдиеры

    10 770

    16,2

    6069

    19,1

    Айилигеры

    25 575

    38,6

    И 648

    37

    Всего

    66 480

    100

    31 686

    100

    • Muller Н.-Н. Markische Landwirtschaft vor

    den Agrarreformen von 1807.

    Potsdam,

    1967. S. 80.

           

    В Западной Пруссии во второй половине XVIII в. кметы с наделом более 1 /4 лана составляли почти 50 %, загродники с мелкими кметами — 38 %, халупники и коморники — 12 % всех хозяев ,39. В 1804 г. здесь (исключая округа Камень и Валч) было 5158 вольных солтысов, леманов и т. п. (13 % всех хозяев), 16 520 кметов, «половинных» кметов и шинкарей (43%), 16 887 загродников и халупников (44%), 24 001 коморник и постоянный сельскохозяйственный работник и 52 044 человека челяди ,4°.

    Число кметов с наделом более 1 /4 лана, загродников с мелкими кметами, халупников и коморников в великопольских землях во второй половине XVIII в. определялось соотношением 34 : 36 : 25 141. В департаменте, находившемся в ведении Познанской камеры (бывшие Познанское и Гнезненское воеводства), в 1800 г. было 3500 солтысов (7% всех хозяев), 7415 «полных» кметов (15%), 11 426 «половинных» кметов (24,1 %), 11 076 загродников (22 %), 594 «половинных» загродника (12 %), 9656 коморников и халупников (20 %) ,42. В 1810 г. здесь кметы составляли 23,2 % (13004 хозяйства), пулрольники — 23 % (12893), халупники — 22,2 % (12 472), загродники 7 % (3963), окупники 13,1 % (7359), прочие — 11,5 % (6475) всех хозяев 1 .

    По данным, относящимся к 1816 г., крестьянские хозяйства с лучшими (крестьяне-собственники, наследственные арендаторы и чиншевики) и худшими (временные арендаторы и другие временные владельцы) правами землепользования распределялись таким образом (табл. 4, 5, 6).

    Если хозяйства до 15 м. и свыше 300 м. являлись соответственно малоземельными и крупными, то в категории хозяйств от 15 до 300 м. объединяются землевладения весьма различного имущественного и социального характера. При этом оказывается, что хозяйства с лучшими поземельными правами до 15 м. составляли в восточной части страны 53 %, а в отдельных провинциях от 17% (Восточная Пруссия) до 73% (Силезия), от 15 до

    Таблица 4. Землевладение крестъяи-собствеиииков, наследственных арендаторов и наследственных чнншевнков в 1816 г.*

     

    Число

    хозяйств

       

    В том числе

       

    Провинция

    до 15 м.

    15-300 м.

    свыше 300 м.

       

    хозяйств

    *

    хозяйств |

    %

    хозяйств 1

    %

    Восточная Пруссия

    65 243

    И 402

    [

    17,5

    52 874

    81

    1

    967

    1.5

    Западная Пруссия

    25 641

    7917

    31

    16 944

    66

    780

    3

    Познань

    29 745

    15 270

    51,3

    13 693

    46

    782

    2,7

    Бранденбург

    83 807

    40 881

    48,7

    41 722

    49,8

    1204

    1.5

    Померания, вклю

    21 395

    8352

    39

    12 269

    57.3

    774

    3.7

    чая адм. округ

    Штральзуид

    Силезия

    177 849

    129 766

    73

    46 312

    26

    1771

    1

    Всего

    403 680

    213588

    52,9

    183 814

    45,5

    6278

    1,6

    * Harnisch Н. Statlstlsche Untersuchungen zum Verlauf der kapltalistischen Agrarreformen in den Ostprovinzen (1811 bis 1865) //Jahrbuch fur Wirtschaftsgeschichte. 1974. Т. IV. S. 174; другие данные: Fink von Finckenslein //. UP. Die Entwicklung der Landwirtschaft in Preussen und Deutschland. 1800—1930. Wurzburg. I960. S. 122. Здесь, по-внднмому, суммировано число хозяйств с лучшими н худшими правами землепользования. По данным, приведенным Р. Бертольдом, в Бранденбурге было хозяйств до 15 м.— 38 262, 15—300 м. -44 341, в Померании первых 10211, вторых — 11 379, свыше 300 м. — 892. См.: Berthold R. Die Veranderungen im Bodeneigentum und in der Zahl der Bauernstellen. der Kleinstellen und Ritterguter In den preussischen Provinzen Sachsen, Brandenburg und Pommern wahrend der Durchfuhrung der Agrarreformen des 19. Jahrhunderts // JfW. 1978. Sonderband. S. 21.

    Таблица 5. Землепользование временных арендаторов и других временных владельцев в 1816 г.*

     

    Число

    хозяйств

       

    В том числе

       

    Провинция

    до 15м

     

    15-300 м.

    свыше 300 м.

       

    хозяйств 1

    %

    хозяйств

    %

    хозяйств

    %

    Восточная Пруссия

    6223

    1

    538

    9

    5276

    1

    85

    409

    1— 6

    Западная Пруссия

    12 725

    3064

    24

    8891

    70

    770

    6

    Познань

    23 784

    14 176

    60

    9154

    38

    454

    2

    Бранденбург

    7512

    2397

    32

    4478

    60

    637

    8

    Померания, вклю

    15 490

    3414

    22

    И 142

    72

    934

    6

    чая адм.округ

    Штральзуид

    Силезия

    7717

    5122

    66

    2142

    28

    453

    6

    Всего

    73 451

    28 711

    39

    41 083

    56

    3657

    5

    * Harnisch Н. Statistische Untersuchungen. . .

    S. 174. Другие данные: в Бранденбурге

    было хозяйств до 15 ч. 2174. от 15 до 300

    м. —

    4700. в Померании первых

    - 5682,

    вторых -- II 150, свыше 300 м. -

    - 1162. См.:

    Berthold R. Die VerJnderungen. .

    S 21

    Таблица 6. Крестьянские хозяйства с лучшими и худшими правами землепользования в 1816 г.*

    Пропииция

    Число

    хозяйств

    В том числе

    до 15 м.

    15—300 м.

    свыше 300 м.

    хозяйств

    %

    хозяйств 1

    %

    хозяйств

    %

    Восточная Пруссия

    71 466

    11 940

    t

    17

    1

    58 150

    81

    1

    1376

    2

    Западная Пруссия

    38 366

    10 981

    29

    25 835

    67

    1550

    4

    Познань

    53 529

    29 446

    55

    22 847

    42,7

    1236

    2.3

    Бранденбург

    91 319

    43 278

    48

    46 200

    50

    1841

    2

    Померания, вклю

    36 885

    И 766

    32

    23 411

    64

    1708

    4

    чая адм. округ

                 

    Штральзунд

                 

    Силезия

    185 566

    134 888

    72,8

    48 454

    26

    2224

    1,2

    Всего

    477 131

    242 299

    51

    224 897

    47

    9935

    2

    • Harnisch Н. Statistische Untersuchungen. . .

    S 174.

           

    300 м. — соответственно 46 % и 26 % (Силезия) и 81 % (Восточная Пруссия) всех таких хозяйств. При худших правах землепользования доля малоземельных хозяйств сокращается (за исключением Познанской провинции), а хозяев от 15 до 300 м. несколько увеличивается. Соотношение хозяйств первого и второго разряда по обеим категориям землепользования в целом близко к показателям соотношения этих хозяйств при лучших правах землепользования.

    Приведенные данные прежде всего свидетельствуют о наличии в деревне многочисленной категории безземельных сельскохозяйственных работников, к которым относились так называемая челядь, постояльцы, инсты, коморники и им подобные. В качестве челяди обязаны были служить в помещичьем дворе дети крепостных крестьян бесплатно или за незначительную плату в течение определенного или неопределенного времени. Лично свободная челядь работала по найму у помещиков и крестьян, причем существенно ограничивалась свобода ее действий. Такие лица получали скудную пищу и низкую, строго регламентированную плату. Их положение в помещичьем дворе нередко оказывалось худшим, нежели в крестьянском хозяйстве. Постояльцы, инсты, коморники и прочие местные и пришлые работники, считавшиеся обычно лично свободными, за предоставленное им жилье и участки земли платили или отрабатывали, остальное время трудились в качестве поденщиков. Среди них были овдовевшие лица, крестьяне, передавшие свои хозяйства наследникам, лишившиеся земли, и т. д. В великопольских землях в 1810 г. безземельные (317 825 чел.) составляли 53% крестьянского населения144. Со временем некоторые работники становились хозяевами, но их место занимали другие, и общая численность наемных работников постепенно или быстро увеличивалась за счет обезземеливаемых крестьян.

    Положение крестьянина в основном определялось количеством и в той или иной мере качеством земли, находившейся в его пользовании. С размером хозяйства, хотя и не всегда, связывалась принадлежность крестьянина к данной категории. Крестьянские хозяйства по своим размерам подразделялись на мелкие, средние и крупные.

    Преобладала прослойка мелких хозяев. Это были малоземельные крестьяне или кметы, коссеты и огородники-загродники (за некоторым исключением), халупники и т. п. Располагая небольшим количеством земли (от нескольких до 20—25 м.), крестьянин обычно не мог обходиться без заработка на стороне, за счет которого в большей или меньшей мере обеспечивались потребности его семьи. В Бранденбурге в начале XIX в. хозяйство размером в 6—25 м. пахотной земли считалось бедняцким, оно могло лишь кое-как существовать ,45. Обезземеливание таких хозяев происходило в значительных масштабах. В Курмарке с 1770 по 1800 г. число коссетов сократилось в 15 450 до 9571 ,46.

    Среднее хозяйство в определенной мере обеспечивало содержание крестьянской семьи без заработка или с малозначимыми приработками и нередко приносило некоторый доход 8. По количеству земли средние хозяйства существенно различались, при плохой земле надел среднего хозяйства был весьма значительным. По свидетельству современника, в Бранденбурге в начале XIX в. на худшей земле только хозяйство площадью в 50—80 м. давало доход, несколько превышающий потребности крестьянской семьи. Прослойку средних хозяев составляли большинство «полных» и часть «трех-четвертных» и «половинных» крестьян или кметов, часть коссетов и подобных им крестьян |47.

    К средним, по-видимому, могут быть отнесены такие хозяйства:

    В 1766 г. в д. Варте (округ Темплин, Бранденбург) на песчаных почвах в среднем на хозяйство приходилось 135 м. «чистого поля» и 117 м. «поросшей кустарником земли», которая использовалась для выпаса скота. Ежегодно обрабатывалось только 59 м. земли. В среднем общий доход от хозяйства составлял 150 тал. 20 з. г., возложенные на него повинности и платежи определялись суммой 149 тал. 7 з. г., чистый доход — 1 тал. 13 з. г. В д. Альт-Гурко-вшбрух (Гурецко) округа Фридеберг (Стшельце Краенске) было хозяйство, заключавшее в себе 44,5 м. земли, огород ('/з м.) и пастбище (18 м.). В хозяйстве работали четыре человека. Хозяин имел две лощади, пять коров и пять голов молодняка. На 2 моргенах земли высевались 1 шеф. овса и 3 меце проса. В огороде выращивали картофель, капусту и другие овощи для собственного потребления и продажи. Ежегодно покупалось для мужского лица 8 и женского — 6шеф. ржи и по 2 меце крупы. Из 270 центнеров заготовленного сена продавалось 124. Доход хозяйства от скота, сена и пахотной земли составлял 73 тал. 22 з. г., расход — 64 тал. 20 з. г.149 Крестьянин д. Буков (округ Тельтов), имевший 5 гуф земли, в 1784 г., исключая семена для посева и зерно для хозяйства, получил 125 тал. 8 з. г. дохода. Из него он должен был уплатить 50 тал. 2 з. г. подати, 28 тал. помещику, 10 тал. проповеднику, кистеру, пастуху и ночному сторожу; из оставшихся у него 37 тал. 6 з. г. следовали платежи кузнецу, тележнику (за колеса для телеги и плуга), шорнику, канатчику (за веревки), за деготь и колесную мазь ,8°. Некоторые средние хозяева при благоприятных обстоятельствах переходили в разряд крупных, другие при возникавших трудностях превращались в малоземельных или безземельных. В Курмарке с 1780 по 1800 г. число «полных» крестьян сократилось с 15 733 до 15 199, а «половинных» — возросло с 2811 до 3051 ,51.

    К крупным относились хозяйства за некоторым исключением старост, солтысов. «полных» крестьян или кметов, гбуров в Западной Пруссии, располагавших значительным количеством земли (встречались хозяйства в 4 — 10 и более гуф) 152 и использовавших наемных работников для выполнения барщины и ведения своего хозяйства. О размере и характере крупного крестьянского хозяйства можно судить по таким примерам. Барщинный лассит в д. Мальсдорф амта Кёпеник имел 3 гуфы земли, 5 лошадей, 4 вола, 4 коровы, одну штуку молодняка, 25 овец и 5 свиней, держал работника, работницу и подростка ,53. В д. Више крестьянин, владевший 4 гуфа ми земли, не обремененный барщиной, нанимал 4 батраков, 4 работниц, 2 пастухов и нескольких подростков; во время уборки урожая в его хозяйстве было занято до 30 человек .

    Горожане-земледельцы в Мюльрозе в 1780 г., располагая каждый 4 гуфами земли (от 68 до 106 м.) и дополнительно арендуя ее, имели по 2—5 лошадей и столько же волов IS5, крестьяне в д. Мальнов (округ Лебус) держали по 1 —2 работника, 1—2 работницы и 1 подростку. В начале XIX в. в Западной Пруссии между реками Висла, Дрвенца и Оса из денежных расходов трехланового крестьянина 10 % приходилось на повинности помещику и подати и 36 % на наем рабочей силы ,56.

    Некоторые крупные хозяева, улучшая полеводство, вели торговое земледелие, приобретавшее черты капиталистического предпринимательства, становились обладателями большого состояния. Крестьянин в д. Альт-Врицен, располагая 90 м. земли, при четырехпольной системе земледелия и арендуя пастбище, в 1795 г. получил от продажи скота, зерна и других продуктов своего хозяйства 482 тал. И з. г. 5 пф. В д. Фербелин (округ Руппин) крестьянин от продажи пшеницы накопил II тыс. тал. Другие крестьяне этой деревни имели по 50 тыс. тал.157Лично свободный коссет, по сообщению современника, в округе Лебус благодаря «хорошему хозяйству» и в особенности «широкой торговле скотом» приобрел такое имущество, что мог каждой из трех дочерей дать 30 тыс. тал. приданого ,se.

    Отдельные богатые и предприимчивые крестьяне арендовали помещичьи и государственные земли. В округе Тельтоа арендатором имений Гроссцитен и Клейнцитен в течение 24 лет был крестьянин Йоль; кроме того, с 1759 по 1765 г. он арендовал имение Брузендорф, арендная плата с которого в год составляла 1 тыс. тал.159

    Таким образом, в связи с развитием производительных сил, торгового и капиталистического земледелия, обезземеливанием крестьян, усилением их сопротивления гнету помещиков и властей, ограничением крепостной зависимости, заменой отработочной ренты денежной и расслоением крестьян происходило разложение поместно-барщинной системы хозяйства. Дальнейший прогресс в сельском хозяйстве требовал ликвидации феодальных отношений. Однако большинство помещиков считало необходимым сохранение в основном существующих порядков.

    глава УПРАЗДНЕНИЕ КРЕПОСТНИЧЕСТВА.

    II ВЫКУП ФЕОДАЛЬНЫХ ПОВИННОСТЕЙ КРЕСТЬЯНАМИ

    С НАСЛЕДСТВЕННЫМ ПРАВОМ ПОЛЬЗОВАНИЯ ХОЗЯЙСТВАМИ В ДОМЕНАХ

    § 1. Отмена личной зависимости крестьян от помещиков

    Начавшаяся 8 октября 1806 г. война Пруссии с Францией ярко показала отсталость общественного строя и слабость прусского королевства. 14 октября его армии были разгромлены французскими войсками. Война до глубины потрясла прусское государство, резко ухудшила его внешнее и внутреннее положение.

    Пруссия по Тильзитскому мирному договору (7—9 июля 1807 г.) утратила почти половину своей территории (владения, расположенные между Эльбой и Рейном, и часть польских земель, захваченных ею при разделах Речи Посполитой), должна была уплатить 100 млн франков контрибуции, оказалась в зависимости от Франции, стала второстепенным государством. Ее внешнеэкономические связи были нарушены, а материальные ресурсы значительно ограничивались.

    Большой ущерб был нанесен экономике страны. Сократились мануфактурное и ремесленное производства, торговля и финансовые операции, но особенно пострадало сельское хозяйство. В результате военных разрушений, обременительных поборов и повинностей многие крестьяне были частично или полностью разорены. Нередко встречались опустевшие крестьянские дворы. В затруднительном положении находилось помещичье хозяйство. Возможности получения кредита в связи с установлением моратория на ипотечные долги были ограниченны. Еще в большей мере на нем сказывалось разорение крестьян, обязанных отбывать повинности в пользу владельцев имения. Помещики, однако, считали более выгодным для себя не восстановление крестьянских хозяйств, а превращение крестьян в огородников. Они ходатайствовали об отмене ограничений в распоряжении крестьянской землей, об издании проектируемого закона о челяди и принятии других мер для восстановления и расширения своего хозяйства. Силезские помещики, в частности, просили урегулировать их долги, разрешить им присоединять крестьянские хозяйства к фольваркам, расширить права патримониальной власти и т. п.1

    В связи с войной обострились социальные противоречия в деревне. Надежда крестьян, что с приходом французских войск их положение улучшится2, оказалась тщетной. Феодальный гнет, усугубляемый военными поборами и повинностями, вызывал резкое недовольство у крестьян. Крепостничество являлось и сущест

    ва

    венным препятствием для того, чтобы прусское государство могло противостоять наполеоновской Франции. «14 октября 1806 г.,— отмечал Ф. Энгельс, — при Йене и Ауэрштедте все прусское государство было разбито в один день, и у прусского крестьянина имеются все основания праздновать этот день. . . Только теперь, наконец, отогнанное до самой русской границы прусское правительство начало смутно понимать, что сыновей свободных, прочно владеющих землей французских крестьян нельзя победить при помощи сыновей крепостных барщинников, находящихся под постоянной угрозой сгона со своих дворов; только теперь, наконец, оно заметило, что и крестьянин, между прочим, тоже человек. Теперь-то должны были быть приняты меры.

    Но как только был заключен мир и двор с правительством вернулся в Берлин, благородные намерения снова растаяли, как лед под лучами мартовского солнца» .

    Однако правительству вскоре пришлось заняться крестьянским вопросом. Крепостное состояние было упразднено в королевстве Вестфалии. 22 июля 1807 г. отменялось крепостничество в Варшавском княжестве. Прусские власти опасались, что это может усилить волнения крестьян в соседних с княжеством провинциях. В письме Комиссии внутренних дел (А. В. Клевиц, Т. Г. Шён, Ф. А. Штегеман) королю Фридриху Вильгельму III от 17 августа говорилось о возмущении крепостных в Восточной Пруссии и о дошедших сюда сведениях об упразднении крепостничества в княжестве. Отмечая широкое распространение крепостничества в Восточной и Западной Пруссии (в других провинциях, по ее мнению, оно было менее значительным, а в Марке имелись возможности его выкупа), Комиссия считала отмену крепостного состояния здесь весьма необходимой, а настоящее время наиболее подходящим для этого4.

    Государственный министр по делам Восточной н Западной Пруссии Ф. Л. Шреттер (письмо королю от 17 августа) полагал, что крепостничество следовало бы упразднить уже только потому, что оно было отменено в Варшавском княжестве, в противном случае подданные Пруссии стали бы переходить в княжество 5. Восточнопрусские дворяне в письме королю от 29 августа сообщали о волнениях крестьян б. В кабинетном распоряжении короля от 3 сентября указывалось: «Отмена наследственного крепостничества. . . благодаря мерам соседних правительств (имелось в виду и правительство Вестфалии. — И. К.) становится делом настоятельной необходимости» 7.

    Предположения властей и помещиков относительно отмены крепостничества исходили прежде всего из интересов владельцев имений. Комиссия внутренних дел (письмо от 17 августа) полагала, что крепостничество могло быть упразднено в течение 4— 6 лет, за это время помещик подготовился бы к ведению своего хозяйства с помощью вольнонаемных работников. С отменой крепостничества помещику следовало бы разрешить свободно распоряжаться крестьянской землей, а до этого, если бы он не мог содержать все крестьянские хозяйства, с согласия провинциальной камеры имел бы право соединять несколько хозяйств в одно размером от 4 до 10 магдебургских гуф, которое сдавалось бы в аренду не менее чем на 12 лет; крестьянин, утративший хозяйство, освобождался бы от крепостной зависимости без уплаты выкупных денег и получал бы некоторое вознаграждение.

    По мнению министра Шреттера, изложенному в упомянутом письме, с упразднением крепостничества необходимо было, в частности, отменить ограничения в правах собственности и залога земли и разрешить дворянам и мещанам пользоваться всякими источниками дохода, а собственникам, ленным и фидеи-комиссным владельцам передавать свои хозяйства и отдельные принадлежности к ним в наследственную аренду. Соглашаясь с предложением министра, король считал заслуживающим внимания и соображение Комиссии внутренних дел о целесообразности постепенной отмены предписаний о кадастровых хозяйствах. Он полагал, что такие меры следовало бы осуществить и в других провинциях, где имелись крепостные отношения. Составление проекта соответствующего закона поручалось Ф. Л. Шреттеру и канцлеру К. В. Шреттеру (кабинетное распоряжение от 23 августа).

    Министр Шреттер, проведя переговоры с представителями восточнопрусских дворян, в основном присоединился к их мнению. В докладе Шреттеров от 28 августа предусматривалось издание закона для Восточной и Западной Пруссии, в котором содержалось бы и разрешение помещику после вознаграждения крестья-нина-арендатора присоединить его хозяйство к фольварку или соединить несколько таких хозяйств в одно, причем владелец имения был бы обязан взамен крестьянской семьи поселить огородника или ратая, предоставив ему не менее 3 м. земли. Что же касается других провинций, говорилось в докладе, то необходимо было дождаться восстановления там полного спокойствия и затем обсудить этот вопрос с провинциальными сословиями. Король согласился с этим предложением.

    Узнав о намерении правительства, 13 восточнопрусских дворян (фон Корф, граф Шлибен, граф Дона-Шлобиттен и др.) обратились непосредственно к королю. В письме от 29 августа, выражая свое «частное мнение» и полагая, что оно разделялось большинством помещиков, они заявляли, что такая трудная и опасная мера, как отмена крепостничества, могла быть осуществлена без особого ущерба для владельцев имений, хотя и была бы значительным пожертвованием с их стороны. Однако она возможна лишь при следующих условиях: помещик получает право свободного распоряжения крестьянской землей и обязывается взамен крестьянского хозяйства поселить семью, предоставив ей 2—3 м. земли; крепостное состояние упраздняется одновременно во всех провинциях, но только через 3 года после издания закона, чтобы можно было подготовиться к ведению хозяйства иным способом; до публикации закона эта мера по возможности сохраняется

    66


    И И. Костюшко в тайне, чтобы избежать «нежелательных брожений (Gahrungen) среди уже теперь неспокойных крепостных»; издается постановление о челяди, предусматривающее обязательную службу детей крестьянина в помещичьем дворе в течение 5 лет; после истечения упомянутого трехлетнего срока крестьянин не мог без предупреждения оставить свое хозяйство; перед уходом он должен уплатить свои долги, а затем обязан поселиться в определенном месте и заниматься земледелием; помещик освобождается от предоставления пособия несостоятельному крестьянину.

    Король, как отмечалось в кабинетном распоряжении от 3 сентября, был доволен заявлением восточнопрусских дворян. Полагая. что за отмену крепостничества дворянство должно было бы получить возмещение «в виде более свободного распоряжения своими имениями и крестьянскими дворами, поскольку последнее может произойти без ущерба для земледелия (Cultur) и населения», он обещал принять во внимание их пожелания. Однако некоторые предложения восточнопрусских дворян даже Шреттеры считали неосновательными и неприемлемыми. В их письме дворянам от 9 сентября говорилось, что изменения в крестьянском землепользовании должны производиться без нарушения прав крестьян и с ведома властей. Поскольку предусматривалась постепенная отмена крепостничества, то эта мера не могла быть одновременно и общей для всей страны; упразднение крепостного состояния в этой провинции прежде, чем в других провинциях, не имело бы для нее негативных последствий. Предполагаемое постановление о челяди не было бы столь важным, чтобы от его издания зависела отмена крепостничества; введение же обязательства дворовой службы означало бы установление нового крепостного состояния. Если крепостничество упразднялось не одновременно с публикацией закона, то это усилило бы волнения крестьян. Предписание об уплате долгов при уходе крестьянина из имения могло бы привести к долговому крепостничеству, которое уже запрещено законом. Нельзя было требовать от уходящего крестьянина свидетельства, где он поселится и чем будет заниматься, препятствовать его переходу в мещанское сословие. Помещикам следовало бы, по крайней мере по соображениям благотворительности, позаботиться о тех бывших крепостных, которые по старости или болезни не могут обеспечить себя средствами для существования. В письме далее говорилось, что отмена крепостничества на предусматриваемых правительством условиях, в особенности в данное время, является «отеческим благодеянием» не только для крепостных, но и помещиков, причем не может быть речи о «пожертвованиях» со стороны владельцев имений. Но если бы и имело место какое-то пожертвование, то лучше, чтобы оно было добровольным, чем пришлось бы сделать это под давлением обстоятельств и всеобщего мнения.

    В проекте постановления, подготовленном Шреттерами и направленном 9 сентября королю, предусматривались в Восточной и Западной Пруссии отмена ограничений в приобретении земельной собственности и распоряжения ею; разрешение помещику после прекращения ласситского права, окончания контракта и выкупа наследственного хозяйства такие земли присоединять к фольварку или создавать из них крупные крестьянские хозяйства с ведома властей и с условием поселения кетнера или ратая взамен упраздненного хозяйства; отмена крепостного состояния крестьян-соб-ственников, наследственных чиншевиков и наследственных арендаторов с публикацией закона, а прочих крестьян — через два года при заявлении за шесть месяцев до окончания хозяйственного года (например, если заявление было сделано на рождество 1807 г., то крестьянин становился лично свободным в день св. Иоанна 1810 г.) или позднее, причем крестьянин мог без уплаты выкупных денег покинуть имение, а помещик удалить его с хозяйства; предоставление пособия лицам, оставшимся без средств к существованию.

    Проект вызвал возражения со стороны Комиссии внутренних дел. В ее заключении, датированном 30 сентября, указывалось, что в проекте смешиваются различные правовые отношения, отмена крепостничества связывается с поземельными правами крестьян, с заявлениями об освобождении от него, с уходом крестьян из имения и другими условиями. Она считала достаточным предписание, что крепостничество упраздняется со дня св. Мартииа (11 ноября) 1810 г., после чего помещик мог свободно распоряжаться землей крестьянина; если права последнего прекратились и он способен содержать себя в другом месте.

    В соответствии с этим Комиссия внутренних дел подготовила свой проект закона. 4 октября главой гражданской администрации стал Г. Ф. К. Штейн, принадлежавший к сословию имперских рыцарей. Он считал необходимым упразднение крепостной зависимости 9. В записке королю от 8 октября Штейн предложил распространить действие проектируемого закона на всю страну. По его мнению, следовало бы сохранить некоторые ограничения в присоединении крестьянской земли к фольваркам, разрешить соединение мелких крестьянских хозяйств в крупные, предусмотреть меры по восстановлению опустевших крестьянских дворов. В проекте были сделаны некоторые изменения й. 9 октября 1807 г. проект закона, получившего наименование сЭдикт относительно облегчения владения и свободного пользования земельной собственностью, а также личных отношений сельских жителей», был подписан королем.

    Издание эдикта обосновывалось тем, что существовавшие ограничения в приобретении земельной собственности и пользовании ею, вредно сказывавшиеся на ее ценности и кредите для землевладельца, а также ограничения личной свободы крестьян, уменьшавшие ценность труда, препятствовали осуществлению намерений правительства и усилиям землевладельцев, направленным на повышение сельскохозяйственной культуры. В целях редукции этих ограничений до размеров, «соответствующих требованиям общего блага», установливалось следующее.

    5*


    67


    После даты издания эдикта не могло возникать крепостное состояние (Unterthanigkeits verhaltnisse) ни вследствие рождения, брака, ни принятия бывшего крепостного хозяйства, ни по договору. С публикацией эдикта упразднялись полностью и взаимно крепостные отношения крестьян, пользовавшихся своими хозяйствами на правах собственности, наследственно-чиншевого и наследственно-арендного владения. Крепостное состояние (Gutsun-terthanigkeit) остальных крестьян прекращалось с днем св. Мартина 1810 г., затем они становились свободными людьми. Все повинности крестьян, обусловленные правом пользования землей или особыми контрактами, оставались в силе.

    Разрешался переход крестьян в мещанское сословие, а мещан — в сословие крестьян; дворянин без ущерба для своего сословного положения мог заниматься мещанскими промыслами. Каждому жителю предоставлялось право владеть на правах собственности или залога дворянскими, крестьянскими, мещанскими и иными землями без всяких ограничений со стороны государства. Для приобретения земли не требовалось никакого разрешения, необходимо было только сообщить властям о происшедшем изменении во владении. Отменялись преимущества, которыми пользовался дворянин по сравнению с мещанином при наследовании владения, а также ограничения в доминиальных правах, связанных с сословной принадлежностью владельца. Оставались в силе особые предписания относительно приобретения недвижимого имущества жителями, религиозные представления которых препятствовали им в полном объеме исполнять гражданские обязанности.

    Преимущественное или ближайшее право на покупку ленного, наследственно-чиншевого и наследственно-арендного владения сохранялось только за верховным собственником и совладельцем и там, где происходила продажа земли, расположенной чересполос-но или среди других угодий. Владелец участка земли или имения с ведома полицейской власти мог, не нарушая прав ипотечных кредиторов и преимущественной покупки, делить их и продавать по частям. Совладельцам разрешалось делить общее имущество между собой. Собственник земли, владелец лена или майората, имел право по уведомлению полицейской власти передавать в наследственную аренду крестьянские дворы, трактиры, мельницы и другие принадлежности, а также доминиальные земли в целом или частями в любом размере. Против этого не могли возражать ни верховный собственник лена, ни ленные и майоратные наследники и кредиторы, если наследственная арендная плата (Erbstandgeld, Einkaufgeld) использовалась прежде всего на погашение ипотечного долга или для увеличения ценности лена или майората и по свидетельству кредитного учреждения и местной полицейской власти ипотечное обязательство не препятствовало сдаче такого имущества в наследственную аренду. Владельцу лена или майората разрешалось брать ссуду для возмещения ущерба, причиненного войной; этот долг обеспечивался субстанцией имения и доходами от него. По истечении трех лет владелец имения обязан был ежегодно погашать не менее 1/15 капитальной суммы долга. Всякое ленное отношение, не связанное с верховной собственностью, а также семейное и фидеикомиссное владение могли изменяться или вовсе упраздняться по добровольному согласию.

    Если владелец имения считал, что он не может восстановить или сохранить отдельные крестьянские дворы или сельские хозяйства, не состоявшие в наследственном, наследственно-арендном или наследственно-чиншевом пользовании, то он имел право с разрешения провинциальной камеры соединить несколько таких хозяйств в одно или присоединить их к фольварку при условии, что крепостные отношения в имении уже отменены. Соединение или присоединение хозяйств, находившихся в наследственном, наследственно-чиншевом и наследственно-арендном владении, могло последовать лишь по прекращении прав крестьян посредством их продажи помещику или другим законным путем9.

    По словам Ф. Энгельса, «достославный эдикт от 9 октября

    1807 г. номинально отменял на бумаге крепостное право или наследственную зависимость (и то лишь со дня св. Мартина 1810 г.!), но в действительности почти все оставалось по-старому»10. Личная зависимость крестьян от помещика в одних случаях упразднялась немедленно, в других сохранялась еще в течение трех лет. При сохранении феодальных повинностей личная свобода крестьянина в значительной мере имела формальный характер. Вместе с тем разрешалось частичное обезземеливание крестьян. Устранялись некоторые ограничения в приобретении земли и распоряжении ею. В результате создавались условия для дальнейшего преобразования аграрных отношений. С изданием эдикта началась буржуазная аграрная эволюция такого типа, который получил наименование прусского 10.

    В эдикте говорилось, что с 11 ноября 1810 г. все крестьяне станут свободными людьми, подобно тому как это уже имело место во всех доменах. В действительности же, судя по постановлению от 29 декабря 1804 г., крепостничество было упразднено только в восточнопрусских доменах. Поскольку действие эдикта не распространялось на домены, а после его издания оказывалось невозможным сохранение крепостничества там, где оно оставалось, 28 октября последовало кабинетное распоряжение, которым с 1 июня

    1808 г. во всех доменах прекращалось крепостное состояние и связанные с ним обязательства и ограничения. Крестьянин освобождался от принудительной дворовой службы и уплаты выкупных денег при переселении на другое место. Здесь не делалось различия между крестьянами с наследственным и ненаследственным правом пользования землей. Повинности крестьян, вытекавшие из права пользования землей и особых контрактов, оставались без измене-ний".

    Распоряжение от 28 октября относилось к крестьянам в Померании и Бранденбурге, которые еще не выкупили принудительных работ; в Силезии им впервые и сразу упразднялись крепостные отношения в доменах. Постановлением министерства внутренних дел от 20 января 1810 г. в доменах отменялась плата крестьян при вступлении в брак ,2.

    Публикация эдикта в провинциях 26 октября была поручена Генеральной комиссии по исполнению мирного договора. 8 ноября комиссия сообщала, что текст эдикта ею направлен в провинции, но больше она ничего сделать не может, так как обнародование закона относится к компетенции гражданской администрации. Эдикт мог быть обнародован и судебными властями. Из письма Штейна обеэ-президенту Курмарка и Померании И. А. Заку от 23 ноября следовало, что эдикт официально еще не был объявлен. Предполагая, что дело замедлилось по техническим причинам, Штейн просил Зака обратить внимание на это >3.

    Провинциальная бюрократия и помещики были недовольны эдиктом, они стремились задержать обнародование и введение в жизнь закона, чтобы тем временем добиться его изменения или обеспечить благоприятные условия для ведения своего хозяйства. В Померании об издании эдикта было сообщено только учреждениям, и крестьяне узнавали о нем спустя некоторое время по слухам ,4. На Мазурах эдикт в течение длительного времени не был обнародован из опасения, что крестьяне прекратят отбывать барщину Хотя эдикт 31 октября был перепечатан из берлинской прессы в «Шлезише цайтунг», генеральный комиссар Силезии Э. Г. Массов, ссылаясь на отсутствие указания, запретил обнародование эдикта и распоряжения от 28 октября. По его мнению, следовало бы предварительно рассмотреть вопрос о применении эдикта в Силезии и обнародовать закон лишь после ухода французских войск из провинции, чтобы разуверить крестьян, что благодаря приходу этих войск они освободились от крепостничества. В письме, направленном королю И ноября, помещики просили отложить обнародование эдикта на год, чтобы принять меры для устранения его «роковых» последствий. Их просьба не была удовлетворена ,б. В рескрипте духовенству и помещикам от 26 ноября указывалось на необоснованность их опасений, так как права владельцев имений четко определены, а крепостное состояние сохраняется до ноября 1810 г.17 19 декабря эдикт и распоряжение от 28 октября были опубликованы в «Шлезише цайтунг». В результате задержки обнародования эдикта еще на год сохранялись принудительная дворовая служба для детей крестьян с наследственным пользованием землей, был ограничен уход крестьян из имений, помещики смогли провести наем работников на новый срок на выгодных для себя условиях ,8.

    В Курмарке была предпринята попытка задержать обнародование распоряжения от 28 октября. Камер-президент К. Ф. Л. Гер-лах, полагая, что крепостная челядь в доменах должна была служить до конца года, 12 ноября в письме указывал, что с объявлением упомянутого распоряжения она могла прекратить работу 1 июня 1808 г., т. е. перед самой уборкой урожая. Правительство (предписание от 27 ноября), считая невозможным задержку обнародования распоряжения, устанавливало, что челядь в Курмарке обязана служить до окончания годичного срока ,9. Дворовая служба в Померании и Ноймарке отменялась с 1 июня 1808 г. и в тех случаях, когда по контракту она устанавливалась на ряд лет (распоряжение от 8 января 1808 г.) 20.

    Исходя из эдикта или толкуя его по-своему, помещики требовали выполнения крестьянами повинностей и часто таких, которые были уже упразднены, прекращали оказывать пособие крестьянам, замещать их в уплате податей, ограничивали крестьянское землепользование 21. В результате положение крестьян почти не изменилось, а в некоторых случаях даже ухудшилось. В ноябре 1808 г. Штейн отмечал: «Крепостное право отменено, но еще в некоторых местностях существуют уставы о челяди, которые парализуют свободу народа... В Силезии также делались попытки посредством нового положения о челяди в отдельных пунктах восстановить крепостничество. Следовало бы упразднить барщину, которая влекла за собой личную зависимость и произвол» 22.

    Многие крестьяне, полагая, что с изданием эдикта упраздняются их повинности, или стремясь воспользоваться эдиктом для освобождения от феодального бремени, требовали отмены повинностей или отказывались их выполнять. Особенно широкий размах приобрели волнения крестьян в Силезии. В ноябре 1807 г. прекращали отбывать повинности крестьяне д. Зайтендорф (Понятув) Швейдницкого (Свидницкого) округа и д. Ризендорф Кауфунг Гиршбергского (Еленегурского) округа, в июле—августе 1808 г. - в 14 деревнях Швейдницкого и Ландесхутского (Каменно-Гур-ского) округов. В то же время не повиновались крестьяне 25 деревень в округе Леобщюц (Глубчице), 4 деревень в округе Трсбниц (Тшебница) и всех деревень, принадлежавших к доменамту в округе Волау (Волув), во многих деревнях округа Штригау (Стше-гом). Большая часть крестьян в округе Намслау (Намыслув) уже в течение года не выполняла повинностей. Весной 1809 г. произошли волнения крестьян в округах Лёвенберг (Львувек). Гирш-бсрг, Ландесхут, Рейхенбах (Дзержонюв), Яуэр (Явор), Штригау, Франкенштейн (Зомбковице), Нимпч (Немча) и Намслау. Они были подавлены с помощью солдат23.

    Поскольку в эдикте не было определено, какие права и обязанности, вытекавшие из крепостного состояния, подлежали отмене, и это вызывало большие недоразумения, то 8 апреля 1809 г. было издано постановление, относившееся к Силезии и графству Глац

    (Клодзко). В нем указывалось, что с отменой крепостничества упразднялись право помещика требовать от крестьянина за освобождение от крепостной зависимости особую плату (personliche und dingliche Loslassungsgeld); обязанность всех детей крестьянина в течение трех лет служить в помещичьем дворе за установленную для крепостной челяди плату (gegen des Zwangs-Gesin-delohn) ; денежное возмещение помещику в тех случаях, когда дети крестьянина лично не выполняли дворовую службу; право помещика заставлять детей крестьянина и подопечных родственников (Schutzverwandten) после окончания дворовой службы работать в помещичьем хозяйстве за плату, установленную для посторонних работников; плата помещику за разрешение крестьянину работать вне имения (Schutzgeld). Подлежали отмене также следующие права: требовать, чтобы подопечные подданные (Schu-tzunterthanen) помимо уплаты определенного сбора (Schutzgeld) выполняли отдельные работы и преимущественно работали в помещеньем имении; заставлять подданного по достижении им 24 лет принять рустикальное хозяйство; определять, кому из детей крестьянина должно было перейти по наследству хозяйство; возражать против высокой оценки хозяйства при переходе его по наследству. Не требовалось разрешения помещика на отчуждение, залог и обременение долгами хозяйств, находившихся в пользовании крестьян на правах собственности, наследственного, наследственно-чиншевого и наследственно-арендного владения; на вступление крестьянина в брак и на обучение его городскому ремеслу24.

    Однако и после этого разъяснения имели место различные толкования эдикта. 24 октября 1810 г. по этому вопросу было издано новое постановление, и его действие распространялось на другие провинции страны 2б. Из него следовало, что упразднялась только личная зависимость крестьянина от помещика. Но так как сохранялись патримониальная администрация и юрисдикция, то личная свобода крестьянина была в значительной мере ограничена.

    Неодинаковым было мнение о правовом положении ласситов. В связи с запросом померанского правления, датированным 9 сентября 1810 г., министерство внутренних дел 19 октября сообщало, что ласситу, ставшему лично свободным со дня св. Мартина 1810 г., нельзя было препятствовать передать свое хозяйство помещику и переселиться в другое место при соблюдении предписаний Общего земского права (ч. 1, гл. 21, § 648—649), а помещик мог оставленное хозяйство передать другому лицу, соединить с другим крестьянским хозяйством или присоединить к фольварку26.

    С изданием эдикта возник вопрос об обязанности владельца имения замещать крестьянина при уплате податей, вносить недоимки и предоставлять пособие. Курмаркское правление (письмо от 16 августа 1809 г.) считало необходимым издать особое постановление по этому вопросу. По мнению министерства внутренних дел, такое обязательство помещика являлось существенной принадлежностью крепостничества и с отменой последнего само собой аннулировалось (письмо от 15 сентября 1809 г.). Курмаркское правление не согласилось с этим. 2 декабря 1809 г. последовал рескрипт министерства внутренних дел, направленный всем правлениям провинций, в котором указывалось, что предоставление помещиком пособия проистекает из опеки, связанной с крепостничеством, и поэтому с упразднением крепостничества оно прекращается. Рескрипт вызвал возражения со стороны курмаркского правления и министерства финансов. В письме правления от 7 февраля 1810 г. говорилось, что применение рескрипта при возросшем бремени податей повлекло за собой утрату многими ласситами своих хозяйств. Министерство финансов (вотум от 19 апреля 1810 г.) считало, что такая обязанность помещика вытекает не из крепостной зависимости крестьян, а является следствием поземельного отношения и до передачи земли в собственность крестьянина не может быть упразднена. В результате министерство внутренних дел 23 июля 1810 г. направило всем правлениям провинций предписание, в котором указывалось, что его рескрипт предполагает полное отделение крестьянского хозяйства от помещичьего имения, а пока крестьянское хозяйство находится в зависимости от помещика, то за последним остается и ответственность за уплату крестьянином податей 27.

    Ссылаясь на эдикт, помещики заявляли, что не могут содержать разоренные крестьянские хозяйства, и добивались их присоединения к фольваркам. 13 октября 1807 г. министр Шреттер запросил мнение восточнопрусской и западнопрусской камер по этому вопросу. В записке западнопрусской камеры от 18 октября говорилось, что помещик обязан был взамен упраздненных хозяйств поселить столько же халупников (Hauslerfamilien), предоставив каждому по 2—3 м. земли. Подобного мнения придерживалась и восточнопрусская камера, полагая, что в этом случае необходимо было заявление крестьянина перед судом, что он добровольно оставляет свое хозяйство и его частные права не пострадали (отзыв от 24 октября). Померанская камера считала, что эдикт предоставлял помещику безусловное право на присоединение крестьянской земли к своему хозяйству. Разделяя в основном соображения камер, министр Шреттер 3 декабря представил проект постановления, которым разрешалось помещику при условии отмены крепостничества, ненарушения частных прав крестьянина и замены его халупником без ограничения соединять крестьянские хозяйства или присоединять их к своему хозяйству. Штейн, выражая недовольство проектом, передал его Комиссии внутренних дел для рассмотрения. Комиссия в своем заключении от 19 декабря, считая необходимым некоторое ограничение права помещиков и распоряжении крестьянской землей, предлагала различать старые крестьянские хозяйства, существовавшие в Восточной Пруссии, главных амтах Мариенвердер (Квидзин) и Ризенбург (Пра-буты) и в наследственных главных амтах Шёнберг (Шимбарк) и Дойч-Эйлау (Илава) до 1752 г. — времени введения ипотеки, н Западной Пруссии и Эрмланде до 1774 г. — времени составления земельного кадастра, и новые, возникшие соответственно после 1752 и 1774 гг. Поскольку новых хозяйств было немного и в связи с войной они якобы утратили основание для своего существования, то помещик, вознаградив крестьянина за потерю права владения, мог бы распорядиться хозяйством по своему усмотрению. Старые же хозяйства (обычно с наследственным правом пользования) можно было бы соединять; кроме того, помещику следовало разрешить присоединять к своему хозяйству столько земли, сколько он передал бы ее крестьянам в собственность, наследственно-чиншевое или наследственно-арендное пользование с условием отмены барщины, мельничной повинности и права пропинации. Исходя из этого, Комиссия внутренних дел подготовила свой проект.

    Соглашаясь в основном с предложением комиссии, канцлер Штейн находил целесообразным проектируемую меру в отношении старых хозяйств распространить и на новые хозяйства с наследственным правом пользования. Соображения комиссии и Штейна были сообщены министру Шреттеру. Последний 22 января 1808 г. представил новый проект, который немногим отличался от старого и не удовлетворил правительство. В письме Шреттеру от 29 января Штейн, выражая свои опасения в связи с усилившимся стремлением помещиков к присоединению крестьянской земли к своим хозяйствам, указывал на необходимость его ограничения. Шреттер согласился с этим, и был подготовлен проект, получивший утверждение правительства 28.

    Постановлением от 14 февраля 1808 г., относившимся к Восточной и Западной Пруссии, помещику разрешалось после отмены крепостничества и с согласия провинциальной камеры соединять или присоединять к фольварку крестьянские хозяйства: новые ненаследственные, если право временного пользования ими прекратилось; новые наследственные, наследственно-арендные и наследственно-чиншевые, если их владельцы перед судом отказались от своих прав; старые ненаследственные по истечении права временного пользования ими. При соединении таких хозяйств вновь созданные хозяйства не должны были превышать 4 магде-бургских гуф в низменной и 8 — в возвышенной местности (при плохой земле — 10—12 гуф), а если они присоединялись к помещичьему хозяйству, то следовало половину земли в соответствии с ее качеством участками от 4 до 8 гуф передать в собственность, наследственно-чиншевое или наследственно-арендное владение без мельничной повинности и права пропинации. За нарушение этого предписания помещик подвергался штрафу 29.

    Хотя в эдикте соединение и присоединение к фольварку крестьянских хозяйств предусматривалось только в случае невозможности их сохранения, это условие не оговаривалось в постановлении. На запрос западнопрусской камеры от 22 ноября 1808 г. относительно основания для ходатайства помещика & декабря последовал ответ Шреттера, что для дела не имеет значения, может или не может он восстанавливать крестьянские хозяйства. Не было принято во внимание и предложение Штейна не делать различия между новыми и старыми хозяйствами с наследственным правом пользования 30. В результате значительно расширялись возможности помещика для захвата крестьянской земли.

    Несмотря на это, помещики Восточной Пруссии были недовольны постановлением, считая его условия тяжелыми для себя. Комитет восточнопрусских сословий (письмо Штейну от 15 июля 1808 г.) ходатайствовал, чтобы помещику было разрешено вторую половину крестьянской земли передать по контракту такому же числу крестьян в качестве чиншевых арендаторов. Если бы это не произошло в течение года, то земля с аукциона сдавалась бы желающим в аренду на три года. Штейн находил предложение комитета неприемлемым. По его мнению, чрезмерное стремление помещиков к присоединению крестьянской земли к фольваркам противоречило правильно понимаемым их интересам; если же такое предписание для них невыгодно, то все может остаться по-старому (письмо от 1 июля 1808 г.). Комитет настаивал на своем, а 8 мая 1809 г. депутаты прусского ландтага обратились к королю с просьбой принять во внимание их пожелание 3 . Считая передачу половины крестьянской земли во владение крестьян нарушением прав помещичьей собственности, восточнопрусские дворяне заявляли, что такая мера повлекла бы за собой разорение не только владельцев имений, но и крестьян 32. Правительство, однако, не сочло возможным удовлетворить их просьбу.

    Подобное постановление 27 марта 1809 г. было издано для Силезии и графства Глац. Здесь с отменой крепостничества помещик мог с разрешения властей соединять и присоединять к фольварку крестьянские хозяйства, существовавшие с 14 июля 1749 г.: ненаследственные (после прекращения права пользования), наследственные, наследственно-чиншевые и наследственно-арендные (после отказа крестьянина перед судом от своего права), а также ненаследственные хозяйства, находившиеся в пользовании крестьян до 14 июля 1749 г. При соединении хозяйств новое хозяйство с учетом качества земли не должно было превышать 6 — 12 магдебургских гуф, а в случае присоединения таких хозяйств к фольварку не менее половины их земли передавалось крестьянам в собственность, наследственно-чиншевое и арендное пользование участками от 6 до 12 гуф (в зависимости от качества угодий), причем упразднялись сервитуты, мельничная и пропинационная повинности. Помещик, нарушивший это постановление, наказывался штрафом от 50 до 100 тал.33

    Предложения курмаркского правления о том, чтобы помещику было разрешено ласситские и другие наследственные хозяйства продавать с аукциона с условием обеспечения семей престарелых крестьян средствами для существования (письмо от 21 мая 1809 г.) и обер-президента Курмарка и Померании Зака о возможности присоединения к фольварку хозяйств, оставленных крестьянами, умерших и лиц, которые не могли себя содержать, при условии, что остальные хозяйства в деревне после сепарации земель передавались бы в собственность крестьян, не были приняты правительством 34. 9 января 1810 г. было издано постановление для Кур-марка, Ноймарка и Померании. Здесь к новым относились хозяйства, созданные после 15 февраля 1763 г. В остальном оно было аналогичным постановлениям для других провинций 3

    Хотя эти постановления, по-видимому, не получили значительного применения эо, они в определенной мере сказались на предписании о регулировании крестьянских хозяйств с ненаследственным правом землепользования.

    В связи с упразднением крепостничества постановлением от 28 октября 1810 г. отменялась с 1 января 1811 г. обязанность крестьян предоставлять бесплатно или за недостаточное вознаграждение подводы для проезда военных лиц и гражданских чиновников. Эдиктами от 28 октября 1810 г. безвозмездно упразднялись мельничная монополия и право пропинации (в отдельных случаях предусматривалось возмещение помещикам со стороны государства) и разрешалось свободное занятие промыслами с условием уплаты особого сбора 38. Принятым 30 октября постановлением отменялись обязательные поставки продовольствия и фуража для армии. 8 ноября было издано новое Положение о челяди, обеспечивавшее интересы помещиков.

    В ноябре 1810 г. крестьяне с ненаследственным правом пользования землей стали лично свободными, но их положение существенно не изменилось. Касаясь этого, Ф. Энгельс указывал: «Правда, в 1810 г. наследственная зависимость была на словах отменена, но сохранились по-прежнему феодальные поборы, барщинная повинность, вотчинный суд, полицейская власть в поместье, а вместе с ними на деле продолжала существовать и наследственная зависимость» 39.

    18 января 1819 г. было упразднено крепостное состояние в округе Котбус, в Нижних Лужицах и части Верхних Лужиц, перешедших к Пруссии от Саксонии после Венского конгресса. При этом дворовая служба и повинности подопечных лиц сохранялись до времени общего найма работников в 1820 г.40

    $ 2. Выкуп феодальных повинностей в доменах

    В результате войны многие крестьяне в доменах, обремененные поборами, лишившись скота и орудий труда, оказались в тяжелом положении. Для восстановления разоренных хозяйств и обеспечения платежеспособности крестьян требовались значительные средства, которые обязана была предоставить казна. Не желая нести такие расходы, правительство решило передать крестьянам их земли в собственность и вместе с тем освободиться от своих обязательств '.

    Постановлением от 27 июля 1808 г., относившимся к доменам в Восточной Пруссии, Литовском департаменте и Западной Пруссии, крестьянам (Immediateinsassen), так называемым гофцинзе-рам, освобожденным от шарварка, шарварковым, чиншевым и вообще всем хозяевам, которые по декларации от 25 марта 1790 г.

    приобрели право наследственного пользования своими хозяйствами, предоставлялось полное и неограниченное право собственности на их земли, причем они обязаны были вносить все существующие и установленные в будущем государственные, коммунальные и общинные подати и сборы. Со дня издания этого постановления крестьянин получал право свободного и беспрепятственного распоряжения своей землей, мог ее продать, передать наследнику, обременять долгами и вообще пользоваться выгодами, правами и прерогативами, какие законно проистекали из полной собственности на крестьянскую землю. Он освобождался от уплаты окупа (Einkaufgeld). Вместе с тем прекращались все льготы (Remissionen) и пособия древесным материалом для построек и отопления, выпас скота в лесах и другие бенефиции. Тем, кто «с благодарностью» принимал эти условия, «из милости» сохранялись льготы и пособия древесным материалом в течение двух лет (1809 и 1810 гг.). Что же касается лесного пастбища, то крестьянин должен был довольствоваться участком, который ему пока предоставлялся на определенных условиях. В деревне, где прекращение выпаса скота в лесах повлекло бы за собой полное преобразование крестьянского хозяйства, разрешалось еще пользование необходимым пастбищем в течение неопределенного времени за умеренный чинш и с условием отказа от рубки леса и прочих лесных сервитутов. Находящийся у крестьянина казенный инвентарь передавался ему в полную собственность по старой оценке,

    5 % его стоимости причислялись к ежегодному платежу. Постройки считались принадлежностью земельного участка и в расчет не принимались. Доминиальные платежи и повинности оставались в прежнем размере.

    Барщина и другие работы, а также натуральные повинности, подлежащие отмене, по определенной оценке превращались в денежный платеж. 1/4 ежегодного платежа считалась невыкупаемой земельной податью (Contribution). Она определялась по средней цене ржи в последние 30 лет в торговом городе провинции и в течение 30 лет изменялась по средней цене ржи в том же городе за предшествующие 30 лет. Остальные 3/4 ежегодного денежного платежа выкупались. Крестьянин мог по капитализации из 5 % выкупить их сразу или по частям, которые не могли быть менее 5 тал., а при большей сумме должны были делиться на 5 (в соответствии с этим определялись и проценты). Выкугскапитальной суммы должен был быть произведен в течение 24 лет, т. е. до конца 1832 г. При уплате всей суммы в 1809 г. она уменьшалась на 15 %, в 1810 г. — на 14 %, в 1811 г. — на 13 % и т. д. по 1818 г. и в каждом последующем году — на 1 %.

    В деревнях, где большая часть крестьянских дворов была опустошена, как только оказывалось возможным, упразднялось общее пользование угодьями. В других случаях крестьяне могли по доброй воле осуществить раздел земель общего пользования. Но если это не произошло бы в течение 10 лет, то раздел таких угодий производился бы в обязательном порядке за счет крестьян, причем они должны были согласиться с его условиями, если по заключению сведущих лиц их доходы не уменьшились бы.

    Крестьянин был обязан в течение шести недель со дня объявления ему этого постановления заявить о своем желании приобрести хозяйство в собственность. При согласии крестьянина на указанные условия ему выдавался документ на владение хозяйством. Если же он находил эти условия неприемлемыми или в течение упомянутого срока не делал никакого заявления, то его хозяйство со всеми принадлежностями подлежало продаже с аукциона и полученная сумма денег по отчислении произведенных при этом расходов выплачивалась ему. Для крестьянина, оставившего свое хозяйство в связи с войной и местожительство которого было неизвестно, срок подачи заявления удваивался; за ним сохранялось и право на получение денег, вырученных при продаже его хозяйства.

    При отсутствии владельца и наследника хозяйство передавалось другому крестьянину. При этом окуп уплачивался, если хозяйство заключало в себе 3 и более гуф. Предусматривалась разработка аналогичного постановления относительно временных арендаторов, временных эмфитевтов и им подобных хозяев2.

    Канцлер Штейн высказывался за распространение действия этого постановления на провинцию Померания, но его пожелание осталось без последствий 3.

    16 марта 1811 г. было издано постановление о выкупе повинностей в доменах других провинций. Подлежали выкупу сервитуты, стесняющие права (Вапп- und Zwangsrechte), монополии, денежные и натуральные повинности, причем обязательства доменов должны были возмещаться преимущественно без денежного платежа. Непостоянные повинности, отбывающиеся хозяевами совместно, как, например, мясная десятина, считались постоянными и наряду с правами юрисдикции, патроната и обязанностями в отношении общины, церкви, школы и т. п. сохранялись по-прежнему. Годичная сумма выкупаемых повинностей капитализировалась из 4 %, стоимость зерновых сборов определялась по средней цене зерна в ближайшем значительном торговом городе за последние 30 лет (до 1806 г.), других натуральных сборов — по местным ценам за 10 лет (до указанного года). При слишком высокой цене зерна оно понижалось на несколько процентов (до 10%). Непостоянные сборы оценивались по средней цене за те же 10 лет. Сумма канона, уплачиваемого наследственным арендатором, при изменении его ставки (через 12, 15, 30 лет) устанавливалась по средней величине за эти годы (до 1806 г.) и капитализировалась из 4 %, причем возможно было ее понижение на 10 %. Размер лаудемии (dominium utilis или Erbpacht-gerichten) определялся по покупной цене в 1776—1805 гг., а также по судебной или проведенной перед выкупом оценке. Стоимость обязательства содержать тутовые деревья составляла 8 з. г. (в капитале) или определялась особой ставкой. Ценность права охоты капитализировалась из 3 %. Условия контракта, ограничивавшие право обременять долгами, наследование и продажу хозяйства и др., компенсировались по добровольному согласию сторон, если не отменялись общими законами без вознаграждения. Круговая порука упразднялась. Не устанавливалось никакого срока для выкупа обязанным лицом его повинностей 4.

    В Восточной Пруссии с введением в действие постановления 1808 г. по данным на 5 января 1812 г. более 30 тыс. крестьян в доменах стали собственниками своих хозяйств, а ежегодный доход казны должен был увеличиться в Восточной Пруссии на 68 тыс., в Литовском департаменте — на 100 тыс. тал.

    Условия выкупа земли были тяжелыми, а для многих крестьян и непосильными. Одни крестьяне при таких обстоятельствах предпочитали остаться в прежнем положении, другие, согласившись на выкуп своих хозяйств, не в состояни были вносить выкупные платежи. Это усугубляло недовольство крестьян, и правительство (декларация от 4 февраля 1811 г.) вынуждено было частично облегчить условия выкупа. Однако и после этого положение существенно не изменилось. На Мазурах крестьяне около Нейден-бурга (Нидзицы) в 1813 г. не соглашались на выкуп своих хозяйств, так как должны были вносить непомерную плату за утраченный инвентарь и платить большую подать; через несколько лет под угрозой утраты своих хозяйств они были вынуждены подчиниться. В домене Вилленберг (Вельбарк) крестьяне требовали обеспечения их строительным материалом. Под Дзялдовой в течение двух лет велись переговоры, и лишь под угрозой продажи хозяйств с аукциона крестьяне приняли условия выкупа. Крестьяне около Дригельсдорфа (Дригалы) возражали против особенно высокой оценки инвентаря (иногда до 300 тал.) и считали, что после выкупа «остались бы на всю жизнь невольниками». В домене Иоганнисбург (Пиш) крестьяне заявляли, что не в состоянии вносить такие выкупные платежи.

    В Вармии часть крестьян, опасаясь потери хозяйств в связи с непомерными платежами, воздерживалась от выкупа. Во многих местах происходили споры относительно принадлежности инвентаря (он был собственностью крестьян, власти же требовали возмещения за него).

    Передача земли в собственность крестьянам на Мазурах в основном была произведена в 1814—1817 гг., в Вармии — к 1820 г. (здесь акты на владение хозяйствами получили около 4,5 тыс. крестьян). Вскоре оказалось, что многие крестьяне не могли вносить такие большие платежи. За недоимку этих платежей крестьянское хозяйство подлежало принудительной продаже. В 1817 г. в домене Иоганнисбург проводилась продажа с аукциона 5, в 1822 г. в административном округе Гумбиннен — 449 хозяйств. В домене Дригельсдорф в 1824—1827 гг. было несколько случаев продажи хозяйств. До 1823 г. было продано с аукциона в округе Ангербург (Венгожево) 44, Голдап — 71, Лёцен (Гижицко) — 41, Иоганнисбург — 49, Лык (Элк) — 78 хозяйств (в округе Лык крестьянское землевладение к 1835 г. сократилось на 25 %) б.

    Таким образом, условия выкупа феодальных повинностей в доменах оказывались непосильными для многих крестьян. В результате этого значительная часть крестьян, став собственниками своей земли, вскоре ее утратила. Характеризуя позицию монархии и реформы, проведенные в 1807—1810 гг., Ф. Энгельс указывал: Фридрих Вильгельм 111 при его капральской заносчивости из-за страха «разрешил вместо себя управлять партии половинчатых реформаторов — Гарденбергу, Штейну, Шёну, Шарнхорсту и другим, которые положили начало более либеральной организации муниципалитетов, отмене крепостного права, обращению феодальных повинностей в ренту или в определенную сумму, подлежащую выплате в течение 25 лет..» 7

    ГЛАВА РЕГУЛИРОВАНИЕ ОТНОШЕНИЙ III МЕЖДУ ПОМЕЩИКАМИ И КРЕСТЬЯНАМИ

    f 1. Предписания о регулировании поземельных отношений

    После отмены крепостничества сохранялись все поземельные повинности крестьян: барщина, чинш, денежные и натуральные сборы. Особенно обременительными эти повинности были для крестьян с ласситским правом пользования землей. Тяжелое положение крестьян усугублялось военными разрушениями, государственными поборами и отказом помещиков предоставлять им пособие. Выражая свое недовольство помещичьим гнетом, крестьяне стремились освободиться от феодальных повинностей.

    Помещики, заинтересованные в расширении фольваркового хозяйства, настаивали на отмене ограничений в распоряжении крестьянской землей. Некоторые из них склонялись к постепенной замене барщинного труда вольнонаемным; ссылаясь на затруднения в ведении хозяйства, они прекращали оказывать помощь крестьянам. Опасаясь выступлений крестьян и проявляя заботу о помещиках, власти рассчитывали посредством дальнейших реформ ослабить социальные противоречия в деревне и укрепить положение страны в предстоящем военном конфликте с Францией. На повестку дня встал вопрос о регулировании отношений между помещиками и крестьянами-ласситами.

    В проекте постановления о разделении и соединении крестьянских земель, представленном министерству внутренних дел 7 мая 1809 г., курмаркское правление (Regierung), считая, что ценность права собственности помещика на наследственную крестьянскую землю по большей части снизилась, а обязательства помещика по отношению к крестьянину остались в прежнем размере, предлагало передать наследственным ласситам и наследственным арендаторам их хозяйства в собственность на следующих условиях: помещик отказывается от своих прав на землю, постройки и инвентарь, находящиеся в пользовании крестьянина, а последний — от помощи помещика при возведении и ремонте построек, помощи в обеспечении лесным материалом и т. д. (пастбищные сервитуты упразднялись бы при сепарации земель); превышение прав над обязательствами стороны подлежало бы соответствующей компенсации; после окончания временной аренды помещик мог половину крестьянской земли присоединить к фольварку, а вторую половину обязан был бы в течение года передать в собственность крестьян без упомянутых обязательств (Dienstbarkeiten).

    Ь И И Костюшко


    Хотя проект исходил из интересов помещиков, он не вполне их удовлетворял. Помещики Курмарка полагали, что за предоставление наследственного хозяйства в собственность крестьянин должен был передать владельцу имения 1 /< своей земли; при этом упряжная барщина могла быть отменена за особое вознаграждение, пешая же сохранялась бы по-прежнему. По мнению владельцев имений в Померании, право помещика обычно соответствовало половине ценности крестьянского хозяйства. Поэтому крестьянин за приобретение хозяйства в собственность помимо выкупа барщины обязан был уступить помещику половину своей земли. Обер-президент Курмарка и Померании И. А. Зак в письме министру внутренних дел Дона от 21 июня 1809 г., обращая внимание на то, что в проекте курмаркского правления ничего не говорилось об отмене барщины, предлагал распоряжение о ее выкупе в доменах распространить на крестьян в помещичьих имениях. Рассматривая притязания помещиков как яркое проявление сословного эгоизма, Зак находил их требования неосновательными и даже нелепыми. Право собственности помещика на крестьянское хозяйство, обусловливая содержание последнего в исправном состоянии, не только не приносило пользы помещику, но даже было убыточным для него. Поэтому нельзя было требовать возмещения за то, что не имело никакой ценности. Однако помещик должен был получить за свое право вознаграждение, как в доменах, в виде особого канона. Часть крестьян после передачи помещику */4 своей земли без уменьшения повинностей не могла бы вести хозяйства. Пашенные крестьяне (Kulturbauern) в Померании имели пожизненное право пользования землей, хотя помещики считали, что таких крестьян можно было удалять с хозяйства через каждые полгода.

    В проекте постановления для Курмарка, поступившем в министерство внутренних дел 14 февраля 1810 г., предусматривалось упразднение ласситских отношений крестьян и коссетов с 1811 г. следующим образом.

    С приобретением крестьянином хозяйства в собственность прекращалось бы пособие со стороны помещика; если хозяйство признавалось ценным, то помещик по своему выбору получал бы возмещение землей, капиталом, зерном или в виде выкупного канона (1 /4 земли с вычетом 1 /4 платежей и повинностей или 1/А стоимости подобного хозяйства крестьянина-собственника с условием ее возмещения в течение трех лет). Если крестьянин не мог бы обойтись без пособия, то должен был передать хозяйство помещику, который распоряжался бы им по своему усмотрению (бывшему хозяину предоставлялось бы жилище и один морген земли в собственность).

    Министерство внутренних дел в письме курмаркскому правлению от 18 февраля 1810 г., отмечая, что этот проект имел в виду только интересы помещиков, стремившихся превратить крестьян-ласситов в поденщиков, считало, что его осуществление вызвало бы у крестьян горькую обиду, привело бы к нежелательным потрясениям. По его мнению, ласситские отношения могли быть упразднены постепенно по добровольному соглашению сторон на основаниях, установленных для выкупа смешанного права собственности и пользования. Для этого потребовались бы годы, но в таком случае была бы соблюдена справедливость и можно было бы не опасаться возбуждения недовольства больших масс народа.

    Курмаркское правление в своем заключении от 29 апреля 1810 г. на проект в основном разделяло мнение министерства внутренних дел. В нем говорилось, что право верховной собственности помещика на крестьянскую землю является лишь почетным правом и что оно не имеет какой-либо ценности для владельца имения. Поэтому нет никаких оснований для возмещения этого права посредством уступки помещику 1 /4 крестьянского надела. Напротив, пособие владельца имения представляло значительную ценность, о чем свидетельствовали и отказ крестьян приобретать хозяйство в собственность в доменах или брать опустевшие хозяйства без такого пособия. С его отменой следовало бы уменьшить на 1 /а повинности крестьянина. Крестьяне-ласситы (а таких насчитывалось около 40 тыс.) на 3/4 надела не смогли бы содержать себя, и следствием этой несправедливой меры было бы общее восстание. Передача хозяйства в собственность должна была быть связана с отменой повинностей, как это имело место в доменах.

    Предложение об отмене ласситских отношений было включено в проект постановления о разделе угодий общего пользования, относившийся ко всем провинциям страны. Предусматривалось упразднение этих отношений по ходатайству одной из сторон, причем в расчет принимались бы право собственности помещика, обычные и чрезвычайные его пособия и крестьянские повинности. Однако соображение министерства внутренних дел о том, чтобы передача крестьянам земли в собственность рассматривалась бы как особый случай раздела земель общего пользования не получило одобрения.

    По поручению государственного канцлера К. А. Гарденберга, считавшего необходимым принять существенные меры для упрочения государства, специальная комиссия (в составе представителей правительства и земских депутатов из провинций) подготовила проект эдикта о регулировании отношений между помещиками и крестьянами-ласситами, второй вариант которого 9 октября 1810 г. был представлен канцлеру. В нем, в частности, предлагалось предоставить временным арендаторам наследственное право пользования землей. Это вызвало возражения со стороны военного советника X. Ф. Шарнвебера, считавшего более полезным для земледелия и государства передачу временным арендаторам их хозяйств в собственность.

    В проект эдикта были внесены некоторые изменения. Крестьяне делились на наследственных хозяев, к которым приравнивались и хозяева с пожизненным правом пользования землей, и временных арендаторов. В первом случае предусматривалась отмена права верховной собственности без возмещения, освобождение помещика от ответственности за уплату крестьянином государственных податей и коммунальных сборов и упразднение взаимных обязательств по добровольному соглашению сторон или на основании проектируемого постановления о разделе угодий общего пользования. Положение временных арендаторов оставалось бы без изменений, но если помещик желал бы освободиться от своих обязательств, то должен был половину их земли передать крестьянам в полную собственность, наследственно-чиншевое или наследственно-арендное пользование, причем подлежали бы отмене натуральные повинности и сборы, а сервитуты и установленный канон не препятствовали бы ведению хозяйства и уплате податей. Вторую половину надела помещик мог бы присоединить к своему хозяйству или продать1.

    Рассматривая этот вопрос, правительство не могло не считаться с напряженными отношениями между крестьянами и помещиками. В феврале 1810 г. в графстве Глац (Клодзко) крестьяне 54 деревень прекратили отбывать барщину и их примеру хотели последовать жители других 25 деревень. Сопротивление крестьян было подавлено вооруженной силой. Подобные выступления крестьян произошли в Силезии: в апреле в округе Грюнберг (Зелена Гура), в июне — в округе Плесе (Пщина), в ноябре — в округе Милич 2.

    После прекращения крепостного состояния (11 ноября 1810 г.) крестьяне все настойчивее добивались упразднения тяжелых для них поземельных повинностей. В феврале 1811 г. произошло восстание крестьян в Верхней Силезии. Начавшись в Тунскирх (Творкове) Ратиборского округа, оно охватило 69 деревень в этом округе, 27 — в округе Леобщюц (Глубчице) и 74 деревни в округе Плесе. Крестьяне, заявляя, что со дня св. Мартина 1810 г. они стали свободными, прекратили отбывать барщину; их выступления в 74 деревнях сопровождались решительными действиями. В некоторых местностях крестьяне требовали от помещиков, управляющих имениями и священников письменных свидетельств об освобождении от повинностей, угрожали им расправой, прогоняли людей с работы, громили помещичьи дворы, избивали тех, кто им не повиновался. Восстание было подавлено воинскими частями, были убитые и раненые, многие его участники на месте подверглись телесным наказаниям. Затем 93 крестьянина были приговорены к тюремному заключению, а 582 — к телесным наказаниям 3.

    Восстание в Верхней Силезии, волнения крестьян в других местностях и обстоятельства военно-политического характера побудили правительство ускорить решение вопроса о регулировании поземельных отношений. В конце февраля—начале марта 1811 г. проект эдикта был рассмотрен комиссией, состоявшей из представителей правительства и земских депутатов. Помещики из Померании, выражая сомнения в правомочности правительства предоставить наследственным хозяевам в частных владениях право собственности, считали несправедливым соединение в одну категорию наследственных и пожизненных владельцев (последних следовало бы рассматривать как временных арендаторов) и полагали, что пешая барщина должна была быть сохранена, а упряжная — могла быть отменена в течение 6 лет.

    По мнению депутатов из Курмарка и Ноймарка, при регулировании поземельных отношений необходимо было пока сохранить пешую барщину; лассит, приобретая хозяйство в собственность, обязан был бы передать помещику половину своей земли и отказаться от получаемого им пособия; барщина упразднялась бы, и при взаимном расчете разница компенсировалась бы деньгами или зерном. Малоземельные хозяева (коссеты и им подобные) оставались бы в прежнем положении; наследственный лассит, становясь собственником земли, построек и инвентаря, должен был бы уступить одно из трех полей (за исключением двора, огородов и лугов). Упряжная барщина, кроме необходимой, отменялась бы немедленно, остававшаяся — к определенному сроку за вознаграждение, пешая — в течение 6 лет; сервитуты и пособие подлежали бы упразднению при соответствующей компенсации; временные арендаторы могли быть превращены в мелких собственников (наподобие нижнесилезских огородников); опустевшие до 1 июля 1809 г. дворы переходили бы в полное распоряжение помещика.

    По расчетам Вистингхаузена (из Ганзеберга), при ласситском пользовании ‘/з хозяйства соответствовала барщине, '/з покрывала государственные подати и '/з обеспечивала личные потребности крестьянина, при временной аренде (например, в Померании) соотношение это было следующим: 1 /2* 3/ю и */ю. Поэтому за отмену повинностей лассит должен был передать ‘/з* а арендатор половину своей земли помещику; коссетов же следовало превратить в поденщиков. Депутат из Восточной Пруссии граф Шлибен, считая, что большинство помещиков не могли бы вести хозяйство без барщины, предлагал отложить передачу крестьянам их хозяйств в собственность и разрешить владельцам имений свободно распоряжаться частью крестьянской земли. Помещики из Верхней Силезии заявляли, что отмена упряжной барщины была бы весьма трудным делом, а пешей — почти невозможной, упразднение последней привело бы к запустению фольварковых земель. Они считали целесообразным превращение временных арендаторов в таких огородников, какие были в Нижней Силезии. Напротив, в отзыве рустикальных владельцев говорилось о настоятельной необходимости упразднения упряжной барщины. Они указывали, что после ее отмены количество лошадей у крестьян не уменьшилось бы, поскольку расширилась бы обработка земли под паром и увеличилась бы заготовка кормов. Отмена пешей барщины, по их мнению, также была необходима и возможна. Нетрудно было найти работников, кроме того, могли быть заключены новые контракты о работе с освободившимися от барщины крестьянами.

    Пожелания или требования помещиков в основном были приняты во внимание. В министерстве внутренних дел был подготовлен новый проект эдикта. Тем временем поступило ходатайство от верхнесилезских помещиков об исключении огородников из-под действия проектируемого закона. По их предложению в проект эдикта было включено сформулированное ими в письме от 31 июля 1811 г. особое предписание о силезских огородниках4.

    14 сентября 1811 г. проект «Эдикта о регулировании отношений между помещиками и крестьянами» приобрел силу закона. «Только когда уже надвигалась война Наполеона с Россией, — отмечал Ф. Энгельс, — снова вспомнили, что понадобятся крестьяне, и тогда был издан эдикт от 14 сентября 1811 г.»5

    Издание эдикта мотивировалось полезностью регулирования для помещиков и крестьян и «отеческой заботливостью» короля о благе подданных. В эдикте предусматривались передача крестьянам: «полным», «половинным», гуфнерам, огородникам (загродни-кам), коссетам и им подобным — в частных, городских и церковных имениях в собственность хозяйств, находящихся в их пользовании на ласситском наследственном и ненаследственном 11 праве, отмена их повинностей в пользу помещиков и обязательств помещиков в отношении крестьян за соответствующее вознаграждение. До проведения регулирования крестьяне обязаны были под угрозой наказания за неповиновение выполнять все их повинности.

    Регулирование должно было проводиться по добровольному соглашению сторон; если в течение двух лет со дня обнародования эдикта такое соглашение не состоялось бы, то регулирование осуществлялось по предписаниям эдикта, а при отсутствии ходатайства — в обязательном порядке специальной комиссией.

    При регулировании в расчет принимались со стороны помещика право собственности на землю, повинности в его пользу (барщина, денежные платежи и натуральные данины), переданный им крестьянину хозяйственный инвентарь и сервитуты на крестьянской земле; со стороны крестьянина — право на пособие в несчастных случаях, сервитуты на фольварковой земле, обязанность помещика ремонтировать и возводить крестьянские постройки и замещать крестьянина при уплате податей и общественных сборов. При этом оставались в силе предписания, что повинности наследственного хозяина нельзя было увеличивать, что они могли быть понижены, если крестьянин оказывался не в состоянии их выполнять или уплачивать государственные подати. Считалось, что повинности крестьянина при наследственном пользовании хозяйством не должны были превышать 1 /з. а при ненас^едственном —

    1 /2 ценности земельных угодий (Guts-Nutzungen).

    Стороны могли договориться о возмещении повинностей землей, уплатой капитала, денежной или продуктовой ренты; в случае разногласия за помещиком оставалось право получить вознаграждение зерном. Если помещик требовал передачи земли, а крестьянин не соглашался на это, то способ возмещения определялся властями. При регулировании хозяйств размером свыше 50 м. земли среднего качества признавалось наиболее соответствующим возмещение землей, и если не встречалось каких-либо препятствий, то это должно было быть правилом, а при регулировании меньших хозяйств — вознаграждение зерном.

    Наследственный лассит обычно за предоставление ему хозяйства в собственность и отмену его повинностей обязан был передать помещику 1 /з. а ненаследственный — '/2 или 2/в своей земли и за '/в вносить ренту зерном. Вместе с тем упразднялись обязательства помещика предоставлять крестьянину хозяйственный инвентарь и оказывать ему помощь при ремонте и возведении построек, при несчастных случаях и уплате податей.

    Двор с прилегающим к нему огородом, а также лесной участок, обеспечивающий нужды крестьянина в топливе, не подлежали разделу.

    На земле, перешедшей к помещику, прекращался выпас крестьянского скота, а вместе с тем помещик терял право выпаса своего скота на соответствующей части крестьянской земли. Право крестьянина на получение топлива от помещика могло быть сохранено при условии выполнения работ и повинностей, связанных с этим правом, и особого вознаграждения за топливо. Выпас крестьянского скота в помещичьем лесу сокращался соответственно на 1 /з или половину. Крестьянин должен был возвратить помещику хозяйственный инвентарь или возместить его стоимость по старой или последней оценке. За предоставленные крестьянину семена для посева вознаграждения не полагалось. Государственные подати за землю, перешедшую к помещику, уплачивались последним.

    Поскольку двор с огородом оставались за крестьянином, отменялся выпас помещичьего скота на части его земли и предоставлялось ему топливо, то за ним сохранялись все коммунальные повинности и он обязан был выполнять вспомогательные работы. Эти работы для крестьянина с упряжкой не должны были превышать 10 дней с трехконной упряжкой и 10 мужских пеших дней, а для крестьянина, отбывавшего пешую барщину, — 10 мужских и 10 женских пеших дней в год, причем нельзя было без согласия крестьянина требовать более двух дней работы в неделю, а рабочие дни не могли следовать один за другим за исключением особых случаев.

    По соглашению сторон могло быть оставлено и большее количество вспомогательной работы, но только на 12 лет, по истечении которых эта повинность изменялась или сохранялась на последующие 12 лет. С отказом помещика от вспомогательных работ могли быть упразднены и лесные сервитуты. Помещик имел право на вспомогательные работы и тогда, когда крестьянину не предоставлялось топливо, в этом случае он должен был платить за рабочий день трехконной упряжки 6 берлинских меце ржи, за день мужской ручной работы — 2 и женский пеший день — 1,5 меце ржи. При высокой цене зерна разрешалась оплата деньгами.

    Вспомогательные работы, выполняющиеся крестьянином, не имевшим наследственного права пользования хозяйством, не оплачивались, поскольку его земля полностью освобождалась от пастбищного сервитута. По истечении 12 лет вспомогательные работы могли быть выкуплены.

    Если стороны не договорились о возмещении повинностей посредством уплаты капитала или денежной ренты, вознаграждение производилось зерном. Рента зерном при наследственном пользовании хозяйством составляла /з, при ненаследственном пользовании — ‘/г чистого дохода от земельных угодий, исключая огороды и лесные участки, обеспечивавшие нужды крестьянина в топливе; при меньших хозяйствах в расчет принимались и огороды, имевшие в таких случаях существенное значение. Задолженность по ренте зерном возмещалась отработками по ценам вспомогательных работ или деньгами по цене зерна на ближайшем городском рынке, но не свыше 1 тал. 12 з. г. за берлинский шеф. ржи и 18 з. г. за шеф. овса. В случаях регулирования с уплатой капитала или ренты, без уступки земли, государственные подати не подлежали перераспределению.

    Наследственным владельцам хозяйств разрешалось ходатайствовать об установлении возмещения в меньшем размере, чем нормальное вознаграждение. Если другая сторона возражала против такого возмещения, то решение принималось особыми комиссиями.

    При регулировании крестьянин мог быть переселен на другое место; расходы, связанные с переносом двора, покрывались помещиком. Если разверстанию угодий препятствовали частнособственнические земли, то производился их обмен на другие при условии соответствующего вознаграждения. Чтобы ипотечные долги не затрудняли проведение регулирования, не разрешалось обременять ими крестьянское хозяйство свыше 1 /4 его ценности. При небольшой задолженности можно было провести парцелляцию в пределах до 1 /4 имевшейся до регулирования и оставшейся после него земли в хозяйстве, если при лицитации 1 /4, а при свободной продаже половина вырученной суммы обращалась на покрытие первого ипотечного долга. С изданием эдикта помещик освобождался от обязательства производить капитальный ремонт крестьянских построек и возводить новые постройки для крестьянина. Если крестьянин отказывался сам это делать, то он мог быть удален с хозяйства.

    Крестьянское хозяйство, опустевшее во время последней войны или позднее, но до дня троицы (28 мая) 1809 г., если не предъявлялось законное право на него и на аукционе не находилось покупателя, могло быть присоединено к помещичьему хозяйству 12.

    Регулирование должно было быть проведено в течение 4 лет (в Восточной и Западной Пруссии ненаследственных хозяйств — в течение 6 лет), начиная с первого срока окончания контрактов по найму фольварковых работников в 1812 г.13 При проведении регулирования в более короткий срок помещик имел право сохранить барщину в течение 4 лет, за исключением случаев, когда по возвращении ему хозяйственного инвентаря не требовалось приобретения нового инвентаря и устройства помещений для скота или полученное им возмещение в деньгах позволяло обеспечить себя необходимым инвентарем. Ранее установленного срока могла быть отменена и пешая барщина, если оказывалась возможной ее замена. По требованию помещика обязательные отношения могли быть прекращены немедленно после регулирования, но тогда он должен был согласиться с приемлемыми для крестьянина сроками уплаты вознаграждения.

    После проведения регулирования крестьянин становился полным собственником своего хозяйства. Он мог, не нарушая прав третьих лиц, увеличивать или уменьшать хозяйство, обменять, подарить, передать его одному или нескольким наследникам или иначе распорядиться им без особого на то разрешения. Долги, обременявшие крестьянское хозяйство, оставались за ним, поскольку вследствие уступки земли или отмены повинностей его ценность не уменьшалась, а, напротив, увеличивалась. За помещиком сохранялось право охоты на крестьянской земле, возникавшие в связи с этим убытки крестьянина помещик обязан был возместить.

    Регулированию не подлежали мелкие хозяйства, состоявшие из нескольких моргенов земли, с которых отбывалась пешая барщина. Лица, пользовавшиеся такими хозяйствами, относились к категории фольварковых работников. Их положение могло быть изменено только по взаимному соглашению сторон. Что же касается силезских огородников и огородников-молотильщиков, то устанавливалось следующее.

    Поскольку отношение, существовавшее между огородником, отбывавшим барщину за предоставляемую в его пользование землю, и помещиком, считалось невыгодным для обеих сторон, то помещик мог хозяйство огородника перенести на другое место, раздробить или присоединить к фольварку; при этом, однако, в деревне должно было оставаться столько хозяйств огородников, сколько числилось их в податном кадастре. Эти хозяйства должны были заключать в себе не менее трех и не более четырех магдебургских моргенов земли, включая двор и огород, они вместе с жилищем передавались в собственность огородника. Права огородника на получение ординарии, строевого дерева и топлива, сбор подстилки для скота в лесу и пользование лесным пастбищем, связанные с отбыванием барщины, упразднялись; он мог получать топливо от помещика за соответствующее вознаграждение. Огородник обязан был начиная с 31 марта 1812 г. в течение четырех лет работать в имении за обычную в местности плату или возместить деньгами или зерном расходы помещика, связанные с заменой его другим работником. Хозяйства огородников устраивались таким образом, чтобы нежилые старые дворы могли бы быть использованы для размещения новых работников; если передача хозяйства в собственность огороднику оказывалась невозможной, то существующие обязательные отношения сохранялись в течение четырех лет. Хозяйства огородников, устроенные помещиком на его земле и не включенные в кадастр, рассматривались как хозяйства фольварковых работников.

    Огородники-молотильщики, владевшие своими хозяйствами на правах собственности и получавшие за барщинные работы вознаграждение зерном, снопами или деньгами, считались фоль-варковыми работниками. С согласия помещика барщина могла быть заменена денежной платой, помещику предоставлялось право требовать замены платы снопами вознаграждением другого рода. Если огородник не хотел оставаться в таком положении, то мог продать свое хозяйство. Небольшая определенная пешая барщина, выполнявшаяся наряду с уплатой чинша вольными огородниками и другими свободными хозяевами-собственниками, подлежала выкупу. Если при взаимном расчете оказывалось, что их повинность превышала обязательства помещика, то они не имели права требовать возмещения разницы, поскольку с отменой крепостничества взаимные повинности уравнивались6.

    Таким образом, по эдикту крестьяне, пользовавшиеся землей на ласситском праве, могли приобрести на нее право собственности. В литературе предмета встречается утверждение, что регулирование означало превращение ласситского права пользования землей в ограниченную собственность (wtasnosc podlegla), причем верховная собственность оставалась за помещиком, поскольку сохранялись платежи ренты, чинша и лаудемии, вспомогательные работы, право охоты и разработки залежей на крестьянской земле, патримониальная юрисдикция7. Эти платежи, повинности и права являлись существенным остатком феодализма, но теперь не определялись правом верховной собственности и не были равнозначны ей (она предусматривала ограничения при продаже и обременении долгами хозяйства и прекращение пользования хозяйством при недоимке платежа). После регулирования крестьянин мог, не нарушая прав кредиторов, свободно распоряжаться своим хозяйством. В эдикте прямо говорилось о передаче крестьянину хозяйства или части его в собственность (§ 1,4, 6, 10, 25), которая считалась полной или неограниченной (§ 31, 38). В актах регулирования поземельное право крестьянина определялось как

    «прочная и полная», «неоспоримая и неограниченная», «полная, чистая и неотменяемая», «свободная и неограниченная» собственность. Касаясь регулирования крестьянских хозяйств, Ф. Энгельс констатировал:    «Согласно основному принципу, крестьянин

    за уступку одной трети своего земельного участка (или за уплату ее денежной стоимости) должен был стать свободным собственником сохранявшейся у него еще после этого земли»8. В другом месте он указывал, что в эдикте «крестьянам и помещикам рекомендовалось в течение двух лет вступить в полюбовное соглашение о выкупе барщины и повинностей, а также и о выкупе у помещика его верховных собственнических прав. . .»9.

    По мнению Г. Ф. Кнаппа, в результате регулирования помещик переставал быть собственником или (по более четкому определению администрации Курмарка) верховным собственником крестьянского хозяйства, последнее становилось собственностью крестьянина ,0. И. Цикурш считал, что ласситское пользование землей при регулировании превращалось в полную собственность 11. Также характеризуется это поземельное право и в работах других историков и экономистов ,2.

    За приобретение хозяйства в собственность крестьянин должен был уплатить большой выкуп. Даже канцлер Гарденберг отмечал, что помещики получали «очевидно больше, чем им пришлось бы строго по закону». Поскольку для содержания крестьянской семьи и общественных платежей требовалось по меньшей мере от 30 до 40 % дохода, то помещику осталось бы лишь 15—30 %. крестьянского дохода >3. Позднее В. Вольф справедливо указывал, что эдиктом было «предоставлено помещикам огромное вознаграждение за те феодальные повинности, которые уже давно должны были быть безвозмездно упразднены. . . Вместо того чтобы вознаградить крестьян за грабеж, осуществляемый рыцарством уже так долго, благородное рыцарство потребовало и получило благодаря этому закону еще одно вознаграждение, увековечивавшее феодальное ограбление в формах буржуазной законности» ,4.

    «Но даже и этот выкуп, предоставлявший такие огромные выгоды дворянству, — писал Ф. Энгельс, — оставался музыкой будущего. Ибо дворянство тормозило дело, чтобы добиться еще большего. . .» 15

    Многие помещики, заявляя, что эдикт нарушает их права, ставит в трудное положение фольварковое хозяйство или даже угрожает им разорением, ходатайствовали об изменении или отмене закона о регулировании. С такими просьбами обращались владельцы имений из округов Штолп (Слупск) 1 ноября 1811 г., Лауенбург (Ленборк) 26 ноября, Растенбург (Кентшин) 14 декабря, Белгард (Бялогард) 30 декабря, Нойштеттин (Щецинек) 6 января 1812 г., Диршауэр 10 января, Фюрстентум 11 января. По их мнению, регулирование могло производиться только по добровольному соглашению сторон в соответствии с местными условиями и в приемлемые для них сроки; или в случае регулирования крестьянин обязан был уплатить выкупные деньги или канон и выполнять определенную барщину, а коссетов, отбывавших пешую барщину, следовало бы оставить в прежнем положении, поскольку для оплаты поденщиков требовались бы значительные средства. По другим предложениям помещиков регулированию подлежало бы хозяйство, с которого уплачивались обычная контрибуция и сбор на содержание кавалерии. Такое хозяйство в течение 6 лет после 1812 г. могло быть передано в собственность, а хозяйство, сданное в аренду до 1818 г., продано кому-либо; за половину земли, оставшейся у крестьянина, он обязан был уплатить выкупные деньги и отбывать в течение 12 лет пешую барщину, причем возвращался бы помещику хозяйственный инвентарь и разрешалось бы переселение крестьянина на другое место. Кроме того, можно было бы передать крестьянские хозяйства в наследственное пользование или собственность на условиях, принятых в доменах; помещикам следовало бы разрешить проведение регулирования в течение шести лет без применения эдикта. Помещики некоторых восточнопрусских и литовских округов, рассматривая эдикт как посягательство на их право собственности и считая, что его осуществление нанесло бы ущерб владельцам имений, ухудшило бы положение крестьян и не принесло бы пользы государству, настаивали на отмене закона (письма канцлеру Гарденбергу и королю от 20 ноября 1811 г.).

    Вместе с тем у местных властей, занимавшихся регулированием, возникли сомнения, подходят ли под действие закона только хозяйства, с которых уплачивалась контрибуция, или же он распространяется также на хозяйства: а) устроенные на доминиальной земле после 1763 г.; б) созданные на средства мелиорационного фонда, в) расположенные в лесистых местностях Померании (так называемые Busch-vorwerk), г) переданные за плату в пользование на 25—30 лет, д) на земли, которые разрешалось присоединить к фольварку, и т. д.

    Эти обстоятельства побудили правительство к пересмотру эдикта. В начале 1812 г. был составлен проект декларации, предусматривавший регулирование только хозяйств, отбывавших упряжную барщину и числящихся в податном кадастре, т. е. существенно ограничивавший круг регулируемых хозяйств. Кроме того, был подготовлен проект постановления так называемого Интермистикума о немедленной передаче хозяйств, подлежащих регулированию, в собственность крестьян с условиями прекращения пособий со стороны помещика, уменьшения барщины наследственных хозяев на 2/д, а ненаследственных — на 1 /3 и последующего окончательного регулирования отношений между сторонами. Оба проекта по предложению национальных представителей в мае 1812 г. были переделаны16.

    Начавшаяся в июне 1812 г. война Пруссии против России, а с февраля 1813 г. война Пруссии против Франции, осложнив обстановку в стране, замедлили регулирование крестьянских хозяйств и сказались на проектируемых мерах по аграрному вопросу.

    В сентябре 1812 г. проекты декларации и Интермистикума были соединены в один законопроект (проект Е). В особых проектах постановлений предусматривались условия регулирования крестьянских хозяйств в доменах и парцелляции земель.

    При обсуждении проекта Е 17 в октябре 1812 г. представители министерства юстиции, считая, что предоставление крестьянам хотя и ограниченного права собственности на их хозяйства до регулирования их повинностей означало бы вторжение в частную собственность, противоречило бы эдикту, затормозило бы регулирование, запутало бы правовые отношения и не было бы полезным государству, высказались против такой меры. Напротив, депутаты от крестьянского сословия в письме королю от 18 февраля 1813г., сообщая о тяжелом положении крестьян в связи с военными поборами и отказом помещиков предоставлять пособие, просили скорее издать закон о передаче их хозяйств в собственность, парцелляции земель и выкупе повинностей.

    По мнению некоторых представителей администрации и национальных депутатов, интересы освободительной войны и стабилизации положения в стране требовали безотлагательного издания проектируемого закона. Военный советник X. Ф. Шарнвебер в письме канцлеру от 18 февраля 1813 г., указывая, что и независимость и благо государства зависят прежде всего от сохранения крестьянского сословия, считал необходимым утвердить проект. Граф Гарденберг находил исключение из проекта второй и третьей частей (так называемого Интермистикума и предписаний о способе проведения регулирования) вредным для государства, помещиков и крестьян. «Для государства, — отмечал он, — так как я в этом случае опасаюсь со стороны вооруженных крестьян беспокойства и волнений, которые государство не может достаточно быстро подавить, и вследствие этого во всяком случае была бы парализована сила, которая должна применяться для великой цели — национального освобождения».

    Сообщая о настроениях крестьян и выражая подобные опасения, местные власти высказывались за проведение в жизнь эдикта. Генеральный комиссар фон Браухич в письме от 1 августа 1813 г., указывая, что крестьяне Померании настаивают на скорейшем проведении регулирования, возражал против продления срока для добровольного соглашения сторон, так как в этом случае барщина сохранялась бы в течение более длительного времени, чем предусматривалось в эдикте, а это вызвало бы недоверие крестьян к правительству. «Оружие ему (крестьянину.— И. /С.) дано в руки, — говорилось в письме, — хотя против внешнего врага, но он сперва обратит его против того, кого считает врагом своего счастья, и нет больше силы, чтобы держать его в узде» ,8.

    По сообщению экономического комиссара Крюгера (письмо от 25 апреля 1814 г.), многие крестьяне говорили, что только надежда на регулирование удерживала их в последние годы от бегства из своих хозяйств. 25 июня 1814 г. ландрат фон Девиц писал: «Свыше 300 деревень в Померании уже внесли письменные предложения о проведении регулирования. Следует быстро двигаться вперед в регуляционном деле, так как иначе неизбежно самовольное прекращение связи между крестьянами и помещиками. Уже теперь [крестьяне] во многих местностях отказываются выполнять барщину и промедление в регулировании может подвергнуть опасности общественное спокойствие. Помещики, однако, не видят этой опасности. Они за малым исключением предубеждены против эдикта и надеются, что он будет отменен». По его мнению, помещикам следовало бы разрешить ходатайствовать о большем, чем нормальное возмещении, и таким образом были бы устранены основания для их жалоб. Отмечая, что положение крестьян в Ноймарке в последнее время еще более ухудшилось, генеральный комиссар фон Зак полагал, что задержка с исполнением эдикта или приостановка его действия на неопределенный срок имели бы опасные последствия и ослабили бы доверие к законодательству (письмо от 15 июня 1814 г.). В письме генерального комиссара Иордана от 12 октября 1814 г. говорилось, что в Верхней Силезии растет число ходатайств о проведении регулирования. Такие просьбы поступали не только от крестьян, хозяйства которых подлежали регулированию, но и от хозяев-собственников, обремененных барщиной, причем их ходатайства становились все более настойчивыми. Положение крестьян с 1811 г. в связи с увеличением поборов, сокращением поголовья скота, застоем в промышленном производстве и снижением цен на продукты земледелия значительно ухудшилось. Иордан считал необходимым дальнейшее проведение регулирования по правилам эдикта.

    При таких обстоятельствах в условиях военного времени правительство считало невозможным издание проектируемого закона, который, с одной стороны, усугубил бы недовольство крестьян, а с другой — усилил бы нарекания помещиков.

    Стремясь избавиться от помещичьего гнета, многие крестьяне, несмотря на тяжелые условия регулирования, добивались его проведения. Помещики же, за некоторым исключением, надеясь на изменение эдикта, воздерживались от его применения. По мнению правительства, регулирование должно было проводиться по добровольному соглашению, что в конечном итоге обеспечивало бы интересы помещиков. Неблагоприятно сказывалась на регулировании и военная обстановка в стране. Поэтому регулирование в первые годы после издания эдикта не получило значительного распространения.

    25 апреля 1814 г. экономический комиссар Крюгер сообщал, что в Померании при регулировании помещики считали для себя более выгодным возмещение землей, чем рентой, а крестьяне, желая освободиться от барщины, соглашались на уступку половины своей земли. В записке заведующего отделением по делам сельского хозяйства и регулирования министерства внутренних дел Г. И. Кунта, датированной 16 июня 1814 г., говорилось, что в Марке, Померании и Силезии поступило много ходатайств о проведении регулирования, больше от крестьян, чем от помещиков. Почти везде помещики получили возмещение землей по установленным нормам, причем оно признавалось достаточным. В Ноймарке помещик иногда довольствовался и меньшим вознаграждением. В некоторых местах владельцы имений полностью или частично отказывались от вспомогательных работ. После регулирования крестьяне производили улучшения в своих хозяйствах |9.

    Из письма экономического комиссара Людеке от 31 декабря 1815 г. следовало, что регулирование было проведено или начато в Пригнице в 78, Миттельмарке в 38, Гавелланде в 2, земле Руппин в 3 случаях. В Пригнице почти везде права помещика возмещались уплатой капитала. Регулирование задерживалось в связи с ожидавшимся изменением эдикта20.

    С успешным окончанием войны против Франции к Пруссии возвратились утраченные территории, были присоединены другие земли, в стране укрепились позиции монархии и консервативных сил. Внешняя и внутренняя политика правительства приобретала все более реакционный характер. Монархия шла навстречу домогательствам помещиков в связи с регулированием крестьянских хозяйств. Делая уступки дворянству в этом отношении, монархия тем самым пыталась ослабить и нейтрализовать его претензии на участие в управлении страной.

    В связи с жалобой жителей округа Дойч-Кроне (Валч) на то, что эдикт еще не проводится в жизнь и что они по-прежнему отбывают свои повинности, а помещики не разрешают им пользоваться лесными сервитутами, в кабинетном распоряжении от 7 февраля 1815 г. для управления Западной Пруссией говорилось: пока эдикт не может быть полностью введен в действие, отношения между помещиками и крестьянами остаются без изменений. 24 апреля 1815 г. министерство внутренних дел направило в управления провинций и генеральным комиссарам предписание, в котором без оговорки обстоятельств дела сообщалось о распоряжении короля. В результате регулирование при неблагожелательном отношении к нему со стороны местных властей затягивалось или даже приостанавливалось21.

    В связи с заявлением владельцев рыцарских и кульмских имений из округа Морунген (Моронг) Восточной Пруссии (приложенным к письму Дона от 15 марта 1814 г.) о том, что эдикт подвергает опасности кредитное дело и нарушает право собственности, 18 апреля последовало кабинетное распоряжение, в котором говорилось, что исполнение эдикта, судя по многим протестам со стороны помещиков и особенно из округа Морунген, встречает затруднения, король поручил канцлеру проверить принципы эдикта и представить ему об этом доклад. Канцлер 12 сентября 1814 г., сообщая министерству внутренних дел о распоряжении короля, предложил запросить мнение земских представителей но этому вопросу.

    Юнкерское большинство временного собрания земских представителей предлагало проводить регулирование только по добровольному соглашению; исключить из регулирования хозяйства: а) устроенные на фольварковой земле, б) коссетов и им подобных, отбывающих лишь пешую барщину; в) ненаследственных владельцев, г) эмфитевтов в Западной Пруссии (после истечения их контрактов они считались бы временными арендаторами). Предлагалось также сохранить половину барщины на 12 лет, не определять нормы возмещения; не устанавливать для крестьянина особых ограничений в обременении долгами хозяйства, парцелляции земель и т. п. Меньшинство, состоявшее в основном из представителей крестьян и горожан, возражало против изменения эдикта.

    Проект нового закона, составленный с учетом мнения большинства, 14 марта 1815 г. был представлен канцлеру. 3 июля министерской комиссии в составе государственного советника Л. В. Влё-мера, тайного правительственного советника Девица и камер-юстицсоветника Мюллера-1 было поручено рассмотреть предложения земских представителей. Комиссия, внеся некоторые изменения в проект закона, признала целесообразным издать его в виде декларации к эдикту (заключение комиссии от 17 декабря).

    Судя по постановлению правительства от 31 декабря, задержка с введением эдикта в жизнь вызывала беспокойство у крестьян. В постановлении говорилось, что война затруднила не только исполнение закона, но и подготовку дополнительных постановлений к нему. Вместе с тем крестьяне предупреждались от ошибочных надежд, что с окончанием установленного в эдикте срока могут быть прекращены их повинности в пользу помещиков. До проведения регулирования в соответствии с подготовляемой декларацией все их обязательства оставались в силе22. В марте 1816 г. проект декларации был частично изменен, а 29 мая подписан королем.

    Характеризуя позицию правительства, Ф. Энгельс отмечал, что после изгнания французских войск из страны «все прекрасные посулы были снова забыты»; декларация к эдикту «звучала уже совершенно иначе»23.

    Действие декларации не распространялось на уже проведенное регулирование. В ней устанавливалась категория так называемого земледельческого хозяйства (Ackemahrung). Земледельческим считалось хозяйство, с которого отбывалась упряжная барщина или для ведения которого содержался рабочий скот14. Отныне регулированию подлежали только земледельческие хозяйства, которые обладали вместе следующими свойствами: а) были предназначены для содержания их владельцев в качестве самостоятельных сельских хозяев, б) числились в податных книгах провинции крестьянскими владениями, в) в так называемые нормальные годы, т. е. в Силезии до 14 июля 1749 г., в Восточной Пруссии, главных и наследственных и главных амтах Мариенвердер (Квид-зин), Ризенбург (Прабуты), Шёнберг (Шимбарк) и Дойч-Эйлау (Илава) до 1752 г., в Марках и Померании до 15 февраля 1763 г., в Западной Пруссии, Эрмланде и Вармии до 1774 г., находились в пользовании крестьян и г) в отношении их при обнародовании эдикта еще сохранялась обязанность помещика передавать освободившиеся хозяйства другим крестьянам.

    Под действие эдикта подходили все такие хозяйства независимо от того, принадлежали ли они к доменам (за исключением доменов в Восточной и Западной Пруссии, где уже последовала передача их в собственность), камерам, духовным учреждениям, рыцарским и другим частным (кельмерским в Пруссии и солтыс-ским в Силезии) владениям. Его предписания относительно ненаследственных хозяйств применялись и к находившимся в Пруссии эмфитевтам с определенным сроком землепользования *.

    Из-под действия эдикта исключались хозяйства крестьян (Dienstfamilien-Etablissements), отбывавших только пешую барщину, не имевших рабочего скота и для ведения их хозяйств не требовался такой скот; находившиеся на фольварковой земле; не числящиеся крестьянскими в податном кадастре; возникшие после установленного времени; подлежащие присоединению к фольварку с разрешения властей, а также приходские и церковные земли, сданные в обработку или аренду.

    Регулирование могло быть проведено по ходатайству одной стороны или обеих сторон и по добровольному их соглашению. Если регулирования требовала одна сторона, то оно проводилось особым комиссаром; спорные вопросы решались Генеральной комиссией, в случае обжалования окончательное решение принималось Ревизионной коллегией на основании предписаний эдикта и декларации. В отличие от эдикта срок проведения регулирования не определялся и не предусматривалось его осуществление в обязательном порядке.

    Все земли, состоявшие в законном пользовании крестьянина перед обнародованием эдикта, считались принадлежностью крестьянского хозяйства. Однако если у крестьянина в настоящее время было больше земли, чем принадлежало ему раньше, то помещик мог сразу присоединить излишек к своему хозяйству при условии, что он образовался не за счет земель, приобретенных крестьянином в собственность или наследственное владение. При недостатке доказательств основанием для такой претензии помещика являлось соотношение между размером производимого и зафиксированного в податном кадастре посева. Это предписание применялось и к ненаследственным хозяйствам, причем временные арендаторы и эмфитевты не могли претендовать на представленные

    * Относительно отмены повинностей крестьян-собственников, наследственных чнн-шевиков и наследственных арендаторов предусматривалось издание особого постановления.

    07


    И И Костю ill ко им в аренду фольварковые земли. К повинностям, подлежавшим возмещению, относились и мясная десятина, вносившаяся в натуре или деньгами, и данины жареными курами.

    При разногласии сторон относительно способа возмещения прав и повинностей Генеральная комиссия определяла, должно ли оно производиться землей или рентой в зерне или частично тем и другим. Помещик обязан был принять возмещение рентой, если в крестьянском хозяйстве после уступки земли не оказалось бы достаточно работы для пары волов. Способ возмещения, однако, не мог быть навязан помещику за исключением следующих случаев: а) когда ему при отсутствии добровольного соглашения назначалось возмещение сверх нормальной ставки (оно уплачивалось денежной рентой) и б) когда по спорным делам о сумме ренты, хозяйственных предметах, о разделе угодий общего пользования и обмене земель принималось решение Ревизионной коллегией.

    Предписания эдикта о возмещении землей за исключением нормальной ставки и распределения податей и реальных платежей имели теперь рекомендательный характер. Земли, переходившие к помещику, должны были отводиться таким образом, чтобы они в хозяйственном отношении были связаны с его владением, а если это оказывалось невозможным без значительного ущерба для одной из сторон, то обособлялись от крестьянских земель. Потеря в качестве земли могла быть компенсирована увеличением ее количества, потеря в количестве — лучшим качеством, а недостача земли одного рода — другим ее родом. Предусматривались обмен земель с условием возможной компенсации и перенесение крестьянского хозяйства за счет помещика на другое место. Помещик мог требовать возврата дворового инвентаря или возмещения его деньгами по таксе, установленной при передаче его крестьянину, или на другом законном основании.

    Крестьянин был обязан возвратить семена, необходимые для засева уступаемой им земли, или возместить их по цене на ближайшем определенном городском рынке и передать соответствующую часть навоза, полученного из последнего сбора сена и зерна перед регулированием; если крестьянину была передана засеянная земля, то возмещение производилось такой же землей. До проведения регулирования крестьянские и переходившие к помещику земли должны были обрабатываться и унавоживаться обычным способом, при передаче помещику земли, недостаточно унавоженной, ему полагалась особая компенсация за это.

    Рекомендовалась сепарация земель общего пользования. Помещик и крестьянин могли требовать раздела таких угодий, сепарация земель должна была проводиться по правилам раз-верстания угодий общего пользования.

    Постановления эдикта относительно размера ренты при регулировании ненаследственных хозяйств впредь имели примерное значение. Рента устанавливалась исходя из местных условий по предписаниям декларации. Если определение ренты по ценности поля оказывалось затруднительным, то производилась оценка всех земель, подлежавших разделу между сторонами, и одна треть чистого дохода при наследственном и половина — при ненаследственном пользовании после вычета реальных платежей составляли ренту. При этом применялись постановления эдикта о пастбищах, лесных сервитутах, вспомогательных работах и фольварко-вом инвентаре и относящиеся к ним предписания декларации. Коммунальные повинности и расходы на содержание построек не принимались во внимание.

    Рента, если стороны не договорились о ней иначе, выражалась в определенном количестве зерна и вносилась деньгами по цене зерна, которая равнялась его средней цене в последние десять лет в мартиновские дни41 на ближайшем обычном городском рынке. Размер денежной платы оставался неизменным в течение последующих десяти лет, по истечении которых он определялся таким же образом на очередное десятилетие.

    Поскольку в эдикте крестьянину с наследственным правом пользования землей разрешалось ходатайствовать об установлении15 платежа в меньшем размере, чем нормальная ставка, то теперь предоставлялось и помещику право требовать более высокого возмещения, чем предусматривалось в эдикте. При этом не делалось различия между наследственными и ненаследственными хозяйствами. Такие ходатайства не могли, однако, задерживать проведение регулирования и рассматривались особо. При несогласии сторон вопрос о меньшем или большем возмещении решался избранными ими (по одному) сведущими лицами, в случае разногласия экспертов Генеральная комиссия назначала субарбитра. Если оказывалось необходимым специальное разыскание, то оно проводилось не только в интересах ходатайствующей стороны, но и в пользу другой стороны. При ходатайстве о высшем возмещении помещик мог получить за предоставление крестьянину права собственности на наследственное хозяйство 5 %, а на ненаследственное — 7,5 % чистого дохода от оставшегося ему после регулирования хозяйства, включая и огород.

    Вспомогательные работы в тех местах, где барщина отбывалась с четырехконной или двухконной упряжками, должны были составлять соответственно 8 и 13 дней. Если крестьянин не получал никакого топлива, то вспомогательные работы оплачивались по определенным нормам. Сверх предусмотренных вспомогательных работ могли быть установлены в определенном размере на срок до 12 лет дополнительные ручные работы, которые оплачивались помещиком по предписанным ценам. Если помещик получал ренту по изменяющейся цене ржи, то расчет за вспомогательные работы производился в деньгах по цене зерна, применявшейся для исчисления денежной ренты. Крестьянин обязан был бесплатно предоставить подводы помещику для производимых им в связи с регулированием работ, размер и сроки выполнения которых определялись Генеральной комиссией.

    Обязанность помещика производить капитальный ремонт ста-рых построек и возводить новые постройки для крестьянина прекращалась с момента внесения ходатайства о проведении регулирования. Помещик мог требовать возмещения расходов, произведенных в связи с выполнением этого обязательства после издания эдикта в размере 2/з ценности сохранившихся ко времени регулирования улучшений. Расположенные на крестьянском дворе жилища для фольварковых работников и другие особые постройки, принадлежавшие помещику, сохранялись за последним. По требованию крестьянина и за его счет они могли быть перенесены на фольварковые земли, в противном случае — оставались на прежнем месте.

    Недоимка барщины возмещалась только в случае, если она образовалась в результате неповиновения крестьянина. Задолженность помещику в зерновом сборе или в деньгах, возникшая до I января 1815 г., могла быть покрыта с 1 января 1816 г. в течение пяти лет равными частями.

    Условия регулирования фиксировались в специальном документе — рецессе. В случае разногласия сторон относительно срока исполнения регулирования он устанавливался Генеральной комиссией, причем вопреки воле заинтересованного не мог откладываться более чем на один год, считая от ближайшего после утверждения рецесса срока замены фольварковых работников.

    При задолженности в уплате ренты зерном помещик имел право требовать ее возмещения и посредством платежа натурой или деньгами по рыночной цене зерна, а недоимки в денежной ренте — отработками по принятой для исчисления денежной ренты цене зерна, являющегося эквивалентом стоимости рабочего дня.

    С проведением регулирования крестьянин приобретал право собственности не только на поверхности земли, но и на ее недра в соответствии с государственными и провинциальными законами. Если до регулирования на крестьянской земле помещиком была начата разработка извести, мергеля, других минеральных ископаемых и торфа, то он мог продолжать ее, причем должен был вознаградить крестьянина за используемую им поверхность земли. За крестьянином оставалось право пользования этими залежами для удовлетворения собственных нужд, если он имел такое право до регулирования.

    Долги крестьянского хозяйства свыше 1 /4 его ценности не касались преимущественных прав других его кредиторов. Впрочем, хозяйство являлось объектом, не ограниченным для выполнения обязательств, принятых его владельцем. Передача крестьянского хозяйства по наследству производилась по провинциальным законам, при разделе оно оценивалось по действительному доходу и могло быть продано с аукциона.

    Помещик имел право при отсутствии законной претензии на получение опустевшего крестьянского хозяйства распорядиться им по своему усмотрению без продажи с торгов. При этом не делалось различия между хозяйствами, которые уже были присоединены к фольварку, оставались впусте или перешли бы к помещику в будущем. Это постановление применялось и в случаях, когда помещик договорился с временным держателем или другим владельцем об отмене его прав и претензий. Оно распространялось и на наследственные хозяйства, оставшиеся после удаления владельцев или арендаторов или их добровольного отказа от приобретения хозяйств в собственность, а также на хозяйства огородников в Силезии после истечения срока пользования ими, независимо от того, числились они в кадастре или нет24.

    Декларация прежде всего ограничивала масштабы регулирования. «Возможность выкупа феодальных повинностей, — констатировал Ф. Энгельс, — была здесь уже не правилом, а исключением. ..»25 Вместе с тем условия регулирования стали более обременительными для крестьян и расширились возможности помещиков в обеспечении своих интересов.

    В связи с возникшим вопросом о праве на приобретение крестьянского хозяйства постановлением от 9 июня 1819 г. определялось, что такое право имел и наследник подлежащего регулированию хозяйства с ненаследственным правом пользования. Ненаследственное хозяйство переходило к наследнику таким же образом, как и хозяйство при наследственном пользовании. Однако различия между этими хозяйствами в отношении возмещения повинностей сохранялись. Если хозяйство, подходившее под действие закона, было присоединено к фольварку, а затем передано крестьянину, то последний имел право на приобретение этого хозяйства, как если бы он владел им во время издания эдикта. При необязательной передаче хозяйства крестьянину права нового владельца определялись по контракту26.

    Действие эдикта и других постановлений относительно регулирования 18 ноября 1819 г. распространялось на округ Котбус27, а 21 июля 1821 г. — на Верхние и Нижние Лужицы и амт Зенфтен-берг28.

    Под действие декларации подходили и некоторые хозяйства огородников в Верхней Силезии. Это вызвало возражения со стороны помещиков. Они заявляли, что не могут обойтись без пешей барщины и настаивали на исключении хозяйств огородников из регулирования. Генеральный комиссар Иордан и комитет Силезского кредитного общества разделяли их мнение. Министерство внутренних дел, однако, находило домогательства помещиков неосновательными; оно полагало, что нельзя было отнять у огородников предоставленное им право на приобретение своих хозяйств в собственность без вознаграждения, в противном случае мог возникнуть вопрос и о коссетах в других провинциях.

    Между тем при проведении регулирования обнаружились различия в толковании закона самими властями. Генеральная комиссия в Гросс Штрелиц (Стшельцах) и Ревизионная коллегия в Бреславле (Влоцлав) считали, что регулированию подлежат хозяйства, которые имели по меньшей мере двух рабочих волов (или такой же рабочий скот был необходим для их ведения) и после уступки части земли помещику оставались бы самостоя-тельными земледельческими хозяйствами. Напротив, по мнению Тайного верховного трибунала, под действие декларации подходило хозяйство, имевшее упряжку (хотя бы небольшое количество рабочего скота) независимо от того, каким бы оно стало после такой передачи земли. Государственное министерство предлагало считать подлежащим регулированию хозяйство, имевшее не менее 25 м. земли среднего качества. Его заключение было передано на рассмотрение Государственного совета и провинциальных сословий 29. В результате 13 июля 1827 г. было издано постановление относительно огородников и других мелких хозяев в Верхней Силезии. Здесь не должно было применяться предписание декларации, содержавшее определение земледельческого хозяйства, и исключались из-под ее действия все хозяйства, числившиеся в седьмой части податного кадастра как хозяйства огородников, огородников-молотильщиков или под другим названием, которые считались хозяйствами работников. Если с такого хозяйства отбывалась упряжная барщина и оно заключало в себе с приусадебным и полевым огородами по меньшей мере 25 м. земли среднего качества или соответствующее количество лучшей или худшей земли, то последнее подлежало регулированию. В этом случае к упряжной барщине относились работы с упряжкой, зафиксированные в кадастре и поземельной описи, имеющих законную силу, в неоспариваемом контракте, ставшие обычаем ко времени издания эдикта 1811 г. и отбывавшиеся в имении или промышленном заведении. Подводы, предоставлявшиеся временно или по контракту за особое вознаграждение или передачу в пользование земли, облагаемой доминиальной податью, не считались упряжной барщиной. Разрешалось регулирование хозяйств указанного размера не обязанных упряжной барщиной при условии возмещения их владельцами повинностей помещику уплатой капитала сразу30.

    Таким образом, в Верхней Силезии значительно ограничивалась сфера регулирования. Большинство огородников были исключены из-под действия декларации. Владельцы имений могли распоряжаться их хозяйствами по своему усмотрению. При этом, однако, с уменьшением потребности в пешей барщине регулирование хозяйств огородников заметно расширилось31.

    Условия регулирования крестьянских хозяйств в Познанской провинции, а также в Хелминском, Михаловском и Торуньском округах Западной Пруссии определялись особым законом от 8 апреля 1823 г. В этих землях, находившихся в 1807—1815 гг. в составе Варшавского княжества, 22 июля 1807 г. была упразднена личная зависимость крестьян от помещиков, а декретом от 21 декабря 1807 г. устанавливалось, что по истечении года отношения между крестьянами, не имевшими права собственности на землю или права временного пользования, и помещиком регулировались добровольным соглашением сторон, причем крестьянин, передав свое хозяйство помещику, мог переселиться на другое место, а помещик удалить его с хозяйства32. С присоединением этих земель к Пруссии по Венскому трактату от 7 июня 1815 г. патентами от 9 ноября 1816 г. восстанавливалось действие Общего земского права в Хелминском, Михаловском и Торуньском округах с 1 января, а в княжестве Познанском с I марта 1817 г. Поскольку регулирование поземельных отношений предусматривалось и в этих землях, то местные помещики стремились заранее в большей мере обеспечить свои интересы. В значительных масштабах происходил захват крестьянской земли. Это порождало недовольство у крестьян и вызывало беспокойство у властей. 2 января 1817 г. мариенвердерское правление объявило, что в упомянутых округах помещики не имеют права присоединять крестьянские земли к своим хозяйствам34. 13 июня 1817 г. познан-ское правление обнародовало распоряжение министерства внутренних дел, запрещавшее включение крестьянских хозяйств в фольварки под угрозой судебного процесса 35. Однако захват помещиками крестьянских земель продолжался. 6 мая 1819 г. было издано кабинетное распоряжение, им запрещалось владельцам имений удалять крестьян с предоставленных им хозяйств, если это не было предусмотрено в контрактах 36, но помещики с ним мало считались.

    Предписания закона от 8 апреля 1823 г. в основном были аналогичными или подобными постановлениям эдикта и декларации, но и в значительной мере отличались от них, что обусловливалось местными обстоятельствами. Существенное значение имело стремление правительства, с одной стороны, ослабить влияние помещиков на крестьян и привлечь их на свою сторону, а с другой — не противопоставить помещиков прусской монархии .

    В доменах, частных, городских и церковных имениях, а также владениях учреждений в Познанской провинции, Хелминском, Михаловском и Торуньском округах подлежали регулированию земледельческие хозяйства с правом наследственного и ненаследственного пользования, которые а) по податному кадастру, составленному в 1772—1773 гг., облагались крестьянской лановой податью или как хозяйства данников, ратаев и им подобных были обязаны к уплате подопечных денег; б) во время обнародования закона были обременены барщиной или относились к категории шарварковых (ласситских); в) были переданы без барщины в эмфитевтическое пользование на определенные годы или определенным поколениям (с правом или без права требовать продления контракта) или во временную аренду и заключали в себе не более 200 м. земли; г) если владельцы этих хозяйств принадлежали к крестьянскому сословию и имели наименования: крестьянин (хлоп), кмет, окупник, пулрольник, половник, пулланник, пулследник, хатник, коморник, загродник, халупник и т. д. Здесь в отличие от других провинций расширялся круг регулируемых хозяйств, так как к ним относилась и часть хозяйств, не числившихся в податном кадастре. При этом принадлежностью хозяйства считались как земли, первоначально состоявшие в нем, так и позднее присоединенные к нему из фольварка. Кроме того, помещики были обязаны передать крестьянам хозяйства, незаконно присоединенные к фольваркам после издания распоряжения от 6 мая 1819 г.

    Из-под действия закона исключались крестьянские хозяйства, включенные в фольварки до распоряжения от 6 мая 1819 г., созданные на фольварковой земле после этого распоряжения, упраздненные с ведома властей, и арендаторы церковных и приходских земель.

    Для содействия регулирования создавались посреднические комиссии в составе помещика и крестьянина-окупника или другого сведущего и доверенного лица. Если старания комиссии оказывались безрезультатными, то по ходатайству одной или обеих сторон регулирование проводилось особым комиссаром.

    При регулировании в расчет принимались денежный чинш, выплачивавшийся в данный момент; упряжная и пешая барщина, фактически отбывавшаяся при обычном ведении фольваркового хозяйства в последние три года до обнародования закона (если ее размер не был определен, то он устанавливался сведущими лицами по состоянию фольварка в указанные годы); строительные повинности и другие виды барщины, выполнявшиеся в особых случаях (по количеству дней или работы) ; платежи зерном по их нынешней величине; другие натуральные повинности и сборы (десятины и т. п.); сервитуты на крестьянской земле (по оценке экспертов), чинш рожью или деньгами за земли или предметы, предоставленные в пользование крестьянам; вкупные деньги (Einkaufgeld) временных эмфитевтов, уплачиваемые по обычаю или контракту; пособия со стороны помещика; его платежи за отбываемые повинности; сервитуты на фольварковой земле. Таким образом, здесь не предоставлялось особое возмещение за право собственности помещика на землю, не делалось различия между наследственным и ненаследственным правом пользования и не устанавливалась норма вознаграждения, его размер определялся существующими повинностями крестьянина за вычетом обязательств помещика.

    Для оценки барщины, исчисляемой днями работы, сведущими лицами при участии представителей помещиков устанавливались минимальные и максимальные цены барщинного дня различного рода в мерах ржи, и в границах этих цен Генеральная комиссия определяла местную стоимость барщинного дня 16. Барщина, измерявшаяся количеством работы, оценивалась по затратам для выполнения такой работы помещичьей упряжкой и фольварковым работником. Все сервитуты на фольварковой и крестьянской землях подлежали упразднению, но, в отличие от декларации, по ходатайству крестьянина за ним в течение ближайших 12 лет сохранялось право на получение топлива из помещичьего леса или торфяника и на выпас скота на лесном пастбище за соответствующие отработки (без упряжки).

    За отменяемые повинности крестьянина помещик получал возмещение землей, зерном, деньгами или частично землей, инвентарем, зерном, деньгами и в течение определенного времени отработками. Ему предоставлялось право выбора возмещения землей, инвентарем или рентой (зерном или деньгами по изменяющейся цене зерна), которая могла быть выкуплена. Если регулирование проводилось по добровольному соглашению, то устанавливались такие ограничения: помещик не имел права требовать передачи ему более половины земли даже тогда, когда в хозяйстве оставалось бы столько земли, для обработки которой необходима была пара сильных волов; нельзя было сохранять десятины и лаудемию; отработки не должны были продолжаться более 24 лет после обнародования закона и превышать трех пеших мужских дней, а в первые три года после регулирования и трех упряжных дней, во время жатвы — двух мужских и четыре женских пеших дней в неделю.

    Если упряжные работы не сохранялись или истек упомянутый трехлетний срок, то разрешалось во время уборки урожая и в зимние месяцы для перевозки зерна заменять при определенном соотношении ручные работы упряжными. Допускались отработки и в большем размере, если посредники считали это необходимым для помещика и возможным без особого ущерба для крестьянина. При уступке половины земли отработки не должны были превышать половины прежней барщины. Сохранение отработок в таком значительном размере обусловливалось большим удельным весом барщины в помещичьем хозяйстве и соображениями помещиков о возможности его перестройки.

    Крестьянин обязан был в течение 12 лет после обнародования закона возвести на помещичьей земле для фольварковых работников такие помещения, какими они пользовались в его постройках за исключением тех случаев, когда работники проживали в одной избе с ним. Регулирование предусматривало раздел угодий общего пользования крестьян и упразднение чересполосицы их земель. Барщина прекращалась с днем найма годовых работников (23 апреля). Расходы по регулированию и разверстанию земель общего пользования покрывались следующим образом: 1/3 возмещал помещик, остальные 2/3 делились между помещиком и крестьянами по площади их земель. При спорном деле расходы покрывала проигравшая сторона. На таких или подобных условиях проводилось регулирование и в сельских местностях, прилегающих к городу Гданьску3®.

    Помещики были недовольны предписаниями закона 1823 г. в особенности относительно регулирования некоторых хозяйств. На заседании познанского провинциального сейма в 1827 г. шла речь о неправомерности и обременительности для помещиков и крестьян проведения регулирования Генеральной комиссией и предлагалось, чтобы оно проходило только по добровольному соглашению сторон, и для его осуществления был установлен десятилетний срок. В 1834 г. сейм принял постановление (против него возражали представители крестьян и горожан), в котором содержалась просьба королю учесть пожелания помещиков и, кроме того, разрешить им требовать выполнения барщины в течение трех лет после регулирования крестьянских хозяйств39. По этому ходатайству 10 июля 1836 г. была издана декларация. Отныне регулированию подлежало такое земледельческое хозяйство, которое обладало следующими признаками: было обременено упряжной барщиной; для его ведения содержались обычно по меньшей мере две лошади или два рабочих вола или необходим был такой рабочий скот (размер такого хозяйства по заключению окружной комиссии, состоявшей из представителей властей, двух помещиков и двух крестьян по выбору, определялся министерством внутренних дел); заключало в себе 25 м. пахотной и луговой (с приусадебным и полевым огородами) земли среднего качества (таковой считалась ячменная земля второго класса, в соответствии с этим устанавливалась величина хозяйства с худшей и лучшей землей). При отсутствии одного из этих признаков хозяйство не подходило под действие закона.

    Предписания о регулировании распространялись на данников и им подобных, которые наряду с отбыванием барщины и уплатой чинша работали по найму в фольварке, если их хозяйства признавались земледельческими и крестьянскими. При этом хозяева были обязаны после регулирования исполнять те же ручные работы и за ту же плату, что и раньше, в течение трех лет, а в случаях, когда в связи с сомнениями постановлением от 29 июня 1829 г. было приостановлено их регулирование, — до 1847 г. включительно. Действие декларации распространялось также на хозяйства мельников, кузнецов и других ремесленников, если они были особыми владениями, за которые отбывались крестьянские повинности. Не подлежали регулированию хозяйства, созданные на фольварковой земле, и фольварковые земли, переданные крестьянину без обмена после составления податного кадастра (в 1772— 1773 гг.). Фольварковые служащие и другие хозяева не могли претендовать на передачу им в собственность крестьянских земель, предоставленных в их пользование в счет жалованья, дополнительного возмещения и т. п., а мельники, кузнецы, трактирщики и прочие — на земли, переданные им в качестве возмещения за их работы, если эти земли были неразрывно связаны с промысловым заведением. Обязательство помещика по поддержанию крестьянских построек в хорошем состоянии осуществлялось при условии выполнения крестьянином его обязанностей. Срок для постройки помещений для фольварковых работников продлевался, но не более чем на один год после проведения регулирования. Ограничения (по ст. 101) относительно владения помещиком перешедшими к нему или вновь приобретенными крестьянскими хозяйствами отменялись. Принятые решения по делам регулирования, если они не были формально зафиксированы или не были исполнены, оставались в силе40. Законом от 31 октября 1845 г. предусматривался выкуп барщины посредством уплаты денежной ренты даже вопреки воле помещика.

    По ходатайству помещиков 8 февраля 1846 г. был установлен конечный срок (1 января 1849 г.) для предъявления претензий крестьянином или его наследником, который имел право по кабинетному распоряжению от 6 июня 1819 г. или закону 1823 г. на получение подлежащего регулированию хозяйства, если такое хозяйство ко времени подачи заявления еще находилось во владении помещика или его наследника 41.

    Таким образом, законодательство о регулировании крестьянских хозяйств с ласситским правом землепользования предусматривало постепенное преобразование аграрных отношений, добровольное соглашение сторон или обязательную отмену феодальных повинностей на весьма тяжелых для крестьян условиях. Оно обеспечивало преимущества помещика и поддержку его со стороны властей при осуществлении реформы.

    § 2. Упразднение ласситских отношений (1816—1847 гг.)

    Регулирование крестьянских хозяйств проходило в условиях напряженных отношений, споров и конфликтов между крестьянами и помещиками. Помещик был заинтересован в более выгодном для себя регулировании; крестьянин, напротив, пытался избавиться от феодальных повинностей с меньшими для него потерями. Закон и само положение помещика обеспечивали ему преимущества в этом деле. На стороне помещиков обычно находились учреждения, созданные для проведения регулирования.

    В соответствии с постановлением от 20 июня 1817 г. были образованы генеральные комиссии: 1) для провинции Бранденбург (исключая административный округ Франкфурт-на-Одере), 2) административного округа Франкфурт, 3) Верхней Силезии, 4) Померании, 5) Западной Пруссии, включая Быдгощский административный округ, 6) Восточной Пруссии и Литовского департамента. Комиссия состояла из генерального комиссара, обер-комиссара и юстициария. Второй инстанцией, принимавшей окончательные решения по делам регулирования, являлась Ревизионная коллегия. Коллегии были созданы в Берлине для провинции Бранденбург и административного округа Магдебург, в Бреславле для Силезии, Штеттине (Щецине) для Померании, Мариенвердере (Квидзине) для Западной Пруссии, в Кенигсберге для Восточной Пруссии. Коллегию составляли председатель — член президиума высшего земского суда, два советника высшего земского суда, два специалиста по сельскому хозяйству (советники окружного правления) и в качестве непостоянных членов — другие лица В 1819 г. была учреждена третья инстанция по этим делам — Тайный верховный трибунал 2.

    На ходе регулирования и его условиях существенно сказывалась конъюнктура в сельском хозяйстве. На первых порах давали о себе знать разрушения и потери, происшедшие в годы войны. Повышение цен на зерно в 1816—1819 гг. в определенной мере способствовало проведению регулирования3. В 1818 г. был отменен мораторий на ипотечные долги и затем повысилась процентная ставка кредита. Неоднозначным было влияние на регулирование аграрного кризиса 20-х годов и его последствий. В Силезии в 1822—1828 гг. снизились цены на рожь, рапс, лен, хмель, скот и древесину Упала ценность земли в Западной Пруссии, и многие имения здесь продавались с молотка 5. В Познанской провинции цена земли уменьшилась наполовину; в 1820—

    1829 гг. 1 /4 имений подверглась продаже с аукциона. Низкая цена на зерно оставалась до начала 30-х годов б. В Восточной Пруссии в связи с понижением цен на зерно в 1819—1826 гг. произошел упадок земледелия; в 1844—1845 гг. на нее обрушились стихийные бедствия 7. В таких условиях помещики, испытывавшие недостаток денежных средств, предпочитали возмещение за крестьянские повинности в виде ренты или капитала, крестьяне же соглашались на уступку части своей земли 8.

    С 1829 г. в Силезии началось повышение цен на зерно и расширились возможности получения кредита. Помещики были более заинтересованы в получении вознаграждения землей, поскольку распоряжение капиталом было ограничено (часть его обращалась на уплату долгов) 9.

    В связи с предстоящим регулированием помещичий гнет становился для крестьян особенно тягостным и они более настойчиво или решительно добивались упразднения повинностей. Отбывая барщину из рук вон плохо, крестьяне тем самым стремились принудить помещика к ее отмене. Владелец д. Альтенвалл (Ко-морно) округа Козел (Козьле. Силезия) в 1816 г. отмечал: «Крестьяне твердят, что господин должен. . . их освободить. Делают теперь, что хотят: на работу приходят в 6 часов утра (должны были быть с восходом солнца. — И. К.), потом в течение более часа завтракают, в 11 час. 30 мин. делают уже перерыв на обед и возвращаются на работу лишь без четверти три, так что часто лишь в три четверти четвертого начинают работать; затем опять часовой перерыв, и так каждый день. Напоминания по-хорошему никак не помогают, эконом не может им ничего сказать, ибо крестьяне тотчас оскорбляют его ужасным способом и только ищут случая, чтобы поступить оскорбительно по отношению к двору. . . Нет с ними никакого согласия. Побуждают их к порядку и трудолюбию, однако это ими совершенно игнорируется, и поэтому они стремятся затруднить двору введение каких-либо улучшений. Особенно во время жатвы двор вынужден нести огромные расходы, чтобы свезти урожай в овины, так как гмина знает, что господин, чтобы не потерять все, полностью обречен на их милость и немилость. Своеволие огородников простирается так далеко, что отстраняют от работы людей для этой цели нанятых двором. . .» 10

    Подобное положение было и в других местностях, и помещики не могли с этим не считаться.

    В некоторых местах крестьяне, толкуя по-своему эдикт и декларацию, прекращали отбывать повинности, требовали проведения регулирования. В апреле 1817 г. крестьяне имения Пецдорф (Пацултово), заявляя, что эдиктом 1811 г. упразднена барщина, отказались ее выполнять. Их примеру последовало более 300 крестьян в 40 деревнях имений Гейерсвальде (Гежвалд), Штеффенс-вальде (Щепанково), Рейхенау (Рыхново), Платтейнен (Пла-тыны), Рейн (Рин), Краплау (Краплево), Остервейн (Островин), Виттигвальде (Вигвалд), Гросс Кирштейнсдорф (Керштаново), Любайнен (Любайны), Шмюквальде (Шмыквалд) в окрестностях Остероде (Оструды), Неберг (Ниборк), Гогенштейн (Ольштынек), Гильгенбург (Домбрувно). Подобное выступление крестьян произошло в имении Бахман около Клайпеды. Канцлер К. А. Гар-денберг, признавая, что вина за случившееся лежала на владельцах имений, упорно сопротивлявшихся проведению регулирования, распорядился, однако, привести крестьян в повиновение вооруженной силой. В деревни, охваченные волнением, были направлены отряды солдат. Наиболее активные участники выступления подверглись аресту.

    В Шмюквальде были арестованы три крестьянина, затем они были посажены на гауптвахту в Остероде. Прибывшие за ними крестьяне, заявляя: «Где солтыс, там и мы», пытались проникнуть в арестантское помещение. Командир эскадрона приказал прогнать их из города. Хозяйства четырех арестованных крестьян из Штеффене вальде были разграблены кирасирами, владелец имения аннулировал контракт с этими крестьянами относительно работы. Из деревни Фробен (Бровина) после ареста четырех зачинщиков выступления ушло все население. Волнение крестьян было подавлено в течение двух недель (по другим сведениям, здешние крестьяне оказывали неповиновение и в июле того же года). За отказ от выполнения барщины подлежали удалению со своих хозяйств 349 крестьян.

    Владельцы имений пытались использовать это обстоятельство для присоединения крестьянских хозяйств к фольваркам. Некоторые из них даже сожалели, что сопротивление крестьян прекратилось, ибо в противном случае им не понадобилось бы проводить регулирование. Король отказался помиловать «виновных» и предложил Генеральной комиссии, чтобы она уладила дело без удаления крестьян с хозяйств и ускорила регулирование. Большинство помещиков, однако, настаивало на удалении этих крестьян из имений. Решение вопроса затягивалось. Распоряжением короля от 19 января 1819 г. участники выступления за исключением зачинщиков были помилованы. Последние (около дюжины крестьян) утратили свои хозяйства и подверглись тюремному заключению 1 .

    По сообщению Генеральной комиссии в Западной Пруссии от 29 ноября 1817 г., при регулировании крестьяне несравненно больше, чем помещики, создавали затруднений, «главным образом потому, что [они] до сих пор не поняли законов и вводились в заблуждение несведущими и плохими советчиками. . .» >2. 7 октября 1818 г. в правительственном объявлении, относившемся к Западной Пруссии, говорилось: «Пришло сведение, что многие владельцы гбурских хозяйств имеют ошибочное представление о содержании эдикта от 14 сентября 1811 г. и [декларации) 29 мая 1816 г. и тем самым во вред себе попадают в действия, противные закону». Министерство предупреждало, что за неповиновение они могут лишиться своих хозяйств,3.

    В некоторых местах Познанской провинции, отмечалось :в объявлении Генеральной комиссии от 12 мая 1828 г., крестьяне полагали, что если у них было меньше земли, чем можно было обработать двумя волами, то они вправе были добиваться увеличения своих хозяйств. Таких крестьян нельзя было принудить к приобретению собственности, а, напротив, следовало удалять с хозяйств. Вместе с тем комиссия сообщала: «С некоторого времени там и сям были случаи, когда обязанные крестьяне хотели уклониться от выполнения барщины и других повинностей в отношении помещика и даже упорно противились выполнять таковые и тем самым дали повод для справедливых жалоб и применения против них суровых мер. Кажется, что крестьяне считают, что таким поведением они могут ускорить устройство их отношений и этим путем достичь скорейшего их освобождения от до сих пор отбываемых повинностей. Однако грубо ошибаются в этом крестьяне». Комиссия предупреждала, что «те возмутители, как и обманутые ими хозяева, которые не повинуются нашим и специальных комиссаров увещеваниям, теряют право на свои усадьбы и будут выброшены из них». Так, «два непослушных и строптивых хозяина в деревне Кованцувке Оборникского округа были выброшены из своих усадеб и теперь скитаются, как нищие, а их хозяйства переданы в собственность другим спокойным и послушным крестьянам» ,4. Во многих местах этой провинции крестьяне, надеясь на скорое регулирование с заменой земель, небрежно возделывали свои поля и не унавоживали их >5. В других местах крестьяне прекращали отбывать барщину. В связи с восстанием 1830—1831 гг. в Королевстве Польском неповиновение крестьян приобрело значительный размах 16.

    Стремясь избавиться от помещичьего гнета, многие крестьяне, несмотря на тяжелые условия регулирования, ходатайствовали о его проведении. Просьбы некоторых крестьян о регулировании их хозяйств не принимались во внимание. Помещики считали такие хозяйства не подлежащими регулированию или добивались изъятия их из-под действия закона. В связи с этим в 1827 г. были изданы предписания, ограничивавшие регулирование хозяйств верхнесилезских огородников. В подобном положении оказались и данники в Хелминском и Михаловском округах. Рассматривая их как фольварковых работников, владельцы имений в 1829 г. на провинциальном ландтаге потребовали исключения их из регулирова

    но ния. Рескриптом министерства внутренних дел от 29 июня 1829 г. было приостановлено регулирование таких хозяйств ,7. Помещики отказывали данникам в регулировании и захватывали их земли. В д. Пуста Домбрувка Бродницкого округа на данников были наложены столь тяжелые повинности, что они вынуждены были оставить свои хозяйства ,8. Данники в имениях Суцимин, Сулин, Радеёво, Мирадово Старогардского округа, имевшие хозяйства по 15—20 хелминских моргов, оказавшись под угрозой сгона с земли, в 1829 г. просили сохранить за ними их хозяйства, заявляя, что в противном случае они (около 300 человек) вынуждены будут эмигрировать за границу . По декларации 1836 г. хозяйства данников подлежали регулированию, если они были крестьянскими земледельческими хозяйствами. Но таковых к этому времени осталось мало.

    Нередко помещики воздерживались от регулирования хозяйств, подходивших под действие закона, или противились его проведению. Так было в 1817 г. в некоторых местах Восточной Пруссии 20. Управляющий имением Бишофшталь (Уязд) округа Гросс Штрелиц (Стшелце Опольске, Верхняя Силезия) в 1818 г., ссылаясь на недостаток рабочих рук, возражал против регулирования хозяйств огородников 21. По свидетельству Ю. Лёмпы, некоторые помещики в Верхней Силезии умышленно задерживали проведение регулирования 22. Подобным образом поступали и некоторые владельцы имений в Познанской провинции 23. Судя по жалобе крестьян д. Хвалибогово в округе Вжесня (Врешен), поданной обер-президенту Познанской провинции в 1836 г., помещик, чтобы избежать регулирования, превратил их в коморников. Многократные их обращения в Генеральную комиссию не дали положительного результата 24. Иногда помещики предлагали такие условия, которые заведомо исключали проведение регулирования. Так, владелец имения в 1817 г. требовал от крестьян д. Черск в округе Хойнице (Кониц) наряду с прочим передачи ему половины их земли и возмещения повинностей посредством уплаты ренты. Крестьяне не могли согласиться на это, так как, по их словам, «новые наши условия были бы намного тяжелее и труднее, нежели нынешние». Поэтому они просили только уменьшить их барщину25. В д. Гуры округа Вейгерово (Нойштадт) крестьяне, ходатайствовавшие о регулировании, по заключению комиссара были обременены столь большими повинностями, что после его проведения не могли бы остаться хозяевами. Позднее они были удалены из своих хозяйств 26.

    Некоторые крестьяне, для которых условия регулирования, предусмотренные в законе, были особенно тяжелыми, также воздерживались или отказывались от него 27. В некоторых местностях они противились проведению регулирования 28.

    Регулирование хозяйств в некоторых случаях проводилось по так называемому добровольному соглашению. При этом помещик, заинтересованный в упразднении ласситских отношений или вынужденный от них отказаться, если и не получал выгоды, то не имел и потерь. Крестьяне же, стремясь освободиться от ненавистной] барщины и подчинения помещику, соглашались на уступку части своей земли или платеж определенной ренты, что ставило многих из них в трудное положение. Такое соглашение, разумеется, в основном было добровольным для помещика и вынужденным для крестьянина. В Западной Пруссии регулирование по добровольному соглашению встречалось редко29. Соотношение добровольных сделок и дел, сопровождавшихся конфликтами, составляло в Познанской провинции 7 : 3, в Силезии — 1 : 2 30.

    Обычно при регулировании возникали споры и даже острые разногласия между крестьянами и помещиками относительно условий отмены феодальных повинностей. Некоторые помещики не довольствовались нормальным возмещением и ходатайствовали о высшем вознаграждении. Более многочисленными были такие требования в Задней Померании31. Крестьяне в Познанской провинции добивались снижения чинша, уменьшения или отмены выполняемой барщины, сохранения сервитутов, не соглашались на перенесение усадеб, были недовольны и другими условиями регулирования. Нередко разбирательство таких дел происходило в присутствии жандарма, который должен был «поддерживать порядок» 32. Подобное было и в других провинциях.

    Решения по спорным делам принимались особыми комиссарами и комиссиями, которые прежде всего считались с интересами помещиков, хотя и были обязаны заботиться о том, чтобы крестьяне после регулирования могли бы уплачивать государственные подати. Депутат Диршке в своем выступлении 21 июля 1848 г. в Национальном собрании, на которое обратил внимание Ф. Энгельс, касаясь деятельности экономических комиссаров, в частности, отмечал: «Власти, занимавшиеся регулированием, интерпретировали их (принципы регулирования и возмещения — И. К ) часто в ложном и неблагоприятном духе для крестьян. . . Эти чиновники выступали в троякой роли, во-первых, как посредники: выслушивают обе стороны, определяют действительные основания регулирования и исчисляют стоимость вознаграждения. К этим делам подходят очень односторонне, не принимают во внимание действительные правовые отношения, поскольку в достаточной мере не знают закона. . . Далее экономические комиссары выступают одновременно как свидетели и эксперты, сами определяя стоимость предметов, являющихся объектом регулирования. Наконец, они представляют отчет, который фактически имеет почти силу решения, поскольку Генеральная комиссия обычно должна опираться на их предложения, основанные на знании местных отношений. Экономические комиссары не пользуются доверием крестьян: одна из сторон обижена тем, что ее заставляют ждать их целыми часами, которые комиссары проводят у помещика за столом, уставленным лакомствами. Все это вызывает недоверие крестьян. Когда, наконец, после трехчасового ожидания огородники-молотильщики предстают перед экономическим комиссаром, то нередко бывают обруганы, а их предложения отвергаются. Могу об этом говорить по собственному опыту, так как неоднократно в качестве юстициария оказывал содействие крестьянам при такого рода переговорах. . .» 33 Позднее Ф. Энгельс констатировал: «Аграрные комиссии полностью усвоили благие намерения правительства и, как это на отдельных примерах ярко показано Вольфом, позаботились о том, чтобы при выкупе надлежащим образом надуть крестьянина в интересах дворянина» 34.

    В Познанской провинции комиссары, в частности, применяли максимальные ставки при оценке повинностей или оценивали последние по так называемым затратам помещика, принимали предложения помещиков о переносе крестьянских усадеб и другие условия, неприемлемые для крестьян 35. Комиссары, получавшие за проведение регулирования вознаграждение от заинтересованных сторон и стремившиеся нажиться на этом, иногда задерживали решение таких дел. В спорных случаях регулирование затягивалось на многие годы и приводило к разорению крестьян 36.

    О деятельности некоторых комиссаров дают представление следующие примеры. При проверке решения комиссара оказалось, что повинности крестьян д. Навра (Западная Пруссия) оценивались по высшей, а обязательства помещика — по низшей ставке. В результате размер ренты, установленный комиссаром, с хозяйства был снижен с 37 тал. 10 з. г. 8 пф. до 20 тал. 20 з. г. 6 пф.37 Это был, по-видимому, один из немногих случаев, когда жалоба крестьян была частично принята во внимание. В 1843 г. учитель Ю. Лёмпа отмечал, что в Лиготе «хитрый экономический комиссар напугал крестьян расходами, которые им пришлось бы понести при регулировании и измерении земель, и завел их так далеко, что они уступили ему (помещику. —И. К) вместо 1Л половину земель и отреклись от всяких претензий к господину. Кроме того, они обязались при каждой продаже хозяйства давать вместо лаудемии (платежа, которого до этого никогда не было) 4 польских злотых с каждого морга» 38. По свидетельству В. Вольфа, экономические комиссары и землемеры, за некоторым исключением, решали вопросы регулирования в пользу помещиков не бескорыстно. Если им не удавалось уговорить крестьян, то следовали угрозы, после чего крестьяне «соглашались» на предлагаемые им условия. Нередко при замене земель крестьянскую землю относили к низшему классу, крестьянам доставалась худшая, отводилось меньше земли по сравнению с тем, что было определено в ре-цессе 39.

    Недовольные решениями комиссаров и комиссий крестьяне обжаловали их действия. Поступали жалобы и от помещиков, если комиссары придерживались закона или их решения не устраивали владельцев имений 40. Генеральная комиссия в Западной Пруссии в 1817 г. сообщала, что на 55 из 56 принятых ею решений последовали апелляции. Из рассмотренных Ревизионной коллегией апелляций только две были приняты во внимание41. С увеличением числа регулируемых хозяйств возрастало количество процессов

    113


    8 И . И Кос по ш ко по этим делам 42. В своем большинстве эти дела решались в пользу помещиков, в отдельных случаях — в интересах крестьян 43.

    Регулирование проводилось за счет заинтересованных сторон. При этом расходы крестьян были значительными, а при спорных делах весьма обременительными. Поэтому некоторые из них воздерживались от регулирования или отказывались от него. В прошении, поданном 10 марта 1820 г. в Пуцке (Западная Пруссия), трое крестьян, опасаясь непосильных расходов, отозвали свою апелляцию в связи с регулированием и ходатайствовали об оставлении за ними их хозяйств 44. Ю. Лёмпа в 1843 г. отмечал, что небольшая гмина в Силезии за проведение регулирования уплатила около 800 тал.45 По свидетельству В. Вольфа, такие платежи у крестьян одной из деревень, располагавших до 30 м. земли, составляли около 137 тал., а в другой деревне владелец 7 м. земли уплатил не менее 29 тал.46

    В некоторых местах крестьяне отказывались выполнять решения властей. При регулировании в 1827 г. крестьяне д. Чарнотки (округ Плешев) получили меньше земли и худшего качества, чем у них было ранее. Рента была установлена в размере 5 тал. с хозяйства. Владелец имения возражал против этого, и другой комиссар увеличил ее вдвое. Под угрозой наказания пять хозяев подписали рецесс, а крестьянин В. Плутеничак не повиновался. Он был не в состоянии вносить плату за регулирование и отбывать барщину. Ему грозило удаление с хозяйства. Еще более обиженными считали себя шесть крестьян из д. Новы Кармин. Крестьяне д. Бродницы Сремского округа, говорилось в объявлении Генеральной комиссии от 31 января 1829 г., не согласились с решением Генеральной комиссии и министерства внутренних дел, обязывавшим их до 23 апреля 1829 г. отбывать существующую барщину, а затем в несколько уменьшенном размере до 1835 г. Попытка властей принудить крестьян к повиновению оказалась безрезультатной. Поэтому четверо крестьян, признанных предводителями, по решению Генеральной комиссии и Ревизионного суда были удалены из своих хозяйств. По сообщению Генеральной комиссии от 29 мая 1829 г., при регулировании крестьянских хозяйств в деревнях Опорове, Опарувке и Грабовце (округ Всхово, Фрау-штадт) потребовалось упразднение чересполосицы. Крестьяне не хотели показать свои участки для измерения. Комиссия уравняла наделы и определила размер ренты, но крестьяне, требуя увеличения их наделов до размера, который мог бы быть обработан двумя волами (к фольварку их земли не присоединялись), не желали принимать и возделывать их и даже препятствовали обработке фольварковых полей. В деревни был направлен отряд солдат, однако крестьяне продолжали оказывать неповиновение. Вследствие этого 38 крестьянских семей были удалены из своих хозяйств и вместе с движимым имуществом вывезены за пределы имения. Они стали коморниками и поденщиками в соседних местностях. Шесть наиболее виновных крестьян были преданы суду 47.

    При определенных общих условиях каждое регулирование крестьянского хозяйства имело свои местные особенности. Из проживавших в д. Блейхенау (Бяла Гижицка) в округе Лёцен (Гижицко) 14 крестьян в 1809 г. оставались 12, а в 1817 г. — 7 хозяев.

    По контракту, заключенному в 1817 г. перед патримониальным судом в Нойгоф (Зельки), трое крестьян передавали помещику свои хозяйства (по 2,5 влуки земли), получая за это на каждого фольварковый инвентарь (2 вола и 2 лошади) и зерно для посева (2 полкорца овса, 3 полкорца ячменя и полкорца гороха). Четыре крестьянина передавали половину своей земли и обязывались ежегодно платить по 10 тал. (что противоречило закону). Здесь к помещику перешло 22,5 влуки крестьянской земли .

    В связи с ходатайством крестьян д. Старе Поляшки (Альт Палешкен) в округе Костежина (Берент) в 1820 г. о проведении регулирования помещик предложил им переселиться на другое место. На новом месте, по словам крестьян, хозяйства были «очень плохие», «без пастбищ и воды»; они согласились на переселение при условии соответствующего вознаграждения, но позднее отказались от этого. В 1824 и 1825 гг. крестьяне обращались в Генеральную комиссию с просьбой ускорить регулирование. При регулировании, проведенном в 1827 г., восемь полнонадельных крестьян (имевших по влуке земли) и два «половинных» (по половине влуки) приобретали «в прочную и полную собственность» половину своих пахотных, луговых и пастбищных земель с огородами и постройками (за исключением одного хозяина, которому взамен его построек и огорода предоставлялись в другом месте изба и огород и должны были быть за счет помещика возведены овин и конюшня), а половина их пахотной, луговой и пастбищной земли переходила к помещику. При этом производился раздел угодий общего пользования между помещиком, крестьянами и церковным приходом. Сохранялись пастбищный сервитут на лесном участке и общее для крестьян пастбище, на котором они могли выпасать определенное количество своего скота.

    Полнонадельный хозяин был обязан ежегодно в течение 12 лет работать в помещичьем хозяйстве 13 дней с двухконной упряжкой и отбывать 10 мужских пеших дней барщины, а «половинный» соответственно 8 и 10 дней, причем не более двух дней в неделю и не подряд. Затем эти работы могли быть прекращены. По случаю регулирования для возведения новых построек в фольварке (овина, конюшни и двух жилых домов для работников) крестьяне должны были в определенный срок перевести необходимые материалы. За помещиком сохранялись права охоты и рыбной ловли, юрисдикции, патроната и пользования сельскими дорогами в том виде, как это имело место до регулирования. Перераспределялись поземельная подать и данины в пользу церкви, оставались без изменения повинности в пользу священника и пастуха, прихода, школы и общины. В 1841 г. упряжная и пешая барщина крестьян была заменена денежной рентой из расчета по 20 з. г. за упряжной и 7 з. г. за пеший день работы 49.

    По рецессу от 2 мая 1828 г. в д. Ожегув (округ Бойтен, Бытом) пять крестьян получали свои дворы, огороды и половину полевых земель, а один хозяин (В. Сикора) приобретал все свои земли «в неоспоримую и неограниченную собственность». В связи с этим прекращался выпас помещичьего скота на крестьянских землях. Крестьяне освобождались от всех повинностей в пользу помещика и вместе с тем упразднялись обязанности последнего ремонтировать старые и возводить новые постройки для крестьян, предоставлять им пособие в несчастных случаях и замещать их при уплате податей и общественных сборов. Отменялись права крестьян собирать хворост, листья для подстилки и пасти свой скот в помещичьем лесу и их услуги, связанные с пользованием лесными сервитутами.

    За передачу хозяйств в собственность и отмену барщины, чинша, данин, сторожевой повинности и других обязанностей пять крестьян передавали помещику половину своих пахотных, луговых и пастбищных земель, от 19 м. 55 прентов (пр.) до 30 м. 15 пр. с хозяйства, всего 114 м. 173 пр., а В. Сикора должен был вносить ежегодно ренту в размере 15 корцев 14 гарнцев ржи прусской меры, что в денежном выражении составляло в течение первых десяти лет 20 тал. 28 з. г. и 10 пф. Кроме того, каждый крестьянин за отказ помещика от требования возмещения сверх нормальной ставки обязан был платить ему ежегодно 29 сентября 1 тал.

    Пять крестьян, пользовавшихся помещичьим инвентарем, обязывались каждый в отдельности в течение первой недели после заключения соглашения о регулировании возместить его деньгами из расчета: за две лошади — 20 тал., двух волов— 16 тал., окованную телегу — 10 тал., плуг — 1 тал., за мотыгу — 10 з. г. и за две бороны — 24 з. г., всего 48 тал. 4 з. г. (наследники крестьянина А. Ксёнжки возвратили помещику инвентарь до регулирования). Четыре крестьянина до 1 января 1824 г. возвратили помещику половину полученных от него семян: каждый по 3 корца ржи и гречихи, 12 гарнцев ячменя, 3 корца 12 гарнцев овса и 4 гарнца гороха вроцлавской меры. В. Сикора, уплачивавший ренту, не был обязан возвращать семена, а наследники А. Ксёнжки за них рассчитались раньше. Все крестьяне (за исключением В. Сикоры и наследников А. Ксёнжки) отдавали помещику со всего урожая 1823 г. шестой сноп, а овощи и картофель с каждой шестой грядки по его выбору; сенокосы делились пополам.

    Поземельный налог крестьян, уступивших помещику половину своей земли, уменьшался наполовину. С 1 августа 1823 г. каждый из них обязан был платить по 1 тал. 17 з. г. налога. С этого же времени они должны были вносить половину подати от повинностей, уплачивавшихся помещиком, т. е. по 14 з. г. 2 пф. и половину сбора в пользу церкви, т. е. по 1 з. г. с хозяйства. В. Сикора платил поземельный налог (3 тал. 4 з. г.) и сбор в пользу церкви (2 з. г.) в прежнем размере, подать от повинностей

    (28 з. г. 4 пф.) переходила на его хозяйство, и на ее сумму уменьшалась годовая рента. Все гминные сборы и повинности останн лись без изменения за ними.

    При каждом изменении владения независимо от величины приобретения крестьяне обязаны были платить лаудемию в размере 5 тал. со двора и огорода и по 10 з. г. с 1 моргена земли. Обнаруженные на крестьянских землях полезные ископаемые, добыча которых могла производиться только промышленным способом, считались собственностью помещика. Прочие ископаемые, в особенности известь, составляли неограниченную собственность крестьянина, если они по закону принадлежали владельцу земли. Право охоты на крестьянских землях сохранялось за помещиком. Крестьяне должны были помогать администрации при исполнении ею служебных обязанностей и выполнять такие вспомогательные работы, которые требовали значительной рабочей силы, как, например, при перенесении деревянных построек и т. п., но не более одного дня в году. По истечении 12 лет эта обязанность прекращалась. Если после регулирования требовалось возведение новых построек для помещика, то крестьяне обязаны были предоставить подводы соответственно имеющейся у них упряжке, причем споры по этому вопросу решались Генеральной комиссией. В связи с переходом части крестьянской земли к помещику производился обмен земельных участков, находившихся в пользовании огородников, проживавших в деревне *°.

    В Познанской провинции барщина оценивалась по ставкам, установленным в 1825 г., или по затратам, которые владелец имения должен был понести для ее возмещения посредством фольваркового инвентаря и найма работника. В зависимости от производительности барщины определялись минимальная и максимальная ставки (последняя была иа 33 % больше минимальной), которые выражались в мерах ржи. Цена дня ручной работы мужчины равнялась 1,88—8,75, женщины— 1,4—6,55, подростка — 0,93—3,75 кг ржи (по нормам 1830 г. 1 меце = 2,5 кг), а в денежном выражении (по средней цене I кг ржи в 1824-1840 гг. 9,7 пф.) составляла соответственно от 18 до 85, от 14 до 64 и от 9 до 36 пф. День работы с конной упряжкой (упряжки с волами приравнивалась к 3/4, а с коровами — к 2/3 дня с конной упряжкой) при пахоте оценивался в пределах 3,75—5 кг (36 49 пф.), при перевозке зерна и прочего двумя лошадьми — 7,5 10 кг (73—97 пф.) и т. д. При согласии помещика на оценку барщины по этим ставкам стоимость барщины определялась обычно по максимальной норме, а в отдельных случаях и в размере превышавшем эту норму51.

    Помещики, лучше ориентировавшиеся в ситуации, предпо читали оценку барщины по затратам, необходимым для ее замены. Такая оценка уже сама по себе предполагала большую стоимость барщины. Упряжной день барщины по производительности труда составлял от 0,25 до 1, большею частью от 0,5 до 0,7 дня вольнонаемной работы с упряжкой. При этом цена дня работы фольпар ковым инвентарем при пахоте была в два раза, а при перевозках -в четыре раза больше максимальной цены для такой барщины. Стоимость дня пешей барщины равнялась 1/2—5/6 рабочего дня постоянного фольваркового работника, средняя цена дня такого работника до 1840 г. была для мужчин — 6,7 кг ржи (65 пф.), для женщин — 4,46 кг (43 пф.). По расчетам Бетковского, занимавшегося регулированием хозяйств, стоимость барщины по ставкам определялась в 14 тал., а по затратам на ее возмещение — в 24 и более талеров. В последнем случае происходили различного рода злоупотребления: увеличивался размер фольварковой работы за счет редко встречавшегося или вовсе отсутствовавшего запасного инвентаря, повышались процент с капитала и амортизационные расходы, принимались за основание расходы на содержание коморников и работников, получавших ординарию, т. е. более высоко оплачиваемых. Оценка по затратам применялась сравнительно редко вследствие неосведомленности помещиков и сложности расчетов, что не импонировало комиссарам. Неодинаковая оценка барщины впоследствии сказывалась на стоимости вспомогательной барщины и возмещении ренты посредством отработок. Цена отработок была ниже цены вольного найма 52.

    При регулировании 10 хозяйств халупников в д. Дарново (округ Костян), проведенном в 1830 г. (рецесс составлен 25 марта и утвержден 9 июля 1840 г.), их владельцы приобретали в собственность находившиеся в их пользовании земли (хозяйства заключали в себе от 34 м. 177 пр. до 36 м. 22 пр.), постройки, фольварковый инвентарь, предоставленные им семена и освобождались от барщины и других повинностей. За это каждый из них был обязан платить ежегодно 10 тал. 10 з. г. ренты (1/3—3 тал. 13 з. г. — в день св. Войтеха, а 2/3 — 6 тал. 26 з. г. — в день св. Мартина). Вместе с тем прекращались обязательства помещика по отношению к ним. При регулировании были измерены и комасованы крестьянские земли за счет хозяев. Поземельная подать (24 % от чистого дохода) составляла 1 тал. 21 з. г. с хозяйства (остальная ее часть — 70 тал. 2 з. г. 4 пф. — вносилась помещиком), подымная — уплачивалась по таксе. Сохранялись прежние сборы и работы в пользу духовенства и школы. К коммунальным повинностям, которые крестьяне должны были выполнять в одинаковой мере и в прежнем размере, относились упряжные и ручные работы по строительству и ремонту мостов, дорог и деревенской улицы (помещик предоставлял древесину, песок, хворост и оплачивал ремесленников), посадка и содержание деревьев и травяного покрова у дорог, прилегающих к их земле, устройство канав для стока воды, оплата ночного сторожа и тушение пожаров. Право охоты, рыбной ловли и пропинации на крестьянских землях сохранялось за помещиком. Расходы по регулированию покрывались сторонами пополам.

    В д. Кокожин (округ Костян), где числилось пять «половинных» хозяев, владевших от 68 м. 171 пр. до 76 м. 98 пр. земли, и семь «четвертных» (от 36 м. 20 пр. до 43 м. 150 пр.), в 1835 г.

    барщина была заменена чиншем. При регулировании хозяйств, проведенном в 1840 г., рента устанавливалась с половинного хозяйства в сумме 18 тал. 20 з. г., с четвертного — 10 тал. 6 з. г. При общих чертах регулирования здесь имелись и особенности. Крестьянам предоставлялось 1,5 м. земли, содержащей глину, и

    1,5 м. песчаной, но без права продажи заготовленных глины и песка и в общее пользование — 25 м. 52 пр. (для школ 14 м. 33 пр. земли), 112 пр. леса, старосте — 8 м. 89 пр., сторожу -- 1 м. 178 пр. Дороги и выгоны (20 м. 16 пр.) находились в общем пользовании крестьян и помещика. Рыбная ловля в пруду и в канале р. Обра сохранялась за помещиком, но крестьяне могли ловить рыбу в канавах, расположенных на их землях. Помещик был обязан возвести необходимые постройки (кроме одного случая), причем крестьяне должны были доставить материалы и дать работников. На починку построек помещик предоставлял лес, мелкий ремонт производили сами крестьяне, в случае крупных починок помещик выделял работников. Пруд для водопоя скота находился в общем пользовании крестьян и помещика 53.

    В д. Стшельце Вельке Кробского округа в 1834 г. 20 «четвертных» рольников получили от 36 м. 35 пр. до 40 м. 170 пр., а 6 комор-ников — от 17 м. 178 пр. до 19 м. 46 пр. земли, жилые и хозяйственные постройки (исключая четырех хозяев), фольварковый инвентарь и посевы «в полную, чистую и никогда не могущую быть отмененной собственность, свободную от всякой барщины и всяких повинностей». Четыре крестьянина передавали свои постройки в деревне помещику, который обязывался за свой счет возвести такие же строения на их новом месте жительства, причем все хозяева деревни должны были давать для этого подводы и выполнять ручные работы неремесленного характера. Остальным хозяевам для возведения их построек помещик единовременно бесплатно предоставлял древесину и кирпич (на дымовые трубы), а также ремесленника. Прекращались всякие обязательства помещика в отношении крестьян; взамен прежней барщины и других повинностей «четвертной» рольннк был обязан платить помещику 13 тал. 4 з. г., а коморник — 6 тал. 17 з. г. в год (половину этой суммы 23 апреля, а вторую — 11 ноября). Из 116 тал. 19 з. г. 7 пф. поземельной подати (офяры) 42 тал. 28 з. г. оставались за крестьянами («четвертной» рольник платил 1 тал. 26 з. г., коморник — 28 з. г.), остальная сумма подати уплачивалась помещиком. Подымная подать крестьянина составляла 1 тал. 2 з. г. 6 пф. «Четвертной» рольник должен был давать приходу по 4 гарнца (4,4 берлинских меце), а коморник — по 2 гарнца (2,2 меце) ржи и овса. Остальная часть зернового сбора вносилась помещиком. Гминные и общественные повинности оставались без изменений (У «четвертного» рольника они были вдвое больше, чем у комор-ника).

    Право пропинации и право охоты сохранялись в прежнем виде. Крестьяне были обязаны до 23 апреля 1835 г. в счет чинша выполнять вспомогательные работы, величина и род которых определялись особым регламентом, а после этого вносить установленную ренту 5

    Первые ходатайства о регулировании крестьянских хозяйств в Западной Пруссии поступили уже в 1811 г.65 По сообщению Генеральной комиссии этой провинции, до конца сентября 1817 г. частично крестьянами и частично помещиками были сделаны предложения о регулировании хозяйств в 234 деревнях. К этому времени в двух деревнях регулирование было окончено, по девяти деревням были представлены в комиссию рецессы, которые вызвали замечания; дела (в том числе спорные) по 183 деревням находились на рассмотрении. Крестьяне одной деревни в обеих инстанциях были признаны не подлежащими регулированию 5б. По данным министерства внутренних дел, на 4 февраля 1818 г. в Курмарке было проведено регулирование в 216, начато в 236 случаях, в Померании — соответственно в 190 и в 265, в Силезии — в 55 и 187, в Ноймарке — в 44 и 85, Западной Пруссии — в 11 и 50, Восточной Пруссии — в 26 и 56, всего — в 542 и 879 случаях 57.

    О дальнейшем ходе регулирования крестьянских хозяйств и его результатах дают представление следующие данные (табл. 1).

    Из табл. 1 следует, что до конца 1820 г. регулирование крестьянских хозяйств в Померании получило значительное распространение, а в Западной Пруссии оно было проведено сравнительно в небольшом размере. При этом после регулирования в среднем на одно хозяйство приходилось в Померании 105 м. земли, 13 упряжных и 25 пеших дней упраздненной барщины; в Западной Пруссии — соответственно 93, 39 и 65; Бранденбурге — 87, 34 и 92; в Восточной Пруссии — 79, 39 и 49; в Силезии — 40, 202 и 18. Хотя сведения об отмененной барщине, судя по примечанию А. Мейцена, являются неполными, они в основном отражают существовавшее положение. В Верхней Силезии крестьяне при гораздо меньшем размере хозяйств были наиболее обременены барщиной. Таблица не содержит данных о возмещении крестьянами феодальных повинностей, но о том, что оно в значительной мере происходило за счет уступки земли, свидетельствует число вновь образованных помещичьих фольварков. Более всего таких фольварков возникло в Восточной Пруссии и Верхней Силезии, где средний размер регулированных хозяйств оказался весьма малым.

    По другим сведениям, которые несколько отличаются от данных, приведенных в табл. 1 (разница между ними пока не может быть объяснена), регулирование крестьянских хозяйств до конца 1820 г. выглядело таким образом (табл. 2, 3, 4):

    В среднем в год (с 1812 г.) регулировались 1632 хозяйства. При сопоставлении числа регулированных хозяйств до конца 1820 г. с данными о регулировании по этим законам до конца 1849 г., оказывается, что до конца 1820 г. было регулировано 32% всех хозяйств, в Западной Пруссии — 20 %, Силезии — 26 %, Бранденбурге — 30 %, Восточной Пруссии — 40%, в Померании— 41%. На них приходилось 26% всей земли, оставшейся

     

    Число хо

    Число регулированных деревень

    Число новых собственников

    Крестьянские земли после регулирования

    Упразднено барщинных дней

    Новые обзаведения

    Дотация школам

    Провинция

    датайств о регулировании

    число

    случаев

    площадь,

    м.

    упряжных

    пеших

    кре

    стьян

    ские

    дворы

    фоль

    варки

    помещения для фольварковых работников

    число

    слу

    чаев

    земля, м.-рут

    Бранденбург

    1303

    609

    5052

    518

    439 070

    174 172

    464 013

    24

    16

    1015

    117

    614-2

    Померания

    1116

    629

    5122

    629

    537 810

    65 362

    126 676

    33

    4

    336

    65

    379—168

    Силезия

    500

    259

    2224

    237

    89 523

    451 465

    40882

    40

    29

    349

    19

    44—28

    Западная

    Пруссия

    620

    212

    1958

    212

    181 709

    77 162

    127 130

    21

    11

    590

    88

    258-69

    Восточная

    Пруссня

    754

    528

    3900

    497

    309 274

    152 574

    194 142

    55

    76

    1649

    138

    757-96

    Всего

    4293

    2237

    18 256

    2093

    1 557 386

    920 735

    952 843

    173

    136

    3939

    427

    2054-3

    4 Meitzen A. Der Boden und die wirtschaftlichen Verhiltnisse des Preussischen Staaten. B., 1868. Bd. 1 Примечание А. Мейцена: Количество отмененной барщины гораздо больше, так как часто

    . S. 431.

    в рецессах специально не приводятся

    сведения о барщине. В Снлезнн не измерялись отдельно расположенные хозяйства.

    Провинция

    Число регулированных хозяйств

    Площадь их земли до регулирования, м.

    Площадь их земли после регулирования, м.

    Уступка земли и платежи в пользу помещиков

    Стоимость

    возвращен

    земля, и

    денежная

    рента,

    тал.

    рента рожью, шеф.

    капитал,

    тал.

    ного фоль-варкового инвентаря, тал.

    Восточная Пруссия

    2553

    280 257

    207 639

    72 618

    24 271

    976

    72 469

    113 660

    Западная Пруссия

    1529

    189 961

    128 946

    61015

    11 627

    163

    26 308

    gg<?g

    OOOD

    Померания

    4415

    334 305

    205 275

    129 030

    6600

    2406

    111 269

    209 185

    Бранденбург

    4744

    496 718

    397 500

    99 218

    21 012

    3325

    1 192 817

    190 020

    Силезия

    1450

    100 022

    59 571

    40451

    4869

    626

    32 861

    39 325

    Всего

    14 691

    1 401 263

    998 931

    402 332

    68 379

    7496

    1 435 724

    557 856

    * Harnisch Н. Statistische Untersuchungen

    zum Verlauf der kapitalistischen Agrarreformen in den Preussischen Ostprovinzen (1811 bis 1865) //

    Jahrbuch fur Wirtschaftsgeschichte. 1974. Т. IV. S. 176—178 (по данным: Zentrales Staatsarchiv. Hist. Abt. II. Merseburg. Rep. 87 В N 11571. Bl. 126-130).

     

    Площадь

    Площадь

    Земля,

    Уступка земли и платежи крестьян помещикам

    Стоимость

    Провинция

    земли до регулирования, м

    земли после регулирования, м.

    перешедшая к помещикам.

    в %

    земля,

    м.

    денежная

    рента,

    тал.

    рента

    зер

    ном.

    шеф.

    капи

    тал,

    тал.

    возвращенного инвентаря, тал.

    Восточная

    Пруссия

    109

    81

    26

    28

    9.5

    0,3

    28

    44

    Западная

    Пруссия

    124

    84

    32

    40

    7.6

    0,1

    17

    3.7

    Померания

    75

    46

    38

    29

    1,5

    0,5

    25

    47

    Бранденбург

    104

    83

    20

    21

    4.4

    0.7

    251

    40

    Силезия

    69

    41

    40

    28

    3,3

    0.4

    22

    27

    В среднем 95 в этих провинциях

    * Рассчитано по данным

    67 табл. 2.

    30

    28

    4,6

    0,5

    97

    38

    Таблица 4. Возмещение помещикам при регулировании крестьянских хозяйств до 1820 г. (приходилось в среднем иа одни морген земли, оставшейся у крестьяп) *

    Провинция

    Земля, м.

    Платежи крестьян

    денежная рента

    рента: рожь

    Капитал.

    з. г.

    Всего

    денежные

    платежи,

    3. г.

    з. г.

    по капнт. из 4 %, з. г.

    шеф.

    по капнт.

    из4 %. з. г.

                   

    Восточная

    Пруссия

    0.35

    2.8

    70

    0.004

    0.1

    8,3

    78,4

    Западная Пруссия

    0,47

    2.1

    52,5

    0,001

    0,025

    4,9

    57,42

    Померания

    0,63

    0,77

    19,25

    0,01

    0,25

    13

    32,5

    Бранденбург

    0,25

    1,26

    31,5

    0,01

    0,25

    72

    103,75

    Силезия

    0,68

    1,96

    49

    0,01

    0,25

    13,2

    62,45

    В среднем в этих

    0,40

    1.64

    41

    0,007

    0.17

    34,5

    75,67

    провинциях

    * Рассчитано по данным табл. 2. Принята средняя цена шеф. ржя — I тал. (по эдикту 1811 г. она ы должна была превышать 1 тал. 12 э. г. Таллер**24 э. г.).

    после регулирования у крестьян до конца 1849 г., в Западной Пруссии — 21 %, Силезии — 28 %, Бранденбурге — 32 %, Восточной Пруссии — 39 %, Померании — 17 %.

    Регулирование крестьянских хозяйств в доменах Вармии и Мазур в основном было закончено к 1822 г.58 В Познанской провинции на первых порах поступало много ходатайств из доменов о проведении регулирования. С такими предложениями выступали и помещики, хозяйства которых находились в лучшем

    Провинция,

    часть

    провинции

    Число

    регулированных

    хозяйств

    Площадь их земли до регулирования, м.

    Площадь их земли после регулирования, м.

     
             

    Восточная Пруссия

    5167

    515209

    400 336

    Западная Пруссия

    4908

    631 421

    479 179

    Померания

    6329

    1 413500

    1 004 214

    Бранденбург

    9826

    1 013 629

    785 522

    Силезия

    3110

    169 686

    109 439

    Познань

    22 592

    1 395 139

    1 252 371

    Всего

    51 932

    5 138 584

    4 031 061

    * Таблица составлена посредством вычета из табл. 8. данных табл. 2 н включения сведений по Познанской провинции, содержащихся в табл. 8. В последней почему-то сумма уплаченного капитала в Западной Прусснн значится в меньшем размере, чем в табл. 2. Здесь же оставляем сумму, показанную в табл. 2. Для сопоставления данных мы здесь и в даль-

    состоянии, и крестьяне, положение которых было сравнительно сносным59.

    О результатах регулирования крестьянских хозяйств с 1821 по 1838 г. можно судить по данным таблиц 5, 6, 7.

    В среднем ежегодно с 1821 по 1838 г. регулировалось 2885 хозяйств. В эти годы по эдикту 1811 г., декларации 1816 г. и закону 1823 г. (остававшихся в силе до начала 1850 г.), если для Восточной Пруссии принять разницу между числом регулированных хозяйств до конца 1820 и 1849 г. (3772), было регулировано 71%,

    Таблица в. Регулирование крестьянских хозяйств с 1821 по 1838 г. В среднем на одно хозяйство*

    Провинция,

    часть

    провинции

    Площадь земли до регулирования, м.

    Площадь земли после регулирования. м.

    Уменьшение надела крестьян,

    %

     
             

    Восточная Пруссия

    99,7

    77,4

    22

    Западная Пруссия

    128,6

    97,6

    24

    Померания

    223,3

    158,6

    29

    Бранденбург

    103

    80

    22

    Силезия

    54,6

    35,2

    36

    Познань

    61.7

    55,4

    10

    В среднем в этих провинциях

    99

    77,6

    22

    * Рассчитано по данным табл. 5. По расчетам Г. Гарниша. в среднем на хозяйство в восточных провинциях приходилось: уступка земли — 22 м., денежная рента -- 10 тал., рейта зерном — 0.5 шеф., капитал — 39 тал., стоимость инвентаря - 25 тал. см.:Harnisch Н.

       

    Возмещение помещикам

     
       

    денежная

    рента:

     

    Стоимость возвра

     

    земля, м.

    рента.

    рожь,

    капитал,тал.

    щенного крестьянами

       

    тал.

    шеф.

     

    инвентаря, тал.

     

    114 873

    30 045

    3683

    143 906

    124 548

    152 242

    45 384

    4(>Ы

    26 308

    445

    409 286

    66 923

    33 981

    251 154

    515 769

    228 107

    91 962

    7084

    722 855

    :т 237

    60 247

    14 306

    2514

    24 490

    48 521

    142 768

    334 196

    6474

    36814

    12 602

    1 107 523

    582 816

    58 400

    1 205 527 ••

    1 101 122

    нейшем выделяем Западную Пруссию и Восточную Пруссию, составлявшие с 1824 г. одну провинцию — Пруссию.

    •• При показателе для Западной Пруссии 12 296 тал. (табл. 8) общая сумма капитала равняется I 191 515 тал.

    в Силезии 55 %, Померании 59 %, Бранденбурге 62 %, Западной Пруссии 67 % (в доменах до конца 1827 г. — 4 тыс. хозяйств) 60, в Познанской провинции 89 % (в доменах административного округа Познань до 1840 г. — около 4 тыс. хозяйств61) всех хозяйств, а в Восточной Пруссии регулирование было закончено. Удельный вес их земли в обшей площади регулированных хозяйств до конца 1849 г. составлял в Померании 83 %, в Силезии — 53 %, в Бранденбурге — 63 %, в Западной Пруссии — 79 %, в Познанской провинции — 93 %. По сравнению с периодом до 1820 г.

     

    Уступка земли и платежи крестьян

    Стоимость возвращенного инвентаря,тал.

    перешло к помещикам, м.

    денежная

    рента.

    тал.

    рента

    рожью,

    шеф.

    капитал,тал.

             

    22.2    5.8    0.7    27,8    24.1

    31    9,2    0,9    5.4    0.1

    64.7    10,6    5,3    39,6    81,5

    23    9.3    0,7    73,6    40,6

    19,4    4,6    0'8    7,9    15,6

    6,3    14,8    о!з    1.6    0,6

    21.3    11,2    1.1    23,2    21,2

    Statistische Untersuchungen zum Verlauf der kapitalistischen Agrarreformen in den Ostprovinzen (1811 bis 1865) //Jahrbuch fur Wirtschaftsgeschichte. 1974. T IV. S. 161

    Провинция, часть провинции

    Земля

    Денежная рейта

     

    тал.

    %

    по капит из 4 %, тал.

    %

     

    Восточная Пруссия

    666 263

    40

    751 125

    45

     

    Западная Пруссия

    654 640

    33

    1 134 600

    59

    Померания

    3 806 360

    58

    1 673 075

    25

    Бранденбург

    2 782 905

    46

    2 299 050

    31

    Силезия

    783 211

    63

    357 650

    29

    Познань

    970 822

    10

    8 354 900

    87

    Всего

    9 664 201

    36

    14 570 400

    54

    • Составлено по данным табл. 5. Средняя цена моргена земли с начала регулирования по 1838 г. поданным табл. 8: Восточная Пруссия — 5.8 тал . Западная Пруссия — 4,3 тал.. Померания — 9,3 тал., Бранденбург — 12,2 тал., Силезия — 13 тал., Познанская провинция— 6,8 тал. Средняя цена шеф. ржи в 1816 -1837 гг. в Восточной и Западной

    средний размер хозяйства в эти годы уменьшился в Силезии, Восточной Пруссии и Бранденбурге и увеличился в Западной Пруссии и особенно в Померании. Вместе с тем сократился размер уступленной помещикам земли и несколько возросла доля денежной ренты, а платежи капиталом уменьшились. В Силезии и Померании преобладало вознаграждение землей, в Познанской провинции и Западной Пруссии — денежной рентой. Размер выкупных платежей в определенной мере зависел от величины хозяйства и качества земли, но в основном определялся величиной регулируемых платежей, что подтверждается приходившимся воз-

    Таблмма 8. Регулирование крестьянских хозяйств генеральными комиссиями

    до конца 1838 г.1*

    Провинция,

    часть

    провинции

    Число регулированных хозяйств

    Площадь земли до регулирования, м.

    Площадь земли после регулирования. м

    Стоимость регулированных хозяйсто. тал.

    Отменено барщинных дней

    упряжных

    пеших

                 

    Восточная

    Пруссия

    65 896

    795 466

    607 975

    3 523 388

    254 710

    320 276

    Западная

    Пруссия

    6437

    821 382

    608 125

    2 655 662

    145 643

    265 166

    Познань

    22 592

    1 395 139

    1 252 371

    8 598 471

    1 693 778 3 663 705

    Померания

    10 744

    1 747 805

    1 209 489

    11 309 164

    848 099

    1 387 647

    Бранденбург

    14 570

    1 510 347

    1 183 022

    14 481 661

    763 530

    1 824 749

    Силезия

    4560

    269 708

    169 010

    2 211 345

    728 884

    169 451

    Всего

    66 623

    6 539 847

    5 029 992

    42 779 691

    4 434 644 7 630 994

    '• Weber F. В. Handbuch der staaiswirtschaftlichen Statistik und Vcrwaltungskunde der Preussischen Monarchic. Breslau. 1840. S. 375- 376; Harnisch H. Statistische Untersu-chungen zum Verlauf der kapitalistischen Agrarrcformen den Preussischen Ostprovinzen (1815 bis 1865) //Jahrbuch fur Wirtsehaftsgeschichte 1974. T IV. S 176—178.

    1• у Ф Б. Вебера, по-видимому, ошибочно — 4 979 992.

     

    Рента: рожь

    Капитал

    Всего, тал.

    В среднем с хозяйства, тал.

    В среднем с моргена земли, тал.

     

    по капит. из 4 %, тал.

    %

    тал.

    %

                   

    92 075

    6

    143 906

    9

    1 653 369

    320

    4,03

    116 600

    6

    26 308

    2

    1 932 148

    393

    3,76

    849 525

    13

    251 154

    4

    6 580 114

    1040

    6,55

    177 100

    4

    722 855

    13

    5 981 910

    608

    7.61

    62 850

    5

    24 490

    3

    1 228 201

    395

    11,22

    161 850

    2

    36 814

    1

    9 524 386

    421

    7.6

    460 000

    5

    1 205 527

    5

    26 900 128

    518

    6,67

    уссин — 30,2 з. г., в

    Бранденбурге и

    Померании — 36,2 з. г.,

    , Снлезни —

    38 з. г.. Познан-

    ской провинции — 38,1 з. г. См.: Weber F. В. Handbuch der staatswirtschaftlichem Statis-tik und Verwaltungskunde der Preussischen Monarchie. Brestau. 1840. S. 588. При расчете принята средняя цифра шеф. зерна — I тал. (30 з. г.).

    метением с одного моргена. Оно составляло от 3,76 тал. восточная Пруссия) до 11,22 тал. (Силезия).

    Результаты регулирования крестьянских хозяйств, проведенного со времени издания эдикта 1811 г. до конца 1838 г., характеризуются следующими данными (табл.8, 9, 10, 11):

    В Познанской провинции с 1823 по 1847 г. было проведено регулирование 25 001 хозяйства в 2308 деревнях, принадлежавших 2301 владельцу имений. После регулирования у крестьян осталось 1381664 м земли (в среднем на хозяйство — 55 м.), приблизительная стоимость которой при цене 7 тал. за I морген

    Воэмешенне помещикам за право собственности и другие повинности

    Другие отмененные повинности в капитале, тал.

    Взаимно упраздненные повинности. тал.

    Стоимость возвращенного инвентаря. тал.

     

    земля,,м.

    денежная

    рента,

    тал.

    рента

    зерном.

    шеф.

    капитал,

    тал.

                   

    187 491

    •54 316

    4659 б*

    216 375

    9 335 517

    27 614

    238 208

    213 257

    57 011

    4827 7*

    12296

    707 368

    61 191

    6111

    142 768

    334 196

    6474

    36 814

    1 548 730

    316 832

    12 602

    538 316

    73 523 5*

    36 387

    362 423

    4 655 132

    26 746

    724 954

    327 325

    112 974

    10 409

    1 915 672

    2 588 375

    1 179 628

    589 257

    100 698

    19 175

    3140

    57 351

    63910

    693 598

    87 846

    1 509 855 4!

    651 195

    367 383

    2 600 931

    18 899 032

    2311 609

    1 658 978

    '* Г. Гарииш приводит цифру 183 257.

    '* у Ф. Б. Вебера, по-видимому, ошибочно — I 479 855. '• у Г. Гарннша ошибочно — 75 523.

    ’ • В том числе 4219 шеф. овса.

    * В том числе 440 шеф. овса.

    '* У Ф. Б Вебера ошибочно — 35 896.

    Таблица 0. Регулирование крестьянских хозяйств до конца 1838 г. Приходилось в среднем иа хозяйство *

    Провинция,

    часть

    провинции

    Площадь земли до регулирования, м.

    Площадь земли после регулирования, м.

    Уменьшение крестьянского надела, %

    Стоимость крестьянского двора после регулирования, тал.

    Отменено барщинных дней

     

    упряжных

    пеших

     

    Восточная

    103

    78

    25

    456

    33

    41

     

    Пруссия

               

    Западная

    121

    94

    26

    412

    22

    41

    Пруссия

               

    Познань

    61

    55

    10

    380

    75

    162

    Померания

    162

    112

    31

    1052

    79

    129

    Бранденбург

    103

    81

    22

    994

    52

    125

    Силезия

    59

    37

    38

    485

    160

    37

    В среднем

    98

    75

    24

    642

    66

    114

    ф Рассчитано по данным

    табл. 8.

           

    составляла 9 746 364 тал. Отменялись 1 837 944 упряжных (в среднем с хозяйства — 73) и 3 985 447 (159) пеших дней барщины и другие повинности на сумму 1 700 035 тал. (в капитале). К помещикам перешло 155 563 м. (в среднем с хозяйства — 6,2 м.) крестьянской земли; кроме того, крестьяне уплатили 46 833 тал. капитала и обязаны были ежегодно вносить 36 751 тал. денежной ренты и 6510 шеф. ржи; взаимные обязательства оценивались в 349 435 тал., стоимость возвращенного инвентаря определялась в cvvvie 12 602 тал Помещичьи имения увели-

    Таблица 10. Платежи крестьян за регулирование хозяйств до конца 1838 г.*

    Провинция.

    часть

    Земля, тал.

    %

    Денежная рента по капит. из 4 %

    Рента рожью по капит. нэ 4 %

     

    провинции

       

    тал. I %

    тал. I %

     

    Восточная

    Пруссия

    1 087 447

    8.9

    1 357 900

    11.2

    116 475

    1

    Западная

    Пруссия

    917 005

    28,8

    1 425 275

    44,7

    120 675

    3,8

    Познань

    970 822

    8.8

    8 354 900

    75,4

    161 850

    1.5

    Померания

    5 006 338

    39,2

    1 838 075

    14,4

    909 675

    7.2

    Бранденбург

    3 993 365

    34,4

    2 824 350

    24,3

    260 225

    2.2

    Силезия

    1 309 074

    65,8

    479 375

    24,1

    78 500

    3.9

    Всего

    13 284 051

    25,2

    16 279 875.

    30,8

    1647 400

    3.1

    * Рассчитано по данным табл. 8. Средняя цена моргена земли определена по стоимости крестьянского хозяйства В этом случае она составляла в Восточной Пруссии 5.8 тал.. Западной Пруссии — 4.3 тал.. Познанской провинции — 6,8 тал., Померании — 9.3 тал., Бранденбурге — 12,2 тал.. Силезии — 13 тал. По данным на 1833 г., в Померании цена моргена крестьянской земли за вычетом реальных платежей н вспомогательных повинностей составляла 9 тал. (покупная цена была значительно выше, а стоимость земельных участков — обычно намного ниже), а перешедшей к помещикам — 13.8 тал. См.: Уе-

    Возмещение помещикам за право собственности и другие повинности

    Стоимость возвращенного инвентаря, тал.

    Взаимные

    повинности,

    тал.

     

    уступка земли, м.

    денежная рента, тал.

    рента

    зерном,

    шеф.

    капитал,

    тал.

    за другие

    повинности.

    тал.

                   

    24

    7

    0,6

    28

    1209

    31

    3,6

    33

    8,8

    0,7

    1.9

    110

    1

    9,5

    6

    14,7

    0,2

    1.6

    68,5

    0,5

    14

    50

    6,8

    3,3

    33

    433

    67

    2,5

    22

    7,7

    0,7

    131

    177

    40

    81

    22

    4,2

    0,6

    12

    14

    19

    153

    22

    9,7

    1

    39

    283

    25

    34,5

    чились за счет присоединения хозяйств и не подлежащей регулированию земли на 23 479 м. Было создано 29 новых фольварков ®2.

    По сообщению Т. Шюка, после издания постановления от 13 мая 1827 г. в Верхней Силезии до 1846 г. было только десять случаев регулирования хозяйств огородников. В действительности же регулирование таких хозяйств происходило в зна-

    Капитал

    За отмену других повинностей, кап.

    Всего, тал.

    В среднем с хозяйства,

    В среднем с моргена оставшейся земли

    тал.

    %

    тал.

    У.

     

    тал.

    216 375

    1

    1,8

    9 335 517

    1

    77,1

    12 113714

    1569

    19,9

    12296