Юридические исследования - МОНГОЛЬСКОЕ ПРАВО. В. А. РЯЗАНОВСКИЙ. (Часть 2) -

На главную >>>

Теория государства и права: МОНГОЛЬСКОЕ ПРАВО. В. А. РЯЗАНОВСКИЙ. (Часть 2)


    Задача настоящей работы—дать общий очерк монгольско­го права на основании правового материала, относящегося к главным монгольским племенам—монголам, бурятам и калмыкам.. Автор полагает, что работы его предшественников по отдель­ным вопросам монгольского права, а также и его личные рабо­ты, дают уже основание для создания такой объединяющей об­щей работы.

    Монгольское право интересно прежде всего само по себе, как проявление правового творчества народа, оставившего замет­ный след в истории народов двух частей света Азии и Европы. Кроме того, монгольское право интересно также и как материал для социологического и сравнительно—правового изучения. В монгольском праве XIX-го и первой четверти XX в. мы встре­чаемся с хорошо сохранившимся воплощением правового быта, давно уже в своем целом пережитого современными европейски­ми народами. От этого быта сохранились среди последних лишь отдельные пережитки, да свидетельства древних писателей. Бо­лее полно черты древнего правового быта сохранились в Евро­пе у некоторых горных народностей Кавказа, Пиринеев и не­многих других, но значительно больше у туземцев Азии, Аме­рики, Африки и Австралии. Здесь мы встречаемся не только с чертами предшествовавшего настоящему—патриархального родо­вого строя, но и с многочисленными пережитками более древ­него состояния—эпохи матриархата.


    В. А. РЯЗАНОВСКИЙ,

    профессор Юридического Факультета О.Р.В.П. в г. Харбине.

    МОНГОЛЬСКОЕ ПРАВО

    (ПРЕИМУЩЕСТВЕННО ОБЫЧНОЕ). Исторический очерк.

    THE MONGOLIAN LAW

    (with special reference to the customary law).

    ХАРБИН (КИТАЙ). Типогр. H. Е. Чинарева

    1931 г.


    Печатается с разрешения ректора Юридического Факультета О. Р. В. П. (в г. Харбине).


    Нраткое оглавление.

    Предисловие ......... 3—5.

    Часть первая—Монгольское право.

    Гл. I—Общее право монголов эпохи Чингиз-хана и его преемников.

    Монголы—исторические данные. Великая Яса Чингиз-хана и изречения последнего. Памятники эпохи чингизидов.

    Уложение Юаньской династии. Ярлыки, дефтеры, пай­зэ. Организация суда ...... 7—32.

    Гл. II—Право эпохи ойратского союза (Джунгария).

    Исторические данные. Древний Цааджин-Бичик. Монголо- ойратский устав 1640 г. и дополнительные указы Гал­дана хун-тайджи. Писаницы. ..... 33—70.

    Гл. III—Право северной Монголии (Халха).

    Великое семихошунное уложение. Халха-Джиром. . . 70—81.

    Гл.—IV—Китайское законодательство для Монголии.

    Административное устройство Монголии. Уложение имп.

    Канси 1696 г. Уложение китайской Палаты Внешних Сношений 1789 г. Уложение китайской Палаты Внеш­них Сношений 1815 г. .....                                                      81—104.

    Гл. V—Право автономной Монголии.

    Исторические данные. Нормы права. .... 105—113.

    Гл. VI—Влияние китайского права на монгольское.

    Общие замечания. Китайское законодательство. Взаимо­отношения китайского и монгольского права. . . 113—127.

    Гл. VII—0 влиянии монгольского права на русское.

    Общие замечания. Гражданское, уголовное и государствен­ное право монголов и русских XIII—XV в. в. . . 128—143.

    Часть вторая—Бурятское право.

    Гл. I—Буряты.

    Исторические сведения. Партикуляризм бурятского права

    и попытка кодификации. ...... 144—154.

    Гл. II—Обычное право южных (забайкальских) бурят.

    Источники. Административные нормы. Частное право. Уго­ловное право. Судоустройство и судопроизводство . 154—209.

    Гл. III —Обычное право северных (иркутских) бурят.

    Источники. Административные нормы. Частное право. Уго­ловное право. Судоустройство и судопроизводство . 209—226.

    Гл. IV—Организация суда у бурят.                           Стр.

    Суд у бурят до Устава об управлении сибирскими инород­цами 1822 г. Организация суда от Устава 1822 г. до революции 19] 7 г. Суд у бурят после революции 1917 г. Общие замечания ...... 227—241.

    Часть третья—Калмыцкое право.

    Гл. I—Калмыки—исторические сведения. . 242—247.

    Гл. II —Дополнения хана Дондук-Даши к Уставу 1640 г.

    Монголо-ойратский Устав 1640 г. в калмыцких степях. До­полнительные постановления к нему хана Дондук-Да­ши—источники и содержание. ..... 248—257.

    Гл. III—Свод калмыцкого нрава 1822—1827 г.г.

    Составные элементы. Содержание. ..... 257—270.

    Гл. IV—Организация суда у калмыков.

    Суд у калмыков согласно постановлений Дондук-Даши, по Своду калмыцкого права и по Своду Законов. Общие замечания.     270 — 274.

    Заключение—[Монгольское право и сравнительное пра­воведение] ........ 275—306.

    Приложение—(Памятники обычного права монгольских

    племен) ......... 1—38.

    1.   Цаадза хоринцев и селенгинцев 1759 г,, стр. 1,

    2.   Хэб хоринцев 1763 г., стр. 1, 3. Хып-ток-тогол хо­ринцев и селенгинцев 1788 г., стр 2, 4. Дзакия-наказ 1793 г., стр. 4, 5. Докладная записка и хын-ток-тогол хоринцев 1800 г., стр. 5, 6. Степное уложение хорин­цев 1808 г., стр. 8—30, 7. Приговор хоринцев о поряд­ке управления от 18 дек. 1817 г., стр. 31, 8. Приговор хоринцев о порядке управления от мая 1818 г, стр. 33.

    Contents .......... 39—42.

    ГЛАВА III.

    Право северной Монголии (Халхи).

    Великое семихошунное уложение.

    Северная Монголия, так же как и западная, имела свои сборники обычаев, уставы и уложения, основанные на местном обычном праве, которые и служили руководством при разре­шении спорных вопросов. Наиболее древним из таких сборни­ков или уложений обычного права Халхи, о котором дошли до нас сведения, является т.н. „Великое семихошунное уложение". В ст. I гл. I Халха Джиром говорится: „куда бы ни поехал Ху- тухта-Геген—предоставить ему подводы и довольствие без огра­ничения, как раньше было установлено семью хошунами“. В другом памятнике, входящем в состав Халха Джиром, ска­зано: „посланцы наших семи хошунов, едущие по нашим делам, не пользуются подводами из стад данников (шабинаров) Ху- тухты (Высокого) за исключением дел Высокого и дел военных. А если воспользуются, то подвергаются взысканию по старому (основному) уложению“.

    Отсюда (и из других данных) видно, что до Халха Джи­ром существовало старинное уложение семи хошунов.

    Халха распалась на семь хошунов после смерти Гересцензы, который разделил ее между своими семью сыновьями. Поэтому возникновение данного памятника с известным вероятием можно отнести ко второй половине XVI в. Текст этого уложения не известен.

    Халха-Джиром.

    Халха-Джиром (яману Халха-Джиром’-ун-дурим) представляет неизвестный в печати свод правовых обычаев северных монго­лов (халхасцев).

    Как указывают исследователи памятника—г.г. Жамцарано и Турунов, согласно старому монгольскому обычаю единственный
    список данного памятника хранился в Шанзотбинском ямане (на р. Ибинголе недалеко от г. Кяхты) и обыкновенным смерт­ным строго запрещено было делать и держать с него списки. С ветхого экземпляра его, хранящегося в ямане, была в 1914 г. снята г. Жамцарано копия и тогда же переслана в Азиатский Музей Академии Наук в Петербурге (Ленинграде); кроме того были сделаны еще два списка, по одному из которых г.г, Жам­царано и Турунов и дали описание Халха-Джиром
    г). Автор на­стоящей работы имеет в своем распоряжении некоторые памят­ники, входящие в состав Халха-Джиром и дающие понятие об общем характере этого сводного уложения.

    Указанный свод составлялся разновременно. Весь он состоит из 8 разделов. Основная часть его была составлена монголами аймака Тушету-хана во главе с последним—по мнению указан­ных исследователей—в 1709 г. В первом разделе есть дополне­ние о посланцах 1722 (или 1718) г. Кроме того, в первом раз­деле имеется вставка о ховараках (духовенстве), которую можно отнести к 1686 или 1746 г.г. (последнее, очевидно, вероятнее). Восьмой раздел составлен в 1718 г. И, наконец, добавление— в 1736 или 1796 г., причем из текста этого добавления видно, что участие в его составлении принимали и монголы аймака Цецен-хана.

    Данный свод правовых обычаев имел применение, повиди- мому, во всей северной Монголии., во всех трех (позднее че­тырех) ее аймаках[1]). Это подтверждается общностью быта всей Халхи (Сев. Монголии) и указаниями в разделе первом свода и др. о применении его в трех внешних хошунах (во внешней —северной-Монголии), названием его великим уложением и т.п.

    Содержание свода таково[2]).

    Вступление по обычаю монголов содержит выражения пи- этета перед религией и ее представителями.

    „Покланяемся высшему Ламе, прибежищу спасения, сосре­доточившему (в себе) всех бурханов десяти стран. Преисполнен­ному лучших признаков. Раздающему до насыщения всем жи­ры м существам семена учения. Имеющему приятный голос. Имею­щему сердце Боды, которое беспристрастным состраданием ру­ководит всеми. Да будет прочна, как алмаз, жизнь Высокого ла­мы (гэгэна)—венца живых существ. Да распространится вера. Да продлится жизнь милостынедателей, ей воспоспешествующих. Да процветает государство и вера. Пусть не будет слышно даже на- звения худых дел. Пусть успокоятся сердца, множатся чистые, добрые деяния подобно бесконечно бьющему ключу.

    После того как доложили вдовствующей ханше и она со- изъявила согласие, во главе с Вачирай Тушету Ханом, шандзот- ба Эрдени... (следуют имена главных участников)—все нойены сайты, на южной стороне горы Вуринхан в долине Ибингола в год земляной коровы летней зимьей (?) луны 28-го благоприят­ного и доброго дня обсудили настоящее треххошунное Вели­кое Уложение".

    Раздел первый сборника.—Этот раздел заключает в се­бе следующие статьи.

    О подводах, путевом довольствии и посланцах (эльчи^. Ме­жду прочим, посланец Богдо-Гэгэна имеет право на 10 подвод и 2тХ баранов продовольствия, а посланец хана и ханьши на 8 подвод и 2-х баранов и из уважения к указу Гэгэна: „животных не убивай, но не оставляй голодными на ночь" посланцу Гэгэна нель­зя давать убитое (зарезанное) животное *). О тарханных людях. О заступничестве (хурудэксен-пристрастное заступничество— родовой протекционизм). О самозванных курьерах. О докладах выше (хану и гэгэну). О стадах гэгэна[3]). О казне гэгэна. О дой­ных коровах[4]). О верблюдах для подвод (о кражах таких вер­блюдов). О допущении в пределы края. О нарушении гэгэн- ского дзарлика (указа). О пользующихся убежищем[5]). О кра­жах у гостей (точнее о кражах у людей, приехавших на пок­лон к гэгэну; санкция статьи—оштрафовать виновного по зако­нам того хошуна, к которому принадлежит потерпевший, а на­казать по общим законам 3-х внешних хошунов). Об участке земли для постановки куреня и двух больших юрт. О запрет­ных (священных) землях. О казенных каменноугольных копях и о месторождениях извести. О сене. О потравах скотом посе­вов [6]). О краже семян. О порубке леса сухостоя и растущего [7]). О краже украшений сумэ и бурханов, имущества и скота (та­кие кражи приравнивались кражам скота из гэгэнского стада). О (дацанских) аймаках и ховараках (здесь сообщаются условия поступления в ламы).

    С этой статьи начинается вставка, относящаяся к другому

    времени (к году огненного барса). Текст становится витие­ватым, в стиле обычных пышных буддийских поучений, напо­минающих молитвенные обращения. Рядом последующих: статей определяется правовое положение ховараков (монаше­ствующих). Вот перечень этих статей: О посвященных в духов­ный чин. Об отказе от семьи и имущества (скота) и о постри­жении в тоин'ы. О подводах ховараков. О вознаграждении за гурумы (моленья). О вознаграждении лекарям. О мирских усло­виях (договорах, по которым родовичи отпускают мирянина в. монастырь). О договорах, соглашениях с чужими хошунами 1). О праве распоряжаться своею личностью (в смысле ухода в ла­мы). О ламах, прибывших с запада (из Тибета). О конфликтах с милостынедателями. Об общей казне ховараков. О людях и скоте. О ховараках и имущественных их различиях.

    Этой статьей заканчивается вставка. Дальше следуют ста­тьи, также касающиеся правового положения ховараков, но они, очевидно, составлены, „не в день великого жертвоприношения в год огненного барса“, а, вероятно, одновременно с текстом статей, предшествовавших вставке. О пришлых лицах ламского сословия, совершивших преступления. Затем следует не вклю­ченная в оглавление обширная статья, определяющая имущест­венные права монашествующих и их дееспособность. Далее следуют по оглавлению статьи: Об ученых (ламах), прибывших из заграницы. О ноенах, тоин'ах и посвященных, допустивших себе оскорбить ругательствами гелуна (оскорбление приравни­вается—оскорблению хана). О нанесении ран острым режущим оружием. О пьянстве ховараков (точнее—о спаивании ховара­ков). О харахунах (случаях изгнания монашествующих миряна­ми и об оклеветании первых).

    Раздел второй. Относительно подвод и довольствия ВО' время поездок хагана и об его посланцах (эльчи). О подводах и довольствии в поездках вана, бэйле и дзасака и об их по­сланцах (эльчи). Относительно словесных оскорблений ноена и оскорблений действием, о взаимном обнажении острого и ко­лющего оружия, а также относительно ссор между тайджинами, табунанами и абаями (княжнами) (случаи оскорбления княжен). О тех случаях, когда ноен возьмет просватанную за другого ноена девушку (ряд норм брачного права привилегированных сословий). О случаях прелюбодеяния хана и простолюдинов. О свадебных пиршествах (обрядах, приемах сватовства) для доче­рей и о просватанных девушках. О тех случаях когда ноен убьет своего подданного или простолюдин убьет простолюдина. О ссо­рах, возникших вследствие оскорблений действиями и обнаже­нием оружия посланцами (эльчи) гегена, хагана и простыми

    эльчи (не ханскими). Относительно тарханов и сумэченов, осво­божденных от подводной гоньбы. О неисправности посланцев (эльчи) и относительно употребления ими архи (водки). О поль­зовании подводами „тайгам" (?) и посланцами[8]).

    Раздел третий. Этот раздел начинается обширной статьей, трактующей о праве убежища.—О случаях намеренного при­езда к высокому (гегену) и о всяких беглецах. О самострелах и сетях (точнее о несчастных случаях, происходящих от неудач­ной их расстановки,) и об освидетельствовании мэргэ (меткости стрельбы), О запрещении убивать в положенные дни („дни воз­держания “—ими были 8,13,15,25 и 20-й день каждой луны). Об умышленном, с целью мести случае человекоубийства. Об ослеплении („о выбитии глаза"), выбитии зубов, калечаниях рук и ног, о неосторожных вывихах важных частей тела (шеи)[9]). Об укушении кого либо собакой. (Смерть от скота, лвозмеща- лась человеком" т. е. выдачей крепостного)

    О разрытии могил (за разрытие могилы „большого чино­вника"—девятка, малого чина—-пятерка и простолюдина—одно стегно). О вдовах („женах умерших людей1-,). О невозможности давать яла (разновидность штрафа) между дзээ и нагацу (род­ственники по материнской линии). О сопровождении при по­ездках в гости. О случаях разбора судебных дел в пьяном ви­де. О случаях когда эльчи под предлогом, что отказали ему в подводе, что-либо возьмет (самовольно). О тех случаях, когда ноен сделает кражу через подосланного человека (санкция—на­казать, как будто сам крал). Вообще о разборах судебных дел и о случаях неприбытия на суд по вызову тяжущихся сторон[10]). О порядке решения дел между подданными двух или трех хо- шунов и об эльчи, который должен поехать по общему поста­новлению [11]).

    Раздел четвертый. О выделе наследства детям (требова­лось сообщение хагану и дзасаку для отметки в книгах). О слу­чаях нанесения оскорблений (побоев и ранений) режущим ору­жием, палкой, камнем, бичем, кулаком людям, отдавшимся в покровительство и простым людям[12]), О случаях, когда ведаю­щий государственными делами будет бранить за дело и нака­
    зывать ударами. О случаях обнажения острого оружия против заслуженных сайтов, тайджиев, табунанов и шикчинов (?).

    О случаях краж из казны хагана и бэйле. Вообще о во­ровстве [13]).

    О размерах яла (штрафа) при сокрытиях клятвы и в слу­чаях когда скроется („спрячется“) виновный. О случаях когда вор убьет, поранит или ударит хозяина скота. Об определении размера яла в смысле соответствия вины [14]). О том, как берется большой андзы (штраф) из 20 скотин—5 на покрытие расхо­дов (аргагул, тушемэлам и эльчи по одной, свидетелям по одной голове). Об окончании тяжеб, возникших у тушемэлов и эль- чиев, по поводу их довольствия (о судебных издержках и их исчислении). Об ялах между несколькими хошунами из за обыч­ных воров. О держании раскаленного топора и огня (форма испытания). Об ялах, размер которых не указан в уложении, и многих различиях их[15]). О колчугах (хуяк), о хороших ружьях, о парадной (выходной,) одежде (дэгиле). Об условиях, когда нужно сковать руки пойманному с поличным вору и заключить его в колодки (дзангэ). Относительно случаев побега воров и о тех случаях, когда им дадут возможность к побегу. О пока­заниях на этот счет (о донесениях об этом) или о случаях об­наружения кем либо.

    О случаях принятия ворованного скота. О треногах, недо­уздках и шнерках от медной посуды, принадлежащих вору[16]). О случаях дачи пищи вору (кормить вора не считалось предо­судительным поступком). Относительно той доли, которую дол­жен получить отбивший от вора, во время пути его следова­ния, краденный скот. Относительно сайтов, приведенных к клятве по поводу воров. О тех случаях, когда во время обысков бу­дет задет или опрокинут хэли (очаг, таган). Вообще об оружии (приведена оценка оружия). Об оскорблении женщиной дей­ствием и словами своего учителя-наставника (бакши). О краже пушнины, о краже золота, серебра, мехов и прочего имущества. Об открытии крови лошадям, о поронии ушей, отрезании хво­стов и о прочем. О конских кишегурчинах (придворных постав­щиках), об аргале и дровах, необходимых для монастырей хо­вараков, и вообще о том, кто чьими услугами может пользо­
    ваться и брать с собой (в качестве сопровождающих). О кражах каких нибудь вещей.

    Раздел пятый. О насильственных сборах и об отнятии чего либо силой. Об использовании чужого скота для езды верхом и для вьючения. О случаях, когда человек, увидевший воров, объявит о них или скроет это !). О вознаграждении за добрые услуги („сайхэксын“ и ;7шаннахо“). О ворах, попавших­ся в руки (о пойманных ворах). О случаях, когда не окажут помощи ограбленному человеку („обобранному'[17]). О случаях, когда след ведет в кочевье или к жилищу оседлого человека. О случаях, когда при обысках откажут дать понятых. О слу­чаях отказа хотона дать человека в качестве свидетеля. О слу­чаях отказа быть свидетелем (отказ штрафовался стегном мяса). О спорном мясе. О случаях обнаружения вещей постороннего лица. Об уутачинах и ургачинах (о скрывающих краденое и ворах). Относительно тех, кто скрывает воров. О скоте „баа“ (разновидность штрафа). Относительно следа вора, пойманного в безлюдном месте. О всякого рода клятвах о том, какая доля от початой туши краденой скотины должна отойти в пользу властей за ведение дела. О случаях, когда эльчи заберет свою порцию довольствия и уедет домой. О случаях, когда вор отве­дет свой след на невинного („частью") человека. О случаях, когда хан или простолюдин обнаружит воров. О тех случаях, когда кто-либо похитит чужую жену, дочь и скроется у гэгэ­на [18]). О бродящей самке верблюда (отбившейся от стада и оди­чавшей). О приплоде скота, отчуждаемого при свадьбах. О (смер­ти) просватанной девушки. О случаях, когда проезжий чело­век поймает бежавшую скотину[19]). О заступничестве при ссо­рах. О людях, сошедших с ума (о наказании за проступки, о мерах надзора). О случаях, когда люди поссорятся и подерутся до кровоподтеков. О людях, едущих в путешествие[20]). О воз­вращении приехавших в гости родственников [21]). О скоте, заг­нанном волками и „бежавшем без направления,, от дождя и бурана. Об „упланхайшуледес" (о мясе, оставшемся от живот­ных, съеденных волками).

    Раздел шестой. Относительно случаев, когда хан и прос­толюдин прогонят ночевалыцика (и тот замерзнет). О случаях,
    когда человек, задержавший пригульный скот, будет говорить о нем, искажая его признаки, перевирая масть и возраст. О случаях, когда сбежит скотина. Относительно больных, требую­щих изоляции. О случаях, когда человек найдет кем либо по­терянную вещь (одну треть из найденного полагалось взять на­шедшему). О воде оросительных канав и колодцев и об уту- гах [22]). О случаях, когда выкуренный из норы тарбаган останет­ся не взятым. О случаях, когда в пылу ссоры будут оторваны четки и „дзангя" (шнур, носимый как амулет).

    Дальше в оглавлении пропущена статья о животных, ко­торых запрещено было убивать, ими были—здоровая лощадь, серый гусь, змея, лягушка, турпан, ягненок дикой козы, жаво­ронок и собака. Следующей по оглавлению статьей будет ста­тья о самовольном взыскании долгов. Затем статья о выкиды­шах, случающихся вследствие истязаний беременных женщин. О случаях, когда кто либо путем набега или отгона скота на­сильно отберет причитающееся ему имущество, О довольствии тушемэлов и эльчи. Об оскорблении отца, матери и учителя. О случаях неподобающего поведения („недостойных поступ­ков") эльчи и улачин, выехавших для сбора податей и о по­рядке их довольствия. О случаях перерыва в отпуске подвод курьерам, едущим по трем (большим, важным) делам. О по­рядке, как эльчи должен поступать с собранными им податями. О преступлениях, учиненных хапчегурами (людьми, отдавшими­ся под покровительство) трех хошунов. О случаях взятия в долг товара от русских и китайских торговцев 2). О взысканиях яла в тех случаях, когда кто-нибудь отправится в дальнюю дорогу и бросит своего заболевшего спутника. О случаях, когда кто- нибудь для своей надобности возьмет рабочий скот от лам, сай­тов и дарханов. О свидетелях (родственникам запрещалось вы­ступать в качестве свидетелей). Отводу подлежали родственники и свойственники уже выступающих в деле свидетелей и род­ственники и свойственники отведенного свидетеля. Не могли давать свидетельские показания друг против друга два чело­века, ехавшие по одному общему делу, эльчи и его улачи (посланец и его ямщик), соседи—общеизвестные приятели. В оглавлении не названа статья, имеющаяся в тексте сборника, о порядке изгнания из пределов трех хошунов важных преступ­ников. Раздел заканчивается статьей, трактующей о случаях, когда простолюдин убьет сына своего медыла[23]) и будет прелю­бодействовать с женой убитого.

    Раздел седьмой. О ханских милостях и о подношениях простолюдинов. О степных палах и пожарах[24]). Об оклеветании и о прочем. О случаях, когда кто-либо нарочито откочует от эльчи или скроет скот. О случаях продажи эльчи коня, на ко­тором он ехал (это приравнивалось воровству). Относительно грамот на чье-либо имя, печатей и прочего. Положение о том, что отец вообще не волен над жизнью своих сыновей. О слу­чаях переразбора дел, однажды уже решенных ноенами и сай­тами. О прежних привиллегиях („кто раньше в пределах трех хошунов был на положении ноенов—тот и впредь вместе с семьей продолжает пользоваться этим положением'-).

    О случаях, когда ноенов и сайтов кто-либо оскорбит ,, большими" (сильными) словами и оклевещет перед ханом (раз­личались 3 категории словесных оскорблений). О ссорах между простолюдинами. О повелении принятого в семью (на правах своего) зятя, относительно наград и штрафа по поводу прио­бретения или уклонения от приобретения оружия[25]).

    Раздел заканчивается обширной статьей о бегах (скачках) и об установлении приза[26]).

    Восьмой раздел. Этим текст первого сборника и кон­чается. Далее следует ряд статей, которые хотя и отнесены в восьмой раздел, но в сущности являются самостоятельным зако­нодательным памятником, временем составления которого нужно, очевидно, считать 1718 г. По установленному обыкновению статьям закона предпослано небольшое введение, где сообщается время составления закона, а частью даются сведения о составе законодательной коллегии. Его перевод: „В год собаки первого числа первой зимней луны Хаган Шанзатба бэйля и прочие все сайты, обсудив (вопросы) относительно оружия, таврения лошадей и о воинах, составили (настоящее) уложение". Дальше идут следующие статьи.

    Запрещение пользования и продажи тавренных верблюдов и лошадей и какого-либо оружия (тавренные—находящиеся на военном учете, строевые). О штрафах по поводу сокрытия числа (виновные штрафовались 8-ю лошадями и верблюдом. Доказавшему—3 лошади и верблюд). Относительно поездок хуяков (обязанных военной службой в дальние отлучки[27]). Об архи. О том сколько лошадей в табуне можно таврить, оста­вляя для верховой езды и вьючить[28]). Об эльчи, О несдаче в аренду верблюдов русским и китайцам (вообще запре­щается сдача в аренду лошадей китайцам и русским, если будут отдавать—„конфисковать арендную плату"). Об обязан­ности каждого мужчины приобресть олбок (панцырь) и шашку. („До наступления белого месяца года мыши (1720) пусть каждый мужчина запасется мягким панцырем и шашкой“). Запрещение убивать животных в местностях, указанных в уло­жении и в районе куреня („...нельзя убивать животных. Кто убьет—судить по старым законам"). Запрещение рубить живой (растущий) лес в расстоянии ближе двух „харацаганов" от края куреня. В тексте раздел заканчивается витьеватым буддийским молитвословием и надписью „Богда 5-й потомок Вачирай Хана, Тушету-хан 18-го числа месяца абадзай владыки года кончил писать".

    Пр иложение к сборнику. В конце сборника находится обширное добавление, состоящее из ряда статей, регулирующих внутреннюю жизнь какого-то монастыря и дающих правовую охрану его населению. В оглавление статьи этой позднейшей приписки не попали. Статьям нового закона предшествует, как обычно, витьевато составленное торжественное введение, про­славляющее „веру учителя" (нама гуру). Перед пресветлым ли­цом хутухты, преисполненный благоговения Вачир Тушету саин- хаган, Далай Сецен-Хаган и прочие большие и малые ноены, собравшись, на реке Толе, в изгибе (луке) Цаган-Булун, в год огненного дракона (1736) осенней последней луны 25 числа, составили (хэлэлцеге—договорились) настоящее уложение отно­сительно монастыря".

    Вновь составленные статьи трактуют: О кражах из мона­стырского стада, о кражах каменного угля, запасенного для об­
    жигания кирпича, дров, известки, собранного сена и т. подоб­ных нужных в монастырском обиходе вещей. (Кража эта кара­лась штрафом в 5 девяток скота). О кражах у ховараков, жи­вущих в монастырях, у монастырской стражи и у рабочих. О выдаче ноенам воров и относительно клятв. О взыскании с вора штрафных сумм[29]). О вознаграждении свидетеля в делах о кра­жах. О кражах людей монастырского аймака у посторонних лиц. О донесениях о ворах. Об ответственности за отказ от погони за ворами. (Дворяне боржигин—потомки чингизидов—ответ­ственности несли меньше, сравнительно с остальными).

    О конфликтах, возникших между хошунами, участвовав­шими в погоне, при^ невыдаче воров отогнавших табуны. О на­падении на монастырь[30]). Об освобождении хранителей хита (мо­настыря) от подводной повинности (кроме случаев 3-х „боль­ших дел"). Запрещение пастухам (табунщикам) больших стад и хранителям шабинаров и ховараков иметь хапчегуров[31]). О ме­сте кочевых шабинаров и хранителей хитов. О смерти в пути лиц, направившихся в погоню за ворами, о падеже коня. О ли­цах, могущих давать поручительство за ховараков, шабинаров и монастырских рабочих.

    Наконец, в самом конце сборника приписана другой рукой статья, разрешающая замену наказаний женщинам, приговорен­ным к 2-х месячной каторге—денежным штрафом в 2 чены, 2 фына и 5-ти ли; приговоренным к 100 ударам кнута—упла­той 7 фын и 5-ти ли, к восьмидесяти ударам—6 фын и к со­рока ударам—3 фыны[32]).

    Значение этого памятника обычного права очень велико. До сих пор понятие о праве монголов составлялось по двум основным источникам—Ясе Чингиз-хана и Ойратскому уставу 1640 г. Халха-Джиром представляет такой же третий большой памятник монгольского обычного права. Далее, Яса Чингиз-хана не дошла до нас в подлиннике, а Ойратский устав ставил целью гл. обр. урегулирование междуплеменных отношений монголов, Халха-Джиром посвящена целиком внутренним отношениям по­следних. Ойратский устав есть по преимуществу кодекс запад­ных монголов, а Халха-Джиром—северных. Наконец, не только Яса, но и Ойратский устав давно потеряли свою силу и зна­чение, а Халха-Джиром до самого последнего времени остава­
    лась действующим правом Шабинского ведомства (шабинары- данники, крепостные) Ургинского Богдо-Гэгэн-Хутухты, в ямыне которого она и сохранилась—что придает особое действенное значение ее нормам и позволяет по ним судить о правосозна­нии монголов в начале XX века.

    Кроме того, ознакомление с содержанием Халха-Джиром интересно также для разрешения вопроса, имело ли обычное право северных монголов непосредственное влияние на таковое же право бурятских племен, известное нам по ряду положений, уложений и наказов северных и южных бурят.

    Основными источниками Халха-Джиром послужили обычное право северных монголов, каноническое право ламаитов и преж­нее великое семихошунное уложение Халхи. Кроме того, и Мон- голо-ойратский устав 1640 г. оказал, повидимому, известное влияние на содержание Халха-Джиром.

    Вопрос о действии и влиянии последнего в Халхе, как от­мечалось выше, требует особого рассмотрения.

    ГЛАВА IV.

    Китайское законодательство для Монголии.

    В конце XVII ст. северная Монголия—Халха всецело под­чинилась Китаю который и ввел здесь свое управление, при чем уже император Канси издал для Монголии особое уложе­ние (1696 г.). В середине XVIII ст. эта же участь постигла и Джунгарию. Тогда покоритель Джунгарии, император Цянь- Лунь, издал для всей Монголии уложение, так называемое уло­жение Китайской Палаты внешних сношений (1789 г.), которой была подчинена Монголия, а затем и Джунгария. Это уложе­ние вскоре было переработано заново и вновь издано (в 1815г.).

    Административное устройство Монголии.

    Преобразования по управлению Монголией китайцы произ­водили исподволь и постепенно. Так, на Долон-Нурском сейме, закрепившем подчинение северной Монголии Китаю, в управле­нии Монголией был сохранен военный характер, подтверждено деление Монголии на три аймака (корпуса) и 37 хошунов (ди­визий); хошуны, в свою очередь, были разделены на сумуны (эскадроны). Простолюдины должны были заноситься в воен­ные списки и 2:;3 их должны нести военную службу. Монголь­ские князья разделены на шесть княжеских степеней (ваны — 2 ст., бэйлэ, бэйсэ, и гуны—2 ст.) и четыре степени тайцзиев. В дальнейшем, в интересах ослабления Халхи, китайцы прово­дили политику дробления уделов. В частности, в 1725 г. из
    аймака Тушету-хана был выделен особый, четвертый аймак— Саинь-Ноена. К этому времени количество хошунов значитель­но возросло. При имп. Канси оно дошло до 72. При Цянь-Лу- не число их достигло 83, а затем—86. В 1727 г. была прове­дена другая реформа: внутреннее управление северной Монго­лией было передано четырем сеймам, которым был придан ор­ганизованный характер, но под управлением уже не ханов, а особых, избираемых из князей сейма старшин (даруг). Благо­даря этому ханы потеряли свое политическое влияние и хан­ский титул сохранился лишь, как почетное звание. Каждый из четырех ханов Халхи (Цзасакту-х., Тушету-х., Сэцэн-х, и Са- инь-Ноен) управляет с этого времени лишь своим личным хо- шуном и стоит наравне с прочими князьями Монголии. После покорения Джунгарии китайцы еще более подчинили Монго­лию своему влиянию. Улясутуйскому Цзянь-Цзюню (главно­командующему войсками внешней Монголии) были приданы функции надзора за гражданским управлением, в Кобдо и Ур- ге были учреждены должности амбаней.

    В общем, управление Монголией было организовано в сле­дующем виде. Монголия была разделена на внутреннюю (юж­ная М.) и внешнюю (северная и западная М), с военным уст­ройством. Внутренняя и внешняя Монголия делятся на аймаки (области) и хошуны (чжасаки, княжества). Внутренняя Монго­лия делится на 24 аймака и 49 хошунов, объединенных в шесть сеймов (Джерим, Джосоту, Джу-уда, Шилин-гол, Улан- цаб, Иеке-дзу), хошуны, в свою очередь, делятся на сумуны. Кроме того, часть монгольских племен, как баргуты, чахары, тумэты—имеют особое управление. Внутренние чжасаки в воен­ном отношении составляют 6 корпусов (чулхань) — по количе­ству сеймов и 49 дивизий (гуса) — по количеству хошунов. Внешняя Монголия состоит из четырех халхасских аймаков: Ту­шету-хана, Цэцэн-хана, Цзасакту-хана и Саинь-Ноена, которые, в свою очередь, делятся на 86 уделов (княжеств, хошунов). Объединены в четыре сейма, по аймакам (Хан-ула, Баре-хото, Цэцэр-лик, Бондурья-нор). К внешней Монголии в порядке управления причислены области: Куку-нор, Илийская и Алтай­ская. Внешние чзасаки в военном отношении делятся на семь корпусов: четыре халхасских корпуса, каждое княжество соста­вляет отдельный корпус, кроме того, один Кукунорский корпус, один Илийский и один из Алтайских племен. Означенные семь корпусов делились на 149 дивизий.

    Главнокомандующим войсками внешней Монголии и орга­ном надзора за управлением является Улясутуйский Цзянь- Цзюнь. При нем состоят помощники по гражданским и воен­ным делам. Помощниками или советниками по гражданским делам являются амбани (хэбэй-амбани) по два (один—маньчжур,
    другой монгол) в Улясутуе, Кобдо и Урге. Ургинские амбани пользуются большой самостоятельностью по управлению восточ­ной частью внешней Монголии (Тушету-хановским и Сэцэн- хановским аймаками), имеют право непосредственного сношения с Пекинским двором и инспектрирования вооруженных сил двух указанных аймаков. Только наиболее важные распоряжения, касающиеся всей Монголии, идут через улясутуйского Цзян- Цзюня. Помощниками последнего по военным делам являются тусалакчи Цзян-Цзюнь. Они выбираются из монгольских князей, по одному на аймак. Тусалакчи являются главнокомандующими военными силами аймаков. При тусалакчи Цзянь-Цзюнь состоят советники—хэбэй. Высшим органом внутреннего управления аймака является сейм. Сеймы собираются раз в три года, для решения судебных дел, раскладки натуральных повинностей между хошунами и для переписи народа. Председателем сейма является старшина сейма (чигулгану-даруга), который избирается из князей аймака и утверждается богдыханом. У него есть помощник или заместитель (дэд-чигулгану-даруга). При сеймо­вом старшине состоит сеймовое управление (ямунь). Сеймовому старшине принадлежит право надзора за состоянием аймака и деятельностью хошунных князей и право обжалования в Ли-фань- юань всех распоряжений маньчжурских властей в Монголии. Во главе хошуна (дивизии) стоит чжасак, управляющий хошу- ном князь. Должность чжасака наследственна, но подлежит утверждению богдыхана. Чжасак имеет одного или двух по­мощников по гражданским делам—тусалакчи, которые, обычно, назначаются из неслужащих князей или тайдзиев хошуна и являются фактическими управителями хошуна при наследствен- ныв князьях. Военным делом хошуна заведует особый коман­дующий—захиракчи, при нем состоят в больших хошунах два помощника (старший—цзалан,—полковой командир и младший —мейрэн), а в небольших (меньше 6 сумунов) один помощник (мейрэн). 2 тусалакчи, захиракчи, цзалан и мейрэн составляют совет (тамга) управления. Хошуны или дивизии делятся на сумуны (эскадроны), шесть сумунов составляют полк; в эскад­роне числится 150 взрослых, из коих 50 должны нести воен­ную службу.

    В 1793 г. получила особое устройство Барга, разделенная на 17 хошунов (8 хош. баргутов, 6 солонов, 2 чипчинов и 1 олетов) с особым амбанем во главе.

    Монгольское Уложение имп. Канси 1696 г.

    Помимо двух известных в науке изданных китайскими властями для Монголии уложений (1789 и 1815 г.г.) встреча­
    лись указания[33]) на существование еще одного более древнего относящегося к эпохе имп. Канси монгольского уложения. Не­давно в Монголии и была найдена рукопись этого уложения.

    ■ Последнее представляет собою сборник законоположений по делам Монголии маньчжурского Тайдзуна и китайских импе­раторов за время с 1629 г. по 1695 г., изданный в оконча­тельной редакции имп. Канси, повидимому, в 1696 г. Сборник имеет 152 ст. Хронологические даты, имеющиеся в этом па­мятнике: время царствовования Тайдзуна 1627-1644 г., царство­вание Шун-чжи 1644-1662 и царствование Канси: 1667, 1668, 1672, 1676, 1637, 1690, 1691, 1695 г.г.

    Какой либо системы или порядка в изложении этого памятника не заметно.

    Сличение его с уложением 1789 г., приведенным Иакин- фом (см. дальше), указывает, что почти все статьи уложения Канси в той или иной редакции повторяются в Уложении 1789 г. (но не в Уложении 1815 г.) Следовательно, это уло­жение является основой более полного уложения 1789 г. (210 ст.).

    Необходимо отметить еще, что Уложение Канси само в значительной степени основывается на монгольских законах и обычаях[34]).

    Из приведенных данных можно сделать вывод, что перво­начальные законоположения, вошедшие в состав Уложения 1696 г., относились к т. н. внутренней Монголии. Основанием для создания общего Уложения послужило подчинение Халхи Китаю. И это сводное уложение послужило в дальнейшем осно­вой для уложения 1789 г.

    Уложение Китайской Палаты Внешних Сношений 1789 г.

    Это Уложение было издано, очевидно, в 1789 г.[35]) На рус­ский язык оно переведено о. Иакинфом и под заглавием „Мон­гольское Уложение" составляет четвертую часть его „Записок

    о   Монголии" (изд. 1828 г.). Монгольское Уложение 1789 г. составлено на основании Уложения имп. Канси 1696 г., опи­равшегося на действовавшие в Монголии нормы обычного права и затем постановлений китайского правительства отно­сительно Монголии, которые в этом Уложении усилены срав­нительно с предыдущим, т. е. имеет в своей основе в известной степени туземный монгольский характер, хотя и приведено в соответствие с положением Монголии в отношении Китая.

    Содержание Уложения—В переводе Иакинфа Уложение де­лится на 12 отделений, содержащих 210 статей: отделение I—

    0     достоинствах—имеет 24 ст., II—о ревизии и обязанностях, 23 ст., III—о приезде ко двору и представлении дани, 8 (9) ст., IV—о собрании на сейм и отправлении на войну, 13 ст., V—а межах и караулах, 17 ст., VI-—о грабежах и воровстве, 35 ст., VII—об убийстве, 10 ст., VIII—о жалобах, 5 ст., IX—о поимке беглых, 20 ст., X—о разных преступниках, 18 ст., XI—о ламах,,

    б  ст., XII—о решении следственных дел, 29 ст.[36]).

    Административные постановления.

    Повинности, подати и оброки. Воинская повинность. Уложение предписывает у монголов внешних аймаков или чжа- саков (т.н. заграничных) три раза в год проверять число людей, за утайку установлены серьезные наказания (11, 1,2). Воинская повинность носит всеобщий характер, но уложение допускает и льготу: оно предписывает из трех душ (одной) семьи одного увольнять со службы и при отправлении на войну посылать двух, а одного оставлять дома (II, 3). Над десятью домами (юр­тами) установлен один десятский. Эскадрон состоит из 150 че­ловек, 6 эскадронов составляют полк (II—4,5). Князья и тайджи должны ежегодно производить осмотр войск, воинских доспе­хов и оружия (IV—4)[37]).

    Пр одовольственная повинность. — Князья (владетель­ные) получают продовольствие натурой с населения в виде осо­бого оброка. Уложение определяет размер этого оброка сле­дующим образом:—с имеющего 5 рогатых скотин и выше бе­рется один баран, с имеющего 20 овец также баран, с имею­щего 40 и больше овец—два барана, с имеющего двух рога­тых скотин—предписывается брать шесть, а с имеющего одну скотину—3 мерки просяной крупы. При отправлении дани ко двору, при поездке на сейм, при перемене главного стойбища, при женитьбе сына и выдаче замуж дочери, имеющий свыше ста семейств (подданных) вправе брать с каждых десяти семейств

    1     лошадь и одну телегу, запряженную быком; с имеющего три дойные коровы и выше—брать одну брюшину молока, с имею­щего пять дойных коров и выше—брать один кувшин молоч­ного вина; с имеющего выше ста овец брать войлок. За тре­бование больше положенного предписывается предавать суду (11,19). Князья имеют право на продовольствие во время пути
    от населения, при чем Уложением установлен и размер его (11, 17); посланный, имеющий подорожную; вправе ехать на почто­вых лошадях и получать на станциях путевое довольствие; за отказ в продовольствии штраф: бык, за отказ в подводах: 3 дев. скота (11, 18). В случае же неурожая, владетельные князья и тайдзии, богатые семьи и ламы обязаны принять меры и ока­зать пособие для продовольствования бедных, если же и их по­собия окажется недостаточно, то производится сбор со всего сейма; в случае неурожая нескольких лет и невозможности сейму прокормить голодных предписывается обращаться к госуда­рю (11, 21).

    Постановления относительно духовенства. Ламаизм является господствующей религией в Монголии. Духовенство пользуется почетом, и кадры его пополняются охотно. Так как духовное звание освобождает от воинской повинности и податей, то вследствие слишком большого увеличения ламаитского духо­венства (нередко бродячего и не всегда отличающегося строгостью нравов), Уложение принимает ряд мер против указанного явления. Установлен известный комплект (штаты) ламаитского духовен­ства, ведутся ведомости последнему. Запрещается начальствую­щим лицам и гэлунам принимать частным образом в ученики, т.е. без записи в ведомости, сверх комплекта, и держать у себя незаписанных лам и учеников, за ослушание начальствующий лама отрешается от должности (начальника) и подлежит штрафу в 3 дев. скота, а гэлун—только указанному штрафу (11,7). За отдачу своего домашнего частным образом в ученики ламе и за укрывательство бродячих лам и учеников Уложение предпи­сывает предавать суду Палаты и налагать тяжкие наказания, а бродячих лам и учеников высылать в собственное знамя к их владельцам. Военнослужащим, кроме стариков и увечных, исклю­ченных из списков, воспрещается частным образом поступать не только в ламы и ученики, но и в убаши (послушники), рав­ным образом воспрещается женщинам поступать в шибаганцы (11,8, 9). Ламам и гэлунам дозволяется (собственно, предписы­вается) носить одеяние желтого, ярко-желтого, темно-красного цвета, банди—красного цвета; убаши и шибаганцам воспре­щается носить платье указанных цветов; за ослушание назна­чается наказание: для высших дух. лиц—штраф, для низших (банди, убаши, шибаганца)—80 ударов плетей (XI, I). Лама, от­данный под суд, лишается сана и суд над ним производится по снятии сана; если по суду такой лама окажется оправданным, ему возвращается сан (XI, 5).

    Частное право.

    Вещное и обязательственное право; почти не содер­жится постановлений в уложении.—Пользование землей. Мон­
    голы обязаны кочевать в пределах отведенных им земель, не заходя на кочевья соседей. Если князья I и II ст. перейдут за свои межи в чужое владение, то за такой переход платят штраф в 10 лошадей; бэйлы, бэйзы и гуны—7 лош,, тайдзи и табу- наны—5 лош., простые люди—одного быка с каждого семей­ства. Если же перешедшие будут длительно кочевать в чужих владениях, то указанные князья, тайдзи и табунанги, получаю­щие жалованье, штрафуются годичным жалованьем, не полу­чающие жалованья тайдзии и табунанги штрафуются 50 лошадь­ми, у простых же монголов, как виновных в нарушении чужих кочевий, так и знавших про то, но не донесших, отбирается весь скот в пользу владельца земли (V—I, 2).

    Торговля возможна лишь с разрешения управляющих кня­зей и генералов и под надзором специального чиновника; если торговцев больше десяти человек, то каждые десять должны составить особое общество—десяток (V, 3).

    Семейное право. Дары за невесту при сговоре (выкуп, калым) простолюдинов определены Уложением в виде 2-х ло­шадей, 2-х рогатых скотин, 20 овец; если будет дано больше, излишек отбирается в казну. Если умрет до свадьбы жених, весь скот (выкуп) возвращается обратно, если же умрет не­веста, возвращается только половина. Если жених отказывается от невесты, теряет скот. Если сговоренная невеста достигает 20 лет и жених не женится, то разрешается родителям выдать ее за другого (И, 13)г). Если князь сговорит невесту, а другой князь женится на ней, то взявшего (мужа) и выдавшего (отца) подвергают штрафу: князей первой и второй степени десятью семействами, остальных князей семью сем., тайдзиев и табу- нангов пятью сем., а бывшую невесту предписывается взять от мужа и отдать первому жениху. Если простой монгол возьмет за себя невесту другого, сговоренную другим монголом, то взявший и выдавший, если они имеют чины—штрафуются тре­мя дев. скота, а нечиновные — одним дев. скота, бывшая не­веста отбирается от мужа и отдается за первого жениха (11, 15, 16)[38]). Развод свободен для мужа. Разведенная жена не имеет права унести из дома мужа его подарков, но имеет пра­во взять свои вещи (приданое) — (11,14).

    Не имеющим детей и преемников разрешается усыновить постороннего из того же рода или, при отсутствии в своем роде, из чужого, для чего усыновляющий должен донести о своем желании знаменному князю и хошун-чжангину (дивиз. ге­нералу), которые составляют о том протокол и разрешают про­сителю взять в свой дом приемыша и воспитать его, как сы­на., причем вписывают последнего в ведомость своего знамени, как сына такого-то. Если же кто-либо возьмет приемыша без разрешения князя и хошун-чжангина и без исполнения ука­занных формальностей, приемыш отбирается и возвращается в прежнюю семью (п-11).

    Наследственное право. Преемниками в имуществе умер­шего являются, прежде всего, сыновья и прямые нисходящие мужск. пола. Если таких преемников не окажется, то наследует усыновленный (приемыш) из своего рода, взятый для усынов­ления с соблюдением указанных выше формальностей; при от­сутствии последнего, имущество переходит к родовичам или к дальним родственникам умершего. Если по неимению сыновей у родовичей был усыновлен приемыш из чужого рода, ему доз­воляется наследовать. Если после умершего остались однофа­мильцы—родовичи, то приемыш из другого рода, воспитывае­мый его женою, не наследует. Если рожденный от наложницы воспитывается за сына, то мать его нельзя ни продать, ни вы­дать в замужество—иначе воспитываемый от нея не признается за сына. В случае отсутствия ближайших родовичей и приемы­ша (усыновленного) из другого рода, имущество считается вы­морочным и поступает к владетельному князю или тайдзию (11Д2).

    Уголовное право.

    Система наказаний. На систему наказаний Монгольско­го Уложения оказало большое влияние китайское уголовное право. Наказания многочисленны и жестоки, сопровождаются иногда издевательством над личностью преступника и не всег­да соответствуют простоте быта монголов и особенностям их степного уклада.

    Из наказаний, налагаемых Монгольским Уложением, над­лежит отметить следующие.

    1.     Смертная казнь, сопровождаемая конфискацией иму­щества и отдачей в рабство семьи (IV-10, VI-I, Х-И).

    2.      Смертная казнь посредством изрезания на куски (VII-7, Х-16).

    3.     Смертная казнь посредством отсечения головы (IX-6, Х-11,16). Смертная казнь посредством отсечения головы неред­ко сопровождается выставлением головы казненного на показ народу в клетке (VI-1 и др.).

    4.     Смертная казнь посредством удавления (Х-1).

    5.     Отдача в рабство с семьей (VI-1, Х-16).

    6.     Отдача в рабство (11-2, IV-10, VI-1).

    7.     Ссылка (в провинции Фу-Чжеу-Фу и Гуан-Чжеу-Фу) с отдачей в рабство (IX-19).

    8.     Ссылка в дальние провинции Хэ-Нань и Шань-Дун для отправления трудных работ по почтовым станциям (VI-6, Х-17 и др.).

    9.    Ссылка в провинции Юнь-Нань, Гуй-Чжеу, Гуан-дун и Гуан-си в заразительные места (VI-6 и др.).

    10.     Телесное наказание: кнутом, палками, плетьми (IX-20, Х-11 и др.).

    11.     Конфискация имущества (IV—-10).

    12.     Имущественный штраф: скотом, исчисляемый на де­вятки скота, и жалованием в виде вычета годового, полугодо­вого, трехмесячного жалования. (X—11, 14 и др.).

    13.     Отрешение от должности (IX—7).

    14.                       Заключение в тюрьме (до окончательного решения, VI

                                1 И др.).

    15.     Заключение в шейную колодку (IX—16, 19).

    Уложение знает понижение наказания на одну степень

    (VI—6). В Китае смертная казнь приводилась в исполнение не иначе, как с утверждения богдыхана. Поэтому все уголовные приговоры, по коим назначена смертная казнь (а таковые назна­чались нередко), вместе с делом препровождались в Государ­ственную Палату Уголовных Дел, где они пересматривались. В случае утверждения приговора, если преступление носило особо­важный или экстраординарный характер, напр, отцеубийство, мужеубийство и т.п., и не допускало амнистии, приговор немед­ленно вносился на утверждение государя и, по утверждении, при­водился в исполнение. В том же случае, когда преступление, за которое назначена смертная казнь, носило обычный, ординарный' характер, представление приговоров на утверждение отлагалось до осени. К осени Палата заготовляла краткие выписки из дел и списки приговоренных по всему государству и представляла на окончательное решение богдыхана1). Обычно, наказание понижа­лось на одну степень: отсечение головы заменялось удавлением, удавление телесным наказанием и ссылкой. После утверждения, списки преступников рассылались по областям Китая для исполне­ния. Осужденные окончательным решением богдыхана на смерть предавались казни обыкновенно в первых числах декабря, до зим­него поворота солнца. До этого времени преступники, прису­жденные к смертной казни, содержались в тюрьме. Вот какое значение имел приговор: удавить после заключения в тюрьме или отсечь голову и содержать до повеления, до окончатель­ного решения в тюрьме.

    Если уголовный преступник, приговоренный к удавлению за убийство, будет прощен, он обязан уплатить родственникам убитого 3 дев. скота (XII—21),

    О порядке рассмотрения и окончательного решения подробнее сказано дальше, см. Уложение 1815 г.—уголовное право.

    Если совершивший преступление, за которое полагается смертная казнь, явится в Палату до открытия преступления, раскажет о преступлении и будет ходатайствовать о смягчении наказания и избавления от смертной казни, он наказывается 100 ударами плетей, семейство отдается в рабство, имущество потерпевшему (XII—22).

    Уложение, как видели выше, знает и общесемейную ответ­ственность за преступления (IV—10, IV'—1,2, X—11,16, XII—22).

    Монгол, совершивший „уголовное преступление", может откупиться уплатой девяти девятков лошадей; если пожелает выкупить и семейство—разрешается, по соглашению с потер­певшим; при убийстве китайца желающий откупиться обязан выкупить не только себя, но и семейство, уплачивая по два девятка скота за каждого члена семьи старше девяти лет (XII—23).

    Не достигшие десяти лет не подлежат суду (за воровство —XII—18).

    Если у преступника не достает скота для уплаты штрафа, последний заменяется телесным наказанием: каждая скотина за­меняется 25 ударами плетей, но не свыше ста ударов (XIII—9/

    Штрафной девяток составляется: из двух лошадей, двух 'быков взрослых, двух коров, двух бычков трехлетних и одного двухлетнего; пять скотин составляется из одного взрослого быка, одной коровы, одного трехлетнего бычка и двух двухлетних (XII-1).

    Преступления.—Уложением предусмотрены преступления против религии, духовных обетов и дисциплины, преступления государственные и против порядка управления, против обще­ственной безопасности и нравов, должностные преступления, преступления против личности (убийство, против свободы лич­ности, причинение увечья и нанесение ран, оскорбление дей­ствием и словами), имущественные преступления (разбой и гра­беж, кража).

    Мы не будем здесь подробно рассматривать постановления Уложения по данному вопросу1), а остановимся лишь на неко­торых наиболее характерных.

    Так, по смерти человека воспрещается: убивать лошадей, втыкать шесты с значками, загораживать проходы в горах, ве­шать ходаки (шелковые платки), за нарушение—штраф в 5 ско­тин в пользу заметившего (Х-11). Здесь так. обр. воспрещает­ся древний (языческий, шаманский) монгольский обычай уби­вать на могиле лошадей и пр. (ср. Абаканскую писаницу, п. 4 и Цаадзу хоринцев 1759 г.).

    Бегущие в другое государство подвергаются смерти (IX-I), а перебежчиков из одного знамени в другое воспрещается при-

    ]) См. более подробно нашу работу „Обычное право монгольских племен", часть I, стр. 89-97, а для уложения 1815 г. стр. 103-110.

    нимать и предписывается высылать обратно, при чем беглец наказывается 100 ударами плетей (11-10).

    За прелюбодеяние простых монголов между собою—мон­гол штрафуется 5 дев. скота в пользу мужа, а монголка от­дается мужу, „чтобы убил ее“, а если же не убьет, то штраф­ной скот отдается князю. Кто „будет ласкаться" к чужой же­не, штрафуется 3 дев. скота (Х-14). За прелюбодеяние с женой простого монгола князья I и II степени штрафуются 9 дев. ско­та, остальные 7 дев., тайдзии и табунаны—5 дев. скота в поль­зу мужа; за прелюбодеяние с княгинею простой монгол под­вергается изрезанию на куски, княгине отрубается голова, се­мейство прелюбодея отдается в рабство (Х-15,16).

    За утайку подведомственного народа при переписи управ­ляющие князья, тайдзии и табунаны штрафуются трехмесячным жалованьем (II-1). Если в десятке произойдет воровство, десят­ский за недосмотр штрафуется лошадью (II-6).

    За умышленное убийство человека другого знамени кня­зья, тайдзии и табунаны повинны заплатить человека за чело­века в знамя и штраф в пользу семьи убитого (100-50 лоша­дей в зависимости от носимого звания), простой монгол подвер­гается отсечению головы после заключения (VII-I). За умыш­ленное убийство по злобе или в пьяном виде своего подчинен­ного или раба князья I и II ст. штрафуются 40 лошадьми, остальных степеней—30 лош., тайдзии и табунаны—3 дев. ско­та, простой монгол—одним девятком скота в пользу братьев убитого, а семейство имеет право выйти из знамени, куда по­желает; в случае неумышленного убийства взыскивается штраф —девятимесячное жалованье и семейство остается в знамени (VII-1). Убийство в драке или смерть тяжело раненого в драке (втечение 50 дней) наказывается удавлением, а неумышленное убийство—'3 дев. скота (VII-3). За умышленное убийство жены —удавление, за неумышленное убийство во время ссоры или в драке—3 дев. скота в дом тещи; тот же штраф, если жена по­дала повод своим поведением и муж самовольно убил ее (VII-6).

    Если монгол сманит монгола мужчину или женщину и бу­дет продавать в неволю, наказывается 100 ударами плетей и штрафуется 3 дев. скота, а сманенный — 100 ударами плетей (Х-13).

    Выколовший другому глаз штрафуется 3 дев. скота, пере­ломивший руку или ногу—одним дев. скота (VIT-5). Выбивший у женщины младенца штрафуется одним девятком скота, вы­бивший в драке без причины зубы другому—-одним девятком скота, нанесший побои кулаком, вырвавший косу или сорвав­ший кисть с шляпы—5 скотинами (VII-10).

    Ограбившие и убившие человека зачинщик и соучастники подвергаются отсечению головы с выставлением ее на показ
    народу; если при этом только поранят—отсечению головы, а семейства и имущество преступников поступают в пользу по­терпевшего (VI-1).

    Наказание за кражу зависит от количества и ценности укра­денного. Например, за кражу свыше 30 лошадей зачинщикам и участникам полагается удавление после заточения, от 20 до 30 лош, то же, но наказание может быть смягчено, за кражу 2-х ло­шадей—зачинщикам ссылка, а участникам 90-100 плетей. При исчислении наказания четыре барана равняются одной рогатой скотине, лошади или верблюду. При краже менее 4-х баранов —наказание от 100 до 80 плетей. Укравший свинью или соба­ку - штрафуется 5 скот., укравший гуся, утку или курицу—2-х годовалым бычком, кроме возмещения ущерба (VI-35).

    Судоустройство и судопроизводство.

    Суд не отделен от управления, а тесно слит с ним. Пер­вою судебною инстанциею является чжасак—князь или тайцзий (управляющий знаменем, дивизией); на решение чжасака можно жаловаться главе сейма, а на решение последнего в Палату Внешних Сношений. Палата же, рассмотрев дело, или поручает главе сейма его пересмотреть, или, в виду важности дела, вхо­дит к государю с докладом о посылке высшего чиновника для разбора дела; воспрещается, под угрозой наказания, подавать жалобу в Палату, обойдя чжасака и председателя сейма (VII—5).

    Монголы, учинившие преступление в Китае, судятся по ки­тайским законам; китайцы, учинившие преступление в Монго­лии, по монгольским законам (XII—19).

    Каждый монгол должен сам просить о своем деле. Посто­ронним запрещается хлопотать за просителя (VIII—1). Воспре­щается просить о вторичном разборе дела, рассмотренного князь­ями. Воспрещается производимое в суде дело кончать частным примирением сторон под угрозой штрафа—для князей в 3 дев. скота, для простых в один девяток. Возможно примирение, со­вершаемое публичным порядком, через посредников, людей из знамени истца-обвинителя с людьми из знамени ответчика-об- виняемого (XII—13).

    В качестве доказательств допускается в сомнительных слу- чахх присяга, напр., заставляют принимать присягу подозревае­мых в преступлении, против которых нет прямых улик (VI—2, VII—5, XII—16). Для раскрытия виновников преступления упо­требляется разыскание по следу (VI—27) и обыск, но послед­ний допускается только при наличности свидетелей-очевидцев (VI—30).

    Из штрафного скота князь получает одну голову из девяти (XII—3), доноситель половину штрафа (XII—4), рассыльные хо- шуна, к которохму принадлежит обвиняемый, получают одного
    трехлетнего бычка, рассыльные хошуна, к которому принадле­жит потерпевший, получают одну голову из десяти, но не свы­ше трех голов (XII—2), взыскивающие штраф получают с пре­ступника трехлетнего бычка (XII—1).

    Уложение Китайской Палаты Внешних Сношений 1815 г.

    Уложение Палаты Внешних Сношений 1789 г. опиралось на уложение имп. Канси 1696 г., а через него на старые мон­гольские уставы и медленно изменявшиеся обычаи кочевых пле­мен. Естественно, оно мало удовлетворяло требованиям значи­тельно более развитого китайского народа и мало отвечало об­щим задачам управления китайского двора. Уже в 1811 году Главноуправляющий Палатою Внешних Сношений и первый ми­нистр Цингуй вошел к императору Цзя-Цину с докладом отно­сительно монгольского уложения. В своем докладе Цингуй ме­жду прочим писал следующее.

    „В отношении гражданского устройства и уголовного суда в Монголии, Палата руководствуется существующим ныне Уло­жением, содержащим 209 статей. Сие Уложение на маньчжур­ском, монгольском и китайском языках сочинено в 54 лето Абкай Восэхэ (1789), чему ныне более 20 лет. Втечении сего времени открылось между монголами множество таких уголов­ных преступлений, которые, не подходя ни под одну статью су­ществующего Уложения, требовали Высочайшего разрешения. Из того возникло не малое число министерских докладов, на которые состоялось столько же именных повелений; но оные по сие время еще не внесены в общее Уложение, а потому оста­ются необнародованными". И Цингуй просит разрешения „со­брать указы и правила, кои могут иметь силу закона, начав с 34 года упомянутого царствования, и внести все то в общее Уложение в виде дополнительных статей..." Разрешение было дано, назначена комиссия для работы и установлен трехлетний срок для этого. Но ознакомившись с Уложением комиссия при­знала его несоответствующим своему назначению и занялась составлением нового Уложения—на что испросила продолжение означенного срока на один год. По окончании работы комиссии новый председатель Палаты Внешних Сношений Тоцзинь в сво­ем докладе писал: „при рассмотрении каждой статьи прежнего Уложения, найдено нами 20 статей, которые когда то могли иметь силу закона, но ныне признаны бесполезными для нового Уложения и исключены из общей росписи. В оставшихся же затем 189 статьях, 178 требовали совершенного изменения, а потому исправлены надлежащим образом. По приведении в по­рядок означенных статей прежнего Уложения, мы приступили к разбору всех прежних делопроизводств Палаты, начав с цар­
    ствования Ицзисхунь-Дасань (так писались лета правления пер­вого маньчжурского хана в Китае от 1644 до 1662 г.) по на­стоящий год, и к переводу оных с маньчжурского языка на ки­тайский, для удобнейшего уразумения того, что могло быть из­влечено из оных для внесения в состав Уложения. Из сего раз­бора мы составили 526 статей и проч."[39]).

    Таким образом правильнее признать, что составленное в 1815 г. Уложение представляет не просто восполненное издание предыдущего Уложения, а самостоятельное новое Уложение.

    В подлиннике на маньчжурском языке Уложение не содер­жит ни делений на отделы, ни особых оглавлений, ни нумера­ции отдельных статей и самое Уложение распадается на 67 осо­бых тетрадей, совершенно самостоятельных и независимых одна от другой. Переводчик С. Липовцев расположил статьи Уложе­ния в определенной системе, разделил на отделы и главы и при­дал статьям нумерацию.

    Содержание Уложения (в издании Липовцева 1828 г.) рас­падается на введение—о Палате Внешних Сношений и 6 частей. Каждая часть делится на главы, главы на отделения, отделения на параграфы или статьи.

    Введение—Образование Палаты Внешних Сношений, со­держит 6 глав и 56 статей.

    Часть первая—Уложение Гражданское,[40]) содержит 21 главу и 494 статьи.

    Часть вторая—Устав Воинский, содержит 6 глав и 88 статей.

    Часть третья—Уложение Уголовное, содержит 20 глав и 191 ст.

    Часть четвертая—Постановления о духовенстве ламского исповедания, содержит 11 глав и 117 статей.

    Часть пятая—Постановления о Тибете, содержит 13 глав и 66 ст.

    Часть шестая—Сношения с Россией, содержит 6 глав и 28 ст.[41]).

    Второе Монгольское Уложение переиздавалось и дополня­лось неоднократно. Так др. Лауфер указывает на издание 1826 (в 63 книгах) и 1832 г.[42]).

    Ограничиваясь нашими непосредственными задачами, мы позволим себе остановиться лишь на частном и уголовном пра­ве, а также судопроизводстве, каковые отделы и содержат боль­ше общих с первым Уложением норм, и оставим совершенно в стороне вопросы административного устройства и управления Монголии (общие сведения о них мы уже выше дали), Тибета, воинский устав, положение о духовенстве, сношения с Россией.

    Частное право.

    Вещное и обязательственное право.—-Землепользова­ние. Встречающиеся в Уложении нормы направлены на охрану основного промысла монголов—скотоводства. Китайцам воспре­щается переходить границу и распахивать поля монголов, а последним воспрещается сдавать под пашню пастбища—за на­рушение установлено строгое наказание (ч. I—165-167). Рас­пашка полей монголов, взятых на откуп (в аренду) китайцами, в области, подчиненной главноуправляющему генералу в Жехо, возможна с разрешения и под строгим учетом последнего (I—170). Разрешается распашка арендованных полей под строгим надзо­ром и контролем в Корциньском, Карлосском и Аоханском кня­жествах (I—171,172,173). Аренда земли возможна только по письменному договору с засвидетельствованием уездного на­чальника и следственного пристава, сопровождается всенарод­ным объявлением (публикацией), отмечается в журнале, после чего управляющий кочевьями князь выдает удостоверение арен­датору на право аренды (I—174). Взятая вперед часть арендной платы называется задатком. В случае неплатежа арендной платы, земля отбирается (1—175). Воспрещается отдавать и брать в за­лог земли, как обеспечение долговых сделок (I—274). В случае существования таких сделок, заключенных ранее, вопрос разре­шается следующим образом. Кто прежде получил землю и па­хал ее 3 года, тому разрешается пахать еще четыре, в крайнем случае пять лет с тем, чтобы из причитающейся платы за зем­лю (арендной платы) был уплачен долг и земля возвращена хо­зяину (I—176)[43]). Всем китайцам, занимающимся в Монголии хлебопашеством, предписывается платить арендную плату (I— 179)2). Повторяются нормы Первого Уложения о воспрещении заходить за пределы своих, отведенных им кочевий.

    Совершение торговых сделок.—Никому из монголов не разрешается выезжать из кочевий без разрешения началь­ства, а приписанным к дивизии—без разрешения дивизионного начальника. Кто желает ехать для торговли, должен подать про­шение дивизионному начальнику, последний на товарищество в десять или более человек дает особого чиновника, который едет с ними для надзора (11—76). Китайские купцы могут при­езжать в Монголию только с разрешения Палаты Вн. Сн. в определенные места с разрешительными документами.

    Воспрещается китайцам давать монголам серебро под про­центы (деньги в рост) в противном случае заимодавцу возвра­щается капитал без процентов, и сам он ссылается на родину (11-86).

    Семейное и наследственное право. Брак.—Китайцам* находящимся в Монголии, воспрещается вступать в брак с мон­гольскими девицами и вдовами; в случае нарушения, следует расторжение брака и возвращение жены родителям, кроме того, оба подлежат уголовному наказанию: сажаются в шейную ко­лодку на три мес. и подвергаются 1С0 ударам плетей, а китаец высылается на родину; начальство же (тайдзии и полков, на­чальники) наказываются за слабость надзора (1-483). Между монголами одного поколения браки воспрещаются (1-481). Калым, который должен уплатить монгольский князь, сосватав­ший маньчжурскую княжну, различается по положению отца невесты: если он князь I ст., то по заключении брачного до­говора ему уплачивается 1 верблюд, 4 лошади и 4 барана и перед самым браком 6 быков, 6 лошадей и 60 баранов и должно быть устроено брачное пиршество на 36 столов; если отец невесты низшей степени, то калым понижается так, что князья 5 и 6 ст. получают по заключении брачного договора

    2     лошади и 7 баранов и перед браком 2 лошади, 2 быка и 20 баранов (1-471). Калым, уплачиваемый прочими чиновными и простыми монголами, должен равняться 2 лош., 2 волам и 20 баранам (1-481/ Если жених после сговора и до брака умрет, весь калым возвращается, если умрет невеста, половина ка­лыма (1-481) За дочерьми маньчжурских и монгольских кня­зей дается приданое: за дочерью князя I ст.—их кормилицы с мужьями, 8 горничных, 5 семей дворовых людей и т. д.; за дочерью князя 6 ст.—кормилицы с мужьями, 3 горничных-де- вушки и 2 семьи, за дочерьми маньчжурских князей 7 ст. и (монгольских) тайдзиев и табунанов—3 семьи дворовых (1-479/ За похищение сговоренной невесты другого, князья I и II ст. должны уплатить обиженному 10 семей подданных, остальные князья—7 семей и возвратить невесту; чиновный монгол упла­чивает 3 дев. скота с возвращением невесты, простолюдин— один дев. скота с возвращением невесты (1-482), Если монгол разведется с женой, обязан возвратить ей ее приданые вещи, но если последние прожиты, ничего не возвращается (1-484).

    Усыновление.—Тайдзии и табунаны, получившие сие до­стоинство наследственно, и сыновья князей при отсутствии пря­мых наследников, имеют право избрать достойного из своего рода и усыновить; усыновленный получает достоинство тайдзия и наследство. Допускается усыновление и после смерти жены умершего. Если нет никого для усыновления в роде, разре­шается усыновить и из другого рода с разрешения дивизион­ной канцелярии, но такой усыновленный получает только иму­
    щество, но не достоинство усыновителя (1-61-63). Воспрещается законным женам после смерти мужей продавать побочных жен (1-64). Сыновья побочных жен рассматриваются наравне с за­конными (1-64).

    Наследование.—Наследуют сыновья и прямые нисходящие, за ними братья, затем род; выморочное имущество идет в рас­поряжение дивизионного начальника для употребления на обще­ственные нужды. Допускаются духовные завещания в случае отсутствия прямых нисходящих, но назначение наследника не должно выходить за пределы рода и требуется утверждение начальства. Духовные завещания лиц, не имеющих прямых нис­ходящих, с назначением наследника из того же рода, должны быть утверждены согласием управляющего дивизией и прочих князей дивизии (1-63). Подкидыши, приемыши и дети рабов ни в коем случае не признаются наследниками (1-63).

    Уголовное право.

    Система наказаний. Главные наказания, налагаемые Уло­жением1[44].

    1.     Смертная казнь с отдачей в рабство семьи (II-1).

    2.     Смертная казнь посредством изрезания на куски (Ш-76).

    3.     Смертная казнь посредством отсечения головы (Ш-16,73).

    Отсечение головы обычно сопровождается выставлением го­ловы казненнаго на показ.

    4.      Смертная казнь посредством удавления (III- 9, 73).

    Смертная казнь назначается, как объяснено выше, немед­ленно или после заключения в тюрьму, т. е. с отложением ис­полнения до окончательного решения осенью.

    5.     Ссылка в каторжные работы во вредном климате (111-74).

    I). Ссылка в провинции: Юнь-нань, Гуй-чжеу, Гуан-дун, Гуан-

    си (III-18).

    7.     Ссылка в провииции: Цзянь-нань, Чжэ-цзянь, Цзянь-си, Ху-гуан, Фу-цзянь.

    8.     Ссылка в провинции: Шань-дун и Хэ-нань на тяжелые работы на почтовых станциях (III-73, 74).

    9.     Ссылка в провинции: Шань-дун и Хэ-нань вместе с семьей (111-19).

    10.     Заключение в шейную колодку (III-78).

    11.     Наказание плетьми и штраф (III-107).

    12.     Палки (III-107).

    13.     Плети (II-4, III-105).

    14.    Розги (III-105).

    15.     Заключение в тюрьму (Ш-77).

    ’) Приведенные ниже цифры указывают части и статьи Уложения., где приведено то или другое наказание, но лишь в виде примера, а не исчерпывающе, как было и выше.

    16.      Лишение сана для духовных (IV-71, 85), чина или должности (IV-81), достоинства или звания (П-1, 2),

    17.     Конфискация всего имущества (III-1 б, 183).

    18.     Конфискация недвижимости (II-1).

    19.     Отнятие подданных (II-1, III-75).

    20.     Штраф: скотом (III-180, IV-69), жалованием (III-12, IV-81).

    21.      Откуп (1173).

    Если в настоящем Уложении встретится затруднение в определении наказания, предписывается решать дело на осно­вании общего государственного уголовного уложения (111-94).

    Китайцы, совершившие преступление в Монголии и мон­голы в Китае, судятся по местным законам (Ш-95).1]

    При наличности нескольких преступлений дела не соеди­няются и не выносится единый приговор, а преступник судится за важнейшее преступление: „должно судить по важности пре­ступлений, а не по числу оных“ (III-63).

    Ребенок до 10 лет, совершивший кражу, не подлежит от­ветственности; с 10 до 15 лет—наказанию не подлежит, но дол­жен заплатить откуп (111-65).

    Приговоренных к смертной казни или ссылке, если они имеют престарелых отца и мать, деда или бабку на своем по­печении, и начальники его полка поручаются за его добропо­рядочное поведение в будущем—разрешается освобождать от смертной казни или ссылки, заменяя их 40 днями заключения в колодке и 100 ударами плетью (III-152),

    Допускается откуп присужденных к смертной казни вслед­ствие неумышленного убийства: 9 дев. лошадей в казну и

    3     дев, родственникам убитого (III-154).

    Допускается замена наказаний. Палки или розги могут быть заменены плетьми, удар за удар; принудительные работы могут быть заменяемы: 1 год работ—20 днями заключения в кододке, 1 год 4 мес.—30 днями и т. д., по 5 дней на степень; ссылка осужденных в рядовые в пограничные гарнизоны может быть заменена 70 днями заключения в колодке; ссылка в даль­ние места—75 днями колодки, в приморские—80 днями; в са­мые отдаленные и вредные для здоровья местности—90 днями колодки (III-107Л

    Штраф уплачивается; князьями, тайдзиями, табунанами и всеми чиновниками, получающими жалование—в казну жалова­нием (сергбром и тканями), в пользу частных лиц—-скотом; про­чие монголы и в казну и частные штрафы уплачивают скотом (III-109).

    Для лиц несостоятельных штраф заменяется плетями: 1 ско-


    тина—20 ударами плетей; 2 ск.—50 ударами; 3—75; 4 и бо­ле—100; больше 100 ударов не дается (III-113).

    Штрафной девяток скота составляется: из двух лошадей, 2-х волов, 2-х коров, 2-х трех-годовалых бычков и 1 годова­лого; 7 скотин: 1 лошадь, 1 вол, 1 корова, 1 трех-годов. и 2-х двух-годовалых бычка; 5 скотин: 1 вол, 1 корова, 1 трех- год. и 2 двух-год. бычка; 3 скотины: 1 корова, 1 трех-год. и

    1    двух-год. бычек (III-115).

    Преступления.—Уложением 1815 г. предусмотрены пре­ступления против религии, духовных обетов и дисциплины, пре­ступления государственные и должностные, преступления про­тив личности (против личной свободы, убийство, нанесение ран и увечий, оскорбление словами и действием), преступления иму­щественные (разбой, грабеж, кража, поджог, повреждение иму­щества). Остановимся на более характерных из них1).

    Подробно нормируется разрытие могил; наказание за раз­рытие могил князей и тайдзиев—смертная казнь, простолюди­нов—плети и штраф скотом (III-73).

    Воспрещается иметь в монастыре лам более положен­ного штатами и учеников больше указанного в списках, за нарушение отрешение от должности и штраф (IV-1, 8, 76, 82), воспрещается делать бандиями рабов и учениками рядовых под угрозой указанного выше наказания (IV-80). За бегство лам и бандиев из монастыря—лишение сана и 100 ударов плетей (IV-87).

    Бежавшие в другое государство наказываются смертцой казнью; если при этом не причинили вреда и добровольно воз­вратились—100 ударов плетью (III-142).

    Князья и дворяне (тайдзии, табунаны), не отправившиеся при призыве в поход, лишаются чинов и достоинств и отправ­ляются в поход, если удержат от похода подчиненные войска, предаются смерти, опоздавшие явиться штрафуются (II-3). Если кго либо из десятка совершит воровство, десятник штрафуется одной лошадью за слабый надзор, но если десятник сам от­кроет преступника и донесет-—не отвечает (III-71).

    Зловредных, нетерпимых людей предписывается ссылать в Шандун и Хэнань для тяжелых работ на почтовых станциях (III-183).

    Кто не пустит приезжего на ночлег, в особенности в зим­нее время, а тот замерзнет, штрафуется 1 дев. скота, если не замерзнет—двухгодовалым бычком (III-488). За прелюбодеяние с женами простолюдинов князья и дворяне наказываются штра­фом в пользу мужа (от 9 до 5 дев. скота в зависимости от носимого звания); за прелюбодеяние простолюдина с княгинею по взаимному согласию предписывается первого изрезать на


    куски, второй отсечь голову; за прелюбодеяние раба с женой тайдзия оба наказываются смертью, с побочной женой—оба подвергаются 100 ударам плетей; за прелюбодеяние с женщи­ною равного звания—простолюдин наказывается заключением в шейной колодке на 1 мес. и 100 ударами плетей, а женщина—■ 100 ударами плетей и откупом; если же кроме того простолю­дин подговорит женщину бежать с ним, сажается на 2 мес. в шейную колодку и ссылается в Шан-дун или Хэ-нань (III75, 76, 77, 78).

    За продажу путем обольщения или обмана монголов сво­бодного состояния в рабы, или в жены, или в наложницы, или вместо детей или внуков по усыновлении наказывается 100 уда­рами плетей и 3 дев. скота, а также и проданный, если про­дажа произошла с его согласия (111-79). Воспрещается прода­вать монголов—подданных (крепостных), состоящих в военных списках, а несостоящих в списках воспрещалось продавать вне своей дивизии (III-81, ср. Улож. 1789 г., II-23).

    За умышленное убийство человека другой дивизии князья, тайдзии и табунаны—управляющие дивизией, независимо от мотивов убийства наказываются штрафом в 9 дев. скота, из коих 6 идут в пользу семьи убитого, а 3—-в пользу его гос­подина; тайдзии и табунаны, не управляющие, штрафуются

    5      дев. скота; простолюдины подлежат смертной казни на основ, общего государств, уложения (ИМ). Если князья, тайдзии или табунаны убьют своего подчиненного или раба, то независимо от того—по злобе, запальчивости или в пьяном виде учинено преступление, наказываются князья I и II ст. штрафом в 40 лош., остальные князья в 30 лош., тайдзии и табунаны 3 дев. скота в пользу семьи убитого, при чем последней предоставляется право выйти из полка в другой (Ш-2). За убийство раба чжа- саки штрафуются 3 дев., эскадронные командиры и поручики—

    2      дев., простолюдины—1 дев. скота в пользу семьи убитого. За убийство чиновник и простолюдин наказываются удавлением; то же наказание налагается и на мужа за жестокое обраще­ние с женой, послужившее причиной ее смерти (III-5). За неу­мышленное же убийство жены муж уплачивает 1 дев. скота в пользу ее отца (III-8). За неумышленное убийство подчинен­ных и своих рабов налагается штраф (от 3 дев. до 5 скотин). За убийство человека по неосторожности—чиновники и про­столюдины штрафуются 2 дев. скота (III-6, 7, 10).

    За смертельное ранение, если смерть последует втечении 50 дней, виновный наказывается удавлением после заключения в тюрьме (III-9).

    За причинение неопасной раны налагается штраф—6 мес. жалованье, неполучающие жалованья—1 дев. скота, простолю­дины—5 скот. Чиновник или простолюдин, неумышленно ли­
    шивший другого зрения, переломивший ему руку или ногу штрафуется 2 дев. скота в пользу потерпевшего, а если раны не опасны—1 лошадью (III-14). За причинение увечья в драке— штраф—3 дев. скота, а если повреждение не опасно—1 дев. скота (III-15). За выбитие зуба, вырывание косы—штраф: 1 дев. скота, за срывание кисти с шапки—3 скотины (III-15).

    По делам о разбое и грабеже в Монголии, если преступ­ники одни монголы, они судятся по монгольским законам, если одни китайцы—по китайским законам, если и те и другие— судятся по тем законам, которые строже (III-31).

    Уложение различает кражу казенного (лошадей, скота,, леса и др.) и частного имущества, при чем за кражу первого наказания повышены сравнительно со вторым. Кража частного имущества наказывается в зависимости от количества или ценности украденного: свыше 30 голов крупного скота—главный вор и фактические сообщники педлежат удавлению, идейные (подстрекатели и т. п.) ссылке в дальние провинции и т. д. Что ка­сается мелкого скота, то 4 барана, 4 молодых бычка, жеребенка или верблюжонка приравниваются быку, лошади или верблюду, если похищено менее 4-х голов мелкого скота, то наказание от 100 до 80 уд. плетьми. За кражу серебр. вещи от 1 до 10 лан—наказание главн. вору 90, сообщникам 80 и 70 ударов плетьми, при стоимости вещи от 10 до 40 лан наказание 100, 90 и 80 ударов, при стоимости от 40 до 70 лан главный пре­ступник ссылается, при цене вещей выше 120 лан—главный пре­ступник подвергается удавлению, сообщники—ссылке (Ш-45-50).

    За поджог по злобе или мести жилища, последствием чего была смерть—смертная казнь, а имущество отдается пострадав­шему; если смерти не было, то чиновник лишается чинов, про­столюдин получает 100 ударов плетей, имущество отдается по­страдавшему (III-183).

    Судоустройство и судопроизводство.

    Суд и администрация тесно слиты. Первой инстанцией яв­ляется чжасак (управляющий дивизией), которому и должна быть принесена жалоба или иск. В случае недовольства его ре­шением или приговором, дело может быть перенесено на раз­решение корпусного начальника, который является второй ин­станцией *); при недовольстве решением корпусного начальника— может быть подана жалоба в Палату Внешних Сношений с при­ложением дел чжасака и корпусного командира в копиях[45]). Палата рассматривает дело и в случае надобности предлагает


    чжасаку или корпусному командиру вновь пересмотреть дело с указанием, как оно должно быть решено, или же, в виду важ­ности дела, входит с докладом к государю о посылке специаль­ного амбаня для рассмотрения дела (Ш-82). За обращение по судебному делу, минуя чжасака и корпусного начальника, не­посредственно к Палате, тайдзии и чиновники подвергаются штрафу в 3 дев. скота, простолюдины 100 ударам плетями. Но все же Палата обязана войти в рассмотрение дела, и если оно окажется обыкновенным, передать его соответствующему чжа- саку или корпусному командиру; если же дело окажется особо важным, может ходатайствовать о посылке особого амбаня (III 83). Палате Вн. Сн. принадлежит право не только рассмат­ривать жалобы на приговоры и решения чжасаков и корпус­ных командиров, но и право судить их, если найдет пристра­стие в их решениях (III 84). Дела преступников, приговоренных к смертной казни, препровождаются в Палату Вн. Сн. По особо важным делам, кои не подлежат отложению до осени, Палата Вн. Сн. приглашает членов Государственной Палаты Уголовных Дел и Правления Гражданских Судных дел и совместно пере­сматривает дело и входит с докладом к государю об исполне­нии приговора (В Китае смертная казнь исполнялась только по утверждении приговора богдыханом). Дела же, по коим испол­нение смертной казни отложено до окончательного решения, препровождаются Палатою Вн. Сн. в Главную Уголовную Па­лату для рассмотрения общим собранием всех б Палат и Прав­ления Гражданских дел и прочих мест, состоящих в ведении сего приказа—это собрание созывается осенью для рассмотре­ния дел и вынесения окончательных решений (Ш-93)1).

    Монголы должны сами за себя ходатайствовать на суде, ходатайство посторонних воспрещается и наказывается в 1 ло­шадь (НГ91), За принесение жалобы на начальников, что они решили дело несправедливо, если при пересмотре жалоба ока­жется „не дельною", жалобщики наказываются штрафом: если жаловались на князей I и II ст. в 1 дев. скота, на остальных князей в 5 скот., на прочих военных чиновников в 1 лошадь с каждого (111-86).

    Следствие при краже производится путем привода следов (1-93, III-122, 123), при чем если следы приведут на выстрел лука к какому-либо кочевью, то домохозяин кочевья приво­дится к присяге и дело решается этой присягой; если же следы пойдут дальше выстрела (из лука), подозрение отпадает и при­сяги не требуется (III-123). Обыск в доме подозреваемого можно производить, но в присутствии свидетелей; не допустив­ший до обыска, рассматривается, как вор (Ш-65). Большое зна­чение, как доказательству, придается Уложением свидетельским
    показаниям. В некоторых случаях дело разрешается присягой именно, при отсутствии прямых улик и наличности сомнения подозреваемым может быть предложено дать присягу в своей невинности: если они дадут присягу, освобждаются от обвине­ния, если же поколеблются или откажутся—признаются винов­ными (
    III-116, 117). Не разрешается приводить к присяге кня­зей, тайдзиев и табунанов, кроме дел особой важности (III-124).

    Необходимо отметить еще, что при дознании о преступле­ниях широко практиковалось применение пыток (девять пыток).

    Мы рассмотрели два монгольских уложения 1789 и 1815 г. в интересующих нас частях и должны прежде всего отметить, что оба они не являются продуктом правового творчества монгольско­го народа (сборниками обычного права): на них сильно отразилось китайское влияние. Но, вместе с тем необходимо, однако, от­метить, что здесь же (в особенности имеет значение первое уложение, второе в данном вопросе лишь повторяет первое) мы находим и институты монгольского обычного права, кото­рые разъясняют некоторые неясные черты в старых памятни­ках и в некоторых отношениях дополняют отрывочную и все еще мало знакомую картину монгольского обычного права. Кроме административного права, китайское влияние сказалось, конечно, главным образом на уголовном праве. Вместо сравни­тельно мягких карательных норм Устава 1640 г. мы находим здесь многочисленные и жестокие наказания, не всегда отве­чающие быту и характеру монголов-кочевников (напр., частое лишение свободы), щедрое применение смертной казни, изре- зание на куски, удавление, шейную колодку и разнообразную ссылку, выставление голов казненных на показ и т. д. Но, вме­сте с тем и здесь выряжены некоторые институты монгольского права, напр., наказание плетью, штраф скотом, исчисляемый на девятки, который встречается уже в Ясе Чингиз-хана, щедро применяется в Уставе 1640 г. и в племенном бурятском праве; усиленные наказания за кражу скота, приравнение смерти от увечья или ранения в драке к убийству, если смерть последо­вала втечении 50 дней со дня драки, что мы встречаем в, бу­рятском обычном праве; употребление при гонении следа при­сяги, если следы приводят на расстояние выстрела от чьего- либо кочевья и т. д. Но, конечно, еще более простора обыч­ному праву завоеватели-китайцы должны были оставить в об­ласти частного права. К сожалению, 'Норм частного права в обоих уложениях содержится чрезвычайно мало, значительно меньше нежели в Уставе 1640 г. И это очень показательно. Нормы частного права в обоих уложениях настолько малочис­ленны, что не охватывают самого необходимого в гражданском обороте. К тому же эти нормы регулируют, главным образом, отношения между китайцами и монголами, оставляя без зако­


    нодательного нормирования частно-правовые отношения монго­лов между собою. В частном праве не содержится и той нормы, которая находится в уголовном отделе второго уложения, что пробелы монгольского уголовного уложения восполняются об­щим государ. уголовным уложением, которое таким образом является субсидиарным источником для монгольского уложения. Все это приводит к выводу, что в вопросах частного права монголы попрежнему руководствовались нормами обычного пра­ва и своими старыми кодексами. Подтверждение первому мы находим у исследователя Монголии А. М. Позднеева, который отмечает, что „монгольские законоположения Дайцинов обни­мают своим содержанием только вопросы об отношениях мон­голов к правящей династии, да уголовные постановления; ни­каких предписаний относительно внутренней жизни хошунов эти законоположения в себе не заключают, так как китайцы, подчинив себе монголов, предоставили им жить по их обычаям, и с своей стороны не предначертывали для сего никаких пра­вил... Все это обосновывается у монголов уже не на писанном, а на обычном праве, средством для познания которого явля­ются опять таки только показания монгольских юристов"[46]).

    Подтверждение второму мы находим у известного куль­турного деятеля Монголии Ц. Ж. Жамцарано, который указы­вает, что монголы Шабинского ведомства до сих пор (т. е. до

    1920      г., когда это было написано) руководствуются кодексом Халха-Джиром[47]).

    Однако и в немногочисленных нормах частного права уло­жений мы находим некоторые интересные для нас указания. Так, мы встречаем здесь фиксированный выкуп—калым за не­весту и нормы о возвращении его в случае смерти жениха или невесты, а также нормы о выдаче невесты одного жениха за­муж за другого, аналогичные с постановлениями Устава 1640 г. и бурятского права. Более точно регламентированы правила об усыновлении, лишь мимоходом отмеченные в Уставе 1640 г. Затем указан порядок наследственного преемства, в общем сов­падающий с нормами, принятыми в обычном праве бурят, от­носительно которого в Уставе 1640 г. лишь сделана ссылка на обычай и т. п.—Таким образом, оба монгольские уложения П. В. С. для нас интересны и в том отношении, что содержат и подтверждают некоторые нормы обычного права, а во вто­рых и уясняют некоторые институты последнего.



    [1])  И название три хошуна Внешней Монголии, повидимому, употребляется вместо- нового—три аймака (Тушету-хана, Цэцэн-хана и Джасакту-хана).

    [2])  См. указ. очерк г.г. Жамцарано и Турунова.

    [3])  В смысле возможности использования лошадей из этих стад для подводной по­винности, о кражах из стада.

    [4])  Саамен уние—род натуральной повинности населения по снабжению двора гэгэ­на, князя или монастырей молоком. Коровы отдавались в пользование преимущественно на летние месяцы. При кражах такого скота он приравнивался к собственному имуществу гэгэна.

    [5]) Здесь говорится об убийстве человека, воспользовавшегося правом убежища. Ви­новный пользуется защитой гэгэна, если найдет убежище в его владениях.

    5)    Черта, которую не должен переходить скот от пашни, должна начинаться в рас­стоянии двух „харацаган‘ов“. Это особая условная единица измерения расстояния — рас­стояние на котором можно отличить черный цвет от белого.

    6)    В местности, где постановлен курень, и за чертой куреня было запрещено ру­бить деревья до наступления зимы—до замерзания корня.

    !) Имеются в виду договоры, касающиеся ховараков. Если возникнут недоразумения,, дела решаются по законам того хошуна, где живет ховарак.

    !) Ряд статей, подробно регламентирующих порядок пользования лошадьми.

    -) Ослепление на оба глаза приравнивалось к убийству, за каждый вышибленный зуб—штраф: одна девятка скота и одна отборная скотина в возмещение убытка, если же зуб качался—то только штраф без возмещения. За поломку руки—три девятки скота штрафа и т. д.

    [10])                Меры воздействия—привод, оштрафование, прекращение искового дела, если не явился истец.

    [11]) Приговор приводится в исполнение обычно через эльчи, чаще всего в 10 днев- ный срок. Здесь речь идет, очевидно, о выборе лица осуществляющего в таких случаях постановления суда.

    [12]) Статья интересна тем, что вскрывает социальные отношения. Люди, отдавшиеся под покровительство, именовались хапчегурами—что значит в дословном переводе заложка. Их патрон носил название—тушегулокчи.

    *) Обширная статья, рассматривающая случаи простого воровства и случаи реци­дива. Если вор ие имел возможности возместить украденное, хошунные власти его хошуна уплачиввли за мужчину 5 лошадей, за женщину 3 лошади.

    [14]) Помимо штрафа, бралось возмещение и так наз. „хал“—обычно одна отборная скотина. Это как бы возмездие за то, что виновный имел смелость нарушить закон. Мон­гольское право знает много видов имущественных взысканий—яла, баа, алданге, андза, торгоулэ, хал. Для европейца оттенки их трудно различимы.

    [15])            В состав штрафного девятка должны были входить: 4 гол. крупного рог. скота и

    5                     баранов 3-х летнего возраста. В состав пятка—2 головы кр. скота и 3 барана. В тройку —1 гол. кр. скота и 2 барана.

    [16]) Воровское имущество: недоуздки, арканы, веревки для связывания скота призна­валось собственностью воровавшего и не отбиралось от него.

    !) У монголов есть обыкновение передавать сведения от соседа к соседу, в дан­ном случае требуется поступить также.

    [18]) Похитивший платит стоимость нормально калыма, который равнялся 8 лошадям, 7 головам рогатого скота и 4 баранам.

    [19])               На том месте, где была поймана скотина, рекомендуется зарыть волосы гривы или хвоста или клочек шерсти от пойманного животного и запомнить это место.

    [20]) Об отлучке на расстояние более суток езды требовалось предупреждать сайтов — не родственников.

    [21])                О выезде гостей нужно было осведомлять добрых людей, чтобы гости не могли затеряться в пути. А приехавшие из гостей, прежце чем итти в свою юргу, должны по­казаться своим соседям.

    [22]) Последняя статья читается так: „Если кто возьмет в долг от приезжих китайских или русских торговцев, то пусть это делает с ведома и согласия (ноена). Если кто нибудь из них не будет платить—взять в штраф коня-сойолан, и заставить уплатить оставшееся невыплаченным.

    1)  Различались следующие социальные группы: 1) ноены—владетельные князья и дворяне, 2) хуяк-харацо—воины простолюдины, 3) мэдыл—полунезависимые, 4) богол — крепостные, 5) хитат—рабы и люди, поставленные вне закона; кроме того были тарханы и ламанар—духовенство.

    [24]) Откочевавший с какого либо места монгол ответственен втечение трех дней зато, что с места покинутого стойбища распространился пал от незалитого очага.

    [25])               Ежегодно каждым сомоном-эскадроном—должно быть приобретаемо 10 панцырей. Если же эта норма не была покрыта, то с дзанчика за каждый недостающий панцырь взыскивался конь, за каждый же лишний, сверх комплекта приобретенный панцырь вла­делец его премировался лошадью возраста старше хидзалан. Всем ноенам, тайджи и иму­щим дворянам предписывалось втечение 3-х лет, с момента утверждения настоящего закона, обзавестись военным снаряжением. Неисправные должны были подвергаться иму­щественным взысканиям, а приобретенное на штрафные суммы снаряжение раздавалось неимущим.

    [26]) Это сравнительно обширное положение, которым нормировались правила полу­чения приза, выбор бегунов, оценка их, условия, которым должен был удовлетворять седок и т. д.

    !) Обязанными считались мужчины до шестидесятилетнего возраста. Кто предпо­лагал отлучаться на расстояние 20 суток пути от своего стойбища, должен был предва­рительно сообщить об этом Шандзотбе—правителю дел богдо-гегена. Если отлучка требо­валось на меньшее расстояние, то достаточно было известить об этом своего даргу, шу- ленгу и демчи и старосту своего десятка. Все население было разбито на десятки, во главе каждого из них стоял десятник.

    [28]) Таврить—брать на военный учет. Из 3-4 верблюдов полагалось таврить одного, если же животных было больше, то из каждой пятерки таврилось одно. Лошади таври­лись—одна из десятка. Тавренных лошадей и верблюдов запрещалось кому-либо давать в пользование за исключением „трех больших дел“. С пользующимися тавренным скотом предлагалось поступать по старым законам. Неимущее население могло пользоваться при перекочевках и тавренным скотом, но не злоупотреблять этим, чтобы не истощить скот.

    >) Если имущества не хватит на уплату штрафа, то предписывалось схватить детей главных воров и выдать монастырю. Если же выдачи не последует, то хошунные ноены за каждого вора платят 3 лошади (возраста хадзалан).

    [30])               Виновный ноен подвергался изгнанию, простолюдин—казни с конфискацией иму­щества. Каралось и заступничество за виновных в нападении.

    [31])            Штрафовался принявший хапчегура 5 головами и сам хапчегур—6-ю головами

    скота.

    [32]) Повидимому, статья—позднейшего происхождения, отражает влияние китайского уголовного права.

    !) Тимковский—Путешествие в Китай через Монголию, т. III, за ним Леонтович и Dareste.

    [34]) Приведенные сведения об Уложении 1696 г. сообщены автору по его специаль­ному запросу Ц. Ж. Жамцарано.

    [35]) Ср. Липовцев—Уложение Китайской Палаты внешних сношений, стр. XI и сл., где приведена докладная записка министра Цингуя по поводу переработки Уложения и указан год его издания—1789 (см. дальше Уложение 1815 г.).

    [36])               У о. Иакинфа приведено 210 ст. и заглавие 211-й, хотя везде в источниках гово­рится о 209 ст.; очевидно, нумерация произведена о. Иакинфом самостоятельно. Согласно правилам китайской библиографии, вероятно, подлинник не имел нумерации статей.

    [37])                Владетельные князья Монголии были разделены китайским правительством на 6 степеней: Цинь-ван, Цзюнь-ван, Бэйле, Бэйсэ и Гун (две степени). Титулы ханов оставлены за четырьмя владет. князьями: Тушету-хан, Дзасакту-хан, Цэцэн-хан и Саинь-Ноен, но со времени введения выборных председателей сеймов, они утратили всякое политическое значение.

    [38])               Ср. 39 ст. Устава 1640 г.

    О Липовцев—Уложение Китайской Палаты Внешних Сношений, стр. XII—ХУ1.

    [40])                Собственно административное устройство и управление Монголией.

    [41])                См. подробнее Обычное право монгольских племен, стр 40-42.

    [42]) Очерк, стр. 84.

    [43]) Не смотря на эти ограничения со второй половины XIX в. арендование китай­цами земель у монголов во Внешней Монголии все усиливается и по указанию Поздне- ева в конце. XIX ст. достигало от 60000 до 70000 десятин.

    [44] По делам о разбое—особое правило (дальше).

    [45]) Жалоба с делом пересылалась через амбаней, которые, повидимому, со временем начали играть роль самостоятельной инстанции.

    *) Ср. Монголия и монголы, т. I, стр. XXV.

    [47]) Ср. ст. „Обозрение памятников писанного права монгольских племен", стр. 2.

    и без Барги, которая осталась в составе Китая, но получила особое управление (Хулунбуирский округ).