Юридические исследования - ИСТОРИЯ СОВЕТСКОГО ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА. И.Б. НОВИЦКИЙ Часть 2. -

На главную >>>

Гражданское право: ИСТОРИЯ СОВЕТСКОГО ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА. И.Б. НОВИЦКИЙ Часть 2.


    Настоящая книга представляет собой один из томов «Курса советского гражданского права». Одновременно эта работа, поскольку в ней освещается развитие советского гражданского права за период 1917—1957 гг., принадлежит к числу работ, издаваемых в связи с 40-летием Советского государства Этой книгой не преследуется цель дать лишь обзор истории гражданского законодательства, а имеется в виду показать и развитие за 40 лет Советской власти гражданского права, выяснить закономерности этого развития, подвести некоторые итоги и наметить дальнейшие перспективы.


    КУРС

    СОВЕТСКОГО

    ГРАЖДАНСКОГО

    ПРАВА



    Москва
    — 1957

    И. Б. НОВИЦКИЙ

    ИСТОРИЯ

    СОВЕТСКОГО

    ГРАЖДАНСКОГО
    ПРАВА

    Государственное Издательство
    Политической Литературы



    § 4. Право собственности

    1.   Советское гражданское право с самого своего рождения является социалистическим. Однако его социалистическая при­рода не сразу раскрылась во всей широте и глубине; по мере социалистического строительства укреплялась и развивалась и социалистическая природа советского гражданского права. При всем том один из важнейших принципов советского граж­данского права — незыблемость социалистической собственно­сти на основные средства производства, — получивший осуще­ствление в первые годы революции, все более укреплялся и в дальнейшие годы. Этот принцип получил свое выражение и в Гражданском кодексе РСФСР (и в гражданских кодексах других союзных республик).

    Гражданский кодекс твердо сохраняет хозяйственные командные высоты — землю, недра, леса, воды, железные до­роги общего пользования, их подвижной состав — в исключи­тельной собственности государства (ст. 53 ГК).

    Право государственной собственности на недра и леса под­тверждено специальными законами: Положением о недрах зем­ли и разработке их от 7 июля 1923 г.[1], лесным кодексом РСФСР 1923 года[2]. Право государственной социалистической собственности на морские, озерные и речные рыболовные угодья лежит в основе декрета ВЦИК и СНК РСФСР сп 25 сентября 1922 г. «Об организации управления рыбным хо­зяйством РСФСР»[3].

    2.    Придавая с точки зрения социалистического строитель­ства большое значение кооперированию населения (так как кооперация в советских условиях не могла не стать социали­стической), государство содействует развитию кооперации с помощью как экономических мероприятий, так и посредством правового регулирования, в частности, гражданскоправового регулирования. Кооперативная собственность наделяется важ­ными преимуществами. Во-первых, промышленные предприя­тия, организуемые и приобретаемые кооперативными организа­циями (в порядке, установленном законами о соответствующих видах кооперации), могут состоять в собственности кооператив­ных организаций независимо от числа занятых в предприятии рабочих (ст. 57). Во-вторых, кооперативным организациям пре­доставлено (прим. 3 к ст. 59) право на основании специаль­ных законов истребовать принадлежавшие им предприятия и прочее имущество. Материальные средства, принадлежавшие дореволюционным кооперативным организациям, Советское государство использовало для организации новой социалисти­ческой кооперации. Потребительская кооперация получила имущество старой потребительской кооперации, которое в пер­вые годы подверглось национализации и муниципализации, а в 1921—1922 гг. было денационализировано и демуниципали­зировано. То же было осуществлено (в 1924 г.) в отношении промысловой и кредитной кооперации. Тем самым для них обес­печивалась прочная имущественная база, что важно было с точ­ки зрения охраны гражданского оборота от внедрения в него частного капитала за пределами той сферы, какую признава­лось возможным и необходимым открыть для частной инициа­тивы на данном отрезке времени. В частности, промысловая кооперация еще в специальных декретах 1921 года получила преимущественное перед частными лицами право на заказы от государственных организаций, на получение при этом авансов сырьем и денежными средствами и пр. Имущество промысло­вых кооперативов объявлено не подлежащим ни национализа­ции, ни муниципализации1.

    В Гражданский кодекс также включены нормы, укрепляв­шие кооперативную собственность, притом в отношении различ­ных видов кооперации (сельскохозяйственной, потребительской, промысловой).

    ' СУ РСФСР 1921 г. № 47. ст. 230; № 53. ст. 322.

    Реквизиция или конфискация предприятий кооперативных организаций, в силу постановления от 7 июля 1921 г. «О про­мысловой кооперации»,[4] допускалась только по специальным постановлениям суда или по особым постановлениям Совнар­кома.

    Декретом от 17 мая 1921 г. «О руководящих указаниях ор­ганам власти в отношении мелкой и кустарной промышлен­ности»[5] обращалось внимание на необходимость поощрения мелких производителей к кооперированию: за кооперативными объединениями признавалось преимущественное (перед част­ными лицами) право на получение заказов, на авансирование их как сырьем, так и денежными средствами, а равно предо­ставлялись некоторые другие льготы. Названным выше декре­том «О промысловой кооперации» от 7 июля 1921 г. промыс­ловые кооперативные организации (артели товарищества) признаются юридическими лицами, а их имущество — не подле­жащим ни национализации, ни муниципализации.

    Промысловой кооперации возвращались предприятия, строения, склады и другие имущества, перешедшие к государ­ственным учреждениям и предприятиям и к потребительским кооперативным организациям[6]. Подобная льгота предоставля­лась и потребительской кооперации (см. инструкцию ВСНХ от 17 мая 1922 г. «О порядке возврата потребительской коопера­ции принадлежавших ей предприятий и промыслов»)[7]. Допу­ская в определенных рамках частную хозяйственную инициа­тиву и частный оборот, государство открывало широкие воз­можности перед кооперацией в целях развития кооперативной торговли. Так, потребительская кооперация привлекалась орга­нами государства к выполнению товарообменных и заготови­тельных операций (см. декрет Совета Народных Комиссаров РСФСР 26 октября 1921 г.)8.

    3.   В период нэпа имела место многоукладность народного хозяйства. Поэтому ГК (в ст. ст. 5 и 54) предусматривал воз­можность права частной собственности на промышленные пред­приятия. В этих статьях ГК имелись в виду мелкие предприя­тия (в пределах определенного минимального числа рабочих), не подвергшиеся национализации, вновь учрежденные и дена­ционализированные (по решению Президиума ВСНХ). Частно­владельческие предприятия (как промышленные, так и торго­вые) подлежали особой регистрации и находились под контро­лем государства.

    Денационализация мелких предприятий была вызвана тем, что признано было нецелесообразным обременять государство малозначительными объектами. Та же тенденция получила признание и в отношении строений: еще до издания ГК комму­нальным отделам было предложено пересмотреть списки муни­ципализированных строений, передав маломерные дома, кото­рые нецелесообразно было оставлять за коммунальными отде­лами, коллективам жильцов или бывшим собственникам с обязательством заботиться о сохранности передаваемых строений[8].

    Предусмотрена была возможность отчуждения местными Советами муниципализированных строений (декрет ВЦИК и СНК РСФСР от 21 августа 1924 г.[9], Инструкция Народных Ко­миссаров внутренних дел и юстиции от 11 сентября 1924 г.[10]), а именно: 1) строений настолько запущенных, что восстановле­ние или капитальный ремонт строения требует затраты не менее 30% стоимости, и 2) маломерных строений (не свыше 25—100 кв. метров, в зависимости от категорий населенных пунктов). Продажа таких строений производилась на основании постановления областного исполнительного комитета, в порядке публичных торгов и только при условии, что строение нельзя сдавать в аренду или на праве застройки, ни использовать для нужд жилищного рабочего строительства.

    Вместе с тем декретом СНК РСФСР от 8 августа 1921 г.[11] было разрешено возмездное отчуждение немуниципализирован- ных строений их собственниками с тем, чтобы в руках одного лица не сосредоточивалось более одного владения (понимая под владением дом и примыкающие к нему жилые и служебные дворовые постройки). Отчуждение строений, находящихся в сельских местностях и непосредственно связанных с земледель­ческим хозяйством, не разрешалось, кроме исключительных
    случаев, когда отчуждение допускалось особым постановлением уездного исполнительного комитета по заключению уездного земельного отдела. В отношении отчуждения городских строе­ний были установлены специальные ограничения (воспринятые потом ГК, ст. 182): при совершении сделки заинтересованные стороны были обязаны представить справки от коммунального отдела: продавец — о том, что отчуждаемое имущество принад­лежит ему и что в данной местности от имени его, его супруга и несовершеннолетних детей не совершалось актов отчуждения строений в течение трех предшествовавших лет; покупатель —

    о  том, что он, его супруг и несовершеннолетние дети не вла­деют в данной местности каким-либо строением. Кроме того, требовалась подписка: от покупателя — в том, что и ни в какой другой местности он, его супруг и несовершеннолетние дети не владеют ни одним строением, а от продавца — в том, что ни он, нй названные члены его семьи в предшествующие три года не отчуждали строений в какой-либо другой местности. Введением таких ограничительных требований имелось в виду предупре­дить возможность спекуляции домами и сохранить потреби­тельский характер собственности на дом. Сделки, не удовлет­ворявшие изложенным условиям, признавались в судебном порядке недействительными по требованию как органов вла­сти, так и любого гражданина.

    4.   Поскольку важнейшие виды имущества находились уже в социалистической собственности, складывалась и производная от социалистической собственности личная собственность. Наряду с этим сохранял значение и институт права частной собственности.

    Гражданский кодекс и другие законодательные акты данно­го периода, допуская частную собственность, уже намечают некоторые положения, способствующие переходу от частной собственности к личной, характеризующейся тем, что она не может быть использована для целей эксплуатации, не может стать источником нетрудовых доходов, не может перерасти в собственность капиталистическую.

    Значение личной собственности, как средства удовлетворе­ния материальных и культурных потребностей собственника, наглядно проявляется в отношении важнейшего объекта лич­ной собственности — строения, которое возвращается собствен­никам лишь при условии маломерности, т. е., когда строение предназначено для удовлетворения потребности в жилище собственника и его семьи, причем не допускается сосредоточе­ние в руках одной семьи двух или более строений и т. п.

    5.   Гражданскими кодексами РСФСР (1922 г.) и других союзных республик было допущено наследование в пределах 10000 руб. золотом (за вычетом долгов умершего) в имуще­стве умерших граждан (часть имущества, превышающая этот предел, переходила по первоначальной редакции ст. 416 ГК к государству). Ограничение наследования определенным макси­мумом вызывалось существованием в то время остатков капи­талистических классов, вследствие чего было необходимо при­нять меры против перехода крупной капиталистической собст­венности к следующему поколению, а также не допускать обра­зования крупной капиталистической собственности вновь.

    В качестве наследников по закону призывались супруг, пря­мые нисходящие родственники и (нетрудоспособные и неиму­щие) иждивенцы наследодателя (восходящие родственники призывались только в состав иждивенцев, если они являлись таковыми). Допущено было и наследование по завещанию, но только в пользу лиц, которые могли бы наследовать и по зако­ну; таким образом, посредством завещания наследодателю давалась возможность лишь изменить распределение имуще­ства между лицами, призываемыми к наследованию по закону. Одновременно с допущением наследования был введен налог с наследства (превышающего 1000 руб.)[12].

    § 5. Перевод государственных предприятий на хозяйственный расчет

    1.    В условиях гражданской войны и иностранной военной интервенции система главкизма при всех ее отрицательных сторонах оправдывалась условиями момента; эта система обес­печивала мобилизацию ресурсов, сосредоточение сил и средств и планомерное их использование; необходимо было централи­зованное управление всеми ресурсами страны; хозяйственная самостоятельность отдельных предприятий не вязалась с пере­стройкой всего народного хозяйства на военный лад, которой требовала сложившаяся обстановка. Система «главкизма» исключала возможность построения государственных предприя­тий на началах хозяйственного расчета. Национализирован­ные предприятия оказались на сметно-бюджетном содержании. Доходы и расходы предприятий обезличивались. Предприятие получало необходимые денежные средства из казны, сырье, оборудование и пр. — от вышестоящих хозяйственных органов. Продукция предприятия распределялась в значительной части
    без договоров, по нарядам главка; стоимость продукции посту­пала в доход казны. С изменением общей обстановки от этой системы пришлось отказаться.

    2.   С переходом к новой экономической политике необходимо было предоставить государственным предприятиям хозяйствен­ную самостоятельность; они должны были вестись на началах хозяйственного расчета. В хозяйственном расчете получил вы­ражение принцип материальной заинтересованности как от­дельных лиц, так и государственных и других социалистиче­ских организаций в развитии социалистического производства.

    В.  И. Ленин указывал, что социализм и коммунизм надо строить не на энтузиазме непосредственно, а при помощи энту­зиазма, рожденного великой революцией, на личном интересе, на личной заинтересованности, на хозяйственном расчете1. Пе­ревод социалистических предприятий на хозяйственный рас­чет представлял определенную экономическую закономерность. Это положение было выражено в Наказе Совета Народных Комиссаров РСФСР 9 августа 1921 г. о проведении в жизнь начал новой экономической политики[13] и в постановлении Сове­та Труда и Обороны 12 августа 1921 г. «Основные положения о мерах к восстановлению крупной промышленности и подня­тию и развитию производства»[14].

    В условиях первых лет новой экономической политики хо­зяйственный (или коммерческий) расчет служил одним из средств, способствовавших разрешению поставленного ходом экономического развития вопроса «кто — кого».

    Задачей новой экономической политики было накопить, за время приостановки наступления на капитализм, силы и сред­ства и перейти в еще более решительное наступление. Поэтому необходимо было принять немедленные меры для восстановле­ния производительных сил страны. Успешная борьба с частным капиталом на рынке была не под силу отдельным предприя­тиям, в то время еще недостаточно окрепшим; самостоятель­ным предприятием на полном хозяйственном расчете призна­вался трест (объединение) в целом, но не отдельные фабрики и заводы, входящие в его состав.

    3.   В период нэпа не приходилось думать о доходности пред­приятий; перед ними ставилась лишь задача — достигнуть без­убыточности (самоокупаемости) предприятий. Первоначально имелось в виду, что снабжение промышленных предприятий оборудованием, сырьем будет производиться в плановом поряд­ке государством; что денежные средства будут предоставляться из госбюджета; государству же будет сдаваться и продукция предприятий.

    Некоторые зачатки имущественной самостоятельности пред­приятия в то время можно было видеть лишь в том, что для пополнения недостающих ресурсов предприятию была предо­ставлена некоторая самостоятельность в деле заготовки (в пре­делах утвержденных норм) сырья, топлива, материалов за счет своей продукции. В основном же государственное предприятие согласно названным нормативным актам 9 и 12 августа 1921 г. еще не было снято с государственного снабжения, и, в соответ­ствии с этим, главная часть продукции сдавалась предприятием государству.

    Права предприятий по распоряжению их продукцией были несколько расширены декретом от 27 октября 1921 г.[15], поста­вившим объем прав предприятия в зависимость от объема по­лучаемого предприятием, снабжения от государства. Согласно названному декрету одни предприятия оставались на государ­ственном снабжении и, соответственно, должны были сдавать свою продукцию (за незначительными изъятиями) в общегосу­дарственный фонд. Другие предприятия снимались со всех ви­дов государственного снабжения; им давалось право самостоя­тельной заготовки сырья и право реализовать свою продукцию по рыночным ценам и на получаемые суммы оплачивать рабо­чую силу, сырье, топливо и пр. Взаимоотношения предприятий второй группы с государством должны были строиться на нача­лах эквивалентности.

    В связи с дефицитностью некоторых видов сырья, топлива, материалов фактически оказалось, что и те и другие предприя­тия получали необходимое снабжение отчасти из общегосудар­ственных фондов, отчасти в порядке самостоятельных загото­вок; все получаемое оплачивалось по установленным ценам. Продукция предприятий обеих категорий, как сбываемая путем самостоятельной реализации, так и сдаваемая государству в качестве эквивалента за полученные предметы снабжения, оп­лачивалась по установленным ценам. Таким образом, государ­


    ственные предприятия имели хозрасчетный характер, но их имущественная самостоятельность еще не была в достаточной мере обеспечена.

    4.  В резолюциях IX (декабрь 1921 г.) Всероссийского съезда Советов указываются и основные предпосылки хозрасчета и пути для его проведения в жизнь: самостоятельность предприя­тия в деле управления (оперативного) им, распоряжения ма­териальными, денежными и иными ресурсами, получаемыми от государства, право реализации предоставляемой предприя­тию доли продукции и специальных товарообменных фондов.

    Правовые формы деятельности хозрасчетного предприятия, которые имелись в виду первыми нормативными актами о хоз­расчете,— централизованное снабжение, организованный това­рооборот — не внедрились в жизнь в связи с общими социально- экономическими условиями начала восстановительного перио­да. В соответствии с этим вскоре изменилось понимание хозяй­ственного расчета, изменились и правовые формы деятельности хозрасчетных предприятий. Организованный продуктообмен оказался преждевременным; необходимо было перейти на си стему купли-продажи, для пополнения ресурсов предприятия обращаться к рынку. Государственным предприятиям было предоставлено право вести торговые операции как между со­бой, так и с кооперативами и с так называемым вольным рын­ком (учитывая, однако, декрет о преимущественном праве госу­дарственных органов и кооперации)[16].

    Это же отражало постановление ВСНХ от 6 апреля

    1922   г. «О снятии предприятий с государственного снабже­ния»[17], согласно которому предприятиям, целиком снятым с государственного снабжения, предоставлено право реализовать всю свою продукцию на рынке. Государство приобретает от этих предприятий нужные ему предметы в порядке преимуще­ственного права покупки либо по рыночным ценам, либо на договорных условиях.

    5.    Государственные предприятия решено было перевести в значительной степени на коммерческие основания.

    XII съезд партии (17—25 апреля 1923 г.) связывает с хоз- расчетностью получение прибыли от предприятия в целях госу­дарственного накопления. Тресты и входящие в их состав от­дельные предприятия имеют своей основной задачей «извлече­


    ние и реализацию прибавочной ценности в целях государствен­ного накопления, которое только и может обеспечить поднятие материального уровня страны и социалистическое переустрой­ство всего хозяйства»[18]. Съезд признал, что «корень производ­ственного успеха или, наоборот, неудачи находится в основной промышленной единице, т. е. на фабрике и заводе. Правиль­ная постановка дела на каждом предприятии, и притом не только с технически-производственной, но и с коммерческой стороны представляется вопросом решающей важности». Съезд пришел к выводу, что, сохраняя общее руковод­ство предприятием в своих руках, трест должен в то же время всемерно избегать удушающей централизации, угашения ини­циативы и механических вторжений в работу своих фабрик и заводов.

    Эта установка партии привела к укреплению хозрасчетного метода управления государственными предприятиями. Хоз­расчет же по своему смыслу предполагает план, исполнение которого является основной задачей хозрасчетного метода деятельности предприятия. Сочетание плана и подчиненного ему хозрасчета получает правовое выражение в договоре. По­этому постепенное укрепление хозрасчета означало вместе с тем расширение и углубление планового начала в народном хозяйстве и усиление значения договора, как ооновной формы реализации продукции предприятий, объединяемых трестом.

    Перед предприятиями была поставлена задача так вести дело, чтобы извлекать из него прибыль. Такая именно задача была сформулирована в изданном 10 апреля 1923 г. декрете о трестах, имеющем для гражданского права важное значение2. Государственные тресты определяются в декрете 1923 года «как государственные промышленные предприятия, которым государство предоставляет самостоятельность в производстве своих операций, согласно утвержденному для каждого из них уставу, и которые действуют на началах коммерческого расче­та с целью извлечения прибыли. Государственные тресты несут самостоятельную ответственность по своим обязательствам лишь в пределах состоящих в их распоряжении имуществ. Трест не отвечает по долгам государства. Государственная каз­на за долги трестов не отвечает».

    В соответствии с новым пониманием хозрасчета основной правовой формой реализации продукции предприятий, объеди­
    няемых трестом, стал договор, заключаемый трестом как само­стоятельно, так и по предложению высших органов.

    6. Хозяйственный расчет основан на сознательном исполь­зовании закона стоимости и связан с системой стоимостных отношений. Для осуществления расширенного воспроизводства социалистическое предприятие должно получать в результатах своей работы возмещение трудовых затрат и известные внутри- промышленные накопления. В основе хозрасчетного метода управления государственными предприятиями лежит принцип эквивалентного (но не в смысле безусловно равного) возмеще­ния в денежной форме трудовых затрат каждого предприятия на основе использования закона стоимости.

    Поэтому основное юридическое выражение хозрасчета со­стоит в том, что хозяйственные связи хозрасчетного предприя­тия с его поставщиками, заказчиками и т. д. имеют (как пра­вило) характер договорных отношений на началах эквивалент­ности. Применению договоров в деятельности хозрасчетных организаций во многом способствует имеющее место в хозрас­четной организации сочетание централизованного руководства (административного) хозяйством с оперативной самостоятель­ностью хозрасчетного предприятия.

    Административное регулирование выражалось, в частности, в том, что часть продукции предприятий треста распределя­лась (постановлениями СТО через ВСНХ) по нарядам (откуда термин «занаряживание») по ценам ниже рыночных, но не ниже себестоимости, с начислением средней прибыли. Занаря­живание производилось путем обязания трестов заключать соответствующие договоры с государственными органами, в интересах которых даны наряды. Если тресту, отпускающему продукцию в порядке занаряживания, не был произведен пла­теж в один из установленных по договору сроков, то ему пре­доставлялось право отказаться от дальнейшей поставки и взы­скать свои убытки на общем основании гражданскоправовых обязательственных договоров, причем ответственность несла государственная казна в целом.

    В этом получал выражение принцип планового распреде­ления продукции предприятий. Плановое начало выражалось также в политике цен, проводимой, в частности, в целях стиму­лирования развития отдельных отраслей промышленности.

    Плановое воздействие государственной власти осуществля­лось и путем перераспределения государственных средств, рас­ходуемых в промышленности, из одной отрасли в другую, в
    связи с развитием производительных сил и необходимостью смычки города с деревней.

    Государство заботилось о том, чтобы производственные планы промышленных предприятий составлялись в соответст­вии с потребностями страны; чтобы в деятельности промыш­ленных предприятий было предусмотрено и обеспечено восста­новление основных фондов (или по принятой в то время терми­нологии — основного капитала) государственной промышлен­ности; чтобы плановым началом было проникнуто кредитование, снабжение и т. д.

    Для того чтобы договор стал основной юридической фор­мой осуществления хозрасчета, необходимо было, чтобы хоз­расчетное предприятие стало самостоятельным в отношении его хозяйственной базы и оперативной работы.

    Сохраняя единство государственной социалистической соб­ственности, декрет 1923 года рассматривал трест в качестве самостоятельного субъекта гражданского оборота. За трестом признавался определенный комплекс основных и оборотных фондов, отграниченных (в условном смысле, без нарушения принципа единства государственной собственности) от всякого другого государственного имущества.

    Следствием наделения хозрасчетного предприятия «соб­ственными» средствами и предоставления ему самостоятельно­го участия в экономическом обороте и заключения договоров явилось возложение на хозрасчетное предприятие самостоя­тельной имущественной ответственности по обязательствам.

    В связи с этим в целях упорядочения дела государственных заказов промышленности и для согласования размеров таких заказов с кредитами соответствующих ведомств, а также в ин­тересах организации планомерных расчетов по государствен­ным заказам был учрежден Комитет государственных заказов Совета Труда и Обороны при Народном Комиссариате финан­сов (декрет 12 октября 1923 г.)1. Положением о Комитете го­сударственных заказов на него возлагалось установление программы (годовой или квартальной) государственных зака­зов, на основе утвержденных Государственной общеплановой комиссией планов, определение порядка и сроков расчетов, наблюдение за своевременным заключением договоров ведом­ственных заказчиков с государственными предприятиями и пр.

    Другая часть продукции сбывалась трестами самостоятель­но по договорам, заключаемым трестом, или по его доверенно­
    сти — предприятиями, входящими в его состав. По этим догово­рам трест как хозрасчетное предприятие нес самостоятельную имущественную ответственность.

    8.   В деле регулирования хозяйственных связей между со­циалистическими предприятиями важное значение имеет поря­док расчетов.

    В области расчетных отношений получил признание поря­док безналичных расчетов. Декретом СНК РСФСР от 4 октяб­ря 1921 г. «О расчетных операциях»1 было предписано все расчеты между советскими учреждениями и предприятиями, финансируемыми по разным сметам, производить путем оборот­ных перечислений сумм со счетов кредитов учреждений и пред- приятий-плателыциков в доход казны по счетам доходных поступлений учреждений и предприятий-получателей. Расчеты государственных учреждений и предприятий с кооперативными и другими общественными организациями, а также с частными лицами могли производиться (по соглашению с получателями) или путем перечисления сумм на текущие счета получателей, или путем выдачи денег на руки.

    Стремясь к проведению принципа единства кассы и к пла­новому использованию денежных средств, государство устано­вило, что государственные организации должны сдавать де­нежные суммы в банк, а в своих кассах могут хранить лишь необходимые для удовлетворения текущих расходов суммы[19].

    Декретом СНК РСФСР от 3 июля 1923 г.[20] при Правлении и при учреждениях Государственного банка были открыты отделы взаимных расчетов, назначение которых заключалось в том, чтобы облегчить расчеты между государственными уч­реждениями, государственными, кооперативными и частнохо­зяйственными предприятиями (две последних группы могут состоять членами таких отделов только с согласия Государ­ственного банка). Каждому члену отдела открывался в лице­вых книгах условный текущий счет для взаимных расчетов, с которого никаких выдач наличными денежными знаками не производилось. Каждый из членов отдела получал специаль­ную чековую книжку; чеками оформлялись взаимные претен­зии, возникавшие у членов отдела, причем никто из членов отдела не был вправе отказаться принять выписанный в поряд­ке взаимных расчетов чек; но принимавший чек мог требовать предварительного его акцепта в отделе взаимных расчетов. Таким образом, на счет каждого члена отдела взаимных рас­четов поступали, с одной стороны, чеки и приказы, выдавав­шиеся данному члену другими членами отдела, с другой сто­роны, чеки и приказы, выдававшиеся данным членом отдела. Зачет взаимных требований и происходил при помощи пред­ставленных каждым из членов чеков и приказов, выписанных другими членами.

    9.    В числе характерных особенностей периода иностранной интервенции и гражданской войны нами уже отмечался прово­дившийся довольно широко принцип бесплатности оказания различных услуг государственными, в особенности, комму­нальными органами (отмена платы за пользование водопрово­дом, канализацией, газом, электричеством, телефоном, за топ­ливо, за услуги почты и телеграфа, квартирной платы и т. д.).

    Принцип хозяйственного расчета не вязался с такой систе­мой бесплатного снабжения; а потому в период нэпа перешли к платному обслуживанию соответствующих потребностей1.

    § 6. Развитие договорных отношений

    1.   Проведение хозяйственного расчета как основного метода работы государственных предприятий открывало простор для применения во взаимоотношениях государственных организа­ций, а также в их отношениях с кооперативами и гражданами договора как наиболее подходящей для этих отношений право­вой формы. Наряду с этим поставленная в порядок дня зада­ча все более последовательного и глубокого внедрения в народ­ное хозяйство планового начала, переход к последовательному социалистическому плановому строительству укрепляли значе­ние договора, которому предстояло в дальнейшем служить наи­лучшим средством сочетания хозрасчета и плана и занять тем самым видное место в советском гражданском праве. Договор также приобретал важное значение в народнохозяйственной жизни в связи с характерным для новой экономической поли­тики допущением в известных пределах частной инициативы, частной деятельности в целях скорейшего восстановления раз­рушенного хозяйства, в целях развития производительных сил страны.

    2.   На XII съезде партии (17—25 апреля 1923 г.) в резолю­ции о задачах и методах плановой работы подчеркивалось, что государство обязано предоставить отдельным предприятиям необходимую свободу хозяйственной деятельности на рынке, не пытаясь заменить ее административным усмотрением. Но наряду с этим, государство должно видеть в трестах и других объединениях свои служебные органы, при помощи которых оно прощупывает рынок в целом и тем делает возможным ряд практических мероприятий, превосходящих рыночную ориенти­ровку отдельных предприятий или объединений[21]. Так, хозрас- четность с самого начала стояла в неразрывной связи с прин­ципом планирования. Вместе с тем директивные указания пар­тии о необходимости применять именно хозрасчетный метод управления промышленностью, предоставлять предприятиям хозяйственную самостоятельность привели к переходу (хотя вначале и неполному) от административноправового регулиро­вания промышленности к гражданскоправовому с помощью договоров.

    В деятельности социалистических предприятий в начальный период нэпа наблюдалось сочетание начала хозрасчетности и административноправового метода регулирования, ослаблявшее значение договора. Положением о государственных промыш­ленных трестах 1923 года предусматривался порядок занаря- живания продукции государственных предприятий (и это прак­тиковалось в отношении значительной части продукции). Прав­да, занаряживание реализовалось путем обязания треста заключить договор с госорганом — заказчиком; но на практике занаряживание производилось так, что роль договаривающихся сторон сводилась к минимуму: все основные условия договора предусматривались постановлением Комитета государственных заказов при СТО (род и количество изделий, цена, срок выпол­нения и оплаты заказа и пр.).

    3.  В соответствии с общим характером нэпа с государствен­ных организаций был снят запрет (установленный постановле­нием Совета Труда и Обороны 24 ноября 1920 г.) прибегать к услугам и частных поставщиков, и подрядчиков. Вместе с тем Положением о государственных подрядах и поставках, издан­ным 30 сентября 1921 г.[22] и подвергавшимся неоднократным
    изменениям[23], был предусмотрен ряд гарантий для государ­ственных организаций, выступавших заказчиками или покупа­телями. Так, государственные подряды и поставки сдавались с публичных торгов (соревнование на торгах способствовало установлению наиболее выгодных для государства условий договоров); на случай неисправности подрядчика или постав­щика устанавливались усиленные санкции (одновременное взыскание и убытков и неустойки; при заключении договора — представление залога); сдача-приемка поставляемых вещей и исполненных работ производилась при участии рабоче-кресть­янской инспекции и сведущих лиц и пр.

    Торговые операции государственных учреждений и пред­приятий были урегулированы декретом СНК РСФСР 2 января

    1923  г.[24] Государственные производственные и торговые учреж­дения и предприятия имели право производить торговлю лишь предметами своего производства или предметами, торговля которыми входила в круг их деятельности согласно уставам и положениям о них. С другой стороны, государственные, произ­водственные и торговые учреждения и предприятия имели пра­во приобретать только предметы, необходимые для нужд про­изводства, или предметы, производство торговли которыми входило в круг их деятельности. Производить торговые опера­ции при участии частных посредников государственные произ­водственные и торговые учреждения и предприятия могли исключительно на следующих основаниях. Государственные учреждения и предприятия могли обращаться к частному посредничеству только по делам с частными лицами и учреж­дениями; сделки между государственными учреждениями при помощи частного посреднического аппарата воспрещались. Посредниками между государственными учреждениями и пред­приятиями, с одной стороны, и частными лицами и пред­приятиями — с другой, могли быть исключительно зарегистри­рованные в установленном порядке комиссионные предприя­тия. Лица, состоявшие на государственной службе и по своей должности совершавшие торговые сделки от имени государст­венного учреждения или предприятия, на службе которого со­
    стояли, не имели права на получение за это комиссионного вознаграждения.

    4.    Высшая арбитражная комиссия при СТО (ВАК) обра­щала внимание на надлежащее оформление договоров. В одном из своих решений[25] ВАК указывала: «Хотя... документ (пред­ставленный по делу) в своем заголовке и назван договором, но ни по своему содержанию, ни по изложению не может быть признан таковым. Изложение рассматриваемого документа в большей своей части состоит из отрывочных слов, не состав­ляющих собой законченных фраз, так что смысл написанного может быть расшифрован только по догадкам и при помощи вспомогательного материала. Затем и по содержанию рассмат­риваемый документ не заключает в себе необходимых элемен­тов договора, так как в нем не выражено, в чем контрагенты взаимно друг перед другом обязываются, и не имеется указа­ний, для чего, на каких условиях и на какой срок передаются помещения».

    Широкое применение договоров с участием государствен­ных организаций (исполнение значительных работ подрядным способом, сдача государственных предприятий в аренду и др.) сопровождалось нередко поступлением крупных государствен­ных ценностей во владение частных лиц, вследствие чего по­лучил актуальное значение вопрос о надлежащем оформлении таких договоров. В соответствии с этим введено было требова­ние нотариального засвидетельствования (позднее — удостове­рения) большинства договоров государственных предприятий и учреждений в целях обеспечения известного контроля государ­ственной власти над этими договорами. В связи с образова­нием товарных и фондовых бирж появилась особая категория биржевых сделок, заключенных на бирже[26]. Вместе с тем вне­биржевые торговые сделки государственных учреждений и предприятий, с кем бы они ни заключались, признаны были подлежащими регистрации на биржах (эта регистрация при­равнивалась к нотариальному засвидетельствованию)[27].

    4-а. 20 марта 1922 г. было издано Положение о векселях. Применение векселей государственными организациями сдела­ло возможным кредитование одним хозорганом другого (так называемое коммерческое кредитование). Создаются, наряду с Государственным банком, специальные банки (Промбанк, Сельхозбанк и др.). Организуется кредитная кооперация, об­служивающая отдельные крестьянские хозяйства, кустарей, ремесленников. Допущено также существование частных обществ взаимного кредита[28].

    5. В «Наказе о хозяйственной работе», принятом IX Всерос­сийским съездом Советов (декабрь 1921 г.)[29], подчеркивалась необходимость широкого использования частной инициативы, строжайше карая вместе с тем «малейшие попытки отступле­ния от неуклонного соблюдения законов республики». Таким образом, здесь получило прямое и ясное выражение начало революционной законности. Допуская в определенных рамках частную хозяйственную инициативу и частный оборот, госу­дарство открывало широкие возможности перед кооперацией в целях развития кооперативной торговли. Одновременно орга­низуется государственная торговля, которая должна была (сов­местно с кооперативной) постепенно вытеснить частную торгов­лю. Торговля в этот период являлась основным звеном в цепи задач, стоявших перед партией. Не разрешив этой задачи, нельзя было развернуть товарооборот между городом и дерев­ней, нельзя было укрепить экономический союз рабочих и кре­стьян (а эта задача всегда стояла во главе угла политики Пар­тии и Правительства), нельзя было поднять сельское хозяй­ство, вывести из разрухи промышленность... Вопрос об органи­зации государственной и кооперативной торговли приобретал большое значение.

    Установленная в предыдущем периоде система распределе­ния (продовольственных и промышленных) предметов потреб­ления заменяется теперь системой торговли (в закрытых тор­говых помещениях, с лотков, ларей, с рук, на рынках, базарах, в других местах); продавцами могут быть и кооперативные объединения (потребительские, сельскохозяйственные, кустар­ные) и отдельные граждане.

    6.   В декрете Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета 21 марта 1921 г. «О замене продовольственной и
    сырьевой разверстки натуральным налогом»[30] было признано, что все излишки продовольствия, сырья и фуража, остающие­ся у земледельцев после выполнения ими налога, находятся в полном их распоряжении и могут быть используемы ими, в частности, для обмена (как через кооперативные организации, так и на рынках и базарах) на продукты фабрично-заводской и кустарной промышленности и сельскохозяйственного произ­водства (тем самым отменялась монополия хлебной тор­говли)[31].

    Непосредственно за этим декретом и на его основе был из­дан декрет Совета Народных Комиссаров от 28 марта 1921 г. «О свободном обмене, покупке и продаже сельскохозяйствен­ных продуктов в губерниях, закончивших разверстку»[32]. Декре­тами от 17 и 24 мая 1921 г. «Об обмене»[33] право обмена, покуп­ки и сбыта было распространено также на кустарей и мелких товаропроизводителей, за исключением изделий, изготовляе­мых ими из сырья и материалов, предоставляемых государ­ством на особых договорных условиях.

    7.   IX и X Всероссийские съезды Советов (декабрь 1921 г. и декабрь 1922 г.) дали ряд указаний по вопросам товарообо­рота.

    Так, IX съезд указал, что при проведении новой экономиче­ской политики необходимо самым внимательным образом счи­таться с хозяйственной обстановкой, характерными чертами которой надо считать: 1) образование внутреннего рынка, как результат отказа от продразверстки, 2) развитие денежного об­мена. И то и другое есть непосредственный результат преоб­ладания мелкого крестьянского хозяйства в стране. Рабоче-


    крестьянская власть путем систематических экономических мероприятий, построенных на точном учете процессов рынка, должна взять в свои руки регулирование рынка и денежного обращения.

    X Всероссийский съезд Советов в постановлении от 27 де­кабря 1922 г.1 по докладу о состоянии промышленности при­знал, что «основной задачей в области внутренней торговли является:

    а)  увеличение товарооборота в стране и скорейшее увели­чение емкости внутреннего рынка;

    б)  установление возможно более тесной связи между госу­дарственной промышленностью и крестьянским рынком и при­способление к потребностям последнего;

    в)  при неизбежном существовании частной торговли — принятие ряда мер для укрепления экономической позиции го­сударственной и кооперативной торговли;

    г) синдикаты должны исполнять роль крупной оптовой тор­говли по сбыту и заготовкам...».

    По всему Гражданскому кодексу красной нитью проведен принцип, что предоставление частным лицам и их объединениям известной хозяйственной самостоятельности и инициативы отнюдь не обозначает пересаживания на советскую почву по­ложений капиталистического права относительно «священного и неприкосновенного» характера права частной собственности, относительно «свободы договора» и пр.

    Постановления Гражданского кодекса построены на том принципе, что частная хозяйственная инициатива и самостоя­тельность допускаются лишь в известных пределах и осуще­ствляются под контролем государства. Новая экономическая политика не означала полной свободы торговли, а только — свободу торговли в известных пределах, в известных рамках при обеспечении регулирующей роли государства на рынке. Таким образом, новая экономическая политика имела в виду облегчение перехода к социализму, а отнюдь не укрепление частного капитала.

    Проводя ряд ограничений купли-продажи по характеру предметов продажи, закон тем самым изымал из области дого­ворного регулирования такие случаи купли-продажи, которые могли бы оказаться не в соответствии с советской политикой


    (например, в области валютных сделок)[34]; с другой стороны, устанавливая для некоторых категорий отношений специфиче­ские нормы, закон имел целью не дать частнику чрезмерных выгод и каких-либо преимуществ (например, регламентация поставок государству).

    8.   Новая экономическая политика была не сразу понята на местах, ее применение встречало иногда и противодействие. Учитывая важность на данной стадии развития твердого и последовательного проведения новой экономической политики, советская власть боролась с непониманием нового курса. По­становление СТО от 26 декабря 1922 г.[35] категорически запре­щало стеснять торговлю хлебопродуктами даже в тех случаях, когда конечной целью такого рода стеснений является жела­ние «удержать от непрерывного роста цены на хлебопродукты или... обеспечить данную губернию хлебом путем закрепления за нею имеющихся запасов хлебопродуктов».

    Характерен в этом отношении изданный ВЦИК 25 августа

    1921    г. декрет о воспрещении расторгать договоры об аренде государственных предприятий[36], как пример проведения рево­люционной законности. Декрет констатирует тот факт, что на местах не все органы советской власти усвоили основы новой экономической политики и значение договоров, заключаемых органами советской власти в целях скорейшего развития произ­водительных сил. Надо заметить, что именно в целях развития производства государство и прибегало к сдаче часта своих предприятий в аренду. Непонимание новых отношений влекло за собой нередко нарушение договорных обязательств и одно­стороннее расторжение договора. Президиум ВЦИК, «стремясь положить конец колебаниям и неуверенности в твердости но­вого курса экономической политики советской власти, имеющей своей задачей возможно большее производство материальных
    благ всеми средствами», категорически требовал неуклонного соблюдения арендных договоров и напоминал, что дальнейшая национализация предприятий возможна только по особому по­становлению высших центральных органов и что наблюдаемые на местах факты конфискации и реквизиции предприятий должны быть изжиты.

    IX   съезд Советов (в резолюции по вопросам новой эконо­мической политики) требовал строгого соблюдения револю­ционной законности: «Новые формы отношений, созданные в процессе революции и на почве проводимой властью экономи­ческой политики, должны получить свое выражение в законе и защиту в судебном порядке... Граждане и корпорации, всту­пившие в договорные отношения с государственными органа­ми, должны получить уверенность, что их права будут охра­нены»[37].

    Действительно, задача оживления товарообмена, промыш­ленности, кредитных отношений была бы неразрешима, если бы право не содержало гарантии прочности складывавшихся отно­шений.

    Практика существовавших тогда арбитражных комиссий показывает, однако, что госорганы нередко были склонны одно­сторонне отступать от заключенных договоров во имя хозяй­ственной целесообразности. Арбитражным комиссиям приходи­лось вести борьбу с такими тенденциями.

    Высшая Арбитражная Комиссия при СТО понимала предо­ставленное арбитражным комиссиям право входить в рассмот­рение имущественных споров между государственными учреж­дениями с точки зрения хозяйственной целесообразности только в строго очерченных пределах. Именно она (в соответ­ствии со ст. 13 Положения о порядке разрешения имуществен­ных споров между государственными учреждениями и пред­приятиями) стояла на той точке зрения, что соображения хозяйственной целесообразности могут служить основанием для смягчения или ослабления последствий, вытекающих из призна­ния формальной ответственности госорганами, но все-таки в основе решения должны лежать нормы права[38].

    В практике арбитражных комиссий подчеркивалась важ­ность устойчивости договорных отношений между госорганами, строгого соблюдения заключенных договоров, даже если бы
    договор оказался для контрагентов невыгодным. Высшая Ар­битражная Комиссия в решениях напоминала, что госорганы в своих коммерческих расчетах исходят из предположения точного соблюдения заключенных ими договоров; поэтому в интересах государственного хозяйства выгоднее соблюдать общий прин­цип охраны договоров государственных учреждений и пред­приятий, ведущий к планомерному развитию хозяйства в це­лом, чем в отдельном случае освободить сторону от исполнения ею невыгодного договора[39].

    Арбитражные комиссии многое сделали, чтобы добиться от госорганов понимания значения договора, систематического оформления договорами их взаимных хозяйственных связей и соблюдения заключенных договоров. Соображения «прочности оборота» не ставятся, однако, выше государственных интере­сов в широком смысле. Небезынтересно отметить, что Высшая Арбитражная Комиссия противопоставляла договоры между госорганами договорам между гражданами, в отношении кото­рых она делала в данном вопросе ограничительные оговорки в связи с происходившей в то время классовой борьбой. «Сила договоров должна быть охраняема (указывала Высшая Ар­битражная Комиссия в решении по делу Донского областного суда и горнопромышленного треста Донского СНХ от 2 октяб­ря 1923 г.)[40], в чем и заключается основное условие устойчивости оборота. Если известные отступления от этого начала возмож­ны в процессах между частными лицами, где суд рабоче-кре­стьянского государства может и должен в отдельных случаях в интересах трудящихся ослаблять формальную силу договора, то в области советского хозяйства такие отступления могут иметь место только в исключительных случаях».

    Как подчеркивалось в директивной статье «Новая экономи­ческая политика и советская юстиция»[41], в области хозяйствен­ной жизни страны существуют только отношения публично­правовые, и с этой точки зрения государство может аннули­ровать состоявшиеся между частными лицами договоры, если они по той или иной причине невыгодны или вредны для про­летарского государства.

    В докладе Народного Комиссара юстиции Д. И. Курского на III сессии ВЦИК IX созыва по законопроекту об основных имущественных правах граждан[42] подчеркивалось, что интересы государства постоянно должны превалировать над интересами личности; личность пользуется защитой государства в пределах предоставленных законом прав; противоречие этому влечет за собой расторжение договора.

    Принятый IX Всероссийским съездом Советов «Наказ о хо­зяйственной работе» требовал от Наркомюста, «чтобы народ­ные суды республики строго следили за деятельностью частных торговцев и предпринимателей, не допуская ни малейшего стеснения их деятельности, но вместе с тем строжайше карая малейшие попытки отступления от неуклонного соблюдения законов республики»; народным судам предлагалось обратить больше внимания на судебное преследование бюрократизма, волокиты, хозяйственной нераспорядительности.

    9.   Судебная и арбитражная практика признали необходи­мым установить надлежащие взаимоотношения между отдель­ными хозяйствующими субъектами (социалистическими пред­приятиями, гражданами, их объединениями), укрепить плано­вое начало в деятельности государственных хозяйственных организаций. Когда Ленинградский губернский суд 1 февраля

    1924    г. в определении по делу о распределении денег между кредиторами гр-на Чудновского пришел к выводу, что правом преимущественного удовлетворения по от. 266 ГПК пользуются государственные учреждения, но не предприятия, Верховный суд РСФСР отменил определение областного суда и указал, что оно противоречит всей структуре Советского государства, которое в своих отношениях в области хозяйства, торговли и т. д. мыслится как единое целое в отношении частных лиц и предприятий[43].

    Под этим же углом зрения в практике Высшего судебного контроля[44] признается недействительной «покупка предмета, в котором имеет интерес государство по специально объявлен­ному назначению».

    Определением Гражданской кассационной коллегии Верхов­ный суд РСФСР (по делу № 3247—1925 г.)[45] признал явно убыточным для государства и потому недействительным до­говор о сдаче в аренду мельницы, находившейся под общей
    крышей с картофельно-терочным заводом, с которым она со­ставляла единый комбинат. Наоборот, незаконный способ оп­ределения арендной платы за складские помещения не должен, по мнению ВАК СТО[46], влечь признания договора имуществен­ного найма недействительным, а вызывает лишь необходи­мость определения арендной платы на законном основании.

    Понятие «явного ущерба для государства» применено в одном из решений Высшей Арбитражной Комиссии при Эконо­мическом совещании УССР к случаю неосновательного обога­щения частного лица за счет государства (хотя бы в резуль­тате сделки с госорганом); если получает неправильное обога­щение госорган, нельзя, разумеется, говорить о явном ущербе для государства[47].

    Вполне актуальной мерой против возможных злоупотребле­ний нэпом было также признание недействительными сделок, з которые лицу пришлось вступить под влиянием крайней нужды, притом на явно невыгодных для себя условиях (ст. 33 ГК).

    10.   Развитие договорных отношений в течение данного пе­риода привело к перемещению центра тяжести в этой области: применение договора в его старом значении (непланового) сократилось; усиление планового начала в деятельности хозор- ганов сопровождалось увеличением удельного веса договора в его новом значении как средства претворения плана в жизнь.

    § 7. Внешнеторговые сделки. Концессионные договоры

    1.   Монополия внешней торговли остается незыблемой и в период нэпа, как и на всех дальнейших этапах развития. «Во внешнем торговом обороте все пребывающие в пределах РСФСР лица, юридические и физические, участвуют лишь че­рез посредство государства в лице Народного Комиссариата внешней торговли» (ст. 17 ГК). В этом нашла свое выражение функция подавления свергнутых эксплуататорских классов в сочетании с функцией обороны страны от нападения извне. Тринадцатая конференция РКП (б) (январь 1924 г.) характе­ризует монополию внешней торговли (в частности, в условиях нэпа) «как орудие охраны богатств страны от расхищения их туземным и иностранным капиталом и как средство социали­стического накопления[48].

    Совершенно конкретную установку относительно внешне­торговых сделок дал Пленум ЦК РКП (б) 3—10 октября

    1925    г.: «Организация внешней торговли пролетарского госу­дарства в капиталистическом окружении должна быть подчи­нена двум основным задачам: а) максимальное содействие и стимулирование развития производительных сил страны и

    б)  защита строящегося социалистического хозяйства от эконо­мического наступления капиталистических стран. ..Абсолютно бесспорно, что малейший прорыв государственной монополии внешней торговли повел бы за собой усиление натиска капи­тализма на наши социалистические формы хозяйствования...».

    «Через посредство внешней торговли международный капи­тал стремится навязывать нам свои условия, пытается и будет пытаться поработить нашу страну и превратить ее в свою ко­лонию. Это обстоятельство заставляет нас быть во всеоружии на этом участке нашего хозяйственного фронта, заботиться здесь об укреплении своих позиций для того, чтобы не только отражать натиск капитализма, но и использовать внешнюю торговлю в целях укрепления хозяйства СССР и ускорения со­циалистического строительства»1.

    Эти установки Партии Советское правительство строго и последовательно проводит в области внешней торговли, преду­преждая и пресекая всякие попытки экономической интервен­ции со стороны иностранного капитала.

    Постановлением Народного Комиссариата внешней тор­говли от 10 ноября 1922 г.2 определено, что для производства импортно-экспортных операций нужно иметь лицензию (раз­решение этого наркомата). Декретом ВЦИК и СНК от 12 ап­реля 1923 г.* предусматривается, что производственные госу­дарственные предприятия и их объединения, перешедшие на коммерческий расчет, получающие право совершения торговых операций на внешних рынках (на основании декрета от 16 ок­тября 1922 г.[49]), могут продавать за границей только предметы своего производства и закупать лишь предметы, необходимые для собственного производства. Перепродажа этими предприя­тиями купленных за границей товаров, а равно продажа ими за границей купленных в России товаров воспрещается. От­дельным производственным государственным предприятиям и их объединениям, являющимся исключительными потребите-


    лями определенных импортных товаров, может быть предостав­лено монопольное право закупки этих товаров за границей и ввоза их в пределы РСФСР. Совершение в порядке декрета 16 октября 1922 г. самостоятельных импортных операций чисто торговыми государственными органами не допускается.

    2.   Для более быстрого восстановления производительных сил имелось в виду допустить и иностранный капитал на кон­цессионных началах. Возможность предоставления концес­сий была допущена еще в конце предыдущего периода (1920 г.)1.

    Допущение концессионного капитала В. И. Ленин в речи

    9   апреля 1921 г. о продналоге называет системой государствен­ного капитализма: социалистическая государственная власть дает капиталисту по договору принадлежащие ей средства про­изводства; капиталист работает как контрагент, получает на свой капитал прибыль, а Советскому государству дает опреде­ленную долю продукции. Таким образом, путем концессии Со­ветское государство получает немедленное увеличение количе­ства необходимых предметов; в этом положительное значение концессий. Поскольку государственная власть остается в руках рабочего класса, причем советская власть определяет, в каких пределах допустить концессии, и она же контролирует осуще­ствление концессий, это — капитализм государственный, не опасный для развития социалистического строя.

    Однако концессии не получили сколько-нибудь существен­ного применения. Партия и Правительство, энергично осуще­ствляя функцию обороны страны, не были склонны удовлетво­рять аппетиты иностранных капиталистов в ущерб задачам социалистического строительства и отказывались принимать предлагавшиеся кабальные условия.

    3.    Факт неудачи с приложением концессионного капитала к делу восстановления советского хозяйства сам по себе свиде­тельствует, что Партия и Правительство зорко следили за экономическими маневрами врага и не желали удовлетворять аппетитов иностранных капиталистов.

    Вместе с тем через договоры, заключаемые в области внеш­ней торговли, и те концессионные договоры, которые все-таки имели место, осуществлялась служебная роль правового эле­мента надстройки — ее активное содействие укреплению социа­листического базиса.

    § 8. Гражданскоправовое регулирование других сторон хозяйственно-организаторской и культурно-воспитательной работы органов государства

    1.    К числу мероприятий хозяйственно-организаторского ха­рактера относятся изложенные в § 5—6 настоящей главы меры по управлению промышленностью и по организации това­рообмена. Сверх этого необходимо отметить, во-первых, изда­ние нового железнодорожного Устава 1922 года1. Созданный в период военного коммунизма Устав 1920 года, естественно, ока­зался не отвечающим потребностям хозяйственной жизни стра­ны с переходом к новой экономической политике. Наиболее существенные изменения, внесенные новым Уставом в регла­ментацию железнодорожной перевозки, сводятся к следую­щему. Устав 1922 года отошел от разрешительной системы пе­ревозок, на которой была основана по Уставу 1920 года эксплуатационная работа железных дорог. В соответствии с общим положением о платности всякого рода услуг, оказывае­мых государственными и хозяйственными органами, проводи­мым в этом периоде, железнодорожные перевозки также были признаны платными (в отличие от Устава 1920 года).

    В области перевозки грузов существенным новшеством яв­ляется признание допустимости отправки не только на имя определенного лица, но также и на предьявителя дубликата, в связи с чем была допущена (постановлением ЦИК и СНК СССР от 27 июля 1923 г.2) переуступка прав по накладным.

    Устав 1922 года провел новый принцип, согласно которому железная дорога, как правило, отвечает за ущерб, причиненный полной или частичной утратой груза или повреждением груза, с момента принятия его к перевозке и до выдачи. Ответствен­ность слагается с железной дороги, если она докажет, что убыток произошел по вине лица, имеющего право распоряже­ния грузом, вследствие недостатков, свойственных самому гру­зу (внутренней порчи, усушки, утечки и пр.), вследствие не­преодолимой силы и в некоторых других случаях. Уставом

    1922   года введен также претензионный порядок требований о вознаграждении за утрату или порчу грузов.

    Устав 1922 года подробно регламентировал порядок хране­ния грузов, принятых к отправке, и складывавшиеся на этой почве отношения между дорогой и грузохозяевами.

    2.    В этом периоде был регламентирован также договор хранения в специальных товарных складах (постановлением ЦИК и СНК СССР от 4 сентября 1925 г. «О документах, вы­даваемых товарными складами в приеме товаров на хране­ние»1). Товарные склады выдавали свидетельства, простые или двойные, или квитанции. Двойное свидетельство состояло из двух частей, которые можно было отделить одну от другой, а именно из складочного свидетельства и залогового (или вар­ранта). Учреждения и предприятия, которые могли выдавать ссуды под товары, могли выдавать их и под залоговые свиде­тельства. Складочные и залоговые свидетельства могли быть передаваемы по передаточным надписям и вместе, и порознь. Складочное свидетельство в соединении с залоговым дает дер­жателю безусловное право распоряжаться товарами. Держа­тель залогового свидетельства имел право на товар в размере выданной по этому свидетельству капитальной ссуды и про­центов. Держатель складочного свидетельства (беззалогового) вправе был распоряжаться товаром, но не вправе брать его из склада до погашения ссуды, выданной по залоговому свиде­тельству. Товарный склад выдавал товар держателю складоч­ного свидетельства только в обмен на складочное и залоговое свидетельства вместе.

    3.   Восстановительная политика получила свое выражение, в частности, в области жилищного хозяйства. Жилищный фонд за годы гражданской войны подвергся большим разрушениям, что привело к обострению жилищной нужды. Для того чтобы спасти жилищный фонд от дальнейшего разрушения, еще до издания Гражданского кодекса РСФСР — 23 января 1922 г. был издан специальный декрет «Об ответственности граждан и администрации учреждений за сохранность занимаемых поме­щений»2. Названный декрет возложил на съемщика помещения ответственность за содержание помещения в сохранности. В дальнейшем квартирная плата стала определяться по принципу самоокупаемости, так чтобы на получаемую по дому квартир­ную плату можно было поддерживать строения в исправном состоянии3. Для того чтобы стимулировать съемщика к забот­ливому отношению к занимаемому жилищу, законодательство ставило своей задачей обеспечить спокойное пользование трудящимся его жилым помещением (точная регламентация случаев выселения в административном порядке; сохранение договора жилищного найма в силе, несмотря на переход строения от сдатчика в собственность другого лица, ст. 169 ГК и пр.). Чтобы поощрить частную инициативу в жилищном строительстве, установлены были специальные льготы для застройщиков.

    4.   В области культурно-воспитательной работы государства важное значение имело издание постановления ЦИК и СНК СССР от 30 января 1925 г. «Об основах авторского права»1. Согласно этому закону автор имеет право выпустить в свет свое произведение и в течение установленного в законе срока всеми дозволенными способами воспроизводить и распространять его, а также извлекать всеми законными способами имуществен' ные выгоды в течение 25 лет со времени выхода произведения в свет. Сочетая личный интерес автора с интересом обществен­ным, «Основы» 1925 года устанавливали свободу перевода произведения независимо от согласия автора, возможность принудительного выкупа авторского права Правительством Союза или союзной республики, на территории которой про­изведение вышло в свет.

    5.12 сентября 1924 г. было издано постановление ЦИК и СНК СССР о патентах на изобретения2. Согласно названному закону патент выдавался на новое изобретение, допускающее промышленное использование. Изобретение не признавалось новым, если ко времени заявки оно было в пределах СССР или за границей описано в печатном произведении (полностью или в существенных чертах) либо применялось настолько открыто, что могло быть воспроизведено сведущим лицом. Если несколько лиц независимо друг от друга докажут свое право на получение патента на одно и то же изобретение, патент выдается первому заявившему об изобретении. Если изо­бретение сделано в предприятии или организации и нельзя его приписать определенным лицам, право на получение патента признается за предприятием или организацией. Срок действия патента — 15 лет со дня опубликования. С получением патента связывалось для патентообладателя исключительное право осуществлять изобретение в виде промысла в пределах СССР, отчуждать патент, передавать его по наследству, выдавать лицензию (разрешение) на использование изобретения в опре­деленном отношении. Патентообладатель имеет самостоятель-

    1  СЗ СССР 1925 г. № 7. ст. 67.

    *  СЗ СССР 1924 г. № 9, ст. 97.


    ное право иска по поводу нарушения патента. Если изобрете­ние заявлено лицом, не имеющим права на получение патента, то действительно управомоченное лицо может в течение произ­водства дела о выдаче патента ходатайствовать в Комитете по делам изобретений о признании заявки недействительной, а в течение трех лет со дня опубликования патента предъявить иск в суде о признании патента недействительным.

    Патент на изобретение, относящееся к области государст­венной обороны или имеющее особо важное значение для страны, может быть, при отсутствии добровольного согласия, принудительно отчужден в пользу государства по постановле­нию Совета Труда и Обороны.

    Поскольку в данный период еще существовали частнокапи­талистические предприятия, закон предусматривал за изобре­тателем, работавшим в то время, когда сделано изобретение в предприятии, право на получение патента на свое имя, причем договор изобретателя с владельцем предприятия об отказе от этого права признавался недействительным. Однако если в обязанности изобретателя по службе входило изыскание подоб­ного рода изобретений, право на получение патента переходило к владельцу предприятия.

    § 9. Общая характеристика советского гражданского права периода перехода на мирную работу по восстановлению народного хозяйства

    1.   Из предыдущего изложения видно, что третий период советской истории — период перехода на мирную хозяйствен­ную работу (период так называемой новой экономической по­литики) в соответствии с многоукладностью в хозяйстве характеризуется, с одной стороны, допущением в народнохозяй­ственную жизнь частной инициативы в целях скорейшего вос­становления производительных сил страны, а с другой сторо­ны — борьбой с «частной стихией» в целях разрешения вопро­са «кто — кого» в пользу социалистического хозяйства.

    Основные изменения в хозяйственной жизни, составлявшие я своей совокупности так называемую новую экономическую политику, можно определить (применительно к вводной части постановления ВЦИК от 30 июня 1921 г. «О местных экономи­ческих совещаниях, их отчетности и руководстве Наказом СНК и СТО»1) следующим образом. Разверстка заменена натураль­ным налогом; разрешен свободный оборот сельскохозяйствен­
    ных продуктов и кустарных изделий; кооперации предоставле­на большая свобода в развитии хозяйственного почина; приня­ты меры поощрения мелкой промышленности наряду с незыблемым сохранением основных социалистических форм народного хозяйства, крупной промышленности, транспорта, внешней торговли; поощрялся всякий хозяйственный почин, могущий способствовать быстрому подъему промышленности и сельского хозяйства. Отсюда, с одной стороны, возникал до­вольно оживленный частный оборот, а с другой стороны, раз­вивалась советская торговля, государственная и кооперативная. Поскольку существование частной торговли было еще неизбеж­ным, одной из задач в области внутренней торговли было при­знано «принятие мер для укрепления экономической позиции государственной и кооперативной торговли» (постановление

    X  Всероссийского съезда Советов 27 декабря 1922 г.1).

    С каждым годом социалистические элементы в народном хозяйстве все более развивались и успешно преодолевали частнохозяйственные, капиталистические элементы, допущен­ные в начале нэпа. Создав все необходимые условия для раз­вития производительных сил и оживления товарообмена, допу­стив при этом в известных пределах к промышленной и торго­вой деятельности также частную инициативу, законодательство целиком сохранило за социалистическим государством руковод­ство хозяйственной жизнью. В советском законодательстве и в практике проводилось начало благоприятствования государе ственным и кооперативным предприятиям. Государственная и кооперативная торговля постепенно побеждала частную торгов­лю. Государственные и кооперативные промышленные пред­приятия вытесняли частника и из этой области.

    В период перехода на мирную работу по восстановлению народного хозяйства гражданское право было, таким образом, направлено на дальнейшее укрепление союза рабочих и кре­стьян на новой основе, на достижение решающих успехов в деле восстановления народного хозяйства с допущением с этой целью в известных пределах деятельности капиталистических элементов. Советское гражданское право периода нэпа оконча­тельно закрепило в законодательном порядке командные высо­ты за государством. При этом государственная собственность выдвигается в качестве ведущей формы социалистической соб­ственности по сравнению с другой формой социалистической собственности — кооперативно-колхозной. Социалистическая
    собственность получает в гражданском праве усиленную защи­ту. Одновременно ограждалось и право собственности граждан. Допускалось наследование, хотя и ограниченное, ввиду суще­ствования остатков капиталистических классов, в отношении размера имущества, переходящего по наследству, круга на­следников.

    Победа советской государственной и кооперативной торгов­ли над частной торговлей, вытеснение государственными и кооперативными предприятиями частника из области промыш­ленности сократили сферу применения договора в его старом значении. Все же в известных размерах гражданский оборот сохраняется, гражданское право определяет его формы, уста­навливает пределы частнохозяйственной деятельности и спосо­бы государственного контроля за ней.

    В то же время усиление планового начала в деятельности хозорганов сопровождалось увеличением удельного веса до­говора в его новом значении, как средства претворения плана в жизнь.

    Приобрел широкое применение метод хозрасчетного управ­ления промышленностью. Это обстоятельство открыло широ­кие возможности для договорных отношений между социали­стическими предприятиями.

    Гражданское право данного периода регулировало различ­ные стороны хозяйственно-организаторской и культурно-воспи­тательной работы органов государства (транспорт, жилищные отношения, охрану прав авторов произведений литературы, науки, искусства, изобретений).

    Сохраняя за государством руководящую роль в экономи­ческой борьбе, в разрешении вопроса «кто — кого», граждан­ское законодательство явилось в деятельности государствен­ных органов, в частности суда и арбитражных комиссий, свое­образным оружием, способствовавшим конечной победе социа­лизма.




    [1]  СУ РСФСР 1923 г. № 54, ст. 532.

    « СУ РСФСР 1923 г. № 58, ст. 564.

    [3]  СУ РСФСР 1922 г. № 61. ст. 780.

    [4] СУ РСФСР 1921 г. № 53, ст. 322.

    *  СУ РСФСР 1921 г. № 47, ст. 230.

    [6]   См. «Постановление Совета Народных Комиссаров РСФСР от 22 июля 1924 г.». СУ РСФСР 1924 г. Мг 3, ст. 36.

    *   СУ РСФСР 1922 г. № 39, ст. 446.

    [8]  См. декрет 8 августа 1921 г. (СУ РСФСР 1921 г. № 60, ст. 409): декрет ВЦИК и СНК РСФСР 21 августа 1921 г. (СУ РСФСР 1921 г. № 71, ст. 697). Маломерными признавались строе­ния с жилой площадью для Москвы и Ленинграда — не свыше 100 кв. саж., для губернских городов — не свыше 50 кв. саж., для уездных — не свыше 25 кв. саж.

    [9]  СУ РСФСР 1924 г. № 71, ст. 697.

    [10] СУ РСФСР 1924 г. № 77, ст. 780.

    « РУ РСФСР 1921 г. № 60. ст. 410.

    [12] СУ РСФСР 1922 г. № 71, ст. 905.

    *  См. В. И. Лени н. Соч., т. 33, стр. 36. а СУ РСФСР 1921 г. № 59. ст. 403.

    [14]  СУ РСФСР 1921 г. № 63, ст. 462. Этим двум нормативным актам предшествовало постановление СНК РСФСР от 19 июля

    1921    г., которым разрешались заготовки государственным предпри­ятиям, «если они не удовлетворяются в должной степени из государ­ственных заготовок», СУ РСФСР 1921 г. № 56, ст. 350.

    [15] СУ РСФСР 1921 г. М 72, ст. 577.

    [16]    См. пп. 7, 8, 10 раздела III постановления «По вопросам но­вой экономической политики и промышленности», «Съезды Советов РСФСР», 1939, стр. 229.

    * СУ РСФСР 1922 г. № 16, ст. 156.

    [18] «КПСС в резолюциях...», ч. I, 1954, стр. 694.

    [19]       СУ РСФСР 1922 г. № 26, ст. 311; 1923 г. № 33, ст. 370;

    1924   г. № 66, ст. 657: СЗ СССР 1925 г. № 3. ст. 36: № 75, ст. 559.

    [20]    СУ РСФСР 1923 г. № 64, ст. 629.

    [21] См. «КПСС в резолюциях...», ч. I. 1054, стр. В91.

    [22]    СУ РСФСР 1921 г X? 69, ст. 54О

    [23]  23 января 1922 г. (СУ РСФСР 1922 г. № 11, ст. 99); 4 июля 1922 г. (СУ РСФСР 1922 г. № 43, ст. 525); новое Положение — 27 июля 1923 г. (СУ РСФСР 1923 г. Кв 88, ст. 851); изменения 12 сентября и 21 ноября 1924 г. (СЗ СССР 1924 г. № 11, ст. 105; № 26, ст. 221); новое Положение — 1927 г.

    [24]   СУ РСФСР 1923 г. № 14, ст. 173.

    [25] Сборник решений ВАК (1924 г.), реш. № 164.

    [26]        По Положению о товарных и фондовых биржах от 1 октября

    1925   г. (СЗ СССР 1925 г. № 69, ст. 511) биржевой признавалась сделка, удовлетворявшая совокупности следующих условий: а) сдел­ка должна представлять собой оптовую куплю-продажу и поставку товаров, оптовый заказ и т. д.; б) участниками сделки должны быть члены или постоянные посетители биржи (при сделках, заключен­ных в биржевом собрании, также и разовые посетители); в) сделка должна быть своевременно зарегистрирована в биржевом собрании.

    [27]          СУ РСФСР 1922 г. № 57, ст. 719: 1924 г. № 54, ст. 532.

    [28]   СУ РСФСР 1922 г. № 25, ст. 285.

    [29]   СУ РСФСР 1922 г. № 4, ст. 40.

    [30]    СУ РСФСР 1921 г. № 26, ст. 147. Этот принцип был распро­странен на самые разнообразные продукты сельского хозяйства: зер­но, картофель, масличные семена, молочные продукты, яйца, шерсть, льняное, пеньковое волокно, табак, сено, продукты огород­ничества и бахчеводства, продукты пчеловодства, мясо (СУ РСФСР 1921 г. № 26, ст. 147; № 37, ст. 197; № 38, ст. ст. 204 и 205; № 48, ст. ст. 236, 239; № 49, ст. ст. 252, 264; Мг 50, ст. 271; № 51, ст. ст. 281, 291). Закон о натуральном налоге был принят еще 30 октября 1918 г., но ввиду военных обстоятельств в действие не вошел.

    * Декретом СНК от 8 мая 1922 г. (СУ РСФСР 1922 г. № 34. ст. 399) отменена государственная монополия на торговлю сельско­хозяйственными орудиями, машинами, семенами и другими сред­ствами сельскохозяйственного производства; разрешена, наряду с государственной, также кооперативная и частная торговля ими.

    [32]   СУ РСФСР 1921 г. № 26. ст. 149.

    *   СУ РСФСР 1921 г. № 40. ст. 212, № 47, ст. 230.

    [34] Декретом ВЦИК и СНК РСФСР от 15 февраля 1923 г. о ва­лютных операциях (СУ 1923 г. № 15, ст. 189) было допущено со­вершение сделок по покупке и продаже золота и серебра в слитках, иностранной валюты, а равно чеков и векселей, выписанных в ино­странной валюте, на следующих основаниях: покупка и продажа иностранной валюты и выписанных в иностранной валюте чеков и векселей совершаются или непосредственно на бирже, или через кредитные учреждения (имеющие на то право). Все государст­венные и кооперативные учреждения и предприятия обязаны дер­жать всю имеющуюся в их распоряжении иностранную валюту на текущих счетах в Государственном банке или другом кредитном учреждении, имеющем право на производство валютных операций.

    [35] СУ РСФСР 1923 г. МЬ 6, ст. 105.

    [36]   СУ РСФСР 1921 г. № 62, ст. 455.

    [37]        «Съезд Советов РСФСР в постановлениях и резолюциях, изд.

    Ведомости Верховного Совета РСФСР», 1939, стр. 225.

    [39]      См. «Сборник решений ВАК», III, 1924 г., решение ЛГ« 152,

    I              (V) 1925 г., решение № 486.

    [40]    Сб. ВАК III 1923 г., решение № 215.

    [41]    Сб. ВАК III 1924 г., реш. № 105.

    [42]           См. «Еженедельник советской юстиции» 1922 г. М5 18, стр. 5.

    [43] См. «Еженедельник советской юстиции» 1924 г. № 27, стр. 625.

    [44] См. определение по делу № 943—1922 г. «Еженедельник со­ветской юстиции» 1923 г. № 2, стр. 44.

    *   См. «Еженедельник советской юстиции», 1925, № 34, стр. 1150,

    [46]    Сб. ВАК И 1925 г., решение № 557.

    [47] Сб. ВАК VII 1926 г., решение № 50.

    [48] «КПСС в резолюциях...», ч. Т, 1953, стр. 793.

    [49]      СУ РСФСР 1922 г. № 65, ст. 846.