Юридические исследования - Современное капиталистическое предприятие и хозяйская власть. В. И. УСЕНИН, В. Г. КАЛЕНСКИЙ, В. И. МАСЛОВ (Часть 1) -

На главную >>>

Трудовое право: Современное капиталистическое предприятие и хозяйская власть. В. И. УСЕНИН, В. Г. КАЛЕНСКИЙ, В. И. МАСЛОВ (Часть 1)


    Настоящая коллективная монография — первая из двух работ, подготовленных Институтом международного рабочего движения АН СССР по социальным проблемам современного капиталистического предприятия. В ней анализируются положение предприятия в системе государственно-монополистического капитализма и современные ме­тоды осуществления предпринимателями своей власти над наемными рабочими и служащими.

    Продолжением этого исследования явится коллективная моно­графия «Рабочий коллектив и коллективные договоры на современ­ном капиталистическом предприятии». В ней будут рассматриваться процессы растущего сплочения наемных рабочих и служащих и роль коллективных договоров в классовой борьбе на предприятиях.


    Академия

    наук

    СССР

    Институт

    международного

    рабочего

    движения


    В. И. УСЕНИН,

    В. Г. КАЛЕНСКИЙ,

    В. И. МАСЛОВ

    Современное капиталистическое предприятие и хозяйская власть

    ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА» Москва 1971

    Q Зак. 2495


    Настоящая коллективная монография — первая из двух работ, подготовленных Институтом международного рабочего движения АН СССР по социальным проблемам современного капиталистического предприятия. В ней анализируются положение предприятия в системе государственно-монополистического капитализма и современные ме­тоды осуществления предпринимателями своей власти над наемными рабочими и служащими.

    Продолжением этого исследования явится коллективная моно­графия «Рабочий коллектив и коллективные договоры на современ­ном капиталистическом предприятии». В ней будут рассматриваться процессы растущего сплочения наемных рабочих и служащих и роль коллективных договоров в классовой борьбе на предприятиях.

    Авторы глав:

    Введение Глава I

    Заключение — В. И, Усеннн Глава II —В. Г. Каленский Глава III — В. И. Маслов

    Научно-вспомогательная работа проведена Л. В. Шустовой

    Ответственный редактор доктор юридических наук В. И. Усеннн

    1-9-5

    113—1971(11)

    Оглавление

    Введение................................................................................

    Глава 1. Предприятие в системе государственно-монополисти­ческого капитализма   

    1.   Понятие капиталистического предприятия . . . .

    2.   Виды современных капиталистических предприятий

    3.   Капиталистическое предприятие и его собственник

    4.   Предприниматель и управляющий.......................................

    5.   Сфера социального влияния предприятия . . . .

    Глава II. Проблема власти и социальные конфликты на пред­приятии ............

    1.  Хозяйская власть и права рабочего коллектива на капиталистическом предприятии: эволюция предпринимательской свободы и рабочего безвластия .

    2.   Природа трудовых конфликтов и социально психологический климат на предприятии          

    3.   Трудовые конфликты н рабочее правосознание .

    Глава III. Теория и практика управления персоналом . . .

    1.  Управление капиталистическим производством. Буржуазная наука управления п этапы ее развития

    2.   Задачи управляющих...................................................

    3.   Использование социологического и психологического подхода в управлении персоналом   

    4.   Принципы управления персоналом.................................

    5.   Последствия внедрения новейших буржуазных методов управления персоналом . ......................................

    Заключение . ....................................................................





    Введение

    Господство монополий над всей жизнью обще­ства — характерная черта государственно-монополисти­ческого капитализма. Крупный капитал обеспечивает свое решающее влияние в хозяйственной жизни, во внут­ренней и внешней политике, в формировании и распро­странении буржуазной идеологии. Основой силы моно­полий была и остается их экономическая власть, под­чиняющая себе все слои капиталистического общества и само буржуазное государство.

    Располагая мощным высокоорганизованным произ­водственным механизмом, монополии ставят себе на службу новейшие достижения научно-технической рево­люции, добиваются получения сверхприбылей путем уси­ления эксплуатации и ограбления народных масс. Не­виданными ранее темпами идет процесс концентрации производства, создания национальных и международных монополистических объединений, поглощающих и разо­ряющих не только мелких и средних собственников, но и владельцев ряда крупных фирм, еще недавно кичив­шихся своей силой.

    «Особенности современного капитализма,— отмечал Л. И. Брежнев в докладе на XXIV съезде КПСС,— в значительной мере объясняются тем, что он приспо­сабливается к новой обстановке в мире. В условиях противоборства с социализмом господствующие круги стран капитала как никогда боятся перерастания клас­совой борьбы в массовое революционное движение. От­сюда— стремление буржуазии применять более зама­скированные формы эксплуатации и угнетения трудя­щихся, ее готовность в ряде случаев идти на частичные реформы, с тем чтобы по возможности удерживать мас­сы под своим идейным и политическим контролем.

    Монополии широко используют достижения научно-тех­нического прогресса для укрепления своих позиций, для повышения эффективности и темпов развития производ­ства, для усиления эксплуатации трудящихся и их уг­нетения» *.

    Современная власть монополий по-разному проявля­ется как в отдельных сферах экономической и обще­ственной жизни, так и в отношении различных слоев населения.

    Важнейшие хозяйственные комплексы, идеологиче­ские центры, средства информации находятся в непо­средственном ведении монополий. Они определяют эко­номическое развитие страны, формируют общественное мнение в угодном для класса буржуазии направлении.

    Крупный капитал оказывает решающее влияние на государственную политику через своих ставленников, за­нимающих ведущие посты в государственном аппарате. Таким путем воля монополий возводится в ранг обя­зательных для всех правил поведения, ей придается сила закона.

    Мелкие и средние предприниматели опутываются се­тями экономической и финансовой зависимости. Многие из них сохраняют лишь формально-юридическую само­стоятельность, а практически превратились в сателлитов монополий, выполняют роль подрядчиков, агентов, ис­полнителей заказов крупных фирм. Созданные в каж­дой стране ассоциации предпринимателей, союзы про­мышленности, торговые палаты объединяют большин­ство капиталистических фирм. Каждое из этих объеди­нений направляется твердой рукой монополистов, коор­динирующих в своих интересах деятельность всех его членов.

    Лица свободных профессий уже давно утратили свою пресловутую свободу. Значительная часть их официально превратилась в наемных служащих. Сохранение же оп­ределенными категориями формального статуса «само­стоятельных работников» обусловлено лишь потребностя­ми более гибкого представительства интересов монопо­лий.

    1  JI. И. Брежнев. Отчетный доклад Центрального Комитета КПСС XXIV съезду Коммунистической партии Советского Союза. Политиздат, 1971, стр. 17.

    Хозяева капиталистической экономики влияют на деятельность рабочих организаций через правых лиде­ров реформизма, для привлечения которых к политике классового сотрудничества активно используются как старые методы прямого подкупа, так и более «благопри­стойные» формы в виде предоставления высокооплачива­емых постов в государственном аппарате, в смешанных консультативных учреждениях и в органах хозяйствен­ного управления.

    Монополии считают возможным и находят способы вторгаться даже в те сферы личной жизни, где, каза­лось бы, должна неукоснительно сохраняться свобода вы­бора для каждого индивида. Это касается, в частно­сти, проведения свободного времени, использования за­работанных средств. Даже в буржуазной литературе ныне констатируется, что и в этих вопросах крупный капитал эффективно осуществляет контроль. С помощью организованной массированной рекламы, системы потре­бительского кредита и иных методов создается искус­ственный спрос на производимые монополиями товары, диктуются формы проведения досуга, формируется культ потребления, развиваются частнособственнические инстинкты.

    Перечисленные и многие иные способы осуществле­ния монополиями своего господства реализуются в за­вуалированных формах через сложную систему эконо­мических, финансовых, организационных связей, скрытых от глаз непосвященного наблюдателя Здесь тшательно соблюдается буржуазно-демократический декорум. Офи­циально и государство, и многочисленные мелкие и средние фирмы, и пресса, и идеологические институты выступают как самостоятельные, независимые учрежде­ния. Наличие соперничающих монополистических груп­пировок, происходящая между ними борьба за влияние позволяют усиливать видимость плюралистической демо­кратии, видимость сохранения буржуазных свобод.

    Но есть одна сфера отношений, где классовое гос­подство буржуазии и ныне провозглашается открыто, где право распоряжаться юридически закреплено лишь за представителями капитала, а обязанность подчинять­ся — за лицами, лишенными собственности. Это сфера капиталистического предприятия, сфера капиталистиче­ских трудовых отношений. Здесь экономическая сила


    капиталиста дополняется такими властными полномо­чиями, которыми в иных сферах располагают только государственные органы.

    Хозяйская власть, т. е. власть капиталиста над на­емными рабочими и служащими, возникла задолго до появления монополий. Она существует с момента зарож­дения капиталистического способа производства и осу­ществляется на всех предприятиях как монополизирован­ных, так и немонополизированных секторов экономики. Но государственно-монополистический капитализм при­вел к значительным изменениям в формах и методах реализации хозяйской власти вообще и в крупных фир­мах в особенности.

    Права предпринимателя по определению условий тру­да, по распоряжению рабочей силой, по наложению дис­циплинарных взысканий стали все больше и больше регламентироваться законодательством, административ­ными актами, коллективными договорами. Путем уста­новления общеобязательных норм монополисты вводят правила, которыми должны руководствоваться в отно­шениях с трудящимися владельцы всех предприятий. Эти правила сохраняют за каждым предпринимателем широкую свободу усмотрения и в то же время могут создать впечатление законности, обоснованности, спра­ведливости хозяйских прерогатив.

    На порядок осуществления хозяйской власти зна­чительно повлияли процессы укрупнения предприятий, усложнения бюрократической структуры управления, от­рыва владельцев крупного капитала от сферы произ­водственной деятельности. Дальнейшее развитие бур­жуазной науки управления персоналом позволило моно­полиям использовать новые пути для наиболее изощ­ренной эксплуатации не только физических, но и духовных сил трудящихся.

    Буржуазия издавна создавала различные теоретиче­ские концепции, которые оправдывали бы власть пред­принимателей над наемными рабочими и служащими. Еще в конце XIX и начале XX в. буржуазные авторы утверждали, что хозяйская власть основывается на «добровольном соглашении» между работником и капи­талистом или что она представляет собой естественное и необходимое средство для выполнения «социальной функции», принадлежащей капиталисту как руководите­лю предприятия. Особенно много внимания разработке таких теорий уделялось в германской правовой науке.

    По существу те же самые аргументы выдвигаются и современными буржуазными идеологами. Француз­ские юристы в своих новейших работах заявляют, что хозяйская власть «коренится в ответственности, которая лежит на главе предприятия», что необходимость заботы «об общем благе» всех членов предприятия порождает наделение капиталиста особыми полномочиями. Некото­рые французские авторы доказывают, что прерогативы предпринимателя имеют в своей основе соглашение меж­ду капиталистом и трудящимся, их молчаливое призна­ние последним при заключении трудового договора. Дру­гие утверждают, что хозяйские прерогативы носят пуб­личноправовой характер, так как они основываются на правилах трудового распорядка, санкционируемых и контролируемых публичной властью.

    Для современной западногерманской литературы ти­пичны заявления о том, что хозяйские прерогативы пред­принимателя вытекают из самой сущности трудовых от­ношений, а объем этих прерогатив может быть различ­ным и определяется не только законами, но и коллек­тивными соглашениями и даже индивидуальными дого­ворами. Тем самым создается впечатление, что хотя су­ществование хозяйской власти и не зависит от воли трудящихся, но она осуществляется с их полно­го согласия.

    Некоторые американские авторы, стремясь подкре­пить авторитет хозяйской власти, утверждают, что она ныне основывается на коллективных соглашениях между трудящимися и капиталистами. Ссылаясь на то, что за­коны прямо не перечисляют прерогатив предпринима­теля, а во многих коллективных договорах США такой перечень приводится, эти авторы говорят, что рабочие сами наделяют капиталистов хозяйскими полномочиями.

    О   несостоятельности всех этих буржуазно-апологети­ческих теорий неопровержимо свидетельствуют выводы марксистской науки, которая давно доказала, что под­линный источник хозяйской власти — частная собствен­ность на средства производства. «Капиталист не потому является капиталистом, что он управляет промышлен­ным предприятием,— писал К. Маркс,— наоборот, он Становится руководителем промышленности потому, что


    он капиталист. Высшая власть в промышленности ста­новится атрибутом капитала, подобно тому как в фео­дальную эпоху высшая власть в военном деле и в суде была атрибутом земельной собственности» [1].

    Примечательно, что в последние годы некоторые идеологи капитала стали сами активно выступать против теории договорного происхождения хозяйской власти. Отмечая, что такая теория помогает буржуазии решать некоторые проблемы сегодняшнего дня, они указывают на ее опасность в будущем. Ведь если хозяйские пра­ва предоставляются предпринимателю рабочими по до­говору, то значит у трудящихся имеется возможность и лишить капиталиста таких прав. В условиях же, когда рабочее движение развернуло широкую борьбу за лик­видацию предпринимательского произвола, концепции такого рода становятся для буржуазии весьма опасными.

    Воодушевленный успехами трудящихся социалисти­ческих стран, пролетариат за годы всеобщего кризиса капитализма в ходе упорной борьбы добился ряда со­циальных завоеваний, в том числе некоторого ограниче­ния хозяйской власти, особенно в вопросах нормиро­вания условий труда и заработной платы.

    Ширящиеся выступления трудящихся во всех капи­талистических странах приобретают новые особенности. «Основной характерной чертой этих выступлений явля­ется то, что наряду с требованиями экономического и политического характера выдвигаются новые требова­ния предоставления трудящимся и профсоюзам права вмешиваться в дела предприятий по всем жизненно важ­ным для них вопросам, требования, касающиеся свобод, подлинной демократии, национальной независимости и уничтожения эксплуатации человека человеком»[2].

    Видя в этой борьбе непосредственную угрозу своему классовому господству, монополистический капитал ис­пользует против пролетариата всю силу буржуазного государства, свою собственную экономическую мощь и ту предпринимательскую власть, которая распространя­ется в странах развитого капитализма на 200 млн. лиц наемного труда.

    Глава I

    Предприятие в системе

    государственно-монополистического

    капитализма

    1.       Понятие капиталистического предприятия

    Есть вещи, которые с первого взгляда кажутся на­столько очевидными, что их разъяснение представляет­ся совершенно излишним. Это относится и к понятию «капиталистическое предприятие».

    Многие миллионы людей сами работают на предприя­тиях. Ежедневно пресса публикует многочисленные све­дения о деятельности предприятий в социалистических и капиталистических странах. Что такое капиталисти­ческое предприятие, считается общеизвестным.

    Между тем это представление обманчиво. Сам тер­мин «предприятие» как в русском, так и в иностран­ных языках используется в весьма различных смыслах. Иногда им обозначают конкретную операцию, дело, на­чинание и, имея в виду осуществление определенного плана, нередко говорят, что данное «предприятие» завер­шилось успехом, окончилось провалом либо привело к тем или иным результатам.

    Гораздо чаще этот термин применяется, однако, в отношении завода, фабрики, стройки, торгового учреж­дения. Мы говорим о том, что в той или иной стране «построено новое предприятие «Л», «предприятие «В» приняло решение изменить свою политику», «предприя­тие «С» заключило выгодную сделку», «предприятие «О» расширяет свою деятельность», «предприятие «£» переш­ло в руки другого концерна», «предприятие «К» присое­динилось к забастовке».

    В каждой из приведенных фраз речь идет о капи­талистическом предприятии, но смысл этого термина вез­де различен. В одном случае под предприятием («Л») имеется в виду определенный комплекс средств произ-


    водства, в другом («В») подразумеваются владельцы капитала, в третьем («С») речь идет об управленческом органе, в четвертом («£>») — о хозяйственной организа­ции, возглавляемой владельцами капитала, в пятом — («£») — о комплексе средств производства вместе с об­служивающими его рабочими и служащими, в шестом («.К») — о коллективе трудящихся.

    Некоторые из этих словоупотреблений объясняются неточностью и условностью разговорного языка. Но и в специальной научной литературе термин «предприятие» используется далеко не однозначно. Нередко он иден­тичен понятиям «фирма» или «компания», хотя эти по­нятия отнюдь не тождественны.

    Строго юридически фирма — это наименование, под которым коммерсант (физическое или юридическое лицо) ведет свои дела. Под фирменным наименованием могут объединяться несколько предприятий одного владельца. Однако предприятие может иметь и свое фирменное на­именование. Изменение фирмы не обязательно свиде­тельствует о переориентации деятельности предприятия. Это может быть вызвано всего лишь переменой торго­вого имени коммерсанта. В то же время продажа пред­приятия одним владельцем другому не всегда сопровож­дается изменением фирмы. Предприятие может про­даваться вместе с фирменным наименованием, даже если оно включает собственное имя прежнего владельца.

    Таким образом, хотя термины «предприятие» и «фир­ма» тесно связаны, эти понятия не всегда совпадают.

    Понятие «предприятие» не равнозначно и понятию «компания». Компания—-это лишь один из видов юри­дических лиц, которым может принадлежать предприя­тие. Но оно может быть собственностью и других юри­дических лиц или отдельного физического лица. В ве­дении крупной компании находится не одно, а несколь­ко (иногда десятки и сотни) предприятий.

    Для выяснения понятия «капиталистическое пред­приятие» целесообразно прежде всего обратиться к текс­ту законодательных актов, в которых содержатся соот­ветствующие определения.

    Однако и в буржуазных законах это понятие трак­туется по-разному. В некоторых случаях под предприя­тием понимается осуществляемая конкретным лицом коммерческая деятельность. Так, в ст. 3 «г» американ­ского закона «О справедливых условиях труда» 1938 г. в редакции от 23 сентября 1966 г. содержится следу­ющее определение: «Термин «предприятие» (enterprise) означает взаимосвязанную деятельность, осуществляе­мую (путем совместной работы или общего контроля) любым лицом или лицами для достижения единой ком­мерческой цели. Она включает в себя любую деятель­ность такого рода, независимо от того, проводится ли она в одном или нескольких заведениях (establishments), одним или несколькими корпоративными или организа­ционными единицами, включая части заведения, функ­ционирующие на основе договоров об аренде. Но она не включает в себя взаимосвязанную деятельность, осу­ществляемую для такого предприятия самостоятельным

    подрядчиком».

    В других буржуазных нормативных актах под пред­приятием имеется в виду определенная хозяйственная единица. Например, действующий австрийский закон «О производственных советах» от 28 марта 1947 г. в п. 1 § 2 устанавливает: «Предприятием (Betrieb) считается каждая организационная единица, используемая отдель­ным физическим или юридическим лицом или объеди­нением лиц, совместно с рабочей силой или без нее, для достижения определенных результатов труда с по­мощью технических или нематериальных средств. При этом не имеет значения, ставится ли цель получения

    дохода или нет».

    Хотя в первом из приведенных определений речь идет о характере деятельности, а во втором — о ее ор­ганизационной форме, по существу их различие заклю­чается в ином, а именно — в широте трактовки пред­приятия как хозяйственной организации.

    По американскому закону предприятием может счи­таться не только экономически обособленное заведение (завод, фабрика, нефтепромысел), но и организация, объединяющая ряд таких заведений, юридически само­стоятельных корпораций и торговых товариществ. Дру­гими словами, как крупный концерн, так и иное моно­полистическое объединение может рассматриваться в ка­честве предприятия.

    Наоборот, в соответствии с австрийским законом са­мостоятельным предприятием должна считаться каждая отдельная организационно обособленная хозяйственная


    единица. В Австрии, ФРГ и большинстве других стран, где термин «предприятие» понимается в этом смысле, существует особое понятие крупной хозяйственной ор­ганизации (die Unternehmung, das Uriternehmen). Такой организацией считается объединение нескольких пред­приятий, а не отдельное, пусть даже очень большое предприятие.

    Таким образом, если западногерманской и австрий­ской трактовке понятия «предприятие» соответствует is США термин «заведение» (establishment), го понятия «enterprise» и «Unternehmung» нетождественны, ибо пер­вое из них охватывает как отдельное заведение, так и объединение таких заведений, а второе относится толь­ко к монополистическим организациям.

    Однако и в США единым предприятием может счи­таться не любое монополистическое объединение, а лишь такое, которое полностью контролирует всю хозяйствен­ную деятельность входящих в него подразделений. Это относится и к тресту, где отдельные производственные единицы не имеют юридической самостоятельности, и к концерну, где такие единицы сохраняют права юри­дического лица.

    С другой стороны, менее прочные и менее устойчи­вые объединения, создаваемые лишь для совместного сбыта и закупки продукции, для разграничения сфер влияния или для организации отдельных хозяйственных операций (синдикаты, картели, консорциумы), не призна­ются едиными предприятиями.

    Монополистические организации распространяют свое влияние на многочисленные юридически самостоя­тельные корпорации, торговые товарищества и единолич­ные владения отдельных капиталистов, контролируют их. Степень и формы этого контроля чрезвычайно раз­нообразны. Поэтому рамки того объединения, которое по американскому законодательству признается отдель­ным предприятием, являются весьма нечеткими и услов­ными.

    В цитировавшемся выше американском законе содер­жится, например, специальная норма о заведениях роз­ничной торговли и сферы обслуживания, которые, как известно, находятся в полной хозяйственной зависимо­сти от отдельных монополистов. Однако, если такие за­ведения принадлежат юридически «независимому вла­
    дельцу», то они рассматриваются как отдельные и са­мостоятельные предприятия (
    enterprise), даже когда фактически они в силу заключенных соглашений нераз­рывно связаны с определенным изготовителем или ком­мерсантом.

    Эта связь может выражаться в обязанности прода­вать только товары, указанные определенным изготови­телем, или совместно закупать товары, или, наоборот, в исключительном праве продавать товары на опреде­ленной территории, или использовать торговый знак кон­кретного изготовителя и коммерсанта. Эта связь может выражаться и в аренде помещения у лица, которое сда­ет аналогичные помещения также и другим заведениям розничной торговли и обслуживания. Например, бензо­колонка, арендуемая мелким хозяйчиком у нефтяной мо­нополии, продающая исключительно товары дайной мо­нополии, считается самостоятельным предприятием, а крупный нефтеперерабатывающий завод, юридически принадлежащий особой корпорации, не рассматривается как самостоятельное предприятие, если он входит в си­стему нефтяного концерна.

    Сложности в определении рамок отдельного пред­приятия неизбежно возникают, если в стране под пред­приятием понимается каждая обособленная хозяйствен­ная единица. Какая степень обособленности требуется в этом случае?

    В западногерманском законе «О производственных советах» от 11 октября 1952 г. (§ 3) указывается, на­пример: «Подсобные предприятия и части предприятия считаются лишь тогда отдельными предприятиями, ког­да они территориально расположены далеко от главного предприятия или самостоятельны в функциональном и организационном отношениях». Эти критерии также не­достаточно четки, и на практике нередко аналогичные хозяйственные единицы в одних случаях считаются са­мостоятельными предприятиями, в других — лишь под­разделениями предприятия.

    В связи с существенными различиями в трактовке понятия «предприятие» в отдельных странах в рамках ООН в целях международных сопоставлений была раз­работана система терминов — «предприятие» (enterpri­se), «заведение» (establishment) п «местная хозяйствен­ная единица» (local unit) и дано их толкование.


    Предприятием считается юридически признанная ор-ХОЗяйственные единицы в русском языке и прннято име- ганизация, обладающая правом вести хозйственную дея-НОвать предприятиями. В этом смысле термин «предприя- тельность от своего собственного имени, например за-тие» и будет использоваться в настоящей работе. По ключать договоры, владеть имуществом, принимать наСВОему значению он, таким образом, совпадает с поня- себя долговые обязательства и открывать счета в-гием «предприятие» (der Betrieb) по заиадногерманско- банках.                        и авсТрИйскому праву и с понятием «заведение»

    Заведением считается отдельная хозяйственная еди- (establishment), которое принято в законодательстве ница, находящаяся в едином владении или под единым США и в официальных международных экономических контролем и занимающаяся целиком или преимуществен- сопоставлениях.

    но одним видом экономической деятельности в одной Необходимый признак предприятия — наличие обо- местности. Заведением является, например, отдельная собленного комплекса орудий и средств производства, шахта, мастерская, фабрика, электростанция.                                                                                               В этот комплекс входят земельный участок, здания, со-

    Местная хозяйственная единица охватывает все виды оруження, машины и оборудование, без которых не не­экономической деятельности, которые осуществляются в жет осуществляться конкретный вид хозяйственной дея- конкретной местности отдельным владельцем или под тельности. Создания такой технически и экономически единым контролем.                                                                                                                               целесообразной совокупности орудий и средств произ-

    Таким образом, ^крупное предприятие может объеди- водства в принципе достаточно, чтобы такую совокуп- нять ряд заведений и местных хозяйственных единиц, ность можно было именовать предприятием.

    Учитываемое число таких подразделений зависит на Но это еще не будет живая, функционирующая хо- практике от характера организации предприятия и по- зяйственная единица. Действующее предприятие должно рядка составления отчетности 1.                                                                                                                                обязательно включать в себя рабочую силу. Лишь труд

    Понятие «предприятие», принятое международными человека может вдохнуть жизнь в бездействующие сред- организациями, не совпадает с тем, которое дается за- ства производства. Без участия людей нельзя обеспе- конодательством США. Если в международной трактов- чить производственный процесс, работу самых совершен- ке предприятие — это каждая юридически самостоятель- иых механизмов. Даже автоматизированные процессы ная хозяйственная единица, то по закону США отдель- могут осуществляться только под непрерывным контро- ная юридически признанная корпорация или торговое лем человека.

    товарищество может считаться лишь частью предприя- Для работы предприятия важное значение имеет не тия, охватывающего ряд самостоятельных юридических только внутренняя, но и его внешняя деятельность. Не­лиц, которые связаны общей деятельностью и единым обходимо установить связи с поставщиками, покупате- контролем.          лями, клиентурой, кредитными учреждениями, учиты-

    Понятию «предприятие», принятому в ФРГ и Авст- вать изменения спроса и предложения, конъюнктурные рии, соответствует в международных сопоставлениях тер- колебания, действия конкурентов. Вся эта деятельность мин не «предприятие» (enterprise), а «заведение» (estab- должна проводиться людьми. В условиях капиталисти- hshment). ческой экономики сфера рыночного обращения выпол-

    ^Настоящее исследование посвящено анализу отноше- няет особую роль. Здесь владельцы предприятий — ин- ний, складывающихся в основном звене капнталистиче- цивидуальные и коллективные капиталисты — реализуют ского хозяйства — на заводах, фабриках, в мастерских, присвоенный ими прибавочный труд наемных рабочих и на шахтах, стройках, на сельскохозяйственных фермах, служащих. Получение в результате этого прибылей и в заведениях торговли и обслуживания. Именно такие является той целью, которую ставят перёд собой капи-

    --------                                                                                                                       талисты, создавая промышленные, транспортные, строи-

    1 «The Growth of World Industry. I$53—1965». United Nations. тельпь,е, сельскохозяйственные, торговые н другие ком N Y., 1067.                                                                                                                            мерческне предприятия.


    Все вышеизложенное дает основание для следующе­го определения: капиталистическое предприятиеэто обособленный комплекс орудий, средств производства и рабочей силы, используемой капиталистом в целях по­лучения прибылей.

    Обособленность предприятия имеет прежде всего экономическое значение. Предприятие своими силами осуществляет определенный круг производственных и коммерческих операций и вступает в связи с другими хозяйственными единицами как с посторонними органи­зациями. Кроме того, имущество предприятия отделено от остальной собственности капиталиста, н распоряже­ние им производится в особом, формализованном по­рядке.

    Хозяйственная обособленность капиталистического предприятия получила и правовое значение. Предприя­тие стало самостоятельным объектом права. Буржуаз­ное законодательство предусматривает обязанность и порядок регистрации каждого предприятия в торговом реестре, ведения на предприятии особых торговых книг, представления отчетности. Эти документы отличны от тех, которые должен вести коммерсант — собственник либо арендатор предприятия. У предприятия может быть свое фирменное наименование, отличающееся от того, под которым в коммерческом обороте выступает вла­делец предприятия.

    В интересах капиталистов буржуазное право приз­нало предприятие самостоятельным объектом торговых сделок. Капиталист может продавать, покупать, отда­вать в залог, сдавать в аренду не только отдельные имущественные ценности: машины, здания, оборудова­ние,— по и действующее предприятие неликом. Во Фран­ции законом 1909 г. была предусмотрена возможность купли-продажи и залога предприятия со всеми его ак­тивами и пассивами. Сходные положения закреплены и законодательством других капиталистических стран.

    Чрезвычайно важно отметить, что к числу активов капиталистического предприятия относятся как имуще­ственные и денежные ценности, так и нематериальные факторы, которые принято именовать «шансами» пред­приятия. Такими «шансами» считается положение пред­приятия па капиталистическом рынке: его коммерческая репутация, установленные связи с поставщиками, ноку-
    патеЛями, клиентурой, банками, местными органами власти, с административными и государственными уч­реждениями.

    Важнейший актив предприятия — коллектив его ра­бочих и служащих. Наличие сложившегося, стабильно­го коллектива опытных, квалифицированных работников служит гарантией эффективности хозяйственной едини­цы, считается необходимой основой для развития ее про­изводственной и коммерческой деятельности.

    При продаже действующего предприятия оно пере­ходит в ведение нового собственника вместе с «шанса­ми» и коллективом рабочих и служащих. Передача «шансов» обеспечивается путем принятия на себя ста­рым владельцем обязательства не осуществлять в дан­ной местности прежней хозяйственной деятельности и не подрывать сложившиеся связи предприятия.

    Переход рабочего коллектива в ведение нового соб­ственника иногда происходит в силу прямого положе­ния закона. Так, р ст. 35 книги 1 Кодекса труда Фран­ции содержится норма, введенная законом от 19 июля 1928 г., которая гласит: «Если происходит изменение в юридическом положении предпринимателя, в частно­сти в связи с наследованием, продажей, слиянием, пре­образованием капитала, вступлением в товарищество, все трудовые договоры, действующие в момент измене­ния, остаются в силе для отношений между новым пред­принимателем и персоналом предприятия» [3].

    В некоторых странах по этому вопросу действует принципиально иная юридическая норма. В Англии, на­пример, она была сформулирована в 1966 г. в руко­водящем судебном решении по делу «Foster Clarck In- dentire Trusts». Там было указано, что передача пред­приятия от олной компании к другой означает увольне-

    нйе работников, занятых на этом предприятии ®. Однако эта норма не отражает господствующей практики тор­гового оборота. Даже в решениях английских судов кон­статируется, что обычно компания-преемник предлагает рабочим и служащим оставаться на прежней работе4.

    Очень часто передача рабочего коллектива оформля­ется особым соглашением, в силу которого новый соб­ственник принимает на себя все права и обязанности прежнего владельца по отношению к рабочим и служа­щим. Об этом официально доводится до сведения кол­лектива трудящихся.

    В настоящее время капиталистическое предприятие выступает в сфере бизнеса не только как единый объ­ект правовых сделок. За ним также признается способ­ность самостоятельно заключать некоторые договоры, принимать на себя права и обязанности в отношении третьих лиц. Если у предприятия есть фирменное наи­менование, отличное от фирменного наименования его владельца, то оно заключает ряд договоров от своего имени. Крупные предприятия очень часто сами оформ­ляют и трудовые договоры с рабочими и служащими.

    Таким образом, предприятие становится уже особым субъектом прав и обязанностей, субъектом права. Ко­нечно, следует учитывать, что эта правосубъектность капиталистического предприятия ограниченна. За самим > предприятием в торговом обороте обычно признаются лишь такие права, которые необходимы для повседнев­ной хозяйственной деятельности. Носителем же всех прав юридического лица, как и прежде, остается вла­делец предприятия.

    2.       Виды современных капиталистических предприятий

    Когда мы говорим о современном капиталистическом предприятии, то перед нами невольно возникает образ огромного, оснащенного новейшей техникой завода, на котором работают тысячи наемных рабочих и служащих.

    'faкой промышленный гигант служит олицетворением го­сударственно-монополистической экономики с ее изощ­ренными методами эксплуатации наемного труда

    Представление о небольшой мастерской, где всего один-два рабочих трудятся под непрерывным надзором бдительного хозяина, может показаться на данном эта­пе научно-технической революции анахронизмом. А меж­ду тем именно такие мельчайшие предприятия до сих пор численно преобладают в экономике самых развитых в промышленном отношении капиталистических стран5.

    В США в 1967 г. насчитывалось 3 510 612 предприя­тий, которые представляли самостоятельную отчетность по государственному социальному страхованию. Из них на 1 884 311 предприятиях (т. е. на 53,7% от общего числа) было занято всего от одного до трех наемных работников6. Больше всего таких мельчайших пред­приятий насчитывалось в розничной торговле (52,4%) и в сфере услуг (63,7%). Но даже и в обрабатывающей промышленности число предприятий, на которых было занято от одного до трех работников, достигало почти 25%.

    Во всех отраслях экономики Италии в 1961 г. было 1 938 724 предприятия. Из них 1 423 700 предприятий (73,4%) предоставляли работу одному или двоим ра­ботникам 7.

    Во Франции в 1966 г. насчитывалось 689 877 пред­приятии, в промышленности и 534 084 предприятия в тор­говле. При этом 73,3% промышленных и 80,6% торго­вых предприятий имели всего по одному-два наемных работника или вообще не использовали наемной рабо­чей силы 8.

    В ФРГ в 1968 г. даже в горной и обрабатываю­щей промышленности 43,5% предприятий имели число занятых всего от 1 до 9 человек 9.

    ‘ Сведения о числе предприятий в настоящей работе приводятся по последним данным официальной статистики.

    6   «Statistical Abstract of the United States. 1969». Washington,

    1969, p. 475.

    7   «Annuario Statistico Italiano. 1969». Roina, 1969, p. 183.

    8   «Annuaire statistique de la France. 1969». Paris, 1969, p. 650.

    9   «Statistisches Jahrbuch fiii die Biindesrepublik Deutschland». Stuttgart, 1970. S. 190.

    Все это, естественно, не означает, будто характер труда на этих мельчайших предприятиях остался таким же, каким он был 100 или даже 50 лет тому назад. За эти годы был резко интенсифицирован труд, внед­рены новые методы эксплуатации, возросла прибавоч­ная стоимость, создаваемая каждым рабочим. Даже на многих мелких промышленных, строительных и сель­скохозяйственных предприятиях внедрена механизация, увеличились капиталовложения.

    Анализируя эти факторы па примере США, совет­ский исследователь Ю Б. Кочеврин указывает, что положение многих мелких предприятий даже за послево­енный период существенно изменилось. Раньше на пред­приятии с одннм-двумя наемными рабочими собствен­ный труд владельца производства еще составлял основ­ной источник его доходов. Ныне же при возросшей степени эксплуатации наемного труда главным источни­ком доходов владельца стал прибавочный труд рабочих. Тем самым такие мелкобуржуазные предприятия прев­ратились в капиталистические. Исключение составляют лишь некоторые мелкие предприятия в сфере торговли и услуг [4].

    Эту характеристику нельзя механически распростра­нять на другие капиталистические страны, где уровень капиталовложений и производительности труда ниже, чем в США. Однако и здесь, хотя и более медленными темпами, мелкобуржуазные предприятия или разоряют­ся, или превращаются в капиталистические.

    Приведенные данные о предприятиях с числом наем­ных рабочих в один-два человека сами по себе весь­ма показательны. Тем не менее на их основании было бы преждевременным делать окончательные выводы о размерах мелкого предпринимательства в современной экономике капиталистических стран. При происходящей концентрации и централизации производства, росте ка­питаловложений, оборота, при возникновении заводов и фабрик со многими тысячами рабочих и служащих меняется и само представление о мелких и крупных предприятиях. Оценка величины предприятия зависит от
    времени, отрасли экономики и от страны, где оно на­ходится. Предприятие, которое по своим масштабам не­сколько десятков лет тому назад относилось к разряду крупных, в настоящее время может считаться средним или даже мелким. Понятие крупного предприятия в тор­говле, сфере обслуживания, строительстве н промышлен­ности не могут полностью совпадать. Предприятие, от­носимое к разряду больших во Франции, Англии, ФРГ, может рассматриваться как гигантское в Бельгии или в Италии п как среднее — в США.

    Между тем классификация хозяйственных еднпиц в зависимости от их размера имеет не только теоретиче­ское, но и практическое значение. Крупные и мелкие хозяйственные единицы играют различную роль в эко­номике, имеют разную организационную структуру, при­меняют неодинаковые методы управления. В них по- разному строятся фактические н юридические отношения между предпринимателем и рабочим коллективом. Бур­жуазное государство применяет к каждой из этих ка­тегорий специфическую политику как в экономических, так и в социальных вопросах.

    Какой же критерий определяет разграничение мелких и крупных предприятий? Долгое время таким критерием считалось число занятых на них рабочих и служащих. Но если и раньше один лишь этот показатель зачастую был недостаточным, то в современных условиях им во­обще нельзя пользоваться в отрыве от других показа­телей. На новейшем автоматизированном заводе может быть занят относительно небольшой персонал. Однако по объему выпускаемой продукции, по своей роли в экономике такой завод превосходит многие менее меха­низированные предприятия той же отрасли, хотя на них и работает значительно больше наемных работни­ков.

    В экономической литературе п в практике админи­стративных органов капиталистических стран для раз­граничения мелких и крупных предприятий принято ис­пользовать несколько критериев. В одном из экономи­ческих исследований, изданных в ФРГ, указывается, что в целях международных сопоставлений для определения величины хозяйственной организации следует учитывать такие факторы: 1) размер основного капитала, 2) число занятых рабочих и служащих, 3) объем коммерческого
    оборота и 4) роль предприятия в обществе, или его «репутация» и.

    По сути дела совокупность этих факторов учитыва­ется с теми или другими отклонениями как западными экономистами, так и буржуазным законодательством. При этом под «репутацией» предприятия понимается его положение в конкретной отрасли экономики. Если оно занимает доминирующее, монопольное положение, то этот критерий выдвигается на первое место и становит­ся определяющим. Такая трактовка этого вопроса, в частности, четко проявляется в системе классификации, принятой в США Администрацией малого предпринима­тельства (Small Business Administration) |2.

    Анализируя положение в экономике США, Ю. Б. Ко­чеврин приходит к выводу, что в американской промыш­ленности следует относить к сфере мелкого бизнеса ком­пании с капитальными активами до 1 мли. долл. К ним примыкает группа компаний с активами 1—5 млн. долл. Предельное число занятых в компаниях с таким капи­талом — 50—150 человек (в зависимости от колебаний в органическом составе капитала в разных отраслях про­мышленности). В отраслях торговли, услуг и жилищ­ного строительства, где концентрация капиталов меньше, верхней границей малого бизнеса следует считать акти­вы до 250 тыс. дол. Им соответствует предельное чис­ло занятых — 15—20 человек [5].

    Для других стран, где ниже органический состав ка­питала, характерны иные количественные критерии. Так, в Японии в соответствии с действующим основным за коном о малом бизнесе мелкими фирмами считаются: а) в обрабатывающей промышленности ■— фирмы с капи­талом до 50 млн. иен (около 130 тыс. долл.) и (или) с числом работников до 300 человек; б) в отраслях торговли и услу| —фирмы с капиталом до 10 млн. иен

    (25,6 тыс. долл.) и (или) с числом работников до 50

    человек н.

    Иногда в экономических исследованиях в качестве критериев разграничения мелких и крупных предприя­тий используются и иные показатели: особепиостп уп­равления, круг владельцев капитала, территориальная сфера деятельности предприятия. Ю. Б. Кочеврин в ос­нову определения границ малого бизнеса в США кла­дет принцип экономической неустойчивости [6]. Такая не­устойчивость проявляется в огромном числе банкротств и непродолжительном периоде существования мелких фирм [7].

    Несомненно, что все эти дополнительные факторы имеют важное значение. Однако их следует скорее счи­тать не признаками, а специфическими чертами пред­приятий того или иного размера. Экономическая не­устойчивость характеризует в целом всю категорию мел­кого производства. Но эта черта не может быть исполь­зована как критерий для отнесения конкретного пред­приятия к той или иной категории. Отдельное мелкое предприятие может существовать многие десятилетия, а крупное — обнаружить свою неустойчивость в первые же годы деятельности [8].


    Особенности мелких и крупных предприятий не ог­раничиваются вышеизложенным. Они проявляются и в характере взаимоотношений с монополиями, и в уровне производительности труда, п в условиях труда и за­работной платы, и в степени влияния профсоюзов. Но все это не может быть положено в основу научной классификации предприятий по их размеру. Главными ее критериями служат величина капитала, объем ком­мерческого оборота и численность занятых работников, взятые в совокупности.

    Как уже отмечалось, один лишь показатель числа наемных рабочих и служащих не может ныне достаточ­но четко определять размер и экономическое положение того или иного предприятия. Тем не менее в сфере тру­довых отношений этот показатель сохраняет самостоя­тельное значение.

    Многие специфические черты во взаимоотношениях между предпринимателем и трудящимся, порядок под­бора и расстановки кадров, система управления рабо­чей силой, отношения внутри рабочего коллектива за­висят от численности работников на предприятии. Тру­довые отношения в заведениях с одинаковой численно­стью рабочей силы имеют много общего, даже если эти заведения находятся в разных отраслях хозяйственной деятельности и обладают различным уровнем механиза­ции. Наоборот, на предприятиях одной отрасли экономи­ки при сходном органическом составе капитала трудовые отношения часто характеризуются весьма существенны­ми особенностями из-за различий в величине рабочего

    Боргварда было занято более 20 тыс. рабочих и служащих. Разо­рение концерна сопровождалось массовыми увольнениями, а за­тем и полным закрытием предприятий.

    В период «экономического чуда» в ФРГ возник огромный судо­строительный концерн Вилли Шликера. На предприятиях концер­на было установлено новейшее оборудование, внедрены новейшие методы эксплуатации труда, производительность труда значитель­но превышала средний уровень других судостроительных компа­ний. Число рабочих и служащих концерна составляло 7 тыс. че­ловек. Но уже через несколько лет работы выявилась полная фи пансовая несостоятельность концерна, и в 1962 г. оп был вынуж­ден объявить себя банкротом. Тысячи рабочих лишились работы (II. Rusch. Unternehmer und Manager. Stuttgart, 1967, S. 62— 69, 213—219). Массу аналогичных примеров можно привести и по другим капиталистическим странам.

    коллектива. Показатель численности наемных рабочих и служащих зачастую используется в качестве единствен­ного критерия для определения сферы действия буржуаз­ных законов о труде.

    Буржуазное трудовое законодательство в принципе вообще не распространяется на предприятия, где не ис­пользуется труд наемных рабочих и служащих. Речь идет о так называемых семейных предприятиях, где единственный работник — сам владелец или вместе с ним работают члены его семьи. «Частная собственность на средства производства сочетается здесь с личным трудом. Владельцы таких предприятий, являясь не только собственниками, но и непосредственными про­изводителями, занимают промежуточное положение между рабочим классом и буржуазией. Как собствен­ники средств производства они близки к буржуазии, как труженики — к пролетариату» 18.

    Число таких предприятий во всех капиталистических странах очень велико, особенно в сельском хозяйстве, торговле, в сфере услуг. Так, во Франции в 1966 г. из 534 084 предприятий, насчитывавшихся в торговле, 270 414, т. е. более половины, не использовали наемной рабочей силы. Число семейных предприятий в промыш­ленности непрерывно уменьшается. Но и в 1966 г. во Франции из 689 877 промышленных предприятий 284 854, т.е. 41,3%, работали без использования наемной рабо­чей силы 19.

    В Австрии в 1964 г. из общего числа 214 390 пред­приятий 85 522, т. е. почти 40%, не пользовались наем­ным трудом. На семейных предприятиях работало 127 889 человек, что составляло 6,3%) от общего числа занятых в экономике 20.

    Изъятие семейных предприятий из-под действия тру­дового законодательства приводит к тому, что в них не соблюдаются даже минимальные правовые нормы об ус­ловиях труда. Во всех капиталистических странах даже специальные законы об охране труда детей, подростков

    18      «Проблемы современного империализма». Политиздат, 1968, стр. 32.

    19      «Annuaire statistique de la France. 1969», p. 650.

    20       «Statistisches Handbuch fur die Republik Osterreicli. 1970». Wien,

    1970, S. 88.


    и женщин содержат оговорки о неприменении этих норм к семенным предприятиям.

    Чрезмерная эксплуатация детского и женского тру­да — неотъемлемая черта таких предприятий. При этом состав семьи трактуется расширительно. В нее принято, например, включать детей, находящихся в родственных или свойственных отношениях с предпринимателем до третьей степени родства включительно, а также прием­ных детей. Такое положение содержится в австрийском законе «Об охране труда молодежи» от 1 июля 1948 г. (с последующими поправками).

    В действующем в Западной Германии законе от 30 апреля 1938 г. дается следующее общее определение: «Предприятие считается семейным, если в нем регуляр­но заняты лишь члены семейного хозяйства, которые на­ходятся в родственных отношениях с предпринимателем или его супругой вплоть до третьей степени родства». Таким образом, на семейных предприятиях может ис­пользоваться труд довольно отдаленных родственников, а нерегулярно — даже наемная рабочая сила.

    Поскольку капиталистическое трудовое законодатель­ство распространяется на наемных рабочих и служащих, в литературе по буржуазному трудовому праву и даже в судебной практике иногда указывается, что необходимым признаком каждого предприятия является наличие на нем наемных работников. Если нет таких работников, то нет и предприятия. Такая позиция не оправдана ни с экономической, ни с юридической точки зрения.

    Семейное предприятие — особая хозяйственная еди­ница, имеющая свое фирменное наименование и само­стоятельно выступающая на капиталистическом товар­ном рынке. Она получила бесспорное юридическое при­знание в торговом обороте, ее правовое положение per ламентируется многими законами21, и не удивительно.

    2-    Лишь к особенностям юридической техники следует относить то, что иногда в целях определенных изъятии для семейных фирм законы исключают их из общего понятия хозяйственного пред­приятия. Так, закон США «О справедливых условиях труда» в редакции от 23 сентября I960 г. устанавливает: «Любое заведе­ние, которое имеет в качестве регулярного работника лишь его владельца либо родителя, супруга, ребенка или другого члена не­посредственной семьи такого владельца, не должно считаться для целей настоящего раздела предприятием, занятым в торговле

    что несостоятельность попыток отрицать за ней качество предприятия отмечается рядом буржуазных авторов22.

    Нередко единственным критерием, определяющим применение или неприменение правовых норм на пред­приятиях, которые регулярно используют наемную рабо чую силу, служит численность рабочих и служащих.

    Так, по действующему законодательству Франции из­бираются делегаты персонала лишь па предприятиях, где есть более 10 наемных работников, комитеты пред­приятия могут создаваться лишь в заведениях, насчиты­вающих более 50 наемных работников; комитеты по тех­нике безопасности и гигиене труда должны учреждаться на промышленных предприятиях с числом рабочих и служащих более 50, а на других предприятиях — если наемный персонал на них более 500 человек. Установле­ние правил трудового распорядка обязательно только на промышленных и коммерческих предприятиях, в кото­рых обычно насчитывается не менее 20 наемных работ­ников. Обязательная система «участия» трудящихся в прибылях и капитале вводится на частных предприятиях, насчитывающих не менее 100 наемных рабочих и слу­жащих.

    По действующему законодательству Западной Германии предусмотренные правовыми нормами гаран тии для трудящихся иа случай произвольных, необосно­ванных и несправедливых увольнений не подлежат при­менению на предприятиях, где обычно занято пять или менее наемных работников. Производственные советы не избираются в хозяйственных единицах, где работает менее пяти постоянных работников. На предприятиях с числом наемных рабочих и служащих не более 20 про изводственный совет не имеет права участвовать в об­суждении с предпринимателем вопросов о приеме на работу, переводах и увольнениях персонала. Так назы­ваемый хозяйственный комитет в составе представителей трудящихся и предпринимателя для консультаций по экономическим вопросам создается только па предприя­тиях, где обычно занято более 100 постоянных работ­ников. В тех акционерных обществах, где все акнии

    или в производстве товаров для торговли, либо частью такого предприятия...»

    22   A. Nikisch Arbeilsreclit, Bd I Tubingen. 1955, S. 125.

    принадлежат одному физическому лицу или членам его семьи и где работают менее 500 наемных рабочих и служащих, трудящиеся не имеют права на представи­тельство в наблюдательном совете — контрольном орга­не компании.

    В законодательстве других капиталистических стран также имеются многочисленные положения, действие ко­торых ставится в зависимость от наличия на предприя­тии того или иного числа наемных рабочих и служа­щих. На практике это приводит к тому, что трудящиеся средних и особенно мелких предприятий официально дискриминируются. Эта юридическая дискриминация еще более обостряет материальное неравноправие, кото­рое существует между трудящимися мелких и крупных предприятий. Во всех капиталистических странах в мел­ких заведениях заработная плата рабочих и служащих гораздо ниже, чем в крупных. Различия-в оплате труда лишь отчасти объясняются разным уровнем квалифи­кации рабочих и служащих. По общему правилу труд работников одной и той же профессии и одинаковой квалификации в мелких фирмах оплачивается значитель­но ниже.

    Весьма показательны в этом отношении данные по Японии. В середине 50-х годов заработная плата на мелких предприятиях Японии составляла всего 45% от уровня заработной платы на крупных предприятиях. В последующие годы борьба трудящихся в условиях благоприятной экономической конъюнктуры и высокого спроса на рабочую силу привела к сокращению этого разрыва. Но и в середине 60-х годов заработная плата на мелких предприятиях составляла всего 61,1% от уровня заработной платы на круппых предприятиях[9]. При этом бросается в глаза, что внутри категории мел­кого бизнеса особенно тяжелым является положение трудящихся мельчайших фирм. В японской обрабатыва­ющей промышленности на предприятиях, насчитываю­щих менее 19 работников, заработная плата рабочих и служащих составляет всего 80% от среднего уровня за­работной платы на мелких предприятиях[10].

    В США, Англии и по многих других странах зара­ботная плата на мелких предприятиях на 20—25% ниже, чем на крупных[11]. Для небольших предприятии всех капиталистических стран характерны повышенная про­должительность рабочего дня, низкий уровень охраны труда, отсутствие льгот по отпускам и социальному обе­спечению, которыми пользуются работники крупных фирм. Сохранение худших условий труда и низкой зара­ботной платы, большая личная зависимость рабочих и служащих от хозяина в немалой степени обусловлены слабой организованностью рабочих и служащих мелких предприятий в профсоюзы. С другой стороны, если вступ­ление работника г; профсоюз на крупном предприятии может и не привлечь особого внимания, то на мелком это сразу воспринимается как недружественный акт по отношению к хозяину и реально грозит применением различных репрессий и даже лишением работы.

    Огромному числу мельчайших, мелких и средних предприятий в капиталистических странах противостоит относительно небольшое число крупных предприятий. Но именно последние доминируют в современной экономи­ке, а их рабочие коллективы играют определяющую роль в профсоюзном движении.

    Из-за различий в концентрации производства трудно дать гакое общее определение крупного предприятия, которое было бы одинаково применимо ко всем странам или даже к различным отраслям экономики внутри одной страны. Но, поскольку в настоящем исследовании речь идет об отношениях внутри производственных коллекти­вов, для нас главный интерес представляют данные о размерах этих коллективов, о числе рабочих и служащих, занятых на предприятии.

    В целях международного сопоставления мы исполь­зуем данные о предприятиях, на которых работают более 500 рабочих н служащих. Наибольшее число таких предприятий — в обрабатывающих отраслях промыш­ленности, но и здесь их процент невелик.

    В 1967 г. в обрабатывающей промышленности США лишь 2,07% предприятий (6 182 из 298 633) насчиты­вали свыше 500 наемных работников. Однако на этих

    Предприятиях было сконцентрировано 46% всех рабочих и служащих данной отрасли производства (8.9 млн. из 19,4 млн. человек) [12].

    В горной и обрабатывающей отраслях промышлен­ности ФРГ в 1968 г. имелось 2,7% предприятий с числом наемных работников более 500 (2 713 из 99 483 пред­приятий). Но на них было сосредоточено 51,2% рабочих и служащих (4,2 млн. из 8,2 млн. человек) [13].

    В Италии в 1961 г. из 1 938 724 предприятий всех отраслей экономики страны лишь на 1016, т. е. на 0,05% предприятий, работало более 500 человек. Но общее число рабочих и служащих на этих предприятиях составляло 25% всей наемной рабочей силы в стране[14].

    В промышленности Австрии в 1968 г. из 5 188 пред­приятий с числом работников свыше 5 человек лишь на 203 работало более 500 рабочих и служащих. Но на этих крупных предприятиях было сосредоточено 42,3% всей рабочей силы 2Э.

    В промышленности Японии в 1967 г. из группы пред­приятий с числом рабочих и служащих более 30 человек предприятия с 500 и более работниками составили лишь 3,7%, но на них было занято 37,3% трудящихся[15].

    В каждой империалистической стране ныне насчиты­вается несколько десятков или сотен предприятий, на которых работает свыше 1 тыс., 5 тыс. или даже 10 тыс. человек. Число таких промышленных гигантов постепен­но увеличивается. Однако нельзя считать, что эта тен­денция выражает генеральную линию развития капита­листического производства. Наоборот, в современных условиях гораздо более типична, как нам представля­ется, тенденция к разукрупнению гигантских предприя­тий, к их территориальному рассредоточению, к децент­рализации управления.

    Сами производственно-технические условия дикту­ют определенные оптимальные размеры предприятия, превышение которых оказывается экономически невыгод- иым. Кроме того, капиталистам приходится учитывать, что концентрация рабочих масс создает предпосылки для более мощных выступлений пролетариата. Исходя из экономических и политических соображений, владель­цы капитала предпочитают вместо одного сверхмощного предприятия создавать несколько обособленных хозяй­ственных единиц, находящихся под их контролем.

    Принципиальные черты отношении между людьми па любом капиталистическом предприятии определяются одним общим и решающим фактором — частной соб­ственностью иа средства производства. Наличие частной собственности неизбежно разделяет людей на два клас­са — класс имущих и класс неимущих — и обусловливает антагонизм в отношениях между представителями проти­воположных классов. Однако сами эти антагони­стические отношения на отдельных предприятиях отли­чаются весьма существенными особенностями, которые зависят от ряда факторов, в том числе от специфики самого производственного процесса. Различия условий труда в сельском хозяйстве и промышленности, на транспорте и в строительстве, в торговле и в сфере услуг налагают свой отпечаток как на организацию про­изводства, так и на взаимоотношения трудящихся с администрацией, на отношения внутри рабочих кол­лективов. Та или иная технология производства влияет не только на степень напряженности в процессе труда, но и на формы контроля за трудом, на возможности проявления мастерства, инициативы и творчества ра­бочих, на условия общения трудящихся друг с дру­гом.

    В зависимости от технологии можно выделить пред­приятия с применением ручного труда, простого меха­низированного, конвейерного и автоматизированного производства.

    В странах развитого капитализма ручной труд в чи­стом виде утратил свое былое значение. Он преобла­дает лишь в надомничестве, кустарных промыслах, про­изводстве некоторых уникальных изделий. Сельское хо­зяйство, торговля, сфера услуг, а тем более строитель­ство все более насыщаются машииами и техникой. Здесь в разных соотношениях происходит сочетание ручного и механизированного труда. Удельный вес машин прямо пропорционален величине предприятия. Для мелких

    Подпись: 33

    предприятий в условиях конкурентной борьбы механиза­ция — это но существу вопрос их дальнейшего сущест­вования. Не имея средств на покупку машин и обору­дования, мелкие и средние предприниматели вынуждены все чаще прибегать к их аренде, что создает новые фор­мы зависимости этих предпринимателей от монополисти­ческого капитала.

    В экономике всех стран развитого капитализма ныне численно преобладают предприятия простого машинного производства. Многие из них оснащены весьма сложной техникой, но они не используют ни конвейерных, пн автоматизированных линий. Одна из особенностей этих предприятий заключается в том, что в них, как и в заведениях ручного труда, сохраняют свое значение ин­дивидуальное мастерство, квалификация, многолетний опыт рабочих. Непосредственно от них зависят коли­чество, качество продукции и сроки ее выпуска. В це­лях интенсификации труда здесь применяются раз­личные сдельные и сдельно-премиальные системы за­работной платы, вводится непрерывный контроль адми­нистративно-технического персонала за использованием каждой минуты рабочего времени трудящегося.

    Качественно иные особенности характеризуют пред­приятия конвейерного производства. Конвейерная линия на капиталистическом предприятии стала своеобразным символом бесчеловечной эксплуатации труда. Именно здесь рабочий окончательно превращается в простой придаток к машине, которая полностью определяет темп работы, исключает возможность проявления инициативы и человеческой самостоятельности. Изо дня в день, не­делю за неделей, из года в год рабочий должен повторять в одном ритме одни и те же монотонные операции. Он не в состоянии ни ускорить, ни замедлить свои движения, которые заранее рассчитаны на предельную нагрузку. Его знания, квалификация, опыт теряют практическое значение. Сдельная оплата труда заменяется повремен­ной, а контроль за интенсивностью труда осуществляет­ся самим конвейером.

    Безусловная сфера господства конвейерного произ­водства — автомобилестроение. Кроме того, конвейер широко используется в производстве электрооборудова­ния, электронной техники, в резиновой промышленности, в консервном, мясоупаковочном, молочном производстве.

    34

    Несмотря па то, что непосредственно на обслуживании конвейерных линий занят небольшой процент рабочих (даже в автомобильной промышленности США у конвей­ера работает лишь 18% рабочих, а всего в СШЛ у конвейера занято менее 5% трудящихся31), значение этого вида производства не может определяться лишь числом рабочих, стоящих у конвейерных линий. Эта ли­ния — главный элемент, основная артерия конвейерного предприятия, и она диктует ритм работы всем остальным цехам и подразделениям. К темпу конвейера вынуж­дены приспосабливать свою деятельность и многочислен­ные предприятия, поставляющие сырье, детали, полу­фабрикаты. Сам принцип конвейерного производства оказывает все возрастающее влияние на формы органи­зации труда.

    Конвейерные заводы в каждой капиталистической стране относятся к числу крупнейших предприятий и по величине своих активов, и по объему выпуска продук­ции, и по числу занятых рабочих и служащих. Эти заводы находятся в собственности ведущих монополий, которые безраздельно господствуют в соответствующей отрасли экономики.

    Современная научно-техническая революция создала предпосылки для качественно новой стадии развития производства — внедрения автоматизированных процес­сов. Автоматизация открывает возможность для увели­чения объема и улучшения качества выпускаемой про­дукции, для облегчения условий труда и повышения квалификации рабочих. Но в условиях капитализма распространение этой новой технологии приводит к тому, что новые социальные тяготы возлагаются на плечи ра­бочего класса. Перестройка промышленности сопровож­дается массовыми увольнениями, ликвидацией многих специальностей, утратой значения прежнего опыта и ква­лификации. Рабочим чаще всего пе обеспечиваются усло­вия для переквалификации. Одни из них пополняют ряды безработных, другие поступают на неквалифицированную работу со значительным снижением заработка. «Капита­листическая автоматизация вырывает кусок хлеба у

    81 R. В 1 а и п е г. Alienation and Freedom. The Factory Worker and his Industry. ChicagoLondon, 1967, p. 91.


    рабочего — растет безработица и снижается жизненный уровень»,— говорится в Программе КПССЗк'.

    Автоматизация находится еще в начальной стадии своего развития, и среди буржуазных экономистов ве­дется ожесточенная полемика по поводу того, к чему может привести широкое распространение этой техноло­гии. Даже те американские авторы, которые в радуж­ных тонах описывают положение трудящихся на дей­ствующих автоматизированных предприятиях, отмечают, что в дальнейшем автоматизация примет новые формы, и не решаются предсказать обстановку и условия труда па будущем автоматизированном производстве[16].

    Автоматизированные предприятия в современной капиталистической экономике наиболее типичны в сфере нефтепереработки и в химической промышленности, где установлен непрерывный процесс производства. Для об­служивания этого процесса требуются рабочие высокой квалификации, которые контролируют работу механиз­мов и оборудования, а в случае необходимости регули­руют ее и производят ремонт. Меньшая физическая на­грузка у этих рабочих обычно сопровождается усилением умственного напряжения.

    Автоматизированные заводы по общему правилу так­же принадлежат крупным монополистическим концер­нам. Но величина каждого завода и число работающих на них меньше, чем при конвейерном производстве. Кроме того, даже в рамках одного нефтеперерабаты­вающего или химического предприятия осуществляется большая децентрализация производственного процесса и управления им. В отличие от предприятий конвейер­ного типа здесь отдельные виды продукции обычно вы­пускаются цехами, расположенными в обособленных зданиях. Коллективы этих цехсв менее связаны между собой. Поэтому даже на крупных промышленных ком­плексах иногда создается своеобразная атмосфера, характерная для средних и даже мелких предприятий.

    Процесс монополизации производства значительно изменил весь облик экономики стран развитого капита­лизма. Характеризуя эти изменения, известный амери­канский буржуазный экономист Джон Гэлбрайт в книге «Новое индустриальное общество» говорит о возникно­вении двух обособленных сфер хозяйства: «Две сферы экономики — мир нескольких сотен технически динамич­ных, снабженных большим капиталом и высокооргани­зованных корпораций, с одной стороны, и тысяч мелких традиционных собственников, с другой,— резко отли­чаются. Это не количественное различие, но различие, проникающее во все аспекты экономической организации и поведения, включая сам вопрос о стимулах деятель­ности» [17].

    Признаками «современного предприятия» Дж. Гэл­брайт считает наличие большого капитала, передовой технологии и сложной организации. Где пет этих при­знаков, там нет и «современного предприятия»[18].

    В этой идее буржуазного экономиста своеобразно отразился действительный факт существенных различий между монополизированными и немонополизированными предприятиями капиталистического хозяйства. Каждый из этих видов предприятий занимает далеко не одина­ковое положение и играет далеко не одинаковую роль в экономической и общественной жизни. И тем не менее с идеей Гэлбрайта о том, что эти предприятия нахо­дятся в каких-то обособленных сферах, оторваны друг от друга, руководствуются различными нормами поведе­ния, преследуют принципиально отличные цели, мы ре­шительно не можем согласиться.

    Многочисленные мелкие предприятия, не обладаю­щие большим капиталом, передовой технологией и слож­ной организацией, не являются элементом ушедшего прошлого, а представляют собой неотъемлемую часть общей картины существующего капиталистического хо­зяйства. Это тоже капиталистические предприятия со­временности, хотя они по классификации Дж. Гэлбрай­та и не обладают признаками «современного предприя­тия».

    Процесс капиталистической концентрации и центра­лизации производства сопровождается вторжением монополий в различные сферы деятельности и массовым разорением мелких собственников. Однако крупный
    капитал не заинтересован в распылении своих сил, и он оставляет, конечно, далеко не бескорыстно, определен­ные области мелким и средним предприятиям.

    Некоторые товары, для выработки которых требуется индивидуальное мастерство, зачастую выгоднее произ­водить в мелких заведениях. Специализированное сред­нее по размерам предприятие может эффективно нала­дить выпуск отдельных деталей, удовлетворяющих по­требности ряда крупных заводов. Продукты питания и ряд товаров первой необходимости для ограниченных местных рынков бывает рентабельнее производить на небольших предприятиях. Такого вида предприниматель­ство юридически самостоятельно и организационно независимо от крупного капитала.

    В сферах услуг, торговли и строительства монопо­лии создают разветвленные системы своих подразделе­ний. Но и здесь соображения экономической целесооб­разности приводят к сохранению преобладющих пози­ций мелких самостоятельных собственников.

    И вместе с тем главное, что определяет современное положение мелкого и среднего предпринимательства, заключается не в его самостоятельности, а, наоборот, в его растущем подчинении монополиям. Тысячи мелких и средних заведений являются всего лишь подрядчиками и субподрядчиками крупных предприятий, которые осво­бождаются от производства многих видов вспомогатель­ной продукции. Масса владельцев торговых точек, стан­ций обслуживания, ремонтных мастерских — лишь номи­нальные хозяева, а по существу — агенты промышленных и торговых корпораций. Последним принадлежат исполь­зуемые здания, сооружения, оборудование. Они опреде­ляют номенклатуру продукции, цены, тарифы на услуги.

    Многие мелкие заведения теряют даже организацион­ную самостоятельность. Другие сохраняют ее, но нахо­дятся в полной финансовой зависимости от крупного капитала и вынуждены отдавать ему значительную часть создаваемой прибавочной стоимости.

    Стремясь выжить в жестокой конкурентной борьбе36, мелкие и средние предприниматели ухудшают для «сво­их» рабочих условия труда и заработной платы, препят­ствуют создаиию профсоюзов, заключению коллектив-

    36     Подробнее см.: С. Д а л и и. Указ. статья, стр. 108—109, 3«


    ных договоров, улучшению охраны труда. Положенье трудящихся здесь во многих отношениях хуже, чем на крупном производстве. Но это вызывается не тем, что, как представляет Дж. Гэлбрайт, сфера мелкого бизнеса оторвана от «благотворного влияния высоких этических норм» крупных корпораций. Наоборот, это результат господства монополий во всех сферах капиталистиче­ского хозяйства, результат их сознательной политики, которая направлена на присвоение прибавочного труда, создаваемого как на монополизированных, так и на не- монополизированных предприятиях. Если на первых из них условия эксплуатации определяются непосредст­венно монополиями, то на вторых эти условия пред­определяются зависимым от монополий положением и необходимостью делить с крупным капиталом получае­мые прибыли.

    3.        Капиталистическое предприятие

    и его собственник

    Развитие капитализма сопровождалось длительным, но неуклонным процессом отдаления собственника от принадлежащего ему предприятия. Было время, когда предприятие представляло собой лишь часть домашнего хозяйства его владельца. Затем оно экономически обо­собилось, и это обособление постепенно получило юри­дическое признание. По мере расширения размеров про­изводства руководство непосредственным процессом тру­да передавалось в руки наемных управляющих, а капита­лист оставлял за собой лишь функции верховного над­зора. Наконец, настал момент, когда и пост главы предприятия собственник передоверил наемному дирек­тору.

    Общая тенденция этого развития коснулась в нерав­ной степени различных владельцев средств производ­ства. В большинстве семейных предприятий производ­ство остается тесно связанным с домашним хозяйством. Владелец предприятия с несколькими наемными работ­никами нередко еще сам участвует в некоторых про­изводственных операциях. При наличии нескольких десятков наемных работников владелец часто выступает в роли управляющего. На многих предприятиях с сот­
    нями рабочих и служащих собственник вообще не при­сутствует и не имеет здесь своего рабочего места.

    Процесс отдаления собственника от производствен­ного процесса и самого предприятия обусловлен не только расширением размеров производства, но и возник­новением новых форм капиталистической собственности.

    В период первоначального капиталистического на­копления и в эпоху свободной конкуренции господству­ющей формой частной собственности была индивидуаль­ная. Отдельный капиталист являлся типичным владель­цем как мелкого, так и среднего и даже крупного предприятия. Для расширения производства и борьбы с конкурентами он полагался на собственные средства и считал делом своей чести выступать в качестве без­раздельного хозяина предприятия.

    Но сама обстановка обостряющейся конкуренции по­степенно наталкивала мелких капиталистов на идею объединения своих средств в борьбе против более силь­ных противников. Такие объединения привели к возник­новению торговых товариществ, которые стали заслонять фигуру индивидуального капиталиста.

    Торговые товарищества создавались в самых различ­ных формах. Первоначально многие коммерсанты дого­варивались не только о слиянии капиталов, но и о со­вместном ведении дел. Для такого товарищества, имену­емого полным, характерно, что по его обязательствам участники несут ответственность всем своим имуществом. Члены такого объединения должны доверять друг дру­гу, быть тесно связанными между собой.

    Стремление некоторых владельцев капитала ограни­чить свое участие в обществе лишь определенным де­нежным вкладом и получением доли прибыли привело к возникновению коммандитных товариществ. Как и в предшествующей форме объединения, так называемые полные товарищи совместно ведут все дела, отвечают по обязательствам товарищества всем своим имуществом па началах солидарной ответственности. Вкладчик же капитала не участвует в руководстве, и его хозяйствен­ный риск ограничивается размером вклада.

    Общества с ограниченной ответственностью явились дальнейшей ступенью к уменьшению риска владельцев капитала. Здесь ответственность каждого участника ограничивается размером вносимого пая и даже разоре­
    ние товарищества не угрожает остальному имуществу пайщиков. Пайщиками выступает ограниченное число хо­рошо знающих друг друга лиц, что позволяет им вести дела без широкой огласки.

    Самые большие возможности для привлечения капи­тала представляют те торговые товарищества, которые создаются в форме акционерных обществ. Единственная обязанность участника такого общества — акционера — оплата стоимости акции. Акции могут распространяться среди неограниченного числа лиц, не связанных друг с другом. Чем более распылены акции, тем меньший про­цент акционерного капитала позволяет полностью конт­ролировать деятельность общества. Держатель контроль­ного пакета акций может распоряжаться капиталом, во много раз превосходящим его собственные средства.

    Особенности экономического развития привели к то­му, что ныне торговые товарищества в различных стра­нах существенно отличаются друг от друга.

    Полное товарищество (объединение двух или несколь­ких лиц для ведения коммерческой деятельности под общей фирмой) —самостоятельное юридическое лицо во Франции, ФРГ, Японии. Этому виду обществ в Англии соответствует товарищество с неограниченной ответ­ственностью (unlimited partnership), а в США — «парт- нершип» (partnership). Но ни в Англии, ни в США они не признаются юридическими лицами, хотя и обладают некоторыми правами на ведение дел от своего имени.

    Во Франции, ФРГ, Италии, Японии акционерное об­щество— особый вид торгового товарищества, хотя по­рядок его создания и функционирования различен. В Англии нет единого понятия акционерного общества. Там существует более широкое понятие — «компания» (company), которое охватывает общества с разными ви­дами ответственности их участников. Ближе всего к акционерному обществу подходит компания с ограни­ченной ответственностью. Такие компании в свою оче­редь делятся па частные (private company) и публич­ные (public company). В основе этого деления лежит не принадлежность капитала частным лицам или госу­дарству, а порядок распределения паев. В частных ком­паниях они распределяются только между учредителя­ми, а в публичных — и среди широкой публики.

    В США, гле акционерные общества именуются кор-
    порацнями, в это понятие включаются различные виды юридических лиц.

    Минимальное число учредителей акционерного обще­ства составляет в различных странах от трех (США) до семи (Франция, Япония) человек. Но >по законода­тельству отдельных стран, в частности США и Японии, допускается последующее сокращение числа акционеров даже до одного человека, в руках которого будет со­средоточен акционерный капитал[19].

    Акционерные общества, получившие распространение уже в период промышленного капитализма, стали в эпоху империализма главной формой капиталистической собственности. Недаром В. И. Ленин указывал, что «акции ■— вот основа банков, а скопление акций — вот основа империализма»[20].

    Но, подчеркивая это положение, нельзя считать, что развитие акционерных обществ приводит к ликвидации иных форм частной собственности. В самых развитых капиталистических странах численно преобладают инди­видуальные собственники, причем число их не умень­шается, а растет, опережая рост владельцев ассоцииро­ванного капитала. Наряду с этим увеличивается и чис­ло капиталистов, объединенных в иные виды торговых товариществ, кроме акционерных обществ.

    Показательно в этом отношении положение в эконо­мике США. С 1939 г. по 1966 г. число индивидуаль­ных владельцев предприятий во всех отраслях хозяй­ства увеличилось с 1 052 тыс. до 9 087 тыс. (в 8,6 раза), число партнерств —с 271 тыс. до 923 тыс. (в 3,4 раза), а число корпораций —- с 470 тыс. до 1 469 тыс. (в 3,1 раза). За это время общая выручка от продаж товаров и предоставления услуг выросла у индивиду­альных владельцев в 8,8 раза, у партнеров — в 5,4, у корпораций —в 9,8 раза. Однако, несмотря на то, что доля корпораций в общем числе владельцев предприя­тий снизилась с 26,2% в 1939 г. до 12,8% в 1966 г.,
    их доля в совокупной выручке от продаж товаров й предоставления услуг повысилась с 77 до 82% 39.

    Соотношение между числом владельцев различных форм собственности в отдельных отраслях экономики далеко не одинаково. В 1964 г. в сфере сельского, лес­ного хозяйства и рыболовства в США было 95,4% инди­видуального владельца, 3,8 % партнерств п 0,84 % корпо­раций. На последние приходилось 16,7% выручки от про­даж товаров в этих отраслях. В сфере услуг было 86% индивидуальных владельцев, 6,5% партнерств и 7,6% корпораций. Доля последних в выручке от предостав­ления услуг равнялась 47%. В обрабатывающей про­мышленности было одинаковое число индивидуальных владельцев и корпораций — по 185 тыс. Но корпора­ции получили 97,6% выручки от продаж, а индивиду­альные владельцы — всего 1,2% 40.

    Эти данные наглядно подтверждают, что корпора­ции, акционерные общества, хотя и составляют числен­ное меньшинство собственников, доминируют ныне на капиталистическом рынке.

    В то же время нельзя полагать, будто собствен­ность каждого крупного капиталиста теперь неизменно облекается в акционерную форму. Во всех капиталисти­ческих странах имеются большие предприятия, принад­лежащие индивидуальным владельцам, обществам с ог­раниченной ответственностью и другим видам торговых товариществ. Одно из соображений, по которым некото­рые капиталисты отдают предпочтение этим формам собственности, заключается в нежелании публиковать сведения о своей деятельности. Дело в том, что по за­конодательству большинства стран акционерные общест­ва обязаны представлять публичную отчетность, от кото­рой освобождены иные виды торговых товариществ и индивидуальные собственники. Хотя эта отчетность весь­ма краткая и зачастую не отражает реального поло­жения дел, капиталисты рассматривают ее как неже­лательное раскрытие коммерческих тайн.

    Весьма характерной в этом отношении была ре­акция западногерманских предпринимателей на издание

    53   Исчислено на основании данных «Statistical Abstract of the United States. 1969», p. 472.

    40   Ibid., p. 272.


    в сентябре 1965 г. нового акционерного закона. Этот закон, вступивший в силу с 1 января 1966 г., расши­рил обязательную публичную отчетность акционерных обществ. В ответ на это ряд капиталистов и даже хо­зяева монополистических объединений стали преобразо­вывать акционерные общества в иные формы собственно­сти. Так поступили, в частности, братья Квандты — владельцы крупного концерна машиностроительной про­мышленности ФРГ. Руководящее общество этого кон­церна «Ди алльгемайне гезельшафт фюр индустрибетай- лигунген» из акционерной компании было превращено в общество с ограниченной ответственностью [21].

    Крупные монополии и принадлежащие им пред­приятия облекаются в различные юридические формы в зависимости от характера объединений, их конкрет­ных целей, налоговых и иных соображений.

    В объединениях типа треста [22] отдельные предприя­тия полностью утрачивают свою хозяйственную самосто­ятельность. Одновременно они иногда лишаются и юри­дической самостоятельности, превращаясь в филиалы единого гигантского предприятия. В других случаях хо­зяйственные заведения треста сохраняют форму акцио­нерных обществ, а все их акции или контрольный па­кет акций находятся в собственности руководящего центра. Сама центральная организация чаще всего об­лекается в форму акционерной компании.

    В объединениях типа концерна централизуется хо­зяйственное руководство ряда производственных пред­приятий, которые сохраняют свою юридическую само­стоятельность и выступают обычно в форме отдельных акционерных обществ или иных торговых товариществ.

    Центральная организация («материнская компания»)

    создается в различных юридических формах.

    Консорциумы, картели, синдикаты представляют со­бой соглашения о координации лишь отдельных видов деятельности предприятий. Правовая форма владения этими предприятиями не изменяется, а монополистиче­ское объединение либо оформляется договором граждан­ского права, либо учреждается в виде общества с ог­раниченной ответственностью или акционерной компании.

    В промышленно развитых капиталистических стра­нах подавляющее большинство собственников и ныне владеет всего одним хозяйственным заведением. Но господствующее положение в экономике занимают те капиталисты, которым принадлежат многие предприя­тия. Так, в промышленности и торговле Франции в 1964 г. насчитывалось 43 248 фирм, владевших двумя и более предприятиями. Всего в их руках находилось 162 043 предприятия с числом наемных рабочих и слу­жащих 4 481285 человек. Причем 40 926 фирм име­ли от 2 до 5 предприятий (всего 94 656 предприятий

    с числом занятых 2 226 883 человека); 1 357 фирм — от 6 до 10 предприятий (всего 10 064 предприятия с числом занятых 615 767 человек); 965 фирм — более 10 предприятий (всего 57 323 предприятия с числом

    занятых 1 638 635 человек) [23].

    В ФРГ в 1961 г. 93 772 крупные фирмы владели

    339 154 предприятиями, на которых было занято 42,9%

    всех рабочих и служащих [24].

    В США уже в 1947 г. на фирмах, располагавших

    двумя или большим числом предприятий, было занято 56% всех рабочих и служащих обрабатывающей промы­шленности и они производили 59% всей чистой продук­ции. В 1958 г. такие фирмы сосредоточивали 65,6% об­щего числа рабочих и служащих и давали 73% всей

    чистой проду кции [25].

    Крупнейшие монополии ныне владеют десятками и

    даже сотнями предприятий. Химическая корпорация

    «Юнион карбайд» (США) имеет около 300 предприя-

    43   «Annuaire statistique de la Franco. 1965». Paris, 1965, p. 553.

    44   «Statistischcs Jahrbuch fur die Bundcsrepublik Deutschland», 1970,

    S. 163.

    45   «Проблемы современного империализма», стр. 9—10.


    тнй, электротехнический трест «Джеперал электрик К°» (США) - 252 предприятия; каждому из электротех­нических концернов «Филипс глоилампенфабрикен» (Нидерланды), «Хитат лтд» (Япония), пищевых монопо­лий «Юнилевер» (Англия, Нидерланды), «Нестле» (Швейцария) принадлежит свыше 200 предприятий. Во владении крупнейших торговых монополий США и Фран­ции находятся по нескольку тысяч магазинов, напри­мер «Грент Атлантик энд Пасифнк ти» (США) владе­ет 4 693 магазинами, «Казино» (Франция)— 2 414 40.

    Производство в руках монополистов концентрирует­ся не только путем создания новых хозяйственных еди­ниц, но во все возрастающей степени и путем слияний и поглощений крупным капиталом действующих пред­приятий. Нарастание этого процесса видно на приме­ре добывающей и обрабатывающей отраслей промыш­ленности США за годы после второй мировой войны.

    За пятилетие, 1950—1954 гг., в этих отраслях было зарегистрировано 1 424 случая слияний и поглощений. В 1955—1959 гг. их число повысилось до 3 365, в 1960— 1964 гг.— до 4 336. за 4 года, с 1965 по 1968 г., это число составило 5 941 [26].

    Та же тенденция характерна и для других капита­листических стран. В Японии число заявок на слияние предприятий или передачу их в эксплуатацию другим владельцам выросло с 584 в 1960 г. до 1 059 в 1964 г. и до 1 294 в 1967 г.[27] Министерство экономики ФРГ признало, что в 1970 г. в стране наблюдался «скачко­образный рост» экономической концентрации. Если в 1968 г. западногерманское картельное ведомство заре-, гистрировало 65 случаев слияния различных фирм, в 1969 г.— 168, то в 1970 г. их было уже 305. По сведе­ниям статистического ведомства ФРГ в 1969 г. про­цесс концентрации затронул 393 фирмы с капиталом в

    1    млрд. марок, а в 1970 г. были поглощены или сли­лись 1411 фирм с общим капиталом в 5 млрд. ма­рок [28].

    Принцип объединения предприятий под властью од­ного владельца неодинаков. В одних случаях монопо­лия захватывает хозяйственные организации одной от­расли экономики (объединение но горизонтальной ли­нии), в других — обеспечивает у себя осуществление разных циклов производственного процесса, начиная от добычи сырья, изготовления полуфабрикатов и кончая выпуском готовой продукции и ее реализацией (объеди­нение по вертикальной линии, или комбинирование). Пос­ле второй мировой войны во всех промышленно раз­витых странах широко распространилась диверсифика­ция производства в рамках одного монополистического объединения. В этом случае объединяемые предприя­тия не связаны единством технологического процесса или номенклатурой товаров. Они действуют в разных отраслях промышленности и производят самую разно­образную продукцию.

    Крупные капиталистические монополии раскинули свои Щупальца не только и рамках своей страны, но и далеко за ее пределами. В каждой капиталистиче­ской стране, в том числе и в США, действуют пред­приятия, принадлежащие иностранным собственникам. Но на первом месте по числу зарубежных активов сто­ят сами американские капиталисты. Они нередко оправ­дывают внедрение в экономику развивающихся стран стремлением оказать «бескорыстную помощь». Однако на практике они руководствуются отнюдь не идеями бла­готворительности. Проценты и дивиденды, получаемые ими из этих стран, уже теперь составляют внушитель­ную сумму [29] .

    Одновременно и в гораздо более широких масштабах американские монополии захватывают промышленные предприятия в Канаде, Западной Европе, Японии, Ав­стралии, Новой Зеландии, ЮАР. Частные капиталовло­жения США в эти страны с 1950 по 1965 г. возросли с 5,7 млрд. до 32,08 млрд. долл., тогда как такие капита­ловложения в развивающиеся страны Азии, Африки и Латинской Америки за то же время возросли с 5,58 млрд. до 13,69 млрд. долл. [30]

    Однако не только американские, но и западногер­манские, английские, французские, итальянские, япон­ские собственники имеют многочисленные предприятия в других странах. Крупнейшие капиталистические мо­нополии владеют заводами, расположенными в десят­ках стран мира, или контролируют эти предприятия.

    Засилье иностранных, и в первую очередь американ­ских, капиталистов превратилось в подлинное нацио­нальное бедствие для развивающихся и даже для мно­гих развитых капиталистических стран, таких, как Ка­нада, Австралия, Бельгия, Англия. За 15 лет, с 1952 по

    1967     г., в Австралии в руки иностранных владельцев перешли сотни предприятий с общим капиталом в 7 млрд. долл. В конце 1967 г. сумма американского ка­питала, инвестированного ь этой стране, достигла 2354 млн. дол.[31] В Бельгии в 1969 г. насчитывалось 900 американских фирм, которые контролировали льви­ную долю предприятий в автосборочной, нефтеперераба­тывающей отраслях, в производстве электронно-счетных машин. Крупнейшие монополии США создали в Бель­гии свои европейские штаб-квартиры, деятельность ко­торых распространяется на многне страны Западной Европы [32].

    В развитых капиталистических странах иностранные монополии чаще всего не создают новых предприятий, а скупают уже существующие, организуют там свои дочерние общества, берут под свой контроль местные фирмы путем сложной системы участий.

    Англо-голландская компания «Ройал Датч-Шелл» объединяет более 500 дочерних обществ, действующих практически во всех странах капиталистического мира. Американский трест «Дженерал электрик К°» владе­ет около 130 дочерними компаниями, в том числе 110 — за пределами США. Монополия «Алкоа» (производство алюминия) имеет 44 дочерние компании в США и око­ло 60 — за границей, в том числе в Норвегии, Фран­ции, Голландии, Японии. Западногерманская монополия «Фрид. Крупп» контролирует около 100 дочерних компа­ний в ФРГ и около 20 — за пределами страны.

    Ряд иностранных монополий захватил ведущие по­зиции в экономике других стран. Дочерние фирмы аме­риканской монополии «Стандард ойл К° (Нью-Джерси)» по размерам активов и продаж занимают первое ме­сто среди нефтяных фирм ФРГ и второе -— среди неф­тяных фирм Франции и Италии. Дочерние компании фирмы «Форд» по производству автомобилей занимают второе место среди автомобильных компаний Англии и третье место — в ФРГ [33].

    В американской экономической литературе не де­лается секрета из того, что влечет монополистов к при­обретению предприятий в других странах. Так, один из американских буржуазных авторов Ф. Фолтс откровен­но пишет, что экономический прогресс в Западной Ев­ропе и Японии за последние десятилетия привел к со­зданию там современных предприятий, которые стали серьезными конкурентами для США. Производитель­ность труда на этих предприятиях высокая, тогда как рабочее время — более продолжительное, а заработная плата •— более низкая, чем в США. Именно эти возмож­ности и стремятся использовать американские предпри­ниматели [34].

    Однако Ф. Фолтс категорически возражает против того, чтобы такую деятельность именовать «эксплуата­цией труда» рабочих других стран. Он аргументирует это тем, что многие предприниматели работают в от­раслях промышленности, имеющих всемирный охват, и «управленческое мышление должно обладать соответ­ствующей широтой» [35].

    Подобные рассуждения представляют собой чистую демагогию. Повышенные прибыли капиталистов от пред­приятий, расположенных за границей, создаются путем увеличения эксплуатации местных рабочих, даже по сравнению с той, которая существует в своей стране. Иностранные владельцы внедряют на предприятиях са­мые новейшие системы интенсификации труда, но ли­шают местных рабочих компенсации, которая иногда
    выдается в этом случае в стране собственника предприя­тия в виде повышения заработной платы, сокращения ра­бочего времени, установления дополнительных форм социального обеспечения. При этом такая дискриминация осуществляется не только по отношению к рабочим той страны, где находится владелец фирмы, но и по отно­шению к персоналу предприятий, расположенных в за­рубежных странах.

    Так, на сборочном заводе компании «Форд» в г. Ген­ке (Бельгия) уровень заработной платы значительно ниже, а продолжительность рабочей недели выше, чем па предприятиях той же компании в других странах За­падной Европы, в том числе в Англии и ФРГ. В ноябре

    1968    г. 7 тыс. рабочих завода в г. Генке были вынуж­дены объявить забастовку с требованием установления равных условий труда и заработной платы с рабочими иных фордовских предприятий в Западной Европе. В ответ на отказ компании удовлетворить эти требования забастовщиков поддержали рабочие предприятий «Фор­да» в других странах [36].

    Развитие межнациональных монополистических объ­единений заключает в себе угрозу интересам рабочего класса и других слоев населения, национальному суве­ренитету и демократии каждой страны. В связи с этой опасностью коммунистические партии пятнадцати стран Западной Европы в январе 1971 г. провели в Лондоне конференцию, посвященную борьбе рабочего класса ка­питалистических стран Западной Европы в условиях развития межнациональных монополистических объеди­нений [37].

    Об особой актуальности обсуждавшегося вопроса на­глядно свидетельствует то, что, по подсчетам эконо­мистов западных стран, к 1980 г. 300 крупнейших меж­дународных корпораций сконцентрируют в своих руках 75% всего промышленного производства капиталистиче­ского мира. В этих условиях абсолютное большинство коммунистических партий Западной Европы высказыва­ется за дальнейшее укрепление боевого сотудничества трудящихся, занятых па предприятиях одних и тех же сверхмопополий в различных странах. Участники лоп-
    донской конференции подчеркивали, что противодейст­вие рабочего класса международным монополистиче­ским объединениям — составная часть антиимпериали­стической борьбы 59.

    Одно из специфических явлении государственно-мо­нополистического капитализма заключается в том, что среди владельцев капиталистических предприятий важ­нейшее место стало занимать само буржуазное государ­ство. Предприятия, принадлежащие государству, домиии руют в ряде отраслей экономики стран Западной Ев­ропы, в частности в сфере транспорта, в производстве угля, электроэнергии, газа, в атомной промышленности; в страховом и банковско-кредитном деле. Доля этих предприятий в общем промышленном производстве ФРГ, Англии, Франции, Италии составляет 15—20%- В госу­дарственном секторе экономики Англии занято 25% все­го трудящегося населения страны, Австрии — 30%) всех рабочих и служащих, Италии — 25% общего числа рабочих промышленности и транспорта. В США име­ются десятки мощных корпораций, полностью или час­тично принадлежащих государству.

    Переход в руки буржуазного государства значитель­ной части предприятий служит сам по себе наглядным показателем растущего несоответствия между уровнем развития производительных сил и характером капитали­стических производственных отношений. Частный, в том числе и монополистический, капитал уже не в состоя­нии обеспечивать необходимое развитие экономики. Об­обществление производства — настоятельное требование времени. Марксистко-ленинские партии исходят из того, что национализация важнейших отраслей экономики и демократизация управления ими должны стать важным шагом по пути социального прогресса, шагом, который отвечал бы интересам большинства нации60.

    Однако частичная национализация, проведенная в капиталистических странах, основывается на принципах, не соответствующих задачам демократического развития. Она не подрывает власти монополистического капитала, а во многих отношениях усиливает его позиции, содей-

    ^ «Правда», 20 января 1971 г.

    «Программные документы борьбы за мир, демократию и социа­лизм». Госполитиздат, 1964, vvrp. 72.

    ствует укреплению системы государственно-монополисти­ческого капитализма.

    Государственные предприятия в странах империализ­ма не перешли в общенародную собственность, ими по- прежнему владеет класс капиталистов. Само же госу­дарство стало выступать в качестве одной из разновид­ностей «ассоциированного капиталиста».

    Буржуазное государство как собственник средств производства не противостоит иным капиталистическим собственникам — индивидуальным, акционерным и мо­нополистическим [38]. Оно организует предприниматель­скую деятельность на тех же основах и в тех же фор­мах, что и частные капиталисты, используя те же мето ды эксплуатации наемного труда.

    Государственно-капиталистическое предприятие — это самостоятельное юридическое лицо, выступающее на капиталистическом рынке наравне с частными предпри­нимателями. Государственные предприятия именуются в Англии «публичными корпорациями» (public corpora­tion), в США «правительственными корпорациями» (go­vernment corporation), во Франции и ФРГ «публичными предприятиями» (entreprise publique; offentliche An- stalt). Но наряду с этими формами, где подчеркивается государственная, «общественная» принадлежность, во всех капиталистических странах существуют многие го­сударственные предприятия, которые облечены в форму обычных акционерных компаний или обществ с ограни­ченной ответственностью.

    Общее руководство этими предприятиями находится в руках правительства, отдельных министерств и ве­домств. Они назначают директоров и управляющих, осу­ществляют надзор за работой, дают указания по важ­нейшим вопросам. Автономия отдельных государствен­ных предприятий весьма условна и ограниченна. Но под предлогом этой автономии правящие круги скры­вают от общественности многие стороны деятельности этих предприятий и не допускают вмешательства в ру­ководство ими со стороны парламентских органов[39].

    Парламент, который формально считается высшим институтом власти буржуазного государства, практиче­ски отстранен от управления государственными пред­приятиями. Эти функции вручены органам, более тесно связанным с монополиями и подвергающимся меньшему воздействию со стороны избирателей.

    Государство как собственник капиталистического предприятия самым тесным образом и в разнообразных формах сотрудничает с частными монополиями. Наибо­лее явно эта связь выступает в так называемых сме­шанных предприятиях, одна часть капитала которых принадлежит государству, а другая — отдельным капи­талистам. Такого рода предприятия, имеющие форму акционерных компаний, получили после второй мировой войны широкое распространение во Франции, ФРГ, Анг­лии, США. Многие предприятия общественного пользо­вания находятся в совместной собственности местных административных органов и частных лиц. Крупные сме­шанные компании владеют акциями дочерних обществ, и таким путем государство вовлекается в операции ча­стного капитала, интересы государства и частных ка­питалистов неразрывно переплетаются.

    Так, одна из крупнейших английских компаний «Бри­тиш петролеум К°, Лтд» находится в совместной соб­ственности государства (48,9% акций) и частных моно­полий. Она имеет около 150 дочерних обществ в Анг­лии и в других странах Западной Европы, на Ближнем и Среднем Востоке, в Африке, Канаде, Австралии, Но­вой Зеландии, Сингапуре. Вместе с нефтяными монопо­лиями США и Франции она владеет большими пакета­ми акций в компаниях, эксплуатирующих природные бо­гатства Ирана, Ирака, Кувейта и многих других стран.

    В самой большой французской нефтяной компании — «Компани фраисез де петроль» — государству принад­лежит 35% акционерного капитала и 40% акций, имею­щих право голоса. Эта компания, владея более 150 до­черними обществами во Франции и за границей, активно участвует в ограблении стран Ближнего Во­стока.

    приятии и методах руководства ими подробнее см.: «Империали­стическое государство и капиталистическое хозяйство». Изд-во АН СССР, 1963, стр. 49—75.

    В Италии 52% акций самой крупной металлургиче­ской монополии «Фп ней дер» принадлежит государству. Ей принадлежит около 50 дочерних обществ в Италии и за границей.

    Любому частному капиталисту чрезвычайно выгодно иметь в качестве своего компаньона буржуазное госу­дарство. Даже небольшой процент государственного участия неизменно обеспечивает мощную поддержку всем операциям компании.

    Но и предприятие, целиком находящееся в собствен­ности буржуазного государства, не уходит из-под влия­ния монополий. На руководящие посты в эти предприя­тия назначаются лица с «практическим опытом пред­принимательской деятельности», т. е. капиталисты. Многие из них совмещают директорские должности в государственных и частных компаниях. Те и иные ком­пании тесно сотрудничают в различных сферах деятель­ности, причем нередко оказывается, что наиболее жир­ные куски правительственных заказов попадают в руки частных капиталистов, а государственным компаниям требуются дотации на возмещение понесенных убытков.

    Переход предприятий в собственность государства создает объективные предпосылки для демократизации управления хозяйством, для улучшения условий труда и заработной платы рабочих и служащих. В этих от­ношениях государственные предприятия должны были бы служить образцом, на который могли бы ориенти­роваться рабочие коллективы в частных отраслях эко­номики.

    Однако па практике такие объективные предпосылки не реализуются, причем это обстоятельство даже оправ­дывается реформистскими деятелями профсоюзов. Так, в докладе, который в 1967 г. был направлен Британ­ским конгрессом тред-юнионов (БКТ) королевской ко­миссии по правам профсоюзов и предпринимательских организаций, указывается: «При проведении национали­зации было трудно требовать, чтобы новые администра­тивные органы, столкнувшиеся с новыми проблемами, одновременно революционировали всю основу отношений между трудящимися и администрацией» [40]. Лишь через
    два десятилетия после национализации лидеры БКТ на­
    шли возможным выдвинуть робкие пожелания, чтобы национализированные предприятия «стали показывать пример воплощения новых идей в управлении» 64.

    К сожалению, в реальной жизни этот пример ока­зывается довольно печальным. Во многих странах го­сударство не только не расширяет прав трудящихся па принадлежащих ему предприятиях, по даже ограничи­вает их по сравнению с правами рабочих и служащих частных предприятий. Это ярко проявляется, напри­мер, в отношении права трудящихся па забастовку.

    В ст. 305 действующего в США закона Тафта- Хартли устанавливается: «Для любого лица, занятого на службе у Соединенных Штатов или их органа, вклю­чая корпорации, которые целиком принадлежат прави­тельству, участие в любой забастовке является неза­конным». Аналогичные запреты забастовок на государ­ственных предприятиях и учреждениях введены закона­ми отдельных штатов США.

    По закону Кондона — Уэйдлина, действовавшему в штате Нью-Йорк вплоть до 1967 г., iBce работники го­сударственных учреждений, вступившие в забастовку, подлежали увольнению, а при восстановлении на рабо­те лишались права на повышение заработной платы в течение трех лет. Этот закон, неоднократно применяв­шийся на практике, оказался тем не менее не в состоя­нии сорвать стачечную борьбу трудящихся государствен­ных учреждений и предприятий. В 1967 г. вместо него был издан закон Тейлора, который возложил ответст­венность за проведение забастовок государственных ра­ботников на профсоюзы. С них взыскивают штрафы, их лишают права на автоматическое отчисление профсоюз­ных взносов, а руководителей профсоюзов подвергают тюремному заключению.

    Во Франции по декрету от 28 ноября 1958 г. пра­вительству дано право запрещать забастовки тех госу­дарственных служащих, которые заняты на службе, «связанной с безопасностью для граждан, охраной предприятий и средств правительственной связи». Фран-

    Roya! Commission on Trade Unions and Employer’s Associations» (далее — «Trade Unionism..»). London, 1967, p. 97.

    6* Ibid., p. 98.

    цузский ордонанс от 6 января 1959 г., действие кото­рого было расширено декретом от 26 марта 1962 г., дал правительству полномочия мобилизовывать, т. е. привлекать к работе в принудительном порядке, работ­ников государственных торговых и промышленных пред­приятий. Отказ подчиниться такому приказу влечет за собой применение уголовных санкций.

    В Японии закон о трудовых отношениях в госу­дарственных корпорациях и на национальных предприя­тиях (1948 г.) и закон о труде работников местных государственных предприятий (1952 г.) категорически запрещают рабочим и служащим государственных пред­приятий использовать забастовки, снижение темпов ра­боты и иные формы борьбы. За нарушение этого запре­та предусматривается увольнение с работы. В резуль­тате этих законов наиболее активный и сплоченный отряд японского пролетариата, охватывающий '/з всех членов профсоюзов, полностью лишен права на заба­стовку 65.

    Ущемление права на забастовку для работников го­сударственных предприятий в ряде случаев сопровож­дается ограничениями в праве на заключение коллек­тивных договоров, введением принудительного арбитра­жа. При действии этой системы администрация вообще не заинтересована вести серьезные переговоры об удовлетворении требований работников, полагаясь на то, что принудительный арбитраж пресечет конфликт без каких-либо уступок персоналу.

    Показательно в этом отношении законодательство Японии, по которому окончательное и обязательное ре­шение по трудовым конфликтам в государственных предприятиях выносит арбитражная комиссия, создавае­мая в каждом конкретном случае в составе трех или пяти государственных арбитров. Трудящимся трудно рассчитывать на благоприятный исход дела в этом орга­не. Отрицательное решение арбитражной комиссии не­медленно приобретает обязательную силу. Но если ко­миссия признает обоснованными требования трудящих-

    О современных методах борьбы буржуазии против забастовочного движения подробно см.: В. И. Усенин. Социальное партнерство или классовая борьба? Изд-во «Наука», 1968, стр. 167—265.

    ся, то ее решение не обязательно должно выполняться. Государственной корпорации достаточно сослаться па то, что соответствующие расходы не предусмотрены ее бюджетом, п тогда вопрос передается на рассмотре­ние парламента. Практически это означает, что окон­чательное решение зависит от усмотрения правительст­ва, располагающего в парламенте большинством голосов.

    Таким образом, буржуазное государство, выступая одновременно в двух лицах — как собственник пред­приятий и как носитель верховной политической вла­сти,— использует против трудящихся более широкий арсенал средств, чем частные капиталисты.

    Буржуазное огосударствление экономики не случай­но сопровождалось резким усилением законодательного регулирования отношений между трудом и капиталом. Принятые в обстановке сложной классовой борьбы, эти законы придают обязательную силу политике монопо­листических кругов, направленной на сохранение и укрепление системы капиталистической эксплуатации.

    Опыт, общие задачи и единые методы эксплуатации рабочего класса еще теснее связывают интересы бур­жуазного государства и монополистических организаций. Будучи само владельцем капиталистической собственно­сти, государство выступает в едином строю с иными собственниками капитала, активно поддерживает и про­водит в жизнь их политику.

    национального дохода, создаваемого трудом пролета­риев и крестьян»[41].

    Буржуазные авторы пытаются выставить эти симпто­мы дальнейшего разложения капиталистической систе­мы в качестве аргумента для утверждения о воцаре­нии нового, «справедливого» строя, якобы освобождаю­щегося от порочного влияния собственников средств производства. По их словам, собственность ныне утра­тила свое определяющее значение, а реальная экономи­ческая власть перешла от владельцев предприятий к широкому кругу лиц, не обладающих собственностью.

    Подобные взгляды буржуазных экономистов вос­приняты в последние 10—15 лет и правым руководст­вом социал-демократических партий. В своих заявле­ниях и программных документах они стали проводить идею о том, что для осуществления «демократического социализма» теперь не требуется обобществления соб­ственности на средства производства. Главное заклю­чается в завоевании трудящимися экономической вла­сти, в получении командных хозяйственных постов, что якобы возможно сделать и на основе режима частной собственности [42].

    Такие позиции правых лидеров социал-демократии весьма устраивают буржуазию и используются ею для подкрепления тезиса о незыблемости существующих по­рядков. Дж. Гэлбрайт прямо пишет, что «демократиче­ский социализм ныне утратил свою привлекательность», поскольку капиталисты уже и сейчас не распоряжаются экономикой, а следовательно, «демократический социа­лизм» не представляет собой альтернативы существую­щему строю [43].

    Рассуждения буржуазных и правореформистских дея­телей о том, что собственность утратила значение глав­ного фактора, определяющего характер общественного
    строя, наглядно опровергаются реальной действительно­стью. В странах империализма государственно-монопо­листический капитал установил полное господство над всей экономической и политической жизнью. Он сосре­доточил в своих руках огромную власть, которая ис­пользуется вопреки интересам подавляющего большин­ства населения, причем не только трудящихся, по даже мелкой и средней буржуазии.

    Собственность на средства производства обусловли­вает и то особое положение, те специфические права, которыми располагают предприниматели в капиталисти­ческом обществе.

    С точки зрения буржуазного права предпринимате­лем считается формальный владелец предприятий. При этом не имеет значения, выступает ли в качестве та­кового физическое или юридическое лицо. Предпринима­телем может быть индивидуальный собственник, акцио­нерная компания и любое иное капиталистическое товарищество. Если есть два акционерных общества, одно из которых полностью владеет акциями другого, то юридически и материнское, и дочернее общество — это два самостоятельных предпринимателя 69.

    Но за фигурой безликого общества (во Франции ак­ционерная компания даже официально именуется «ано­нимным обществом» — societe апопуше) всегда стоит реальное лицо, которое фактически выступает как пред­приниматель. Это лицо — владелец капитала, хотя дале­ко не каждый владелец капитала является предприни­мателем.

    В. И. Ленин писал: «Капитализму вообще свойст­венно отделение собственности на капитал от приложе­ния капитала к производству, отделение денежного ка­питала от промышленного, или производительного, от­деление рантье, живущего только доходом с денежного капитала, от предпринимателя и всех непосредственно участвующих в распоряжении капиталом лиц. Империа­лизм или господство финансового капитала есть та выс­шая ступень капитализма, когда это отделение дости­гает громадных размеров» 70.

    •* R. Dietz. Betricbsverfassungsgesclz. Kommenlar. MOnchen. I960, S. 79.

    70   В. И. Л е н и н. Полное собрание сочинений, т. 27, стр. 356—357.

    Таким образом, предприниматель — это лишь тот ка­питалист, который вкладывает капитал в производство, берет на себя труд верховного надзора и управления, сам выполняет труд по эксплуатации наемных работ­ников и непосредственно получает создаваемую ими при­бавочную стоимость. Иными словами, предпринима­тель — это функционирующий капиталист.

    Такой капиталист не теряет качества предпринима­теля и в том случае, когда он располагает не собст­венными, а заемными средствами.

    В роли предпринимателя может выступать как от­дельное лицо, так и группа лиц — ассоциированные ка­питалисты и буржуазное государство, не только выра­жающее интересы класса буржуазии, но и выступающее ныне во всех странах как собственник средств произ­водства. Однако кто же реально является предпринима­телем в акционерной компании, в обществе с ограни­ченной ответственностью, в иных видах торговых обществ и в буржуазном государстве как владельце средств производства?

    Изучая этот вопрос, исследовательский центр по ис­тории предпринимательства при Гарвардском универ­ситете США пришел к выводу, что предпринимате­лем следует считать отдельное лицо или группу лиц, которые выносят стратегические решения в отношении предприятияп. Приводя это определение, западно- германский историк-экономист Фриц Редлих, длительное время работавший в США, уточняет: «Мы обозначаем теперь термином «предприниматель» группу лиц, в обя­занности которой входит установление целей для пред­приятия, планирование и приведение в действие через бюджет средств производства, денежных ресурсов и ра­бочей силы. Вытекающие из этого решения мы именуем «стратегическими»» [44].

    Существенный недостаток этих определений заклю­чается в том, что понятие «предприниматель» здесь прямо не связывается с владением капиталистической собственностью. Однако в них правильно отмечаются основные черты, характеризующие капиталистического предпринимателя. Право выность кардинальные, «стра­тегические» решения по экономическим вопросам при­надлежит именно владельцам капитала, да и то не всем, а лишь тем, которые по размерам капитала зани­мают господствующие позиции в той или иной хозяйст­венной организации.

    В этом отношении весьма показательно положение, сложившееся в акционерных компаниях. По законода­тельству всех капиталистических стран высшим органом такой компании считается общее собрание акционеров. Ему формально принадлежит право принимать важней­шие решения — определять цели компании, утверждать и изменять ее устав, решать вопросы о слиянии, пре­образовании или роспуске общества, изменении размера акционерного капитала, передаче имущества, заключе­нии картельных соглашений, распределении прибылей, о назначении главных должностных лиц. Поскольку лю­бой акционер вправе участвовать в работе общего соб­рания, можно было бы предположить, что он относит­ся к числу лиц, выносящих стратегические решения. Но, как обоснованно отмечает один из западногерманских экономистов, «едва ли где-либо еще правовая дейст­вительность больше противоречит абстрактным пред­ставлениям законодателя, чем в акционерных делах, где затрагиваются властные позиции экономики»[45]. Руко­водство БКТ констатировало, что собрания акционеров «носят характер фарса, причем слово «фарс» здесь не слишком сильное, если учесть, что ежегодное собрание официально считается высшей властью на предприя­тии» [46].

    На деле мелкий акционер может лишь присутст­вовать во время утверждения важнейших решений, ка­сающихся компании, и не в состоянии воздействовать на их содержание. При огромном росте акционерного капитала и распылении акций политику компании опре­деляет владелец контрольного пакета, который может составлять значительно меньше половины всего капита­ла. В 1916 г. В. И. Ленин писал, что достаточно вла­
    деть 40% акций, чтобы распоряжаться делами акцио­нерного общества[47]. В настоящее время процесс раз­дробления и распыления акций зашел так далеко, что зачастую достаточно иметь пакет примерно в 5—10% всего акционерного капитала, чтобы господствовать в корпорациях[48]. Лица, владеющие этим контрольным пакетом, и являются предпринимателями в акционерном обществе.

    Слияние банковского капитала с промышленным и образование финансового капитала привело к тому, что на практике многие важнейшие для предприятия реше­ния принимаются денежными капиталистами. Промыш­ленный капиталист часто полностью зависит от банки­ра и подчиняется его «стратегическому» руководству.

    Тем не менее в подобных случаях все же нельзя говорить, что владелец банковского капитала становится предпринимателем. Одно из необходимых качеств пред­принимателя— его непосредственное участие в органи­зации процесса эксплуатации наемного труда. Таким ка­чеством обладает лишь функционирующий капиталист. Банкир приобретает эти качества только тогда, когда он становится владельцем значительного пакета акций промышленной или торговой компании, участвует в ее руководстве, т. е. совмещает деятельность денежного н функционирующего капиталиста.

    Как уже ранее отмечалось, во всех буржуазных стра­нах многие заводы, фабрики, шахты, железные дороги юридически находятся в собственности государства. Но империалистическое государство — это очень сложный механизм, состоящий из множества учреждений, через которые господствующий класс осуществляет свою дик­татуру. Совершенно очевидно, что лишь в весьма упро­щенном смысле можно говорить о том, что само бур­жуазное государство выступает в роли предпринимате­ля. Фактически таковым может быть не все государ ство, а его определенный орган, обладающий всеми качествами функционирующего капиталиста.

    Формально-юридические функции такого органа вы­полняет та государственная хозяйственная организация.

    которой непосредственно подчинено предприятие. Одна­ко в действительности, несмотря па свои широкие пол­номочия, данная организация не обладает всеми призна­ками, характерным» для капиталистического предприни­мателя. Хотя члены ее руководства часто сами круп­ные капиталисты, они в данном органе выступают лишь как управляющие, не владея капиталом государствен­ной корпорации ни иод каким юридическим титулом. Эти лица не обладают правом устанавливать и изме­нять основные цели хозяйственной организации. Их ре­шения по основным, «стратегическим» вопросам деятель­ности предприятий нуждаются в официальной санкции вышестоящего государственного органа.

    Учитывая реальную структуру власти в капитали­стическом государстве, следует прийти к выводу, что подлинным предпринимателем в сфере государственного хозяйства выступает буржуазное правительство. Оно имеет все качества, права и прерогативы функциони­рующего капиталиста. Оно определяет политику госу­дарственных предприятий, принимает решения по прин­ципиальным вопросам их деятельности, назначает и смещает руководящий административный персонал. Если даже по действующему законодательству принятие или одобрение отдельных актов о деятельности государст­венных предприятий требует формальной санкции пар­ламента, необходимое решение и в этих случаях опять же обеспечивается правительством. В этом отношении положение правительства в буржуазном парламенте весьма напоминает позиции держателя контрольного па­кета акций на общем собрании акционеров.

    В США корпорация, принадлежащая государству, прямо именуется правительственной корпорацией (go­vernment corporation), и в этом наименовании отчет­ливо выражается действительная роль правительства как капиталистического предпринимателя.

    Наряду с термином «предприниматель» в буржуазном законодательстве, в экономической, юридической и по­литической литературе часто используются термины «на­ниматель рабочей силы» (по-английски — «employer», по- Фраицузски «employenr») н «работодатель» (по-не­мецки — Arbeilgeber). Эти термины имеют специфи­ческое значение. Они применяются к сфере трудовых отношений и подчеркивают то особое положение фупк-


    ционнрующего капиталиста, которое оп занимает по от­ношению к наемным рабочим и служащим.

    Наниматель рабочей силы—это лицо, покупающее живой труд рабочих и служащих и распоряжающееся им в процессе производства. Нельзя при этом не от­метить полную несостоятельность понятия «работода­тель», которое до сих пор используется не только в разговорном языке, но и в законах, в научной лите­ратуре, в периодической печати ФРГ, Австрии, Швей­царии, Италии [49].

    Еще в 80-х годах прошлого века в Предисловии к третьему изданию «Капитала» Ф. Энгельс писал: «Мне, конечно, и в голову не приходило ввести в «Капитал» тот ходячий жаргон, на котором изъясняются немецкие экономисты,— эту тарабарщину, на которой тот, кто за наличные деньги получает чужой труд, называется ра- ботодателем (Arbeitgeber), а тот, у кого за плату от­бирают его труд — работополучателем (Arbeitnehmer[50].

    Кто же такой «наниматель рабочей силы» и как он связан с предпринимателем? В принципе наниматель это и есть предприниматель, функционирующий капиталист. «Работодатель», разъясняется в одном из западногер­манских комментариев к трудовому праву, «это лицо, равнозначное предпринимателю, это всего лишь иное обозначение такового в рамках правоотношений с от­дельными работниками и с трудящимися вообще»[51].

    Эта характеристика в целом верно отражает капита­листическую действительность. В то же время следует иметь в виду, что не каждый предприниматель — это на­ниматель рабочей силы и, наоборот, бывают случаи, когда наниматель не является владельцем предприятия.

    Самая большая категория предпринимателей, не вы­ступающих в роли нанимателей рабочей силы,— это хозяева семейных предприятий. Они не используют ре­гулярно наемной рабочей силы, и к ним не применя­ются законодательные нормы, установленные для нани­мателей. С другой стороны, человек, использующий на­емную прислугу ь личном домашнем хозяйстве,— это наниматель, хотя он может и не иметь собственного предприятия. По общему правилу ответ на вопрос о том, кто в том или ином конкретном случае выступает нанимателем, не вызывает сомнений. Однако на практи­ке время от времени по этому вопросу возникают спо­ры и судебные дела.

    В 1966 г. Промышленный трибунал Англии рассмат­ривал иск строительной компании «Джон Левис бил- динг, лимитед», которая отказывалась признать себя нанимателем используемых ею рабочих и служащих. Целью иска было освобождение от уплаты особого на­лога на обучение рабочих, введенного постановлением 1965 г. для строительных фирм. Компания доказывала, что действительным нанимателем была не она, а ее мате­ринская (нестроительная) фирма. Наименование послед­ней в качестве нанимателя указывалось в трудовых до­говорах, заключенных с рабочими и служащими. Про­мышленный трибунал не счел этот аргумент решающим. Он констатировал, что компания-истец имеет свою кон­тору, где нанимаются и увольняются рабочие. Она кон­тролирует работу, удерживает у рабочих налоги и стра­ховые взносы, выплачивает заработную плату, хотя и из средств, ассигнуемых материнской фирмой. По этим ос­нованиям иск был отклонен, а компания «Джон Левис билдинг, лимитед» признана нанимателем 80.

    Мелкие и средние предприниматели очень часто при­бегают к различным уловкам, чтобы не выступать офи­циально в качестве нанимателей по отношению к экс­плуатируемым ими трудящимся. Тем самым капитали­сты освобождаются от уплаты налогов, страховых взно­сов, многих компенсационных сумм и от предоставления Ряда гарантий, полагающихся наемым рабочим и служа­щим. Один из распространенных методов для этого — оформление отношений по эксплуатации рабочей силы с помощью не трудового договора, а подряда, при ко­тором трудящиеся рассматриваются как «самостоятель­ные» работники, осуществляющие деятельность на свой Риск. Представление о результатах такого метода мо- гУт дать два примера из современной английской су­дебной практики.

    К. W. Wedderburn. Op. cit., p. 18—19.

    ® Заказ № 2495                      gg

    В 1959 г суд рассматривал иск кровельщика, кото рый несколько лет работал на фирме «Шоу». Из-за на­рушения фирмой правил ведения строительных работ произошел несчастный случай и рабочий получил увечье При рассмотрении дела представитель фирмы сослался на то, что кровельщик был принят на работу как «само­стоятельный» работник, сам уплачивал налоги и страхо­вые взносы. В правилах ведения строительных работ содержалась норма о применении этих правил к «нанятым лицам» («persons employed»). Судья счел, что в данном случае истца нельзя считать «нанятым», а фирму — нанимателем, и на этом основании отказал потерпев­шему в возмещении ущерба. Такое же решение по ана­логичному делу было вынесено в 1967 г. [52]

    В 1966 г. английский суд рассматривал иск бригады рабочих к строительной фирме об оплате причитавших­ся сумм. Фирма к этому времени обанкротилась, и рабочие настаивали на первоочередном удовлетворении их претензии, как это и полагается в отношении требо­ваний по поводу заработной платы. Суд отклонил иск, указав на то, что в этой бригаде наем, увольнение и рас­пределение работ производил сам бригадир. Фирма не уплачивала за этих рабочих налоги и страховые взносы, не контролировала время работы. В связи с этим фирма не должна считаться нанимателем, а члены бригады не

    пользуются гарантиями, установленными для наемных работников [53].

    С точки зрения буржуазного права главные функции нанимателя заключаются в распоряжении рабочей силой, в руководстве процессом эксплуатации наемных рабочих и служащих. Наниматель осуществляет наем и увольне­ние, дает рабочее задание, устанавливает порядок, нормы и очередность работ, контролирует использование рабо- I

    чего времени, обеспечивает жесткую дисциплину труда. Наличие всех этих прерогатив, составляющих хозяйскую власть[54], и отличает (во всяком случае формально) положение нанимателя по трудовому договору от поло­жения заказчика по договору подряда.

    Однако наниматель — это не каждое лицо, осуществ­ляющее наем, увольнение рабочей силы и распоряжение ею. Б крупных и средних хозяйственных заведениях все эти функции выполняют руководящие служащие, причем обычно отдельные прерогативы распределяются между различными лицами. Но фактическим нанимателем не­изменно остается владелец предприятия.

    Такое положение связано с тем, что между сторо­нами трудового договора возникает система имуществен­ных и личных отношений, причем первые имеют опреде­ляющее значение. Реализацию личных отношений пред­приниматель не только может передоверять своим пред­ставителям, но и по существу неизбежно вынужден делать это, особенно когда речь идет о юридическом лице. В то же время носителем имущественных прав и обязанностей владелец предприятия всегда выступает сам. Он присваивает продукт труда наемных работников и несет материальную ответственность по обязательствам, вытекающим из трудового договора. Данный фактор и играет решающую роль в капиталистических трудовых

    отношениях.

    Провозглашенная в 30-х — 40-х годах нашего века в ряде американских исследований идея о том, что ныне управление капиталистическим предприятием принадле­жит не собственнику, а менеджеру, произвела сильное впечатление на буржуазных социологов и экономистов. Эта идея была ими воспринята как аргумент, перечерки­вающий учение Маркса, как доказательство кардиналь­ных изменений буржуазного строя. Восторженные по­клонники этого «эпохального открытия» не сочли нужным проверить его новизну. Иначе они могли бы легко уста­новить, что К. Маркс давно уже отметил эту тенденцию. Ссылаясь на одну из работ, опубликованную в 30-х годах прошлого века, он писал: «Что не промышленные капи­талисты, а промышленные управляющие (manager)

    83   О хозяйской власти подробнее гм. гл. II настоящей работы.

    3*      67


    являются «душой нашей промышленной системы», это заметил еще г-н Юр» [55].

    Несомненно, что за последующее столетие процесс отделения собственника от его предприятия развивался все ускоряющимися темпами. Но изменило ли это ха­рактер отношений между предпринимателем и его управляющим, как об этом твердят идеологи современно­го «индустриального общества»?

    Чтобы ответить на этот вопрос, надо сначала уточ­нить, кто же является управляющим на капиталистиче­ском предприятии. Поклонники концепции «революции управляющих» придерживаются в этом отношении самых различных взглядов.

    Есть авторы, которые причисляют к категории управ­ляющих и администрации всех лиц, имеющих прямое или даже косвенное отношение к осуществлению управлен­ческих функций. Известный западногерманский социолог Ральф Дарендорф в работе «Социальная структура пред­приятия» делит весь персонал предприятия на три основ­ные категории. «Верхняя» категория — это администра­ция. «Низшая» — это рабочие, а также служащие, кото­рые не заняты ни коммерческой, ни канцелярской деятель­ностью и по характеру своей работы близки к рабочим. «Средняя» категория — это руководители производства, надсмотрщики, инспектора, мастера. Они, с одной сторо­ны, — продолжение администрации, а с другой — пред­ставители работников.

    К категории администрации, по утверждению Р. Да- рендорфа, относится, во-первых, «собственно админист­рация», или главное руководство, как носитель власти на предприятии. Во-вторых, сюда включаются научные работники, технические и социальные эксперты («штаб»), осуществляющие консультативные функции. В-третьих — это служащие, выполняющие административные, ком­мерческие и канцелярские работы («бюрократы») как помощники администрации в реализации власти8"'. «Могут сомневаться,— пишет автор,— что секретари, бухгалтер, канцелярист выполняют функцию власти; но

    каждая такая деятельность хотя бы в небольшой сте­пени помогает осуществлять власть на предприятии» [56].

    Более того, избираемые рабочими и служащими члены производственных советов становятся, в изображении Р. Дарендорфа, фактическими членами администрации. Он пишет, что на практике производственные советы превратились как бы «в специальный отдел в сфере руководства персоналом» [57].

    Иные буржуазные авторы, наоборот, стремятся давать чрезвычайно узкую трактовку понятия управляющих. Такая позиция особенно характерна для лиц, которые проповедуют переход фактической власти с экономике н обществе в руки «технократии»—-технических специа­листов.

    Например, Дж. Гэлбрайт утверждает, что ныне руко­водящая роль на предприятиях и во всем капиталисти­ческом хозяйстве принадлежит тем, кто обладает спе­циальными знаниями, талантом и опытом для группового вынесения решений. Именно эти люди, а не управляю­щие заняли, по его словам, место, которое раньше при­надлежало владельцам собственности, предпринимате­лям. Дж. Гэлбрайт стремится максимально сузить понятие «менеджеры», «администрация». Он говорит, что к их числу в крупных корпорациях относятся лишь президент, председатель совета директоров, вице-президенты, лица, занимающие иные видные посты, и некоторые руководи­тели подразделений [58].

    Для того чтобы убедиться в субъективности оценок отдельных авторов, стремящихся подогнать действитель­ность под свои теоретические рассуждения, целесообраз­но обратиться к тексту действующих законов и посмот­реть, как там трактуется понятие «управляющий».

    К сожалению, приходится констатировать, что в за­конах нет такого общего определения. Многие из них содержат положения о праве предпринимателей и нани­мателей передоверять свои функции другим лицам, но круг этих лиц не устанавливается.

    И все же буржуазные законы не могут игнорировать того специфического положения, которое занимают

    управляющие в капиталистической системе. Законы стре­мятся закрепить обособленность этой категории лиц от остального коллектива рабочих и служащих. В связи с этим в нормативных актах о труде принято устанав­ливать специальные изъятия из общих положений для тех, кто имеет особые отношения с предпринимателем и занимает на предприятии руководящие посты. Кто же эти лица?

    Западногерманский закон о структуре предприятия от 11 октября 1952 г. (Betriebsverfassungsgesetz) отно­сит к их числу прежде всего членов официальных руко­водящих органов акционерного общества, а также членов товарищества, которым принадлежит предприятие. Кроме того, в эту же категорию входят руководящие служа­щие 1) пользующиеся правом самостоятельно нанимать и увольнять работников предприятия или его отделения, либо 2) имеющие общую доверенность на управление предприятием, либо 3) получающие высокие оклады (превышающие размер, определенный для обязательного социального страхования служащих) и регулярно вы­полняющие функции, которые по своему значению для существования и развития предприятия могут переда­ваться им лишь на основе особого личного доверия предпринимателя к этим лицам в связи с их специаль­ным опытом и знаниями.

    Закон США «О справедливых условиях труда» вы­деляет в особую категорию, не охватываемую общими правовыми нормами, тех работников, которые заняты на «требующих доверия» (bona fide) руководящих, адми­нистративных должностях или должностях специалистов.

    Такого рода определения весьма неодинаковы не только в законодательстве различных стран, но даже в отдельных нормативных актах, действующих в рамках одной страны. Однако на основе обобщения этих форму­лировок в буржуазной юридической науке выработана достаточно единообразная трактовка понятия руководя­щих работников. К ним принято относить служащих, которые «выполняют явные функции работодателя, вы­ступают в качестве начальников по отношению к другим работникам, а также тех, кто выполняет особо квалифи­цированные и ответственные работы»[59]. Правовое поло­
    жение этих лиц имеет много общего. Но по своей роли в процессе производства не все они могут быть при­числены к управляющим. Во всяком случае служащие, выполняющие особо квалифицированные и ответствен­ные работы, которые, однако, не связаны с руковод­ством другими людьми, это не менеджеры.

    К. Маркс писал, что управление общественным, или совместным, трудом «устанавливает согласованность между индивидуальными работами и выполняет общие функции, возникающие из движения всего производствен­ного организма в отличие от движения его самостоя­тельных органов» [60]. Лица, которые фактически осуще­ствляют эти функции, и являются с экономической точки зрения управляющими, независимо от того, относит ли их к этой категории буржуазная наука и законодатель­ство. И наоборот, не каждое лицо, носящее титул управляющего, директора, президента компании, реально выступает в качестве управляющего.

    Если исходить из экономического понятия труда по руководству и надзору, то становится совершенно оче­видной несостоятельность утверждений Дж. Гэлбрайта о том, что лишь высшие должностные лица корпораций (президенты, вице-президенты, директора) могут имено­ваться менеджерами. Более того, именно принадлеж­ность этих лиц к управляющим следует поставить под сомнение.

    Еще К. Маркс в свое время отмечал: «На базе капи­талистического производства в акционерных предприя­тиях возникают новые мошенничества с платой за управ­ление, рядом с действительным управляющим и над ним появляется множество членов правлений и наблюдатель­ных советов, для которых управление и контроль факти­чески служат лишь предлогом к ограблению акционеров и к собственной наживе» [61].

    В современных условиях это указание Маркса имеет особую актуальность. Советы директоров в различных корпорациях США, Англии и других стран весьма неоди­наковы по своему составу и выполняемым функциям. Некоторые из них целиком состоят из людей, не участ­
    вующих в повседневном руководстве делами фирмы. Эти члены совета лишь представляют интересы финансовой олигархии —■ банков и иных монополистических органи­заций, связанных с данным предприятием. Советы дирек­торов такого состава собираются очень редко, н иногда вся их деятельность почти исключительно сводится к распределению прибылен. Другие советы директоров включают директоров-исполнителей, которые повседневно занимаются координацией управленческой деятельности. Из них в ряде случаев создаются комитеты директоров, руководящие отдельными сторонами производственного процесса [62].

    Само по себе занятие высокого должностного поста в компании не означает выполнения функций управ­ляющего. Хозяева капиталистической экономики пре­красно сознают это. Недаром крупнейший банкир ФРГ, глава Немецкого банка Герман Иозеф Абс так охарак­теризовал свой статус: «Я не директор, я назначаю директоров»[63]. А ведь Абс говорил со знанием дела: по данным на 1966 г. он был почетным председателем наблюдательных советов в двух обществах, председа­телем наблюдательного совета в пятнадцати, заместите­лем председателя наблюдательного совета в семи об­ществах, членом наблюдательного совета в двух, предсе­дателем или членом административного совета в четырех обществах. Эти 30 должностей он занимал в ведущих компаниях всех отраслей хозяйства Западной Германии.

    Такое сосредоточение ответственных постов в руках немногих представителей финансового капитала для экономики буржуазных стран обычное и узаконенное явление. Даже западногерманский акционерный закон 1965 г., который вв<л в этом отношении определенные ограничения, допускает, чтобы один человек был пред­ставлен в наблюдательных советах десяти различных акционерных обществ и, кроме того, имел до пяти мандатов в компаниях одного и того же концерна.

    При этом буржуазные исследователи отмечают, что такие ограничения не имеют практического значения.

    Ни один закон не регламентирует представительства в «комитетах экспертов», которые создаются в крупных компаниях. В эти комитеты также включаются ставлен- ники монополистических кругов, причем для последних участие в данных органах создаст дополнительные пре­имущества. Здесь они вершат дела «среди своих» и не должны терпеть присутствие представителей трудящихся, которые входят в наблюдательный совет. Кроме того, для «экспертов» открываются новые возможности на­живы — их вознаграждение (в отличие от тантьемов членов наблюдательных советов) рассматривается как часть производственных расходов и не подвергается налогообложению 94.

    Лица, занимающие десятки административных постов в капиталистических компаниях, не осуществляют непо­средственного управления, не выполняют роль функцио­нирующего капиталиста и не могут рассматриваться да­же как высшие управляющие. Это представители финан­сового капитала, задача которых — не руководить про­изводством, не организовывать процесс эксплуатации, а под видом участия в управлении перераспределять в пользу тех или иных монополистических группировок получаемые прибыли.

    К числу лиц, реально выполняющих управленческие функции на предприятии, относятся «промышленные офицеры (управляющие, managers) и унтер-офицеры (надсмотрщики, foremen, overlookers, contre-maitres), распоряжающиеся во время процесса труда от имени капитала»95. Директор предприятия, руководители от­делений, цехов и иных подразделений, их заместители, мастера составляют иерархическую лестницу власти. Наличие властных полномочий в отношении подчинен­ных— неотъемлемое качество каждого управляющего.

    Учитывая этот фактор, можно сделать бесспорный вывод о несостоятельности всей вышеприведенной схемы Р. Дарендорфа о структуре предприятия. Научные работ­ники, технические и социальные эксперты, осуществляю­щие консультативные функции, не могут считаться адми­нистраторами, поскольку они не обладают прерогативами власти. То же самое относится к канцелярским, техни-

    91    Ibid., S. 15 16.

    85   К. Маркс, и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 23. стр. 343—344.

    ческим, коммерческим работникам. Даже если секре­тарь, бухгалтер, канцелярист, как считает Р. Дарен- дорф, «содействуют осуществлению власти на предприя­тии», они сами не имеют властных полномочий, а явля­ются техническими исполнителями работ.

    Наоборот, руководители производства, надсмотр­щики, мастера, хотя и от имени предпринимателя, но сами распоряжаются подчиненными им рабочими и слу­жащими. Эти руководители могут относиться к среднему или низшему звену управленческого персонала. Но их нельзя считать какой-то особой «средней категорией», представляющей, с одной стороны, администрацию, а с другой — работников. Они официально представляют предпринимателя и в пределах своей компетенции наде­лены соответствующими хозяйскими прерогативами.

    Двойственный характер капиталистического управ­ления, сочетающею в себе общественно необходимые организаторские функции и функции эксплуатации труда, проявляется на всех ступенях хозяйственного руковод­ства. Сама система капиталистических производственных отношений неизбежно предопределяет то положение, когда независимо от субъективных намерений отдель­ных управляющих их общественно полезный труд стано­вится одновременно трудом по эксплуатации рабочей силы.

    За тем общим, что свойственно капиталистическому управлению на любых его ступенях, нельзя не видеть существенной разницы в социальной роли отдельных категорий управляющих. Одни из них принимают участие в выработке принципов деятельности предприятия и вы­несении решений по кардинальным вопросам. На долю других падает претворение этих решений в жизнь.

    Высшие управляющие — это относительно узкая груп­па людей, которая располагает всеми прерогативами предпринимателя. Практически такая категория имеется лишь в крупных капиталистических организациях, и она находится вне предприятия — в руководящих органах компании.

    К средней категории управляющих относятся руково­дители отдельных предприятий: директора, их замести­тели, начальники крупных отделов и подразделений. В условиях децентрализации управления предприятиями эти руководители пользуются большой автономией в
    решении хозяйственных вопросов, и в частности вопро­сов, связанных с эксплуатацией рабочей силы. В этом отношении из их компетенции изымаются лишь про­блемы, затрагивающие рабочих и служащих всех или нескольких предприятий данной компании (например, заключение коллективного договора, объявление лока­ута) . Что же касается специальных проблем конкретного рабочего коллектива, а тем более трудовых отношений с отдельными рабочими и служащими, то здесь полномо­чия среднего звена управляющих обычно являются неог­раниченными.

    Низшее звено управляющих включает в себя боль­шую группу лиц, располагающих ограниченными преро­гативами. Их задача — реализовать указания вышестоя­щего начальства и обеспечить руководство непосред­ственными исполнителями работ.

    В каких же отношениях ныне находятся управляю­щие с собственниками средств производства? Ряд вид­ных буржуазных идеологов настойчиво проповедуют мысль о том, что в современном «индустриальном общест­ве» управляющие (в иных вариантах -— технократы) превратились в обособленную, самостоятельную группу, или «класс», сосредоточивший у себя всю экономическую власть. Власть этого «класса» якобы не производна от капиталистической собственности и осуществляется не р интересах капитала, а во имя благородных целей служе­ния обществу.

    Так, Р. Дарендорф в работе «Классы и классовые конфликты в индустриальном обществе» противопостав­ляет два взгляда на соотношение контроля и собствен­ности в акционерной компании. По одной концепции, которую автор именует «радикальной», контроль полно­стью отделен от собственности, а менеджеры — от капиталистов. Другую концепцию, которая отрицает качественное изменение этих отношений и подчеркивает гесные связи между управляющими и капиталистами, Р. Дарендорф называет «консервативной» и заявляет, что она «ныне редко встречается па Западе»[64].

    Конечно, себя Р. Дарендорф относит к сторонни­кам «радикальных» взглядов, обвиняя в «консерватизме»
    современных марксистских Исследователей. Примеча­тельно прн этом, что для доказательства своей правоты он пытается апеллировать к К. Марксу. В частности, Р. Дарендорф ссылается на цитату из «Капитала», где говорится, что в акционерном обществе создается от­чуждение средств производства от действительных про­изводителей, возникает противоположность средств про­изводства «как чужой собственности всем действительно участвующим в производстве индивидуумам, от управ­ляющего до последнего поденщика» [65]. Из этого Р. Дарен­дорф делает вывод, что дистанция между управляющим и рабочим уменьшается, а присущая собственникам функция эксплуатации как бы изолируется.

    Такая трактовка в корне искажает мысль К. Маркса, который говорит не о сближении управляющего с рабо­чим, не об изоляции функции эксплуатации, а об уходе собственника капитала из сферы производства и о замене его управляющим. Дистанция между руководи­телем предприятия и рабочим не изменяется в зависи­мости от того, выступает ли таким руководителем сам собственник или его управляющий. Приведенная цитата из «Капитала» свидетельствует лишь о том, что в акцио­нерном обществе, как подчеркивал К. Маркс, происходит «превращение действительно функционирующего капи­талиста в простого управляющего, распоряжающегося чужими капиталами, и собственников капитала —• в чи­стых собственников, чистых денежных капиталистов»[66]. Другими словами, выполнение управляющим роли функ­ционирующего капиталиста означает не возросшую не­зависимость руководителя предприятия от денежного капитала, а как раз обратное. Вопреки модным бур­жуазным теориям ни управляющие, ни технократы не составляют какого-то особого общественного класса.

    Основная масса управленческого и администра­тивно-технического персонала-—это типичные наемные служащие, заключающие с нанимателем стандартные трудовые договоры. Их труд эксплуатируется на тех же основаниях, что и труд остальных наемных рабочих и служащих. На них распространяются общие акты о труде: законы, административные решения, коллективные
    договоры. Таким путем регламентируется их рабочее время, время отдыха, заработная плата, порядок найма, переводов, увольнений, социальное обеспечение. Эти лица лншь на мелких и средних предприятиях индиви­дуальных владельцев могут иметь непосредственный контакт с самим хозяином. На крупных предприятиях, в корпорациях они подчинены высшему или среднему управляющему, который является для них главным бос­сом.

    Принципиально иное положение высших управляю­щих, входящих в руководство компании ". Члены совета директоров, правления или иных официальных органов избираются или назначаются на должность в особом формализованном порядке самими собственниками капитала. Здесь личные связи с собственниками пред­шествуют назначению и сохраняются в течение всего периода службы.

    Официальные должностные лица компаний юри­дически не считаются входящими в круг наемных слу­жащих. «Они не находятся в трудовых отношениях с работодателем, а непосредственно представляют его» 1С0. Они связаны с компанией не трудовым договором, а договором представительства или агентским договором, и их отношения входят в сферу не трудового, а граж­данского или торгового права.

    В связи с этим на директоров компании не распро­страняются те гарантии, которые закреплены трудовым законодательством в отношении наемных работников. Конечно, это не означает, что корпоративная элита ущемлена в своих материальных и нематериальных ин­тересах. Наоборот, ей обеспечены намного более высокие льготы, чем наемным работникам. Вознаграждение директоров состоит не только из большого жалования, премий, но и из таитьемов— отчислений от прибылей. Нередко им выдаются акции компании, суммы на пред­ставительство, идущее на покрытие личных расходов. При выходе в отставку предусматривается выплата за счет компании высоких пожизненных пенсий. Все эти и мно­гие иные льготы предоставляются не в силу требований закона, а по индивидуальным контрактам, закрепляю­щим особые «доверительные» отношения собственников компании с высшим менеджером.

    Особое положение корпоративной элиты выражается и в том, что па ее членов не распространяется хозяй­ская власть предпринимателей. Директора сами являются носителями этой власти, используя ее для господства капитала над наемным трудом. Они пользуются широкой свободой действий, и их нельзя отнести к категории «несамостоятельных работников», которые трудятся под непрерывным надзором предпринимателя. Права и пол­номочия директоров гарантированы уставом общества.

    Капитал обеспечил своим непосредственным пред­ставителям высокий и достаточно стабильный обществен­ный статус. Но обязательная предпосылка сохранения этого статуса — постоянное проведение в жизнь поли­тики капитала, отстаивание его интересов. Не только нарушение этой политики, но даже недостаточно эффек­тивная ее реализация грозит изгнанием из состава пра­вящей верхушки.

    Английский автор О’Шаунесси, который сам длитель­ное время работал управляющим на капиталистических фирмах, пишет: «Директора публичных компаний имеют нелегкую жизнь, если они обеспечивают сравнительно низкие прибыли... У них могут быть трудности в полу­чении финансовых средств, а в дополнение они рискуют потерять должность и остаться безработными» [67].

    Утрата доверия собственников рассматривается бур­жуазным правом как веское и достаточное основание для немедленного расторжения контракта с управляю­щим. Применение же этой меры практически означает для конкретного лица лишение возможности занимать равноценные должности и в других фирмах, ибо капитал бдительно следит за деловой репутацией своих предста­вителей.

    Несколько отлично правовое положение той катего­рии работников капиталистического предприятия, кото­
    рые относятся к разряду руководящих служащих. Как отмечалось выше, таковыми считаются не только управ­ляющие среднего звена: руководители предприятий, от­делений. цехов,— но и специалисты высшей квалифика­ции, выполняющие особо ответственную работу, не связанную с управлением персоналом.

    Эти лица, в противоположность директорам фирмы, считаются наемными работниками. Они заключают с предпринимателем трудовой договор, определяющий их функции, права, обязанности, заработную плату. В прин­ципе на них распространяются нормы не гражданского, а трудового права, установленные для наемных рабочих и служащих. Они подчиняются хозяйской власти пред­принимателя, установленному им порядку и правилам работы. Но практически для руководящих служащих создан особый режим, отделяющий их от основной массы наемных работников и сближающий их с главными управляющими компании. Буржуазные законы о труде неизменно содержат изъятия, в силу которых на руково­дящих служащих не распространяются общие нормы о порядке найма и увольнения, об ограничении рабочего времени, о коллективных договорах, участии в деятель­ности профсоюзов и в выборах органов рабочего пред­ставительства и др. В некоторых странах (например, в Западной Германии) служащие с заработной платой свыше определенного предела изымаются даже из сферы обязательного социального страхования по старости, инвалидности, болезни, безработицы.

    Условия труда этой категории работников специально оговариваются в индивидуальных трудовых договорах. Там обычно фиксируется повышенная заработная плата и многие льготы, не предусмотренные в коллективных договорах. С точки зрения буржуазного права эти льготы предоставляются с учетом не только квалифицирован­ного труда, по и особых «доверительных отношений» с предпринимателем. Личному доверию сторон здесь придается чрезвычайно большое значение.

    В законах и судебной практике капиталистических стран сформулирована идея о том, что каждый наемный рабочий и служащий обязан проявлять «верность и пре­данность» своему предпринимателю. Но к руководящему служащему в отношении этой обязанности выдвигаются несравненно более высокие требования. Оп должен
    подчинять всю свою деятельность интересам предприни­мателя, и отклонение от такой линии поведения счи­тается абсолютно несовместимым с оказанным ему дове­рием.

    Таким образом, руководящие служащие лично зависят от собственника в большей степени, чем рядовые рабо­чие и служащие. Неизменная преданность предприни­мателю— необходимое условие сохранения высокой должности и материального благополучия. При кон­фликте с хозяином наемный управляющий или специалист высокой квалификации сразу же теряет свою должность вместе со всеми привилегиями и не может для защиты своих интересов воспользоваться даже теми гарантиями, которые предусмотрены общими нормами трудового з аконод ател ьства.

    Вся эта система отношений приспособлена к тому, чтобы управленческий аппарат и ведущие специалисты оставались послушным орудием в руках предпринима­телей и не могли противопоставлять себя собственникам средств производства.

    5.        Сфера социального влияния предприятия

    Современная власть монополий в странах империа­лизма проявляется в господстве не только над эконо­микой, но и над всей жизнью нации. Подчиняя своим интересам механизм буржуазного государства, крупный капитал определяет развитие политических и социаль­ных институтов, деятельность законодательных, админи­стративных, судебных органов, вторгается во все области общественной жизни и даже в духовный мир людей.

    Эти отнюдь не привлекательные факты усиленно маскируются буржуазными идеологами. Некоторые из них, как отмечалось выше, пытаются доказать, что капитал ныне вообще утратил власть и даже в эконо­мике она теперь осуществляется независимыми управля­ющими, специалистами, технократами. Другие пропове­дуют идеи о том, что сфера влияния экономики резко сократилась и обособилась от иных сторон человеческой деятельности. Из этого делаются выводы об уменьшении власти капитала, об устранении зависимости наемных работников от предпринимателей и т. д.

    Одной из наиболее известных работ, где рассматри­вается вопрос о сфере социального влияния промыш­ленности вообще и предприятия в частности, является популярная во многих капиталистических странах книга западногерманского социолога Р. Дарендорфа «Классы и классовые конфликты в индустриальном обществе». Автор именует систему государственно-монополистиче­ского капитализма «посткапиталистическим обществом» и прямо утверждает, будто открытые К- Марксом зако­номерности об определяющей роли экономики в обще­ственной жизни ныне утратили свое значение. «Один из центральных тезисов настоящего исследования,— пишет Р. Дарендорф,— заключается в том, что в пост- капиталистическом обществе в отличие от капиталисти­ческого промышленность и общество теперь разъеди­нены» ,02.

    В обоснование этого тезиса западногерманский со­циолог ссылается на то, что за последние десятилетия сократилось рабочее время и правящий класс доминирует над более ограниченной частью жизни трудящихся. У предпринимателя теперь меньше возможностей осуще­ствлять репрессии против работников, и эти репрессии ныне юридически регламентированы. Администрация предприятий утратила свои квазиправительственные права контроля за жизнью индивидуума. Промышлен­ность потеряла всеохватывающее социальное значение, замкнулась в собственных рамках и стала в опреде­ленной степени изолированной от общества [68].

    Р. Дарендорф категорически отвергает высказывания тех буржуазных авторов, которые заявляют, что работа коренным образом влияет на жизнь трудящегося даже во внерабочее время и определяет его социальное поло­жение, экономическое благосостояние, повседневные при­вычки. «В посткапиталистическом обществе рабочий,— утверждает Р. Дарендорф,— покидая заводские ворота, вместе с машинами и рабочей одеждой оставляет позади себя и свою роль трудящегося; вне завода у него новая роль, определяемая иными факторами, чем работа. Работа и связанные с ней ожидания все меньше домипи- руют в жизни индустриального рабочего, и другие ожи­дания захватывают его социальную личность. Работа... играет четко определенную и ограниченную роль в пове­дении рабочего» [69]. Логическое завершение этих рассуж­дений — заявление о том, что лица, занятые в промыш ленности, за заводскими воротами оставляют вместе с работой и свои классовые интересы. Когда все интересы рабочих сводились к обеспечению минимума существо­вания, то они определяли и все другие стороны жизни. Теперь же производственные и общественные интересы разорваны и обособлены [70].

    Об уменьшении роли предприятия в жизни трудя­щихся нередко пишут и те буржуазные социологи, кото­рые, занимаясь проблемами свободного времени, про­возглашают происходящую замену «общества труда» (work society) «обществом досуга» (leisure society).

    С другой стороны, в работах, не претендующих на обоснование коренных изменений буржуазного общества и посвященных анализу задач, функций и деятельности современных капиталистических предприятий, буржуаз­ные авторы констатируют наличие прямо противополож­ных тенденций. Они говорят о расширении сферы со­циальных интересов предприятия, о растущем вмеша­тельстве предпринимателей в деятельность, далеко выходящую за рамки экономики.

    Так, западногерманский профессор Г. Фишер пишет о том, что ныне предприятие приняло на себя в допол­нение к прежним, преимущественно экономическим зада­чам новые обязанности в политической, культурной и социальной областях. Эти новые функции предприятие начинает осуществлять не только в отношении своих наемных работников, но и в отношении иных людей, с которыми оно сталкивается в процессе своей деятель­ности 1С6.

    Весьма примечательно, что цитировавшийся выше Р. Дарендорф в одной из ранее опубликованных работ, посвященных социологическому анализу отдельного пред­приятия, сам приводил многочисленные данные о тесной связи производственной работы с личной жизнью работ­ников, предприятия — • с общиной, различными админи­стративными и государственными органами. Он писал, что в ряде случаев предприятия определяют экономиче­ское положение общин, решающим образом влияют на политическую структуру, социальные отношения и куль­турную деятельность [71].

    Чтобы получить представление о сфере влияния капиталистического предприятия, не полагаясь на проти­воречивые высказывания буржуазных авторов, целесооб­разно обратиться к документам, в которых руководи­тели отдельных фирм сами формулируют свою политику. Во всех странах капиталисты издают массу пропаган­дистских брошюр, заводских газет и иной литературы, где в розовом свете изображается деятельность предприя­тия, его благотворное влияние на жизнь рабочих и населе­ния целых поселков, городов, районов. Но американские предприниматели, кроме того, широко распространяют особые акты, в которых торжественно провозглашаются принципы политики конкретной фирмы.

    Такой акт, с одной стороны, служит рекламой, рас­считанной на создание авторитета фирмы, па привлече­ние квалифицированных, молодых, честолюбивых работ­ников, клиентуры, на упрочение позиций фирмы в местных кругах. С другой стороны, эта декларация—• своеобразный вызов конкурентам, рабочим организа­циям, органам местного управления, административным и даже законодательным органам. Фирма заявляет о своей силе и вступлении в активную («агрессивную») борьбу за более высокое место в капиталистическом обществе, она декларирует стремление подчинить все, что можно, своему влиянию. Средние предприниматели довольствуются вызовом конкурентам, профсоюзам и местным властям. Крупные монополисты бросают вызов и федеральному конгрессу, и федеральному правитель­ству, считают возможным связывать перспективы обще­национального развития с интересами своей фирмы.

    В Декларации о политике компании «Форд» указы-


    ваетея: «Компания считает, что демократическая форма правления, система свободного предпринимательства, здоровое и улучшающееся свободное общество необхо­димы для достижения целей корпорации, а правитель­ственные действия и социально-экономическое развитие влияют па функционирование и интересы компании». И далее: «Компания будет проявлять активный интерес к правительственным делам, будет эффективно выражать свою позицию по общественным вопросам, затрагиваю­щим ее интересы. Ее позиция по этим вопросам будет определяться па основе учета как собственных законных интересов, так и требований здоровой общественной политики» [72].

    Эти заявления не пустая декларация. Они подкреп­ляются весьма реальными действиями. Для оказания влияния на различные государственные и общественные органы в 1950 г. в составе фирмы «Форд» была создана «служба гражданских дел». Штат и функции этой службы быстро расширялись, что привело к ее преобразованию в 1959 г. в «службу гражданских и правительственных дел». В ее состав входит Вашингтонское бюро, исследо­вательский отдел, отдел отношений с общинами, отдел информации коммерсантов об общественных проолемах, отдел ■безопасности движения и улучшения шоссейных до­рог, а также территориальная организация, состоящая из восьми региональных управлений, которые охватывают всю страну. Вашингтонское бюро фирмы поддерживает тесные контакты с федеральными правительственными органами и влияет на разработку федерального законо­дательства 10Э.

    Конечно, весьма немногие предприниматели могут претендовать на то, чтобы лично и непосредственно воздействовать на законодательную и правительственную деятельность. Гораздо чаще такое воздействие осуще­ствляется через предпринимательские союзы, объединяю­щие во всех капиталистических странах десятки и сотни тысяч фирм. Такие союзы официально участвуют в раз­работке законопроектов, вторгаются в работу исполни­тельных органов государства, выступают организаторами

    антирабочей, реакционной, империалистической поли­тики по.

    Но в самих предпринимательских союзах, где опять- таки господствуют крупные монополии, не прекращается вражда. Поэтому каждый владелец предприятия, учиты­вая своп силы и возможности, стремится развивать и самостоятельную активность. Одни проявляют ее на общенациональном, региональном (штатном, земельном, областном) и местном уровнях, другие ограничиваются областными масштабами, третьи не выходят за пределы отдельных общин.

    Уже само, наличие тех или иных предприятий на территории города, поселка, района накладывает отпе­чаток на всю жизнь общины. Это отражается на харак­тере деятельности населения, ритме жизни, условиях быта, социальных отношениях. Но капиталисты считают себя вправе и прямо диктовать свои порядки комму­нальным органам. В заявлении американской сталели­тейной компании «Армко стил корпорейшн» о ее поли­тике декларируется: «Промышленность должна не только держать в порядке свой собственный дом, но и под­держивать каждый конструктивный орган в общинах, чтобы обеспечить условия, отвечающие высшим запросам граждан» ш. Американская химическая фирма «Арчер Даниэльс мидланд 1°>> («АДМ») более откровенно свя­зывает свою деятельность в общинах с задачей «под­держания системы свободного предпринимательства и создания политического климата, благоприятного для проблем бизнеса» 112.

    В условиях буржуазной демократии капиталист не в состоянии лично участвовать в работе всех представи­тельных органов, в деятельности которых он заинтере­сован Такое участие вменяется в обязанность управ­ляющим. Выступая в 1962 г. на курсах по обучению управленческого персонала, Генри Форд II заявил: «Я особенно хочу подчеркнуть, что гражданские и пра­вительственные вопросы—-это дело каждого управляю-

    110  О роли и деятельности союзов предпринимателей в системе госу­дарственно-монополистического капитализма см.: А. Г. Кули­ков. Генеральные штабы монополий. Изд-во «Мысль», 196!).

    111  G. В er gen, W. II а псу. Op. cit., р 102.

    I 112 Ibid., р. 87—88.


    щего компании. Это в такой же мере часть его работы, как и то, что прямо записано в его служебной инструк­ции».

    Но предприниматели пе ограничиваются этим. Они стремятся превратить всех своих наемных рабочих и служащих в проводников хозяйской политики вне пред­приятия. Для этого работникам прямо предписываются нормы поведения во всех областях жизни и деятель­ности. Администрация упоминавшейся компании «АДМ» провозгласила свое право «обеспечивать среди сотруд­ников высокий стандарт этического поведения», вменила им в обязанность участвовать в голосовании на каждых выборах, поддерживая таких кандидатов на официаль­ные должности, «которые доверяют и содействуют си­стеме свободного предпринимательства». Администрация призывает своих работников во внерабочее время участ­вовать в деятельности местных органов и обещает в отдельных случаях разрешать для этого уход с работы из. Такого рода предписания типичны и для многих иных компаний.

    Эти нормы не являются абстрактными призывами. Их реализация обеспечивается целой системой организа­ционных мер. В этом отношении пример для подража­ния другим капиталистам дает компания Форда, стре­мящаяся привлечь к проведению своей политики почти 400 тыс. наемных работников, занятых на ее предприя­тиях в США и за их пределами. Компания создала Фордовские курсы активного гражданства, проводящие дискуссии по проблемам практической политики с учетом интересов фирмы. Курсы были первоначально предназ­начены для управленческого персонала, а затем открыты и для остальных работников. Компания ввела в дей­ствие План добровольных взносов, рассчитанный на сбор с рабочих и служащих средств в поддержку политиче­ских партий. Действующи)! План политического добро­вольца направлен на привлечение внимания наемных работников к деятельности политических партий и под­держке нужных кандидатов па выборах. Программа информированного избирателя предусматривает сообще­ние сведений о кандидатах и ходе избирательных кампа­ний. Соответствующие данные публикуются в газетах фирмы, заводских календарях, в листовках, вывешивае­мых в цехах, столовых и т. д.

    Компания Форда установила практику предоставле­ния длительных отпусков для работников, избранных на политические должности. За ними сохраняются все права на предприятии. Администрация ежегодно награждает рабочих и служащих, активно участвующих в деятель­ности коммунальных органов.

    В отношении выбора работниками той или иной политической партии американские предприниматели проявляют известную «широту взглядов». Рабочим и служащим обычно предоставляется возможность под­держивать «любую» партию, лишь бы она была бур­жуазной. Таким путем оказывается воздействие на дея­тельность и демократической, и республиканской партий. Излишне говорить, что поддержка коммунистической партии при такой системе абсолютно исключена.

    Такую же позицию в отношении политических пар­тий занимают предприниматели и в других капитали­стических странах. Например, созданный в ФРГ Феде­ральным союзом германской промышленности «граждан­ский фонд» для финансирования политических партий, по заявлению его руководителей, оказывает поддержку только тем партиям, «которые находятся в определен­ном соответствии с нашим экономическим порядком» [73].

    Факты реальной жизни наглядно опровергают утверж­дения буржуазных идеологов о том, будто ныне влия­ние капиталистов все более ограничивается рамками предприятия. На самом деле наблюдается противопо­ложная тенденция. Хозяева экономики вторгаются во все сферы жизни, контролируя политику, идеологию, деятельность государственных, административных, обще­ственных органов, социальные учреждения.

    Особого внимания заслуживает широко распростра­ненное деление жизни наемного работника на две резко обособленные сферы. Первая из них—-сфера труда, где работник официально признается зависимым, несамостоятельным, находящимся в подчиненном поло­жении у предпринимателя. Другая — сфера внепроиз- водствепиой жизни. Считается, что в ней работник


    выступает как полноправный гражданин, самостоятельно распоряжающийся своей судьбой и не зависящий от пред­принимателя. Такое противопоставление нередко прово­дится не только идеологами капитала, воспевающими буржуазные гражданские свободы, по и реформистскими деятелями, сетующими на сохраняющееся еще неравно­правие в трудовых отношениях.

    Между тем принципиально важно учитывать, что зависимое от предпринимателя положение наемного рабочего и служащего не прерывается окончанием рабо­чего дня. Этот факт игнорируется в общих социальных трактатах, но четко фиксируется буржуазной юриспру­денцией при формулировании обязанностей наемных трудящихся. Несмотря па терминологические различия, единый подход к этим вопросам характерен для всех буржуазных правовык систем.

    Западногерманское право устанавливает, что к числу важнейших обязанностей наемного работника относится проявление «верности» предпринимателю, и это выходит за рамки обязанности добросовестно трудиться. Работ­ник «обязан всеми силами ограждать интересы работо­дателя и его предприятия, а также воздерживаться от всего, что вредит этим интересам»[74].

    Трактуя эту «обязанность верности», высшие судеб­ные инстанции ФРГ доходят до того, что признают не­допустимым для работника сообщать даже в государ­ственные органы сведения об уголовных правонаруше­ниях предпринимателя. Трудящийся вообще не вправе делать это, пока не затронуты его личные интересы, но н в последнем случае ему предлагается проявлять вели­чайшую сдержанность. Конституционное право на свободу выражения мнений, оказывается, нельзя использовать для «нанесения ущерба интересам собственного работо­дателя» П6.

    Наемный рабочий и служащий не имеет права по своему усмотрению распоряжаться свободным временем. Предприниматель всегда может привлечь его к выполне­нию сверхурочных работ. С другой стороны, владелец предприятия может препятствовать использованию вне­рабочего времени для дополнительного заработка, хотя выплачиваемая нм заработная плата не обеспечивает нормального существования рабочих семей.

    В Англии некоторые фирмы прямо запрещают или резервируют за собой право запрещать трудящимся брать дополнительную работу в свободное время[75]. П даже если такое положение нигде официально не закреплено, судебная практика во всех капиталистиче­ских странах неизменно признает за предпринимателем такие прерогативы.

    В этом отношении буржуазное право, несомненно, отражает экономическую сущность купли-продажи рабо­чей силы. Заключая трудовой договор, работник не просто обязуется выполнять определенную работу, а он вообще продает капиталисту свою способность к труду. Это дает покупателю рабочей силы основания требовать, чтобы в свободное время рабочий не перегружал себя дополнительным трудом, приходил на предприятие от­дохнувшим. Однако необходимой предпосылкой для этого должна быть полная оплата стоимости рабочей силы. Реально же выплачиваемая рабочим заработная плата не позволяет удовлетворять необходимые материальные и социальные потребности семьи, что и приводит к рас­пространению практики побочных, дополнительных работ 118.

    Для того чтобы снизить общий уровень заработной платы, предприниматели иногда сами поощряют такую практику. Вопрос о ее недопустимости чаще всего воз­буждается лишь в отношении работы у фирмы-конку- рентл. В руководящем решении английского апелляци­онного суда по этому вопросу указывалось, например, что не стоит вводить «чрезмерные ограничения для права работников, особенно работников физического труда, использовать их досуг в целях повышения дохода». Но нельзя допустить, чтобы и в свое свободное время работники «наносили делу нанимателя такой большой

    117 М. N. W h i п с u p. Op. cit., р. 17.

    ||!< По официальным данным, па двух и более работах заняты в не­сельскохозяйственных отраслях экономики США в 1960 г. 2 680 тыс., в 1966 г.—3 301 тыс. человек («Statistical Abstract of the United States. 1969», p. 214). Но эти данные далеко не отражают реальности, так как в большинстве случаев побочные работы офннняльно не регистрируются.

    ущерб», каким является работа на конкурирующей фирме» И9.

    Одним из проявлений вмешательства предпринима­телей в свободу деятельности работников во внерабочее время выступают нормативные акты об изобретениях.

    По действующему западногерманскому закону от 25 июля 1957 г. наемный работник, сделавший любое изобретение, обязан сообщить о нем своему предприни­мателю. Если будет установлено, что изобретение сде­лано в ходе выполнения служебных функций или «в зна­чительной степени основывается на опыте или работе предприятия», то оно объявляется служебным. Предпри­ниматель может закрепить за собой все права по ис­пользованию этого изобретения, или часть прав, или вообще отказаться от него.

    Изобретение, которое прямо или косвенно не связано с работой, объявляется свободным. Но если оно входит в сферу интересов предпринимателя, последний все равно может оставить за собой преимущественное (хотя и не исключительное) право на пользование им, даже если изобретатель хотел бы по-иному распорядиться результатами своего творческого труда.

    В Англии действующее законодательство и судебная практика дают предпринимателю право самому запатен­товать изобретение, сделанное наемным работником, несмотря на возражение изобретателя. Для этого пред­приниматель должен лишь доказать, что изобретение было сделано в период существования трудовых отноше­ний и связано с характером работыш.

    На жизнь наемных работников в немалой степени влияет политика предпринимателей в жилищном вопросе. При острой нехватке жилой площади, высокой квартир­ной плате предоставление заводских квартир, да еще по относительно доступным ценам становится средством усиления зависимости трудящихся от администрации предприятия.

    Если учесть, что квартирная плата поглощает от XU До Уз заработка рабочего121, то можно понять, насколько трудящиеся заинтересованы в получении и

    сохранении более дешевых заводских квартир. В Японии, например, квартплата в доме, принадлежащем предприя­тию, в среднем в 5 раз ниже обычной 122.

    Уход с предприятия по собственному желанию или увольнение за проступок обычно считаются основанием для выселения из заводской квартиры. Эта угроза, не­сомненно, воздействует па рабочих (особенно семейных), связывает их свободу действий, а иногда и побуждает к отказу от классовой солидарности. Недаром даже социал-демократическая пресса ФРГ констатировала, что заводские квартиры способствовали созданию «доб­ровольных или подневольных отрядов штрейкбрехе­ров» |23.

    Рабочие организации ведут борьбу за то, чтобы вопрос об условиях предоставления заводских квартир и использования их был изъят из единоличной компетен­ции предпринимателей и регулировался коллектив­ными договорами. Примером определенного успеха в этой борьбе может служить решение, вынесенное в 1969 г. в США судом второй инстанции по иску профсоюза работников одной угольной компании.

    Администрация компании в одностороннем порядке повысила плату за пользование заводскими кварти­рами и отказалась вести по этому вопросу какие-либо переговоры с профсоюзом. Работники предприятия очу­тились в чрезвычайно трудном положении, так как 2/з из них жили в заводских квартирах, а ближайшее по­селение, где можно было снять жилье, находилось в 25 милях от работы. Уход же с предприятия по установленному порядку влек за собой немедленное

    выселение из заводской квартиры.

    Профсоюз потребовал через суд, чтобы вопрос об усло­виях предоставления заводских квартир был признан надлежащим объектом коллективных переговоров. Удо­влетворение судом этого требования имело существенное

    значение для рабочих 124.

    В последние годы в капиталистических странах уси­ленно стимулируется приобретение жилых домов в соб­ственность рабочих и служащих. Эта политика капитала


     


    1,9 К- W. Wcdderburn. Op. cit., p. 104.

    120   М. N. Wh i n cu p. Op. cit., p. 18.

    121     «Проблемы мира и социализма», 1969, № 3. Приложение, стр. 14.

    122   «International Labour Review», June 1969, p. T>82.

    123   «Volkswirtschaft», 5. III962, S. 5.

    124  «Monthly Labour Review», 1969, N 5, p. 67—68.


    преследует далеко идущие экономические и идеологи­ческие цели, в том числе развитие и укрепление частно­собственнических стремлений.

    Буржуазная пропаганда изображает приобретение жилого дома как важный шаг к обеспечению благосо­стояния и независимости. Но на практике — это путь к новому закабалению трудящихся, к новым формам рас­ширения власти предпринимателей.

    Поскольку рабочий или служащий может купить дом только в рассрочку, он вынужден прибегать к услугам буржуазного кредита. Взносы в погашение полученной ссуды и нарастающих процентов необходимо регулярно выплачивать в течение многих лет. Задержка в уплате может повлечь за собой утрату дома и уже сделанных взносов. Одно это заставляет работника связывать все свои надежды с сохранением стабильной работы и уве­личением заработка даже вследствие дополнительной чрезмерной нагрузки. Зависимость от предпринимателя зачастую усиливается и в связи с тем, что именно он выступает в качестве кредитора или, во всяком случае, гаранта по предоставленному кредиту. Трудящийся оказывается связанным с предприятием не только трудо­выми, но и долговыми отношениями.

    Иной, не менее распространенный вариант этой поли­тики капитала приводит к тому, что трудящийся оказы­вается не должником, а невольным долгосрочным креди­тором предпринимателя. Это наблюдается, в частности, когда капиталист часть заработанных рабочими и слу­жащими сумм удерживает у себя, в особом «фонде на­копления для работников», что широко практикуется пни установлении так называемых систем участия ра­ботников в прибылях.

    В Западной Германии в 1961 и 1965 гг. были даже изданы законы «О содействии созданию имущества у наемных работников». Они предусматривают учреждение «фондов накопления», которые в течение многих лет остаются в полном распоряжении капиталистов. При содействии правых профсоюзных лидеров западногерман­ским предпринимателям удалось к 1969 г. охватить этими системами 4,1 млп. рабочих и служащих [76].

    Во Франции аналогичные системы были принудительно введены ордонансом от 17 августа 1967 г. и к концу 1969 г. распространялись почти на 2 млн. работников частной промышленности 126.

    Капиталисты упорно добиваются того, чтобы в созна­нии рабочего его судьба и благополучие семьи нераз­рывно связывались с предприятием. Эту задачу выпол­няют и широко распространившиеся в последние годы в капиталистических странах системы частного пенсио- нироваиия трудящихся от отдельных предприятий. Вла­дельцы капитала, всемерно препятствуя расширению и улучшению государственного социального страхования, считают выгодным для себя вводить собственные системы обеспечения на случай потерн заработка рабочими и служащими. Расходы на эти цели стали занимать первое место среди всех затрат капиталистов на социальные мероприятия 127.

    Возникают новые формы зависимости наемных работ­ников от предпринимателей. Предприятие постепенно превращается в фактор, определяющий не только жизнь работников в период трудовой деятельности, но и усло­вия их существования после окончательного прекраще­ния работы. Рамки хозяйской власти расширяются.

    Iai «LHumanite», 20.1 1970, p. 6.

    127 A. H u e с k, H. С. N i p p e г d a у. Op. cil., S. 475.



    [1] К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 23, стр. 344.

    [2] «Решения VII Всемирного конгресса профсоюзов». Будапешт, 1%9, стр. 4.

    [3] Следует иметь в виду, что такие нормы, действующие и в ряде

    [4] Ю. Б. Кочеврин. Малый Отнес и США. Изд-во «Мысль»,

    1965, стр. 26.

    [5]   Там же, стр. 27—28. Американский экономист Каплан относит к сфере малого бизнеса фирмы с капиталом до 500 тыс. долл., с объемом продаж до 1 млн. долл. н с числом персонала до 250 че ловек. Но наряду с этим он использует н другие дополнительные критерии разграничения (см. 1йм же, стр. 12-13).

    16 Ю. Б. Кочеврин. Указ. соч., стр. 13, 27.

    [7] По мере развития всеобщего кризиса капитализма число банк­ротств в капиталистических странах возрастает в катастрофиче­ских размерах. В США в начале XX в. ежегодное число зареги­стрированных банкротств составляло 17—20 тыс. В период эконо­мического кризиса 30-х годов оно достигло ВО—70 тыс. в год. С середины 50-х годов, в период так называемого процветания и благоденствия, число зарегистрированных банкротств превыси­ло уровень банкротств 30-х годов, а в 1959 г. впервые перешло рубеж 100 тыс. В 60-х годах этот процесс принял лавинообраз­ный характер, и в 1968 г. число зарегистрированных банкротств (чаще всего мелких фирм) уже было более 197 тыс. («Statistical Abstract of the United States. 1969», p. 469, p. 486).

    В Италии в 6C x годах ежегодно регистрировалось от 6,6 тыс. до 7,7 тыс. банкротств («Annuario Stafistico Italiano. 1969», p. 115).

    Во Франции в 50-х и 60-х годах ежегодно ликвидировалось 5—8 тыс. торговых обществ, не считая единоличных фирм («Ап- |? nuaire statistique de la France. 1966». Paris, 1966, p. 172 -173). Например, в ФРГ в начале 60-х годов потерпел крах крупный автомобильный концерн Карла Боргварда, занимавший пятое место в автомобильной промышленности страны. На трех заводах

    [9] «Japan Economic Year Воок’67», p. 144.

    [10] Ibid., p. 146.

    [11]   С.. Далии. Монополии н городские мелкио собственники. «Ком­мунист», 1967, № 4, стр. 108.

    [12]    «Statistical Abstract of the United Slates. 1969», p. 474—475.

    [13]  «Statistisches Jahrbuch fur die Bundesrepublik Deutschland», 1970, S. 190- 191.

    2S    «Annuario Statistico Italiano. 1969», p. 181 — 182

    [15]   «Japan Economic Year Book. 1969». Tokyo, 1969, p. 269.

    [16] R. В I a u п е г. Op. cit., р. 182.

    [17]   J. К- G а 1 b г a i t h. The New Industrial State. London, 1967, p. 9—10.

    [18] Ibid., p. 9.

    [19] Существующие виды и формы торговых товариществ детально описаны в VIII главе работы «Гражданское и торговое право ка­питалистических стран» (изд-во «Международные отношения»

    1966, стр. 119—156).

    88 В. И. Л е н и н. Полное собрание сочинений, т. 32, стр. 279.

    [21]   Н. R u s с h. Op. cit., S. 195.

    [22] В. И. Ленин писал: «Американские тресты есть высшее выраже­

    ние экономики империализма или монополистического капитализ­ма» (В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 30, стр. 94). Специальное «антитрестовское законодательство» в США и «ан­

    тимонополистическое законодательство» в других капиталисти­ческих странах не только не подорвали позиций этих монополий, а по существу явились особым инструментом государственно-мо­нополистического регулирования экономики в интересах крупного

    капитала. Детальный анализ этого регулирования см.: О. Я. Ж и д- ков. Законодательство о капиталистических монополиях. Изд-во «Юридическая литература», 1968.

    [26]   «Statistical Abstract of the United States. 1969», p. 485.

    [27]   «Акахата». 28 февраля 1969 г.

    [28]   «Правда», 7 февраля и 13 апреля 1971 г.

    [29] Подробнее см.: «Крупнейшие монополии мира. Краткий енраноч пик», стр. 29.

    [30]   «Проблемы современного империализма», стр. 132.

    [31]   «Правда», 4 ноября 1968 г.

    33       «Правда», 3 марта 1969 г.

    [33]  Подробнее см.: «Крупнейшие монополии мира. Краткий справоч­ник».

    65   К 1'olts. Introduction to Industrial Management. New York —

    San Francisco — Toronto — London, 1963, p. 267 -268.

    [35]   Ibid., p. 267—268.

    [36]   «Правда», 6 ноября 1968 г.

    Г|8 «Правда», 14 января 1971 г.

    [38] О значении государственно-капиталистической собственности см.' Драгилев. Капиталистическая собственность сегодня. «Ком­мунист», 1968, № 2, стр. 84—95.

    С2 О формах деятельности государственно-капиталистических пред-

    [40] «Trade Unionism. The Evidence of the Trade Union Congress to the

    [41]  «Программа Коммунистической партии Советского Союза». По­литиздат, 1971, стр. 29—30.

    [42]       Об отходе правого руководства социал-демократических партии от требования национализации и о реформистской практике уча­стия и управлении капиталистическим производством подробнее см.: В. И. У сен и н. Реформизм и буржуазное социальное зако­нодательство. Изд-во «Наука», 1967, стр. 110—113, 189—197, 238 248.

    [43]  J. К- G a I b г a i t h. Op. cit., p. 103.

    [44]  Ibid., S. 365.

    [45]  И. Rusch. Op. cit„ S. 198.

    [46]  «Trade Unionism...», p. 107,

    [47]  В. И. Лени н. Полное собрание сочинений, т. 27, стр. 345.

    [48]  «Проблемы современного империализма», стр. 53.

    [49]  К сожалению, иногда термин «работодатель» некритически гюс- I производится и в советской литературе.

    [50]  К. М а р к с и Ф. Энгель с. Сочинения, т. 23, стр. 28.

    7S  R. D i с t z. Op. cit., S. 72.

    [52] Использование этого метода для обхода трудового законодатель­ства приияло, например, в Италии такой размах, что рабочие ор­ганизации были вынуждены развернуть общенациональную борь­бу за запрет этой системы посягательств на права трудящихся. Итогом этой борьбы явился закон 1960 г. о регулировании под­рядных договоров, ограничивший произвол предпринимателей в этих вопросах. Демократические силы Италии ныне ведут борьбу

    за реализацию этого закона, который предприниматели саботи­руют.

    [53]  М. N. W h i п с u p. Industrial Law. London, 1968, p. 4.

    66

    [55]  К. Маркс» Ф. Энгель с. Сочинения, т. 2.1, ч. I, стр. 425.

    [56]  Ibid., S. 29.

    [57]  Ibid., S. 35.

    ** J. К. G а ! b г a i t h. Op. cit., p. 71.

    [59]  R. Dietz. Op. cit., S. 120.

    [60]  К. М а р к с и Ф. Э II г е л ь с. Сочииеиия. т. 23. стр. 342.

    81 К- М а р к с и Ф. Э п г е л ь с. Сочинения, т. 25, ч. I, стр. 428.

    [62]  «Trade Unionism...», p. 107; G. Bergen, W. Haney. Organisa­tional Relations and Management Actions. Cases and Issues. New York — St. Louis— San Francisco — Toronto — London — Sydney, 1966, p. 535.

    [63]  H. R u sc h. Op. cit_, S. 12.

    [64]  R. Dahrendorf. Class and Class Conflict in Industrial Society.

    Stanford (California), 1966, p. 42—4.3.

    [65]  1. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 25, ч. 1, стр. 180.

    [66]  Там же, стр. 479.

    [67]   J. O’S h a u g h и с s s у. Business Organisation. London, 1966, p. 19.

    ">3 Ibid., p. 268 -270.

    [69]   R. Dahrendorf. Class and Class Conflict in Industrial Society, p. 273.

    [70]   Ibid., p. 273 -274.

    [71]   R. Dahrendorf. Sozialstniktur des Betriebes—Betriebssoziolo- gie, S. 87—91.

    [72]   G. В е г g о п, W Н а п о у. Op. cit., р. 368, 369.

    [73]   Н- R u s с h. Op. cit., S. 46.

    [74]   А. Н u е. с k, 11. С. К i р j) е г <1 л у. Lehrbuch ties Arbeitsrechts, Brl I.

    1,0 Ibid., p. 242 243.

    [76]   «Welt der Arbeit», 28,Х 1969, S. 3.