Юридические исследования - ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ОБВИНИТЕЛЬ В СОВЕТСКОМ СУДЕ. В. А. БОЛДЫРЕВ (Часть 1) -

На главную >>>

Судебная система и правоохранительные органы: ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ОБВИНИТЕЛЬ В СОВЕТСКОМ СУДЕ. В. А. БОЛДЫРЕВ (Часть 1)


    Настоящая работа представляет собой по­собие для прокурорских работников по поддержанию государственного обвинения в со­ветском суде. В книге излагаются задачи государствен­ного обвинения, учение о доказательствах, формы и методы подготовки и участия про­курора в судебном процессе. Особое место отведено речи государственного обвинителя.


    ПРОКУРАТУРА СОЮЗА ССР

                                                                                                     

                                                  МЕТОДИЧЕСКИЙ СОВЕТ

                              ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ОБВИНИТЕЛЬ В СОВЕТСКОМ СУДЕ

    Под общей редакцией Заместителя Генерального Прокурора СССР

    В. А. БОЛДЫРЕВА

    ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО ЮРИДИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

    Москва —1954



    ОГЛАВЛЕНИЕ

    Стр.

    Предисловие ................................................................................             

    Глава первая. ДОКАЗАТЕЛЬСТВА В СОВЕТСКОМ УГОЛОВНОМ ПРО­ЦЕССЕ .................             11

    § 1. Основные положения................................................................. 11

    § 2. Предмет доказывания ....                                                           14

    § 3. Источники доказательств ........................................................... 27

    § 4. Первоначальные и производные доказательства ....       51

    § 5. Обвинительные и оправдательные доказательства ...                53

    § 6. Прямые и косвенные доказательства                                                    56
    § 7. Доказывание в стадии предварительного расследования
    и в судебном разбирательстве                                                          64

    Глава вторая. ПОДГОТОВКА ОБВИНИТЕЛЯ К ВЫСТУПЛЕНИЮ В

    СУДЕБНОМ ПРОЦЕССЕ..................................................................................          75

    § 1. Подготовка к участию в судебном разбирательстве . .                       75
    § 2. Подготовка к обвинительной речи                                                    107

    Глава третья. УЧАСТИЕ ПРОКУРОРА В 'СУДЕБНОМ РАЗБИРАТЕЛЬ­СТВЕ ............ 114

    § 1. Значение судебного рассмотрения                                                    114

    § 2. Участие обвинителя в подготовительной части судеб­ного заседания                 118

    § 3. Участие обвинителя в судебном следствии                                      141

    § 4 Разрешение некоторых специальных вопросов, возни­кающих на судебном следствии                       195

    Глава четвертая. РЕЧЬ ГОСУДАРСТВЕННОГО ОБВИНИТЕЛЯ ...                      211

    § 1. Общая характеристика                                                                      211

    § 2. Особенности обвинительной речи как публичного вы­ступления         213

    § 3. Основные элементы обвинительной речи                                        233
    § 4. О форме обвинительной речи                                                           289
    § 5. Реплика государственного обвинителя                                            299



    Настоящая работа представляет собой по­собие для прокурорских работников по под­держанию государственного обвинения в со­ветском суде.

    В книге излагаются задачи государствен­ного обвинения, учение о доказательствах, формы и методы подготовки и участия про­курора в судебном процессе. Особое место отведено речи государственного обвинителя.

    Авторами настоящей работы являются:

    Предисловия — В. А. Болдырев.

    Главы I—М. М. Гродзинский.

    Главы II—А. Н. Васильев и И. Г. Сапожников.

    Главы III — С. Я. Р о з е н б л и т.

    Главы IV — Л. Н. Смирнов.


    П Р Е Д И С Л О В И Е

    Вместе с ростом могущества Советского государства, повышением материального благосостояния и культуры советского народа в нашей стране происходит беспрерыв­ный процесс укрепления социалистической законности и правопорядка.

    Задачи борьбы за дальнейшее укрепление социалисти­ческой законности требуют улучшения деятельности про­курорского надзора на всех основных его участках, в том числе и работы прокуроров как государственных обви­нителей.

    Поддержание государственного обвинения в суде — важнейшая обязанность советской прокуратуры.

    Публично изобличая на суде преступников, выдвигая и обосновывая требование о наказании виновных, про­курор вместе с тем в каждом своем выступлении на судеб­ном процессе выполняет исключительно важную и ответ­ственную работу по предупреждению преступлений, внед­рению в сознание самых широких масс уважения к совет­ским законам и по пропаганде идей советского права.

    Поэтому так велико предупредительное и воспитатель­ное значение судебной работы прокурора.

    В сложной и многообразной деятельности прокурор­ского надзора государственное обвинение занимает особое место.

    В зале суда завершается предшествующая деятель­ность органов прокуратуры. На суде становятся видимыми Недостатки работы прокуратуры по осуществлению над-" зора за следствием и дознанием.

    Длительная и кропотливая работа органов дознания и следствия по раскрытию преступлений и изобличению пре­ступников подвергается на судебном процессе быстрой и

    Всесторонней проверке в обстановке гласного, публичного и состязательного процесса.

    Сама состязательность судебного процесса в советском суде, коренным обравом отличающаяся от состязатель­ности в буржуазном суде, требует от выступающего в суде прокурора не только тщательной подготовки и полного владения материалами дела, но, кроме того, и высокой юридической культуры, активности в изобличении виной- ных, умения отразить необоснованные попытки другой стороны опорочить материалы обвинения.

    В то же время прокурор, выступающий в советском суде, должен быть полностью объективен, ибо всему духу советского обвинения глубоко чужд так называемый «об­винительный уклон», стремление добиться обвинительного приговора' «несмотря ни на что» и зачастую вопреки ма­териалам дела — столь характерные для любой буржуаз­ной прокуратуры.

    Осуществляя уголовное преследование, советский про­курор заинтересован прежде всего в установлении мате­риальной истины по делу и в том, чтобы наказанию было1 подвергнуто лицо, действительно виновное в совершении преступления. Этот принцип, характерный для всей пред­шествующей деятельности органов прокуратуры по рас­крытию преступлений и изобличению лиц, виновных в их совершении, полностью относится к выступлению государ­ственного обвинителя на судебном процессе.

    Прокурор должен быть непримирим к любым наруше­ниям закона, от кого бы они ни исходили. Конституцион­ная обязанность прокурора — во всей своей деятельности осуществлять надзор ва точным исполнением закона всеми учреждениями; должностными лицами, а также гражда­нами СССР — уже сама по себе обязывает государствен­ного обвинителя не допускать односторонности судебного процесса как в направлении необоснованного отрицания доказательств обвинения, так и, наоборот, в направле­нии необоснованного обвинения подсудимого.

    Процессуальный закон определяет положение проку­рора в судебном процессе как положение одной из сторон. Однако специфическое положение государственного обви­нителя как стороны в судебном процессе не может влиять на исполнение прокурором его важнейшей прокурорской функции — надзора за законностью.

    Строго подчиняясь процессуальному регламенту и вы­
    полняя обязательные для него законные указания суда, твердо помня, что одна из основных его обяванностей в судебном процессе заключается в том, чтобы быть помощ­ником суда в деле установления материальной истины,— государственный обвинитель, выступая в суде, не пере­стает быть представителем органа, осуществляющего над­зор за точным исполнением закона.

    Поэтому, с нашей точки зрения, было бы совершенно неправильно ставить знак равенства между положением в судебном процессе государственного обвинителя и по­ложением другой стороны.

    Между тем подобные попытки со стороны отдельных теоретиков имеют место.

    Положение государственного обвинителя принци­пиально отлично от положения другой стороны уже в силу того, что прокурор, выступая в суде, не имеет права пройти мимо нарушений закона и в том случае, если эти нарушения будут облегчать поддержание обвинения. Госу­дарственный обвинитель, заметив в действиях суда нару­шения процессуальных прав подсудимого, обязан об­ратиться к суду с заявлением об исправлении допущен­ных нарушений или ошибок.

    Выступая в качестве государственного обвинителя, советский прокурор не имеет права пытаться пе­реложить бремя доказывания на подсудимого. Поддержи­вая государственное обвинение в суде, прокурор обя­зан, обосновывая в своем выступлении необходимость применения к обвиняемому определенной меры уголовного наказания, учитывать обстоятельства, не только отягчаю­щие, но и смягчающие вину подсудимого.

    Государственный обвинитель обязан отказаться от обвинения в том случае, если в результате судебного раз­бирательства он убедится.в невиновности подсудимого.

    Все это — общеизвестные положения, относящиеся к судебной деятельности советского прокурора как государ­ственного обвинителя.

    Однако и это показывает, насколько ошибочными были бы попытки уравнять положение государствен­ного обвинителя в советском суде с положением дру­гой стороны в процессе. По существу, сторонники этой точки зрения исходят из такого понимания состязатель­ности процесса, когда одна из сторон стремится, несмотря Ни на что, обвинить подсудимого, другая — любыми сред­
    ствами добиться оправдательного приговора, а суд, стоя над ними,— выступает в качестве арбитра в этой борьбе сторон.

    Между тем такое понимание состязательности яв­ляется характерным для теории и практики буржуазного суда и не имеет ничего общего с советским уголовным процессом, в котором конечные задачи государственного обвинителя одинаковы с задачами самого суда: наказание виновных — и только виновных, предупреждение преступ­лений, воспитание трудящихся в духе уважения к совет­ским законам.

    Советский прокурор сможет выполнить свои обязан­ности как государственный обвинитель, только сочетая высокую активность в изобличении преступников и непри­миримость к преступлению со строгой принципиальностью и отсутствием предвзятости, а тем более недобросовест­ности в своих выводах о виновности подсудимого.

    Выступая в суде, государственный обвинитель в та­кой же степени, как и сам суд, подчиняется только закону. Несмотря на то, что вся система прокуратуры строится на принципе строгой подчиненности, ни один прокурор не может приказать своему подчиненному поддерживать государственное обвинение против сложившегося у него внутреннего убеждения.

    Осуществляя во время своего выступления в суде над­зор за точным соблюдением законов во всем ходе судеб­ного процесса, государственный обвинитель, разумеется, не имеет права противопоставлять себя суду, нарушая установленный процессуальный порядок Именно потому, что прокурор является представителем органа, осущест­вляющего надзор за соблюдением закона, он сам должен действовать в строгом соответствии со всеми требованиями процессуального закона, являя пример уважения к суду.

    Именно суд, и никакой другой орган, приходит к ко­нечному выводу о виновности или невиновности подсуди­мого. Прокурор в судебном процессе должен выступать как деятельный, активный и глубоко добросовестный по­мощник суда в деле отыскания материальной истины.

    *

    *           *

    Следует признать, что постановка государственного обвинения в суде нуждается в значительном улучшении.

    В ряде прокуратур при внешне благополучном поло­жении с участием прокуроров в судебных процессах ка­чество выступлений прокуроров в судах все еще остается низким.

    В погоне за количеством выступлений прокуроры иногда являются в суд неподготовленными, проявляют со­вершенно недостаточную активность на судебном след­ствии или выступают невпопад, обнаруживая незнание материалов дела.

    Неудовлетворительное положение с постановкой госу­дарственного обвинения в судах в значительной мере объясняется недостаточным вниманием, которое уделялось этому важнейшему участку прокурорской работы со сто­роны вышестоящих прокуратур и в первую очередь со стороны Прокуратуры СССР и прокуратур союзных рес­публик.

    Существенного улучшения государственного обвинения ЗВ суде возможно добиться лишь путем кропотливой ра­боты по повышению квалификации государственных обви­нителей, организации их учебы на конкретных образцах лучших выступлений государственных обвинителей, изда­ния методических пособий и сборников обвинительных ре­чей, систематической проверки качества выступлений прокуроров в судах.

    Следует признать, что в этом направлении до настоя­щего времени делалось очень мало.

    За исключением нескольких сборников речей государ­ственных обвинителей, за последние годы не было издано ни одного методического пособия по вопросам государ­ственного обвинения.

    В журнале «Социалистическая законность» этим во­просам также уделялось явно недостаточное внимание.

    После проведенной в 1949 году учебно-методической конференции лучших государственных обвинителей Про­куратура СССР таких конференций не созывала.

    При подготовке методического пособия «Государствен­ный обвинитель в советском суде» Прокуратура СССР ставила задачей создать пособие, которое могло бы послу­жить основой для проведения учебных семинаров госу­дарственных обвинителей из числа главным образом районных прокуроров, их помощников, а также работни­ков областных прокуратур.

    Пособие дает основные методические сведения, связан­ные с подготовкой прокурора к выступлению в судебном процессе, участием прокурора в судебном следствии, под­готовкой и произнесением обвинительной речи. Кроме того, в пособие включена глава, посвященная вопросам советского доказательственного права, без твердого усвое­ния основ которого невозможна успешная работа проку­рора как государственного обвинителя в суде.

    Понятно, что, как всякое методическое пособие, эта книга содержит лишь основные положения, связанные с работой государственного обвинителя. Дальнейшая учеба государственных обвинителей должна быть развернута на конкретных образцах выступлений прокуроров в судебных процессах. Для этого должно применяться обсуждение стенограмм обвинительных речей, стенограмм судебного следствия и отдельных допросов, произведенных прокуро­рами на судебном следствии, а также прослушивание и разбор выступлений прокуроров в судебных процессах.

    Для облегчения этой работы Прокуратурой СССР, кроме регулярных выпусков «Речи государственных обви­нителей», готовится к изданию сборник лучших обвини­тельных речей.

    В будущем, видимо, нужно будет изменить построение издаваемых Прокуратурой СССР сборников «Речи госу­дарственных обвинителей». Каждую речь, опубликован­ную в сборниках, следовало бы снабдить подробным ком­ментарием, содержащим разбор сильных и слабых сторон этой речи. Кроме того, в сборниках необходимо публико­вать статьи по отдельным вопросам методики поддержа­ния государственного обвинения.

    Издание этих пособий и сборников должно помочь про­куратурам республик, краев и областей организовать ме­тодическую работу по вопросам государственного обви­нения.

    Однако учебная и методическая работа должна быть дополнена рядом организационных мер, направленных к улучшению государственного обвинения в судах.

    Задача заключается в том, чтобы уже в ближайшее время добиться крутого подъема в постановке государ­ственного обвинения, расценивая эту задачу как один из, важных участков борьбы за общее усиление прокурор­ского надзора за законностью.

    Решить эту задачу возможно, лишь изменив стиль и
    методы руководства прокуроров по поддержанию государ­ственного обвинения.

    Не секрет, что до сих пор вышестоящие прокуратуры оценивают иногда работу прокуроров как государственных обвинителей лишь по данным статистических отчетов, главным образом с точки зрения «охвата» выступлениями прокурора в суде важнейших категорий дел. В других случаях качество выступлений проверяется лишь по тееи- сам обвинительных речей, сохранившихся в наблюдатель­ных производствах.

    Оба этих метода проверки являются порочными, когда речь идет о такой сложной творческой работе прокурора, как его выступление в суде. Ни тезисы обвинительной речи, ни тем более статистические показатели не могут отразить того, как прозвучала эта речь в суде, какое впе­чатление произвела она на слушателей, насколько пра­вильно реагировал в ней государственный обвинитель на обстоятельства и факты, установленные на судебном следствии.

    Чтобы успешно выступать в судебных процессах, госу­дарственный обвинитель должен воспитать в себе ряд специальных навыков — уменье хорошо владеть устной речью, облекать свое выступление в яркую и общепонят­ную форму, уменье держаться перед аудиторией, владеть собой в полемике и т. д.

    О   том, насколько овладел прокурор этими и многими другими навыками, не даст, разумеется, представление никакой статистический отчет.

    Для того чтобы добиться улучшения в постановке го­сударственного обвинения, прокуратурам союзных и авто­номных республик, краев и областей следует решительно изменить методы проверки работы прокуроров как госу­дарственных обвинителей. Следует практиковать система­тическое прослушивание выступлений прокуроров в судах с последующим разбором этих выступлений, причем, ко­нечно, не с позиций охаивания или «разноса» этих выступ­лений, а для окавания деловой помощи государственному обвинителю в его трудной, но исключительно важной работе.

    Сказанное не значит, конечно, что при оценке работы прокурора в судах должны не приниматься во внимание данные, свидетельствующие о количестве судебных вы­ступлений прокуроров.

    Однако одни цифровые показатели без проверки каче­ства выступлений обвинителя по существу не могут быть положены в основу для оценки этой работы.

    *

    *           *

    Издавая методическое пособие «Государственный обви­нитель в советском суде», Прокуратура СССР надеется, что оно будет полезным как для самостоятельной работы государственных обвинителей, так и при проведении учеб­ных семинаров.

    За исключением проф. М. М. Гродзинского, перу ко­торого принадлежит глава «Доказательства в советском уголовном процессе», все остальные авторы являются практическими работниками органов прокуратуры — опытными государственными обвинителями, использовав­шими при составлении книги как собственный опыт, так и ряд стенограмм судебных процессов, обвинительных речей, методических пособий, изданных отдельными про­куратурами, и другие материалы, имеющиеся в Прокура­туре СССР.

    Пособие такого типа, по существу, издается впервые. Поэтому мы просим работников прокуратуры направлять нам свои критические замечания и пожелания, которые будут учтены как при переработке этой книги, так и при подготовке других методических пособий по вопросам го­сударственного обвинения.


    ДОКАЗАТЕЛЬСТВА В СОВЕТСКОМ УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ

    § 1. Основные положения

    Конституция СССР (статья 102) возлагает осуществле­ние социалистического правосудия в СССР на суд, на все звенья советской судебной системы.

    Осуществить социалистическое правосудие в каждом рассматриваемом судом деле — значит разрешить это дело в строгом соответствии с тем, что имело место в объективной действительности, установить в деле объек­тивную истину (иначе называемую истиной материаль­ной), вынести законный и обоснованный приговор, в ко­тором правильно разрешен вопрос о событии преступле­ния, о виновности обвиняемого, о степени опасности преступления и преступника, о квалификации преступле­ния, о наказании и о возмещении имущественного ущерба, причиненного потерпевшему. Данные, которые лежат в основе выводов, сделанных судом по существу дела, кото­рые обосновывают, доказывают правильность этих выво­дов, называются уголовно-судебными доказательствами.

    Доказательствами в советском уголовном процессе называются как определенные факты, так и источника сведений об этих фактах. Например, по делу о растрате государственного имущества органы расследования, про­курор и суд могут прийти к выводу о виновности на осно­вании таких фактов, как недостача материальных ценно­стей, которые были вверены обвиняемому; широкий образ жизни, который вел обвиняемый до возбуждения дела; подложность документов, которыми обвиняемый пытался скрыть имеющуюся у него недостачу материальных ценно­стей, и т. д. Все эти и им подобные факты доказывают

    и

    наличие преступления и совершение его обвиняемым и потому называются доказательственными фактами или иначе — доказательствами.

    Чтобы основать свои выводы по делу на определенных доказательственных фактах, органы расследования, про­курор и суд должны установить эти факты, получить све­дения об эгих фактах из соответствующих источников.

    Такими источниками доказательств являются показа­ния свидетелей, показания обвиняемого, заключение эксперта, вещественные доказательства, письменные до­казательства. Они доставляют сведения о доказательст­венных фактах, являются средствами, устанавливающими эти факты, и поэтому источники доказательств (средства доказывания) также называются доказательствами.

    Таким образом, термин «доказательство» имеет в со­ветском уголовном процессе двоякое значение и обозна­чает как доказательственные факты, так и источники доказательств (средства доказывания). Обычно закон применяет термин «доказательство» в смысле источников доказательств (средства доказывания), например, в ст. ст. 57, 58, 112, 272, 302 УПК[1].

    Наряду с этим Уголовно-процессуальный кодекс в не­которых случаях под доказательствами понимает как доказательственные факты, так и источники доказательств (например, в ст. 319 УПК); иногда же закон вместо тер­мина «доказательства» применяет термин «данные» (на­пример, в ст. 206 УПК).

    Чтобы разрешить все вопросы, возникающие в каждом деле, и отыскать объективную истину в этом деле, след­ственно-прокурорские и судебные органы должны в пер­вую очередь собрать соответствующие доказательства, а затем рассмотреть их и оценить, то есть определить их значение, их способность служить основанием для тех или иных выводов по существу дела. Эта деятельность следственно-прокурорских и судебных органов по соби­ранию, закреплению, рассмотрению и оценке доказа­тельств называется доказыванием.

    В стадии предварительного расследования следова-


    тель * собирает, закрепляет, рассматривает и оценивает доказательства и на этой основе решает вопрос о даль­нейшем направлении дела, именно о прекращении дела производством или же о передаче его прокурору для направления в суд. В стадии предания суду не происходит собирание и рассмотрение новых доказательств, и суд в подготовительном заседании лишь рассматривает те дока­зательства, которые были собраны во время предвари­тельного расследования и закреплены в материалах дела, и затем решает, достаточно ли этих доказательств для того, чтобы дело могло быть судом рассмотрено по существу. При утвердительном ответе на этот вопрос дело переходит в стадию судебного разбирательства, где суд рассматривает с участием сторон все собранные по делу доказательства, оценивает их и выносит на этой основе свой приговор. Наконец, в стадии пересмотра при­говоров в кассационном порядке и в порядке судебного надзора вышестоящий суд рассматривает доказательства, получившие свое выражение в материалах дела, и решает вопрос о законности и обоснованности приговора, выне­сенною по данному делу судом первой инстанции.

    Таким образом, доказывание происходит в различных стадиях советского уголовного процесса. Доказывание образует основное содержание процессуальной деятельно-. сти следственно-прокурорских и судебных органов и обеспечивает отыскание объективной истины в деле, обес­печивает правильное разрешение советским судом дел в соответствии с требованиями социалистического право­судия.

    Отсюда вытекают те сложные и ответственные задачи, какие стоят перед советским прокурором в области дока­зывания и требуют от него умения правильно оперировать доказательствами. В стадии предварительного расследо­вания прокурор руководит доказыванием и таким путем обеспечивает правильность полученных на основе доказы­вания выводов; в дальнейшем прокурор доказывает суду обоснованность этих выводов при решении вопроса о предании обвиняемого суду, после чего участвует в дока­зывании в качестве стороны в стадии судебного разбира- тельетва, а в стадиях кассационного и надзорного пере­смотра приговоров — в проверке вышестоящим судом правильности тех выводов, какие в результате доказыва­ния были сделаны судом первой инстанции.

    § 2. Предмет доказывания

    Для установления объективной истины по делу и для вынесения судом законного и обоснованного приговора необходимо каждый раз выяснить все те обстоятельства, которые относятся к данному делу и имеют значение для правильного его разрешения по существу. Поэтому при производстве уголовных дел чрезвычайно важно устано­вить такие границы, такие пределы исследования, которые охватывают все обстоятельства, имеющие значение для дела, и все источники доказательств, необходимые для выяснения указанных обстоятельств.

    Так как собирание, закрепление, рассмотрение и оценка доказательств происходит прежде всего в стадии предварительного расследования, то в этой стадии и воз­никает впервые вопрос о пределах исследования дела.

    Правильное установление пределов исследования имеет особо важное значение в стадии предварительного рас­следования, так как ошибки, допущенные в данной обла­сти следователем, порождают волокиту, связанную с не­производительной тратой сил и времени следственно­прокурорских и судебных органов. К тому же, в ряде слу­чаев эти ошибки могут оказаться вовсе неустранимыми. Так, если следователь чрезмерно расширит пределы исследования и соберет материалы, для данного дела ненужные, то э;ги излишние материалы останутся в деле и будут его загромождать в течение всего дальнейшего производства. Если же следователь установит чрезмерно узкие пределы исследования и не выяснит существенных для дела обстоятельств, не соберет всех нужных по дан­ному делу доказательств, то в ряде случаев восполнение допущенных пробелов окажется вовсе невозможным вследствие того, что следы преступления могут исчезнуть, документы могут быть уничтожены или утеряны; лица, которые должны были быть допрошены в качестве сви­детелей, могут разъехаться либо забыть те или иные обстоятельства дела и т. д. В тех случаях, когда воспол­нение пробелов предварительного расследования оказы*
    вается возможным, это происходит зачастую уже после того, как дело поступило в суд и затем было возвращено на доследование судом в подготовительном заседании либо при судебном разбирательстве, либо даже после отмены приговора вышестоящим судом в кассационном порядке или в порядке судебного надзора.

    Этот же вопрос о пределах исследования дела, то есть о полноте произведенного расследования, является пред­метом рассмотрения и подготовительного заседания суда. Согласно постановлению 54-го Пленума Верховного суда СССР подготовительное заседание обязано в числе дру­гих вопросов рассмотреть в отношении каждого из обви­няемых также и вопрос о полноте предварительного следствия

    Установив, что дело расследовано неполно, подгото­вительное заседание суда на основании ст. 27 Закона о судоустройстве СССР, союзных и автономных республик возвращает дело прокурору для производства дополни­тельного расследования и для устранения таким путем недостатков и пробелов предварительного расследования. В тех же случаях, когда будет признано, что дело рассле­довано 'полно и правильно, что доказательств, обосновы­вающих обвинение, предъявленное обвиняемому, собрано достаточно, что соблюдены все требования уголовно- процессуального закона, что преступление квалифициро­вано правильно,— подготовительное заседание предает обвиняемого суду, после чего дело подлежит рассмотре­нию по существу.

    В стадии судебного разбирательства суд, усмотрев неполноту предварительного расследования, может как по своей инициативе, так и по ходатайствам сторон истребо­вать дополнительные доказательства; если же окажется, что восполнить таким путем пробелы предварительного расследования невозможно, дело должно быть возвращено для дополнительного расследования (ст. 302 УПК).

    Наконец, вопрос о полноте исследования дела, то есть вопрос о том, правильно ли были установлены пределы этого исследования, возникает перед вышестоящим судом каждый раз при пересмотре приговоров в кассационном порядке и в порядке судебного надзора. Согласно ст. 414

    Действующих постановлений Пленума Верховного Госюриздат, 1952, стр. 99.

    УПК одним из оснований отмены приговора является недостаточность и неправильность исследования дела, когда «остались невыясненными ни на предварительном, ни на судебном следствии обстоятельства, выяснение коих необходимо должно было повлиять на приговор». Поэтому суд второй инстанции, а равно и органы судебного над­зора должны каждый раз проверить, правильно ли уста­новили следователь и прокурор, а затем и суд пределы расследования дела, были ли выяснены все обстоятель­ства, имеющие значение для данного дела, были ли собраны и рассмотрены все необходимые для этого источ­ники доказательств. Отрицательный ответ на этот вопрос влечет за собой отмену приговора и передачу дела для нового производства со стадии предварительного рассле­дования либо со стадии судебного разбирательства, в зависимости от того, какие пробелы были допущены по делу и в какой стадии процесса эти пробелы могут быть восполнены.

    Таким образом, во всех стадиях процесса вопрос этот должен быть разрешен так, чтобы исследование охваты­вало все обстоятельства, имеющие значение для данного дела. Заранее установить, какие именно обстоятельства должны быть выяснены в том или ином отдельном кон­кретном случае, конечно, невозможно, так как это зависит от особенностей и условий данного дела. Поэтому вопрос о пределах исследования в каждом отдельном случае разрешается тем следователем, прокурором или судом, в производстве которого находится дело.

    Устанавливая пределы исследования, орган расследо­вания, прокурор и суд исходят из общих положений о доказывании в советском уголовном процессе. Это дока­зывание имеет своей задачей дать правильный, обосно­ванный ответ на все вопросы, возникающие в деле. Поэтому указанные вопросы в своей совокупности и опре­деляют круг тех обстоятельств, которые подлежат выясне­нию при расследовании и рассмотрении уголовных дел, то есть являются предметом доказывания.

    а)   При всем разнообразии уголовных дел, при всем раз­личии их характера и содержания в каждом деле всегда должен быть в первую очередь разрешен вопрос о том, было ли совершено преступление. Ввиду этого в каждом деле должны быть установлены вое те обстоятельства, которые дают основание сказать, было или не было совер­
    шено данное деяние, имело или не имело места данное событие. Например, по делу об убийстве должна быть установлена смерть потерпевшего, по делу о растрате государственного или общественного имущества необхо­димо прежде всего установить недостачу материальных ценностей, вверенных данному лицу, и т. д.

    Но для решения вопроса о наличии преступления недостаточно установить, что наступило определенное событие либо что было совершено определенное деяние. Так, смерть потерпевшего может явиться следствием не­счастного случая или самоубийства, но может быть след­ствием и убийства; пожар мог явиться следствием неосто­рожного обращения с огнем самого потерпевшего, но мог быть следствием и поджога и т. д. Поэтому наряду с установлением самою события или деяния необходимо также выяснить все те обстоятельства, которые дают основание признать, что в данном случае имеется пре­ступление либо что данное деяние не является преступ­ным, что данное событие не является следствием преступ­ления.

    Наряду с этим во всех случаях исследованием должно быть установлено место и время совершения преступле­ния, без чего невозможно выяснение той конкретной обста­новки, в которой подсудимым были совершены действия, являющиеся предметом доказывания в данном деле. Кроме того, место совершения преступления определяет территориальную подсудность дела, время же совершения преступления имеет значение для решения вопроса о при­менении или неприменении амнистии, а иногда также при решении вопроса о применении того либо другого уголов­ного закона. Примером может служить тот случай, когда для правильной квалификации хищения государственного имущества необходимо выяснить, было ли это хищение совершено до или после издания Указа Президиума Вер­ховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общест­венного имущества».

    б)    Правильно разрешить вопрос о наличии преступле­ния возможно лишь при том условии, что будет точно определено, какое именно преступление совершено, какова его юридическая квалификация. Для этого необходимо выяснить все те обстоятельства, которые согласно уго­ловному закону образуют состав того или иного преступ­
    ления либо определяют более или менее тяжкий вид этого преступления. Таковы, например, умысел и неосторож­ность при убийстве и при нанесении телесных поврежде­ний; тяжесть этих телесных повреждений; повторность при хищении государственного и общественного имуще­ства, при краже и разбое; характер насилия при разбое и 'т. д.

    в)    В ряде дел обстоятельства, устанавливающие нали­чие преступления, одновременно дают ответ и на вопрос о личности преступника, изобличают того, кем это пре­ступление было совершено. Таковы, например, дела о злоупотреблении служебным положением, о халатном отношении к служебным обязанностям, о сопротивлении представителю власти и др. Но зачастую установить наличие преступления далеко еще не значит тем самым выяснить преступника. Это, например, имеет место в де­лах о краже, разбое, поджоге, убийстве и др. Поэтому в уголовном деле подлежат выяснению все те обстоя­тельства, которые изобличают либо, напротив, оправды­вают то или иное лицо и которые в конечном результате дают возможность установить личность того, кем дейст­вительно было совершено преступление.

    К этому следует добавить, что обстоятельства, уста­навливающие личность преступника, нередко имеют су­щественное значение и для правильной квалификации данного преступления. Так, в частности, признание пре­ступления умышленным или неосторожным, установление мотивов умышленного преступления возможны, как пра­вило, только в тесной связи с установлением личности пре­ступника, а также в связи с выяснением всей обстановки, в которой действовал преступник.

    г)    Уголовный закон устанавливает ряд обстоятельств, из которых одни исключают противоправность деяния (необходимая оборона, крайняя необходимость), другие устраняют возможность признать данное лицо уголовно­ответственным (невменяемость, недостижение определен­ного возраста), третьи исключают уголовное преследова­ние и назначение наказания за совершенное преступление (давность).

    В соответствии с этим, если в деле имеются основа­ния полагать, что деяние было совершено в состоянии не­обходимой обороны или крайней необходимости, должны быть выяснены те обстоятельства, которые необходимы
    для того, чтобы можно было решить, имеются ли в этом деле налицо условия, указанные в чч 1 и 2 ст. 13 УК-

    Уголовно-ответственными являются лишь вменяемые лица, достигшие определенного возраста, указанного в законе. Поэтому деяние, совершенное лицом, которое подпадает под действие ст. 11 УК, не подлежит наказа' нию, и к такому лицу могут быть применены лишь меры медицинского характера.

    Недостижение установленного законом 14-летнего, а по указанным в законе делам—12-летнего возраста исключает уголовную ответственность малолетнего и вле­чет за собой прекращение дела. Поэтому в делах о несо­вершеннолетних всегда должен быть выяснен в числе других вопросов также и вопрос о возрасте лица, совер­шившего данное деяние.

    Истечение сроков давности, установленных в законе (ст. 14 УК), влечет за собой прекращение дела; в тех же случаях, когда истечение срока давности будет установ­лено судом при вынесении приговора, осужденный подле­жит освобождению от наказания (ст. ст. 4 и 326 УПК). Поэтому, если в каком-либо деле возникнет вопрос о дав­ности, то исследование должно охватить в числе других также и те обстоятельства, на основе которых данный во­прос может получить правильное свое разрешение.

    д)    Признав подсудимого виновным, суд назначает ему наказание в пределах санкции соответствующего уго­ловного закона. При этом суд учитывает как отягчающие, так и смягчающие обстоятельства, указанные в ст. ст. 47 и 48 УК- Перечень этих обстоятельств, однако, не является исчерпывающим, и суд вправе учесть при назначении наказания также и все другие обстоятельства, характери­зующие степень опасности преступления и преступника. Такими обстоятельствами могут явиться, например: преж­нее поведение лица, обвиняемого в хулиганстве, если поведение это выражалось в неоднократном нарушении Правил социалистического общежития, либо, напротив, прежняя многолетняя безупречная работа обвиняемого, участие данного лица в Великой Отечественной войне, получение им награды и др. Все обстоятельства, которые могут иметь значение при избрании судом меры нака­зания, подлежат выяснению по делу и, следовательно, являются предметом исследования в этом деле.

    е)     Некоторые преступления влекут за собой причи­нение имущественного вреда,— таковы, в частности, хи­щение государственного и общественного имущества, повреждение и уничтожение государственного и общест­венного имущества, кража, разбой, мошенничество и иные посягательства на имущество, составляющее личную собственность граждан. Возмещение имущественного вре­да, причиненного преступлением, является одной из обя­занностей советских следственных, прокурорских и судеб­ных органов, поставленных на охрану государственной и общественной собственности и личной собственности граждан. В соответствии с этим з&кон предоставляет по­терпевшему право предъявить гражданский иск в уго­ловном деле и обязывает органы расследования, проку­рора и суд проявлять свою инициативу в охране прав и законных интересов потерпевшего (ст. ст. 14—16, 54, 119, 120, 121, 276, 330 УПК). Кроме того, размер имуществен­ного вреда, причиненного преступлением, определяет в некоторых случаях квалификацию этого преступления. Так, хищение государственного и общественного имуще­ства в крупных размерах квалифицируется независимо от наличия или отсутствия других отягчающих обстоятельств по ст. ст. 2 и 4 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имуще­ства». Ввиду этого исследование должно охватывать также выяснение всех обстоятельств, которые устанавли­вают наличие и размер имущественного вреда, причи­ненного преступлением.

    ж)  Успешная борьба с преступностью требует не только раскрытия преступлений, которые уже совершены, и выяв­ления преступников, но также и предупреждения пре­ступлений в будущем. Поэтому исследование дела должно включать в себя также и выяснение той обстановки, кото­рая облегчила преступнику совершение преступления, тем или иным путем способствовала совершению этого пре­ступления. Например, по делу о растрате государственного и общественного имущества выяснение обстановки совер­шения преступления может установить, что совершение растраты преступником было облегчено неправильной постановкой бухгалтерского учета в данном предприятии; по делу об уничтожении или повреждении государствен­ного или общественного имущества может быть выявлена
    недостаточная или неправильно организованная охрана этого имущества и т. д. Выяснение всех таких обстоя­тельств дает в ряде случаев основание для привлечения к ответственности тех или иных лиц, виновных в неприня­тии надлежащих мер. Независимо от этого исследование дела в данной его части дает возможность органам рас­следования, прокурору и суду сигнализировать о вскры­тых недостатках и упущениях и тем способствовать устра­нению этих недостатков и упущений в работе данного учреждения или предприятия.

    Особо важное значение имеет выяснение указанных обстоятельств в делах о хищениях государственного и общественного имущества. Это подчеркивает Пленум Верховного суда СССР в своем руководящем постанов­лении от 6 мая 1952 г. «О судебной практике по примене­нию Указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. «Об уголовной ответственности за хище­ние государственного и общественного имущества». В пункте 15 этого постановления указано: «Обратить внимание судов, что при рассмотрении дел о хищениях социалистической собственности они, на основе тщатель­ного исследования обстоятельств дела, должны выяснять причины, способствовавшие хищениям В случае обнару­жения фактов, свидетельствующих о том, что хищения имели место вследствие плохой постановки учета и охраны имущества, суды должны выносить частные определения о привлечении виновных к дисциплинарной или уголовной ответственности. Вместе с тем суды должны частными определениями доводить до сведения соответствующих органов о выявленных недостатках для их устранения».

    з)    Наряду со всеми указанными выше обстоятель­ствами, относящимися к самому существу уголовного дела, подлежат выяснению также обстоятельства, имею­щие значение для оценки доказательств, фигурирующих в этом деле. Например, если обвиняемый заявит, что между ним и свидетелем, уличающим его в совершении преступления, имеются враждебные отношения, то это об­стоятельство явится предметом исследования, потому что от него может зависеть оценка показаний свидетеля, при­знание этого показания правильным или неправильным, а это в свою очередь может при известных условиях оказать влияние на исход всего дела, на решение вопроса о ви­новности или невиновности обвиняемого.

    Таким образом, пределы исследования в советском уголовном процессе включают следующие обстоятельства, подлежащие доказыванию: событие преступления; обстоя­тельства, уличающие или оправдывающие данное лицо в совершении преступления; в некоторых случаях обстоя­тельства, исключающие противоправность деяния или уго­ловную ответственность лица, совершившего данное дея­ние, или исключающие уголовное преследование и назна­чение наказания за совершение преступления; обстоятель­ства, отягчающие и смягчающие вину преступника; время и место совершения преступления; обстоятельства, уста­навливающие наличие и размер имущественного вреда, причиненного преступлением; обстоятельства, выясняющие ту обстановку, которая облегчила преступнику приведение его намерения в исполнение, а также при известных усло­виях обстоятельства, влияющие на оценку имеющихся в данном деле доказательств.

    Отсюда следует, что дело может быть признано полно и правильно исследованным лишь тогда, когда на основе соответствующих доказательств будут выяснены все те обстоятельства, которые подлежат установлению в дан­ном деле. Если не будут собраны и рассмотрены все необ­ходимые источники доказательств и вследствие этого то или иное обстоятельство останется вовсе невыясненным либо будет выяснено недостаточно полно, результатом это­го явится такая неполнота исследования дела, которая исключает возможность признать правильным и обосно­ванным вынесенный по этому делу приговор. Именно так разрешает данный вопрос кассационная и надзорная практика Верховного суда СССР. В качестве примеров этой практики могут быть приведены некоторые дела, взя­тые из числа многих других, им аналогичных.

    По делу М., преданного суду по обвинению в растрате 18 626 р. 36 к., линейный суд признал это обвинение недо­казанным и осудил М. по ст. 109 УК, признав его винов­ным лишь в том, что он, злоупотребляя своим служебным положением, изъял из кассы столовой, которой он заведо­вал, 5815 руб. и внес эти деньги в погашение своей задол­женности При пересмотре дела в порядке судебного над­зора 31 мая 1950 г. Железнодорожная коллегия Верхов­ного суда СССР нашла, что, «отвергнув обвинение М. в растрате 18 626 р. 36 к., линейный суд оставил без рас­смотрения вопрос о причинах образования у М. крупной
    недостачи государственных средств на указанную сумму». Кроме того, линейный суд не учел показаний М. на пред­варительном следствии, в которых он признал себя винов­ным в растрате. Ввиду этого приговор был отменен и дело передано на новое рассмотрение; иными словами, при­говор был признан необоснованным потому, что остались невыясненными обстоятельства, относящиеся к событию преступления, и потому, что вследствие этого вопрос о на­личии данного преступления был неправильно разрешен судом первой инстанции.

    Ж, осужденный по ст. 4 Указа Президиума Верхов­ного Совета СССР от 4 июня 1947 г. «Об уголовной ответ­ственности за хищение государственного и общественного имущества», был признан виновным в том, что, работая заведующим центральной базой Каратюбинского райпо­требсоюза, похитил материальных ценностей на 9582 руб., а для сокрытия этого преступления систематически недо­давал товары при отпуске их торговым точкам, а также искусственно повышал цены на дешевые товары.

    При пересмотре дела в порядке надзора Судебная кол­легия по уголовным делам Верховного суда СССР нашла: «Вывод суда о том, что образовавшаяся у Ж. недостача произошла вследствие хищения последним товаро-мате- риальных ценностей, основан не на материалах дела, а на предположениях, так как на судебном заседании ни один факт хищения материальных ценностей установлен не был. Утверждая, что Ж- в целях сокрытия своей растраты си­стематически недодавал при отпуске торговым точкам те или иные товары, суд сослался на показания свидетелей С. и Б., между тем указанные свидетели в суде не допра­шивались, а свидетельница Б. не была допрошена по этому вопросу и органами следствия. Из материалов дела видно, что Ж. на предварительном следствии, в судебном заседании и в своей кассационной жалобе утверждал, что недостача у него образовалась в результате двукратного оприходования на его счет 2215 кг муки и 158 м мануфак­туры, а также вследствие его неопытности и плохой по­становки учета и отчетности. Ж. так же утверждал, что он при отпуске со склада товаров не только недодавал то­вары, но и передавал . Однако эти обстоятельства орга­нами следствия, а затем и судом остались непроверен­ными. Между тем проверка указанных фактов имеет су­щественное значение для установления причин образовав­
    шейся у
    Ж. недостачи, а следовательно, и для квалифи­кации его преступления, если будет установлена его ви­новность». По этим основаниям определением .коллегии от 24 февраля 1951 г. приговор в отношении Ж. был отме­нен и дело передано на новое рассмотрение со стадии предварительного следствия.

    Не были выяснены органами расследования и судом причины недостачи также по делу К., который был при­знан виновным в том, что, работая заведующим складом «Заготзерно», за время с 2 апреля 1949 г. по 1 мая 1951 г. из ввереннвгх ему материальных ценностей присвоил 4397 кг чалтыка и шесть порожних мешков, всего на сумму 22 542 р. 20 к.

    Рассмотрев дело по протесту Генерального Прокурора СССР, Судебная коллегия по уголовным делам Верхов­ного суда СССР признала это дело неполно исследован­ным, а приговор — необоснованным.

    «Как на предварительном следствии, так и в суде К. виновным себя в присвоении чалтыка не признал и пока­зал, что находящийся у него на складе № 4 чалтык в ко­личестве свыше 700 тонн неоднократно подвергался само­согреванию. Поэтому, как утверждал осужденный, чалтык систематически перелопачивался внутри склада, подраба­тывался на зерноочистительных машинах, перекачивался с целью просушки и проветривания под навес; в резуль­тате всех указанных операций чалтык терял в весе, но это обстоятельство при проверке отчетов и снятии остатков на складе № 4 не было принято во внимание. Как видно из материалов дела... была назначена комиссия для перепро­верки отчетов осужденного и установления фактической недостачи чалтыка... Комиссия специалистов, установив, что размер недостачи у осужденного должен быть умень­шен, не определила, однако, какое количество чалтыка не­обходимо списать с подотчета К- Органы следствия и суд не только не установили точно количества недостающего чалтыка, но также не установили и причину недостачи. Суд не привел в приговоре и доказательств, на основании которых он пришел к выводу о виновности К- в присвое­нии чалтыка». Ввиду изложенного коллегия своим опреде­лением от 22 октября 1952 г. отменила приговор и напра­вила дело на новое рассмотрение со стадии предваритель­ного следствия.

    Неполнота исследования дела повлекла за собой от-

    мену приговора также по делу Р. и его сыновей — С. и В., осужденных по ч. 2 ст. 2 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. «Об усилении охраны лич­ной собственности граждан» и признанных виновными в том, что совершили разбойное нападение на агронома сов­хоза С., лишили его жизни и похитили его имущество. Су­дебная коллегия по уголовным делам Верховного суда СССР, рассмотрев дело в порядке судебного надзора, установила следующее: 13 октября 1949 г. агроном сов­хоза С. был обнаружен у себя на квартире убитым, и, как это видно из актов, под трупом были найдены орудия пре­ступления — топор и ломик. Обвиняемые виновными себя не признали и утверждали, что топор, служивший орудием убийства, им никогда не принадлежал Предварительное следствие, произведенное по делу, не выяснило ряда су­щественных обстоятельств. Именно — не установлено, при каких обстоятельствах в комнате С. был обнаружен то­пор; затем в деле имелись указания на то, что обнару­женный на месте совершения преступления ломик при­надлежал шоферу У., который незадолго до убийства С. был уволен из совхоза за какие-то порочащие поступки. Имелись в деле указания на то, что в вечер, когда было совершено убийство, в квартиру С. входил Р. и его сын, а также У. Между тем все эти факты не были проверены. Не выяснены, наконец, мотивы убийства С. Р. и его сы­новьям было предъявлено обвинение в том, что они совер­шили убийство с целью грабежа. Между тем в деле нет до­статочных данных о том, какие принадлежащие С. вещи были похищены и было ли что-нибудь вообще похищено. Судя по отдельным имеющимся в деле данным, убийство С. могло быть совершено на почве мести в связи с его слу­жебной деятельностью». Находя, что при таких условиях приговор не может быть оставлен в силе, коллегия опре­делением от 16 августа 1950 г. отменила приговор и на­правила дело на новое расследование.

    Дело не может быть признано полно и правильно ис­следованным, если хотя и доказано совершение деяния об­виняемым, но не выяснены все те факты, которые уста­навливают признаки определенного состава преступления и потому имеют решающее значение для правильной ква­лификации данного деяния.

    П. и С., осужденные по ст. 2. Указа Президиума Вер­ховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. «Об уголовной

    ответственности за хищение государственного и общест­венного имущества», были признаны виновными: П. в том, что, работая управляющим треста очистки г. Алма-Ата, а С.— старшим бухгалтером этого же треста, безучетно расходовали, а также растратили крупные суммы денег, вырученные от эксплуатации автотранспорта треста. Рас­смотрев дело в порядке надзора, Верховный суд СССР нашел: «Предварительное и судебное следствие по делу проведено неполно. В деле имеются данные, что деньги, вырученные от эксплуатации автомашин и полученные путем сборов П., расходовались на нужды треста. Не­смотря на имеющиеся в деле данные о том, что за время работы П. хозяйственный инвентарь треста значительно увеличился, размеры фактических затрат не были выяс­нены, а следовательно, и не установлены размеры ущерба от действий П. Органы следствия необоснованно отказали в процессе предварительного следствия в ходатайствах, направленных к тому, чтобы установить израсходование на нужды треста денежных сумм, инкриминируемых П. и С., как присвоение, чем нарушена ст. 112 УПК РСФСР. Установление фактов присвоения П. и С. является опре­деляющим для квалификации их действий по ст. 2 Указа от 4 июня 1947 г., однако в деле нет доказательств, сви­детельствующих о присвоении ими государственных средств». Ввиду этого, а также ввиду наличия в деле дру­гих нарушений, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда СССР определением от 5 сентября 1951 г. отменила приговор и направила дело на новое рассмотрение.

    Исследование дела, как было указано выше, в неко­торых случаях требует выяснения таких обстоятельств, которые относятся к отдельным фигурирующим в деле доказательствам и могут иметь значение для правильной оценки этих доказательств Примером неполноты исследо­вания дела, выразившейся в невыяснении таких обстоя­тельств, может служить дело К. и Б , признанных винов­ными в расхищении гарнцевого сбора. При пересмотре дела в порядке надзора Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда СССР отменила приговор и в своем определении от 7 сентября 1947 г. указала, что «суду надлежит при новом рассмотрении дела тщательно проверить доводы Б. о том, что показания свидетелей П. и К. вымышленны и неправдоподобны, так как указан­
    ные свидетели находятся с ним в неприязненных отноше­ниях. Б. приводит в жалобе конкретные причины этих плохих взаимоотношений, которые нужно исследовать».

    § 3. Источники доказательств

    Источниками доказательств (средствами доказывания) в советском уголовном процессе согласно ст. 58 УПК яв­ляются: показания свидетелей, заключения экспертов, по­казания обвиняемого, вещественные доказательства и письменные доказательства. Все они имеют то общее, что доставляют следственным и судебным органам сведения об определенных фактах; вместе с тем каждый источник доказательств имеет свои, только ему присущие черты, которые и определяют способ получения сведений из этого источника и исходные моменты его оценки.

    а)   Показания свидетелей

    Роль свидетеля в советском уголовном процессе заклю­чается в сообщении органам расследования и суду сведе­ний о тех фактах, которые свидетель видел, слышал, иначе говоря, наблюдал. Содержанием свидетельского показа­ния должны являться только такие факты, на основе кото­рых могут быть выяснены обстоятельства, имеющие зна­чение для дела. В соответствии с этим закон, определяя содержание свидетельских показаний в советском уголов­ном процессе, указывает, что «свидетель может быть спра­шиваем исключительно о фактах, подлежащих установле­нию в данном деле, а также о характеристике личности обвиняемого» (ст. 166 УПК).

    Иногда свидетель сообщает органам расследования и суду сведения, которые получены им из другого источника; таковы, в частности, случаи, когда свидетель излагает в своем показании сведения, полученные от другого лица, или же сообщает содержание какого-либо документа. Та­кие свидетельские показания могут иметь значение при известных условиях и потому допускаются по делу в ка­честве производных доказательств Но для этого требуется, чтобы свидетель, дающий такое показание, мог указать Источник, из которого он получил сообщаемые им сведе­ния; если же этот источник не может быть указан, исклю­чается возможность проверить данное показание и решить,

    является ли оно правильным, а это в свою очередь устра­няет показание из числа доказательств по делу. Поэтому закон устанавливает правило, в силу которого свидетель, давая показания, должен избегать «изложения сведений, источник которых им не может быть указан» (ст. 285 УПК).

    Из приведенных положений закона, определяющих со­держание свидетельских показаний, первое (ст. 166 УПК) установлено в отношении допроса свидетелей в стадии предварительного расследования, второе же (ст. 285 УПК) говорит о допросе свидетелей в суде. Но оба эти положе­ния вытекают из самой сущности свидетельских показаний как источника доказательств в советском уголовном про­цессе и в равной мере относятся к допросу свидетелей как в стадии предварительного расследования, так и в стадии судебного разбирательства.

    Каждый участник .процесса может быть заменен дру­гим лицом, призванным для совершения таких же дей­ствий. Так, эксперт может быть заменен другим лицом, обладающим специальными знаниями в данной области; следователь, ведущий предварительное расследование, мо­жет быть заменен другим следователем; судья может быть отведен при наличии к тому оснований и может быть за­менен другим судьей и т. д. Иначе разрешается вопрос в отношении свидетеля. Так как содержанием свидетель­ского показания являются сведения об определенных фак­тах, которые наблюдало именно данное лицо, то свидете­лем может быть только это лицо и никто другой; иными словами, свидетель, в противоположность всем другим . участникам процесса, незаменим.

    Эта незаменяемость свидетеля влечет за собой опре­деленные процессуальные последствия. В практике встре­чаются иногда случаи, когда возникает необходимость допросить в качестве свидетеля лицо, которое призвано принять какое-либо иное участие в этом же деле, напри­мер, дать заключение в качестве эксперта, расследовать дело в качестве следователя, участвовать в рассмотрении дела по существу в качестве судьи или народного заседа­теля и т. п. Так как все эти участники процесса могут быть заменены другими лицами и только свидетель незаменим, то во всех таких случаях предпочтение отдается роли сви­детеля; это значит, что данное лицо будет допрошено в качестве свидетеля, а в качестве эксперта, следователя,

    судьи, народного заседателя будут призваны другие Лица, удовлетворяющие требованиям, установленным в законе (ст.ст. 43, 48, 56, 122 УПК). Единственное исключение из этого общего положения установлено в отношении по­терпевшего. Допрос потерпевшего в качестве свидетеля имеет, как правило, большое значение для дела; в то же время потерпевший не может быть лишен принадлежа­щего ему права поддерживать обвинение по делам, ука­занным в ст. 10 УПК, а также права отыскивать путем предъявления гражданского иска возмещение вреда, при­чиненного ему преступлением. Ввиду этого закон допу­скает одновременное участие потерпевшего в деле в каче­стве свидетеля и в качестве гражданского истца, а также в качестве обвинителя по делам частного обвинения (при­мечание к ст. 284 УПК) •

    Незаменимость свидетелей определяет также круг этих свидетелей в советском уголовном процессе. В качестве свидетелей должен быть допрошен каждый, кто наблю­дал факты, имеющие значение для дела, и кто может со­общить сведения об этих фактах. Такими свидетелями, следовательно, могут быть лица как незаинтересованные, так и заинтересованные в исходе дела, в частности родст­венники обвиняемого, его друзья, лица, находящиеся с ним во враждебных отношениях, потерпевший и его родствен­ники. Все такие отношения свидетелей к обвиняемому и к делу должны быть учтены при оценке показаний этих свидетелей, но они не могут служить основанием для устранения их из дела; иными словами, отвод свидетелей по мотивам родства, дружбы или заинтересованности в деле не допускается в советском уголовном процессе.

    Равным образом не допускает советский уголовный процесс отвода или самоотвода свидетелей по соображе­ниям служебной либо врачебной и иной профессиональ­ной тайны. В ряде случаев должностное лицо располагает такими сведениями по службе, которые не подлежат огла­шению; могут не подлежать оглашению также различные обстоятельства, которые сделались известными, например, врачу при исполнении им профессиональных обязанно­стей. Но все это не относится к уголовному процессу. От правосудия нет и не может быть тайн, и поэтому, если для полного исследования дела и для вынесения правильного приговора необходимо выяснение указанных обстоя­тельств, соответствующее должностное лицо либо врач
    будет вызван к следователю или в суд и обязан давать показания на общих основаниях. При этом суд может за­крыть двери судебного заседания на время допроса дан­ного свидетеля для того, чтобы сведения, не подлежащие оглашению, не сделались общим достоянием, не стали известными всем присутствующим при рассмотрении дела.

    Не исключает возможности допроса кого-либо в каче­стве свидетеля и то обстоятельство, что это лицо ранее участвовало в деле в качестве обвиняемого. В практике встречаются случаи, когда по делу в качестве обвиняемых привлечены два или более лица и в отношении одного из них дело затем прекращено по тем или иным основаниям. Обвиняемый не несет уголовной ответственности ни за отказ от дачи показаний, ни за дачу ложных показаний. Но все это отпадает с того момента, когда данное лицо перестанет быть обвиняемым. Поэтому если в дальнейшем при рассмотрении дела по существу возникнет необходи­мость допросить бывшего обвиняемого по тем или иным обстоятельствам дела, то он будет допрошен как свидетель на тех же основаниях и в том же порядке, как и все другие свидетели по этому делу.

    Такое же положение имеет место и в тех случаях, когда дело было выделено в отношении одного из соучастников преступления, который скрылся от следствия и суда, а в отношении остальных обвиняемых дело было расследовано и рассмотрено по существу. Если после вступления при­говора в законную силу скрывшийся соучастник преступ­ления будет разыскан и дело о нем будет расследовано, а затем рассмотрено судом, то лица, ранее осужденные по этому же делу, могу быть в случае надобности допрошены в качестве свидетелей, так как они уже более обвиняе­мыми в данном деле не являются. Оценивая такие пока­зания, следователь и суд должны, конечно, учитывать то обстоятельство1, что эти показания даны бывшими обви­няемыми, но само по себе прежнее участие в деле в каче­стве обвиняемых не устраняет возможности допроса ука­занных лиц в качестве свидетелей.

    Из общего положения, в силу которого в качестве сви­детеля может быть допрошено всякое лицо, советский уго­ловный процесс допускает исключения только в отноше­нии двух категорий лиц. Обе эти категории указаны в од­ной ст. 61 УПК, но основания устранения этих лиц из числа свидетелей совершенно различны.

    Согласно первому пункту ст. 61 УПК не может быть вызываем и допрашиваем в качестве свидетеля «защитник обвиняемого по делу, по которому он выполняет таковые обязанности». Основания такого запрещения допроса за­щитника в качестве свидетеля заключаются в следующем.

    Защитник, приглашенный подсудимым по его выбору либо назначенный судом, имеет право беседовать с подсу­димым, причем если последний находится под стражей, то суд должен предоставить защитнику возможность та­кой беседы (ст. 252 УПК) Если бы закон разрешал до­прашивать защитника в качестве свидетеля, то во время допроса защитник обязан был бы сообщить все, что ему известно по делу, и в том числе также и то, что рассказал ему подсудимый во время беседы с ним. Одна возмож­ность такого допроса могла бы вызвать недоверие подсу­димого к своему защитнику, заставила бы подсудимого держаться настороже во время беседы с защитником, а это могло бы помешать последнему надлежаще выяснить все обстоятельства дела путем такой беседы. В конечном результате допрос защитника в качестве свидетеля и са­мая возможность такого допроса могли бы подорвать авторитет защиты и стеснить подсудимого в осуществле­нии своего права на помощь защитника при рассмотрении дела судом.

    Отсюда следует, что защитник не может быть допра­шиваем только по тем обстоятельствам, которые он узнал от подсудимого; если же те или иные обстоятельства, имеющие значение для дела, сделались известными за­щитнику независимо от его участия в деле и, в частности, были ему известны еще до того, как он был приглашен или назначен защитником по делу, то в этом случае за­щитник может быть допрошен в качестве свидетеля в об­щем порядке, а обязанности защитника будут поручены другому лицу по выбору подсудимого или по назначению суда.

    Ко второй категории лиц, не допускаемых в качестве свидетелей в советском уголовном процессе, относятся те, кто не в состоянии давать правильные показания по делу. Чтобы дать такое показание, свидетель должен обладать способностью правильно воспринять наблюдаемый им факт, удержать в памяти воспринятое, а затем во время допроса восстановить в памяти воспринятое и правильно его изложить. В подавляющем большинстве люди обла-

    Дают этими способностями и поэтому могут быть свиде­телями в уголовном процессе. Но тот или иной психиче­ский дефект — хроническая психическая болезнь, напри­мер шизофрения, или иное болезненное состояние, как, на­пример, слабоумие — может сделать данное лицо неспо­собным правильно воспринять то, что оно наблюдало, либо неспособным удержать в памяти и затем вспомнить воспринятое и сообщить о нем правильные сведения. Со­вершенно очевидно, что такие лица Неспособны выполнять функции свидетелей в процессе, и поэтому второй пункт статьи 61 УПК указывает, что не могут быть вызываемы и допрашиваемы в качестве свидетелей «лица, которые ввиду своих физических и психических недостатков неспо­собны правильно воспринимать имеющие значение по делу явления и давать о них правильные показания».

    При этом следует иметь в виду, что наличие того или иного дефекта психики не всегда делает данное лицо со­вершенно неспособным давать свидетельские показания. Так, слабоумие в известной его степени и некоторые формы психических хронических болезней в известной ста­дии и в известные периоды не исключают возможности для данного лица правильно воспринимать некоторые яв­ления, удерживать некоторое время в памяти воспринятое и сообщать об этом правильные сведения. Поэтому, если возникает сомнение в способности данного лица быть свидетелем, должна быть произведена судебно-психиатри­ческая экспертиза; затем следователь и суд, подвергнув заключение эксперта рассмотрению и оценке, разрешают данный вопрос и в зависимости от обстоятельств дела либо допрашивают данное лицо в качестве свидетеля, либо признают такой допрос невозможным (примечание к ст. 61 УПК).

    Правильные свидетельские показания содействуют вы­яснению обстоятельств дела и правильному его разреше­нию, содействуют, следовательно, осуществлению право­судия в данном деле. Поэтому дача правильных свиде­тельских показаний является обязанностью советского гражданина перед государством, и каждое лицо, вызван­ное к следователю или в суд в качестве свидетеля, обя­зано явиться по этому вызову и сообщить все известное ему по делу. В случае неявки свидетеля без уважитель­ных причин он может быть подвергнут приводу (ст. 62 УПК); кроме того, уклонение от явки, а равно отказ от
    дачи показаний влекут ва собой уголовную ответствен­ность по ст. 92 УК, а дача заведомо ложных показаний карается по ст. 95 УК-

    Возлагая на свидетеля обязанность являться по вы­зову следственных и судебных органов и давать показа­ния, закон обеспечивает при этом свидетелю возмещение расходов, понесенных им по явке; кроме того, за свидете­лем сохраняется его заработная плата (ст. 65 УПК).

    Оценка свидетельских показаний, как и всех вообще доказательств, производится следователем, прокурором и судьями по их внутреннему убеждению, основанному на рассмотрении всех обстоятельств дела в их совокупности.

    Первый вопрос, возникающий при рассмотрении и оценке свидетельского показания,— это вопрос о том, го­ворит ли свидетель правду или ложь, является ли его показание правдивым или, напротив, заведомо ложным. В последнем случае показание свидетеля будет отброшено Если же будет признано, что свидетель говорит правду, то этим рассмотрение и оценка свидетельского показания еще не исчерпываются.

    Если свидетель говорит правду — это значит, что он сообщает такие сведения, которые он сам считает пра­вильными, соответствующими действительности. В боль­шинстве случаев сведения, сообщаемые такими правди­выми свидетелями, правильно отражают то, что имело место в действительности, и тогда показания этих свиде­телей будут не только субъективно правдивыми, но и объ­ективно правильными. Но иногда свидетель полагает, что имеющиеся у него сведения являются правильными, между тем как в действительности они правильными не являются. Например, свидетель добросовестно убежден в том, что он видел обвиняемого на месте совершения преступления, и сообщает об этом следователю или суду; на самом же деле свидетель ошибается, и видеть обвиняе­мого не мог, так как последний в это время находился в другом месте, и это точно установлено по делу рядом до­казательств. В этом случае, как и в других, ему подобных, налицо — ошибка свидетеля, добросовестное его заблуж­дение, и показание этого свидетеля на самом деле оказы­вается неправильным. Поэтому, если показание свидетеля будет признано правдивым, то при этом необходимо также решить, является ли это показание объективно

    йрабильньш, правильно ли оно отражает то, что имело

    место в действительности.

    Ошибки, иногда встречающиеся в показаниях свидете­лей, могут быть вызваны тем, что свидетель неполно или неправильно воспринял то, что наблюдал, либо забыл воспринятое, либо во время допроса не сумел восстано­вить в памяти воспринятое и правильно это изложить. Неполное или неправильное восприятие свидетелем на­блюдаемого факта может в свою очередь зависеть от раз­личных причин; таковы: состояние, в каком находился' в тот момент свидетель,— именно, был ли он спокоен или взволнован, испуган; продолжительность времени, в те­чение которого свидетель наблюдал данный факт; расстоя­ние, с которого он видел то, что было им воспринято; способность свидетеля замечать различные подробности, например приметы человека, и др. Удержание и затем восстановление в памяти воспринятого во время допроса зависит от свойства памяти данного свидетеля; от того, насколько четко и ярко данное событие или отдельные его подробности запечатлелись в сознании свидетеля; от времени, какое прошло с момента наблюдения данного факта до момента допроса, и т. д. Поэтому во всех слу­чаях, когда по каким-либо основаниям возникает вопрос о возможности ошибки в показаниях свидетеля, необхо­димо учитывать все условия, которые могли оказать влия­ние на полное и правильное восприятие свидетелем данно­го факта и на правильное воспроизведение воспринятого.

    Таким образом, оценка свидетельского показания включает в себя разрешение вопроса о правдивости или ложности этого показания и в случае признания показа­ния правдивым — также разрешение вопроса о его объек­тивной правильности. Производя эту оценку, следователь и суд учитывают отношение свидетеля к делу, к потерпев­шему, к обвиняемому; заинтересованность или, напротив, незаинтересованность свидетеля в исходе дела; наличие в показании свидетеля существенных пробелов и противо­речий либо, напротив, последовательности и внутрен­ней согласованности этого показания; правдоподобность или неправдоподобность сведений, сообщаемых свиде­телем; соответствие или несоответствие показания свиде­теля всем другим доказательствам, имеющимся в данном деле.

    В следственной и судебной практике встречается

    иногда необходимость допросить малолетних в качестве свидетелей. Советский уголовный процесс не устанавли­вает никаких возрастных ограничений в данной области, и потому в качестве свидетеля может быть допрошен ма­лолетний даже дошкольного возраста. Возможность та­кого допроса зависит от того, о каких фактах идет речь, и от способности данного ребенка правильно воспринять этот факт, удержать в памяти воспринятое и правильно изложить воспринятое во время допроса. При оценке по­казаний малолетних следует иметь в виду, что некоторые дети склонны к фантазированию и потому могут внести в свои показания сведения, придуманные и не соответ­ствующие действительности. Кроме того, дети легко под­даются влиянию окружающих, особенно влиянию взрос­лых, которые своими разговорами и расспросами могут невольно и незаметно для самих себя подсказать мало­летнему то, что (5н затем сообщит во время допроса как якобы им самим воспринятое при наблюдении данного факта. Учитывая эти особенности детской психики, целе­сообразно, чтобы при допросе малолетних на предвари­тельном следствии присутствовал врач или педагог или же и тот и другой *. Эти лица могут задавать вопросы ма­лолетнему свидетелю, требовать занесения в протокол своих замечаний по обстоятельствам допроса; по оконча­нии допроса эти лица дают свое заключение о продуман­ности и правдивости показаний малолетнего свидетеля. Участие в допросе педагога, знакомого с детской психи­кой, окажет существенную помощь следователю и суду в создании соответствующей обстановки допроса, а также поможет учесть особенности показания малолетнего сви­детеля, что будет иметь существенное значение для пра­вильной оценки этого показания.

    б)     Заключения экспертов

    Экспертом является лицо, обладающее специальными познаниями в определенной области науки, искусства или же в ремесле и привлекаемое к участию в деле в тех слу­чаях, когда такие специальные знания необходимы для выяснения каких-либо обстоятельств этого дела. Иногда роль эксперта ограничивается тем, что он сообщает сле­дователю и суду общие сведения из той или иной области науки и искусства; таковы, например, те случаи, когда эксперт разъясняет суду признаки действия определен­ного яда или излагает и объясняет признаки определенной психической болезни и т. п. Но в подавляющем большин­стве случаев эксперт исследует определенные материалы дела при помощи своих специальных знаний и таким путем приходит к выводу о наличии или отсутствии ка­кого-либо факта, имеющего значение для дела; например, эксперт — судебный медик, исследуя труп, приходит к вы­воду, что смерть последовала от удушения (асфиксии); эксперт-графист, исследовав документ, находит, что доку­мент подписан не тем лицом, от имени которого он вы­дан, и т. п.

    Деятельность эксперта, заключающаяся в сообщении следственным и судебным органам специальных сведений из той или иной области науки или искусства либо в ис­следовании материалов дела при помощи соответствую­щих специальных знаний, называется экспертизой; самые же сведения, сообщаемые экспертом, выводы, к котором он приходит, исследуя материалы дела при помощи своих специальных знаний, представляют собой заключение эксперта, которое и является источником доказательств (средством доказывания) в советском уголовном про­цессе.

    Роль экспертов в советском уголовном процессе опре­деляет требования, какие предъявляет к ним закон, и круг тех лиц, которые могут быть привлекаемы к участию в деле для производства экспертизы. Именно: экспертом может быть только лицо, обладающее надлежащими спе­циальными знаниями в данной области науки или искус­ства или же в ремесле. Так как производство экспер­тизы может быть поручено каждому специалисту, об­ладающему достаточными знаниями в данной области, то вследствие этого эксперт, в противоположность свидетелю, заменим, и в отношении экспертов допускается отвод в случаях, указанных в законе (ст. 48 УПК) • Одним из осно­ваний такого отвода является то обстоятельство, что дан­ное лицо было уже допрошено или должно быть допро­шено по этому же делу в качестве свидетеля. Это положение имеет существенное практическое значение, в частности, в тех случаях, когда по данному делу была произведена документальная, финансовая или иная ре­визия.

    Лица, производившие такую ревизию, могут быть до­прошены по делу в качестве свидетелей, и их показания, равно как и самые акты ревизии, являются теми мате­риалами, которые в случае необходимости будут исследо­ваны экспертом-бухгалтером. Поэтому привлечение к делу в качестве экспертов тех лиц, которые производили реви­зию по этому же делу, означает соединение в одном лице свидетеля и эксперта, что представляет собой сущест­венное нарушение закона и влечет за собой отмену выне­сенного при этих условиях приговора. Так, по делу Ц. и Р. Железнодорожная коллегия Верховного суда СССР, от­менив своим определением от 7 мая 1949 г. приговор, ука­зала как на одно из оснований этой отмены на то, что «экспертную комиссию по делу возглавлял старший инже­нер-диспетчер Главзапшахтолеса В., который до этого, как видно из материалов дела, проводил у Ц. ревизию по поручению главка и на основании материалов которого и было возбуждено уголовное дело по обвинению Ц.». В другом случае, при пересмотре в порядке надзора дела К. и других, Судебная коллегия по уголовным делам Вер­ховного суда СССР нашла: «Все обвинение основано главным образом на акте ревизии, .составленном ревизо- ром-контролером Б. Этот же Б. участвовал затем экспер­том и на предварительном следствии и суде. При путанице в отчетности бухгалтерии и при противоречивости пока­заний обвиняемых необходимо было участие в деле объ­ективной бухгалтерской экспертизы, которой следовало тщательно проверить результаты ревизии. Соединение же в одном лице функций ревизора и эксперта недопустимо (ст.ст. 40 и 48 УПК РСФСР)». По этим основаниям и ввиду наличия в деле других нарушений коллегия своим определением от 31 августа 1949 г. отменила приговор и передала дело на новое рассмотрение со стадии предвари­тельного следствия.

    Участие в деле в качестве эксперта является обязан­ностью каждого лица, которое обладает соответствую­щими специальными знаниями и от которого следователь и суд потребуют производства экспертизы и дачи заключе­ния. При неявке эксперта по вызову без уважительных причин к нему может быть применен привод (ст. 64 УПК); уклонение без законных причин от дачи заключения и дача заведомо ложного заключения влекут за собой уго­ловную ответственность по ст.ст. 92 и 95 УК.

    Эксперт имеет право на возмещение расходов, поне­сенных им по явке к следователю и в суд; за экспертом сохраняется его заработная плата; кроме того, он имеет право на вознаграждение за производство экспертизы (ст. 65 УПК).

    Закон предоставляет также эксперту определенные права, обеспечивающие ему возможность дать обоснован­ное заключение путем исследования соответствующих ма­териалов дела при помощи своих специальных знаний. Эксперт имеет право знакомиться с нужными ему мате­риалами дела и ставить перед следователем и судом во­прос о дополнении этих материалов и, в частности, об истребовании дополнительных документов; если в деле участвует несколько экспертов, то в случае их о том тре­бования им должна быть предоставлена возможность со­вещаться между собой (ст. ст. 171, 172, 298 УПК). Во время судебного разбирательства эксперты имеют право оставаться и обычно остаются в зале судебного заседа­ния; лишь в особых случаях суд по своей инициативе либо по ходатайству кого-либо из сторон может удалить экспертов из зала заседания (ст. 275 УПК).

    Присутствуя в зале судебного заседания, эксперты мо­гут задавать через председателя вопросы подсудимым и свидетелям, а также рассматривать имеющиеся в деле ве­щественные и письменные доказательства. Это право экс­пертов прямо не предусмотрено Уголовно-процессуальным кодексом, но оно не вызывает никаких сомнений и ши­роко применяется на практике, так как вытекает из самой сущности экспертизы в советском уголовном процессе и дает экспертам возможность наиболее полно исследовать таким путем все те материалы, какие являются необходи­мыми для дачи заключения.

    Экспертиза производится в тех случаях, когда для вы­яснения тех или иных обстоятельств дела необходимы специальные знания в какой-либо области науки или ис­кусства или же в каком-либо ремесле (ст. 63 УПК). Виды экспертизы могут быть самыми различными; такова экс­пертиза судебно-медицинская, судебно-пскхиатрическая, криминалистическая, бухгалтерская, техническая, художе- ственная, литературная и др. Не может иметь места лишь экспертиза по правовым вопросам, так как следователь, прокурор и судьи сами должны знать советские законы и уметь их толковать и правильно применять.

    Согласно примечанию 1 к ст. 63 УПК экспертиза дол­жна быть обязательно произведена каждый раз, когда необходимо установить причины смерти, характер телес­ных повреждений, а также психическое состояние обви­няемого или свидетеля, если по этому вопросу возникает сомнение у следователя или у суда. Во всех остальных случаях вопрос о необходимости произвести экспертизу разрешается в зависимости от обстоятельств данного дела следователем и прокурором в стадии предварительного расследования и судом — в подготовительном заседании и в стадии судебного разбирательства при рассмотрении дела по существу. Кроме того, вышестоящий суд, отменяя приговор в кассационном порядке или в порядке судеб­ного надзора, может признать необходимым при новом производстве по делу произвести экспертизу, и это указа­ние вышестоящего суда является обязательным для сле­дователя, вновь расследующего дело, и для суда, вновь рассматривающего это дело.

    Возможны случаи, когда специальными знаниями, не­обходимыми для выяснения каких-либо обстоятельств дела, обладает следователь, расследующий данное дело, или же кто-либо из судей, рассматривающих это дело по существу; например, психиатр является народным засе­дателем по делу, в котором поставлен вопрос о вменяемо­сти подсудимого. Наличие таких специальных знаний у следователя или у судьи ни в какой мере и ни при каких условиях не исключает необходимости произвести экспер­тизу по делу. Заключение эксперта представляет собой доказательство, которое в совокупности со всеми другими доказательствами в данном деле подлежит рассмотрению и оценке следователя и суда. Между тем, если бы вместо производства экспертизы были использованы специальные знания, имеющиеся у следователя или у судьи, то вы­воды, которые были бы сделаны при помощи этих спе­циальных знаний, уже не могли бы быть предметом рас­смотрения и оценки и представляли бы собой не доказа­тельство, на основе которого должен быть разрешен дан­ный вопрос, а самое решение этого вопроса. Здесь полу­чилось бы соединение в одном лице эксперта и следова­теля или судьи, что категорически запрещается законом (ст.ст. 43 и 122 УПК). Наличие у следователя или у судьи соответствующих специальных знаний облегчит им возможность правильно поставить вопросы эксперту и
    правильно оценить его заключение; самое же заключение должно быть дано в общем порядке другим лицом, кото­рое обладает нужными специальными знаниями и участ­вует в деле в качестве эксперта.

    Выбор лиц, привлекаемых к участию в деле в каче­стве экспертов, производится в стадии предварительного расследования следователем; при этом обвиняемый имеет право просить следователя о вызове дополнительных экс­пертов, а также вправе заявить отвод экспертам, назна­ченным следователем (ст. 169 УПК, приказ Прокурора СССР от 13 мая 1939 г. А1» 90-3). К слушанию дела обычно вызываются в судебное заседание те эксперты, которые давали заключение во время предварительного расследо­вания; кроме того, по ходатайству сторон, а также по инициативе -суда могут быть вызваны дополнительные эксперты как по определению подготовительного заседа­ния, так и по определению суда, рассматривающего дело по существу.

    Нередко следователь и суд поручают производство экспертизы специальным учреждениям, каковы институт судебной психиатрии, криминалистические лаборатории и др. В этих случаях порядок производства экспертизы несколько отличается от обычного. Именно: следователь и суд не указывают тех конкретных лиц, которые должны произвести экспертизу, а только определяют соответствую­щее учреждение, самый же выбор экспертов производится руководством этого учреждения. Экспертиза производится без участия следователя и в его отсутствие, но все это не меняет существа того исследования, которое произво­дится в таких условиях: исследование это остается экспер­тизой; экспертами являются те сотрудники данного учреж­дения, которые производили исследование и пришли к оп­ределенным выводам, а самые выводы эти представляют собой заключение экспертов, которое подлежит оценке сле­дователя и суда на общих основаниях. Поэтому, если по обстоятельствам дела окажется необходимым допросить на предварительном расследовании или в судебном засе­дании эксперта, то в качестве такого эксперта должен быть вызван и допрошен не любой сотрудник данного уч­реждения, а именно тот, кто производил исследование и дал заключение по делу.

    В своем заключении эксперт должен дать ответ на во­просы, возникшие в деле и требующие для своего раз­
    решения соответствующих специальных знаний. Эти вопросы ставит эксперту на предварительном расследо­вании следователь; кроме того, обвиняемый вправе по­ставить эксперту дополнительные вопросы (ст. 171 УПК, приказ Прокурора СССР от 13 мая 1939 г. № 90-3). В ста­дии судебного разбирательства эксперту ставит вопросы прокурор и другие участвующие в деле стороны, а также суд. Так как дача экспертом заключения связана, по об­щему правилу, с рассмотрением различных сложных во­просов, то эти вопросы в целях уточнения их формули­ровки должны быть поставлены эксперту в письменной форме. Эксперт также излагает свое заключение в пись­менной форме. Если следователь найдет необходимым до­просить эксперта после дачи им заключения, он допраши­вает эксперта в таком же порядке, как и свидетеля, и со­ставляет протокол допроса. В стадии судебного разбира­тельства эксперт устно излагает свое заключение, а за­ключение, данное в письменной форме, приобщается к протоколу судебного заседания, после чего суд и стороны могут задавать вопросы эксперту, ответы которого зано­сятся в протокол судебного заседания (ст. ст. 171 —173, 298 УПК).

    Давая заключение по делу, эксперт должен оставаться в пределах тех вопросов, какие он призван выяснить при помощи своих специальных знаний; все же другие во­просы и, в частности, правовая оценка тех или иных фак­тов, устанавливаемых экспертом, выходят за пределы его компетенции и потому его разрешению и рассмотрению не подлежат. Например, эксперт-бухгалтер должен ска­зать, числятся ли за обвиняемым материальные ценности и в каком размере, но не может высказаться по вопросу о том, присвоил ли обвиняемый эти ценности, так как во­прос о присвоении связан с юридической квалификацией действий обвиняемого и относится исключительно к веде­нию следственных, прокурорских и судебных органов. В соответствии с этим и вопросы, которые ставятся экс­перту, должны быть изложены так, чтобы ответы на эти вопросы оставались в пределах компетенции данного эксперта. Поэтому неправильной является встречающаяся иногда в практике такая постановка вопроса, когда экс­перту предлагают сказать, было ли совершено убийство умышленно или по неосторожности, был ли совершен под­лог данным обвиняемым и т. д.

    По делу Ш., осужденного по закону от 7 августа 1932 г., одним из доказательств, положенных судом в ос­нову обвинительного приговора, явилось заключение экс­перта К., который признал, что поддельные расчеты пла­тежей были написаны Ш. При пересмотре приговора в порядке надзора Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда СССР в своем определении от 8 января

    1949    г. указала в числе других допущенных по делу на­рушений также и на то, что суд принял в качестве дока­зательства заключение эксперта, которое не отвечает требованиям закона. «Положив в основу своего заключе­ния результаты «исследования всех обстоятельств дела», эксперт К-, давая оценку доказательств по делу и созда­вая свою обвинительную версию, вышел за пределы своей компетенции и присвоил себе функции органов следствия и суда. В области же своей компетенции он ничего кон­кретного не дал. Это нарушение явилось одним из основа­ний отмены приговора и передачи дела на новое рассмот­рение со стадии предварительного следствия».

    При пересмотре в порядке надзора дела С., осужден­ной за присвоение государственных средств, Пленум Вер­ховного суда СССР в своем постановлении от 17 марта

    1950     г. указал следующее: «Обвинение С. в присвоении государственных средств основано исключительно на за­ключении судебно-бухгалтерской экспертизы. Это заклю­чение не может быть признано бесспорным доказатель­ством обвинения, так как оно покоится исключительно на предположении эксперта. Кроме того, назначая экспер­тизу, органы следствия совершенно неправильно поста­вили перед экспертом вопрос о доказанности обвинения С. и присвоении денег, так как разрешение этого вопроса не входит в компетенцию эксперта». Пленум Верхов­ного суда СССР признал, что обвинение С. в присвоении государственных средств не доказано, а установлено пре­ступно-халатное отношение осужденной к ее служебным обязанностям, в соответствии с чем был соответствующим образом изменен приговор суда первой инстанции.

    Для того чтобы надлежаще выполнить возложенные на него обязанности и дать правильное заключение по делу, эксперт должен обладать достаточными специальными знаниями в соответствующей области, уметь приложить эти знания в каждом конкретном случае, тщательно ис­следовать все материалы, необходимые для разрешения
    вопросов, поставленных эксперту, и сделать выводы, вы­текающие из исследования указанных материалов. Этим определяются и исходные моменты оценки заключения эксперта.

    Заключение эксперта является одним из источников доказательств (средств доказывания) и подлежит оценке на общих основаниях. Поэтому заключение эксперта не является обязательным для следователя, прокурора и суда, которые могут его отвергнуть и прийти к иным вы­водам по тем вопросам, какие были поставлены на разре­шение эксперта. Следователь и суд могут также, если найдут это необходимым, назначить новую экспертизу. Но во всех таких случаях следователь и суд обязаны мо­тивировать свое несогласие с заключением экспертов. Закон (ст. 298 УПК) говорит об обязательности такой мотивировки только для суда, но это положение полно­стью относится и к следователю. Как суд при рассмотре­нии дела по существу, так и следователь при расследова­нии дела, отвергая заключение эксперта, должны указать, по каким именно основаниям они находят данное экспер­том заключение неполным, неясным, неправильным.

    Производя оценку заключения эксперта, следователь, прокурор и суд должны исходить из самой сущности экспертизы, которая представляет собой исследование соответствующих материалов дела, производимое экспер­том при помощи его специальных знаний, а также должны учитывать все те условия, соблюдение которых требуется для получения правильных, обоснованных выводов по вопросам, поставленным на разрешение эксперта. В соот­ветствии с этим следователь, прокурор и суд, оценивая заключение эксперта, должны проверить объективность эксперта, наличие у него достаточных знаний в данной специальной области, научную ценность этих знаний, полноту и достаточность материалов, которые были иссле­дованы экспертом, и правильность метода, который был при этом исследовании применен. Далее при оценке за­ключения эксперта необходимо выяснить, вытекает ли это заключение из всей совокупности материалов, иссле­дованных экспертом; является ли оно ясным, четким, определенным, последовательным и согласованным во всех своих частях или же, напротив, в нем содержатся существенные неясности, пробелы и противоречия; соот­ветствуют ли выводы, сделанные экспертом в его заклю­
    чении, всем другим доказательствам, имеющимся в деле, и всем обстоятельствам этого дела. В тех случаях, когда имеется два или более заключения экспертов по одному и тому же вопросу, необходимо, кроме того, выяснить, согласны ли эти заключения между собой или же между ними имеются противоречия, и в последнем случае — в чем эти противоречия заключаются и чем они вызваны.

    в)    Показания обвиняемого

    В числе источников доказательства УПК (ст. 58) ука­зывает «личные объяснения обвиняемого». Сюда отно­сятся как объяснения обвиняемого, так и его показания. Например, если обвиняемый излагает свои соображения, которые, по его мнению, должны убедить суд в неком­петентности эксперта или в несправедливости указаний свидетеля, то в этом случае он представляет свои объяс­нения по данному вопросу; если же обвиняемый сооб­щает сведения о каких-либо фактах, например рассказы­вает, когда и при каких обстоятельствах он совершил пре­ступление,— он дает показания. Объяснения и показания обвиняемого очень тесно переплетаются между собой, и потому отделить их друг от друга оказывается на прак­тике крайне затруднительным, либо даже вовсе невоз­можным.

    Показания обвиняемого имеют в советском уголовном процессе двоякое значение. Поскольку они представляют собой источник сведений о фактах, имеющих значение для дела, они являются источником доказательств (сред­ством доказывания); кроме того, они являются одним из средств защиты обвиняемого. Советский уголовный процесс строится на принципах социалистического демо­кратизма, и одним из этих принципов является право обвиняемого на защиту, закрепленное в статье 111 Кон­ституции СССР. Право на защиту означает совокупность прав, которые на протяжении всего процесса обеспечи­ваются обвиняемому для охраны его законных интере­сов — для того чтобы он мог защищаться от предъявлен­ного ему обвинения. Одним из выражений этого права на защиту является право обвиняемого давать показа­ния и таким путем доказывать свою невиновность или до­казывать, что им совершено менее тяжкое преступление по
    сравнению с тем, в каком он обвиняется, или же доказы­вать наличие смягчающих вину обстоятельств.

    Советский закон не только предоставляет обвиняемому право давать показания, но и обеспечивает ему реальную возможность осуществить это право и для этого обязывает следователя допросить обвиняемого в кратчайший срок после предъявления обвинения, равно как обязывает суд допросить подсудимого при рассмотрении дела по суще­ству (ст. ст. 134, 282 УПК). Поэтому производство предва­рительного расследования, а также рассмотрение дела в стадии судебного разбирательства без допроса обвиняе­мого представляют собой существенное нарушение принци­пов советского уголовного процесса и влекут за собой от­мену вынесенного при этих условиях приговора. Так, Железнодорожная коллегия Верховного суда СССР своим определением от 23 февраля 1949 г. отменила приговор линейного суда по делу Б. на том основании, что дело «было рассмотрено с нарушением ст. 282 УПК РСФСР. Б. в суд явился, однако на суде по существу предъявлен­ного обвинения допрошен не был». Равным образом опре­делением Железнодорожной коллегии Верховного суда СССР от 28 июня 1949 г. был отменен приговор по делу Н. вследствие неполноты судебного следствия и в первую очередь ввиду того, что сам Н. остался в суде недопро- шенным.

    Показания обвиняемого бывают двух видов; отрицание обвиняемым своей вины и признание этой вины (сознание обвиняемого). Встречаются иногда в практике и такие по­казания, в которых сочетаются частичное отрицание и ча­стичное признание обвиняемым предъявленного ему обви­нения; например, обвиняемый в умышленном убийстве отрицает умысел в своих действиях и признает себя ви­новным в убийстве неосторожном; обвиняемый в растрате крупной суммы денег признает себя виновным в растрате небольшой части суммы и отрицает растрату остальных денег.

    Показания обвиняемого, как и все другие доказатель­ства, оцениваются свидетелем, прокурором и судьями по их внутреннему убеждению. Производя эту оценку, необ­ходимо учитывать, что показания исходят от обвиняемого, то есть от лица, которое непосредственно заинтересовано в исходе дела. Отсюда вытекает требование особо крити­
    ческого отношения к показаниям обвиняемого и особо тщательная их проверка.

    Это указанное требование относится как к отрицанию обвиняемым своей вины, так и к сознанию обвиняемого. В большинстве случаев отрицание обвиняемым своей вины вызвано стремлением избежать ответственности за совер­шенное преступление и потому вполне естественно встре­чает настороженное и особо критическое к себе отношение со стороны следователя, прокурора и суда. Но это не должно означать огульного, заранее предрешенного недо­верия ко всяким показаниям обвиняемого, не признающего себя виновным в совершении данного преступления. Воз­можно,' что обвиняемый отрицает совершение преступле­ния потому, что он действительно невиновен, и это полу­чает в дальнейшем свое подтверждение в деле. Поэтому показание обвиняемого, не признающего себя виновным, подлежит, как и всякое другое доказательство, проверке и оценке в связи со всеми обстоятельствами каждого дан­ного дела.

    Равным образом требует проверки и сознание обви­няемого. В подавляющем большинстве случаев сознание является правильным и исходит, от лица, действительно совершившего данное преступление, но наряду с этим иногда встречается и ложное сознание. Мотивы такого ложного сознания могут быть самыми различными: обви­няемый признает себя виновным в менее тяжком престу­плении, чтобы таким путем скрыть совершение другого, более тяжкого преступления, либо, стремясь избавить от ответственности близкого ему человека, признает себя ви­новным в совершении преступления, которое в действи­тельности было совершено не им, а другим лицом; воз­можно ложное сознание на почве расстройства психики и т. д. Поэтому недопустимо слепое доверие к сознанию обвиняемого, и сознание это должно быть каждый раз про­верено и подвергнуто оценке, как и всякое доказательство по делу.

    По этим основаниям нельзя ограничиваться на пред­варительном расследовании одним лишь сознанием обви­няемого и при наличии такого сознания признавать из­лишним собирание других доказательств. Сознание обви­няемого, как было указано выше, может иногда оказаться ложным и, если оно не будет проверено посредством дру­гих доказательств, может привести суд к вынесению не­
    правильного приговора. Независимо от этого, если обви­няемый действительно совершил преступление, в котором он признал себя виновным на предварительном расследо­вании, то в случае отказа обвиняемого от этого сознания в стадии судебного разбирательства может оказаться, что суд при отсутствии других доказательств в деле не будет иметь в своем распоряжении материалов, необходимых для правильного разрешения этого дела и для вынесения обоснованного приговора. «...Обвиняемый в уголовном процессе не должен рассматриваться как единственный и самый достоверный источник... истины. Нельзя поэтому признать правильным такую организацию и такое на­правление следствия, которые основную задачу видят в том, чтобы получить обязательно «признательные» объяс­нения обвиняемого. Такая организация следствия, при ко­торой показания обвиняемого оказываются главными и — еще хуже — единственными устоями всего следствия, спо­собна поставить под удар все дело в случае изменения обвиняемым своих показаний или отказа от них» К

    Обязательной является проверка сознания подсуди­мого также и в стадии судебного разбирательства. Статья 282 УПК разрешает суду не производить дальней­шего судебного следствия и перейти от показаний подсу­димого непосредственно к прениям сторон в тех случаях, когда подсудимый признал правильным предъявленное ему обвинение -и полностью согласился с тем, что изло­жено в обвинительном заключении. Но такое сокращенное рассмотрение дела может быть допущено только в виде редкого исключения, причем и здесь судебное следствие не ограничивается только выслушиванием показаний об­виняемого, признающего себя виновным, но суд и стороны, в первую очередь прокурор, должны поставить подсуди­мому ряд вопросов, чтобы таким путем уточнить его пока­зание, проверить это показание и сопоставить его со всеми обстоятельствами дела. Когда сознание подсуди­мого полностью соответствует всем обстоятельствам дела, установленным на предварительном расследовании, и не вызывает никаких сомнений, суд может признать излиш­ним рассмотрение других доказательств и, не произведя дальнейшего судебного следствия, перейти к прениям сто­рон. Если же сознание подсудимого вызывает сомнения или содержит в себе существенную неясность, неточность или неполноту либо в той или иной части не соответствует обстоятельствам дела, суд должен провести судебное след­ствие в общем порядке с допросом свидетелей и с рас­смотрением других имеющихся в деле доказательств. Инициатива такого развернутого, несмотря на наличие сознания обвиняемого, рассмотрения дела должна исхо­дить прежде всего от прокурора, на обязанности которого лежит представление суду убедительных, не оставляющих никаких сомнений доказательств виновности подсудимого в совершении инкриминируемого ему преступления.

    Обвиняемый в своих показаниях, признавая или отри­цая свою виновность, может вместе с тем изобличать дру­гое лицо в совершении этого или другого преступления.

    Эти показания бывают вызваны самыми различными мотивами — стремлением смягчить свою участь, скрыть участие в преступлении третьего лица, разоблачить дей­ствительного преступника и т. д.

    Таким образом, эти показания могут быть и правиль­ными, и ложными. Показания обвиняемого, ложно припи­сывающие другому лицу совершение какого-либо пре­ступления, называются оговором.

    Обвиняемый не несет уголовной ответственности за дачу ложного показания независимо от того, относится ли это показание к нему самому или же к другому лицу, и, следовательно, даже ложное обвинение, возводимое на кого-либо обвиняемым, не грозит последнему уголовной ответственностью. Ввиду этого требуется особо осторож­ное отношение к показаниям обвиняемого, в которых со­держатся указания на совершение другим лицом того же или иного преступления, требуется особо углубленная про­верка таких показаний путем тщательного анализа их содержания в сопоставлении со всеми другими имеющи­мися в деле доказательствами.

    Это, однако, ни в какой мере не означает, что каждое показание обвиняемого, указывающее на совершение дру­гим лицом преступления, представляет собой оговор и должно быть отброшено как не имеющее никакого дока­зательственного значения. Такое показание подлежит рас­смотрению и оценке на общих основаниях, и если оценка эта окажется положительной, то данное показание явится доказательством, которое в совокупности с другими дока­зательствами будет положено в основу приговора.

    г) Вещественные доказательства

    Вещественными доказательствами в советском уголов­ном процессе являются все те предметы, путем осмотра или исследования которых может быть установлено нали­чие или отсутствие фактов, имеющих значение для дела. Таковы предметы, служившие орудием совершения пре­ступления, например топор, которым совершено убий­ство; предметы, сохранившие на себе следы преступления, например окровавленная одежда обвиняемого, взломан­ная касса; предметы, на которые было направлено пре­ступление, например похищенные при краже вещи. Но указать заранее все категории предметов, могущих быть вещественными доказательствами, невозможно, так как это определяется обстоятельствами каждого отдельного дела. Поэтому закон, перечислив указанные выше кате­гории, дополнительно указывает, что вещественными до­казательствами являются также «все иные предметы и до­кументы, которые могут служить средствами к обнаруже­нию преступления и открытию виновных» (ст. 66 УПК). Сюда относятся: полученное потерпевшим письмо, содер­жавшее в себе угрозу убийством; какая-либо вещь, кото­рую обронил обвиняемый на месте совершения преступле­ния, и др. Эти предметы будут вещественными доказа­тельствами потому, что с их помощью могут быть установлены различные факты, имеющие значение для дела, каковы угрозы обвиняемого по адресу потерпевшего, нахождение обвиняемого на месте совершения преступле­ния и т. п.

    Каждый предмет, который может служить веществен­ным доказательством, становится таковым с того момента, когда следователь выносит постановление или же суд вы­носит определение о том, что этот предмет может иметь значение для дела и потому приобщается к делу в каче­стве вещественного доказательства (ст. 67 УПК). Веще­ственные доказательства должны быть подробно осмо­трены следователем, а в случае надобности — также исследованы с участием эксперта. Протокол осмотра ве­щественного доказательства приобщается к делу, а ре­зультаты исследования вещественного доказательства излагаются в акте экспертизы.

    Вещественные доказательства переходят вместе с де­лом от следователя в суд и в стадии судебного разбира­
    тельства могут быть осмотрены судом и сторонами в лю­бой момент судебного следствия (ст. ст. 68, 299 УГ1К) •

    Оценка вещественного доказательства заключается в том, что следователь, прокурор и суд решают, каково зна­чение тех сведений, какие получены посредством осмотра и исследования вещественных доказательств, и могут ли считаться установленными те факты, о которых эти све­дения говорят. Если вещественное доказательство было исследовано с участием эксперта, то оценка такого веще­ственного доказательства фактически сливается с оценкой того заключения, которое дал эксперт в результате про­изведенного им исследования.

    Предметы, являющиеся вещественными доказатель­ствами, сохраняют это свое значение до тех пор, пока про­исходит расследование и рассмотрение дела. Поэтому, когда дело прекращено производством или заканчивается приговором, вещественные доказательства теряют свое значение, и вопрос о их судьбе разрешается на основании ст. 69 УПК в постановлении следователя или же в опре­делении либо в приговоре суда.

    д)    Письменные доказательства

    Письменными доказательствами являются всякого рода документы, которые своим содержанием устанавли­вают наличие или отсутствие фактов, имеющих значение для дела. Таковы всякого рода справки, удостоверения, акты ревизий, протоколы, счета, аттестаты, письма и пр.

    В стадии судебного разбирательства документы, как уже имеющиеся в деле, так и дополнительно представлен­ные сторонами, могут быть оглашены по инициативе суда или по ходатайству кого-либо из сторон в любой момент судебного следствия (ст 299 УПК).

    Согласно ст. 319 УПК суд может основать свои выводы по делу только на тех доказательствах, которые были рассмотрены в судебном заседании. Об этом же говорит руководящее постановление Пленума Верховного суда СССР от 28 июля 1950 г. «О судебном приговоре» *. В при­менении к письменным доказательствам это означает, что в основу приговора могут быть положены лишь те имею-

    Щиеся в деле и представленные сторонами документы, ко­торые были оглашены во время судебного следствия. Та­кое оглашение документов может быть заменено разре­шением суда сторонам ссылаться в речах на документы, имеющиеся в деле; в этом случае документы, которые были предметом обсуждения в прениях сторон, также мо­гут быть положены судом в основу приговора, вынесен­ного по данному делу.

    Оценка письменных доказательств заключается в том, что следователь, прокурор и суд устанавливают подлин­ность самого документа и решают, каково значение тех сведений, которые содержатся в данном документе, и до­статочны ли эти сведения для того, чтобы признать нали­чие или отсутствие того или иного факта.

    Иногда документ имеет значение не в зависимости от содержащихся в нем сведений, а как предмет, который в силу присущих ему признаков удостоверяет определенный факт; таковы, например, подложный чек, подложная справка и др В этом случае документ представляет собой не письменное, а вещественное доказательство, и к нему применяются все положения, которые установлены в отно­шении вещественных доказательств в советском уголовном праве.

    § 4. Первоначальные и производные доказательства

    Первоначальными являются доказательства, которые представляют собой первоисточник сведений об опреде­ленных фактах; например, показание свидетеля-очевидца, сознание обвиняемого, подлинное письменное или веще­ственное доказательство. Производными являются доказа­тельства, которые воспроизводят сведения, полученные из какого-либо источника, либо воспроизводят какой-либо источник доказательств; таковы показания свидетеля, ко­торый сообщает сведения о том или ином факте со слов очевидца, наблюдавшего данный факт, копия или дубли­кат письменного доказательства, фотоснимок веществен­ного доказательства.

    Различие между первоначальным и производным дока­зательством имеет существенное практическое значение.

    Например, свидетель сообщает следователю или суду сведения о каком-либо факте со слов другого лица, кото­рое утверждает, что оно было очевидцем этого факта. Если
    это производное показание свидетеля после рассмотрения его и оценки будет признано правильным, то тем самым будет только установлено, что свидетель действительно по­лучил от другого лица те сведения, которые он сообщил при допросе. Но основной вопрос, действительно ли на­блюдало указанный факт то лицо, со слов которого свиде­тель дал свое производное показание, и имел ли этот факт место в действительности, остается еще нерешенным, и для получения ответа на этот вопрос оказывается необхо­димым допросить указанное лицо в качестве свидетеля, иными словами, необходимо получить первоначальное до­казательство.

    Из сказанного следует, что органы расследования, прокурор и суд должны стремиться к получению, по воз­можности, первоначальных доказательств, на основе кото­рых они и должны приходить к определенным выводам по существу дела.

    Это, однако, ни в какой мере не значит, что производ­ные доказательства не находят себе применения в совет­ском уголовном процессе. Напротив, при известных усло­виях производные доказательства имеют весьма суще­ственное значение и потому не только могут, но и должны быть использованы при расследовании и рассмотрении уголовных дел.

    Прежде всего производные доказательства нередко дают возможность отыскать и надлежаще использовать доказательства первоначальные. Например, если свиде­тель, будучи допрошен, сообщает в своем показании све­дения, которые он, по его словам, получил от другого лица, то такое свидетельское показание даст возможность вызвать и допросить в качестве свидетеля то лицо, ко­торое было очевидцем данного факта. Особенно важное значение это имеет в стадии предварительного расследо­вания, где зачастую еще неизвестно, какое именно пока­зание даст тот или иной свидетель и каковы те сведения, которые этот свидетель может сообщить при допросе. Да­лее, в практике иногда встречаются случаи, когда получе­ние первоначального доказательства является по тем или иным причинам невозможным,— при таком положении вещей на первый план выступают доказательства произ­водные. Например, потерпевший умер, оставшись не до­прошенным следователем, но перед смертью он сообщил окружающим обстоятельства, при которых ему была на­
    несена рана, и указал лицо, совершившее преступление. В этом случае производные свидетельские показания лиц, слышавших сообщение потерпевшего, будут иметь суще­ственное и, возможно, даже решающее значение по делу. Наконец, производные доказательства иногда могут быть использованы и при наличии первоначальных доказа­тельств, в частности для проверки этих последних. Если, например, свидетель при первом допросе сообщил точные сведения о факте, который он наблюдал, а затем в после­дующих своих показаниях почему-либо иначе освещает существенные подробности данного факта, то неправиль­ность этого позднейшего показания может быть иногда установлена путем использования производных доказа­тельств, именно путем допроса тех лиц, которым данный свидетель в свое время правильно излагал то, что ему из­вестно по делу.

    § 5. Обвинительные и оправдательные доказательства

    Обвинительными являются те доказательства, которые изобличают обвиняемого, устанавливают наличие пре­ступления и совершение его данным лицом, а также уста­навливают обстоятельства, отягчающие вину и усиливаю­щие ответственность обвиняемого. В противоположность этому к оправдательным доказательствам относятся те, ко­торые говорят в пользу обвиняемого, а именно: устанавли­вают отсутствие преступления, непричастность обвиняе­мого к совершению преступления, а также устанавливают обстоятельства, смягчающие вину и уменьшающие ответ­ственность обвиняемого. Одна группа этих оправдатель­ных доказательств носит особое название алиби. Это те доказательства, которые устанавливают, что во время со­вершения преступления обвиняемый находился в другом месте и потому не мог участвовать в совершении престу­пления.

    Следует иметь в виду, что не всегда одни доказатель­ства в данном деле говорят только против обвиняемого, а другие — только в его защиту. Встречаются в практике случаи, когда один и тот же источник доказательства со­держит в себе сведения, которые в одной части имеют обвинительный характер, а в другой — характер оправда­тельный. Примером может служить показание свидетеля, который удостоверяет, что обвиняемый нанес потерпев­
    шему побои, но в то же время этот свидетель характери­зует с положительной стороны все предшествующее пове­дение обвиняемого и его работу в течение ряда лет. Это свидетельское показание будет в одной части доказатель­ством обвинительным, так как оно изобличает обвиняе­мого в совершении преступления, а в другой своей части это показание будет фигурировать в деле в качестве дока­зательства оправдательного, которое может оказать влия­ние на размеры наказания, назначенного обвиняемому приговором суда.

    Деление доказательств на обвинительные и оправда­тельные имеет существенное значение при установлении пределов исследования дела и при определении круга тре­буемых доказательств. Правильное разрешение дела, как было уже указано выше, возможно лишь при том условии, что будут выяснены все обстоятельства данного дела; от­сюда следует, что в каждом деле должны быть собраны и рассмотрены все те доказательства, которые обосновы­вают обвинение и устанавливают отягчающие обстоятель­ства, а также и все те доказательства, которые это обви­нение опровергают и устанавливают обстоятельства смяг­чающие. Этим определяются и обязанности органов расследования и суда, которые должны собирать как обви­нительные, так и оправдательные доказательства по своей инициативе, а также по ходатайствам обвиняемого и по­терпевшего в стадии предварительного расследования и по ходатайствам сторон при рассмотрении дела судом (ст. ст. 111, 112, 253, 254, 272, 302 УПК).

    Возможно, что то или иное доказательство было истре­бовано как обвинительное или как оправдательное, а затем при его рассмотрении оказывается имеющим пол­ностью или частично противоположный характер. Напри­мер, в судебное заседание вызван свидетель по ходатай­ству подсудимого для установления его алиби, однако будучи допрошенным, свидетель этот не только не под­твердил показаний подсудимого по данному вопросу, но, напротив, удостоверил, что во время совершения престу­пления обвиняемый находился там же, где и остальные подсудимые, обвиняемые в совершении этого престу­пления.

    В некоторых случаях возникает необходимость собрать такие доказательства, о которых еще неизвестно, будут ли они обвинительными или оправдательными, и которые
    могут оказаться либо теми, либо другими. Это имеет место обычно в стадии предварительного расследования, но воз­можно также, хотя и реже, в стадии судебного разбира­тельства. Например, следователь назначает экспертизу для того, чтобы установить, написан ли данный подлож­ный документ обвиняемым или кем-либо иным; судом истребована из соответствующего учреждения справка, содержание которой может как уличать обвиняемого, так и оправдывать его, и т. п.

    Из всего сказанного следует, что для полного и всесто­роннего исследования дела и для правильного его разре­шения должны быть каждый раз собраны и рассмотрены все те доказательства, которые могут оказаться обви­нительными и оправдательными; вопрос же о том, каково в действительности значение этих доказательств, разре­шается в дальнейшем, когда эти доказательства будут рассмотрены и подвергнуты оценке следователя и суда. На этом последующем этапе доказывания, при рассмотре­нии и оценке доказательств, деление их на обвинительные и оправдательные имеет уже иное значение. Оно заклю­чается в том, что здесь необходимо решить в отношении каждого отдельного доказательства, является ли оно пол­ностью либо в той или иной части обвинительным или оправдательным. В частности, суд при рассмотрении дела по существу сопоставляет все фигурирующие в данном деле обвинительные и оправдательные доказательства, оценивает те и другие в их совокупности и взаимной связи, приходит на этой основе к тому или иному выводу по во­просу о виновности подсудимого и формулирует этот вы­вод в своем обвинительном или оправдательном при­говоре.

    О таком рассмотрении и оценке всех имеющихся в деле обвинительных и оправдательных доказательств говорит Пленум Верховного суда СССР в своем руководящем по­становлении от 28 июля 1950 г. «О судебном приговоре». Требуя обязательной мотивировки каждого приговора, Пленум Верховного суда СССР указывает, что «при этом должны быть конкретно указаны доказательства, поло­женные судом в основу обвинения или оправдания подсу­димого, с приведением мотивов, почему суд принял эти доказательства. Отвергая те или иные имеющиеся в деле доказательства в пользу обвинения подсудимого или его оправдания, суд должен в приговоре указать, почему
    именно эти доказательства им отвергнуты. Так, при выне­сении обвинительного приговора, в последнем должно быть указано, почему судом отвергнуты объяснения под­судимого в его защиту, а также другие оправдывающие его доказательства. При вынесении оправдательного при­говора должны быть изложены обстоятельства, опровер­гающие выводы обвинительного заключения и указанные
    В нем доказательства, на которых оно основано» К

    § 6. Прямые и косвенные доказательства

    При всем разнообразии уголовных дел по их содер­жанию и конкретным обстоятельствам в каждом из них всегда должен быть прежде всего решен вопрос о том, было ли совершено преступление и кем оно совершено. Поэтому событие преступления и совершение его обвиняе­мым являются основными искомыми фактами каждого дела, и на разрешение вопроса о наличии или отсутствии этих фактов направлено в первую очередь доказывание.

    В процессе этого доказывания органы расследования и суд зачастую располагают такими доказательствами, ко­торые могут прямо и непосредственно дать ответ на во­прос о том, было ли совершено преступление и совер­шил ли его обвиняемый, почему эти доказательства назы­ваются прямыми. Таковы, например, показания сви­детеля — очевидца преступления, сознание обвиняемого, показания свидетелей, устанавливающих алиби обвиняе­мого и тем самым доказывающих его невиновность.

    Но наряду с этим во многих уголовных делах фигури­руют такие доказательства, которые сами по себе не дают прямого ответа на вопрос о наличии или отсутствии пре­ступления и о виновности или невиновности обвиняемого, а вместо того устанавливают различные промежуточные факты, имеющие значение для дела; таковы, например, показания свидетеля, удостоверяющего, что он видел обвиняемого на месте совершения преступления; веще­ственное доказательство — окровавленная одежда обви­няемого; заключение эксперта, устанавливающего, что пятна крови на одежде обвиняемого принадлежат к той же группе, что и кровь убитого; показания свидетеля,
    слышавшего угрозы обвиняемого по адресу потерпевшего, и др. Такие факты, как угрозы обвиняемого по адресу потерпевшего, нахождение обвиняемого на месте соверше­ния преступления, пятна крови убитого на одежде обви­няемого, в совокупности с другими, им подобными, могут привести к вполне обоснованному выводу о виновности обвиняемого в совершении убийства. Тем самым такие фи­гурирующие в данном деле доказательства (источники до­казательств или средства доказывания), каковы показания свидетелей, вещественные доказательства, заключение эксперта, приводят к установлению искомых основных фактов косвенным путем и потому называются косвен­ными доказательствами.

    Таким образом, деление доказательств на прямые и косвенные определяется характером тех сведений, какие доставлены данным источником доказательств (средством доказывания), и отношением этих сведений к основным искомым фактам данного дела. Поэтому одни и те же источники доказательств (средства доказывания) могут быть либо прямыми, либо косвенными в зависимости от конкретных обстоятельств дела. Например, если по делу об убийстве свидетель показывает, что слышал угрозы обвиняемого лишить жизни потерпевшего, то показание это будет косвенным доказательством; но такое же пока­зание будет прямым доказательством, если обвиняемому предъявлено обвинение в том, что он угрожал убийством должностному лицу в связи со служебной деятельностью последнего (ч. 1 ст. 73 [2] УК) • По делу о хищении государ­ственного или общественного имущества заключение эксперта о том, что данная накладная написана рукой об­виняемого, будет косвенным доказательством, а по делу о подделке официального документа, например аттестата средней школы (ст. 72 УК), заключение эксперта о том, что документ написан рукой обвиняемого, явится доказа­тельством прямым.

    Вещественные доказательства в подавляющем боль­шинстве случаев являются доказательствами косвенными; таковы похищенные вещи, обнаруженные у обвиняемого; окровавленная одежда обвиняемого; найденная на месте совершения преступления вещь, принадлежащая обвиняе­мому, и др. Но иногда и вещественное доказательство может оказаться доказательством прямым. Например, если по делу об убийстве, совершенном кинжалом,
    у обвиняемого обнаружен кинжал, то он будет фигуриро­вать в деле в качестве косвенного доказательства; по делу же по обвинению в хранении оружия без надлежащего разрешения (ст. 182 УК) такой же кинжал, являющийся вещественным доказательством, явится прямым доказа­тельством, так как наличие этого вещественного доказа­тельства прямо и непосредственно устанавливает винов­ность обвиняемого в незаконном хранении оружия

    Деление доказательств на прямые и косвенные имеет огромное практическое значение в советском уголовном процессе. По делам о таких преступлениях, как контрре­волюционная агитация и пропаганда, нанесение телесных повреждений, хулиганство, оскорбление, клевета и др., за­частую основными доказательствами являются доказа­тельства прямые — в виде показаний потерпевших и свиде­телей — очевидцев преступления. Но и в делах этой кате­гории косвенные доказательства иногда занимают видное место, подкрепляя имеющиеся в том же деле прямые дока­зательства. Например, по делу о нанесении телесных повре­ждений нож, обнаруженный у обвиняемого, будет косвен­ным вещественным доказательством, наглядно и убеди­тельно подтверждающим показание, которое было дано потерпевшим и которое является в данном деле прямым доказательством.

    Но этим значение косвенных доказательств далеко не исчерпывается. В делах о таких преступлениях, как хище­ние государственного и общественного имущества, убий­ства, поджоги и т. п., прямые доказательства встречаются относительно редко, и потому раскрытие преступлений, выявление и наказание преступников и осуществление та­ким путем социалистического правосудия возможно в этих случаях только посредством оперирования косвенными доказательствами.

    Как было указано выше, особенность косвенных дока­зательств заключается в том, что они не дают прямого от­вета на вопрос о наличии преступления и о совершении этого преступления обвиняемым, а вместо того устанавли­вают различные промежуточные факты, на основе которых затем уже получают свое разрешение эти основные во­просы каждого уголовного дела. Поэтому разрешение дела на основе косвенных доказательств является, по общему правилу, более сложным по сравнению с теми случаями, когда в распоряжении органов следствия и суда
    имеются прямые доказательства. Но это вовсе не значит, что прямые доказательства убедительнее, лучше доказа­тельств косвенных. Такая постановка вопроса неправильна в самой основе и не может иметь места в советском уго­ловном процессе, так как отыскание объективной истины и правильное разрешение дела советским судом одина­ково возможно и осуществляется посредством как пря­мых, так и косвенных доказательств. Всестороннее и пол­ное исследование дела, отыскание всех необходимых по этому делу доказательств, правильное их рассмотрение и установление таким путем соответствующих промежуточ­ных фактов, тщательный анализ этих фактов, сопоставле­ние их между собой и сведение в систему полностью обе­спечивают в советском уголовном процессе раскрытие преступления, выявление преступника и вынесение судом обоснованного приговора.

    Различие между прямыми и косвенными доказатель­ствами заключается не в большей и меньшей их силе и убедительности, а в методах оперирования ими, в том, как происходит процесс доказывания при наличии тех и других.

    В тех случаях, когда в распоряжении суда имеются прямые доказательства, например показания нескольких свидетелей, удостоверяющих, что на их глазах обвиняемый ударил ножом потерпевшего, суд должен рассмотреть и оценить эти свидетельские показания, чтобы решить, пра­вильно ли они отражают то, что имело место в действи­тельности. И если суд после оценки каждого из этих пока­заний в отдельности и всех их в совокупности признает, что свидетели говорят то, что они в действительности наблюдали, то тем самым суд признает, что преступление имело место и совершено обвиняемым, иными словами, дело будет разрешено по существу.

    При наличии в деле косвенных доказательств процесс доказывания также начинается рассмотрением и оценкой соответствующих источников доказательств, но в дальней­шем протекает несколько иначе. Например, в деле имеется показание свидетеля, который удостоверяет, что видел обвиняемого возле того дома, где в то время была совер­шена кража. И здесь суду надлежит в первую очередь рас­смотреть данное свидетельское показание и оценить со­держащиеся в нем сведения. И если эта оценка окажется положительной и сведения, сообщенные свидетелем, будут
    признаны правильными, то этим еще не решится вопрос о наличии преступления и о виновности обвиняемого, а будет только установлен тот факт, что обвиняемый дей­ствительно находился на месте совершения преступления.

    Данный факт, взятый в отдельности, не может, ко­нечно, сам по себе доказать виновность обвиняемого в со­вершении кражи, но он может установить эту виновность в совокупности и в связи с рядом других фактов, каковы, например, наличие у обвиняемого вещей, похищенных у потерпевшего; обнаружение в квартире, где была со­вершена кража, какой-либо вещи, принадлежавшей обви­няемому и оброненной им, и др. Все эти факты в своей совокупности могут служить доказательством того, что обвиняемый совершил преступление, уличают обвиняе­мого, почему и называются косвенными уликами.

    Таким образом, когда в деле имеются косвенные до­казательства, необходимо установить наличие соответ­ствующих фактов, могущих служить уликами по делу, а затем уже на основе этих улик дать ответ на вопрос о том, было ли совершено преступление и как оно совершено.

    Этим и определяются методы оперирования уликами.

    а)   В первую очередь должны быть установлены все те факты, которые могут служить уликами по делу. Для этого должны быть собраны, рассмотрены и подвергнуты оценке все те источники доказательств — показания сви­детелей, заключение эксперта, вещественные доказатель­ства и др , из которых могут быть получены сведения о та­ких фактах. При этом возможны случаи, когда один и тот же источник доказательств дает возможность устано­вить не один, а два и даже более фактов, могущих явиться уликами по делу. Например, если допрошенный по делу свидетель удостоверяет, что видел обвиняемого в день со­вершения кражи возле того дома, где эта кража была со­вершена, а затем спустя несколько дней видел у обвиняе­мого часы, принадлежащие потерпевшему и у него похи­щенные, то суд, признав данное показание правильным, соответствующим действительности, тем самым установит в деле наличие двух улик — нахождение обвиняемого на месте совершения преступления и наличие у обвиняемого вещи, похищенной у потерпевшего. Однако такие случаи редко встречаются в практике; гораздо чаще имеет место противоположное, когда одна улика устанавливается по­средством двух и более источников доказательств. Таковы
    те случаи, когда, например, в деле имеются показания не­скольких свидетелей, удостоверяющих, что они слышали угрозы обвиняемого по адресу потерпевшего, или когда в деле имеется показание свидетеля, удостоверяющего, что он видел обвиняемого на месте совершения преступления, а также имеется вещественное доказательство — какой- либо предмет, принадлежащий обвиняемому и обнаружен­ный там, где было совершено преступление. Наличие не­скольких источников доказательств, говорящих об одной и той же косвенной улике, дает возможность легче прийти к обоснованному выводу о наличии того факта, который может служить уликой по делу.

    б)   Уликами являются только такие установленные по делу факты, которые дают основание полагать, что они находятся в причинной связи с преступлением и потому могут служить доказательством совершения этого престу­пления. Так, например, враждебные отношения обвиняе­мого к потерпевшему могут явиться уликой по делу, по­тому что они дают основание полагать, что явились мотивом совершения преступления, послужили причиной совершения этого преступления; широкий не по средствам образ жизни обвиняемого в растрате будет рассматри­ваться как улика потому, что такой образ жизни мог явиться следствием израсходования обвиняемым вверенных ему материальных ценностей; наличие пятен крови на одежде обвиняемого окажется уликой потому, что появле­ние этих пятен могло явиться следствием совершения убийства обвиняемым, и т. д. Поэтому каждый раз, когда по делу установлен факт, могущий служить уликой, должны быть выяснены и учтены все те обстоятельства, которые подкрепляют или ослабляют либо вовсе опровер­гают предположение о том, что данный факт связан с пре­ступлением. Например, там, где косвенной уликой яв­ляется угроза обвиняемого по адресу потерпевшего и где будет установлено, что эта угроза была произнесена обви­няемым несколько раз в совершенно спокойном состоянии, это последнее обстоятельство может служить указанием на то, что угроза обвиняемого выражала серьезное его на­мерение отомстить потерпевшему, и в этом случае значе­ние данной улики значительно возрастет; если, например, будет установлено, что угроза была произнесена один лишь раз и притом в пылу ссоры, то при таких условиях эта угроза превратится в очень слабую улику или даже
    вовсе утеряет свое значение как улика и не будет поэтому рассматриваться как одно из доказательств виновности обвиняемого. Таким образом, доказывание посредством косвенных улик не ограничивается установлением тех фак­тов, которые могут служить уликами по делу, но включает в себя также установление всех тех обстоятельств, которые усиливают предположение о связи данной улики с пре­ступлением либо, напротив, ослабляют или даже вовсе исключают данный факт из числа улик по делу.

    К обстоятельствам, могущим усилить значение фигу­рирующих в деле косвенных улик, иногда относится по­ведение обвиняемого.

    Речь идет не о поведении обвиняемого, выражающемся в смущении, растерянности во время допроса, сбивчивых ответах и т. п. Все такие психологические признаки очень расплывчаты, и здесь легко возможны ошибки при опреде­лении того состояния, в каком находится обвиняемый. Не­зависимо от этого смущение, сбивчивые ответы, растерян­ность и другие им подобные явления не являются доказа­тельством виновности или внешним выражением этой ви­новности,— они могут иметь место и при допросе лица, которое совершенно непричастно к преступлению и ко­торое именно вследствие того, что оно невиновно, осо­бенно тяжело переживает предъявленное ему обвинение.

    Обстоятельством, подкрепляющим имеющиеся в деле улики, может явиться такое поведение обвиняемого, как попытка скрыться от следствия и суда, дача ложных пока­заний с целью направить следствие и суд по неправиль­ному пути, представление подложных документов в свою защиту, попытки воздействовать на свидетелей с целью заставить их дать ложные показания в пользу обви­няемого и т. п.

    в)   Так как уликой по делу может быть только такой факт, который дает основание полагать, что он находится в причинной связи с преступлением, то все улики, установ­ленные по каждому данному делу, должны быть связаны с одним и тем же преступлением и, следовательно, должны быть также связаны между собой. Эта связь между ули­ками имеется там, где все улики, установленные в данном деле, соответствуют друг другу, где каждая улика усили­вает предположение о том, что все другие улики в этом деле связаны с преступлением. Например, если по делу об убийстве установлено, что обвиняемого видели в том ме­
    сте, где спустя короткое время был найден убитый, что на одежде обвиняемого имеются пятна крови той же группы, как и кровь убитого, что у обвиняемого обнару­жены вещи, принадлежавшие убитому,— то все эти улики находятся в соответствии между собой; именно: каждая из них в отдельности усиливает значение всех остальных и в свою очередь усиливается ими, притом каждая из этих улик и все они вместе указывают на обвиняемого как на убийцу. Поэтому при доказывании косвенными уликами недостаточно установить определенные факты, могущие служить уликами по делу, но необходимо также устано­вить, что факты эти связаны между собой и образуют с и- с т е м у улик или, как иногда говорят, цепь улик в данном деле.

    г)   Последний вопрос, который должен быть разрешен при доказывании косвенными уликами, заключается в том, какие выводы могут быть сделаны по существу дела на основе этих улик. Вывод о виновности обвиняемого будет обоснованным тогда, когда каждая из этих улик в отдель­ности и все они в своей совокупности объясняются тем, что преступление было совершено и что совершил его обвиняемый, и когда всякое иное объяснение этих улик является по обстоятельствам данного дела невозможным. В соответствии с этим суд выносит обвинительный при­говор на основе косвенных улик тогда, когда улики эти тесно связаны между собой, друг друга усиливают и под­крепляют, образуют определенную систему, приводят к единственно возможному выводу по делу, именно к вы­воду о том, что преступление совершено обвиняемым и исключает возможность какого-либо иного решения дан­ного дела.

    Яркий пример оперирования косвенными уликами, глу­бокого анализа каждой улики в отдельности и всех их в совокупности и взаимной связи, как образующих опреде­ленную систему и исчерпывающе обосновывающих таким путем вывод о виновности подсудимых, представляет со­бой речь государственного обвинителя по делу Семенчука и Старцева, преданных суду и затем приговором .Верхов­ного суда РСФСР признанных виновными в убийстве док­тора Вульфсона на острове Врангеля ’.

    1 См. А Я. Вышинский, Судебные речи, Госюриздат, 1953, стр 235-304.

    § 7. Доказывание в стадии предварительного расследования и в судебном разбирательстве

    Стадия предварительного расследования в советском уголовном процессе имеет своей задачей собрать такие до­казательства, которые обеспечивают суду возможность вы­нести по делу правильный, обоснованный приговор. В со­ответствии с этим происходит и доказывание в стадии предварительного расследования, где следователь соби­рает, закрепляет, рассматривает и оценивает доказатель­ства и затем решает вопрос о достаточности или недоста­точности этих доказательств для предания обвиняемого суду. При этом следователь передает прокурору дело для дальнейшего его направления в суд тогда, когда приходит к убеждению, что преступление имело место и совершено обвиняемым и что собранные по делу доказательства до­статочны для того, чтобы к этому же выводу пришел и суд при рассмотрении дела по существу. В свою очередь суд в стадии судебного разбирательства рассматривает дока­зательства, собранные следователем, а также дополни­тельно представленные сторонами и истребованные судом, оценивает эти доказательства и на этой основе выносит свой приговор.

    Таким образом, доказывание в стадии предваритель­ного расследования и в стадии судебного разбирательства тесно связано между собой. При этом, однако, доказа­тельственный материал, который подлежит рассмотрению в этих стадиях процесса, не всегда является одинаковым по своему объему.

    В стадии предварительного расследования на первых порах не всегда еще установлено самое событие преступ­ления; часто неизвестны еще все те обстоятельства, кото­рые определяют юридическую квалификацию преступле­ния; равным образом только в дальнейшем ходе расследо­вания выясняется обычно личность обвиняемого. Поэтому следователь, приступая к расследованию, обычно состав­ляет различные версии и затем в процессе расследования собирает доказательства, которые подтверждают одну из этих версий и опровергают все остальные. Совершенно очевидно, что все те доказательства, которые установили неправильность ряда первоначальных версий и притом не связаны с оставшейся версией, признанной правильной,
    уже сыграли свою роль в деле и, следовательно, не будут рассматриваться в дальнейшем при разрешении дела су­дом в стадии судебного разбирательства. Далее, собирая доказательства для выяснения того или иного обстоятель­ства, имеющего значение по делу, следователь не может знать заранее, что именно сообщит в своем показании сви­детель, вызванный для установления данного обстоятель­ства. Вследствие этого в практике имеют место случаи, когда в стадии предварительного расследования допраши­ваются в качестве свидетелей лица, которые не могут сообщить никаких сведений по делу, почему вызов этих лиц для допроса в судебное заседание является совер­шенно излишним. Наряду с этим, возможны и такие слу­чаи, когда при производстве предварительного расследо­вания допрашиваются по одному и тому же вопросу несколько свидетелей, причем часть из них дает ясные, чет­кие и точные показания относительно данного факта, тогда как остальные сообщают об этом факте только от­рывочные, неполные и неконкретные сведения. При таком положении вещей нет надобности вызывать в судебное заседание эту вторую группу свидетелей, поскольку до­прос их в стадии судебного разбирательства ничего не может дать для выяснения дела.

    По всем этим причинам предметом рассмотрения в стадии судебного разбирательства зачастую являются не все те источники доказательств, которые фигурировали на предварительном расследовании, а лишь часть из них, именно те, которые необходимы для всестороннего и пол­ного исследования дела судом и для правильного его разрешения по существу. Из этого и должен исходить сле­дователь, составляя прилагаемый к обвинительному заклю­чению список лиц, подлежащих вызову в судебное засе­дание (ст. 207 УПК). Именно следователь должен в этом списке указать наряду с обвиняемыми лишь тех свидете­лей, чьи показания (и лишь тех экспертов, чьи заключе­ния) содержат в себе сведения, необходимые для выясне­ния всех обстоятельств данного дела, почему эти свиде­тели и эксперты подлежат допросу в стадии судебного разбирательства.

    Согласно ст. 224 УПК прокурор, проверяя дело, посту­пившее к нему с обвинительным заключением, вправе из­менить намеченный следователем список лиц, вызывае­мых в судебное заседание. Внося такие изменения в ука­
    занный список, прокурор должен исходить Ив того, пока­зания каких свидетелей и заключения каких экспертов содержат в себе сведения, необходимые для выяснения всех обстоятельств дела. В соответствии с этим прокурор Должен исключить из первоначального списка тех свиде­телей и экспертов, допрос которых судом является ненуж­ным и лишь повлечет за собой непроизводительную за­трату времени и сил суда и такое же непроизводительное отвлечение этих свидетелей и экспертов от их обычных за­нятий. Одновременно прокурор должен в случае надобно­сти дополнить первоначальный список теми свидетелями и экспертами, допрос которых судом необходим для выяс­нения соответствующих обстоятельств дела.

    Список лиц, вызываемых в судебное заседание, может быть изменен также в стадии предания суду (ст. 236 УПК). И здесь подготовительное заседание, разрешая данный вопрос, должно исходить из приведенных выше со­ображений и должно обеспечить вызов в суд всех тех и только тех лиц, показания и заключения которых дадут суду возможность в совокупности со всеми другими имею­щимися в деле доказательствами вынести по этому делу правильный приговор.

    Список лиц, вызываемых в судебное заседание, ут­вержденный с изменениями или без изменений прокуро­ром, а затем подготовительным заседанием суда, устанав­ливает, как правило, круг тех доказательств, которые вме­сте с имеющимися в деле вещественными и письменными доказательствами подлежат рассмотрению в стадии судеб­ного разбирательства. Но суд, разрешающий дело по су­ществу, ни в какой мере этим не связан и может потребо­вать дополнительные доказательства каждый раз, когда признает это Необходимым. В таком случае доказатель­ственный материал, являющийся предметом рассмотрения в стадии судебного разбирательства, может иногда ока­заться более широким по сравнению с тем, который был собран во время производства предварительного рассле­дования по делу.

    Дополнительные доказательства могут быть истребо­ваны судом по его инициативе, а также по ходатайствам сторон как в подготовительной части судебного разбира­тельства, так и позже, во время судебного следствия. Со­ветский уголовный процесс не ограничивает сроков истре­бования дополнительных доказательств и потому данный
    вопрос разрешается судом исключительно в зависимости от того, необходимы ли эти дополнительные доказательства для всестороннего и полного исследования дела, могут ли они способствовать отысканию объективной истины в этом деле. Этими соображениями должен руководствоваться и прокурор, возбуждая в стадии судебного разбирательства ходатайства об истребовании дополнительных доказа­тельств и давая заключение по аналогичным ходатайст­вам, возбужденным подсудимым или его защитником, а также и другими участвующими в деле сторонами.

    Важнейшей и центральной стадией советского уголов­ного процесса является стадия судебного разбиратель­ства, в которой суд рассматривает дело с участием сто­рон на началах состязательности, гласности, устности и непосредственности. В соответствии с этим и доказывание, которое происходит на различных этапах движения уго­ловного дела, получает наиболее полное и развернутое свое выражение в стадии судебного разбирательства, где суд на основе этого доказывания приходит к определен­ным выводам по вопросу о виновности или невиновности подсудимого, а также и по всем другим вопросам, воз­никающим в деле, и таким путем разрешает это дело по существу.

    Процесс доказывания, как было указано выше, заклю­чается в собирании, закреплении, рассмотрении и оценке доказательств. Оценка доказательств, являющаяся заклю­чительным и решающим этапом всего процесса доказыва­ния, в свою очередь складывается из нескольких мо­ментов.

    Для того чтобы произвести оценку доказательств, не­обходимо прежде всего определить ценность сведений, по­лученных из каждого имеющегося в деле источника дока­зательств, иными словами — решить, являются ли эти све­дения правильными, соответствуют ли они тому, что имело место в действительности. Дав отрицательный ответ на этот вопрос, суд тем самым признает, что факт, о ко­тором говорят эти сведения, не установлен данным источ­ником доказательств; если же, напротив, сведения, до­ставленные тем или иным источником доказательств, получают положительную оценку, то на основе этого суд признает установленным и тот факт, о котором в данном случае идет речь. Например, если свидетель показал, что видел обвиняемого идущим с того места,
    где спустя некоторое время вспыхнул пожар, то суд должен прежде всего оценить это показание и сведения, в нем содержащиеся Признав, что свидетель дал ложное показание или же что свидетель ошибся, признав в ви­денном им человеке обвиняемого, суд при отсутствии в деле других доказательств по данному вопросу признает неустановленным факт нахождения обвиняемого на месте совершения преступления. Если же суд даст положитель­ную оценку показанию свидетеля и признает, что сведе­ния, сообщаемые свидетелем, соответствуют действитель­ности, то тем самым будет установлено, что обвиняемый находился на месте совершения преступления в то время, когда это преступление было совершено.

    В этом последнем случае происходит дальнейшая оценка доказательств, которая заключается в решении во­проса о том, может ли этот факт иметь значение в каче­стве одного из оснований для того или иного вывода по существу дела. Так, во взятом примере суд, признав, что обвиняемый действительно находился там, где в то время был совершен поджог, должен определить значение этого факта для решения вопроса о виновности или невинов­ности обвиняемого. Если суд найдет, что нахождение об­виняемого на месте совершения поджога является слу­чайным совпадением, то тем самым данный факт получит отрицательную оценку, то есть будет признан не имеющим никакого доказательственного значения. Если же суд при­дет к выводу, что пребывание обвиняемого на месте совер­шения преступления связано с этим преступлением, то дан­ный факт будет расценен как одна из косвенных улик, как одно из доказательств, которое в совокупности с другим может быть положено в основу обвинительного приговора.

    Производя оценку доказательств, суд только в очень редких случаях может ограничиться рассмотрением од­ного данного источника доказательств или одного уста­новленного по делу факта, взятых в отдельности; по об­щему же правилу, оценка каждого источника доказа­тельств, как и оценка каждого факта, установленного по делу, требуют рассмотрения их в связи и в совокупности с другими источниками доказательств и с другими фак­тами, фигурирующими в этом же деле. Например, для того чтобы решить, являются ли правильными показания сви­детеля, удостоверяющего, что он видел обвиняемого иду­щим с места пожара, суд должен рассмотреть это показа­
    ние в связи и в сопоставлении с показаниями других сви­детелей, с показаниями обвиняемого и т. д. Равным об­разом, для того чтобы сказать, каково значение того факта, что обвиняемый находится в том месте, где был совершен поджог, суд должен сопоставить этот факт с другими, установленными по делу, например, с тем, что между обвиняемым и потерпевшим имелись враждебные отношения, и т. д.

    Рассмотрев все имеющиеся в деле источники доказа­тельств и все установленные в этом деле факты и опреде­лив ценность и значение тех и других, взятых в совокуп­ности и взаимной связи, суд на этой основе приходит к определенным выводам по существу дела. Построение этих выводов и является заключительным моментом оценки доказательств.

    Выводы, получаемые судом в результате доказывания, могут быть различными по своему содержанию и харак­теру. Так, в одном случае суд, рассмотрев и оценив все доказательства, собранные путем всестороннего и пол­ного исследования дела, может прийти к выводу, что пре­ступление имело' место и совершено обвиняемым, причем правильность этого вывода не вызывает никаких сом­нений и вся совокупность доказательств, имеющихся в деле, исключает возможность какого-либо иного решения этого дела. В другом случае суд в результате всесторон­него и полного исследования дела и оценки всех собранных по этому делу доказательств может признать, что пре­ступление не было совершено или было совершено, но без всякого в том участия обвиняемого, причем этот вывод также является единственно возможным по делу и не вы­зывает никаких сомнений в своей правильности. Оба эти вывода прямо противоположны по своему содержанию, так как один из них говорит о виновности, а другой — о невиновности обвиняемого, но оба они являются выво­дами достоверными.

    Наряду с этим возможны такие случаи, когда после всестороннего и полного исследования дела и после оценки всех собранных по этому делу доказательств суд имеет известные основания полагать, что преступление имело место и совершено обвиняемым, но вместе с тем правильность этого вывода вызывает обоснованное сом­нение и не исключена возможность иного решения дан­ного дела, не исключено, что обвиняемый невиновен в
    приписываемом ему преступлении. Здесь вывод суда о ви­новности обвиняемого представляет собой только пред­положение, является уж не достоверным, а только ве­роятным.

    Одним из основных положений советского уголовного процесса является презумпция невиновности (предполо­жение невиновности), в силу которой обвиняемый счи­тается, предполагается невиновным, пока виновность его не будет доказана в порядке, установленном законом.

    Сущность презумпции невиновности, заключается в требовании обоснованности обвинения. Советский закон требует, чтобы вывод о виновности обвиняемого не был только предположением, а вытекал из всех доказательств, собранных по делу, и был на этих доказательствах ос­нован.

    В силу презумпции невиновности обоснованность об­винения требуется в стадии предварительного расследо­вания как для привлечения данного лица к уголовной от­ветственности, так и для последующего направления дела в суд. Именно следователь составляет постановление о привлечении данного лица в качестве обвиняемого лишь «при наличии достаточных данных, дающих основание для предъявления обвинения» (ст. 128 УПК); в дальнейшем следователь заканчивает расследование и составляет об­винительное заключение тогда, когда признает «добытые данные достаточными для предания суду» (ст. 206 УПК). Равным образом прокурор, получив дело от следователя, утверждает обвинительное заключение и направляет дело в суд, если признает, что содержащийся в обвинительном заключении вырод следователя о виновности обвиняемого в достаточной мере обоснован собранными по делу дока­зательствами. При недостаточности этих доказательств прокурор прекращает дело либо возвращает его для до­следования (см. 221 УПК).

    Обоснованность обвинения подлежит проверке и в ста­дии предания суду. В соответствии с этим подготовитель­ное заседание, куда дело с обвинительным заключением поступает от прокурора, обязано в числе других вопросов рассмотреть в отношении каждого обвиняемого также во­прос «о достаточности и обоснованности предъявленного обвинения» (постановление Пленума Верховного суда СССР «О работе подготовительных заседаний» от 29 марта
    1936
    г.— «Сборник действующих постановлений Пленума Верховного суда СССР», 1952, стр. 101).

    В стадии судебного разбирательства презумпция не­виновности означает, что обвинительный приговор может быть вынесен тогда, когда вывод суда о наличии преступ­ления и О' совершении этого преступления обвиняемым является достоверным, не вызывает обоснованного сомне­ния в своей правильности и исключает возможность иного решения данного дела. Если же вывод суда о виновности подсудимого является только предположительным, только вероятным, то дело должно быть направлено на дополни­тельное расследование, а при невозможности или при явной безрезультатности такого расследования должен быть вынесен оправдательный приговор.

    Это требование строгой обоснованности виновности подсудимого как условия вынесения обвинительного при­говора вытекает из принципов социалистического демо­кратизма, положенных в основу советского уголовного процесса, и прямо выражено в ст. 326 УПК, согласно кото­рой суд выносит отправдательный приговор «при недоста­точности улик для обвинения подсудимого». Отсюда сле­дует, что не может быть вынесен обвинительный приговор в тех случаях, когда в деле хотя и имеются некоторые доказательства, уличающие подсудимого, но они в своей совокупности являются недостаточными для получения достоверного вывода о его виновности. «Нельзя признать нормальными такие судебные приговоры, в которых недо­статочно обоснована Еина подсудимых, которые не отли­чаются должной убедительностью и строгой обоснован­ностью. Такой убедительностью могут обладать лишь при­говоры и решения судов, не возбуждающие сомнения в том, что дело разрешено правильно и справедливо, что вина подсудимого доказана, что иск истца обоснован На­личие сомнений в этом отношении должно исключать по­становку судом приговора или решения, должно влечь за собой либо оправдание подсудимого или отклонение иска, либо направление дела на доследование...» К

    Оценка доказательств в советском уголовном процессе производится судьями по их внутреннему убеждению, свя занному с их социалистическим правосознанием. Это вну-

    1    А. Я. Вышинский, Теория судебных доказательств в со­ветском праве, Госюриздат, 1960 (стр. 250, примечание).

    треннее убеждение советского судьи не является чем-то произвольным, безотчетным, но должно быть основано на «рассмотрении всех обстоятельств дела в их совокупности» (ст. 319 УПК), т. е. должно явиться результатом рассмот­рения всех имеющихся в деле доказательств в их совокуп­ности и взаимной связи. Руководствуясь своим внутрен­ним убеждением, советский судья оценивает сведения, полученные из имеющихся в деле источников доказа­тельств; определяет значение фактов, установленных по­средством этих источников доказательств; приходит таким путем к определенным выводам по существу дела; оцени­вает эти выводы как достоверные или только как вероят­ные и на этой основе выносит приговор в соответствии с требованиями социалистического правосудия.

    Структура доказывания в стадии предварительного расследования и в стадии судебного разбирательства определяет роль прокурора в этом доказывании.

    Предварительное расследование в советском уголов­ном процессе не является состязательным и сторон здесь нет; поэтому прокурор в этой стадии не является сторо­ной, а осуществляет надзор и руководство деятельностью следователя. Доказывание в данной стадии процесса возложено прежде всего и главным образом на следова­теля; наряду с этим принимают известное участие в дока­зывании также обвиняемый и потерпевший, которые вправе ходатайствовать перед следователем об истребо­вании доказательств, причем удовлетворение этих хода­тайств является для следователя обязательным, если обстоятельства, подлежащие установлению посредством указанных доказательств, могут иметь значение для дела (ст. ст. 111, 112-УПК). В соответствии с этим роль про­курора в доказывании в стадии предварительного рас­следования заключается в том, что прокурор, осуще­ствляя надзор за деятельностью следователя, вправе по своей инициативе, а также по жалобам обвиняемого и по­терпевшего предложить следователю собрать доказатель­ства, необходимые для выяснения тех или иных обстоя­тельств дела. Кроме того, как было указано выше (§ 2), прокурор, получив от следователя дело с обвинительным заключением, проверяет полноту проведенного расследо­вания и, признав это расследование неполным, возвра­щает дело на доследование, предлагая следователю со­
    брать необходимые по делу дополнительные доказатель­ства (ст. ст. 118, 221 УПК).

    Стадия судебного разбирательства в советском уголов­ном процессе является состязательной и здесь доказыва­ние производится судом при активном участии сторон. Суд рассматривает доказательства, оценивает их и на этой основе выносит приговор; стороны же участвуют в рассмотрении собранных по делу доказательств и изла­гают суду свои соображения относительно ценности этих доказательств и относительно тех выводов, какие должны быть сделаны судом на их основе.

    Осуществляя в стадии судебного разбирательства, как и на протяжении всего процесса, надзор за законностью, прокурор в этой стадии является по своему процессуаль­ному положению стороной,— государственным обвините­лем, поддерживающим обвинение. Как было уже указано, презумпция невиновности требует, чтобы обвинение, предъявленное подсудимому, было обосновано, чтобы ви­новность его была установлена с достоверностью. Обя­занность установить, доказать эту виновность лежит на прокуроре.

    Подсудимый, давая показания и объяснения в опро­вержение обвинения либо для его смягчения, должен при этом сослаться на соответствующие доказательства, если находит необходимым их рассмотрение в суде. Например, если подсудимый, не признавая себя виновным, заявляет, что в момент совершения преступления он находился в другом месте, то он должен указать и те доказательства, которыми данное обстоятельство может быть подтверж­дено, и суд обязан эти доказательства истребовать и рас­смотреть. Подсудимый вправе давать показания и объяс­нения и ссылаться на соответствующие доказательства в свою защиту, но суд не может требовать от подсудимого, чтобы он доказывал свою невиновность. В своем поста­новлении от 27 декабря 1946 г. по делу К. Пленум Вер­ховного суда СССР разъяснил, что согласно основным принципам советского уголовного процесса «всякий обви­няемый считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в установленном законом порядке. По содержанию и духу советского закона не обвиняемый должен доказывать свою невиновность, а органы обвине­ния должны доказать правильность предъявленного обви­нения». Равным образом, в определении от 20 октября
    1951 г. но делу Т. и Е. Судебная коллегия по уголовным

    делам Верховного суда СССР указала, что «суд не вправе возлагать на обвиняемого обязанность доказать свою невиновность в предъявленном ему обвинении, равно как не вправе считать обвинение доказанным только потому, что обвиняемый не доказал своей невиновности».

    Поддерживая обвинение, предъявленное подсудимому, прокурор как государственный обвинитель должен дока­зать, что преступление было совершено и что совершил его подсудимый, а также должен установить все те обстоя­тельства, которые определяют юридическую квалифика­цию преступления, степень и характер ответственности подсудимого. Выполняя эту высокоответственную и почет­ную обязанность, прокурор представляет суду в случае необходимости доказательства в дополнение к тем, какие были собраны во время предварительного расследования; допрашивает подсудимых и свидетелей; ставит экспертам вопросы в письменной форме; допрашивает экспертов после дачи ими заключения; участвует в осмотре веще­ственных доказательств, а также в осмотре места проис­шествия, если такой осмотр производится по делу судом.

    Участвуя в прениях сторон, прокурор подводит итоги судебному следствию и в числе всех других вопросов освещает также вопрос о том, какие выводы должны быть сделаны судом на основе всех рассмотренных по делу до­казательств.

    Задача прокурора как государственного обвинителя заключается в том, чтобы в обвинительной речи, а в неко­торых случаях и в реплике, подвергнуть анализу все дока­зательства, рассмотренные во время судебного следствия, показать их значение и доказать суду, что все эти доказа­тельства в своей совокупности и взаимной связи приводят к единственному выводу, именно к выводу о виновности подсудимого, и исключают какое-либо иное решение дан­ного дела, почему судом по этому делу должен быть выне­сен обвинительный приговор.


    ПОДГОТОВКА ОБВИНИТЕЛЯ К ВЫСТУПЛЕНИЮ В СУДЕБНОМ ПРОЦЕССЕ

    § 1. Подготовка к участию в судебном разбирательстве

    Если поставить вопрос — должен ли прокурор предва­рительно специально готовиться к участию в судебном процессе, то в самой постановке такого вопроса заключа­лась бы ошибка.

    Прокурор не только должен, но и не может не готовиться, не имеет права выступать в судебном про­цессе без предварительной, тщательной и именно специ­альной подготовки, значительно выходящей, как будет показано ниже, за пределы простого ознакомления с мате­риалами дела.

    Было бы недостаточным и формальным ограничиться ссылкой на то, что прокурор, выступающий обвинителем, должен готовиться к судебному процессу, поскольку его обязывают к этому директивы Генерального Прокурора СССР. Эти весьма важные сами по себе требования слу­жебного долга приобретают в данном случае особое значе­ние. Каждому прокурору надо проникнуться сознанием того, что участие прокурора в судебном процессе без предварительной специальной подготовки должно быть исключено не в меньшей степени, чем, например, утверждение обвинительного' заключения без ознакомле­ния с делом, или санкция на арест без проверки следствен­ных материалов.

    Встречающиеся в практике случаи, когда некоторые прокуроры выступают в суде без подготовки, «экспром­том», с намерением «ориентироваться по ходу дела», пред­ставляют собой не что иное, как проявление грубой неди­сциплинированности и непонимание задач государствен­ного обвинения.


    Прокурор, выступающий в суде, ни в коем случае не должен рассчитывать на то, чтобы войти в курс дела постепенно, в процессе судебного следствия.

    Для этого он не будет располагать никаким резерв­ным временем, никакой возможностью для подготовки к выступлению. Уже с самого начала судебного процесса, в первые же его минуты прокурор самим ходом рассмот­рения дела непременно и неизбежно включается в актив­ное участие в процессе. Так, в самом начале судебного разбирательства прокурор обязан сообщить суду свое мне­ние о возможности слушания дела в отсутствие неявив- шихся лиц (ст. ст. 265—267, 271 УПК), дать заключение по поводу ходатайств подсудимых и их защитников, а в необходимых случаях — заявить то или иное ходатайство от своего имени (ст. 272 УПК), при наличии достаточных оснований заявить отвод составу суда (ст. 278 УПК), сде­лать заявление суду о порядке исследования дела (ст. 281 УПК).

    Ничего этого прокурор не может осмысленно сделать, если он не изучил дела и не подготовился специально к участию в судебном процессе. Само собой разумеется, что и на последующих этапах рассмотрения дела — при допросе подсудимых, свидетелей и экспертов и т. д.— знание материалов дела, овладение материалами дела и предва­рительная тщательная разработка прокурором плана своего участия в судебном заседании необходимы не в меньшей степени.

    Пассивное поведение прокурора на судебном процессе, его немотивированные заключения по поводу ходатайств защиты или подсудимых и отмалчивание при допросе про­ходящих ПО' делу лиц и т. д. дискредитируют государствен­ное обвинение, в, разумеется, такое участие прокурора не приносит никакой пользы делу.

    Пассивность прокурора в судебном следствии есть прежде всего результат незнания материалов дела, резуль­тат неподготовленности. Неподготовленность ведет к пас­сивности, а то и другое вместе —к тусклой неубедительной речи. Бесполезность такого участия прокурора в судебном процессе вполне очевидна.

    Хорошая подготовка, глубокое знание, овладение ма­териалами дела во всех деталях будут уже сами по себе побуждать прокурора к 'активному участию в судебном
    процессе и послужат благоприятной предпосылкой для хорошей обвинительной речи.

    Подготовка прокурора к участию в судебном процессе начинается с момента, когда уголовное дело рассмотрено в подготовительном заседании суда и назначено к слуша­нию. Конечно, прокурор должен готовиться и к участию в подготовительном заседании, но это, как правило, ме­нее сложно^ в соответствии с ограниченными задачами, которые стоят перед судом в этой стадии рассмотрения дела. В районах, где районный прокурор работает один, без помощников, он, естественно', сам готовится и к под­готовительному заседанию и к участию в судебном про­цессе. В других же районах, а тем более в городских, областных и краевых прокуратурах, следует также стре­миться к тому, чтобы назначать обвинителей до направ­ления дела в суд и, следовательно, до- рассмотрения дела в подготовительном заседании с тем, чтобы этот же про­курор участвовал в подготовительном заседании (такова, например, практика назначения обвинителей в прокура­туре г. Москвы). Благодаря этому прокурор знакомится с делом в стадии, когда значительно легче можно испра­вить недочеты следствия, и, кроме того, устраняется двой­ная трата рабочего времени на ознакомление двух проку­роров с одним и тем же делом.

    Подготовка прокурора к участию в судебном процессе слагается из: а) изучения дела, б) конспектирования ма­териалов дела, в) ознакомления с законодательством и со спецификой дела, г) подготовки предложения суду о порядке исследования дела в судебном заседании, д) под­готовки к обвинительной речи.

    В стадии подготовки к участию в судебном процессе, которая по времени охватывает весь период, предшест­вующий началу судебного рассмотрения дела, последние два элемента — предложение суду о порядке исследова­ния дела и подготовка к обвинительной речи, безусловно, должны занимать определенное место и поэтому осве­щаются в данном разделе. В свою очередь эти же во­просы, но уже в ином плане, входят в содержание других разделов, посвященных следующим этапам участия про­курора в судебном процессе, когда на базе подготовки развертываются конкретные действия обвинителя в суде.

    Остановимся на каждом из вышеперечисленных эле­ментов подготовки к участию в судебном процессе.

    а)   Изучение дела

    Изучить конкретное дело перед выступлением в суде в качестве обвинителя — это прежде всего означает хо­рошо ознакомиться со всеми материалами дела, знать его во всех деталях. Но этим нельзя ограничиваться. Не вся­кий прокурор, хорошо знающий дело, может считать себя подготовленным к участию в судебном заседании. Есть еще другая сторона изучения дела — ознакомление, луч­ше сказать, овладение материалами дела в плане своего участия в судебном рассмотрении дела. Это означает, что при изучении конкретного дела необходимо уяснить себе ряд вопросов, а именно:

    1)     проведено ли следствие с достаточной полнотой;

    2)     соблюдены ли при расследовании все требования закона;

    3)     рассмотрены ли и правильно ли разрешены хода­тайства обвиняемых;

    4)     приняты ли меры к обеспечению возмещения ущерба, причиненного преступниками;

    5)      правильно ли составлено обвинительное заключе­ние и верно ли определена квалификация действий обви­няемых и подсудность;

    6)     соблюдены ли все требования закона при рассмо­трении дела в подготовительном заседании суда;

    7)     своевременно ли вручены копии обвинительных за­ключений подсудимым.

    Совершенно очевидно, что если в судебном процессе предстоит выступить прокурору, ранее утвердившему обвинительное заключение, ему остается обратить внима­ние только на последние два вопроса, так как до утверж­дения обвинительного заключения он, надо полагать, со всей тщательностью выяснил все важнейшие вопросы, связанные с качеством следствия, его полнотой, объектив­ностью и пр., после чего утвердил обвинительное заклю­чение. Но не всегда обвинителем выступает прокурор, ру­ководивший следствием по делу и утвердивший обвини­тельное заключение. Часто в суде выступает помощник районного или городского прокурора или же прокурор аппарата областной прокуратуры, не знакомившийся с материалами дела в стадии следствия и утверждения обвинительного заключения. Ясно, что ему предстоит в

    йолном объеме выяснить все перечисленные выше во­просы путем тщательного изучения дела.

    При обнаружении в процессе изучения дела недостат­ков и нарушений закона, допущенных следственными органами или судом, прокурор должен определить, на­сколько они существенны, и в этой связи решить основной вопрос — может ли быть рассмотрено это дело судом.

    Если допущенные следственными органами недостатки и нарушения закона являются настолько серьезными, что, по мнению обвинителя, дело не может быть рассмотрено судом, обвинитель обязан или принять меры к опротесто­ванию определения подготовительного заседания (ст. 237 УПК) или подготовиться к возбуждению ходатайства пе­ред судом в судебном заседании о возвращении дела на доследование. Избрание последнего решения, однако, не снимает с обвинителя обязанности изучить дело целиком и выяснить все вопросы в плане своего участия в судебном процессе, поскольку не исключена возможность,, что суд не согласится с точкой зрения прокурора и будет продолжать рассмотрение дела.

    Если недостатки следственного производства не яв­ляются в такой степени серьезными и с точки зрения обви­нителя дело может быть разобрано в судебном заседании, он должен наметить меры к восполнению этих недочетов в процессе судебного следствия.

    С учетом этих условий остановимся подробнее на каж­дом из вопросов, которые встают перед обвинителем при изучении конкретного дела.

    Первый вопрос — проведено ли следствие сдостаточной полнотой?

    Определить это в конкретных случаях достаточно сложно. Обратимся сначала к требованиям закона. Статья 112 УПК требует от следователя направлять пред­варительное' следствие, «руководствуясь обстоятельствами дела, в сторону наиболее полного и всестороннего рас­смотрения дела», а ст. 1П УПК обязывает следователя «выяснить и исследовать обстоятельства как уличающие, так и оправдывающие обвиняемого, а равно все обстоя­тельства, как усиливающие, так и смягчающие степень и характер его ответственности».

    Статья 113 УПК разъясняет, что «имеющими для дела значение являются обстоятельства, указанные в ст. ст. 45, 47 и 48 УК, а равно и все другие обстоятельства, выясне-

    нйе которых может иметь влияние на правильное рассле­дование дела».

    Можно считать, что следователь провел следствие с достаточной полнотой лишь в том случае, если он собрал достаточно доказательств, убеждающих в обоснованности обвинения, и сделал все возможное для всестороннего выяснения всех существенных обстоятельств дела.

    Следователь должен руководствоваться правилом: не оставлять не расследованным ни одного обстоятельства, если это обстоятельство может пролить свет на преступле­ние и выявить личность того, кто его совершил.

    Все эти указания по вопросу о полноте следствия но­сят по' необходимости только ориентировочный, направ­ляющий характер и, как справедливо указывает академик Вышинский, «следствие и суд сами должны, в зависимо­сти от конкретных условий и обстоятельств, определить пределы расследования, сами должны решать в каждом конкретном случае, что важно, что полезно, что необхо­димо включить в поле своего внимания, сделать предме­том исследования. Все попытки заранее определить, какие обстоятельства могут иметь значение для дела и какие не могут, обречены на неудачу, особенно в уголовных делах, где сложность и запутанность положений встре­чаются чаще, чем в гражданских делах» [3].

    По конкретному делу не все обстоятельства имеют одинаковое значение с точки зрения возможности рас­смотрения этого дела судом. Одни обстоятельства играют решающую роль, и если они не выяснены на предвари­тельном следствии, то дело не может быть рассмотрено судом. Другие обстоятельства играют второстепенную роль, и если эти обстоятельства не выяснены в процессе предварительного следствия, то они в случае необходимо­сти могут быть выяснены в судебном заседании, а стало быть дело может быть заслушано' судом.

    Приведем пример. Заведующий магазином райпище- торга уволился с работы и сдал товар по наличию новому работнику, а сам выехал в другой город, в отдаленную местность, не оставив адреса. В момент сдачи магазина райпищеторг не предъявил к уволенному заведующему магазином никаких претензий и произвел с ним полный
    расчет. Спустя несколько месяцев, бухгалтерия райпище- торга заявила, что при сверке наличия сданного товара с книжными остатками обнаружена за бывшим заведую­щим магазином недостача товара на 20 тысяч рублей. Возникло дело по обвинению в хищении, так как заве­дующий магазином был единственным материально-ответ­ственным лицом по магазину. Следователь с трудом уста­новил новый адрес обвиняемого и вызвал его к себе. Однако для его приезда потребовалось значительное время. Явившись на допрос, обвиняемый заявил, что недо­стачу он категорически отрицает и считает, что такой не­хватки товаров не могло оказаться, так как за месяц до сдачи магазина у него были инвентаризация и ревизия, в результате которых никакой недостачи обнаружено не было. Свой выезд в другой город, в отдаленную местность, обвиняемый объяснил тем, что он завербовался на ра­боту, а новый адрес не оставил, поскольку никто его об этом не спрашивал.

    Так как сроки следствия истекли, следователь, вместо того чтобы, исходя из конкретных обстоятельств дела, на­значить повторную ревизию с участием обвиняемого или экспертизу, решил считать дело законченным, полагаясь на заверения главного бухгалтера райпищеторга, что сверка наличия сданного товара с книжными остатками произведена тщательно. Направляя дело в суд с обвине­нием в хищении государственного и общественного иму­щества, следователь, оценивая объяснения обвиняемого, решил, что отсутствие недостачи при ревизии, произведен­ной за месяц до сдачи магазина, является доказательст­вом того, что заведующий магазином совершил хищение именно в последний месяц своей работы и уехал в другой город, в отдаленную местность, чтобы замести следы.

    Может ли такое дело считаться расследованным с достаточной полнотой-? Нет, не может, так как следова­тель не обеспечил полного и всестороннего выяснения всех обстоятельств дела.

    Поскольку при сдаче магазина не было предъявлено уволенному заведующему магазином никаких претензий, необходимо было' в дальнейшем при обнаружении недо­стачи произвести повторную тщательную выверку доку­ментов и книжных записей с участием самого заведую­щего магазином.

    Что касается того, что за месяц до сдачи магазина ревизия не обнаружила недостачи, то это не могло слу­жить доказательством отсутствия хищения, 'но могло, на­оборот, быть доказательством возможной бухгалтерской ошибки, допущенной при сверке остатков с книжными записями после сдачи магазина. Таким образом, важней­шие конкретные условия в данном случае остались неис­следованными. Кроме того1, если бы даже недостача подтвердилась, то все же дело не могло считаться рассле­дованным с достаточной полнотой, так как один факт недостачи при отсутствии доказательств присвоения или растраты еще не дает оснований для обвинения в хи­щении.

    Такие дефекты следствия не дали бы возможности суду прийти к твердому выводу о виновности или неви­новности подсудимого. При этом по своему характеру они не могли быть восполнены в судебном заседании. Из этого вытекает, что такое дело надо возвратить на доследо­вание.

    Но если бы по тому же делу оставался невыясненным при расследовании только вопрос о выезде обвиняемого в отдаленную местность (действительно ли он завербовался на работу), то справка об этом могла быть представлена суду при рассмотрении дела, и возвращать дело на досле­дование, конечно, не потребовалось бы.

    Рассмотрим другой пример.

    Руководитель организации обвиняется в грубом нару­шении штатно-финансовой дисциплины, которое вырази­лось в том, что он длительное время держал сверхштат­ных счетных работников и оплачивал их за счет производ­ства по нарядам за якобы изготовленную продукцию.

    Нарушёние " штатно-финансовой дисциплины, безу­словно, имеется налицо'. Обвиняемый признал этот факт, но пояснил, что штат счетной части был утвержден в соот­ветствии со старым производственным планом, а когда план увеличился вдвое, то было возбуждено ходатайство об увеличении штата, однако' разрешение вопроса затя­нулось, поэтому он решил принять сверхштатных работ­ников за счет производства.

    Следователь не стал проверять это объяснение, счи­тая, что нарушение штатно-финансовой дисциплины в дан­ном случае имеется независимо от того, соответствует ли действительности объяснение обвиняемого или нет.

    Ё принципе это правильно, потому что возбуждение ходатайства об увеличении штата не давало права факти­чески увеличивать штаты и производить выплаты сверх ассигнованных сумм на содержание аппарата. Но недо­статок следствия все же имеется налицо', так как для решения вопроса о степени и характере виновности под­судимого и о мере наказания не безразлично, действи­тельно ли это преступление совершено в условиях, на которые ссылается обвиняемый. Следователь допустил нарушение ст. 111 УПК, обязывающей выяснить обстоя­тельства, не только уличающие обвиняемого, но> и оправ­дывающие, не только усиливающие, но и смягчающие степень и характер ответственности.

    Однако этот пробел предварительного следствия можно восполнить в стадии судебного следствия путем вызова дополнительных свидетелей и представления соот­ветствующих справок.

    Это же дело потребовалось бы направить на доследо­вание в том случае, если бы обвиняемый заявлял, что оплачивал сверхштатных работников с разрешения выше­стоящей организации, 1но следователь не выяснил бы этого обстоятельства, исходя из того, что незаконное раз­решение не освобождает исполнителя от ответственности. И в этом случае точка зрения следователя в принципе правильна, но его- ошибка заключалась бы в том, что незаконное разрешение требует привлечения к ответствен­ности не только исполнителя, но и лица, давшего такое разрешение. Восполнить в судебном заседании такой не­достаток предварительного следствия невозможно'.

    Если в деле имеются указания на какого-либо свиде­теля, но он не вызван в судебное заседание и возможно даже не допрошен в процессе следствия, то прокурор мо­жет подготовить ходатайство о- вызове этого свидетеля в суд, предварительно установив, где этот свидетель нахо­дится в данное время, для того, чтобы практически было возможно' его- вызвать. Если окажется, что вызов этого свидетеля невозможен, то рекомендуется получить справку (о выезде, о болезни и т. п.) с тем, чтобы пред­ставить ее суду.

    Возможно, что для уточнения того- или иного вопроса требуется документ, дополняющий следственный мате­риал, например, справка о времени работы подсудимого или свидетеля в какой-либо организации, копия приказа,

    констатирующего определенный факт, или другой доку­мент, имеющий отношение к делу (акт ревизии, список сотрудников, характеристика и пр.). Прокурор может и должен получить этот документ заблаговременно для того, чтобы представить его суду по своей инициативе или в связи с возбуждением ходатайства подсудимыми и их защитниками.

    При оценке полноты предварительного следствия необ­ходимо обратить внимание на то, привлечены ли к ответ-, ственности все действительные виновники преступления.

    Одним из поводов обращения дела к доследованию судом нередко бывает отсутствие ясности — почему то или иное лицо не привлечено к уголовной ответственности при наличии данных, указывающих на его причастность к преступлению.

    В таких случаях правильно поступает орган следствия, если он в процессе расследования выносит постановление о невозбуждении уголовного преследования в отношении подобных лиц, мотивируя это, например, целесообраз­ностью разрешения в данном случае вопроса об ответ­ственности в дисциплинарном порядке и пр.

    Такое постановление дает возможность прокурору, выступающему в судебном процессе, при возникновение в суде вопроса об основаниях непривлечения к ответствен­ности отдельных лиц сослаться на этот документ. Если такого постановления в деле не имеется, прокурору необ­ходимо убедиться в правильности непривлечения к ответ­ственности по существу и» быть готовым к тому, чтобы дать суду мотивированное заключение по этому вопросу.

    Вопрос о том — соблюдены ли при расследовании все требования закона—имеет также весьма важное значе­ние. Если понимать это в широком смысле, то проверка соблюдения при расследовании всех требований закона исчерпывает все изучение дела, в том числе полноту след­ствия и пр., так как если все требования закона действи­тельно выполнены при расследовании, то в деле не будет никаких существенных недостатков. Но в данном случае в интересах конкретизации объектов изучения выделены в особую группу требования, которые условно можно на­звать формальными требованиями процессуального за­кона.

    Особое внимание необходимо обратить на выполнение следующих требований процессуального закона:

    а)    соблюдение подследственности, выполнение следо­вателем следственных действий, обязательных при полу­чении от органов дознания дел, подлежащих расследова­нию следователем прокуратуры (ст. ст. 108, 109 УПК);

    б)    правильность соединения в одном следственном производстве дел по обвинению нескольких лиц или одного лица по обвинению в нескольких преступлениях (ст. 117 УПК);

    в)    предъявление обвинения и получение объяснений от обвиняемого по всем фактам, которые ему инкрими­нируются обвинительным заключением (ст. ст. 78, 128, 129, 135, 138, 139 УПК);

    г)    предупреждение свидетелей об ответственности за ложные показания и соблюдение правил допроса (ст. ст. 78, 164, 165, 167, 168 УПК);

    д)    предупреждение эксперта об ответственности за дачу ложного заключения и соблюдение правил производ­ства экспертизы (ст. ст. 68, 78, 169—174 УПК);

    е)   соблюдение правил производства обысков и выемок (ст. ст. 74, 78, 175, 177, 179, 183—185 УПК);

    ж)     соблюдение правил производства осмотров и осви­детельствований (ст. ст. 78, 189, 192 УПК);

    з)    выполнение правил приобщения к делу веществен­ных доказательств (ст. ст. 66—68 УПК);

    и)    правильность приостановления или прекращения дела в отношении отдельных обвиняемых (ст. ст. 202—204 УПК);

    к) ознакомление обвиняемых с материалами дела по окончании следствия (ст. 206 УПК).

    Допущенные следственными органами нарушения при выполнении этих требований закона имеют неодинаковое значение. Это зависит, с одной стороны, от характера на­рушения, от степени его серьезности, а с другой стороны, от его влияния на объективность и исход следствия.

    Например, если один-два свидетеля не были по не­брежности следователя предупреждены об ответственно­сти за ложные показания, то суд будет иметь возможность в судебном .заседании проверить показания этих свидете­лей, и нет надобности при наличии этого нарушения воз­вращать дело на доследование. Но если во всех протоко­лах отсутствуют указания на то, что свидетели преду­преждены в процессе следствия об ответственности за ложные показания, то это уже говорит о таком грубом
    нарушении процессуального' закона, при котором возвра­щение дела на доследование является неизбежным.

    Если следователь не исполнил установленных правил производства обысков и выемок, а также осмотров и осви­детельствований, то эти недочеты невозможно восполнить никакими доследованиями дела.

    Так, если следственный работник по своей неопытно­сти или в силу особого стечения обстоятельств не соста­вил постановления о производстве обыска или произвел осмотр места совершения преступления без участия поня­тых, то этот пробел в следствии в дальнейшем исправить уже невозможно.

    Суд вправе вынести по поводу этих нарушений закона специальное определение, но должен принять этот след­ственный документ к рассмотрению по существу таким, каков он есть, и дать ему надлежащую оценку, конечно, с учетом всей совокупности имеющихся в деле доказа­тельств.

    В практике работы следственных органов являются не редкими случаи нарушения правил приобщения к делу вещественных доказательств. Иногда вещественные дока­зательства, особенно документы, не описываются и не приобщаются к делу особыми постановлениями (ст. 67 УПК), а просто подшиваются к делу. Бывает, что веще­ственные доказательства не направляются в суд вместе с делом, а оставляются у органов следствия. В последнем случае надо своевременно' принять меры к доставке веще­ственных доказательств в суд.

    Вообще при ознакомлении с делом прокурор должен обратить серьезное внимание на вещественные доказа­тельства и непременно лично их осмотреть.

    Если в деле имеется заключение экспертизы, необхо­димо' тщательно ознакомиться не только с выводами экспертизы, но и со всем заключением полностью, чтобы убедиться в обоснованности выводов и не быть застигну­тым врасплох в случае постановки в суде защитой и под­судимыми вопроса о некомпетентности экспертов, о не­полноте изучения материалов, о неправильных методах экспертизы и т. п.

    В одном деле фигурировало заключение экспертизы об идентичности волос с головы убитой с волосами, обна­руженными в вещах у обвиняемого. В постановлении следователя о приобщении волос к делу в качестве веще­
    ственных доказательств значилось восемь волос, а в вы­водах экспертизы перечислялось девять волос. Эта раз­ница в количестве исследованных волос дала основание защите заявить о порочности экспертизы и о возможности ошибочной или умышленной подмены вещественных до­казательств.

    Однако- прокурор, зная не только выводы, но и будучи знаком с актом экспертизы полностью, легко опроверг это заявление защиты. Он обратил внимание суда на то, что, как видно ив описания хода исследования в акте экспер­тизы, один волос был разделен на две части для исследо­вания его разреза и таким путем вместо- восьми волос оказалось перечисленными в выводах экспертизы уже де­вять волос. Все стало ясно.

    Невыполнение некоторых процессуальных требований делает само по себе невозможным рассмотрение дела в суде и обязательно влечет за собой возвращение дела к доследованию. Например, непредъявление обвинения в целом или по отдельным моментам, которые инкримини­руются обвинительным заключением, неознакомление обвиняемых с материалами дела по окончании следствия, невыполнение следователем обязательных следственных действий по делам его подследственности, полученным от органов дознания.

    Существенное значение при изучении дела имеет во­прос о том, рассмотрены ли и насколько правильно раз­решены в процессе предварительного- следствия ходатай­ства обвиняемых.

    Обвиняемые и потерпевшие могут в процессе рассле­дования возбуждать различные ходатайства.

    Статья 114 УПК устанавливает, что «в случае отказа в ходатайстве, возбужденном обвиняемым или потерпев­шим о производстве следственного действия или об уста­новлении какого-либо- обстоятельства, следователем дол­жно быть составлено мотивированное постановление с указанием основания отказа».

    Отказ следователя в удовлетворении ходатайства мо­жет быть обжалован в общем порядке перед прокурором.

    Некоторые ходатайства имеют особо важное значение, а отказ в их удовлетворении может быть поводом для обращения дела к доследованию.

    Так, весьма важное значение имеет разрешение хода­тайства обвиняемого о назначении экспертизы -и о вызове
    эксперта, предложенного самим обвиняемым (ст. 169 УПК).

    Практика показывает, что значительная часть дел воз­вращается судами на доследование именно в связи с не­правильным разрешением вопроса об экспертизе в стадии расследования (отказ в назначении экспертизы, недобро­качественная экспертиза, необоснованный отказ в вызове эксперта по указанию обвиняемого’, неознакомление обви­няемого' с материалами экспертизы).

    Особое внимание надо обратить на заявление обвиняе­мыми ходатайств при ознакомлении с материалами дела по окончании следствия (ст. 206 УПК). В этой стадии становятся ясными в окончательном виде все претензии обвиняемых.

    Если отказ в удовлетворении тех или иных ходатайств и жалоб не повлиял на качество следствия, то все же можно ожидать, что обвиняемый использует это обстоя­тельство при рассмотрении дела в суде. Поэтому надо, изучая дело, внимательно проверять основательность отказа в удовлетворении ходатайств обвиняемых и дру­гих лиц, проходящих по делу.

    При изучении дела необходимо обратить внимание на то, приняты ли меры к обеспечению возме­щения ущерба, причиненного преступни­ками.

    Уголовно-процессуальный закон (ст. ст. 119—121-а УПК) обязывает следователя разъяснять потерпевшим право предъявления гражданского иска и принимать меры к обеспечению возмещения причиненного ущерба, а также к обеспечению возможной конфискации имущества, то есть найти и наложить арест на имущество, принадле­жащее обвиняемым.

    Непринятие этих мер со стороны следственных орга­нов может явиться для суда основанием для направления дела на доследование. Если арест на имущество не нало­жен, то следует установить, какими причинами это объясняется. Возможно, что основанием для этого яви­лось, например, отсутствие у обвиняемого определенного места жительства. В таких случаях, если в деле нет описи имущества, это не может считаться ошибкой со сто­роны следственных органов и не помешает суду рассмо­треть дело по существу.

    Следует также при изучении дела обратить внимание
    на правильность составления обвинительного заключения. Требования, предъявляемые к обвинительному заключе­нию, изложены в ст. 207 УПК. По своему содержанию обвинительное заключение делится на две части — описа­тельную и резолютивную.

    Элементами описательной части являются: а) указа­ние события, явившегося основанием к возбуждению уго­ловного дела; б) изложение фактических обстоятельств преступлений, вменяемых обвиняемому; в) указание об­стоятельств, на основании которых устанавливается каж­дое обстоятельство преступления; г) характеристика об­виняемого, даваемая на основе установленных фактов и подкрепленная имеющимися в деле доказательствами;

    д)    объяснения обвиняемого и его основные возражения против предъявленного обвинения, обстоятельства, опро­вергающие эти объяснения.

    В свою очередь резолютивная часть должна содержать в себе: а) анкетные данные обвиняемого: его фамилию, имя, отчество, год и место рождения, занятие, образова­ние, семейное положение, наличие наград, партийность, прошлую судимость; б) формулировку обвинения, в кото­рой излагается в сжатой форме, какое именно преступле­ние вменяется в вину обвиняемому, то есть какой состав преступления имеется в данном случае. Если по делу прохо­дит несколько обвиняемых, то в отношении каждого должно быть указано, в чем он обвиняется; в) юридиче­скую квалификацию преступления, то есть статью Уголов­ного кодекса или другого закона, которым предусмотрено обвинение; г) подсудность данного дела, то есть опреде­ление того суда, который компетентен рассматривать дан­ное дело; д) указание, где, когда, кем составлено обви­нительное заключение, и подпись лица, его составившего.

    Обвинительное заключение должно быть ограждено рамками постановления о привлечении к уголовной ответ­ственности. За эти рамки следователь не вправе выйти при составлении обвинительного заключения.

    Проверка правильности составления обвинительного заключения имеет существенное значение прежде всего для того, чтобы убедиться, все ли конкретные факты обвине­ния, установленные следствием, отражены в обвинитель­ном заключении и правильно' ли сформулировано обвине­ние. Если по тому или иному факту обвинение в процессе расследования не предъявлялось, то этот факт не может

    фигурировать в обвинительном заключении. Если этот факт имеет существенное значение, то дело- подлежит направлению на доследование, а если не имеет существен­ного значения, то он подлежит исключению из обвине­ния — прокурор должен будет заявить об этом суду.

    Если по тому или иному факту обвинение предъявля­лось, но- в обвинительном заключении этот факт не фигу­рирует, то, как правило, это означает, что следователь отказался от обвинения по этому пункту. В том случае,, если этот факт имеет существенное значение и отказы­ваться от обвинения нет оснований, следует предложить следователю пересоставить обвинительное заключение (если дело изучается до направления в суд) или (если дело уже прошло- подготовительное заседание) поставить вопрос перед судом в судебном заседании о возвращении дела прокурору для пересоставления обвинительного за­ключения, если, конечно, суд не пожелает осуществить свае право пересоставления обвинительного заключения (ст. 208 УПК, п. «а» ст 27 Закона о судоустройстве).

    Речь идет в данном случае о фактах, которые в обви­нении имеют самостоятельное значение. Так, если хище­ние сложилось из целого- ряда мелких присвоений путем подлогов .в документах, то обвинение должно быть предъ­явлено по каждому факту, а затем в обвинительном за­ключении может быть сформулировано в подытоженной форме (по периодам, способам хищения и т. д.). С дру­гой стороны, если злоупотребление служебным положе­нием выразилось в незаконном увольнении за критику, в приеме на работу по знакомству и в незаконной выплате премиальных денег и т. д., то каждый из этих фактов злоупотребления должен быть изложен в обвинительном заключении подробно с приведением доказательств в описательной части и сжато в резолютивной.

    Надо обратить внимание на резолютивную часть об­винительного заключения с точки зрения ее соответствия, во-первых, описательной части обвинительного заключе­ния и, во-вторых, квалификации преступления.

    Например, было бы ошибкой, если бы в описательной части обвинительного заключения говорилось об обна­ружении недостачи без указания на какие-либо факты хищения, а в резолютивной части содержалось бы обвине­ние в хищении; или в резолютивной части говорилось бы о непринятии мер к сбережению овощей, в результате чего

    произошла порча овощей, а в квалификации была бы указана ст, 109 УК, то есть формулировка обвинения гово­рила бы О1 халатности, а преступление было бы квали­фицировано как злоупотребление. В одном деле взяточ­нику было инкриминировано, что он вымогал и получил взятку, и в то же время взяткодатель по этому же делу также был привлечен к уголовной ответственности по ст. 118 УК- Создалось явное несоответствие. Если взяточ­ник «вымогал», то взяткодатель в силу примечания к ст. 118 УК освобождается от привлечения к ответствен­ности. Оказалось, что взяточник не «вымогал», а лишь проявил инициативу в получении взятки, а термин «вы­могал» применен следователем для психологического усиления обвинения. Ясно, что следователь допустил ошибку.

    Обвиняемый может совершить несколько преступле­ний — похитить имущество и получить взятку, незаконно хранить оружие и допустить преступную халатность и т. д. В резолютивной части обвинительного заключе­ния необходимо четко разграничить каждый состав пре­ступления и указать, какой статьей Уголовного кодекса или другого закона он предусмотрен.

    Нет надобности перечислять другие дефекты, кото­рыми может страдать обвинительное заключение.

    Прокурор, изучающий конкретное дело, должен вы­явить как можно полнее дефекты данного обвинительного заключения и если они не требуют возвращения дела прокурору, утвердившему это обвинительное заключе­ние, то подготовиться к тому, чтобы дать суду любое разъяснение.

    По вопросу о правильности квалификации преступле­ния следует иметь в виду, что в процессе рассмотрения дела суд в подготовительном и в судебном заседаниях может изменить квалификацию преступления, «о при том условии, если новая квалификация ле угрожает обвиняе­мому более тяжкой мерой наказания и не изменяет прин­ципиальной сущности обвинения (ст. 313 УПК).

    Например, от обвинения по ст. 109 УК суд может пе­рейти на ст. 111 УК, но не наоборот, то есть если органы следствия квалифицировали обвинение по ст. 111 УК, то суд переквалифицировать обвинение на ст. 109 УК не имеет права.

    Если обвинение квалифицировано следственным орга­ном по ст. 109 УК как злоупотребление служебным поло­жением, а при рассмотрении дела судом устанавливаются признаки дискредитирования власти (ст. 113 УК), то суд не может переквалифицировать обвинение на ст. 113 УК, не направив дело на доследование, так как при такой конструкции обвинения требуется специальное исследова­ние дела и предъявление нового обвинения, по существу которого обвиняемому должна быть предоставлена воз­можность дать новые объяснения.

    Что касается соблюдения подсудности, то сле­дует убедиться, не оказалось ли переданным на рассмот­рение данного суда дело, подсудное другой судебной инстанции или специальному суду. В таком случае дело должно быть передано в соответствующий суд.

    При изучении дела необходимо проверить, соблюдены ли все требования закона при рассмотрении дела в под­готовительном заседании суда. Эти требования изложены в ст. 27 Закона о судоустройстве и ст. ст. 79, 236—238 УПК, постановлении 54 Пленума Верховного суда СССР (1936 год) и постановлениях Пленума Верховного суда СССР (8 мая 1941 г. и 15 апреля 1943 г.).

    Известно, что всякое дело, по которому велось след­ствие, подлежит обязательному рассмотрению в подгото­вительном заседании суда. В определении подготовитель­ного заседания должно быть ясно указано на наличие до­статочных оснований для предания обвиняемых суду по статьям Уголовного кодекса или иным уголовным за­конам.

    Нужно убедиться также и в том, что судом приняты в подготовительном заседании решения по всем вопросам, связанным с назначением дела к слушанию. В частности, надо проверить, вызваны ли в суд все необходимые для рассмотрения дела свидетели и эксперты, подписан ли протокол подготовительного заседания председатель­ствующим и секретарем, а определение — всем составом суда.

    Наконец, полезно бывает установить по отметкам се­кретаря суда, по копиям препроводительных бумаг и по сообщениям тюремной администрации, вручены ли свое­временно копии обвинительных заключений подсудимым. Конечно, это возможно сделать лишь незадолго до дня судебного рассмотрения, когда суд будет уже распола-

    гать сведениями о вручении копий обвинительных заклю­чений.

    Установленный законом порядок вручения подсуди­мому копии обвинительного заключения не позже чем за три дня до слушания дела (ст. 235 УПК) подлежит точ­ному соблюдению.

    Такова группа основных вопросов, выяснение которых составляет предмет изучения дела обвинителем перед вы­ступлением в суде.

    Вряд ли это изучение дела может быть произведено( без специальных записей. Нет надобности предлагать для этого какую-либо особую форму Такими записями могут быть отметки на отдельном листе против каждой группы вопросов. В отметках следует указать о мерах, которые необходимо принять для восполнения выявленных недо­статков следствия, для уточнения и дополнения отдель­ных моментов.

    Убедившись, что дело может быть рассмотрено судом по существу, обвинение достаточно обосновано, а недо­статки, если они допущены при расследовании, можно восполнить в судебном следствии, прокурор должен, однако, иметь в виду вероятность попытки подсудимых использовать недостатки предварительного следствия для возбуждения ходатайства перед судом о направлении дела на доследование. Следует поэтому подготовиться к возражению против удовлетворения такого ходатайства, если оно необоснованно.

    Если же следственные органы допустили серьезные дефекты, то прокурор обязан принять меры к опротесто­ванию определения подготовительного заседания в по­рядке ст. 237 УПК для направления дела на доследова­ние. Однако если «стек срок для принесения частного протеста — пятидневный на определение народного суда и 72 часа на определение областного, краевого, город­ского суда (ст. ст. 346 и 400 УПК),— бывает иногда целесообразно приносить протест на определение в над­зорном порядке. В таком случае прокурору необходимо подготовиться к возбуждению ходатайства перед судом в судебном заседании о возвращении дела на доследо­вание.

    Метод изучения уголовного дела дол­жен обеспечить глубокое усвоение всех материалов дела

    и выяснение вышеуказанных вопросов при наименьшей затрате рабочего времени.

    У каждого практического работника вырабатывается свой метод изучения дела, и нельзя не признать, что про­курор имеет право руководствоваться в этом вопросе своим личным опытом. Но обобщение опыта подсказы­вает наилучшие, наиболее целесообразные методы изуче­ния дела. Так, если начать читать дело с первого листа-, не ознакомившись предварительно с обвинительным за­ключением, то это неизбежно повлечет непроизводитель­ную затрату лишнего времени на изучение дела, ибо про­курор в этом случае, знакомясь с делом, не будет знать, на чем останавливать свое внимание, какое придавать значение тому или иному обстоятельству, документу и т. д. Гораздо целесообразнее предварительно ознако­миться с обвинительным заключением, получить пред­ставление о существе обвинения, о позиции следователя, о системе его аргументации, а затем уже читать дело, имея при этом все время в виду конструкцию обвинения, и по ходу ознакомления с делом убеждаться в правиль­ности или неправильности позиции следователя.

    Дело «нужно прочитать от начала до конца, не про­пуская ни одного листа, чтобы не упустить из поля зре­ния ни одной детали, которая на первый взгляд может показаться несущественной, а в дальнейшем сыграть большую роль в исходе дела на суде. Ознакомление абсо­лютно со всеми материалами дела необходимо также и для того, чтобы убедиться в объективности следствия.

    Конечно, внимание следует фиксировать на наиболее существенных материалах, подтверждающих или, наобо­рот, опровергающих обвинение. Обычно на эти мате­риалы имеются ' ссылки в обвинительном заключении. Некоторые прокуроры считают целесообразным, присту­пая к чтению материалов дела после ознакомления с обвинительным заключением, сначала просмотреть те ма­териалы, на которые имеется ссылка в обвинительном заключении, а затем прочесть остальные материалы. Это дает возможность с наибольшей полнотой уяснить кон­цепцию обвинения с тем, чтобы последующее ознакомле­ние с остальными материалами дела уже происходило в сопоставлении с системой аргументации следователя, в разрезе критической оценки позиций обвинения.

    Следует ли применять этот метод — это вопрос вы­
    бора, который должен решить прокурор по своему усмо­трению.

    При изучении дела необходимо ознакомиться также со всеми приложениями к делу.

    Прокурор, изучая дело, должен обратить внимание на версии, выдвигаемые обвиняемыми в опровержение обви­нения. Обвиняемый может использовать версии, уже вы­двинутые им в стадии предварительного следствия, либо выдвинуть новые версии при судебном рассмотрении дела.

    Методологически верно будет рекомендовать проку- рору постараться предугадать позицию подсудимого и с этой позиции продумать все возможные варианты за­щиты, к которым прибегает подсудимый. Тогда будут яснее видны слабые звенья обвинения, станет ясно, что нужно сделать прокурору, какую привлечь дополнитель­ную аргументацию, чтобы укрепить и доказать перед су­дом несостоятельность версий защиты. Само собой разу­меется, прокурор должен быть при этом убежден с долж­ным основанием в виновности подсудимых и правильно оценивать их защитительные версии. Если же объяснения подсудимых и тщательный анализ всех материалов дела обнаружили несостоятельность обвинения, то прокурор в любой стадии рассмотрения дела обязан проявить объек­тивность и сделать из этого соответствующие выводы.

    В заключение этого раздела необходимо сказать о б организации проверки подготовки проку­роров к выступлению в судебном про­цессе.

    Областной, городской или районный прокурор, пору­чающий выступление в суде, должен проверять, добро­совестно ли и достаточно ли умело обвинитель отнесся к выполнению этого поручения.

    Проверка может выявить такие случаи, когда при всей добросовестности обвинителя он окажется недоста­точно подготовленным к выступлению в суде в силу своей неопытности. Тогда ему необходима помощь, которую надо оказать своевременно, до начала судебного засе­дания.

    Предложение прокурору, готовящемуся выступать в качестве обвинителя, рассказать содержание дела уже даст возможность убедиться, достаточно ли глубоко изучено им дело-. Если обвинитель не только знает дело,
    но и располагает соответствующими записями, составлен­ными при изучении дела, то это есть серьезное подтверж­дение того, что он подготовлен к выступлению в судеб­ном процессе.

    Целесообразно бывает при изложении обвинителем отдельных моментов дела предложить ему показать соот­ветствующие места протоколов допроса и других след­ственных документов. Это покажет, ориентируется ли обвинитель в материалах дела «вообще» или знает ма­териалы дела достаточно основательно и глубоко.

    б)   Конспектирование материалов дела

    Необходимо рекомендовать прокурору, изучающему дело, составлять конспект материалов дела. Без такого конспекта невозможно правильно ориентироваться в су­дебном процессе и занимать активную позицию при про­ведении судебного следствия.

    Надо признать, что конспектирование материалов, в особенности большого, сложного, многотомного дела, представляет определенные трудности и вызывает серьез­ную затрату времени, .но при всем этом обойтись без со­ставления конспекта нам представляется невозможным.

    Как с наименьшей затратой времени и сил сделать необходимые выписки из дела, чтобы ими можно было легко пользоваться в судебном заседании"? Как лучше сгруппировать сделанные выписки, выделить и закрепить в памяти наиболее важные детали дела? Вот вопросы, которые часто встают не только перед начинающим обви­нителем, но и перед прокурором, уже имеющим опыт вы­ступлений в суде.

    Конечно, наиболее идеальным разрешением вопроса было бы снятие копий со всех основных документов, на­ходящихся в деле. Однако это не всегда практически представляется возможным. По многотомному делу сня­тие копий привело бы к тому, что обвинитель во время судебного следствия был бы завален грудой материалов, не говоря уже о том, что и технически весьма трудно обе­спечить снятие копий со многих документов дела.

    Наиболее целесообразной формой подготовки к судеб­ному процессу является конспектирование материалов дела, что, конечно, не исключает снятия копий с отдель­ных следственных документов, имеющих важное значение.

    Даже по несложному делу прокурор должен, не пола­гаясь на свою память, сделать необходимые выписки:

    а)    из показаний подсудимых; б) из показаний свиде­телей; в) из объяснений эксперта либо из его заключе­ния; г) из отдельных документов.

    Выписки или заметки, которые касаются подсудимых, должны содержать основные анкетные сведения, даты до­проса и фамилию следователя, производившего допросы, краткую сущность обвинения.

    Необходимо отметить, признает ли себя подсудимый виновным в предъявленном ему обвинении, какие доводы он приводит в опровержение предъявленного ему обвине­ния, какими доказательствами подтверждается обвинение и чем опровергается объяснение подсудимого.

    Примерную схему такой записи по сравнительно несложному делу см. на стр. 98.

    Для большего удобства конспектирование по такой схеме следует делать так, чтобы для каждого эпизода преступления записи делались на отдельном листе бумаги.

    Можно записи делать без разбивки листа на отдель­ные графы, и тогда запись будет выглядеть примерно так.

    Подсудимый Федоров И. К.

    1921 г., б/п, ранее несудимый, зав. промтоварной сек­цией магазина. Допрошен следователем Дыгиным 24 де­кабря 1950 г. (лист дела 15) и 2 января 1951 г. следова­телем Плотниковым (лист дела 25).

    Обвиняется: 1. В присвоении трикотажных изделий на сумму 5670 руб. и 2. В продаже готовых изделий по по­вышенным цепам — мужские костюмы ценою в 975 руб. продавал по цене 1025 руб.

    Присвоение трикотажных изделий на 5670 руб. под­тверждается актом снятия остатков и заключением комис­сии, производившей ревизию (лист дела 7), а также по­казаниями бухгалтера торга Коврова, который устанавли­вает, что после снятия остатков и обнаружения недостачи Федоров откуда-то привез партию маек и мужских носков и заявил, что они не были ошибочно включены в опись (лист дела 9).

    Реализация готовых изделий по повышенным ценам подтверждается актом госторгинспектора (лист дела 6) и показаниями свидетелей Петрова и Зимина (листы дела 13, 14), покупавших костюмы.

    Подсудимый Федоров И. К. 1921 г р , б/п, ранее не судимый, зав. промтовар­ной секцией магазина

    Допрошен 24 декабря 1950 г. следова­телем Дыгиным (лист дела 15) и 2 ян­варя 1951 г. следователем Плотниковым (лист дела 25)

    В чем обви­няется

    Чем доказано обвинение

    Объяснения

    обвиняемого

    Чем опроверга­ются объяснения обвиняемого

    Показа­ния, дан­ные на су­дебном следствии

     


     


    1.     В при­своении три­котажных из­делий на сум­му 5670 руб.

    Актом сня­тия остатков и заключени­ем комиссии, производив­шей ревизию (лист дела 7).

    Показани­ями бухгал­тера торга Коврова (лист дела 9)

    1 Актом го­сударствен­ного торгово­го инспекто­ра (лист де­ла 6)

    2     Показа­ниями свиде­телей Петро­ва и Зимина (листы дела 13, 14).

    При сня­тии остатков не включили в опись май­ки и носки на сумму 4500 руб.

    Комиссия не приняла у него фак­туру об от­правке това­ров на базу на сумму 1100 руб

    Бухгалтер Ковров имеет с ним личные счеты, и его показания являются ложными (листы дела 15, 25).

    Реализация готовых из­делий по по­вышенным ценам яв­ляется ре­зультатом ошибки (пе­репутаны яр­лыки) (листы дела 15, 25).

    Заключением бухгалтерской экспертизы, установившей, что майки и но­ски были при­несены обвиня­емым в магазин после снятия остатков (лист дела 8).

    Фактура об отправлении то­варов на базу не имеет подпи­си в принятии этих товаров На базу они по­ступившими не значатся (листы дела Ю, 11).

    Бухгалтер Ковров работает недавно и с об­виняемым по ра­боте не сталки­вался (лист де­ла 12).

    Показаниями продавца Сидо­рова, которому Федоров дал прямое указание реализовать то­вар по повышен­ным ценам (лист дела 16).


    Объяснения обвиняемого:

    При снятии остатков не были включены в опись майки и носки на 4500 руб. Кроме того, им была возвращена на базу часть неходовых товаров на сумму 1 100 руб., но ко­миссия не приняла у него накладной. Бухгалтер Ковров имеет с ним личные счеты и его показания о том, что он якобы где-то достал майки и носки и после снятия остатков принес их в магазин, являются ложными. Реализация го­товых изделий по цовышенным ценам является результа­том ошибки — перепутаны ярлыки (листы дела 15, 25).

    Эти объяснения опровергаются:

    а)      заключением судебно-бухгалтерской экспертизы, установившей, что майки и мужские носки по документам хотя и значатся поступившими в магазин, но до снятия остатков полностью были реализованы и что в остатке на 4500 руб. их не могло быть, так как всего через промто­варную секцию прошло таких товаров на сумму 2520 руб. (лист дела 8); б) заявлением члена комиссии Синева о том, что фактура об отправке товаров на базу не имеет подписи кладовщика в принятии этих товаров. На базу они поступившими не значатся (листы дела 10,11); в) бух­галтер Ковров работает в торге недавно и с обвиняемым не сталкивался по работе, личных счетов у него с обви­няемым не имеется (лист дела 12); г) показаниями про­давца Сидорова, которому Федоров дал прямое указание реализовать мужские костюмы ценою в 975 руб. по цене 1025 руб. (лист дела 16).

    Запись результатов судебного следствия при такой форме конспектирования производится на отдельном ли­сте бумаги.

    Кроме такого конспекта, дающего схематичное изло­жение всего дела, целесообразно составить на отдельных листах выписки из показаний обвиняемых и свидетелей.

    Преимущество такой формы конспектирования состоит в том, что обвинитель не стеснен размерами столбца и может свободно расширять или сокращать производимую запись.

    Разумеется, выписка из показаний обвиняемого дол­жна отражать его объяснения, данные им на всем протя­жении следствия.

    Выписка из показаний свидетелей составляется с ука­занием анкетных данных, даты допросов, фамилии следо­вателя, описания обстоятельств, устанавливаемых свиде­телем.

    Вот как, примерно, может выглядеть выписка из по­казаний свидетеля Коврова по эпизоду о присвоении Фе­доровым трикотажных изделий.

    Показания свидетеля Коврова

    Свидетель Ковров, 1900 года рождения, бухгалтер торга, несудимый, допрошен следователем Дыгиным 15 де­кабря 1950 г. (лист дела 9).

    После того как Федоров узнал, что по его секции уста­новлена недостача, он пришел в бухгалтерию и заявил, что комиссия при снятии остатков якобы пропустила майки и носки на 4500 руб. Этим и объясняется недостача. При проверке оказалось, что Федоров не мог иметь в на­личии маек и носков на такую большую сумму, так как им всего было получено этих товаров на две или три ты­сячи рублей, а он их продавал, и к моменту снятия остат­ков их уже не могло быть в наличии.

    Повидимому Федоров где-нибудь взял эти товары, принес их в магазин, чтобы доказать, что комиссия их не учла при снятии остатков.

    Результаты допроса свидетеля в судебном заседании записываются на этом же листе. Если свидетель пол­ностью подтвердил свои показания, то об этом делается отметка на выписке: «показания подтвердил в судебном заседании».

    Рекомендуя указанные примерные схемы, мы в то же время подчеркиваем, что обвинитель может применить лю­бую, удобную, с его точки зрения, форму конспектирова­ния материалов дела, но при этом должен помнить о глав­ном, о том, чтобы сделанные им записи отражали со­держание показаний подсудимых, свидетелей и других, участвующих в деле лиц, и помогли бы ему при проведе­нии судебного следствия.

    Записи должны быть сделаны по возможности кратко и четко для удобства пользования ими во время судебного следствия и позже при произнесении обвинительной речи. В интересах экономии времени, которое затрачивается на составление конспекта, вполне целесообразно . практико­
    вать не только сжатое изложение, но и сокращение слов. Например, можно писать «след.» (следователь), «свид.» (свидетель), «подсуд.» (подсудимый), «распор.» (распо­ряжение), «накл » (накладная) и т. д. Лишь бы эти со­кращения были вполне понятны и не запутали обвини­теля.

    Само собой разумеется, что нет никакой надобности печатать эти конспекты на машинке. Конспект — рабочая запись, которая должна составляться от руки без за­траты лишнего времени на округление фраз, переписыва­ние и т. п.

    Запись даты допроса и фамилии следователя, произво­дившего допрос, а также фамилии прокурора, присут­ствовавшего при допросе, имеет большое значение. Они нужны для того, чтобы в необходимых случаях иметь воз­можность поставить подсудимому контрольные вопросы, если он в судебном заседании будет отрицать показания данные им на предварительном следствии.

    Какое громадное значение для обвинителя имеют по­добные записи, можно видеть из следующего примера.

    По одному делу о хищении группой преступников муки на хлебозаводе один из подсудимых изменил свои пока­зания, в которых он на предварительном следствии при­знавал себя виновным и изобличал своих соучастников, и заявил, что он вынужден был признать себя виновным в результате применения к нему незаконных методов допроса.

    Неправдоподобность этого заявления была быстро вскрыта обвинителем, который имел указания в своих записях, что при допросе этого подсудимого во всех слу­чаях присутствовал прокурор.

    В ходе судебного следствия у обвинителя часто воз­никает необходимость сослаться на тот или иной доку­мент. Для того чтобы иметь возможность быстро, без из­лишней затраты времени найти этот документ — рекомен­дуется после изучения дела составить справочный лист по следующей форме;

    Справочный лист

    1.   Протокол осмотра места происшествия . . том 1, лист дела 3

    2.   Протокол обыска у обвиняемого........................ том 4, лист дела 4

    3.   Постановление о предъявлении обвинения

    подсудимому Сидорову....................................... том 1, лист дела 26


    Сидорова.............................................................. том 1, лист дела 30

    5.   Заключение графической экспертизы . . .                том 2, лист дела 65

    6.   Заключение технической экспертизы . . .                том 2, лист дела 68

    7.   Очная ставка между обвиняемым Сидоровым

    и свидетелем Петровым 15 мая 1948 г . . .              том 3, лист дела 45

    8.   Справка о прошлой судимости обвиняемого

    Сидорова.............................................................. том 1, лист дела 25

    9.   Сообщение сберегательной кассы о вкладе

    Сидорова.............................................................. том 1, лист дела 32

    10. ----------------------------------------------------------

    11. --------------------------------------

    В процессе изучения дела обвинителю необходимо про­думать и заранее наметить моменты и обстоятельства, ко­торые придется выяснить, уточнить и закрепить на судеб­ном следствии.

    Необходимо также предварительно подготовить во­просы для допроса подсудимого, свидетелей и экспертов. Давая объяснения суду по существу предъявленного об­винения, подсудимый часто оставляет в стороне сущест­венные детали, изменяет свои показания, данные следо­вателю, приводит новые факты и т. д. Разумеется, обви­нитель до судебного заседания не может предвидеть точно, какие именно показания даст обвиняемый на суде. Однако он должен четко уяснить себе, какие обстоятель­ства, какие детали должны быть обязательно выяснены, если обвиняемый попытается о них умолчать или их иска­зить.

    Свидетель также может попытаться изменить свои по­казания в судебном заседании либо упустить существен­ные детали. Обвинитель должен располагать заранее под­готовленными вопросами, чтобы свидетель рассказал суду все, что ему действительно известно по делу.

    Не следует, конечно, подготавливать таких вопросов, которые обычно выясняются судом, например, признает ли себя виновным подсудимый, подтверждает ли он ранее данные показания, и т. д.

    Применительно к упомянутому ранее делу по обвине­нию Федорова в хищении трикотажных изделий и реали­зации товаров по повышенной цене можно подготовить следующие вопросы для допроса подсудимого в судебном заседании:


    1.    Чем объяснить, что заявление о наличии у Вас то­варов на 4500 руб., не включенных в акт снятия остатков, Вы сделали только после обнаружения недостачи;

    2.    Почему у Вас не имеется документа о поступлении к Вам в секцию маек и носков на 4500 руб.;

    3.    Уточните, когда именно и на какой почве у Вас воз­никли ненормальные отношения с бухгалтером Ковровым;

    4.    Как могло случиться, что, сдавая обратно на базу товары, Вы не потребовали, чтобы кладовщик расписался на накладной, почему накладная не имеет номера и на­писана не работниками базы; и т. п.

    В зависимости от ответов, которые будут даны на эти вопросы, могут возникнуть и другие вопросы, но их зара­нее нельзя предвидеть. Постановка этих новых вопросов, их развитие и углубление зависит от активности обвини­теля.

    Вопросы для допроса свидетеля, например, свидетеля Сидорова, могут быть подготовлены в такой форме:

    1.    Как реагировал Федоров на Ваше заявление, что костюм, который Федоров предложил продавать по 1025 руб , стоит 975 руб.;

    2.    Можно бы было перепутать ярлыки на костюмы и по каким признакам Вы убедились в том, что костюмы продаются по более высокой цене;

    3.    Были ли ранее случай реализации Федоровым това­ров по повышенным ценам; и т. п.

    Опыт показал, что группирование материалов целесо­образно производить по следующему методу.

    Если дело состоит из нескольких эпизодов, то на каж­дый эпизод необходимо завести отдельную папку, в ко­торую должны быть вложены все материалы, имеющие отношение к конкретному эпизоду (выписки из показа­ний обвиняемых, свидетелей, копии отдельных докумен­тов и т. д.).

    Например, подсудимый Иванов обвиняется в том, что он, будучи заведующим складом горпищеторга, совершил следующие преступления:

    1)      5 мая 1949 г. похитил ящик сливочного масла ве­сом в 25 кг, скрыв это преступление составлением фиктив­ной накладной об отпуске масла заведующим магазином № 2 Фунтикову;

    2)     29 мая при отпуске заведующему магазином № 5 Неверову сельдей второго сорта указал в накладной пер­
    вый сорт. Образовавшийся в связи с этим излишек сель­дей первого сорта реализовал на сторону и деньги при­своил;

    3)     5 июня Иванов по сговору с заведующим бакалей­ной секцией магазина № 2 Черкасовым похитил 80 кг сахара, выдав ему бестоварную накладную о приеме са­хара на склад, тогда как сахар был реализован на сто­рону.

    По данному делу обвинителю рекомендуется завести три папки:

    1)     хищение Ивановым ящика сливочного масла;

    2)     хищение Ивановым сельдей;

    3)     хищение Ивановым и Черкасовым 80 кг сахара.

    В каждую из этих папок должны быть соответственно

    вложены сделанные обвинителем выписки и заметки.

    Если по делу обвиняется группа лиц в совершении од­ного преступления, то материалы следует группировать по подсудимым. В этом случае заводятся папки по коли­честву подсудимых и в каждую из этих папок соответ­ственно вкладываются законспектированные материалы.

    в)    Ознакомление с законодательством

    Подготовка прокурора к выступлению в суде не огра­ничивается изучением и конспектированием материалов дела.

    Обвинитель должен самым тщательным образом озна­комиться с соответствующим законодательством, относя­щимся к изучаемому делу, и со спецификой дела.

    Факты показывают, что некоторые прокуроры перед выступлением в суде не обращаются к тексту уголовного закона. Между тем в судебном заседании часто возникает спор по вопросу о квалификации преступления подсуди­мых, и обвинитель должен быть хорошо подготовленным к аргументированию своих соображений по этому вопросу.

    Обвинителю необходимо также освежить в памяти руководящие указания Пленума Верховного суда СССР по вопросу применения того или иного закона. Например, по делам о хищениях государственного и общественного имущества необходимо прочитать перед выступлением в суде не только текст соответствующего закона, но и по­становления Пленума Верховного суда СССР, принятые по этой категории дел.

    Если по обстоятельствам дела возникает вопрос о при­менении наказания по совокупности преступлений, то об­винителю необходимо восстановить в памяти не только ст. 49 УК, но и ознакомиться с практикой Верховного суда СССР по этому вопросу.

    Следует заранее продумать какие могут возникнуть в ходе судебного разбирательства спорные вопросы, свя­занные с применением закона, предусмотреть позицию за­щиты и соответствующим образом подготовиться к изло­жению своей точки зрения.

    Следователь, расследовавший дело о должностных пре­ступлениях, мог не приобщить по каким-либо причинам соответствующих инструкций, положений, правил и других документов, регламентирующих права и обязанности должностных лиц, устанавливающих режим работы пред­приятия и т. д, но по конкретному делу эти документы могут иметь большое значение. В таких случаях обвини­телю необходимо получить эти документы и представить их суду.

    Вообще обвинитель не должен ограничиваться изуче­нием только материалов дела. Часто фабула дела на­столько сложна, что без изучения специальной литера­туры трудно ее усвоить.

    По одному делу об обвале междуэтажных перекрытий недавно построенной фабрики прокурор, изучавший дело, не имел достаточно ясного представления о профилакти­ческих средствах (антисептика), применяемых во избежа­ние поражения деревянных конструкций грибком. Ко­нечно, он оказался бы в большом затруднении на судеб­ном следствии, если бы не ознакомился предварительна с соответствующей литературой по этому вопросу, чта дало ему возможность свободно ориентироваться в спе­цифике дела и терминологии и быть активным во время допроса подсудимых, свидетелей и экспертов.

    По некоторым делам после их изучения возникают неясности, связанные, например, с нечеткостью формули­ровок в протоколах допроса В таких случаях рекомен­дуется побеседовать со следователем, который проводил расследование по делу.

    Беседа обвинителя со следователем вообще полезна и способствует более прочному усвоению материалов дела и закреплению в памяти наиболее важных обстоя­тельств.

    г)      Подготовка предложения суду о порядке исследования дела в судебном заседании

    Изучив дело и законспектировав материалы предвари­тельного следствия, прокурор должен решить, какой поря­док исследования дела предложить суду.

    На основании 281 УПК суд выслушивает заявления сторон и выносит определение по вопросу о том, в каком порядке и в какой последовательности должно произво­диться исследование дела.

    Многие судебно-прокурорские работники не придают должного значения этому вопросу и разрешают его фор­мально, предлагая во всех случаях вести допрос подсуди­мых и свидетелей в порядке списка, приложенного сле­дователем к обвинительному заключению. Между тем от правильного определения порядка судебного следствия и последовательности исследования доказательств часто за­висит полнота и результаты судебного следствия.

    Нельзя, конечно, предложить готовую схему порядка судебного следствия, пригодную на все случаи. Все зави­сит от конкретных обстоятельств дела.

    Прокурор обязан тщательно продумать и составить, исходя из особенностей изучаемого дела, такой план су­дебного следствия, который бы обеспечил правильное и всестороннее исследование дела.

    Целесообразно придерживаться следующих принципов.

    Если подсудимый признал себя виновным в предъяв­ленном ему обвинении, то рекомендуется начать судебное следствие с допроса подсудимого, затем допросить свиде­телей в последовательности эпизодов обвинения и затем исследовать другие доказательства.

    Если подсудимый отрицает свою вину, то целесооб­разно начинать судебное следствие с допроса свидетелей обвинения.

    По групповому делу следует начинать допрос с тех подсудимых, которые признали себя виновными и изобли­чают других подсудимых, не признавших себя винов­ными.

    Если предложение прокурора о порядке исследования доказательств носит сложный характер (разбивка по эпи­зодам и т. п.), целесообразно подготовить это предложе­ние в письменном виде.

    § 2. Подготовка в обвинительной речи

    Готовясь к участию в судебном следствии, прокурор одновременно должен готовиться и к произнесению обви­нительной речи.

    Мы считаем не только возможной, но и необходимой подготовку к речи перед началом процесса с тем, чтобы до судебного заседания и перед прениями сторон обвини­тель мог составить окончательный план речи и определить ее содержание.

    Подготовка обвинительной речи перед началом про­цесса состоит в собирании соответствующих материалов для предстоящей речи, ознакомлении со специальной ли­тературой, подборе исторических и литературных при­меров и т. п.

    Можно ли в этой стадии подготовки составить план и даже тезисы обвинительной речи?

    На этот вопрос следует ответить положительно.

    По некоторым делам собранные по делу предваритель­ным следствием доказательства настолько убедительны и предъявленное обвинение настолько бесспорно, что госу­дарственный обвинитель может после ознакомления с де­лом составить первоначальный набросок плана или тези­сов обвинительной речи до слушания дела.

    Нельзя, однако думать, что составленный таким обра­зом набросок не подвергнется изменению.

    К первоначальному наброску обвинитель должен от­носиться критически, ибо на судебном следствии могут возникнуть обстоятельства, вследствие которых необхо­димо будет внести существенные изменения и дополнения к плану и тем более к тезисам обвинительной речи.

    Отдельные элементы обвинительной речи могут быть целиком подготовлены перед началом процесса, например, вступительная часть с политической оценкой преступле­ния, характеристика подсудимых, юридический анализ со­става преступления. Материалы к обвинительной речи и составленный первоначальный набросок плана и отдель­ных элементов речи должны храниться в .особой папке, отдельно от других материалов, подготовленных прокуро­ром для участия в судебном процессе.

    При подборе литературных и исторических примеров для использования в обвинительной речи следует избегать нагромождения этих примеров.

    Чем меньше таких примеров, тем лучше. Важно, чтобы примеры были подобраны уместно и помогли обвинителю сделать свою мысль более доходчивой и убедительной.

    Если обвинитель намерен использовать литературный пример, какое-либо изречение или высказывание, он дол­жен обязательно проверить подбираемый материал по первоисточникам. Ни в коем случае нельзя приводить эти примеры или цитаты по памяти, чтобы не допустить ошибки.

    Во время судебного следствия прокурору необходимо продолжать накапливать материалы для предстоящей обвинительной речи. Для этой цели на отдельном листе бумаги следует делать необходимее заметки, чтобы ис­пользовать их при произнесении обвинительной речи.

    Очень важно фиксировать изменения в показаниях до­прашиваемых лиц Если, например, свидетель изменил на суде свои показания, то необходимо эти новые показания по возможности зафиксировать на том же листе, на ко­тором сделаны выписки из показаний этого свидетеля, данных на предварительном следствии. Рекомендуется выделить новые показания, подчеркнув их цветным каран­дашом, чтобы в нужный момент иметь возможность при произнесении обвинительной речи сразу же найти их, со­поставить с ранее данными показаниями и соответствую­щим образом их. оценить.

    Окончательный план речи прокурор может составить после судебного следствия.

    Для того чтобы подготовиться к обвинительной речи, прокурор может заявить суду ходатайство об объявлении перерыва на время, необходимое для подготовки.

    Обвинителю необходимо прежде всего решить вопрос о том, написать ли полностью текст обвинительной речи или ограничиться составлением плана речи сжато или бо­лее подробно, в виде тезисов.

    К разрешению этого вопроса нужно подходить в зави­симости от характера дела, от времени, которым распола­гает обвинитель, и его индивидуальных способностей.

    По сложным многотомным делам предварительное со­ставление полного текста обвинительной речи является необходимым. Если же обвинитель не располагает време­нем для этого, то по такого рода делам рекомендуется написать полностью только вступительную и заключитель­
    ную части речи. Остальные элементы речи необходимо подготовить в виде тщательно продуманных тезисов.

    Если же объем дела небольшой и у обвинителя имеется возможность написать полностью текст обвинительной речи, можно это рекомендовать особенно прокурорам, имеющим небольшой опыт выступлений в суде, так как в процессе составления обвинительной речи обвинитель мо­жет, не торопясь, продумать систему доказательств, пора­ботать над формой речи и обеспечить ее высокий уровень.

    Цель предварительного составления текста обвини­тельной речи состоит, конечно, не в том, чтобы ее заучить и прочитать в судебном заседании, а в том, чтобы глу­боко продумать и закрепить в своей памяти доказатель­ства, добытые следствием, привести их в систему, в логи­ческую связь и правильно оценить.

    Основные методические указания, относящиеся к плану обвинительной речи, сводятся к следующему.

    К моменту составления окончательного плана речи об­винитель должен определить, в каких пределах поддер­живать обвинение, от каких пунктов обвинения следует отказаться, какие доказательства необходимо использо­вать для обвинения, как квалифицировать преступ­ление.

    План речи не может быть стандартен, одинаков для всех дел. Например, план речи по сложному делу о круп­ном групповом хищении государственного и обществен­ного имущества значительно будет отличаться от плана речи по делу об убийстве. Ниже приводим пример подго­товки к речи обвинителем, выступавшим в Московском городском суде по делу о хищении крупной суммы денег одним из работников Управления делами Министерства земледелия СССР.

    Обстоятельства дела заключаются в следующем:

    Обвиняемый по делу Р., работая старшим инспектором управления делами названного Министерства, в течение полутора лет расхищал деньги, получаемые им в подотчет при поездках в командировки для приобретения топлива, лесоматериалов и продуктов для министерства и некото­рых его организаций Преступление скрывалось им путем представления авансовых отчетов с документами, под­ложность которых была установлена значительно позже.

    Присвоение денег облегчалось тем, что обвиняемый, находясь в командировке, получал крупные суммы с так
    называемого «особого счета», открытого министерством на его имя в отделении Государственного банка.

    Большая часть государственных средств была при­своена подсудимым в период его пребывания в команди­ровке по заготовке угля в Ворошиловградской области.

    Под предлогом необходимости выплаты рабочим по ведомости за погрузочно-разгрузочные работы он полу­чал крупные суммы наличными деньгами. Шахтоуправ­ление фактически производило работы своими билами и представляло счета. Обвиняемый вместо этих счетов со­ставлял подложные счета на увеличенные суммы и пред­ставлял их в министерство.

    В управлении делами министерства плохо контролиро­вали операции подсудимого и все его счета принимались к списанию.

    Примерно такой же метод присвоения денег подсуди­мый применял, находясь в других командировках.

    По делу было допрошено много свидетелей, проведена судебно-бухгалтерская и графическая экспертизы, приоб­щено много документов.

    При подготовке к процессу прокурор сгруппировал ма­териал на каждый эпизод, т. е. на каждый фиктивный счет или группу счетов по какой-либо операции. По каж­дому эпизоду была заведена особая папка, куда вклады­вались следующие материалы:

    1) выписка из обвинительного заключения, относя­щаяся к данному эпизоду; 2) краткая выписка из фиктив­ного счета; 3) краткая выписка из подлинного счета, уничтоженного обвиняемым, но восстановленного следо­вателем по копии, находившейся в шахтоуправлении;

    4)    выписка из показаний свидетелей, относившихся к дан­ному эпизоду; 5) выписка из объяснений обвиняемого;

    6)    выписка из заключения экспертизы.

    Таких папок было до десяти по количеству эпизодов.

    На обложке каждой папки цветным карандашом была сделана надпись. Например, «эпизод № 1. Присвоение обвиняемым Р. по счету № 25, составленному от имени Ворошиловградского шахтоуправления, 91 480 руб.».

    Внутри этой папки в последовательном порядке нахо­дились все материалы, изобличающие в этом преступле­нии подсудимого Р. и других лиц, в той или иной мере содействовавших подсудимому.

    Для подготовки обвинительной речи суд по ходатай­ству прокурора объявил перерыв.

    В перерыве были приведены в полный порядок папки с материалами по эпизодам преступления, пронумерованы красным карандашом все вложенные в папку документы, отсеяны ненужные записи.

    Каждая запись была тщательно просмотрена, после чего составлен окончательный план речи.

    Вступительная часть речи, рассчитанная на восемь- десять минут, была написана перед началом процесса. В ней давалась общественно-политическая оценка пре­ступления Р.

    За вступительной частью речи следовали одна за дру­гой отдельные эпизоды преступления, для чего соответ­ствующим образом были подобраны папки с материалами.

    План речи был составлен применительно к системе расположения материалов.

    Так как на каждой папке имелась четкая надпись цветным карандашом, то при взгляде на эту надпись вос­станавливались в памяти все детали эпизода, доказа­тельства и даже внешний вид отдельных документов. В плане против каждого доказательства значился тот же номер, что и на выписке, находившейся в папке. Это да­вало возможность обвинителю быстро извлекать нужную выписку и цитировать ее или пересказывать своими сло­вами содержание этого доказательства.

    На отдельном листе бумаги был написан итог всех установленных фактов. Затем следовали составленные заранее характеристики всех подсудимых по делу и юри­дический анализ состава преступления.

    Подготовившись таким образом к обвинительной речи, прокурор чувствовал себя в судебном заседании свободно и уверенно.

    По небольшим делам план обвинительной речи может быть составлен проще.

    Например, по делу о спекуляции некоего М.— лица без определенных занятий — обвинителем был составлен следующий план речи:

    1.    Сущность предъявленного М. обвинения — система­тическая спекуляция мануфактурой.

    2.    Как было вскрыто преступление.

    а)   25 сентября 1948 г. М. задержан на рынке при по­пытке продать по повышенной цене отрез мануфактуры —

    5   м гр-ну Н. (протокол задержания — лист дела 2, пока­зания Н.— лист дела 5);

    б)    При обыске на квартире М в разных местах об­наружены отрезы мануфактуры всего в количестве 125 м. Кроме того, найдены спрятанными в старой валяной обуви 35 425 руб. (протокол обыска — лист дела 5).

    3.    Что объяснил М.

    Мануфактура у него лежит с 1940 года. Копил ее для нужд семьи. Часть решил продать, чтобы добавить к имеющимся у него 30 ООО руб, вырученным от продажи дома, и купить другой дом. Около полутора лет нигде не работает и находится на иждивении детей, работающих в советских учреждениях.

    4.    Что установлено предварительным и судебным следствием.

    а)    Никакого дома у М. не было, а был дом у его брата, который продал дом за 50 ООО руб. до денежной реформы и купил другой дом, в котором живет со своей семьей (справка домоуправления — лист дела 20, пока­зания свидетеля Б.— лист дела 21, показания брата М.— лист дела 22);

    Деньги были спрятаны в старой валяной обуви — по­чему? Разве это место для хранения законно нажитых денег?

    б)    С конца 1947 года подсудимый М. нигде не рабо­тает. Его дочь и сын живут отдельно, имеют свои семьи и материально ему не помогают, между тем подсудимый живет хорошо, ни в чем не нуждается (показания сви­детелей: X.— лист дела 25, П.—листы дела 26, 27).

    в)    Семья М. состоит из двух человек — он и жена. В 1941 году они эвакуировались в г. Фрунзе и вернулись в г. Подольск в ,1945 году. Крайне сомнительно, чтобы все это время мануфактура, если она действительно была при­обретена в 1940 году, лежала до 1948 года неиспользо­ванной.

    Государственное обвинение считает доказанным, что подсудимый М., не занимаясь общественно-полезным тру­дом, скупал в магазинах мануфактуру и перепродавал ее по спекулятивным ценам. Эти действия прямо предусмот­рены ст. 107 УК.

    Обстоятельства, отягчающие вину подсудимого.

    1)     Подсудимый в возрасте 50 лет, физически здоро^ вый, имеет специальность товароведа и при желании мог
    бы работать. В декабре 1947 года уволен за грубое на­рушение правил внутреннего распорядка.

    2)    В начале 1947 года был судим по ст. 105 УК и осуж­ден к штрафу в сумме 2000 руб. за перепродажу на рынке двух пар дамской обуви.

    Государственное обвинение считает необходимым при­менить к М. наказание в виде 10 лет лишения свободы с конфискацией имущества.

    Таковы соображения по вопросу о методике подготовки обвинительной речи.

    Что же касается остальных принципов построения и произнесения обвинительной речи, то об этом будет ска­зано ниже в специальной главе, посвященной обвинитель­ной речи прокурора.




    [1] Всюду, где указаны статьи Уголовного и Уголовно-процессуаль­ного кодексов, подразумеваются статьи УК и УПК РСФСР, а также соответствующие статьи уголовных и уголовно-процессуальных кодек­сов других союзных республик.

    [2] «Сборник действующих постановлений Пленума Верховного суда СССР», Госюриздат, 1952, стр. 85—86.

    [3]  А. Я. Вышинский, Теория судебных доказательств в со­ветском праве, Госюриздат, 1950, стр. 236—237.