Юридические исследования - ИСТОРИЯ СОВЕТСКОГО ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА. И.Б. НОВИЦКИЙ Часть 1. -

На главную >>>

Гражданское право: ИСТОРИЯ СОВЕТСКОГО ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА. И.Б. НОВИЦКИЙ Часть 1.


    Настоящая книга представляет собой один из томов «Курса советского гражданского права». Одновременно эта работа, поскольку в ней освещается развитие советского гражданского права за период 1917—1957 гг., принадлежит к числу работ, издаваемых в связи с 40-летием Советского государства Этой книгой не преследуется цель дать лишь обзор истории гражданского законодательства, а имеется в виду показать и развитие за 40 лет Советской власти гражданского права, выяснить закономерности этого развития, подвести некоторые итоги и наметить дальнейшие перспективы.


    КУРС

    СОВЕТСКОГО

    ГРАЖДАНСКОГО

    ПРАВА



    Москва
    — 1957

    И. Б. НОВИЦКИЙ

    ИСТОРИЯ

    СОВЕТСКОГО

    ГРАЖДАНСКОГО
    ПРАВА
    Государственное Издательство
    Политической Литературы



    Сорок лет в жизни государства, вообще говоря, отрезок времени небольшой. Но если в этот период построено первое в мире государство нового типа, осуществлена впервые си­стема социализма, проведена напряженная работа, направ­ленная на постепенный переход от социализма к коммунизму, то этот же оорокалетний отрезок времени как бы вырастает в целую эпоху.

    Такое насыщенное мировыми событиями сорокалетие по­зволяет и делает необходимым изучение развития различных сторон жизни государства; истекшие сорок лет представляют­ся достаточным периодом и для изучения истории отдельных отраслей советского права с тем, чтобы выяснить закономер­ности происходившего развития, подвести итоги и наметить задачи, стоящие перед советским гражданским правом.

    Настоящий том курса посвящен истории советского граж­данского права за 1917—1957 гг.


    1.   Право, при всей своей общей зависимости от производ­ства и обмена, писал Ф. Энгельс в письме Конраду Шмидту

    27             октября 1890 г., все же обладает особой способностью обратно воздействовать на эти области. В этом отношении право ближе к базису, чем религия, философия и т. д., кото­рые, по словам Энгельса, выше парят в воздухе1. Особенно наглядна и непосредственна взаимосвязь базиса и правовой части надстройки в гражданском праве, как отрасли права, главным образом регулирующей имущественные отношения в обществе.

    Советское гражданское право развивалось по мере того, как создавался, укреплялся, рос и развивался социалистиче­ский базис. Вместе с тем оно на всем протяжении истекшего сорокалетия является для социалистического государства сильнейшим орудием сознательного воздействия на экономику в целях скорейшего ее развития на основе познанных законо­мерностей развития. Воздействуя на экономику, советское гражданское право выполняло и выполняет активную служеб­ную роль в огношении социалистического базиса.

    2.    Поскольку государство и право неразрывно связаны между собой, научное освещение-истории советского граждан­ского права должно вестись так, чтобы раскрыть взаимосвя­занность государства и права.

    В развитии Советского государства и права необходимо различать две основных стадии: стадия перехода от капитализ­ма к социализму (с 1917 по 1935 гг.) и вторая стадия, начи­нающаяся с Конституции страны победившего социализма (с 1936 г.) и продолжающаяся поныне, — стадия, характери­зующаяся завершением строительства социализма и постепен­ным переходом от социализма к коммунизму.

    ' См. Маркс и Энгельс, Соч., I XXVIII, стр. 259,


    На каждой из этих стадий Советское государство имело свои задачи и осуществляло в соответствии с задачами, тре­бовавшими разрешения, свои функции. Задачи и функции госу­дарства на указанных двух стадиях определяют развитие со­ветского гражданского права, причем в его развитии получает •отчетливое выражение активная служебная роль советского гражданского права и отдельных его институтов.

    Отсюда следует, что изучение истории советского граждан­ского права должно идти по двум названным стадиям разви­тия Советского государства в связи с осуществлением его ос­новных функций.

    Внутри каждой из двух главных стадий целесообразно про­следить развитие институтов советского гражданского права по периодам, которые могут быть выделены исходя из харак­терных социально-экономических и политических особенностей отдельных отрезков времени и своеобразия гражданскоправо- вых институтов.

    В годы перехода от капитализма к социализму с указанной точки зрения можно выделить следующие периоды: 1) период проведения Великой Октябрьской социалистической революции (1917—1918 гг.); 2) период так называемого военного комму­низма (1918—1920 гг.); 3) период «новой экономической поли­тики» (1921—1925 гг.); 4) период социалистической перестрой­ки народного хозяйства (1926—1935 гг.).

    Советское гражданское право каждого из названных перио­дов имеет свои особые, характерные черты. Период проведе­ния Великой Октябрьской социалистической революции — пе­риод разрушения дореволюционного тражданокого права и в то же время созидания основ социалистического гражданского права, начиная с первого декрета о земле 26 ок­тября (8 ноября) 1917 г. В годы военного коммунизма граж- данскоправовой метод регулирования имущественных отноше­ний в значительной мере уступает место административно­правовому методу; суживаются рамки гражданского права, изменяется и характер гражданскоправовых институтов. Пере­ход к новой экономической политике был связан с оживлением гражданского права; поставленная в экономике задача «кто — кого» наложила отпечаток на содержание гражданского права этого времени. Наконец, выделение в истории советского граж­данского права четвертого периода оправдывается тем, что социалистическая реконструкция всего народного хозяйства предопределяла соответствующее развитие и советского граж­данского права.

    История советского гражданского права после построения социалистического общества (вторая стадия развития Советско­го государства) может быть разделена, в соответствии с осо­бенностями развития гражданского права, на три периода: I) период проведения Конституции СССР и приступа к завер­шению строительства социализма (1936—1941 гг.); 2) период Великой Отечественной войны (1941—1945 гг.); 3) период завершения строительства социализма и постепенного перехода от социализма к коммунизму.

    Выделение периода Великой Отечественной войны объяс­няется тем, что перестройка всей жизни советского общества на военный лад не могла не наложить отпечатка и на совет­ское гражданское право. Необходимость выделения этого пе­риода оправдывает и существование двух других периодов — до и после Великой Отечественной войны.

    Установление определенных периодов в развитии граждан­ского права не означает, что все институты советского граж­данского права можно распределить так, чтобы приурочить каждый институт к определенному отрезку времени. Периоды имеют в значительной мере условный характер. Общественная жизнь не укладывается в определенные рамки. В одних обла­стях жизни общества развитие идет быстрее, в других — не­сколько медленнее, и в силу этого связать с каждым периодом определенное изменение в каждом правовом институте невоз­можно. Вместе с тем, лишь немногие институты советского гражданского права могут быть отнесены только к одному оп­ределенному периоду, рамками которого и ограничивается их действие (каковы, например, 'некоторые специфические инсти­туты времени нэпа: биржевые сделки, отдельные виды до­говора товарищества). В большинстве же случаев институт, сложившийся в течение одного периода, сохраняет свое значе­ние и в дальнейшем. Можно даже назвать такие институты, которые действуют на протяжении всей советской истории, как, например, институт государственной монополии внешней тор­говли. Однако, как правило, и такие институты, действие ко­торых распространяется не на один, а на несколько периодов, не остаются неизменными в течение всего этого времени. По мере изменения социально-экономических и политических ус­ловий изменяются и способы разрешения отдельных, выдви­гаемых жизнью вопросов, хотя бы общие задачи государства и его функции оставались одними и теми же. Поэтому изложе­ние истории советского гражданского права по периодам по­зволяет нагляднее показать, как отражаются на том или ином
    гражданскоправовом институте особенности в способах раз­решения одних и тех же задач в разных условиях.

    3.    В течение истекших сорока лет огромную роль в разви­тии всех сторон жизни советокой страны играет Коммунисти­ческая партия — «передовой отряд трудящихся в их борьбе за укрепление и развитие социалистического строя» (ст. 126 Кон­ституции СССР), «ведущая, руководящая и направляющая сила советского общества, строящего коммунизм»[1]. Поэтому нельзя исследовать развития Советскою государства и права, не выяснив активной роли Коммунистической партии. Показ ее роли в развитии советского гражданского права должен дать материал, способствующий в известных границах и в из­вестном плане выявлению роли народных масс в истории.

    Вооруженная марксистско-ленинской теорией, Коммунисти­ческая партия Советского Союза с первых дней существования Советского государства направляет развитие советской эконо­мики, не отрываясь при этом от реальной обстановки, учиты­вая опыт и практику.

    Направляющая, руководящая роль Коммунистической пар­тии осуществляется на основе закономерностей общественного развития. Марксизм-ленинизм учит, что природа и общество развиваются на основе борьбы противоположностей, борьбы между старым и новым, отмирающим и нарождающимся. От­мирающее старое не сдается безропотно, оно борется за суще­ствование, старается удержаться. А наряду с этим рождаю­щееся новое энергично отстаивает свое право на существо­вание.

    Коммунистическая партия, учитывая борьбу старого с но­вым, всегда различает, с одной стороны, то, что хотя и кажет­ся прочным, но начинает отмирать, и, с другой стороны, то, что возникает и развивается. В борьбе старого и нового Ком­мунистическая партия всегда на стороне нового, прогрессивно­го, растущего, словом, Партия смотрит не назад, а вперед. Коммунистическая партия и руководимое ею правительство с самого начала существования Советского государства опира­лись на те силы общества, которые идут не под гору, а в гору, которые имеют будущность, и, таким образом, оказывали под­держку именно новому, прогрессивному, помогая ему утвер­диться. Это всегда было обстоятельством, способствующим ус­пеху политики Партии, обеспечивавшим рост ее влияния.

    В соответствии с указанным принципом развития, в прове­дении социалистической революции, закреплении ее достиже­ний и борьбе за коммунизм играл и играет первенствующую роль союз рабочего класса и трудового крестьянства — выс­ший принцип диктатуры пролетариата.

    4.   Политика Коммунистической партии проводится в жизнь Советским государством, которое осуществляет активное воз­действие на социалистический базис. Государство пользуется при этом в качестве одного из оредств советским социалисти­ческим правом. С помощью права и других частей социалисти­ческой надстройки государство проводит плановую организа­цию и охрану социалистических производственных отношений.

    Политика Коммунистической партии, основанная на дан­ных марксистско-ленинской науки, на знании и умелом ис­пользовании объективных экономических законов, выражает интересы советского народа. Таким образом, и деятельность Советского государства, и содержание советского права разви­ваются в 'направлении все более полного удовлетворения по­требностей и интересов народа, имея конечной целью построе­ние коммунистического общества.

    5.  С самого начала революции Партия и Правительство признавали существенно необходимым проведение революцион­ной, социалистической законности.

    7 ноября 1917 г. в обращении II Всероссийского съезда Со­ветов к «Рабочим, солдатам и крестьянам» Советы призыва­лись к обеспечению подлинного революционного порядка. Год спустя, VI Всероссийский съезд Советов в постановлении

    8     ноября 1918 г. «О революционной законности» указал, что точное соблюдение законов РСФСР необходимо для дальней­шего развития и укрепления власти рабочих и крестьян в Рос­сии.

    В. И. Ленин не раз обращал внимание на важность для советского строя соблюдения принципа законности, поэтому призывал соблюдать законные предписания Советской власти[2].

    Принцип социалистической законности имеет, огромное зна­чение на всех стадиях развития советского права, в частности, советского гражданского права.

    С переходом к новой экономической политике строжайшее соблюдение революционной законности было необходимо, с одной стороны, для предупреждения какой-либо опасности для
    социалистического строительства от мелкобуржуазной стихии,

    а,  с другой стороны, для успешного проведения новой эконо­мической политики в отношении использования мелкобуржуаз­ных элементов. В ряде постановлений, в частности в декрете ВЦИК от 25 августа 1921 г. (о воопрещенни расторжения до­говоров аренды государственных предприятий)[3], ко всем орга­нам советской власти и к должностным лицам предъявляется требование осуществлять свою деятельность в строгом согла­совании с законом, чтобы советскими органами и всем населе­нием было усвоено, что проведение в жизнь начал револю­ционной законности является одной из самых насущных по­требностей Советской республики.

    Задача обеспечения революционной законности возлагалась и на учрежденную постановлением ВЦИК 28 мая 1922 г. совет­скую прокуратуру*. Необходимостью «утверждения револю­ционной законности» объясняется в ст. 43 Конституции Союза ССР 1924 года учреждение при ЦИК СССР Верховного Суда.

    И во всей дальнейшей истории Советского государства воп­рос о проведении революционной законности постоянно остает­ся в центре внимания Партии и Правительства. Он занимает видное место в решениях ХРУ партийной конференции (апрель 1925 года)[4], ему посвящено постановление III съезда Советов СССР (май 1925 г.) «О твердом проведении революционной законности»[5].

    По мере роста социалистического строительства револю­ционная законность приобретает все большее значение. Важ­ность этого начала в жизни государства подчеркивается в ряде постановлений[6].

    Принцип социалистической законности выражен в ст. ст. 32, 97, 112, 113, 130 и других Конституции СССР 1936 года. Сле­дует упомянуть также о постановлении ЦК ВКП(б) и СНК СССР 27 мая 1939 г. «О мерах охраны общественных земель колхозов от разбазаривания», постановлении Совета Мини­стров СССР и ЦК ВКП(б) 19 сентября 1946 г. «О мерах по ликвидации нарушений устава сельскохозяйственной артели»1, Положении о прокурорском надзоре в СССР 24 мая 1955 г.[7].

    Большое внимание уделено социалистической законности XX съездом КПСС. И это естественно: в период окончательно­го завершения строительства социализма и постепенного пере­хода от социализма к коммунизму перед страной стоят труд­ные и сложные задачи, которых нельзя успешно разрешить, если не будет прочного, устойчивого правопорядка; а первым и безусловно необходимым условием прочного правопорядка в государстве является господство социалистической законности.


    РАЗДЕЛ I

    ИСТОРИЯ СОВЕТСКОГО ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА В СТАДИИ ПЕРЕХОДА СОВЕТСКОГО ГОСУДАРСТВА ОТ КАПИТАЛИЗМА К СОЦИАЛИЗМУ


    ОБЩИЕ ЗАМЕЧАНИЯ О ХАРАКТЕРЕ СОВЕТСКОГО ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА И ЕГО РОЛИ В ИСТОРИИ СОВЕТСКОГО ГОСУДАРСТВА В СТАДИИ ПЕРЕХОДА ОТ КАПИТАЛИЗМА К СОЦИАЛИЗМУ

    1.      Великая Октябрьская социалистическая революция, уничтожив буржуазно-помещичий строй, не ликвидированный буржуазно-демократической февральской революцией, открыла перед только что созданным, невиданным в мире государством широчайшее поле деятельности по построению социалистиче­ского строя с тем, чтобы в дальнейшем от социализма перейти к коммунизму.

    В противоположность буржуазной революции, которая на­чинается обычно при наличии более или менее готовых форм капиталистического уклада (выросших и созревших еще до от­крытой революции в недрах феодального общества), пролетар­ская социалистическая революция начинается при отсутствии или почти при отсутствии готовых форм социалистического уклада[8]. Февральская революция, уничтожив монархию, сохра­нила старую систему хозяйства, частную собственность на сред­ства производства, старую классовую структуру общества. Между тем при социалистическом способе производства уничтожается частная собственность на средства производ­ства и всякая эксплуатация. Поэтому социалистический уклад, предполагающий в качестве основания общественную собствен­ность на средства производства, не мог вырасти в недрах су­ществовавшего до Октябрьской революции строя, основанного на частной собственности. Советское государство, возникшее, таким образом, раньше социалистического базиса, должно было с первых же дней своего существования приступить к


    строительству социалистического базиса, социалистических производственных отношений при отсутствии готовых социа­листических форм.

    2.   Начав буквально с первого же дня победы революции обобществление основных средств производства, советская власть сразу заложила основы для построения социализма, заложила основы социалистического базиса. Это не означало, однако, что в нашей стране сразу был построен социализм. Переход от капитализма к социализму не мог не вызвать яро­стного сопротивления остатков капиталистических классов, ко­торое необходимо было преодолеть.

    Экономика Советской России в первые годы революции характеризовалась многоукладностью: наряду с созданным советской властью социалистическим укладом, существовали и другие уклады — остатки патриархального уклада, другими словами — натурального хозяйства; мелкотоварного производ­ства (хозяйство большинства крестьян, продававших хлеб); частнохозяйственного капитализма; государственного капита­лизма. Была неизбежна ожесточенная классовая борьба.

    3.    Основные уклады, между которыми шла борьба, были; социалистический, мелкотоварный, частнокапиталистический. Ведущим укладом был социалистический, что позволяет го­ворить о социалистическом характере базиса с самых первых лет советской власти. Но многоукладность была характерна для экономического строя всей переходной эпохи от капитализ­ма к социализму. На ликвидацию многоукладного!, на ликви­дацию всяких остатков капиталистического строя в экономике советской страны, на построение социализма была направлена деятельность государства в стадии перехода от капитализма к социализму.

    Советское государство в течение почти двух десятилетий шло шаг за шагом от многоукладности общественного хозяй­ства к безраздельному господству социалистического уклада хозяйства. На XVII съезде ВКП(б) в январе 1934 года И. В. Сталин констатировал, что социалистический уклад яв­ляется теперь безраздельно господствующей и единственно командующей силой во всем народном хозяйстве. «Факты го­ворят, что мы уже построили фундамент социалистического общества в СССР и нам остается лишь увенчать его надстрой­ками»[9].

    4.   Построение социализма осуществлялось в процессе оже­сточенной классовой борьбы. Для укрепления Советского го­сударства необходимо было, прежде всего, подавить сопротив­ление свергнутых классов. Разумеется, разрешение такой зада­чи предполагало соответствующие хозяйственные предпосылки, поэтому задача подавления сопротивления свергнутых класоов была неразрывно связана с разрешением другой основной задачи, состоявшей в восстановлении промышленности и сель­ского хозяйства, в подготовке условий для ликвидации капи­талистических элементов. Государство диктатуры рабочего класса, поставившее перед собой задачу построения социали­стического общества, вызывало сопротивление не только ка­питалистических элементов России, но также и иностранных капиталистов; важную задачу государства сотавляла также организация обороны страны от нападения интервентов.

    Деятельность Советского государства ни в один период раз­вития не сводилась только к подавлению сопротивления клас­совых врагов внутри страны и за ее пределами; разрушение сопровождалось созиданием. С первых же лет революции Со­ветское государство осуществляло также функцию хозяйствен­но-организаторской и культурно-воспитательной работы, имев­шей своей целью развитие ростков нового социалистического хозяйства и перевоспитание людей в духе социализма.

    Так, мероприятия по национализации основных средств и орудий производства имели значение не только для подавления сопротивления классовых врагов, но и для укрепления обороны страны от иностранных интервентов. С помощью этих меро­приятий государственная власть овладевала командными эко­номическими высотами, благодаря чему открывались широкие возможности созидательной хозяйственно-организаторской и культурно-воспитательной работы органов государства. С пер­вых лет революции советская власть осуществляла хозяйствен­но-организаторскую и культурно-воспитательную деятельность в таких мероприятиях, как регулирование железнодорожного транспорта, попытки смягчить жилищный кризис, меры охраны прав авторов и изобретателей и т. д.

    5.    В борьбе за социализм Советское государство пользова­лось в качестве одного из важных орудий советским правом, в частности, советским гражданским правом. Советское право на всех этапах своего развития выполняло служебную роль и ак­тивно содействовало как слому старых буржуазных отноше­ний, так и построению и укреплению новых социалистиче* ских отношений.

    Значение советского гражданского права (как и всего вооб­ще права) определялось характером базиса, задачами, стоя­щими перед государственной властью, и функциями деятельно­сти органов государства на той или иной стадии развития. Советское гражданское право не является и не являлось пас­сивным отражением экономики данного отрезка времени. Граж­данское право было в руках Советского государства актив­ным орудием проводимой им политики, орудием активного воздействия на экономику на основе познанных объективных экономических законов. Благодаря этому советское граждан­ское право и служило орудием построения социализма: оно было использовано Советским государством в борьбе за ликви­дацию старого базиса с его старой надстройкой и за оформле­ние и укрепление нового социалистического базиса, а также сослужило свою службу в деле организации победы социали­стических элементов в экономике, в их борьбе с капиталисти­ческими элементами.

    Советское гражданское право было использовано Советским государством в целях разрешения основных задач, стоявших перед государством, и осуществления главных функций дея­тельности государственных органов. Надо при этом иметь в виду, что функции государства осуществлялись и осуществля­ются всегда во взаимосвязи. В большинстве случаев государ­ственной власти приходится проводить такие мероприятия, в которых выражается не одна функция, а сочетание разных функций; мероприятия, направленные на борьбу с капитали­стическими элементами, на ликвидацию остатков старого ба­зиса, одновременно служили цели созидания и укрепления нового социалистического базиса.

    Сами основные функции государственной власти не связаны только с одной определенной стадией развития. Так, например, как уже отмечалось, хозяйственно-организаторская и культурно-воспитательная функции органов государства име­ли значение с самого начала революции: хозяйственное строи­тельство в области промышленности, транспорта, сельского хо­зяйства, торговли началось уже в первые годы революции, хотя, конечно, оно получило большой размах при проведении первых пятилеток, но особенно широко развернулось после по­строения социалистического общества; культурно-воспитатель­ная работа также началась в первые годы революции с актов советской власти, относящихся к развитию изобретательства, охране авторских прав и др.

    Равным образом функция охраны социалистической собст­венности от воров и расхитителей народного добра всегда имела существенное значение. Охрана социалистической соб­ственности имеет большое значение на протяжении всех сорока лет существования Советского государства. Поэтому и актив­ная служебная роль советского гражданского права не может быть показана путем проведения стройной классификации от­дельных категорий общественных отношений или отдельных нормативных актов по признаку выявления в них той или иной функции государственной деятельности.

    6.   Как функции деятельности государства в стадии перехода от капитализма к социализму, а затем после построения социа­листического общества овязаны между собой, так и отдельные институты советского гражданского права иногда возникают для обслуживания задач и функций одной стадии развития, а затем служат и при изменившихся условиях в следующую ста­дию развития. Примером такого рода изменений может слу­жить хотя бы развитие в советском гражданском праве инсти­тута наследования.

    Это развитие мы проследим и объясним при изложении пра­ва соответствующих периодов. Здесь, при общей характеристи­ке первой стадии развития, достаточно сказать, что на первом году революции (27 апреля 1918 г.) был издан декрет «Об от­мене наследования», отменивший в действительности наследо­вание лишь в капиталистической частной собственности, но сохранивший его в трудовой собственности, хотя и со значи­тельными ограничениями (в отношении размера наследования, круга наследников). С переходом к новой экономической по­литике и допущением в хозяйственной жизни частной инициа­тивы в известных рамках было допущено наследование в лю­бом имуществе. Однако вместе с тем в законодательстве пре­дусматривались меры, направленные против образования пу­тем наследования крупной частнокапиталистической собствен­ности. По мере преодоления частнокапиталистических элемен­тов, по мере того, как сокращалось право частной собственно­сти граждан и развивалось право их личной собственности, производной от социалистической, законодательство перехо­дило к более широкому признанию наследования.

    Далее, отдельный гражданскоправовой институт может об­служивать одновременно не одну функцию деятельности госу­дарства, а комплекс функций. Например, как уже нами указы­валось, было бы неправильным приурочить декреты о нацио­
    нализации основных средств производства исключительно к осу- ществлению функции подавления сопротивления свергнутых классов: нет сомнения, что переход к пролетарскому государ­ству экономических командных высот не только облегчал по­давление капиталистических элементов, но и усиливал обороно­способность Советского государства от нападений извне. «Экспроприация экспроприаторов», сосредоточившая в руках государства экономические командные высоты, сыграла боль­шую роль и в смысле осуществления функции хозяйственно­организаторской и культурно-воспитательной работы органов государства, как необходимая предпосылка этой деятельности.

    Если, таким образом, отдельные правовые институты вы­полняли активную роль по осуществлению не одной только оп­ределенной функции государства, а сразу нескольких, то, с другой стороны, одна и та же функция осуществлялась в раз­ные периоды разными способами, в зависимости от политиче­ских и социально-экономических условий, которые меняли методы воздействия государства с помощью права на произ­водственные отношения. Это обстоятельство приводило к тому, что и гражданскоправовые институты в отдельные периоды одной и той же стадии развития то видоизменялись, то заме­нялись один другим. Возьмем для примера роль советского гражданского права в осуществлении функции подавления сопротивления свергнутых классов в период гражданской вой­ны и интервенции, с одной стороны, и после перехода к новой экономической политике, с другой стороны.

    Советское гражданское право служило цели осуществления функции подавления на протяжении всего перехода от капи­тализма к социализму. Деятельность государства и права в то время была направлена на обеспечение победы социализма, однако методы и формы борьбы за социализм были в разные периоды различны. Если сопоставить в этом отношении два названные периода, нетрудно обнаружить следующее разли­чие.

    Необходимо предварительно заметить, что в отношении по мещиков и буржуазии (фабрикантов и заводчиков) проводи­лась политика полной экспроприации, в отношении деревен­ских кулаков и мелких промышленников и торговцев политика была иная — политика подавления сопротивления иными пу­тями. «Даже по отношению к богатому крестьянству, — писал В. И. Ленин, — мы не говорим с такой решительностью, как по отношению к буржуазии: абсолютная экспроприация богатого
    крестьянства и кулаков... Мы говорим: подавление сопротив­ления богатого крестьянства, подавление его контрреволю­ционных поползновений. Это не есть полная экспроприация»1.

    Однако методы и гражданскоправовые средства осуще­ствления политики подавления сопротивления в сравниваемые периоды были различны. В годы гражданской войны и ино­странной интервенции функция подавления осуществлялась в отношении мелкой городской и сельской буржуазии посред­ством ограничительных мер, стеснявших участие капиталисти­ческих элементов в народнохозяйственной жизни. В качестве таких мер можно назвать, например, ограничение числа наем­ных рабочих в частных промышленных предприятиях (не бо­лее 5—10), подчинение этих предприятий строгому учету и контролю, ограничение продажи на рынке изделий кустарей, повышенные нормы продразверстки для кулацких хозяйств и т. д.

    На восьмом съезде РКП (б) 18—23 марта 1919 г. конкрет­ные задачи пролетарской диктатуры в области экономики были определены (в программе партии) следующим образом: «Неук­лонно продолжать и довести до конца начатую и в главном, и основном уже законченную экспроприацию буржуазии, превра­щение средств производства и обращения в собственность Со­ветской республики, т. е. в общую собственность всех трудя­щихся». В области сельского хозяйства «по отношению к кула­честву, к деревенской буржуазии, политика РКП состоит в решительной борьбе против их эксплуататорских поползнове­ний, в подавлении их сопротивления советской политике»*.

    В период новой экономической политики эта же задача приняла более сложный характер, вследствие чего потребова­лись и новые гражданскоправовые формы, направленные на осуществление функции подавления сопротивления свергнутых классов. Трудность и сложность задачи заключалась в том, что нужно было, с одной стороны, в целях развития производи­тельных сил и скорейшего восстановления народного хозяйства использовать в известных пределах капиталистические элемен­ты. Поэтому капиталистические элементы допускались в опре­деленных, строго очерченных рамках к участию в этой восста­новительной работе (допущение мелких промышленных и тор­говых предприятий). Но, с другой стороны, нужно было не только не дать капиталистическим элементам укрепиться, но вести с ними упорную борьбу, разрешить стоявший в области экономики вопрос «кто — кого» в пользу социалистической экономики.

    Отсюда смена форм и методов борьбы: несмотря на постав­ленную конечную цель вытеснения капиталистических элемен­тов из экономики и полной их ликвидации, борьба должна была вестись в условиях временного сосуществования на рынке социалистического и частного секторов, причем советское граж­данское право должно было проявить свое регулирующее ак­тивное воздействие так, чтобы конечная цель ликвидации ка­питалистических элементов была достигнута. Эту экономиче­скую политику В. И. Ленин обосновал с самого начала революции. Он имел в виду экономическую политику, которая должна была привести к построению социалистического хозяй­ства, к преодолению капиталистических элементов на почве товарного производства, денежного хозяйства, рынка, т. е. пу­тем экономического соревнования между социализмом и капи­тализмом («кто — кого»).

    В соответствии с этим, такая важная гражданскоправовая категория, как, например, договор, получил в каждый из двух сравниваемых периодов неодинаковое значение. Хотя и в пе­риод гражданской войны и иностранной интервенции, и в пе­риод нэпа служебная роль договорного права выражалась в содействии обеспечению победы социалистических элементов над капиталистическими, однако в первый из сравниваемых периодов договор имел весьма ограниченное применение, усту­пая свое место мерам административноправового характера, тогда как в период новой экономической политики договор получил довольно широкое применение и, соответственно, бо­лее развернутое правовое регулирование.

    7.   Советское гражданское право с самого начала было со­циалистическим. Это явствует из того, что с первого же дня революции происходит национализация основных средств производства, образуется социалистическая собственность, ве­дущей формой которой становится государственная собствен­ность. Социалистическая система хозяйства становится основой экономического строя нашей страны. В Советской стране с начала революции осуществляется единство политического и хозяйственного руководства, проводится социалистическое пла­нирование; устанавливается всеобщая обязанность трудиться и право на труд, с оплатой по его количеству и качеству; за­прещается всякая эксплуатация человека человеком.

    Гражданское право при таком социально-экономическом строе ве может быть иным, кроме как социалистическим. Ибо конечной целью хозяйственной политики и гражданского права в этих условиях явилось построение социализма. Граж­данское право строится на принципе материальной заинтересо­ванности, сочетания личного интереса с общественным, с под­чинением личного интереса общественному.

    С течением времени происходят изменения в экономике в сторону усиления социалистического начала. Одновременно изменяется и правовая часть надстройки, в свою очередь воз­действующая на развитие экономики.

    8.    Важнейшие институты советского гражданского права развиваются на протяжении всего сорокалетия Советского го­сударства. Задача истории советского гражданского права -- показать развитие каждого из этих институтов, выявить их особенности в каждом из отдельных периодов и объяснить- происхождение особенностей, установить закономерности раз­вития.

    В свете только что изложенного общая характеристика раз­вития важнейших институтов советского гражданского права за переходное время от капитализма к социализму может быть дана предварительно в следующих положениях.

    Развитие института права собственности идет в направле­нии сокращения сферы права частной собственности и всемер­ного укрепления социалистической собственности в двух ее формах (государственной и кооперативно-колхозной). Это раз­витие привело почти к полной ликвидации частной собствен­ности, к расширению и упрочению социалистической собствен­ности, к широкому применению производной от социалистиче­ской собственности — личной собственности.

    Важное значение социалистической собственности, прежде всего, ее ведущей формы — государственной социалистиче­ской собственности — требовало строгого ее учета и планового использования для целей строительства социализма. В условиях экономики, основанной на общественной собственности на орудия и средства производства, стал проявлять свое действие объективный закон планомерного пропорционального развития народного хозяйства, закон, получавший в известной мере вы­ражение в государственных планах народного хозяйства. На­чало планирования, характеризующее социалистическое хозяй­ствование с первых лет революции, после перехода на мирную работу по восстановлению народного хозяйства соче­талось с принципом хозрасчета ка-к основного метода дея-

    тельности социалистических предприятий. Оба эти начала ~ плановость й хозрасчет, характеризующие социалистическое хозяйствование, неуклонно развиваются и вширь, и вглубь.

    В соответствии с направленностью развития права собствен­ности шло развитие и непосредственно связанных с правом собственности институтов наследственного права (см. вы­ше, п. 6).

    За переходное от капитализма к социализму время преоб­разовывались договорное право и изменялась сфера его при­менения в связи с основными этапами развития советской эко­номики: национализации основных средств производства, выкорчевывания остатков старого эксплуататорского строя, восстановления народного хозяйства, как подготовки к социа­листическому строительству, социалистической реконструкции всего народного хозяйства, широкого социалистического строи­тельства и, наконец, достижения первой фазы коммунизма социалистического строя.

    По мере того, как сменялись этапы развития хозяйственной жизни страны, изменялись значение и сфера применения обя­зательственных договоров. При этом договор между социали­стическими организациями получил значение средства увязки плана и хозрасчета.

    В связи с неуклонно развивавшейся плановостью народно­го хозяйства и с ростом социалистического строительства раскрывается хозяйственно-организаторская и культурно-вос­питательная функции деятельности государства.

    При осуществлении хозяйственно-организаторской и куль­турно-воспитательной функции в неразрывной связи с функ­цией подавления были заложены основы социалистической си­стемы хозяйства и образовались соответствующие гражданско- правовые институты.

    ГЛАВА II

    ПЕРИОД ПРОВЕДЕНИЯ ВЕЛИКОЙ ОКТЯБРЬСКОЙ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ (1917—1918 гг.)

    § I. Ликвидация права частной собственности на основные средства производства, как требование экономического закона соответствия производственных отношений характеру производительных сил

    1.   Начальный период истории Советского государства пред- сгавляет собой период проведения Великой Октябрьской со­циалистической революции, период становления советской сласти и принятия первой Советской Конституции, закрепившей построение государства пролетарской диктатуры. Задача социа­листической революции заключалась в создании новой эконо­мики с общественной собственностью на средства производ­ства, без чего невозможна ликвидация эксплуатации человека человеком. Первый же период в истории Советского государ­ства и права характеризуется завоеванием командных высот народного хозяйства и юридическим оформлением этих завое­ваний. С первого же дня революции издаются один законода­тельный акт за другим о переходе к государству важнейших средств и орудий производства. Уничтожается помещичье землевладение и вообще частная собственность на землю. Крупнейшие фабрики и заводы отбираются у капиталистов и передаются государству, национализируются банки, железные дороги, внешняя торговля, ликвидируется частная собствен­ность на большинство городских строений. Таким образом, буржуазно-помещичий строй потерял экономическую базу и лишился питавших его источников. В. И. Ленин назвал период от Великой Октябрьской социалистической революции по февраль 1918 года «красногвардейской» атакой на капитал1.

    ' Гм В. И. Ленин. Соч. т. 27. стр. 219

    В апрельских тезисах В. И. Ленин дал научно обоснован­ный план перехода от буржуазно-демократической революции к революции социалистической. В них были намечены самые важные революционные мероприятия: конфискация поме­щичьих земель, национализация всей земли, слияние всех банков в один национальный банк, установление контроля над этим национальным банком со стороны Совета рабочих и сол­датских депутатов, введение рабочего контроля над производ­ством и распределением продуктов.

    2.    Вырабатывая свою политику, Коммунистическая партия всегда исходила из данных марксистско-ленинской науки, опи­ралась на познанные объективные законы общественного раз­вития. Социалистическое преобразование экономики России Коммунистическая партия и Советское государство осуществи­ли, опираясь прежде всего на объективный экономический закон соответствия производственных отношений характеру производительных сил.

    Ко времени Великой Октябрьской социалистической рево­люции в России, как и в других капиталистических странах, производственные отношения не соответствовали характеру про­изводительных сил. Производительные силы, особенно в про­мышленности, имели общественный характер; форма же соб­ственности была частная, капиталистическая. Такое отстава­ние производственных отношений от состояния производитель­ных сил нельзя признать нормальным. Производительные силы могут развиваться в полной мере только при условии, если производственные отношения соответствуют характеру произ­водительных сил, если производственные отношения не стес­няют развития производительных сил, а, наоборот, открывают простор этому развитию. Единство производительных сил и производственных отношений заключается не только в том, что они представляют две необходимых стороны общественного производства; единство заключается еще и в том, что производ­ственные отношения должны соответствовать характеру про­изводительных сил. Поэтому для того, чтобы открыть простор развитию производительных сил (без чего нельзя было и ду­мать о социалистическом преобразовании экономики нашей страны), необходимо было устранить указанное несоответствие производственных отношений характеру производительных сил. Нужно было ликвидировать частную собственность на средства производства и заменить ее общественной собственностью. Дей­ствием объективного экономического закона обязательного соответствия производственных отношений характеру произво­
    дительных сил была вызвана Великая Октябрьская социали­стическая революция. Созданное революцией Советское госу­дарство на основе того же экономического закона осуществило его требования своими юридическими законами и устранило несоответствие между производственными отношениями и ха­рактером производительных сил в стране.

    Таким образом, проводя национализацию основных средств производства, ооветская власть действовала в соответствии с названным экономическим законом.

    4.   Вследствие единодушного стремления подавляющего боль­шинства населения России ликвидировать собственность поме­щиков и капиталистов на основные орудия и средства производ­ства, благодаря союзу рабочего класса с крестьянством старые силы, сопротивлявшиеся назревшему требованию жизни, были сломлены; советская власть обобществила средства производ­ства, из частной собственности помещиков и капиталистов обратила их в общенародную, государственную собственность. Основные средства производства перестали служить целям эксплуатации меньшинством, частными собственниками, большинства — трудящихся. С переходом основных средств производства в собственность государства началось строитель­ство социалистических форм хозяйства. Вообще обобществле­ние основных средств производства стимулирует быстрое раз­витие производства. Вступающие в действие экономические законы социализма способствовали росту материальных и куль­турных потребностей общества, а этот рост стимулировал ко­личественное и качественное развитие производства на базе высшей техники. Таким образом, действие закона обязатель­ного соответствия производственных отношений характеру про­изводительных сил тесно связано с действием других экономи­ческих законов социализма.

    5.   На VI съезде большевистской партии (26 июля — 3 авгу­ста 1917 г.) была принята резолюция, включавшая следующие пункты: конфискацию помещичьей земли и национализацию всей земли в стране, национализацию банков, национализацию крупной промышленности, рабочий контроль над производ­ством и распределением.

    Можно сказать, что за время с апреля по октябрь 1917 года идет перерастание буржуазно-демократической революции в социалистическую.

    Немедленно после победы октябрьского вооруженного вос­стания большевистская партия и образованное ею ооветское правительство начинают борьбу, направленную на слом ц
    искоренение старых производственных отношений, старого ба­зиса, и на активное содействие образованию и закреплению новых производственных отношений нового базиса. Тем самым Советское государство осуществило экономический переворот и завладело и политическими и экономическими командными высотами.

    § 2. Характер нормотворческой деятельности советской власти в первые годы революции

    1.     В разрешении очередных задач, связанных со строитель­ством социализма, важное значение имела нормотворческая деятельность государства. Советская власть с первого дня своего существования издавала декреты, посредством которых стремилась создать условия, благоприятные для разрешения поставленной задачи — построения социалистического, а в дальнейшем — коммунистического строя. В этом создании советских нормативных актов выступает во всей своей силе и очевидности творческая, направляющая и руководящая роль Коммунистической партии.

    В первые годы существования Советского государства не всегда, разумеется, удавалось сразу достигнуть цели, для кото­рой издавался тот или иной нормативный акт. Иной раз жизнь показывала непригодность изданного декрета, и тогда он заме­нялся другим.

    На V Всероссийском съезде Советов в июле 1918 года В. И. Ленин говорил: «...мы нисколько не боимся признаться перед вами в том, на что указывает ознакомление с нашими декретами, что нам приходится постоянно переделывать их...»1. И далее: «...плох тот революционер, который в момент острой борьбы останавливается перед незыблемостью закона. Законы в переходное время имеют временное значение. И если закон препятствует развитию революции, он отменяется или исправ­ляется»8.

    Партия большевиков всегда учитывала опыт жизни, опыт трудящихся; научно исследуя и обобщая этот опыт, партия и ее вожди вырабатывали наилучшие, наиболее действенные средства для достижения цели — проведения в жизнь намечен­ных социалистических и коммунистических преобразований экономики.

    С исключительной ясностью отразил В. И. Ленин эту черту советского нормотворчества — творчества на основе самого

    ' В. И. Ленин, Соч., т. 27, стр. 474.

    ’ Там же. стр. 478
    внимательного изучения действительной жизни и обобщения наблюдаемых фактов. В своей статье «К четырехлетней годов­щине Октябрьской революции» В. И. Ленин писал: «Мы рас­считывали — или, может быть, вернее будет сказать: мы пред­полагали без достаточного расчета — непосредственными веле­ниями пролетарского государства наладить государственное производство и государственное распределение продуктов по- коммунистически в мелкокрестьянской стране. Жизнь показала нашу ошибку. Потребовался ряд переходных ступеней: госу­дарственный капитализм и социализм, чтобы подготовить — работой долгого ряда лет подготовить — переход к комму­низму.

    ...И мы, научившиеся немного за три и четыре года резким поворотам (когда требуется резкий поворот), стали усердно, внимательно, усидчиво (хотя все еще недостаточно усердно, недостаточно внимательно, недостаточно усидчиво) учиться новому повороту, «новой экономической политике»[10].

    Из приведенных слов, непосредственно характеризующих «новую экономическую политику», можно сделать обобщенный вывод относительно метода нормотворческой деятельности Ком­мунистической партии, метода, неизменно обеспечивавшего и обеспечивающего успешность этой деятельности.

    2.     Руководящая роль большевистской партии в области нормотворчества в истории Советского государства проявля­лась разными путями, в зависимости от конкретной обстанов­ки, от хода революции. В докладе на II Всероссийском съезде политпросветов (17 октября 1921 г.) В. И. Ленин показал, что в начале революции нужно было политически рисовать великие задачи, нужны были декларации, заявления, манифесты, дек­реты, «чтобы народу показать, как и что мы хотим строить, какие новые и невиданные вещи». Затем наступила пора, ког­да надо было эти великие задачи проводить практически, явились «задачи переваривания того политического опыта, который должен и может претвориться в жизнь»8.

    В Политическом отчете Центрального Комитета РКП (б) XI съезду РКП (б) 27 марта 1922 г. говорилось, что в истории партии и Советского государства была полоса, когда декреты служили формой пропаганды. В. И. Ленин в названном отчете указывал, что белогвардейская пресса того времени была пол­на насмешек по поводу того, что большевики издают декреты и не понимают при этом, что их декретов не исполняют. Одна­ко подобного рода насмешки доказывали только, что критики не понимали сами, какое значение имели тогда эти декреты. Когда большевики взяли власть, им нужно было сказать рядо­вому крестьянину, рядовому рабочему: вот, как нам хотелось бы организовать управление. Не беда, что эти декреты не ис­полнялись. Они были все-таки необходимы: как говорится в Политическом отчете 27 марта 1922 г. «...простому рабочему и крестьянину мы свои представления о политике сразу давали в форме декретов»1, т. е. издание декретов, нормотворческая деятельность были использованы, наряду с конкретными прак­тическими целями, также для целей пропаганды.

    Надо признать, что такая форма пропаганды политики партии через декреты себя оправдала. Благодаря этой нормо­творческой деятельности, преследующей попутно цели пропа­ганды, Коммунистическая партия и Советское правительство завоевали доверие в народных массах. «Это было время, — го­ворится в названном Политическом отчете, — это была полоса, которая была необходима в начале революции, без этого мы бы не стали во главе революционной волны, а стали бы пле­стись в хвосте. Без этого не было бы к нам доверия всех рабо­чих и крестьян, которые хотели построить жизнь на новых осно­вах»2.

    3.     Нормотворчество, ставящее целью пропаганду, имело значение только в первые годы советской власти. На XI съезде партии в марте 1922 года было признано, что полоса декретов, как средство пропаганды, прошла. Пришла пора конкретного

    и,  так сказать, реального нормотворчества, т. е. такого, когда при издании нормы принимаются во внимание реальные воз­можности ее осуществления, с одной стороны, и когда кропот­ливо проверяется исполнение нормы, результаты ее примене­ния, с другой стороны.

    В докладе на II Всероссийском съезде политпросветов В. И. Ленин сказал: «Пора, когда надо было политически ри­совать великие задачи, прошла, и наступила пора, когда их надо проводить практически»[11].

    Из этого нельзя делать такого вывода, что в ту полосу (по выражению В. И. Ленина), когда декреты издавались как средства пропаганды, не было таких нормативных актов, кото­рыми достигались бы конкретные практические цели. Доста­точно назвать декреты о национализации основных средств производства, осуществившие «экспроприацию экспроприато­ров» и подготовившие условия для хозяйственно-организатор­ской и культурно-воспитательной деятельности государства, чтобы убедиться в противном.

    Нормотворческая деятельность государственной власти первых лет революции характерна также в том отношении, что тогда не было четкого разграничения между законами и под­законными нормативными актами: однородные по характеру и значению вопросы проходили то через ВЦИК, то через СНК, иногда через ВСНХ. Точно так же не придавалось особого зна­чения и законодательной технике. Так, например, в СУ РСФСР за 1917 г. № 2 под ст. 20 напечатан акт без указания его госу­дарственно-правовой квалификации — декрет ли это, ведомст­венное ли постановление, или что иное. Этот акт просто оза­главлен по содержанию «О деятельности волостных земельных комитетов» и подписан очень своеобразно: «Именем Россий­ской Республики Народный Комиссар Земледелия». В № 7 СУ 1917 г. под ст. 106 опубликовано также без указания ха­рактера акта «Положение о Страховом Совете», подписанное Народным Комиссаром Труда, заведующим Отделом социаль­ного страхования А. Винокуровым и Секретарем Отдела

    А. Падэриным. В № 10 СУ РСФСР за тот же год под статьями 150 и 151 напечатаны два акта без всяких подписей, а только с указанием: «Принят на заседании ЦИК 14 декабря 1917 г.». Один из этих актов назван «Декрет о национализации бан­ков», а другой — «Декрет о ревизии стальных ящиков в бан­ках».

    «Положение о Рабочем Контроле» 14 ноября 1917 г. напе­чатано (СУ РСФСР 1917 г. № 3, ст. 35) также без указания — декрет ли это, постановление и т. п. В конце сказано: «Приня­то Всероссийским ЦИК Советов Рабочих и Солдатских депу­татов», а подписано: «Именем Правительства Российской Рес­публики, Председатель Совета Народных Комиссаров Вл. Ульянов (В. Ленин); Народный Комиссар Труда; Управляю­щий делами Совета Народных Комиссаров Вл. Бонч-Бруевич; Секретарь Совета Н. Горбунов».

    В № 4 СУ за 1917 г. ст. 66 озаглавлена: «Постановление Правительства об особом Совещании по обороне»; это поста­новление подписано Председателем Совета Народных Комис­саров Вл. Ульяновым (Лениным), Народным Комиссаром по военным делам Н. Подвойским, Управляющим делами СНК Бонч-Бруевичем, Секретарем СНК Н. Горбуновым.

    В № 10 СУ за 1917 г. ст. 149 озаглавлена: «Постановление Высшего Совета Народного Хозяйства. О Высшем Совете На­родного Хозяйства». Подписано: «Отдел металла: Савельев, Чубарь, Ларин, Амосов, Смидович. 16 декабря 1917 г.».

    Постановление «О переходе имущества акционерного об­щества Путиловских заводов в собственность Российской рес­публики» от 27 декабря 1917 г. названо: «Постановление Вре­менного Рабочего и Крестьянского Правительства» (СУ 1917 г. № 13, ст. 191).

    Любопытно отметить еще такую особенность законодатель­ной техники: в СУ 1917 г. № 3, ст. 32 напечатан «Декрет об учреждении Государственной Комиссии по просвещению»; под­писи под ним даны в следующем порядке: на первом месте — Народный Комиссар по Просвещению А. В. Луначарский; на втором месте — Председатель Совета Народных Комиссаров В. Ульянов (Ленин); на третьем месте — Секретарь Совета Народных Комиссаров Н. Горбунов.

    Кипучая, боевая деятельность первых месяцев революции не оставляла времени для технико-юридической отделки изда­вавшихся нормативных актов.

    § 3. Национализация основных средств производства

    А.   Национализация земли

    1.   7 апреля 1917 г., через 4 дня по приезде из-за границы в Петроград, В. И. Ленин опубликовал в газете «Правда» № 26 статью «О задачах пролетариата в данной революции». Эта статья содержала тезисы доклада «О задачах революционного пролетариата», с которым В. И. Ленин выступил на собрании

    4      апреля 1917 г. 6-й тезис был сформулирован следующим образом: «В аграрной программе перенесение центра тяжести на Сов. батр. депутатов.

    Конфискация всех помещичьих земель. Национализация всех земель в стране, распоряжение землею местными Сов. батр. и крест, депутатов. Выделение Советов депутатов от беднейших крестьян. Создание из каждого крупного имения (в размере около 100 дес. до 300 по местным и прочим условиям и по определению местных учреждений) образцового хозяй­ства под контролем батр. депутатов и на общественный счет»1.

    Этими Апрельскими тезисами положено начало подготовке национализации земли.

    На II Всероссийском съезде Советов Рабочих и Солдатских депутатов (25—26 октября (7—8 ноября) 1917 г.) В. И. Ленин выступил с докладом о земле.

    Необходимо отметить, что, предлагая II Всероссийскому съезду Советов утвердить проект декрета о земле, В. И. Ленин в своем докладе съезду сопровождает проект очень глубоким обоснованием: он обосновывает его запросами, потребностями, требованиями народа. Самый факт вооруженного воостания и свержение Временного правительства В. И. Ленин рассматри­вал в этом докладе, как следствие неразумной и даже преступ­ной политики свергнутого правительства, которое не сумело учесть требований народа и их удовлетворить. Революцион­ное правительство, являясь правительством народным, на пер­вом же заседании поставило вопрос о земле.

    2.    На II Всероссийском съезде Советов некоторые делегаты указывали, что декрет о земле и приложенный к нему Кре­стьянский Наказ о земле составлены социалистами-революцио- нерами. В. И. Ленин на это ответил, что, поскольку такова воля «народных низов», демократическое правительство не может ее обойти, хотя бы было и не согласно с нею. «В огне жизни (говорил В. И. Ленин), применяя его (т. е. декрет.— И. Н.) на практике, проводя его на местах, крестьяне сами поймут, где правда... Жизнь — лучший учитель, а она укажет, кто прав... Мы должны следовать за жизнью, мы должны пре­доставить полную свободу творчества народным массам... Суть в том, чтобы крестьянство получило твердую уверенность в том, что помещиков в деревне больше нет, что пусть сами крестьяне решают все вопросы, пусть сами они устраивают свою жизнь»1.

    В этих словах отчетливо выражена мысль, что декрет, за­кон не должны сочиняться по произволу правительства; в законе должна выражаться воля народа.

    Декрет о земле принят был II съездом Советов на второй день Октябрьской революции (26 октября (8 ноября) 1917 г..); в его основу был положен Общекрестьянский наказ, составлен­ный на основании 242 местных крестьянских наказов[12]. В «Кре­стьянском Наказе о земле» говорилось: «Самое справедливое разрешение земельного вопроса должно быть таково: 1) Право частной собственности на землю отменяется навсегда; земля не может быть ни продаваема, ни покупаема, ни сдаваема в арен­ду либо в залог, ни каким-либо другим способом отчуждаема.

    Вся земля: государственная, удельная, кабинетская, монастыр­ская, церковная, посессионная, майоратная, частновладельче­ская, общественная и крестьянская и т. д. — отчуждается без­возмездно, обращается во всенародное! достояние и переходит в пользование всех трудящихся на ней». В самом декрете про­возглашалось, что «помещичья собственность на землю отме­няется немедленно без всякого выкупа». Вместе с землей пере­ходили в «исключительное пользование государства» все недра земли: руда, нефть, уголь, соль и т. д., а также леса и воды.

    Какая бы то ни было порча конфискованного имущества, принадлежащего отныне всему народу, объявляется тяжким преступлением (ст. 3).

    Поскольку этим нормативным актом отменено право частной собственности на землю и земля объявлена всенародным до­стоянием, ясно, что уже здесь речь шла о национализации земли (хотя в декрете 19 февраля 1918 г. и заложено начало уравнительного землепользования).

    Благодаря национализации земли крестьянство освободи­лось от арендных платежей помещикам, а также от расходов на покупку земли, всего в сумме свыше 700 миллионов рублей золотом ежегодно.

    Отмена частной собственности на землю получила потом выражение и в других нормативных актах. Так, в принятом 19(6) февраля 1918 г. декрете «О социализации земли»[13] гово­рится: «Ст. 1. Всякая собственность на землю, недра, воды, леса и живые силы природы в пределах Российской Федера­тивной Советской Республики отменяется навсегда. Ст. 2. Земля без всякого (явного или скрытого) выкупа отныне переходит в пользование всего трудового народа». То же поло­жение выражено и в первой Конституции РСФСР[14]. Хотя в этих актах и не употреблен термин «национализация», а декрет 19 февраля 1918 г. даже озаглавлен «О социализации земли», однако на самом деле, как уже сказано, произошла национа­лизация, передача земли во всенародную собственность*.

    Более четкое юридическое оформление принцип национали­зации земли получил уже за пределами первого периода в Положении о социалистическом землеустройстве 14 февраля 1919 гЛ В ст. 1 этого Положения сказано: «Вся земля в преде­лах Российской Социалистической Федеративной Советской Республики, в чьем бы пользовании она ни состояла, считается единым' государственным фондом». Так был положен конец отделению работника земли от самой земли, как сред­ства производства; земля стала- объектом пользования всякого, кто на «ей трудится, а единым собственником земли было признано государство.

    3.   Установление на землю права исключительной государ­ственной социалистической собственности явилось предпосыл­кой коллективизации сельского хозяйства, подъема всего сель­ского хозяйства, его механизации. Одновременно были органи­зованы (хотя в зачаточном виде) крупные государственные сельскохозяйственные предприятия (совхозы), поскольку зе­мельные участки с высококультурными хозяйствами, конские заводы и т. п. переходили в исключительное пользование го­сударства.

    4.    Равным образом установление права государственной социалистической собственности на недра земли сделало воз­можным плановое использование полезных ископаемых.

    Все воды в пределах территории СССР, каковы бы ни были их виды (моря, реки, озера, болота, ледники, подземные воды), каково бы ни было их хозяйственное назначение и использо­вание, составляют также объект государственной социалисти­ческой собственности. Национализированы были также и леса. Декретом ВЦИК и СНК РСФСР 27(14) мая 1918 г. о лесах[15] все леса в пределах РСФСР были объявлены общенародным достоянием республики. Позднее, в 1923 году, с изданием Лес­ного Кодекса, все леса и земельные площади, предназначен­ные для выращивания древесины и для нужд лесного хозяй­ства, отграниченные в установленном порядке от земель дру­гого назначения, признаны составляющими собственность Ра­боче-крестьянского государства и образующими единый госу­дарственный лесной фонд (ст. I)[16].

    Б. Национализация промышленности и транспорта

    1.   За декретом о земле последовал ряд других мероприятий по экспроприации капиталистических элементов и превращению средств и орудий производства во всенародное достояние. Для того чтобы искоренить эксплуатацию человека человеком, «построить новый мир», необходимо было национализировать промышленность. В. И. Ленин доказал не только необходи­мость этого мероприятия, но и его осуществимость: важней­
    шие отрасли промышленности (нефтяная, угольная, сахарная и др.) уже в условиях дореволюционной России были сосре­доточены в немногих руках и находились под контролем госу­дарства, то есть (поясняет В. И. Ленин) чиновников, услу­жающих капиталистам[17].

    Тем не менее партия и Советское правительство проводили национализацию промышленности весьма осторожно. Поставив на первую очередь национализацию крупной промышленности, было вместе с тем признано необходимым, прежде чем осуще­ствить национализацию, ограничиться сначала (в качестве под­готовительной меры) установлением рабочего контроля над производством. Еще в «апрельских тезисах» В. И. Ленин вы­двинул то положение, что нельзя «ввести» социализм, так ска­зать, росчерком пера; что обобществление средств производ­ства надо подготовить я что начать надо с установления конт­роля со стороны Советов за общественным производством и распределением продуктов. Восьмой тезис так и был сформу­лирован: «Не «введение» социализма, как наша непосред­ственная задача, а переход тотчас лишь к контролю со сто­роны С.Р.Д. за общественным производством и -распреде­лением продуктов»*. И уже в ходе подготовки к Великой Октябрьской революции рабочие стали осуществлять на пред­приятиях контроль в целях охраны промышленности от злост­ного ее разрушения и разбазаривания капиталистами. И непо­средственно в дни Октября В. И. Ленин в обращении «К насе­лению» 5 ноября 1917 г. писал: «Берегите, храните, как зеницу ока, землю, хлеб, фабрики, орудия, продукты, транспорт — все это отныне будет всецело вашим, общенародным до­стоянием»[18]. Введение рабочего контроля было провозглашено и в экономической платформе партии, принятой VI съездом накануне Октябрьской революции.

    Установление рабочего контроля в качестве предваритель­ной ступени к национализации промышленности диктовалось также необходимостью подготовить рабочих к управлению про­мышленными предприятиями, разбудить в них организаторские и административные склонности, выявить людей с организатор­скими и административными способностями. Рабочий контроль был первым шагом по пути планомерного регулирования хозяй­ства и одновременно школой для подготовки рабочих к само­стоятельному хозяйствованию. Осуществление рабочего контро­ля давало возможность выявить из среды рабочих людей с организаторскими и административными способностями и раз­будить В них дремлющие силы. Все относящиеся к этому воп­росу декреты и постановления вырабатывались под непосред­ственным руководством партии и ее вождя — В. И. Ленина.

    2.14 ноября 1917 г. было утверждено Положение о рабочем контроле, в котором главная цель введения рабочего контроля определялась как планомерное регулирование народного хо­зяйства. Декрет о рабочем контроле был выработан на основе ленинского проекта, тщательно разработан В. И. Лениным, что, конечно, облегчило и принятие соответствующего декрета и проведение его в жизнь.

    В первые же дни революции (между 26 и 31 октября (8 и

    13  ноября) 1917 г.) В. И. Ленин написал проект Положения о рабочем контроле, который послужил основой декрета, разра­ботанного Народным Комиссариатом труда и (с дополнениями и уточнениями) опубликованного в «Правде» от 16(3) ноября

    1917   г. После этого 27(14) ноября 1917 г. проект декрета о рабочем контроле обсуждался на заседании ВЦИК и был при­нят с незначительными поправками. 28(15) ноября 1917 г. проект обсуждался на заседании Совнаркома, а затем был опубликован в «Известиях ЦИК» от 29(16) ноября 1917 г. под названием «Положение о рабочем контроле»1.

    В этом Положении указывалось: «В интересах планомер­ного регулирования народного хозяйства во всех промышлен­ных, торговых, банковых, сельскохозяйственных, транспортных, кооперативных, производительных товариществах и прочих предприятиях, имеющих наемных рабочих или же дающих ра­боту на дом, вводится рабочий контроль над производством, куплей, продажей продуктов и сырых материалов, хранением их, а также над финансовой стороной предприятия». Органы рабочего контроля имели право устанавливать минимум вы­работки предприятия, принимать меры к выяснению себестои­мости продукции, контролировать деловую переписку пред­приятия. Рабочий контроль осуществлялся всеми рабочими и служащими предприятия: в небольших предприятиях непосред­ственно, в более крупных — через выборных представителей. Органы рабочего контроля были созданы не только на каждом предприятии, но также и при городских, губернских советах рабочих, солдатских и крестьянских депутатов с подчинением Всероссийскому совету рабочего контроля в качестве высшего центрального органа рабочего контроля.

    На основе декрета 14 ноября 1917 г. местные органы совет­ской власти и рабочие организации вырабатывали практиче­ские руководства, инструкции и т. п. по проведению рабочего контроля над промышленностью1. В. И. Ленин предвидел неизбежность противодействия со стороны владельцев пред­приятий. Поэтому в проект В. И. Ленина был включен спе­циальный пункт, что «...без разрешения выборных представи­телей от рабочих и служащих безусловно воспрещается при­остановка предприятия или производства, имеющего общего­сударственное значение.., а равно всякие изменения в его ходе. Во всех предприятиях, имеющих общегосударственное значе­ние, все владельцы и в с е выборные представители рабочих и служащих, выбранные для осуществления рабочего контроля, объявляются ответственными перед государством за строжай­ший порядок, дисциплину и охрану имущества;..»2 под угрозой сурового наказания.

    3.     Предвидение В. И. Ленина оправдалось. Собственники фабрик и заводов, конечно, поняли смысл и значение декрета 14 ноября 1917 г. и потому оказали ожесточенное сопротивле­ние проведению его в жизнь. При этом фабриканты и заводчи­ки действовали организованно, через свои союзы, а также сою­зы (буржуазные) инженеров и т. п.; во многих случаях они противодействовали установлению рабочего контроля и даже пытались закрывать свои фабрики и заводы. Однако Партия и Правительство твердо и последовательно проводили в жизнь Положение о рабочем контроле. В ответ на отказ фабрикантов и заводчиков вести свои предприятия под рабочим контролем были отобраны их предприятия в пользу государства*.

    1 См., например, инструкцию, разработанную Центральным Сове­том фабрично-заводских комитетов Петрограда, «Национализация промышленности в СССР», Госполитиздат, 1954, стр. 77.

    5   В. И. Ленин, Соч., т. 26, стр. 241—242.

    8 См. СУ РСФСР 1917 г. № 4, ст. 69; № 6, ст. 95; № 9, ст. 140; 1918 г. № 13, ст. ст. 190, 191; № 16, ст. ст. 235, 236; № 27, ст. 358. № 24, ст. 329. См. также «Национализация промышленности в СССР», Госполитиздат, 1954, стр. 132 и сл. Надо заметить, что национали­зация промышленных предприятий производилась не только поста­новлениями СНК РСФСР или других центральных органов власти, но и постановлениями местных органов; см., например, в только что названном сборнике «Национализация промышленности в СССР» постановление Тамбовского Совета Народного Хозяйства от 13 апре­ля 1918 г. о национализации суконной фабрики в с. Тулиново Там­бовской губернии (стр. 374), постановление Уральского областного Совета рабочих и крестьянских депутатов от 15 мая 1918 г. о на­ционализации платиновых и золотых приисков на Урале (стр. 381), декрет СНК Туркменского края от 5 марта 1918 г. о национализа­ции хлопковой промышленности (стр. 360) и др.

    4.   Таким образом, национализация крупной промышленно­сти началась с того, что стали объявлять государственной соб­ственностью отдельные крупные предприятия, собственники ко­торых отказывались подчиниться положению о рабочем конт­роле либо бросали свои предприятия, скрывались и т. п. Постановлениями по отдельным частным случаям такого рода были национализированы сотни крупных предприятий.

    Дальнейшим шагом в области национализации промышлен­ности явились декреты Совета Народных Комиссаров более общего характера, посредством которых были национализиро­ваны целые отрасли промышленности: сахарная (декрет 2 мая 1918 г.), нефтяная (декрет 20 июня 1918 г.) и др.[19].

    Наконец, декретами Совета Народных Комиссаров РСФСР от 28 июня и 19 августа 1918 г.[20] были национализиро­ваны все крупнейшие предприятия по горной, металлургиче­ской и металлообрабатывающей, текстильной, электротехниче­ской, лесопильной и деревообделочной, табачной, стекольной и керамической, кожевенной, цементной и прочим отраслям про­мышленности, паровые мельницы, предприятия по местному благоустройству, предприятия в области железнодорожного транспорта (торговый флот был национализирован еще до это­го)[21]. Названным декретом 28 июня 1918 г. предприятия, объ­явленные достоянием РСФСР, были оставлены (впредь до осо­бого распоряжения) в безвозмездном пользовании бывших соб­ственников, на которых возлагалась обязанность финансиро­вать национализированные предприятия; ответственные распорядители этих предприятий отвечали согласно декрету

    28    июня 1918 г. перед Советской республикой за целостность и сохранность предприятий и за правильную их работу.

    5.   Для того чтобы сорвать национализацию, собственники фабрик и заводов пытались продавать акции своих предприя­тий иностранным капиталистам. Однако советская власть су­мела закрыть и этот путь для буржуазии. Декретом Совета Народных Комиссаров 29 декабря 1917 г. были прекращены платежи по купонам и дивидендам[22]. Ст. 2 этого декрета вос­прещались все сделки с ценными бумагами под страхом преда­ния суду и конфискации всего имущества. Вместе с этим декрет Совета Народных Комиссаров «О конфискации акцио­нерных капиталов бывших частных банков», опубликованный

    26  января 1918 г.1, воспрещал под угрозой тюремного заключе­ния на срок до трех лет всякие сделки и акты по передаче банковских акций. Следует еще назвать опубликованное 20 ап­реля 1918 г. постановление Народного Комиссариата торговли и промышленности «О правовых ограничениях, устанавливае­мых для торговых и торгово-промышленных предприятий»2, ко­торым воспрещаются (если не было особого в каждом отдель­ном случае разрешения Народного Комиссариата торговли и промышленности) следующие акты: 1) продажа и покупка, сдача в аренду либо в залог, переход, передача и переуступка, полностью или частично, торговых и торгово-промышленных предприятий; 2) образование и открытие новых предприятий;

    3)    преобразование существующих единоличных предприятий и товариществ в полное товарищество или товарищество на вере и обратно, а также преобразование существующих единолич­ных предприятий и товариществ в акционерные общества;

    4)    всякие изменения состава членов товарищества и пайщиков.

    Аналогичные меры национализации принимались и на Ук­раине, в Белоруссии, Азербайджане, Туркестане, Эстонии, Лат­вии, Литве и др.3.

    6.    Проводя национализацию промышленности, Партия и Правительство с самого начала стали заботиться о том, чтобы организовать учет и контроль имущества, поступившего к го­сударству, и налаживать общественное хозяйство. 2 декабря

    1917   г. был издан декрет об организации ВСНХ. Этим декре­том Высшему Совету Народного Хозяйства предоставлялось право конфискации, реквизиции, секвестра и принудительного синдицирования различных предприятий и отраслей промыш­ленности и торговли. Но его основной задачей было построение нового социалистического хозяйства4.

    В. Национализация банков

    1.    В овладении государством диктатуры пролетариата эко­номическими командными высотами чрезвычайно важное зна­чение имеет национализация банков.

    ~ ’ 1 СУ РСФСР 1918 г. № 19, ст. 295.

    2   СУ РСФСР 1918 г. № 32, ст. 425.

    8 См. «Национализация промышленности в СССР», Госполитиз- дат, 1954, стр. 335—343; 360—363, 370, 375, 405—406, 449—450, 459, 461, 463—465, 469, 471, 479, 486, 489, 492—493.

    *   См. В. И. Л е н н н, Соч., т. 26, стр. 425.

    В «апрельских тезисах» — «О задачах пролетариата в дан­ной революции» В. И. Ленин выдвинул тезис (п. 7): «Слияние немедленное всех банков страны в один общенациональный банк и введение контроля над ним со стороны С.Р.Д.»[23].

    Важность и необходимость национализации банков подчер­кивалась В. И. Лениным неоднократно (в работе «Удержат ли большевики государственную власть?», в «Десяти тезисах о советской власти», к VII съезду РКП (б) и других). Крупные банки характеризуются им как государственный аппарат, нуж­ный для осуществления социализма. Задача советской вла­сти — отсечь то, что капиталистически уродует этот аппарат, сделать его еще крупнее, еще демократичнее, еще всеобъем­люще. «Единый крупнейший из крупнейших государственный банк, с отделениями в каждой волости, при каждой фабри­ке, — говорил В. И. Ленин, — это уже девять десятых социа­листического аппарата. Это — общегосударственное счетовод­ство, общегосударственный учет производства и распределе­ния продуктов, это, так сказать, нечто вроде скелета социали­стического общества»[24]. «Учет и контроль, — по словам В. И. Ленина, — вот главное, что требуется для «налажения», для правильного функционирования первой фазы коммуни­стического общества»[25].

    В «Десяти тезисах о советской власти» к VII съезду РКП (б) В. И. Ленин в числе необходимых мероприятий на­зывает: «...полное сосредоточение банкового дела в руках госу­дарства и всего денежно-торгового оборота в банках. Универ­сализация банковых текущих счетов: постепенный переход к обязательному ведению текущих счетов в банке сначала крупнейшими, а затем и всеми хозяйствами страны. Обяза­тельное держание денег в банках и переводы денег только через банки»[26].

    С первых дней революции подготовлялись практические мероприятия по национализации частных коммерческих бан­ков. Прежде всего работа частных банков была поставлена под контроль Государственного банка. Саботаж банковского аппа­рата заставил ускорить национализацию банков.

    В первой половине декабря 1917 года В. И. Лениным был написан проект декрета о проведении в жизнь национализа­
    ции банков н необходимых в связи с этим мерах, который был опубликован в журнале «Народное хозяйство» № 11 в 1918 г. и позднее вошел в его собрание сочинений (4 изд., стр. 352—355).

    В этом проекте В. И. Ленин дает вводную часть, имеющую назначением объяснить проведение национализации банков. Эта мера ставится в непосредственную связь с продовольствен­ными затруднениями и угрозой голода: «Критическое положе­ние продовольствия, угроза голодовки, созданная спекуляцией, саботажем капиталистов и чиновников, а равно общей раз­рухой, делают необходимыми чрезвычайные революционные меры для борьбы с этим делом». В качестве такой револю­ционной меры, необходимой для того, «чтобы все граждане государства, а в первую голову все трудящиеся классы, под руководством своих Советов рабочих, солдатских и крестьян­ских депутатов, могли немедленно и со всех сторон, не оста­навливаясь ни перед чем и действуя наиболее революционным путем, взяться за такую борьбу и за налаживание правильной хозяйственной жизни страны», В. И. Ленин и намечает в своем проекте проведение в жизнь национализации банков.

    2.    Это важное мероприятие было осуществлено постановле­нием ВЦИК 14(27) декабря 1917 г.1. Была прсдеозглашена го­сударственная монополия банкового дела «в интересах пра­вильной организации народного хозяйства, в интересах реши­тельного искоренения банковской спекуляции и всемерного освобождения рабочих, крестьян и всего трудящегося населе­ния от эксплуатации банковским капиталом и в целях образо­вания подлинно служащего интересам народа и беднейших классов единого народного банка Российской Республики».

    Поскольку Государственный банк еще до революции при­надлежал государству, в отношении его не был употреблен термин «национализация». Государственный банк просто пере­шел от одного типа государства (буржуазного) к государству нового типа — диктатуре пролетариата. В ст. 2 декрета 14 де­кабря 1917 г. «О национализации банков» было сказано: «Все ныне существующие частные акционерные банки и банкирские конторы объединяются с Государственным банком», а в ст. 3 — «Активы и пассивы ликвидируемых предприятий принимаются Государственным банком».

    2       декабря 1918 г. было издано постановление СНК РСФСР о ликвидации городских общественных банков2. Этим

    ГСУРСФСР 1917 г. № 10, ст. 150.

    2  СУ РСФСР 1918 г. № 97, ст. 991.

    постановлением проводили в жизнь то положение, что нацио­нализация банков должна быть осуществлена путем национа­лизации или ликвидации всех частных и общественных кредит» ных учреждений. Конкретные мероприятия по национализации и ликвидации частных и общественных (в дореволюционном смысле, т. е. городских, губернских и т. п.) аккредитивов уч­реждений были проведены отчасти декретами СНК, отчасти циркулярами и инструкциями НКФ1. Своеобразный характер имела национализация Московского Народного банка, явив­шегося кооперативным кредитным учреждением. Декретом СНК РСФСР от 2 декабря 1918 года2 Московский Народный банк был национализирован и слит с Народным (государ­ственным) банком РСФСР; его правление было преобразовано в кооперативный отдел Народного банка РСФСР, а местные отделения — в местные кооперативные отделы народного бан­ка РСФСР, причем на них было возложено непосредственное кредитование кооперативных организаций (с 1 января 1920 г. кооперация была переведена на сметный порядок финансиро­вания3; в связи с этим СНК 4 февраля 1921 г. постановил ликвидировать с 1 июня 1921 г. Кооперативный отдел банка со всеми его местными отделениями и прекратить выдачу ссуд кооперативам)4.

    Национализированные банки были превращены *в филиалы единого Государственного банка.

    Акции и облигации банков (как и промышленных пред­приятий) были аннулированы (декретом СНК «О конфискации акционерных капиталов бывших частных банков»)6, всякие сделки и акты по передаче акций и облигаций воспрещались под страхом тюремного заключения сроком до трех лет. Нахо­дившиеся в банках золото и другие ценности были конфиско­ваны. Одновременно в декрете о национализации банков было указано, что «интересы мелких вкладчиков будут целиком обеспечены».

    Вместе с тем декретом ВЦИК (28 января 1918 г.)6 все го­сударственные займы (внутренние и внешние), заключенные

    СУ РСФСР 1918 г. № 74, ст. 806; № 90. ст. 907; № 97, ст. 991; № 98, ст. 997; № 99, ст. 1013; СУ РСФСР 1919 г. № 20, ст 237.

    2    СУ РСФСР 1918 г. № 90, ст. 912.

    3             СУ РСФСР 1920 г. № 99, ст. 530 (декрет 13 декабря 1920 г.

    о  финансировании кооперации).

    4     СУ РСФСР 1921 г. № 9, ст. 64. Это постановление не было осуществлено в связи с переходом к новой экономической политике.

    5    СУ РСФСР 1918 г. № 19, ст. 295.

    в СУ РСФСР 1918 г. № 27, ст. 353.

    как царским правительством, так и Временным правитель­ством, были аннулированы. Облигации аннулированных займов утратили значение как ценные бумаги[27].

    3.   В первой стадии развития Советского государства и пра­ва национализированные банки не могли еще полностью слу­жить расчетной организацией, контролирующей выполнение предприятиями и хозяйственными объединениями их производ­ственных и финансовых планов и способствующей выполнению этих планов. Однако уже теперь (по декретам 2 мая 1918 г.[28] и 3 сентября 1918 г.8) в Государственном банке и его филиалах должны были сосредоточиваться все денежные средства совет­ских предприятий и учреждений; в кассах этих предприятий и учреждений могли оставаться лишь небольшие суммы для удовлетворения неотложных текущих потребностей. Расчеты между советскими предприятиями и учреждениями должны производиться путем списания со счета на счет («безналичные расчеты»).

    Национализация банков была одним из ярких проявлений функции подавления свергнутых классов; эта мера подорвала экономические основы господства капитала.

    Г. Национализация внешней торговли

    Декретом Совета Народных Комиссаров 22(9) апреля 1918 г.[29] была национализирована внешняя торговля. Внешняя торговля была объявлена государственной монополией. Этим самым не только была ликвидирована всякая возможность совершения каких-либо сделок отдельными советскими граж­данами, но и .наглухо были закрыты двери для проникновения иностранного капитала, минуя Советское государство, в совет­скую хозяйственную жизнь. Таким образом, введение монопо­лии внешней торговли было важным актом и в ряду мероприя­тий по подавлению свергнутых классов и по обороне страны от (экономического) нападения извне.

    Для освобождения нашей страны от финансовой зависимо­сти и эксплуатации иностранных капиталистов большое значе­ние имел также названный выше декрет об аннулировании внешних займов, заключенных как царским, так и Временным правительством.

    Д. Национализация строений

    Декретом 20 августа 1918 г.[30] была проведена национализа­ция и муниципализация городских строений (кроме самых мел­ких). Этому декрету предшествовал декрет СНК РСФСР от

    14   декабря 1917 г. о запрещении сделок с недвижимостью, ко­торым СНК приостановил «ввиду предстоящего обобществле­ния городской земли» какие бы то ни было сделки по продаже, покупке, залогу и т. п. всех недвижимостей и земель в горо­дах»[31].

    В социалистическом государстве национализация и муници­пализация являются подвидами родового понятия обращения имущества в собственность государства: национализированным считается имущество, поступающее в ведение центральных органов власти, а муниципализированным — имущество, по­ступающее в ведение местных Советов*.

    Обобществленные строения составили государственный жи­лищный фонд.

    Постановлением Наркомюста РСФСР от 6 сентября 1918 г.[32] были запрещены сделки купли-продажи строений, находящих­ся в селениях. Запрет относится к сделкам купли-продажи строений с оставлением на месте (не на снос и перенос). Недо­пустимость таких сделок вытекает из того, что от собственника строения не зависит предоставление в пользование покупателя того земельного участка, на котором находится строение. К заключению подобного рода договора с лицом, которому в установленном порядке предоставляется в пользование упомя­нутый участок, препятствий нет.

    Е. Юридическая природа социалистической национализации

    1.    Как уже указывалось отчасти выше, социалистическая национализация, проведенная в самом начале революции, имела разностороннее значение. Она являлась весьма эффек­тивным средством «разоружения» капиталистов и помещиков: лишившись земли, фабрик, заводов, банков и т. д., капитали­стические элементы были настолько обескровлены, что исход борьбы с ними советской власти было уже нетрудно предви­деть. Одновременно национализация усиливала Советское государство и в его борьбе с иностранными интервентами, ук­репляла обороноспособность страны. Наконец, социалистиче­ская национализация имела огромное значение и для хозяй­ственно-организаторской деятельности государства. Мероприя­тия по национализации основных средств производства привели к овладению государством командными экономическими вы­сотами, благодаря чему открылись широкие возможности сози­дательной хозяйственно-организаторской деятельности государ­ства.

    2.   С юридической стороны, социалистическая национализа­ция представляла собой «экспроприацию экспроприаторов», принудительное безвозмездное изъятие капиталистической част­ной собственности.

    Проведенная в советской стране социалистическая национа­лизация по своему характеру в корне отлична от национали­зации, имевшей место в некоторых капиталистических государ­ствах. Там национализация 'никогда не проводится в отноше­нии всех без исключения крупных и средних предприятий, а только в отношении некоторой части или некоторой отрасли промышленности. Национализация в капиталистических стра­нах обычно распространяется на предприятия малодоходные или даже убыточные для их собственников. При этом национа­лизация в тех случаях, когда она осуществлялась, имела там возмездный характер в полной или хотя бы в значительной мере, собственники национализированных предприятий в капи­талистических странах получают, как правило, высокое возна­граждение за счет народных средств с принятием, кроме того, на государство обязательств национализируемых предприятий.

    По своей юридической природе буржуазная национализация ничем не отличается от обычного изъятия имущества из част­ной собственности для государственных надобностей, например от изъятия земельных участков для проведения железной до­роги. Известно, что русские землевладельцы нередко мечтали

    о  том, чтобы проектируемая железная дорога прошла именно через их земли и чтобы состоялось «принудительное» изъятие именно их земель: настолько выгодным для них было это «при­нудительное изъятие».

    В противоположность национализации капиталистических стран, при социалистической национализации в нашей стране изымалось имущество помещиков и капиталистов не только принудительно, но и безвозмездно[33].

    Еще более существенной особенностью социалистической национализации является то, что ей всегда соответствует ликви­дация в отношении данной категории имущества права частной собственности. Когда была проведена национализация земли, крупной и средней промышленности и т. д., то в отношении всех имуществ этих категорий уже тем самым исключался частнособственнический режим и устанавливался режим социа­листической, общественной собственности.

    В законах и постановлениях правительства за первые годы революции для обозначения обращения основных средств производства в собственность государства употреб­лялся то термин «национализация», то «конфискация». Уста­новить какой-либо строго определенный, последователь­но выдержанный критерий различия между «национализа­цией» и «конфискацией» не представляется возможным. Однако из отдельных документов достаточно ясно видно, что Партия и Правительство не отождествляют этих двух понятий. Такая мысль выражена в аграрной программе большевистской пар­тии. В опубликованных 7 апреля 1917 г. тезисах доклада

    В.  И. Ленина «О задачах революционного пролетариата» ста­вилась (в тезисе 6-м) задача конфискации всех помещичьих земель и национализации всех земель вообще. Из приложенно­го к первому декрету о земле «крестьянского наказа о земле» видно, что отмена права частной собственности на землю и
    обращение земли во всенародное достояние, т. е. национализа­ция сопровождалась переходом земли в пользование всех тру­дящихся. Пункт 5 декрета о земле специально указывал, что «земли рядовых крестьян и рядовых казаков не конфискуют­ся». Наоборот, конфискованные помещичьи земли отбирались у помещиков. Еще в 1919 году на VIII съезде РКП (б) В. И. Ленин говорил: «По отношению к помещикам и капиталистам наша задача — полная экспроприация. Но никаких насилий по отношению к среднему крестьянству мы не допускаем. Даже по отношению к богатому крестьянству мы не говорим с та­кой решительностью, как по отношению к буржуазии: абсо­лютная экспроприация богатого крестьянства и кулаков. В нашей программе это различие проведено. Мы говорим: по­давление сопротивления богатого крестьянства, подавление его контрреволюционных поползновений. Это не есть полная экспроприация»[34].

    В процессе национализации промышленности наблюдается следующее. Когда в конце 1917 года государство отбирало от­дельные предприятия тех капиталистов, которые не желали подчиняться Положению о рабочем контроле или злостно сабо­тировали и даже пытались закрывать свои заводы и т. п., то в таких случаях издавались постановления именно о конфиска­ции этих отдельных предприятий[35]. В подобных случаях упот­реблялось выражение «переход имущества в собственность го­сударства». Так именно названо постановление 27 декабря

    1917    г. «О переходе имущества акционерного общества Пути- ловских заводов в собственность Российской Республики»’; то же в отношении Невского завода[36].

    Когда же в 1918 году изымались в государственную собст­венность целые отрасли промышленности, в соответствующих постановлениях речь шла о национализации. Может быть, в термине «конфискация» нашло некоторое отражение дореволю­ционное значение конфискации, как принудительного и безвоз­мездного отчуждения имущества в пользу государства, отчуж­дения, являвшегося видом наказания, в одних случаях — за со­вершение уголовного преступления, в других — за совершение иныу недозволенных действий, не являющихся, однако, уголов­ным преступлением (например, конфискация деиежных знаков, вложенных в письмо).

    Конфискация производилась соответственно или по при­говору суда, или в административном порядке. С переходом конфискованного имущества в собственность государства свя­зывалась ответственность государства в пределах актива кон­фискованного имущества по долгам того лица, у которого иму­щество конфисковано, имевшимся на момент принятия мер охранения конфискованного имущества.

    Это соответствует, с одной стороны, тому, что наказание предполагает совершение конкретного, индивидуального дея­ния, за которое оно и назначается. В тех случаях, когда от­дельный капиталист не подчинялся Положению о рабочем контроле, вследствие чего издавался декрет о конфискации его предприятия, данный характерный признак наказания был налицо. С другой стороны, трактовать национализацию как ме­ру наказания недопустимо не только потому, что она проводи­лась не в отношении отдельных конкретных частных собствен­ников определенного рода имуществ, но в отношении всех вообще собственников этих имуществ. Главное значение имеет то обстоятельство, что национализация имеет гораздо более важный и высокий смысл, как акт величайшей социальной справедливости, исходящий от государства рабочих и крестьян.

    Таким образом, национализация не имела значения кара­тельной меры, направленной на каких-то определенных лиц; это — революционное мероприятие гораздо более высокого и глубокого значения, но никак не наказание.

    Необходимо, впрочем, заметить, что в законах и постанов­лениях Правительства за первые годы революции употребление термина «конфискация» не было строго выдержанным, и де­лать какие-либо твердые выводы на основании терминологии нельзя.

    3.   Вместе с тем, юридическую природу национализации нельзя признать бесспорной, не вызывающей разногласий среди советских цивилистов.

    Споры в советской юридической литературе относительно юридической природы социалистической национализации основ­
    ных средств производства возникли в связи с характеристикой национализации, как одного из способов возникновения госу­дарственной социалистической собственности.

    В учебнике советского гражданского права для юридиче­ских высших учебных заведений, в т. 1 (1950 г. издания) под редакцией Д. М. Генкина (стр. 282) проводится та точка зре­ния, что национализация представляет собой первоначальный способ приобретения права собственности: до национализации имущество состояло в частной собственности, а в результате национализации возникла государственная собственность на него, т. е. совершенно новый вид права.

    Другие юристы (например, Я. Ф. Миколенко)[37] держатся противоположной точки зрения, усматривая в национализации правопреемство. Против приведенного выше довода Д. М. Ген­кина Я. Ф. Миколенко выдвигает то соображение, что смена частной собственности государственной собственностью имеет место и в некоторых других случаях, никогда не вызывавших сомнений относительно правопреемства (например, при при­обретении Советским государством в порядке внешней торгов­ли какого-либо имущества от капиталистической фирмы; при переходе имуществ к государству на основании сделок с граж­данами внутри страны).

    Это возражение, на наш взгляд, не может поколебать пер­вую точку зрения потому, что приведенные примеры не сопо­ставимы с социалистической национализацией: при приобрете­нии имущества по договору, конечно, права и обязанности сторон определяются заключенным договором, причем каждый контрагент имеет и права и обязанности; само имущество, по­скольку оно поступает в собственность государства, становится государственной собственностью. Национализация же основы­вается не на договоре, а на законодательном акте государствен­ной власти и не означает перехода фабрик, заводов, бан­ков, транспортных предприятий из собственности частных лиц и их объединений в собственность государства. Юридическая природа социалистической национализации заключается в том, что специальными актами советской государственной власти частная собственность на упомянутые имущества была отмене­на и создано новое по содержанию право на эти имущества — право государственной социалистической собственности.

    Национализация — новый способ возникновения собствен­ности, притом собственности государственной, социалистиче­
    ской. Естественно, что деление способов возникновения права собственности на первоначальные и производные (как правильно замечает Я. Ф. Миколенко) не вполне применимо к такому революционному акту, как социалистическая национа­лизация; но если пользоваться названными терминами, приня­тыми в теории советского гражданского права, то следует признать, что социалистическая национализация должна быть отнесена не к так называемым производным способам возник­новения права собственности, а к способам первоначальным.

    Эта теоретическая конструкция имеет немалое практическое значение. Она служит материалом и обоснованием ответа на общий принципиальный вопрос: в какой мере Советское госу­дарство, национализировавшее капиталистические предприя­тия, должно принимать на себя пассив (долги) национализи­рованных предприятий? Первоначальный характер такого спо­соба возникновения права государственной социалистической собственности приводит к заключению, что в данном случае принципиально нельзя признать, будто должно иметь место преемство по обязательствам, лежащим на предприятиях, пе­реходящих в силу национализации к государству.

    Необходимо, впрочем, заметить, что советское законода­тельство о национализации фабрик и заводов в данном вопросе отличается от законодательства о национализации банков. Нор­мативные акты, относящиеся к национализации фабрик и заво­дов, по общему правилу, содержат оговорку, что обязательства в пользу предприятия (имевшиеся на момент его национали­зации) сохраняют силу и переходят к государству в лице орга­на управления национализированным предприятиям1. Что ка­сается обязательств, лежащих на национализированном пред­приятии в отношении третьих лиц (граждан и юридических лиц), то о них обычно никаких указаний не дается. Из факта умолчания следует заключить (в соответствии с первоначаль­ным характером национализации), что платежи по обязатель­ствам национализированных предприятий должны производить­ся их бывшими собственниками (в дальнейшем это получило прямое выражение в декрете Совета Народных Комиссаров

    4   марта 1919 г.)[38].

    В постановлениях о национализации банков получило при­знание в известных пределах начало преемства по долгам на­ционализированного предприятия в интересах демократических общественных учреждений и малоимущих вкладчиков. Так, в постановлении Народного Комиссариата финансов 2 декабря

    1918     г. «О ликвидации городских общественных банков» и в инструкции к этому постановлению[39] содержались следующие указания: 1) суммы, подлежащие выдаче вкладчикам и по дру­гим пассивным операциям, выдаются с разрешения каждый раз ликвидационной комиссии Народного Банка РСФСР; 2) на­личность кассы, а также суммы, поступившие во время ликви­дации, за покрытием расходов по ликвидации, обращаются на удовлетворение кредиторш и вкладчиков в следующем поряд­ке: а) долги Народному Банку и правительственным учрежде­ниям; б) вклады общеполезных и демократических учреждений, признанных таковыми со стороны местных советских органов; в) вклады малоимущих вкладчиков. Таким образом, здесь признается как исключение (и с существенными ограничитель­ными оговорками) обязанность того советского органа, который принял имущество ликвидированного банка, отвечать по его обязательствам8. В этом изъятии в пользу демократических общественных учреждений и малоимущих вкладчиков прояви­лась подлинная демократическая сущность Советского государ­ства.

    В основном декрете «О национализации банков» 14 декаб­ря 1917 г. дано было и общее положение: «Активы и пассивы ликвидируемых предприятий принимаются Государственным банком».

    Я. Ф. Миколенко приводит в обоснование своей точки зре­ния еще то соображение, что государство приобретало право государственной социалистической собственности на национа­лизированное имущество, независимо от того, находилось ли оно внутри страны или за границей, и что такой вывод обосно­ван только тем, что национализация представляет собой право­преемство. Однако право Советского государства на национа­лизированное имущество, находящееся за границей, происте­кает из того, что в национализации выражается один из основных принципов советского строя, конституционный принцип Советского государства — его суверенный ха­рактер.

    5.     Социалистическая национализация встречала ожесточен­ное сопротивление со стороны капиталистических элементов, мелкобуржуазных партий и части чиновников и интеллигенции, так или иначе связанных с буржуазией, прибегавших к сабо­тажу и даже прямому вредительству. В этой борьбе приняли участие и иностранные капиталисты, вложившие свои средства в предприятия, подвергшиеся национализации. Иностранные капиталисты и их правительства пытались добиться ограниче­ния действия законов о национализации пределами советской территории и кругом советских граждан. В отдельных случаях буржуазные суды удовлетворяли иски бывших собственников о возврате им национализированного, но фактически находивше­гося за границей имущества. Советское правительство не мог­ло, разумеется, признать подобного рода решения буржуазных судов правильными и твердо проводило ту точку зрения, что действие законов о национализации распространяется на все имущество национализированных предприятий, где бы оно ни находилось (на советской территории или за границей). С те­чением времени случаи удовлетворения исков бывших соб­ственников национализированных имуществ стали более ред­кими, хотя отдельные попытки отрицать право Советского государства на национализированное имущество, находив­шееся в момент национализации за границей, повторялось и в дальнейшем.

    6.   Изложенная в кратких чертах национализация основных орудий и средств производства заложила основу, на которой молодой Советской республике можно было строить социа­лизм.

    Завоевание экономических высот: обращение в государст­венную собственность земли, фабрик, заводов, банков, транс­порта, основного жилищного фонда в городах, монополия внешней торговли — создало с самого начала социалистиче­ский уклад, которому предстояло выдержать ожесточенную борьбу с другими укладами тогдашнего многоукладного народ­ного хозяйства. В условиях этой борьбы осуществлялись все основные функции государства переходной стадии от капита­лизма к социализму: подавлялось сопротивление свергнутых эксплуататорских классов, укреплялась мощь и обороноспособ­ность Советского государства, велась созидательная работа по социалистическому строительству.

    §4. Отмена наследования в частной капиталистической собственности

    1.    Используя право в качестве средства для разрешения задачи подавления сопротивления свергнутых классов, Совет­ское государство уже в первый год своего существования не только национализировало основные средства производства и этим нанесло существенный удар по капиталистической частной собственности, но предприняло и другие меры в том же на­правлении. Среди таких мер надо назвать изданный 27 апреля

    1918      г. декрет Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета «Об отмене наследования»1, который отменил насле­дование как по закону, так и по завещанию. Все имущество, остающееся после умершего лица, становилось государствен­ным достоянием РСФСР. За ближайшими родственниками умершего (детьми, внуками, родителями, дедом и бабкой, братьями и сестрами), а также за супругом умершего лица (вдовой, вдовцом), если эти лица нетрудоспособны и нуждают­ся (т. е. не имеют прожиточного минимума), признается (впредь до издания декрета о всеобщем социальном обеспече­нии) право на содержание из имущества, оставшегося после умершего.

    2.   Основываясь на этой норме (а также на самом названии декрета), высказывалось такое мнение2, что декретом 27 ап­реля 1918 г. наследование было отменено и одновременно уста­новлен суррогат социального обеспечения — частноправовая форма социального обеспечения. Такая трактовка декрета 27 апреля 1918 г. неправильна. Она игнорирует ст. 9 того же декрета, в которой говорится, что, если имущество умершего не превышает 10 000 руб., в частности, состоит из усадьбы, домашней обстановки и средств производств трудового хо­зяйства в городе или деревне, то оно поступает в непосред­ственное управление и распоряжение имеющихся налицо суп­руга умершего лица и поименованных выше его ближайших родственников (вне зависимости от их нуждаемости, трудоспо­собности или нетрудоспособности).

    В названном выше постановлении НКЮ и НК.Ф РСФСР 31 декабря 1918 г. передача имущества в порядке ст. 9 декрета

    27    апреля 1918 г. также признается видом социального обес­печения. Подобное решение вопроса мотивируется тем, что по ст. 9 передается имущество малоценное, доход от которого не превышает прожиточного минимума, и что такое понимание ст. 9 декрета вытекает из общей мысли декрета об обеспечении нуждающихся родственников. Изложенное толкование ст. 9 не согласуется с тем, что по этой статье декрета имущество пере­ходит независимо от нуждаемости и трудоспособности или не­трудоспособности: для понятия же обеспечения моменты нуждаемости и нетрудоспособности являются существенными.

    Таким образом, ясно, что декретом 27 апреля 1918 г. име­лось в виду отменить право наследования не вообще и безус­ловно, а именно — наследование в частной капиталистической собственности. В отношении имуществ, небольших по размеру, трудовых по характеру, наследование было сохранено.

    Этот вывод подтверждается декретом ВЦИК от 20 августа

    1918   г.[40], согласно ст. 8 которого имущество стоимостью не выше предела, установленного названным декретом, может «передаваться по наследству» лишь согласно декрету «Об отме­не наследования».

    Небезынтересно отметить, что декрет УССР «Об отмене на­следования» от 11 марта 1919 г.[41] прямо говорит, что действие статьи об отмене наследования не распространяется на тот случай, когда все наследственное имущество не превышает 10 000 руб. (прим. 1 к ст. 1).

    3.    Отличительной чертой коммунизма (писали в Коммуни­стическом Манифесте Маркс и Энгельс) является не отмена собственности вообще, а отмена буржуазной собственности. Поэтому и требование отмены наследования, входящее в про­грамму мероприятий, намечаемых Коммунистическим Мани­фестом, нужно понимать в смысле отмены наследования в буржуазной собственности, т. е. в капиталистической частной собственности.

    Декрет ВЦИК от 27 апреля 1918 г. «Об отмене наследова­ния» и является мерой, направленной именно против частной капиталистической собственности.

    Для того чтобы предупредить обход этого закона путем дарения имущества еще при жизни собственника будущим наследникам, почти одновременно (20 мая 1918 г.)[42] был издан декрет о дарениях, которым дарения на сумму свыше 10 000 руб. признавались недействительными.

    § 5. Товарообмен

    1.    Тяжелое продовольственное положение заставило моло­дую советскую власть взять под контроль торговлю продоволь­ствием. Эта мера была впервые намечена декретом СНК от

    28             октября 1917 г. «О расширении прав городских самоуправ­лений в продовольственном деле»[43]. В декрете ВЦИК от 19 фев­раля 1918 г. «О социализации земли»* провозглашено, что торговля хлебом как внешняя, так и внутренняя должна быть государственной монополией (государственная монополия внут­ренней торговли хлебом была осуществлена только в период гражданской войны и иностранной военной интервенции).

    В области хлебного и вообще продовольственного снабже­ния начинается переход от системы торговли к системе социа­листического учета и распределения.

    2.    Главными задачами на пути построения фундамента со­циалистической экономики В. И. Ленин считал задачи учета того, что производится в народном хозяйстве, и контроля над расходованием всей производимой продукции. В стране преоб­ладали мелкобуржуазные элементы в хозяйстве, мелкие хозяй­чики, которые не подчинялись ни учету, ни контролю. Задачи учета и распределения в первую очередь стали решаться в области снабжения населения хлебом и другими предметами продовольствия в связи с трудностями в этом деле, дававшими себя знать в первые годы существования советской власти.

    3.   Заготовка хлеба и других важнейших продуктов питания стала монополией государственных продовольственных орга­нов, велась энергичная борьба со спекулянтами. Для обеспече­ния успешности хлебных заготовок организуется непосред­ственный товарообмен[44]: в деревню направляется обувь, одеж­да, белье и другие предметы широкого потребления, а также


    предметы, необходимые для крестьянского хозяйства, с тем, чтобы в обмен получить для города хлеб и другие предметы продовольствия. Правительство устанавливало порядок обмена и нормы выдачи различных товаров в обмен на хлеб; для произ­водства товарообмена требовалось каждый раз разрешение продовольственных органов, т. е. отношение не было граждан- скоправовым договором мены, а имело черты административ­ного акта. Вслед затем было введено, в качестве обязательного порядка для сельских местностей, что отпуск товаров обраба­тывающей промышленности и всех вообще неземледельческих продуктов может иметь место исключительно в обмен на хлеб и другие продовольственные продукты, а также пеньку, лен, кожи и т. п.[45].

    4.    Принимается ряд мер, направленных на регулирование цен на отдельные предметы обращения. В числе подобного рода мероприятий надо отметить, с одной стороны, установление твердых цен на хлеб и другие важнейшие предметы питания, на металлы и пр., а с другой стороны, образование комите­тов цен. Такие комитеты учреждались по каждой отрасли тор­говых заведений. Комитеты проверяли фактические расходы торгового заведения, определяли средний допустимый размер прибыли, устанавливали на основе полученных данных нор­мальные цены товаров и контролировали их применение.

    5.    Ввиду ожесточенного сопротивления кулаков и спекулян­тов развитию товарообменных операций оказалось необходи­мым объявить продовольственную диктатуру: декретом ВЦИК

    9                мая 1918 г. Народному Комиссару продовольствия были предоставлены чрезвычайные полномочия по борьбе с деревен­ской буржуазией (кулаками), укрывавшей хлебные за­пасы и спекулировавшей ими. В качестве организаций, на которые можно было бы опереться в борьбе за хлеб, были созданы комитеты бедноты[46].

    Все эти мероприятия имели существенное значение в деле подавления кулачества, всячески сопротивлявшегося проведе­нию мероприятий революционной власти по обеспечению хле­бом и другими предметами продовольствия фронта и тыла и по налаживанию нормальных условий жизни.

    6.    Кроме государственной монополии на хлеб, была уста­новлена государственная монополия также на ряд других пред­метов: на сельскохозяйственные машины, спички, свечи, рис,
    кофе, перец и другие пряности, ткани, золото, платину[47]. В свя­зи с этим начинает осуществляться переход от снабжения населения необходимыми продовольственными продуктами и промышленными товарами через посредство торговли к систе­ме социалистического учета и распределения этих предметов.

    7.Изложенные мероприятия связывались со значительными ограничениями применения договора купли-продажи и других оборотных сделок. Одновременно приведение производствен­ных отношений в соответствие с характером производительных сил путем национализации основных средств производства сопровождалось, естественно, запрещением всякого рода распо­ряжений национализированными имуществами со стороны от­дельных граждан. Было запрещено продавать, обменивать, дарить и т. п. землю, воды, лес и другие имущества, которые поступили в собственность государства[48].

    Было бы, однако, неправильным сделать из всего изложен­ного безоговорочно тот вывод, что общая линия политики Пар­тии и Правительства в первые годы революции была направ­лена на всемерное ограничение договоров как правового сред­ства проявления частной инициативы.

    В работе В. И. Ленина «Очередные задачи советской вла­сти» (март — апрель 1918 г.)[49] и в его докладе на ту же тему в заседании ВЦИК 29 апреля 1918 г.[50] по существу даются осно­вы той экономической политики, которая -позднее стала назы­ваться новой экономической политикой. Уже здесь В. И. Ленин говорит, что в интересах успешности дальнейшего наступления на капитал надо «приостановить» сейчас это наступление; что «обязательной тактикой Советской республики должно быть... крайнее напряжение всех сил для быстрейшего эконо­мического подъема страны, повышения ее обороноспособ­


    ности...»[51]. Однако осуществить эту политику не пришлось вследствие наступившей иностранной военной интервен­ции; только после окончания интервенции осуществление эко­номической политики оказалось возможным.

    § 6. Зачатки социалистического строительства

    1.   Проводя в жизнь мероприятия по национализации основ­ных средств и орудий производства и по учету и распределе­нию продовольственных и других предметов, Советское государ­ство разрешало стоявшие перед ним задачи построения социа­листического, а затем — и коммунистического общества. К этой цели Советское государство шло путем борьбы со старым, не­приемлемым для революционного общества, строем обществен­ных отношений. Борьба была направлена одновременно и на слом и искоренение старых общественных отношений и на стимулирование, содействие образованию новых социалистиче­ских отношений и их закрепление, т. е. с самого возникновения советское право выполняло активную служебную роль по соз­данию и укреплению социалистического базиса.

    2.   На базе национализации важнейших имуществ вступил в действие объективный экономический закон планомерного раз­вития народного хозяйства, ибо с образованием известного фонда национализированных имуществ уже создалось в из­вестных пределах социалистическое народное хозяйство, а со­циалистическое народное хозяйство нельзя вести без его плани­рования.

    При этом планирование может дать определенный положи­тельный результат лишь при условии, если оно ведется в соот­ветствии с требованиями объективного экономического закона планомерного развития народного хозяйства.

    Действие названного экономического закона сказалось в том, что с первого же года революции начинается плановое руководство народнохозяйственной жизнью страны. В качестве органа, который должен был руководить планированием на­родного хозяйства, был учрежден (декретом ВЦИК и СНК РСФСР от 2 декабря 1917 г.) Высший Совет Народного Хо­зяйства[52]. К его компетенции была отнесена выработка общих норм и плана регулирования экономической жизни страны, объединение деятельности центральных и местных регулирую­щих учреждений во всех областях хозяйственной жизни. Выс­шему Совету Народного Хозяйства предоставлялось право кон­
    фискации, реквизиции, секвестра, принудительного синдициро­вания различных отраслей промышленности и торговли, а так­же право принимать другие меры в области производства и распределения и в области государственных финансов. При Высшем Совете Народного Хозяйства были образованы цент­ральные комитеты («центры») и главные управления («глав­ки») ; его местными органами были местные Советы народного хозяйства.

    Акты национализации, ликвидируя право собственности буржуазии и помещиков на средства производства, заклады­вают вместе с тем основы социалистического строя, создают необходимые условия для социалистического строительства, условия, при которых бы не могла ни существовать, ни возник­нуть вновь буржуазия[53]. Осуществляя свою хозяйственно-орга­низаторскую деятельность, Советское государство переходит к мероприятиям по освоению национализированных предприятий. С весны 1918 года, еще до окончания национализации основных средств производства, начался переход к новому этапу социа­листического строительства: «от экспроприации экспроприато­ров» — к организационному закреплению одержанных побед, к строительству советского народного хозяйства.

    В течение первого года советской власти началось строи­тельство Волховстроя, Шатурстроя, Кизеловсмой станции для электрификации угольного бассейна Урала[54].

    4.   В связи с начавшимся социалистическим строительством советская власть обращает большое внимание на развитие изобретательства.

    В заключительном слове перед закрытием III Всероссийско­го съезда Советов 31(18) января 1918 г. В. И. Ленин сказал: «Раньше весь человеческий ум, весь его гений творил только для того, чтобы дать одним все блага техники и культуры, а других лишить самого необходимого — просвещения и разви­тия. Теперь же вое чудеса техники, все завоевания культуры станут общенародным достоянием, и отныне никогда человече­ский ум и гений не будут обращены в средства насилия, в средства эксплуатации»8.

    В соответствии с этой установкой советская власть с пер­вых дней своего существования с особым вниманием и заботой относится к изобретателям, всячески поощряет проявление в рабочих массах изобретательской мысли, а с другой стороны, усиленно распространяет знания и, в частности, внедряет но­вые открытия и изобретения в широкие народные массы. Зако­нодательное оформление названных мероприятий и зарожде­ние советского изобретательского права относится к следующе­му периоду.

    5.  Советское государство ставило с момента своего образо­вания задачу по созданию надлежащих условий для творчества деятелей культуры и по охране прав авторов. В период 1917—

    1918   гг. принят ЦИК 29 декабря 1917 г. и опубликован 4 янва­ря 1918 г. декрет о государственном издательстве1. Этот декрет установил государственную монополию на издание произведе­ний наиболее выдающихся авторов и предложил народной ко­миссии по просвещению приступить немедленно к широкой издательской деятельности: произведения русских классиков, по которым срок авторского права истек, переиздавать без особых формальностей, а на те сочинения, по которым срок авторского права не истек, комиссии предоставлялось право объявлять государственную монополию на срок до пяти лет. Как указывалось в декрете, с объявлением государственной мо­нополии произведения переходили «из области частной соб­ственности в область общественности».

    § 7. Общая характеристика советского гражданского права данного периода

    1.   Нормативный материал, относящийся к советскому граж­данскому праву первого периода, невелик; весьма ограничены также и сведения о практике его применения. Нельзя, однако, делать вывод, что столь же ограниченной была и система гражданскоправовых отношений, какие имели в то время место в действительности. Жизнь не знает перерывов, поэтому и в то время складывались различные отношения на почве потребно­стей хозяйственной жизни. Нет сомнения в том, что в судебной практике шла большая напряженная работа по удовлетворе­нию требований жизни, по отысканию на основе судейского ре­волюционного правосознания таких ответов на возникавшие вопросы, которые соответствовали бы переживаемому моменту. Но эта правотворческая работа за первый период почти не зафиксирована в каких-либо сборниках решений и т. п. Подоб­ного рода документальный материал относится, главным обра­зом, к следующим периодам развития Советского государства и права (в частности, издававшиеся НКЮ сборники под загла-

    вием «Материалы НКЮ» также принадлежат к следующему периоду истории Советского государства и права).

    2.      Общая линия развития советского гражданского права в первый период (период подготовки и проведения Октябрьской социалистической революции) была направлена на ликвидацию правовых институтов, соответствовавших разрушаемому старому базису, и на создание новых инсти­тутов, имеющих своим назначением организационное оформ­ление и строительство нового базиса. Осуществляя функ­ции подавления сопротивления свергнутых классов и обо­роны страны от нападений извне, Советское государство, руководимое Коммунистической партией, завоевывало команд­ные высоты народного хозяйства и юридически оформляло это завоевание, экспроприируя экспроприаторов, как первое условие по пути к конечной цели — построению коммунизма. Происходит национализация основных средств производства и тем самым создается новый институт социалистической собст­венности, разрушается в самых основных и важных частях твердыня права частной капиталистической собственности. Борьба с капиталистической собственностью выразилась и в отмене права наследовать такую собственность (наследование в трудовой мелкой собственности сохранилось). Ограничивает­ся так называемый частный оборот и торговля капиталистов и спекулянтов.

    Национализация основных средств производства, создание нового иститута права социалистической собственности, борь­ба с капиталистической частной собственностью — наиболее характерная черта гражданского права периода проведения Великой Октябрьской социалистической революции.

    Советское гражданское право этого первого периода помо­гало Советскому государству начать ликвидацию эксплуататор­ских классов, лишить экономической мощи помещиков и капи­талистов.

    Декреты о национализации не только имеют исключительно большое историческое значение, но сохраняют и чрезвычайно актуальное и глубокое жизненное значение во всей дальнейшей истории Советского государства. Однако в качестве источ­ника возникновения новых государственных имуществ нацио­нализация в дальнейшем не могла иметь сколько-нибудь ши­рокого применения, ибо национализация средств производства в главной части была уже произведена, а на предметы потреб­ления национализацию распространять никогда не имелось в виду.

    С переходом на мирную работу по восстановлению народно­го хозяйства важнейшим источником возникновения государ­ственной социалистической собственности (чем дальше, тем больше) стало служить расширенное социалистическое воспро­изводство, а с переходом к социалистической индустриализации страны — также строительство новых государственных пред­приятий.

    3.    Для гражданского права первого периода характерна и его роль в деле организации и зачатков планирования народ­ного хозяйства.

    4.     Необходимо также упомянуть, что перед гражданским правом уже в этот период была поставлена задача, разреше­ние которой выходит за его пределы, а именно, содействовать национализации культурных ценностей, обеспечивать охрану прав и интересов авторов и изобретателей.

    5.   Венцом и заключительным аккордом развития Советского государства и права первого периода явилась Конституция РСФСР 10 июля 1918 г.[55], имевшая огромное значение для всех вообще отраслей права, в том числе и для гражданского права. В этой первой советской Конституции было закреплено равно­правие граждан независимо от расовой и национальной при­надлежности, установленное декларацией прав народов России (опубликованной 3 ноября 1917 г.)[56], упразднены были сослов­ные деления и связанные с ними ограничения и привилегии (декрет ВЦИК 10 ноября 1917 г.)[57].

    6.   Разумеется, не все мероприятия революционной вла­сти немедленно давали свой результат, тем не менее, все они имели важное значение. На VIII съезде РКП (б) В. И. Ленин говорил: «Если бы мы ожидали, что от написания сотни декретов изменится вся деревенская жизнь, мы были бы круглыми идиотами. Но если бы мы отказались от того, чтобы в декретах наметить путь, мы были бы изменниками социализ­му. Эти декреты, которые практически не могли быть проведе­ны сразу и полностью, играли большую роль для пропаганды»[58].


    ПЕРИОД ИНОСТРАННОЙ ВОЕННОЙ ИНТЕРВЕНЦИИ И ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ (1918—1920 гг.)

    § 1. Продовольственные разверстки

    1.    Выйдя в феврале 1918 года из мировой войны, Советское государство приступило к построению фундамента социали­стической экономики. Начатая советской властью гигантская работа, имевшая целью уничтожение капитализма и построение социалистического хозяйства, встретила яростное сопротивле­ние свергнутых классов внутри страны и противодействие со стороны зарубежных капиталистов. Борьба объединившихся внутренних и внешних врагов революции вылилась в мятежи в различных местах Советского государства, в военную интер­венцию ряда капиталистических стран, в гражданскую войну[59].

    Это обстоятельство не могло не создать серьезного препят­ствия для продолжения работы, начатой советской властью под руководством Коммунистической партии с первых же дней ре­волюции и направленной на построение социализма.

    На первый план выступила задача подавить сопротивление контрреволюции и изгнать с советской земли внешних интер­вентов. Для защиты завоеваний революции, для победы над многочисленными и сильными врагами необходимо было по- военному организовать экономику страны, поставить тыл на службу фронта, установить военный режим во всей хозяйст­


    венной жизни страны[60]. Во имя победы нужна была перестрой­ка всей хозяйственной жизни страны под лозунгом «Все для фронта». Это наложило свою печать на советское, в частно­сти, советское гражданское право данного периода.

    2.     Первостепенной задачей было снабжение армии продо­вольствием и военным снаряжением, а тыла — продовольст­вием и промышленными товарами первой необходимости. Для достижения этой цели должны были служить хлебная монопо­лия, строжайший учет и сосредоточение в руках государства распределения хлеба и прочего продовольствия, наконец, си­стема продовольственных разверсток.

    Основные районы, снабжавшие страну продовольствием, топливом, сырьем для промышленности, оказались в руках врагов советской власти. Общая хозяйственная разруха значи­тельно снизила производительность труда и промышленных ра­бочих, и земледельцев. Упадок сельского хозяйства усиливался еще и неурожаем, постигшим в то время советскую страну. Необходимо было взять на учет все излишки хлеба и других сельскохозяйственных продуктов, имеющиеся у крестьян, уста­новить обязательную сдачу излишков государству и обеспечить снабжение таким образом фронта и тыла. В качестве средства для достижения этой цели были использованы продовольствен­ные разверстки (являющиеся для данного отрезка советской истории особенно характерным явлением). В условиях иностран­ной военной интервенции и гражданской войны метод продоволь­ственных разверсток был наиболее подходящим. Жизнь потребо­вала установления такого режима, чтобы излишки продоволь­ствия изымались и по удовлетворении потребности фронта распределялись между гражданским населением по классовому принципу; продукты должны были сдаваться по твердым ценам; при уклонении от добровольной сдачи продукты изымались прин>дительно и п этом случае безвозмездно (декрет от 11 ян­варя 1919 г.)[61].

    Целесообразность указанных мероприятий была мотивиро­вана в произведениях В. И. Ленина[62] и в постановлениях пар­тийных и советских органов. В «Очередных задачах советской власти» В. И. Ленин писал, что «...без всестороннего, государ­ственного учета и контроля за производством и распределением

    продуктов власть трудящихся, свобода трудящихся удержать­ся н е может, возврат под иго капитализма ней а б еже н»

    3.  Состоявшийся в декабре 1919 года VII съезд Советов РСФСР в постановлении «Об организации продовольственного дела в РСФСР»[63] признал, что «учет и сосредоточение в руках государства необходимых населению продовольственных про­дуктов в целях преимущественного снабжения ими трудящихся перед нетрудящимися возможен лишь при установлении госу­дарственной монополии на главнейшие продукты питания». Наиболее целесообразным средством получения государством в свои руки продовольственных излишков, «ведущим к осуще­ствлению государственной монополии не только на славах, но и на деле», съезд считал обязательную разверстку. Исходя из того, что обязательная разверстка вполне приемлема для крестьянского населения, что она создает благоприятные усло­вия для установления дружного сотрудничества города и деревни, VII съезд счел необходимым, чтобы обязательная госу­дарственная разверстка, применявшаяся в то время при заго­товках хлеба и мяса, была распространена, по мере надобно­сти, также и на другие продукты сельского хозяйства. Инсти­тут продовольственных разверсток является одним из самых характерных для данного периода. В нем ярко проявилось то положение, что под влиянием создавшейся политической и хо­зяйственной обстановки метод гражданского правового регули­рования общественных отношений уступает место администра­тивному методу. Сфера применения гражданского права сужается, и это придает особое своеобразие гражданскому праву периода иностранной интервенции и гражданской войны.

    § 2. Завершение национализации. Правовой режим национализированных имуществ. Принцип плановости социалистического хозяйства

    1.   В период проведения Великой Октябрьской социалисти­ческой революции советская власть осуществила национализа­цию крупной промышленности.

    Теперь национализация была распространена (декретом СНК от 7 сентября 1920 г. и постановлением ВСНХ РСФСР 29 ноября 1920 г.)[64] на средние предприятия (такими признава­лись предприятия с числом рабочих свыше пяти при механи­ческом двигателе, свыше десяти — при отсутствии механиче­ского двигателя)1.

    Предприятия еще более мелкие не были национализирова­ны, однако они брались на учет и ставились под контроль государственной власти. Ненационализированные мелкие пред­приятия и кустарная промышленность были подчинены Главно­му управлению по делам кустарной и мелкой промышленности и промысловой кооперации (Главкустпрому) и его местным ор­ганам2. Эти предприятия должны были сдавать свои изделия преимущественно государственным органам п кооперативным организациям. Исключение составляли изделия, изготовленные по заказам и сдаваемые заказчикам, а также изделия, необхо­димые для повседневного обихода — гончарные, столярные и т. д., которые разрешалось продавать в пределах местного рынка: в ближайших селениях, на базарах, ярмарках. На Главкустпром были возложены учет и распределение заказов для этих предприятий, т. е. руководство, не только плановое но и оперативное.

    2. В конце 1918 года (декретом 21 ноября 1918 г.)3 были на­ционализированы торговые оптовые и розничные предприятия.

    3.   Декретом СНК РСФСР 28 ноября 1918 г. «Об организа­ции страхового дела в Российской республике» страхование (во всех его видах и формах) было объявлено государственной монополией4. Частные страховые общества были назначены к ликвидации, а их имущество обращалось в собственность госу­дарства; национализировались бывшие земские и городские страховые организации.

    4.  В подтверждение и развитие декрета о национализации внешней торговли от 22 апреля 1918 г. декретом СНК 30 ап-

    1 Постановлением СНК БССР от 25 августа 1924 г. (СУ БССР 1924 г. № 22—23, ст. 203) государственной собственностью были признаны предприятия с количеством рабочих более 10 при механи­ческом двигателе и более 20 без такого двигателя, а также пред­приятия с количеством рабочих более 5 и 10 (соответственно), в от­ношении которых до 1 августа 1922 г. была фактически осуществле­на национализация. См. Ф. Г а в з е. Правовое регулирование иму­щественных отношений в БССР в период восстановления народного хозяйства, «Ученые записки БГУ», вып. 31, 1957, стр. 156—157.

    ’ См. декрет ВЦИК и СНК РСФСР 26 апреля 1919 г., СУ РСФСР 1919 г. № 14, ст. 140; декрет СНК РСФСР 7 сентябри 1Я20 г., СУ РСФСР 1920 г. № 78, ст. 366.

    ' СУ РСФСР 1918 г. № 83, ст. 879.

    I   СУ РСФСР 1918 г. № 86, ст. 904.

    реля 1919 г.[65] постановлено, что ни одно советское (в смысле «государственное») или общественное учреждение и ни одна частная фирма или лицо не полномочны заключать договоры на предмет ввоза или вывоза товара из иностранных госу­дарств без предварительного на то разрешения Комиссариата торговли и промышленности. Заграничные товары, закупленные и вывезенные в РСФСР иностранными фирмами или представи­телями иностранных государств, а равно частными лицами и организациями, без такого разрешения, подлежали конфиска­ции. Все договоры и соглашения на покупку иностранных то­варов за границей, заключенные без требуемого разрешения, объявлялись недействительными и необязательными для РСФСР. Эти же принципиальные положения были подтверж­дены декретом СНК РСФСР 1920 года (опубликованном

    11   июня 1920 г.) «Об организации внешней торговли и товаро­обмена РСФСР»[66].

    5.    После того, как национализация основных средств произ­водства была закончена и государству стал принадлежать зна­чительный фонд государственной социалистической-собствен­ности[67], выявилась необходимость привести государственное хо- зяйство в порядок, установить определенный правовой режим государственной собственности, организовать управление важ­нейшими имуществами, поступившими к государству в резуль­тате национализации, создать условия, при которых было бы возможно использовать это всенародное достояние в интересах народного хозяйства.

    По мере того, как шел процесс разрушения костяка доре­волюционного гражданского права — права частной капитали­стической собственности, и одновременно происходило посте­пенное образование государственной собственности, назревала потребность организационно-правового оформления имущества, поступившего к государству.

    В мае 1918 года в статье «О «левом» ребячестве и мелко­буржуазности» В. И. Ленин писал: «Вчера гвоздем текущего момента было то, чтобы как можно решительнее национализи­ровать, конфисковать, бить и добивать буржуазию, ломать са­ботаж. Сегодня только слепые не видят, что мы больше нана- ционализировали, наконфисковали, набили и наломали, чем
    успели подсчитать. А обобществление тем как раз и отличает­ся от простой конфискации, что конфисковать можно с одной «решительностью» без уменья правильно учесть и правильно распределить, обобществить же без такого уменья нельзя»[68].

    В программе партии, принятой VIII съездом (март 1919 г.), названо в качестве одной из основных задач максимальное объединение хозяйственной деятельности страны по общегосу­дарственному плану.

    6.    Система управления государственной промышленностью в период иностранной интервенции и гражданской войны извест­на под именем главкизма. Она заключалась в том, что госу­дарственные промышленные предприятия состояли в ведении и управлении «главков», т. е. главных управлений по отдель­ным отраслям промышленности и народного хозяйства (в со­ставе Высшего Совета Народного Хозяйства и других хозяй­ственных народных комиссариатов), или так называемых центров, т. е. центральных управлений (например «Центро- медь»)[69]. Эти «главки» и «центры» непосредственно или через районные и групповые (кустовые) правления, но без активного и самостоятельного участия первичного звена — самого госу­дарственного предприятия—своими административными распо­ряжениями распределяли продукцию государственных предприя­тий (продажа этой продукции самими производителями вос­прещалась). В установлении этого порядка проявлялись за­чатки плановости народного хозяйства, конечно, еще в весьма примитивном виде.

    «Главкизм» есть система организации хозяйственных свя­зей между государственными предприятиями в порядке адми­нистративных распоряжений главных управлений. Финансиро­вание предприятий производилось непосредственно центрами; предприятия состояли на сметно-бюджетном содержании. Снабжение их всеми средствами производства, необходимыми материалами, а также сбыт их продукции производились по планам, устанавливаемым главными управлениями и цент­ральными правлениями (по нарядам главков), т. е. в админи­стративном порядке. «Центры» и «главки», в которых сосредо-


    точивались национализированные и секвестрованные пред­приятия, централизованно распределяли (без участия самих предприятий) в порядке нарядов строго учитываемую про­дукцию; применение гражданскоправовых договоров пол­ностью или в значительной мере исключалось.

    Наряду с «главками» в выработке единого плана распреде­ления внутренних материальных ресурсов имела большое зна­чение «Комиссия использования» при ВСНХ, образованная

    21   ноября 1918 г.1.

    Государственные промышленные предприятия были разде­лены на три группы. Первую группу составляли предприятия трестированные, а также некоторые отдельные предприятия, имевшие особо важное государственное значение. Эти пред­приятия состояли в ведении главков и центров; снабжение этих предприятий всем необходимым и сбыт их продукции осуще­ствлялись административными распоряжениями главков и центров.

    Ко второй группе относились предприятия, состоявшие в управлении губернских советов народного хозяйства, при непо­средственном руководстве центральных органов ВСНХ. Эти предприятия финансировались губернскими советами народного хозяйства; снабжение производилось ими же в пределах норы, предоставленных в их распоряжение по плановому распределе­нию центра. Продукция указанных предприятий поступала на учет и в распоряжение соответствующих центральных органов ВСНХ; губернские советы народного хозяйства имели право распоряжаться продукцией производства только в пределах норм планового распределения, даваемых центром.

    Последнюю, третью группу составляли предприятия местно­го значения. Организация их управления предоставлялась гу­бернским советам народного хозяйства. Для финансирования этих предприятий создавался особый фонд, состоявший в распоряжении ВСНХ. Предоставлявшимися этим предприятиям средствами производства распоряжались губернские советы народного хозяйства в пределах установленных норм.

    Когда речь идет об управлении этими тремя категориями промышленных предприятий, имеется в виду административно- правовое регулирование и руководство. Права непосредственно оперативного управления государственным имуществом со сто­роны тех хозяйственных органов, у которых государственное имущество находится, оперативного управления, связанного с имущественной самостоятельностью предприятия, с соверше­


    нием гражданскоправовых сделок, в то время не предусматри­вались1.

    Таким образом, государственные предприятия финансиро­вались бюджетным порядком, и регулирование их взаимоотно­шений осуществлялось в административном порядке; широко практиковалось снабжение государственных предприятий необ­ходимыми для них предметами в порядке нарядов.

    Принцип административного регулирования был господ­ствующим и в области снабжения промышленности сырьем и материалами, и в области сбыта продукции промышленных предприятий.

    Для периода гражданской войны и иностранной интервен­ции система главкизма при всех ее недостатках оправдывалась условиями момента: она обеспечивала мобилизацию ресурсов, сосредоточение сил и средств и планомерное их использование.

    С изменением общей обстановки в стране стали сильнее сказываться отрицательные стороны этой системы, и от нее пришлось отказаться.

    7.   По вопросу о структуре управления государственными промышленными предприятиями IX партийный съезд (1920 г.) признал необходимой2 такую организационную перестройку, чтобы, сохраняя и развивая вертикальный централизм по линии главков, сочетать его с горизонтальным соподчинением пред­приятий по линии хозяйственных районов, где предприятия разных отраслей промышленности и разного хозяйственного значения вынуждены питаться одними и теми же источниками местного сырья, транспортных средств, рабочей силы и пр. (синдицирование).

    8.    В деле организации социалистической промышленности и нормализации финансового положения в стране существенно важными были мероприятия по урегулированию порядка расчетов государственных предприятий. Декретом СНК РСФСР от 23 января 1919 г. «О расчетных операциях между советскими учреждениями, советскими и находящимися в ве­дении или иод контролем советских организаций предприятия-

    1  По вопросу о различии управления, в смысле административно­го регулирования и руководства, и непосредственно оперативного уп­равления, в смысле осуществления хозяйственной работы, связанной с совершением гражданско-правовых сделок, см., в особенности,

    А. В. Венедиктов, Государственная социалистическая собст­венность, Издательство Академии наук СССР, 1948, § 42, 43 и др.

    2  в резолюции -«Об очередных задачах хозяйственного строитель­ства», в особенности в разделах «от централизма трестов к социа­листическому централизму» и «выработка форм социалистического централизма».

    ми о приобретении ими предметов за наличный расчет»[70] (ко­торым проводилось в жизнь предначертание В. И. Ленина в «десяти тезисах о советской власти» — наброске проекта про­граммы к VII съезду РКП (б), 1918 г.) устанавливался поря­док безналичных взаимных расчетов между советскими учреж­дениями, а также промышленными и торговыми предприятия­ми национализированными, муниципализированными и нахо­дящимися на учете ВСНХ, Народного Комиссариата продовольствия и местных Советов народного хозяйства и продовольственных отделов[71]. Советские учреждения и пред­приятия подлежали финансированию в сметном порядке[72]; взаимные расчеты между нами производились согласно этому декрету путем перечисления сумм оборотной ассигновкой (по казначейству) или чеками (по Народному Банку) из кредита (или текущего счета) учреждения-потребителя в доход казны по соответствующему подразделению сметы учреждения или предприятия-производителя (продавца).

    При покупке товаров советскими учреждениями и предприя­тиями у муниципализированных, национализированных или на­ходившихся под контролем (на учете) предприятий расчеты производились путем перечисления сумм из кредитов учрежде­ния-потребителя на текущие счета этих предприятий в Народ­ном Банке. Расплата наличными допускалась лишь при мел­ких покупках из авансов на сумму не свыше 5000 руб. Искус­ственное дробление (в обход закона) крупной закупочной операции на несколько мелких воспрещалось, в связи с чем в кассе предприятия или учреждения могла оставаться лишь сумма, не превышающая установленного предела, все осталь­ные денежные средства предприятия или учреждения должны были храниться в банке. На тех же основаниях затем был издан декрет СНК РСФСР 15 июля 1920 г. «О расчетных опе­рациях»[73].

    9.    В конце периода постановлением VIII Всероссийского съезда Советов от 28 декабря 1920 г. «О местных органах экономического управления»[74] система главкизма была, суще­ственно изменена. Согласно указанному постановлению VIII съезда центры и главки ВСНХ были реорганизованы в органы руководящие, дающие задания, регулирующие и конт­ролирующие работу губернских советов народного хозяйства на основе единого государственного хозяйственного плана; непо­средственное же управление предприятием было передано в ведение губернских советов народного хозяйства.

    В изъятие из этого правила в ведении главков и центров оставлялись лишь предприятия, как сказано в постановлении, «явно поддающиеся трестированию (как-то: крупные металли­ческие заводы, электроустановки, горное дело и т. п.)».

    Так, например, Продрасмет ВСНХ являлся государственным органом, ведавшим распределением металлических изделий между госучреждениями и предприятиями в меру их действи­тельной потребности и сообразно с наличием таких изделий.

    10.   По мере освоения национализированных имуществ на­чинает осуществляться принцип планирования народного хо­зяйства. На базе национализации важнейших имуществ всту­пил в действие объективный экономический закон планомер­ного развития народного хозяйства; отражением требований закона планомерного развития народного хозяйства являются народнохозяйственные планы.

    Однако на этом этапе развития принцип планирования по­лучил выражение главным образом в административно-орга­низационных мероприятиях. Так, еще при учреждении Высше­го Совета Народного Хозяйства к кругу задач ВСНХ была отнесена выработка плана регулирования экономической жизни страны.

    В июне 1918 года был разработан проект Положения о Центральном отделе заказов (Центрозаказе) при ВСНХ, в задачи которого входило «регулирование производства путем установления единства и планомерности в деле распределения заказов внутри страны, а также и в деле передачи заказов за границу»[75].

    Планирование строительной деятельности государства было сосредоточено в Комитете государственных сооружений Выс­шего Совета Народного Хозяйства, образованном на основа­
    нии декрета СНК от 9 мая 1918 г.*. Позднее декретом СНК от 28 февраля 1921 г.[76] было определено, что на каждый год Сов­нарком (по представлению Президиума ВСНХ) утверждает единый строительный план республики. Работы, не вошедшие в основной план, могли быть разрешены только постановле­нием Совнаркома по предварительном рассмотрении в цент­ральной комиссии общегосударственного плана строительства при Главном комитете государственных сооружений.

    Большое значение для дела планирования имела образо­ванная декретом от 21 ноября 1918 г. комиссия использова­ния[77]. В компетенцию комиссии входило составление планов распределения материальных ресурсов страны между нарко­матами и главными управлениями.

    11.    Особенно важными мероприятиями в области планиро­вания народного хозяйства являются создание Государственной Общеплановой Комиссии 22 февраля 1921 г.[78] и разработка об­щего плана электрификации России — ГОЭЛРО (Положение

    о  государственной комиссии по электрификации России было утверждено 24 марта 1920 г.)[79]. План ГОЭЛРО — первый еди­ный народнохозяйственный план.

    Государственная Общеплановая Комиссия была создана при Совете Труда и Обороны «для разработки единого общегосу­дарственного хозяйственного плана на основе одобренного VIII съездом Советов плана электрификации и для общего наблюдения за осуществлением этого плана». На основе пла­нов, утвержденных Государственной плановой комиссией, Ко­митет государственных заказов должен был устанавливать ■ одовую или квартальную программу государственных заказов, порядок и сроки расчетов, наблюдение за своевременным за­ключением договоров ведомственных заказчиков с государст­венными предприятиями.

    План ГОЭЛРО и кооперативный план, приведший в даль­нейшем к коллективизации сельского хозяйства. — это две неразрывных части ленинского плана построения социализма в Советской стране.

    § 3. Кооперация

    1.   Революция застала кооперацию в таком состоянии, когда руководящая роль принадлежала мелкобуржуазным элемен­там. Еще в период иностранной военной интервенции и граж­данской войны в органах управления кооперативных органи­заций было немало мелкобуржуазных элементов[80]. Задача по­давления капиталистических элементов не могла бы быть разрешена в полной мере, если бы Советское государство не обратило внимания на такое положение кооперативных орга­низаций. Необходимо было принять ряд мер, направленных на то, чтобы вырвать руководство от засевших в кооперативных организациях мелкобуржуазных элементов. Начинается удале­ние из кооперативных организаций людей, чуждых советскому строю; происходит перерождение кооперации из буржуазной в социалистическую. Вместе с тем, проводится перерегистрация и ревизия кооперативных организаций в целях выявления и лик­видации таких кооперативов, которые по составу своих руко­водителей и характеру деятельности являются лжекооперати- вами, так, чтобы льготы и помощь государства оказывались только подлинно кооперативным организациям.

    2.   За кооперативными организациями признаются права юридических лиц; им оказывается финансовая поддержка го­сударства и иные льготы. За кооперативными организациями закрепляется их имущество; вырисовываются силуэты второй формы социалистической собственности — кооперативной соб­ственности. Немного позднее (в 1923 г.) В. И. Ленин писал: «...кооперация в обстановке капиталистического государства является коллективным капиталистическим учреждением... При нашем существующем строе предприятия кооперативные отли­чаются от предприятий частнокапиталистических, как пред­приятия коллективные, но не отличаются от предприятий со­циалистических, если они основаны на земле, при средствах
    производства, принадлежащих государству, т. е. рабочему классу»[81].

    3.    В резолюции IX съезда партии «об отношении к коопе­рации» признавалось, что потребительская кооперация должна находиться в ведении Наркомпрода и выполнять технические хозяйственные операции по его заданиям и под его контро­лем[82]. Декретом от 16 марта 1919 г. о потребительских комму­нах[83] было установлено, что все население в обязательном по­рядке включается в состав местной потребительской коммуны, причем потребительские коммуны образовывали единый рас­пределительный аппарат.

    Декрет от 13 декабря 1920 г.[84] приближает кооперацию к государственной системе: кооперация переводится на сметный порядок финансирования по государственному бюджету. Вме­сте с тем Московский Народный банк (кооперативный) лик­видируется с передачей его имущества Государственному бан­ку. Однако эти черты огосударствления кооперации были толь­ко в период гражданской войны и иностранной интервенции; с переходом на мирную работу кооперативная собственность получила развитие в качестве самостоятельной формы социали­стической собственности.

    4.    В обстановке гражданской войны и иностранной военной интервенции оказалось необходимым взять под контроль госу­дарства также кооперативную, кустарную и мелкую промыш­ленность, чтобы обеспечить снабжение армии и деревни това­рами народного потребления. Вместе с тем, декретом ВЦИК от 26 апреля 1919 г. «О мерах содействия кустарной промыш­ленности» установлено, что национализация или конфискация мелких кустарных и ремесленных предприятий допустима только в особо исключительных случаях и лишь по специаль­ному постановлению ВСНХ. Декрет 26 апреля 1919 г. гаран­тирует кустарной промышленности содействие государства, но одновременно принимает известные меры к тому, чтобы про­дукция кустарей поступала государству или кооперативным организациям. В деле регулирования кустарной, мелкой и ре­месленной промышленности важное значение имела организа­ция Главкустпрома при ВСНХ[85] и декрет СНК от 7 сентября

    1920    г. «О регулировании кустарных промыслов и ненациона- лизированной промышленности»'.

    К кустарной промышленности относятся предприятия вла­дельцев, работающих одиночно или в составе семьи, без приме­нения наемного труда (разрешается только иметь одного или двух учеников для обучения данному производству), а также кооперативные объединения таких кустарей-одиночек[86]. Подоб­ного рода кустарные предприятия рассматриваются как под­собная форма производства в отношении национализированной промышленности. Они обязаны принимать к исполнению пред­лагаемые им заказы государственных органов (независимо от того, получают ли они сырье и материалы от государственных органов или заготовляют сырье и материалы сами). Изделия, производимые из сырья, полученного от государственных орга­нов или кооперативных организаций, сдаются тем органам или организациям, от которых получен заказ, либо кому они ука­жут; изделия, производимые из собственного сырья не по зака­зам государственных органов, сдаются кустарями тем государ­ственным органам, на которые возложено государством собира­ние таких изделий, либо промысловым секциям Союзов потребительских обществ. Изделия, изготовленные кустарями по отдельным заказам частных лиц из их материалов для лич­ного потребления, не подлежат сдаче в указанном порядке (см. выше § 2, п. 1).

    5. Таким образом, вся промышленность, не только государ­ственная, но и кооперативная и кустарная, оказалась — одна в большей, другая в меньшей степени — под централизован­ным регулированием и контролем советской власти.

    § 4. Товарно-денежные отношения. Роль договора

    1.   Наличие в хозяйстве страны элементов социалистических и элементов капиталистических обусловило борьбу, направлен­ную на победу социализма. В связи с общими условиями дан­ного периода товарно-денежные отношения свертываются. Го­сударственные предприятия обеспечиваются всем необходимым в административном порядке; в том же порядке используется и продукция государственных предприятий — путем нарядов- приказов и ордеров.

    Высшая Арбитражная Комиссия при Совете Труда и Обо­роны, касаясь снабженческих операций государственных орга­низаций в годы гражданской войны, характеризует их следую­щим образом. Сфера применения договора купли-продажи в отношении государственных организаций была сильно ограни­чена ввиду того, что широко практиковалось плановое снабже­ние негосударственных потребителей той или иной продукции в порядке нарядов, а операции в таком порядке должны рас­сматриваться как административные распоряжения по соответ­ствующей отрасли промышленности[87]. В дополнение к этой ха­рактеристике следует отметить, что в положениях о централь­ных и главных комитетах, управлениях и т. п. («центрах» и «главках») нередко предусматривалось право названных орга­нов запрещать в случае надобности продажу продукции подчи­ненных им предприятий[88].

    В условиях сложившейся обстановки метод централизован­ного, административного управления всеми ресурсами страны (централизованного распределения) был единственно возмож­ным. Отношения между организациями социалистического хо­зяйства оформлялись не договорами, а административными актами.

    Все советские (государственные) и общественные учрежде­ния, предприятия и организации, нуждающиеся в каких бы то ни было предметах, обязывались для получения их обращаться в соответствующие распределительные советские учреждения. Всякая покупка изделий, материалов, продуктов и т. п. непо­средственно на «вольном» рынке была воспрещена; в виде исключения разрешалось приобретение всяких предметов сырья, изделий, материалов, продуктов у частных производи­телей или их объединений (непосредственно) только тем совет­ским (государственным) учреждениям и кооперативным орга­низациям, которые входили в состав общегосударственного заготовительного аппарата, и только тех предметов, заготовка которых возложена на данное учреждение. Другими словами, покупка на вольном рынке допускалась как средство увеличе­ния фонда для распределения. При этом договоры купли- продажи ставились под особый контроль (требовалось предва­рительное разрешение Рабоче-Крестьянской Инспекции). За­купки допускаются только непосредственно у самих произво-

    дителей или их объединений и только по ценам, установленным соответствующими советскими органами, а если таких цен нет, то оценочной комиссией, составленной Рабоче-Крестьянской Инспекцией из представителей ВСНХ, РКИ и ведомства, заинтересованного в покупке.

    В практике арбитражных комиссий выражалась порой та точка зрения, что поскольку отпуск изделий производился в публично-правовом порядке планового (или внепланового) рас­пределения, а не в порядке соглашения гражданскоправового характера между отдельными госорганами, постольку исклю­чалась возможность каких бы то ни было денежных претен­зий по поводу отпущенных изделий. Такая точка зрения иногда подкреплялась (например, в решении Высшей Арбитражной Комиссии при Совете Труда и Обороны)[89] тем соображением, что в это время все материалы и изделия, находящиеся в рас­поряжении предприятий, составляли лишь часть единого обще­государственного материального фонда, не выделенную из него и не закрепленную за предприятиями как самостоятель­ными юридическими лицами в качестве их оборотных средств с правом свободного распоряжения ими. Последнее соображе­ние является более веским: отпуск изделий одним государствен­ным предприятием другому без оплаты объясняется по суще­ству непубличноправовым порядком распределения продукции (так как этот порядок сам по себе еще не исключает возмезд­ного характера складывающихся отношений), а отсутствием у отдельных предприятий хозяйственной самостоятельности.

    2.  В деле снабжения населения совершается переход от си­стемы торговли к системе социалистического учета и планомер­ного распределения важнейших предметов продовольствия и широкого потребления. Это обстоятельство, равно как национа­лизация ряда имуществ и установление государственной моно­полии на хлеб, ткани и другие предметы, привело к серьезным ограничениям торговли и вообще гражданского оборота. Адми­нистративноправовые мероприятия заняли место договоров.

    3.   В целях борьбы со спекуляцией и всевозможными зло­употреблениями вся частная торговля была взята под контроль государства. Для осуществления контроля была введена реги­страция торговых и промышленных предприятий. В отношении этих предприятий постановлением Народного Комиссариата торговли и промышленности 20(7) апреля 1918 г., утвержден­
    ным декретом СНК[90], были воспрещены, без особого в каждом отдельном случае разрешения Народного Комиссариата торгов­ли и промышленности, продажа и покупка, сдача в аренду либо в залог и т. д. торгово-промышленных предприятий, об­разование и открытие новых предприятий и пр.

    Однако полное закрытие частной торговли в годы интервен­ции и гражданской войны признавалось В. И. Лениным недо­пустимым[91]. Для преодоления же частной торговли была уси­лена работа по развитию государственной и кооперативной торговли, шла социалистическая переделка кооперации.

    4.    Первоначально имелось в виду организовать непосред­ственный товарообмен продовольственных продуктов и про­мышленных изделий. Декретом СНК РСФСР 5 августа 1919 г. «О товарообмене и обязательной сдаче населением продуктов сельского хозяйства и промыслов»3 было установлено, что все снабжение органами Народного Комиссариата продовольствия и потребительскими обществами сельского населения РСФСР предметами добывающей и обрабатывающей промышленности, а также хлебом и другими продовольственными продуктами производится лишь при условии обязательной сдачи населе­нием продуктов сельского хозяйства и промыслов. Декрет СНК РСФСР от 21 ноября 1918 г. «Об организации снабжения на­селения всеми продуктами и предметами личного потребления и домашнего хозяйства»4, возлагая на Наркомпрод заготовку всех продуктов, служащих для личного потребления и домаш­него хозяйства, называет целью этого мероприятия замену частноторгового оборота и планомерным снабжением населе­ния всеми продуктами из государственных и кооперативных распределительных пунктов. Декретом 21 ноября 1918 г. при­знано необходимым развернуть достаточно густую сеть госу­дарственных и кооперативных лавок для снабжения населения монополизированными продуктами.

    Для осуществления функции распределения, выполнявшей­ся первоначально и продовольственными органами, и рабочими кооперативами, и общегражданскими кооперативами, был соз­дан единый распределительный орган, сначала названный по­требительской коммуной, а затем переименованный в потреби­
    тельское общество[92]. Однако такой непосредственный товаро­обмен наладить не удалось: крестьянство еще представляло миллионы мелких собственников, от которых можно было полу­чить сельскохозяйственные продукты только через куплю-про­дажу, направляя и необходимые для деревни промышленные товары в том же порядке. В своей статье «К четырехлетней го­довщине Октябрьской революции» В. И. Ленин признал оши­бочной попытку в мелкокрестьянской стране непосредственными велениями пролетарского государства наладить государствен­ное распределение продуктов по-коммунистически. На VII Мо­сковской губернской партийной конференции В. И. Ленин сказал, что непосредственный товарообмен как система ока­зался не соответствующим действительности, которая препод­несла нам вместо товарообмена денежное обращение, куплю- продажу через деньги[93].

    5.   Устанавливается бесплатное обслуживание граждан: бес­платный отпуск населению продовольственных продуктов и предметов широкого потребления, отмена платы за жилые по­мещения, за пользование транспортом, средствами связи и пр.[94]. Разруха, царившая в то трудное время в народном хозяйстве, фактически лишала некоторые из этих льгот (например, поль­зование железными дорогами, трамваями и т. д.) реального значения ввиду невозможности воспользоваться названными формами обслуживания.

    6.   В отношении капиталистических элементов, занимавших­ся торговлей, торговым посредничеством и тому подобными операциями, политика подавления выразилась в ряде меро­приятий, направленных на ограничение, а затем и на полное устранение остатков буржуазии от посредничества в деле снаб­жения и сбыта. В этих целях советским организациям было запрещено пользоваться услугами частных посредников при закупке материалов и изделий и при совершении иных торго­вых операций.

    Согласно опубликованному 30 октября 1919 г. постановле­нию Народного Комиссариата продовольствия[95] поручения по получению «арядов, погрузке и отправке грузов, приобретению
    товаров и вообще по всяким товарным операциям для местных продовольственных органов и кооперативных организаций мог­ли выполнять только агенты, являвшиеся служащими данного учреждения и снабженные соответствующими мандатами и удо­стоверениями, или кооперативные организации, центральные и губернские, по заключенным с ними договорам. Среди от­дельных поручений, предусматриваемых постановлением 30 ок­тября 1919 г., имелись и услуги фактического характера, и деятельность юридического характера (заключение сделок). Излагаемое постановление категорически воспрещало совет­ским продовольственным органам и кооперативам передавать названные выше поручения частным лицам и частным пред­приятиям на комиссионных началах и уплачивать вознаграж­дение за выполнение этих поручений путем процен гного отчис­ления или в виде особых премий за отправку товаров. Ответст­венным руководителям продовольственных органов и коопера­тивов, а равно и предприятиям, принявшим на себя выполнение вышеуказанных поручений на комиссионных началах, винов­ным в нарушении этого постановления, декрет угрожал при­влечением к ответственности как за спекуляцию[96].

    Постановлением о расчетных операциях между советскими учреждениями предусматривалась возможность обращения к услугам частных поставщиков для покупки за наличный рас­чет, но исключительно немонополизированных товаров, и только при условии, что потребности данного учреждения или предприятия не могут быть обеспечены советскими организа­циями, производящими или распределяющими нужные для данного учреждения товары. Советским учреждениям и пред­приятиям и общественным организациям равным образом за­прещено было заключать подрядные договоры на выполнение всякого рода строительных и иных работ; было предписано производить такие работы хозяйственным способом.

    7.  Договор купли-продажи вообще не вышел из употребле­ния в период иностранной интервенции и гражданской войны. Он находил себе применение не только в быту между гражда­
    нами, но сохранил значение и в области снабжения ненорми­рованными товарами, в отношении которых не было админи­стративно-планового распределения, но которые приобретались посредством купли-продажи. Договор купли-продажи сохранил также значение в области сбыта продукции кустарей и их объединений, которым это было разрешено декретом СНК РСФСР 7 сентября 1920 г.[97]. «О регулировании кустарных про­мыслов и нснационализированной промышленности» (см. вы­ше §2, п. И). Сохранили применение и важные в быту догово­ры имущественного найма, подряда и пр.

    § 5. Гражданскоправовое регулирование других сторон хозяйственно-организаторской и культурно-воспитательной работы органов государства

    1.     Осуществляя функции подавления сопротивления остат­ков свергнутых классов и обороны страны, партия и в годы иностранной интервенции и гражданской войны считала основ­ной задачей строительство социализма. Для этого было необ­ходимо, прежде всего, преодолеть явившуюся результатом войн хозяйственную разруху. Экономическое положение нельзя было улучшить одними запретительными мерами, а радикаль­ным средством выхода из создавшегося трудного положения являлось развитие производительных сил. VIII съезд РКП (б), происходивший 18—23 марта 1919 г. и принявший программу партии, записал в этой программе в числе очередных задач, подлежащих разрешению: «Как главное и основное, опреде­ляющее собой всю хозяйственную политику Советской власти, поставить всемерное повышение производительных сил страны»[98].

    В область хозяйственно-организаторской работы в широком смысле входит и рассмотренное в § 2 установление правового режима национализированных имуществ, в § 4 — регулирова­ние снабжения социалистических предприятий всем необходи­мым и распределение предметов народного потребления.

    Далее, хозяйственное строительство выразилось в том, что Советское правительство, закончив в основном национализацию промышленных предприятий, приступило к освоению национа­лизированных предприятий, осуществляя этим функцию хозяй­ственно-организаторской и культурно-воспитательной работы. Несмотря на все трудности военного времени, партия и прави­
    тельство не ограничивались только мерами удовлетворения неотложных надобностей текущего дня, не упускали из виду перспективы дальнейшего развития страны, создания со­циалистической системы хозяйства.

    Несмотря на то, что в тяжелые годы иностранной военной интервенции и гражданской войны на первом плане была за­дача подавления внутренней контрреволюции и победы над иностраниыми интервентами, созидательная деятельность Со­ветского государства не прекращалась. Это видно, в частности, из факта издания ряда важных законодательных актов по воп­росам хозяйственной и культурной жизни.

    2.   Так, несмотря на огромные трудности строительства в годы интервенции и гражданской войны, в этот период была выполнена такая крупная хозяйственно-организаторская зада­ча, как правовое урегулирование железнодорожного транспор­та: был издан первый советский Устав железных дорог (ут­вержденный 16 августа 1920 г. и вступивший в силу с 1 янва­ря 1921 г.)[99], благодаря которому основные правовые вопросы железнодорожной перевозки получили определенное разреше­ние. В соответствии с тем, что годы интервенции и граждан­ской войны были самым началом социалистического строитель­ства, когда государство только что вступило на путь планового социалистического хозяйства, Устав не содержал такого четко­го и детально разработанного планирования деятельности транспорта, как в последующие периоды советской истории, но все же ст. 10 этого первого Устава в форме «отсылки» упоми­нает о плане железнодорожных перевозок.

    При определении конкретных прав и обязанностей желез­ной дороги и ее клиентов Устав 1920 года еще не дает исчер­пывающей регламентации, а содержит только некоторые общие указания; тем не менее для того времени Устав должен быть отнесен к числу важнейших законодательных актов, который внес ясность и определенность в такие сложные отношения, как отношения между железными дорогами и их клиентурой.

    В числе основных характерных черт этого первенца желез­нодорожного законодательства надо прежде всего отметить, что в Уставе 1920 года с полной определенностью провозглашено (ст. 2), что перевозка пассажиров, багажа и грузов состав­ляет обязанность каждой открытой для общего пользования железной дороги и производится ею ОТ и ДО всех остановоч­ных пунктов. Только в исключительных (указанных в Уставе) случаях, как-то: отказ отправителя груза или пассажира под­чиниться законным условиям перевозки, запрещение или при­остановка перевозки по распоряжению правительства и др. — железная дорога вправе отказать в принятии к перевозке гру­зов, багажа, пассажиров.

    Договор перевозки грузов оформлялся по Уставу 1920 года посредством составления накладной и дубликата (накладная сопровождала груз, а дубликат находился на руках у распоря­дителя груза). Накладная и дубликат определяли содержание взаимных прав и обязанностей железной дороги и грузоотпра­вителя и служили доказательством этих прав и обязанностей. Для предупреждения спекуляции накладные допускались толь­ко именные, но не на предъявителя1.

    Характерную особенность Устава 1920 года составляло оп­ределение в нем ответственности железной дороги за сохран­ность перевозимых грузов. Устав определял, что за порчу и утерю государственных грузов подлежащие государственные органы не получают вознаграждения (по представлении уста­новленных удостоверений стоимость утраченного груза списы­вается на убытки казны, а соответствующие кредиты восста­навливаются в сверхсметном порядке). Что касается утраты или повреждения грузов граждан и частных предприятий, то о них Устав не упоминает, очевидно, ввиду того, что перевозка частных грузов по Уставу 1920 года допускалась только в виде исключения на основании особых разрешительных свидетельств

        Небезынтересно отметить, что советское право, начав с за­прета предъявительских накладных, в дальнейшем их разрешило, а затем вновь вернулось к исходному положению. Эти изменения можно объяснить тем, что с предъявительским характером наклад­ной связывается свободная и легкая передача от одного лица к дру­гому права на перевозимый груз, открывающая возможность спеку­ляции. Свободное обращение накладных соответствовало общим экономическим условиям начального периода нэпа, но было непри­емлемо как в период военного коммунизма, так и в последующую после нэпа эпоху развития Советского государства и права. После кредитной реформы предъявительская накладная в качестве това­рораспорядительного документа не соответствовала установленным тогда формам расчетов между социалистическими организациями.

    (за утраченный при перевозке багаж вознаграждение не выда­валось). Надо еще отметить, что грузы (а в ряде случаев и пассажиры) перевозились согласно Уставу 1920 года бес­платно.

    3.  Для того чтобы улучшить положение и удовлетворяв наиболее острые нужды граждан в жилище, правительство предприняло ряд возможных мер. Радикальное разрешение жилищного вопроса в условиях военного времени и при общей разрухе хозяйства было, конечно, невозможно. Возможны были лишь частные мероприятия. Так, было обращено внима­ние на урегулирование таких крайних мер, как выселения и уплотнения. Декретом СНК от 25 мая 1920 г. «О мерах пра­вильного распределения жилищ среди трудящегося населе­ния»[100] было установлено, что выселение граждан может произ­водиться только в случаях особо острой общественной нужды, притом не иначе, как по особому мотивированному постановле­нию местного исполнительного комитета. В этом требовании получило выражение начало революционной законности. Высе­ляемым гражданам должны были предоставляться здоровые помещения в размере по установленной в данной местности норме, транспортные средства для перевозки мебели и домаш­них вещей, а также достаточный для переселения срок. При­нудительное уплотнение допускалось при наличии излишков жилого помещения и при условии, если съемщик в течение двух недель не произвел самоуплотнения, заселив излишки жилой площади гражданами по собственному желанию.

    В целях сохранения жилищного фонда тот же декрет 25 мая

    1920    г. устанавливал строгие меры в отношении лиц, содержа­щих свои жилища в грязном антисанитарном состоянии, портящих их, а также своим поведением нарушающих поря­док: эти лица подвергались в административном порядке (по определению жилищно-санитарной инспекции и жилищно­земельного отдела) лишению свободы на срок до 1 месяца или принудительным работам на срок до 3 месяцев.

    4.    Из числа мероприятий по осуществлению хозянственно- организаторской и культурно-воспитательной работы государ­ства необходимо отметить также следующее. В целях обеспе­чения широким массам трудящихся удовлетворения их куль­турных запросов и потребностей Народному Комиссариату про­свещения декретом 26 ноября 1918 г.[101] предоставлено было право признавать любое научное, литературное, музыкальное
    или художественное произведение достоянием республики с сохранением за автором на все время его жизни права на вознаграждение за каждое издание национализированного произведения (это право осуществлено было Наркомпросом в отношении произведений ряда писателей и композиторов, умер­ших до издания названного декрета)[102].

    Произведение, объявленное государственным достоянием, могло быть размножаемо и распространяемо только Народным Комиссариатом просвещения (или другим советским учрежде­нием, которому такое право предоставлено Народным Комис­сариатом просвещения).

    В отношении произведений, не объявленных государствен­ным достоянием, за автором признавалось право решать воп­рос о размножении и распространении произведения, право на получение авторского вознаграждения по определенным нор­мам. В случае смерти автора произведения, не признанного народным достоянием, причитающийся ему гонорар становился I осударственным достоянием; нуждающиеся и нетрудоспособ­ные родственники автора имели право на получение содержа­ния из этого имущества (на основании положений декрета об отмене наследования). Если произведение умершего автора признавалось народным достоянием, то его нуждающиеся нетрудоспособные близкие родственники и супруг (если они не получали содержания из другого имущества, оставшегося после умершего) обеспечивались через губернские отделы социально­го обеспечения в размере прожиточного минимума.

    Для определения прав авторов литературных, музыкальных, художественных произведений договоры издательств с авторами таких произведений о переходе их в полную собственность издательства объявлены (декретом СНК от 10 октября 1919 г.)[103] недействительными. Тем самым была пресечена возможность установления зависимости автора от (частного) издательства и утраты свободы авторского распоряжения произведением навсегда; по издательскому договору стало возможным лишь передать издательству право на одно или несколько изданий.

    5.    Изданным в этом периоде Положением об изобретениях от 30 июня 1919 г.[104] начинается советское законодательство

    з  области изобретательского права. По закону 1919 года всякое изобретение, созданное на территории Российской республики, должно быть, под страхом судебного преследования, заявлено
    в России, прежде чем оно будет заявлено в других странах. Заявление об изобретении, а также всякие акты, относящиеся к нему, делались только от имени и на имя действительного изо бретателя (или изобретателей), в удостоверение чего заявитель обязан был дать подписку. За изобретателем признавалось авторское право на изобретение (личное право авторства и право на вознаграждение), удостоверяемое авторским свиде­тельством, выдаваемым изобретателю Комитетом по делам изобретений. Изобретение, признанное Комитетом по делам изобретений йолезным, могло быть объявлено достоянием го­сударства; такое изобретение поступало в общее пользование всех граждан и учреждений на особых условиях, устанавли­ваемых в каждом отдельном случае (кроме относящихся к го­сударственной обороне или особо важных для страны и потому признанных секретными). Объявление изобретения достоянием республики происходило или по соглашению с изобретателем или (если соглашение не состоялось) принудительно за особое вознаграждение. Нуждающиеся и нетрудоспособные близкие родственники и супруг умершего изобретателя обеспечивались на основаниях, установленных декретом об отмене наследо­вания.

    § в. Общая характеристика советского гражданского права

    периода иностранной интервенции и гражданской войны

    1.   Для характеристики советского гражданского права в период иностранной интервенции и гражданской войны необ­ходимо вспомнить, что данный период назывался периодом военного коммунизма. Военная обстановка требовала так орга­низовать распределение продуктов, чтобы обеспечить снабже­ние фронта и рабочих в тылу. Для этой цели была сделана по­пытка установить прямой продуктообмен между городом и деревней не через рынок, а помимо рынка, мерами, главным образом, внеэкономическими и отчасти военного порядка.

    Политические особенности момента объясняют и тот факт, что в данный период получили особенно яркое выражение в гражданском праве функции подавления свергнутых классов внутри страны и обороны от нападений извне. Гражданское право было направлено на защиту завоеваний революции, на обеспечение военного подавления классовых врагов, поэтому методы гражданскоправового регулирования в ряде отноше­ний уступили на данном отрезке времени место администра­тивноправовому регулированию. Характерной является в ука­занном отношении система продовольственных разверсток.

    Уже отмеченная особенность в определении границ граж-
    данскоправового регулирования общественных отношений сама по себе оправдывает выделение в истории советского граждан­ского права в особый период 1918—1920 гг., как период ино­странной интервенции и гражданской войны.

    2.   Завершившаяся национализация потребовала установления особого правового режима для имуществ, оказавшихся в госу­дарственной социалистической собственности. Характерными чертами этого режима явилась централизация в управлении хо­зяйством (система «главкизма») и объединение хозяйственной деятельности страны по одному общегосударственному плану.

    В основном государственные предприятия финансировались бюджетно-сметным порядком; регулирование их взаимоотноше­ний осуществлялось в административном порядке.

    Ввиду военного положения невозможно было широко раз­вернуть социалистическое строительство, поэтому не было поч­вы для развития социалистических договорных обязательств.

    Круг договорных обязательственных отношений, значительно сузившийся уже в первый год революции, продолжал сокра­щаться в связи с политическими и социально-экономическими условиями этого периода. Завершение процесса национализации промышленности, серьезные ограничения частной торговли, в особенности в связи с установлением государственных монопо­лий (на хлеб и другие предметы), а равно и другие мероприя­тия, вытекавшие из новой экономики и острой классовой борь­бы, привели к значительному сокращению применения старых видов договорных отношений. Новые же отношения в условиях иностранной военной интервенции и гражданской войны оформ­лялись преимущественно в порядке административно-правово­го регулирования (акты по проведению продразверсток, по нормированию снабжения основными продовольственными и промышленными товарами, по централизованному распреде­лению продукции государственной промышленности).

    Проведение монополий внешней торговли выразилось в за­прещении советским и общественным учреждениям, частным фирмам и лицам заключать какие-либо договоры на вывоз за границу или ввоз товаров из заграницы без предварительного разрешения Комиссариата торговли и промышленности.

    В 1918—1920 гг. хозяйственно-организаторская и культур­но-воспитательная работа получила юридическое выражение в ряде гражданскоправовых актов (законы об авторском и изобретательском праве, Устав железных дорог и др.).

    ГЛАВА IV

    ПЕРИОД ПЕРЕХОДА НА МИРНУЮ РАБОТУ

    ПО ВОССТАНОВЛЕНИЮ НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА (1921—1925 гг.)

    § 1. Общая обстановка ко времени ликвидации иностранной военной интервенции и гражданской войны. Характерные черты новой экономической политики

    1.   После успешного окончания гражданской войны и ликви­дации иностранной военной интервенции перед Советским го­сударством встала во всей широте задача планомерного со­циалистического строительства. Но для перехода к этой работе необходимо было сначала восстановить разрушенную дли­тельной войной промышленность, сельское хозяйство, транс­порт.

    Тяжелое наследие семи лет непрерывной (империалистиче­ской и гражданской) войны настоятельно требовало огромной работы по восстановлению народного хозяйства, разрушенного во всех его отраслях. Сельское хозяйство переживало упадок (в первый послевоенный год осложнившийся во многих губер­ниях еще неурожаем). Фабрики и заводы были в полуразру­шенном состоянии, работали слабо, в большинство вовсе стоя­ли; часть рабочих уходила в деревню и переставала быть рабо­чими. На транспорте была полная разруха.

    Для того чтобы вести плодотворную государственную работу по восстановлению потрясенного в корне народного хозяйства и по подготовке условий для ликвидации капиталистических элементов в стране, необходимо было немедленно удовлетво­рить насущные нужды города и деревни: городу — дать хлеб для рабочих, сырье и топливо для промышленности и транспор­та; деревню — снабдить промышленными товарами и другими предметами первой необходимости.


    2.    С окончанием иностранной военной интервенции и граж­данской войны Советское государство получило возможность хозяйственного строительства и взялось за разрешение задачи восстановления и развития производительных сил. Немедлен­ные меры в этом направлении диктовались хозяйственными условиями и единственно правильной политикой прочного сою­за рабочего класса с трудовым крестьянством при сохранении в этом союзе руководящей роли рабочего клаоса.

    В условиях преобладания мелкотоварного единоличного крестьянского хозяйства и мелкособственнических настроений среднего крестьянства Партия и Правительство признали необ­ходимым допустить в известных границах частную хозяйствен­ную инициативу и индивидуальный товарообмен. Только таким путем можно было подвести хозяйственную основу под союз рабочего класса с трудовым крестьянством (имевший в то время военно-политический характер), установить рыночные формы смычки рабочего класса со средним крестьянством, без союза с которым нельзя было обеспечить завоевания рево­люции.

    Таким образом, когда X съездом партии, состоявшимся 8—16 марта 1921 г., было принято решение о переходе к новой экономической политике (нэп), это было следствием опреде­ленной экономической закономерности.

    3.   В докладе X партийному съезду о замене разверстки на­туральным налогом 15 марта 1921 г. В. И. Ленин говорил: «Мелкий земледелец, пока он остается мелким, должен иметь стимул, толчок, побудитель, соответствующий его эконо­мической базе, т. е. мелкому отдельному хозяйству. Тут из местной свободы оборота не выскочишь»1. Этими словами

    В.      И. Ленин выразил именно ту мысль, что переход к новой экономической политике диктуется конкретной хозяйственной обстановкой.

    В упомянутом докладе и в принятом по нему решении X партийного съезда основные линии, по которым следовало на­править изменения экономической политики, обрисованы сле­дующим образом. Продовольственные разверстки, не соответ­ствовавшие требованиям сложившейся к тому времени со­циально-экономической обстановки, должны быть заменены продовольственным налогом, устанавливаемым в таком разме­ре, чтобы в крестьянском хозяйстве после взноса налога оста­вались излишки. Излишки должны поступать в полное распо­


    ряжение крестьян, вплоть до свободы торговли ими. В докладе о продналоге на Всероссийской конференции РКП (б) 26 мая

    1921    г. В. И. Ленин говорил: «Мы должны дать крестьянству достаточный простор, как мелкому производителю. Без подъ­ема крестьянского хозяйства мы разрешить продовольственное положение не сможем.

    Вот в каких рамках мы должны ставить вопрос о развитии мелкой промышленности на основе свободы торговли, свободы оборота. Эта свобода оборота есть средство, которое дает воз­можность создать между рабочим классом и крестьянством такие отношения, которые были бы экономически устойчивы»[105].

    Чтобы получить от крестьян хлеб, нужно было дать им все необходимое — предметы широкого потребления, сельскохо­зяйственное снабжение.

    Удовлетворить мелкого земледельца, по сути дела можно двумя вещами. Во-первых, нужна известная свобода оборота, свобода для частного мелкого хозяина, а, во-вторых, нужно достать товары и продукты. В. И. Ленин писал, что «...торговля является сейчас оселком нашей экономической жизни, единственно возможной смычкой передового отряда пролетариата с крестьянством, единственно возможной сцепкой, чтобы начать общим фронтом экономический подъем»[106].

    Эта задача была выдвинута на первый план. «Наказ о хо­зяйственной работе», принятый IX Всероссийским съездом Со­ветов в декабре 1921 года[107], в целях развития оборота между земледелием и промышленностью предписывает всем органам и учреждениям, ведающим внутренней и внешней торговлей, «шире прибегать к частнохозяйственным предприятиям в деле сбора сырья, вывоза его и всяческого развития торговли, пони­мая при этом роль государственных органов, как контролирую­щую и направляющую, и преследуя беспощадно всяческую волокиту и бюрократизм, мешающие живому делу».

    4.   Первоочередная задача Партии и Правительства состоя­ла в том, чтобы развить производительные силы страны и в кратчайший срок увеличить количество всех необходимых предметов. Создавшаяся в связи с известной свободой товаро­оборота заинтересованность крестьянства в торговле вела к по­вышению производительности труда и к подъему сельского хо­зяйства, а на его основе — и к восстановлению государствен­
    ной промышленности. Признано было необходимым использо­вать для восстановления разрушенного народного хозяйства в известных пределах и капиталистические элементы. Однако ка­питалистические элементы были допущены к участию в хозяй­ственной жизни страны не с тем, чтобы примириться с ними,

    а,  наоборот, чтобы накопить силы и средства для успешной борьбы с этими элементами, которая должна была закончиться победой социалистических элементов и уничтожением элемен­тов капиталистических.

    Но методы борьбы с капиталистическими элементами, конк­ретные формы выражения функции подавления в связи с об­щей хозяйственно-политической обстановкой были изменены.

    Как уже отмечалось выше, основы нэпа были намечены еще в начале 1918 года, но гражданская война и иностранная военная интервенция не дали тогда возможности развернуть эту политику.

    Политический смысл нэпа заключался в том, чтобы с по­мощью уступки крестьянству, выражающейся в допущении тор­говли и связанного с этим некоторого оживления капитализма, укрепить смычку с крестьянством и построить фундамент со­циалистической экономики.

    В своем докладе на XIV съезде партии И. В. Сталин дал известное определение новой экономической политики: «Нэп есть особая политика пролетарского государства, рассчитанная на допущение капитализма, при наличии командных высот в руках пролетарского государства, рассчитанная на борьбу элементов капиталистических и социалистических, рассчитан­ная на возрастание роли социалистических элементов в ущерб элементам капиталистическим, рассчитанная на победу социа­листических элементов над капиталистическими элементами, рассчитанная на уничтожение классов, на постройку фунда­мента социалистической экономики»1.

    Сохранение за государством командных хозяйственных вы­сот дало возможность государству обеспечить за собой руко­водство хозяйственной жизнью и направление разгоревшейся классовой борьбой.

    В этом смысле дано было руководящее указание XIV пар­тийной конференцией (апрель 1925 г.) в резолюции о партий ном строительстве (п. 9): «В области экономической поли­тики необходимо развязывать по возможности хозяйствен­ный оборот во всех отраслях хозяйства, в том числе и в деревне. Это должно происходить при условии, что экономические вы­
    соты уже находятся в руках пролетариата и действительно ук­репляются. Элементы капитализма, которые в ближайшие годы будут неизбежно нарастать, будут преодолеваться средствами экономической борьбы и растущим кооперированием основной массы крестьянства. В результате более быстрого товарооборо­та будет расти и темп накопления во всем народном хозяйстве, и все больший абсолютный и относительный рост социалисти­ческих элементов хозяйства»[108].

    На основе этой директивы Советское государство, осуще­ствляя плановое руководство хозяйством, по мере того как восстанавливалось народное хозяйство и строилась социали­стическая экономика, все более и более вытесняло капитали­стические элементы и из промышленности, и из торговли.

    5.   Новая экономическая политика отнюдь не означала про­стого «отступления»; отступление представляло собой только одну сторону нэпа, но и в этом качестве оно продолжалось очень недолго: принятое на X съезде партии (март 1921 г.), оно уже на XI съезде партии (27 марта — 2 апреля 1922 г.) было объявлено В. И. Лениным законченным. Цель отступле­ния, говорил на XI съезде Ленин, достигнута, теперь выдви­гается другая цель — перегруппировка сил для борьбы с капи­тализмом, для решения вопроса «кто — кого»[109].

    Характер новой экономической политики в последующие годы видоизменился, но она в основном продолжалась. Пре­одолевая все трудности, борясь с антиленинскими элементами в партии и другими врагами советской власти, напрягая все усилия для восстановления народного хозяйства, Партия и Правительство, продолжая проведение новой экономической политики, добились к 1925 году ликвидации хозяйственной разрухи и поднятия народного хозяйства до его довоенного уровня.

    § 2. Ленинский кооперативный план

    1.    В борьбе за социализм В. И. Ленин придавал большое значение кооперированию населения. В работе 1921 года «О продовольственном налоге» В. И. Ленин приводил следующие соображения. Переход от продразверстки к продналогу озна­чает свободу продажи остающихся (после уплаты налога) из­лишков хлеба и других продуктов. Но допущение свободы тор­говли неизбежно влечет за собой развитие капитализма. Для
    того чтобы эго обстоятельство не помешало построению социа­лизма, необходимо направить усилия на то, чтобы развивался капитализм не частнохозяйственный, а кооперативный, являю­щийся при советской власти разновидностью государственного капитализма. На данном этапе развития он в известной мере выгоден и полезен: облегчает учет, контроль, надзор, договор­ные отношения между государством и капиталистом. Коопера­ция как форма торговли, выгоднее и полезнее чем частная торговля еще и потому, что она облегчает объединение, орга­низацию миллионов населения, а затем — и всего населения поголовно, а это обстоятельство, по словам В. И. Ленина, «...есть гигантский плюс с точки зрения дальнейшего перехода от государственного капитализма к социализму»[110]. Переход от кооперации мелких хозяйчиков к социализму есть переход от мелкого производства к крупному. Это — переход сложный, но зато, в случае успеха, он способен охватить более широкие массы населения, способен вырвать более глубокие и более живучие корни старых отношений, наиболее упорных в смысле сопротивления всякой «новизне»[111].

    В «Плане брошюры о продовольственном налоге» В. И. Ленин писал[112]: «Пути перехода к социалистическому зем­леделию: мелкий крестьянин, колхозы, электрификация».

    Из статьи «О продовольственном налоге» (4 января 1923 г.) видно, что В. И. Ленин, говоря в 1921 году о кооперации, как разновидности государственного капитализма, имел в виду за­чатки в деле кооперирования. В названной статье 1923 года В. И. Ленин подчеркивает значение кооперации как средства к построению социалистического общества. Когда основные сред­ства производства принадлежат государству (писал здесь В. И. Ленин), когда государственная власть в руках пролета­риата, находящегося в союзе с миллионами мелких и мельчай­ших крестьянских хозяйств, причем обеспечено за пролетариа­том руководство по отношению к крестьянам, то кооперирова­ние, хотя и не является еще построением социалистического общества, но при этих условиях имеется все необходимое и достаточное для его построения[113].

    2.    Особенно большое значение придавал В. И. Ленин сель­скохозяйственной кооперации, в которой он видел путь перехо­да от мелкого единоличного хозяйства к крупному, коллектив­
    ному. Путем внедрения начал коллективизма сначала в обла­сти сбыта, потом — в области производства продуктов сель­ского хозяйства В. И. Ленин имел в виду построить социалистическую деревню[114].

    В качестве одного из средств для осуществления этого плана, вернее, для содействия его осуществлению, было ис­пользовано и правовое регулирование, в частности, и содей­ствие гражданскоправовых форм. Гражданскоправовое регули­рование шло и посредством издания специальных гражданско- правовых актов, и путем включения гражданскоправовых норм в состав нормативных актов более широкого содержания.

    В августе 1921 года издается декрет ВЦИК и СНК «О сельскохозяйственной кооперации»[115]. По этому декрету (регла­ментировавшему сельскохозяйственную кооперацию, как от­дельную систему) предусматривалось образование сельскохо­зяйственных кооперативных товариществ на началах полной добровольности, явочным порядком с последующей регистра­цией.

    14 ноября 1921 г. был издан декрет ВЦИК и СНК «О при- равнении сельскохозяйственных коллективов в отношении вы­полнения государственных налогов к хозяйствам единоличников и о распространении на сельскохозяйственные коллективы Положения о сельскохозяйственной кооперации»[116]. Колхозам было предоставлено право свободно распоряжаться излишками своей сельскохозяйственной продукции. В области сбыта на колхозы было распространено Положение о сельскохозяйст­венной кооперации.

    Поскольку в начале 20-х годов преобладали единоличные мелкие крестьянские хозяйства, кооперирование таких мелких хозяйств имело исключительно большое значение. XIII съезд партии своим решением признал, что всемерное кооперирова­ние крестьянских масс составляет главную задачу партии в деревне. Для решения этой задачи было необходимо развивать все виды кооперации: потребительскую, сельскохозяйственную, промысловую^ и др. В 1924 году были изданы — закон о по­требительской кооперации, а затем новый закон о сельскохо­зяйственной кооперации[117]. Последний закон построен на начале единства кооперативного плана. Отдельные виды кооперации— это звенья ленинского кооперативного плана. Основным звеном
    для того времени признавалось кооперирование сбыта и снаб­жения крестьянского хозяйства, от которого можно подходить и к кооперированию сельскохозяйственного производства.

    По ст. 1 Положения о сельскохозяйственной кооперации гражданам СССР, занимающимся сельским хозяйством или связанными с ним промыслами и пользующимся правом изби­рать в Советы, предоставлялось право образовывать коопера­тивные объединения в целях: а) совместного ведения сельско­хозяйственного производства и подсобных в нем предприятий; б) снабжения своих хозяйств необходимыми средствами произ­водства; в) переработки и сбыта продуктов сельскохозяйствен­ного производства; г) приобретения, устройства и использова­ния машин, а также других мероприятий, направленных к улучшению сельского хозяйства.

    Сельскохозяйственные кооперативные организации учреж­дались и действовали на основе своих уставов, имели право участвовать в гражданском обороте, образовывать районные и губернские союзы, свободно устанавливать взаимоотношения с другими видами кооперации, образовывать смешанные по роду деятельности кооперативные организации.

    Осуществление кооперативного плана проводилось с боль­шой осторожностью. В целях вовлечения в кооперацию широ­ких масс среднего крестьянства проводилось вначале коопери­рование сбыта и снабжения, одновременно оказывалось все­мерное содействие развитию производственной кооперации. Такая политика действительно способствовала вовлечению в кооперацию среднего крестьянства.

    § 3. Основные гражданскоправовые законодательные акты: а) «Декларация основных частных имущественных прав, признаваемых РСФСР» от 22 мая 1922 г. и б) Гражданский кодекс РСФСР и гражданские кодексы других союзных республик

    1.    Использование частной инициативы, с которой был свя­зан переход к новой экономической политике, не означало преобладания в правовой регламентации частноправовых на­чал. Крайние рубежи, до которых было признано возможным допустить частнохозяйственную инициативу, очерчены в двух важнейших законодательных актах того периода: в «Деклара­ции основных частных имущественных прав, признаваемых РСФСР», принятой III сессией ВЦИК IX созыва 22 мая

    1922   г.1, и в Гражданском кодексе РСФСР, принятом на

    IV сессии ВЦИК IX созыва 31 октября 1922 г. и вступившем в силу с 1 января 1923 г.1 (воспринятом затем с незначитель­ными изменениями и другими союзными республиками).

    В двух названных законодательных актах, особенно в Гражданском кодексе, давались вместе с тем правовые формы, открывавшие все возможности для обеспечения успеха социа­листического строительства в экономической борьбе с частным хозяйством.

    А.   Декларация основных частных имущественных прав, признаваемых РСФСР от 22 мая 1922 г.

    2.   Мысль об издании декларативного постановления принад­лежала В. И. Ленину, который ознакомился с главными поло­жениями проекта ГК. и предложил издать именно такого рода декларацию, «а самый кодекс подработать детальнее»2.

    Издание закона от 22 мая 1922 г. мотивировано в его ввод­ной части целями «установления точных взаимоотношений государственных органов с объединениями и частными лицами, которые принимают участие в развитии производительных сил страны, а также взаимоотношений частных лиц и объединений между собой, и в целях предоставления вытекающих отсюда правовых гарантий, необходимых для осуществления имуще­ственных прав граждан РСФСР и иностранцев».

    В этих целях закон открывал достаточно широкие возмож­ности для частной инициативы: предоставлял гражданам пра­во организовывать промышленные и торговые предприятия, иметь на праве собственности и в городах и в селениях немуни- ципализированные строения с правом их отчуждения, получать земельные участки на праве застройки и т. д. Допуская в из­вестных пределах частную промышленную и торговую деятель­ность, закон от 22 мая 1922 г. гарантировал гражданам и ре­зультаты их деятельности. Признавая право собственности граждан на известные виды имуществ, закон допускал также и наследование в этих имуществах как по закону, так и по за­вещанию, ограничивая его лишь суммой 10 000 золотых руб­лей. Закон признавал право граждан заключать договоры, не запрещенные законом. В законе 22 мая 1922 г. признавались также права авторов, изобретателей и пр.

    Наряду с этим, в законе 22 мая 1922 г. устанавливались пределы применения частной инициативы и частного капитала

    ГсУ РСФСР 1922 г. № 71, ст. 904.

    2   См «Ленинский сборник», XXXV. 1945. стр. 337.

    и создавались условия, которые должны были содействовать развитию социалистического хозяйства и гарантировать его победу над частнокапиталистическими элементами. Таким об­разом, закон 22 мая 1922 г. служит задаче укрепления социа­листического базиса новыми (по сравнению с предыдущим периодом) методами.

    Б. Гражданский кодекс РСФСР и гражданские кодексы других союзных республик

    3.     Закон 22 мая 1922 г. являлся декларацией, провозгла­шавшей общие принципиальные положения, без конкретной регламентации отдельных категорий прав, признанных в этом законе. Такую развернутую (в пределах провозглашенных

    22   мая 1922 г. принципиальных положений) регламентацию должен был дать Гражданский кодекс, разработка которого возлагалась заключительным (VI) разделом закона 22 мая

    1922   г. на Президиум ВЦИК и Совет Народных Комиссаров.

    В. И. Ленин придавал большое значение кодификации со­ветского законодательства, как действенному средству укреп­ления социалистической законности. Помимо кодексов, имелось в виду составить (к пятилетию советской власти) еще Полный Свод законов Советского государства.

    В. И. Ленин принимал живое участие в разработке Граж­данского кодекса РСФСР. Еще по поводу проекта «Кодекса законов об обязательствах, вытекающих из договоров» (пред­шествовавшего составлению Гражданского кодекса РСФСР) В. И. Ленин в письме от 22 февраля 1922 г. для членов Полит­бюро дал указание в том смысле, чтобы были полностью обес­печены «интересы пролетарского государства с точки зрения возможности контролировать (последующий контроль) все без изъятия частные предприятия и отменять все договоры и част­ные сделки, противоречащие как букве закона, так и интересам трудящейся рабочей и крестьянской массы»1.

    Когда в процессе работы по составлению Гражданского кодекса РСФСР одна из комиссий попыталась исключить из проекта кодекса пункт о недействительности договора, заклю­ченного между частными лицами и направленного к явному ущербу для государства, В. И. Ленин, мудро предвидя, что эта норма послужит сильным оружием в борьбе с попытками капиталистических элементов укреплять своп позиции, действо­вать в ущерб интересам социалистического государства и в
    обход его законов, потребовал восстановления приведенной нормы в проекте.

    Попытка вычеркнуть этот пункт была вызвана опасениями некоторых юристов-специалистов и хозяйственников, что его применение стеснит инициативу частных предпринимателей, нэпманов и отразится на хозяйственном обороте1. В. И. Ленин не допустил такой преувеличенной заботы об интересах част­ных предпринимателей и поставил на первый план интересы Советского государства.

    В письме Д. И. Курскому 28 февраля 1922 г. В. И. Ленин писал:

    «Р. 8. По поводу гражданского кодекса: я не в состоянии вникнуть в формулировку отдельных пунктов. Здоровье не позволяет.

    Должен ограничиться следующими пунктами:

    1)    НКом Юст должен проследить и проверить лично, кто именно отвечает за каждый важный отдел гражданского ко­декса.

    2)    Все, чтб есть в литературе и опыте западноевропейских стран в защиту трудящихся, взять непременно.

    3)    Не ограничиться этим (это самое важное). Не идти сле­по за НКИДел. Не угождать «Европе», а продвинуться дальше в усилении вмешательства государства в «частноправовые отно­шения», в гражданские дела. Как именно надо это сделать, я не могу сказать, ибо не в состоянии ни изучить вопроса ни вник­нуть хотя бы в отдельный кодекс. Но что это надо сделать, для меня ясно. Что нам сейчас грозит опасность — в этой области не доделать (а не опасность «переаделать), это тоже для меня вполне ясно. Именно перед Генуей не сфальшивить, не смало­душничать, не выпустить из своих рук ни малейшей возмож­ности расширить вмешательство государства в «гражданские» отношения»2.

    На основе этих директив В. И. Ленина проект Гражданско­го кодекса был переработан.

    4.  В речи на IV сессии ВЦИК IX созыва 31 октября 1922 г. В. И. Ленин в отношении Гражданского кодекса сказал: «...это вопрос для широкой массы населения самый важный. Мы и здесь старались соблюсти грань между тем, что являет­ся законным удовлетворением любого гражданина, связанным с современным экономическим оборотом, и тем, что представ­ляет собой злоупотребления нэпом, которые во всех государст-

    1    См. «Большевик» 1937 г. № 2, стр. 66.

    2    В. И. Ленив. Соч., т. 33. стр. 176—177.

    вах легальны и которые мы легализовать не хотим. Насколько успешны те поправки, которые вы внесли специально с этой целью и которые вы одобрили, — это покажет будущее. Мы ни в коем случае не будем себе связывать рук на этот счет. Если текущая жизнь обнаружит злоупотребления, которых мы не досмотрели раньше, мы сейчас же внесем нужные исправ­ления»[118].

    5.    Благодаря личному участию В. И. Ленина, живо следив­шего за ходом работ по составлению Гражданского кодекса, удалось разрешить — для того времени удачно — трудную за­дачу сочетания двух начал: оградить интересы рабоче-кре- стьянского государства, создать гарантии того, что завоеван­ные командные высоты, несмотря на некоторые «уступки», заключающиеся в новой экономической политике, будут сохра­нены неприкосновенными за рабоче-крестьянским государством, с одной стороны, и вместе с тем — дать возможность приме­нять частную инициативу в тех пределах, которые допускаются интересами рабоче-крестьянского государства, с другой сто­роны[119].

    В Гражданском кодексе предусмотрены меры против того, чтобы на базе частной хозяйственной самостоятельности не приняла нежелательные формы и направление классовая борь­ба. В соответствии с этим в ряде норм Гражданского кодекса выражена та мысль, что даже в тех пределах и случаях, когда право «частника» допускается, оно не рассматривается, как предоставление своему носителю на его неограниченное усмот­рение и произвол, а должно осуществляться так, чтобы не нарушать государственного интереса.

    Такая мысль выражена в общем постановлении ст. 1 о том, что «гражданские права охраняются законом, за исключением тех случаев, когда они осуществляются в противоречии с их социально-хозяйственным назначением». Отсюда следует, что при осуществлении прав не должны нарушаться цели социали­стического хозяйства и социалистического строительства. На­пример, в судебной практике была признана противоречащей хозяйственной целесообразности и недопустимой продажа сада на сруб[120]; Гражданская Кассационная Коллегия Верховного суда РСФСР изъяла мельницу у собственника, который в те­
    чение длительного периода отказывался пустить ее в ход1, и т. д. Такое направление в осуществлении прав диктуется и поста­новлением ст. 4 о том, что сама гражданская правоспособность предоставляется гражданам «в целях развития производитель­ных сил страны». В развитие той же мысли в ГК включены и конкретные нормы, касающиеся отдельных отношений; напри­мер, требуется, чтобы в договоры найма национализированно­го или муниципализированного промышленного предприятия включалось, под страхом недействительности договора, указа­ние минимума выработки и срока, в течение которого этот минимум должен быть достигнут (ст. 162).

    В более поздней практике Верховного суда РСФСР имеют­ся, например, указания, что если в конкретном случае аренды государственного предприятия не только не достигается цель увеличения производительных сил страны, но даже снижается производительность арендуемого предприятия, договор подле­жит расторжению2. По другому делу, в котором выяснилось, что госорган, сдавший в аренду мельницу, не реагировал на заявление арендатора о невозможности для него использовать эту мельницу, Пленум Верховного суда РСФСР определил поведение сдатчика, как «сверхбюрократизм»[121].

    Гражданский кодекс предусмотрел средство борьбы с воз­можными попытками нэпманов в городе, кулаков — в деревне эксплуатировать трудящихся: ст. 33 ГК открывает возможность лишать силы сделку, явно невыгодную для лица, заключив­шего ее под влиянием крайней нужды.

    В Гражданском кодексе РСФСР и гражданских кодексах других союзных республик удалось дать такую регламентацию, чтобы использовать в необходимых размерах частную инициа­тиву в целях скорейшего восстановления народного хозяйства, но вместе с тем обеспечить дальнейшее социалистическое строительство.

    По мере развития социалистического строительства поста­новления Гражданского кодекса стали недостаточными для регулирования новых видов имущественных отношений, в част­ности плановые договоры, которые занимали все более и более значительное положение в общем гражданском обороте. Тем

    не менее, судебная и арбитражная практика, умело применяя постановления Гражданского кодекса, добились того, что ока­залось возможным регулировать договоры граждан, организо­ванно влиять на условия рынка, суживать пределы, отведен­ные для частного хозяйства, ширить и укреплять социалисти­ческие отношения. На этой почве широко развернулось активное воздействие правового элемента надстройки на хозяй­ственную жизнь страны.

    Таким образом, Гражданский кодекс, в настоящее время сильно устаревший, в ближайшие после его издания годы удов­летворял потребности момента, помогая использовать в необхо­димых размерах частную инициативу в целях скорейшего вос­становления народного хозяйства, с успехом регламентировал имущественные отношения, складывавшиеся при социалистиче­ском наступлении, помогая обеспечить дальнейшее социалисти­ческое строительство, укреплять социалистические отношения.

    Дальнейшая история советского гражданского права содер­жит ряд примеров того, как, по мере роста социалистического строительства, пределы, отведенные для частной деятельности, суживались, и в прежние правовые формы вливалось новое социалистическое содержание.

    Практика применения Гражданского кодекса с самого ее начала показала, что постановления советского Гражданского кодекса сыграли положительную роль в деле преодоления «ча­стной стихии» и перехода к широкому социалистическому на­ступлению.

    Большое своеобразие приобрели договоры. Постановления Гражданского кодекса позволили судебной и арбитражной практике учесть значение договора и в сфере, отведенной для применения частной инициативы в целях восстановления народ­ного хозяйства, и в новой роли договора на почве применения хозрасчетного метода управления промышленностью. Особенно ценным было то, что оказалось возможным внести единство конечных целей в регулирование договорных отношений и в той и в другой области. Сохраняя за государственной властью руководящую роль в экономической борьбе, в разрешении воп­роса «кто — кого», гражданское законодательство оказалось в руках государства сильным оружием в этой борьбе, способство­вавшим конечной победе социализма.

    6.    Гражданские кодексы других союзных республик лишь по немногим вопросам отличались от Гражданского кодекса РСФСР (например, по вопросу о сроках исковой давности, об условиях продажи немуниципализированных и демуниципали­
    зированных жилых строений и пр
    .)х. С течением времени и эти немногочисленные различия были сокращены (например, по вопросу о сроках исковой давности особенности ГК УССР в значительной мере отпали).

    7.   Необходимо отметить, что в данный период была приня­та (6 июля 1923 г.) Конституция Союза ССР и на ее основе XII Всероссийский съезд Советов внес изменения в Конститу­цию РСФСР (11 мая 1925 г.)[122]. Конституционный закон выра­жает основные черты государственного устройства страны и имеет руководящее значение для всех отраслей права.



    [1] «Пятьдесят лет Коммунистической партии Советского Союза (1903—1953)», «Правда» 26 июля 1953 г.

    [2] См. В. И. Лени н, Соч., т. 39, стр. 515.

    [3] СУ РСФСР 1921 г. № 62. ст. 455.

    [4] См. «КПСС в резолюциях и решениях...», изд. 1953 г., т. 11, стр. 42.

    [5] СЗ СССР 1925 г. № 35, ст. 247.

    [6]    Например, постановление ЦИК и СНК СССР от 25 июня

    рении жалоб трудящихся и принятии по ним необходимых мер», СЗ

    [8] См. В. И. Лен ни, Соч., т. 27, стр. 68.

    [9]    И. Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11-е, 1053, стр. 487.

    [10] В. И. Ленин, Соч., т. 33, стр. 35—36.

    [11]  См. там же.

    ‘Там же, стр. 50.

    [12] В. И. Ленин, Соч., т. 24, стр. 5.

    ‘ В. И. Ленин, Соч., т. 26, стр. 228—229.

    [13] СУ РСФСР 1918 г. К« 25, ст. 346.

    [14] СУ РСФСР 1918 г. № 51, ст. 582.

    [15] СУ РСФСР 1918 г. № 42. ст. 522.

    [16] СУ РСФСР 1923 г. № 58, ст. 564.

    [17]   См. В. И. Ленин, Соч., т. 24, стр. 165, т. 25, стр. 312.

    1    В. И. Ленин, Соч., т. 26, стр. 266.

    ’ СУ РСФСР 1917 г. № 3, ст, 35-

    [19]   СУ РСФСР 1918 г. № 9, ст. 385; № 34, ст. 457: № 45, ст. 546.

    [20] СУ РСФСР 1918 г. № 47, ст. 559; № 61, ст. 672.

    *  СУ РСФСР 1918 г. № 13, ст. 185-

    Этим декретом были национализированы судоходные предприятия,

    [23] В. И. Л е н и н, Соч., т. 24, стр. 5.

    [24]  В. И. Ленив, Соч., т. 26, стр. 82.

    [25] В. И. Л е н и н. Соч., т. 25, стр. 444.

    *   В. И. Ленин, Соч., т. 27, стр. 131. Те же мысли выражены

    В.   И. Лениным в «Тезисах банковой политики». См. Соч., т. 27. стр. 195—196.

    [27] Были оставлены в силе лишь краткосрочные обязательства и серии государственного казначейства; выплата процентов по ним была прекращена, но сами облигации остались в обороте наравне с кредитными билетами. Декретом об аннулировании государственных займов предусматривалась выдача малоимущим гражданам, владев­шим облигациями внутренних займов на сумму не свыше 10000 руб., именных свидетельств предполагавшегося нового займа РСФСР. Этот заем, однако, выпущен не был; поэтому постановлением СНК от 26 октября 1918 г. было предписано зачислить соответствующие суммы на текущие счета упомянутых граждан в народном банке РСФСР и в сберегательных кассах (деньги со счета или по книжке должны были выдаваться в размерах прожиточного минимума и с соблюдением других существовавших тогда правил). Равным образом были зачислены иа текущие счета в народном банке РСФСР суммы стоимости аннулированных бумаг, принадлежавших потребительским кооперативам, кассам взаимопомощи, рабочим страховым кассам и страховым товариществам, ссудо-сберегательным и иным кассам рабочих и служащих — СУ РСФСР 1918 г. № 79, ст. 834.

    [28] СУ РСФСР 1918 г. № 63, ст. 691.

    « СУ РСФСР 1918 г. М« 33, ст. 432.

    » СУ РСФСР 1918 г. М» 62, ст. 674.

    * СУ РСФСР 1917 г. № 10. ст. 154.

    [32] СУ РСФСР 1918 г. № 65, ст. 715.

    [33] Речь идет о национализации первых лет революции в Совет­ском государстве; при вационализации в Латвийской, Литовской, Эстонской социалистических республиках (1940 г.) допускалось в известных случаях и в известных размерах возмещение стоимости национализированного имущества. Равным образом и в странах на­родной демократии в некоторых случаях выплачивалось вознаграж­дение за национализируемое имущество.

    [34] В. И. Левин, Соч., т. 29, стр. 182.

    *  См. декрет Совета Народных Комиссаров от 9 декабря 1917 г.

    о   конфискации и объявлении собственностью Российской Республики всего имущества акционерного Симского общества горных заводов (СУ РСФСР 1917 г. № 4, ст. 69); то же — в отношении акционерно­го общества Богословского Горного Округа — декрет СНК 7 декаб­ря 1927 г. (СУ РСФСР 1917 г. № 6, ст. 95); Русско-Бельгийского металлургического общества — постановление СНК 15 декабря

    1917   г. (СУ РСФСР 1917 г. № 9, ст. 130); «Общества электриче­ского освещения 1886 года» — декрет СНК 16 декабря 1917 г. (СУ РСФСР 1917 г. № 9, ст. 140) и др.

    [36] СУ РСФСР 1917—1918 гг. № 16, ст. 236

    [37] См. Я. Миколенко, Учебно-методическое пособие по кур­су «Советское гражданское право», М., 1955, стр. 54—57.

    [38] СУ РСФСР 1919 г. № 10/11, ст. 108.

    [39] СУ РСФСР 1918 г. № 97, ст. 991.

    [40]  СУ РСФСР 1918 г. № 62, ст. 674.

    [41]  СУ УССР 1919 г. № 24, ст. 268.

    [42] СУ РСФСР 1918 г. № 43, ст. 525.

    [43] СУ РСФСР 1917 г. >6 1, ст. 9.

      См., например, декрет Совета Народных Комиссаров от 2 апре­ля 1918 г. «Об организации товарообмена для усиления хлебных за­готовок» (СУ РСФСР 1918 г. № 30, ст. 398).

    [45]  См. декрет СНК от 5 августа 1918 г.. СУ РСФСР 1918 г.

    № 58. ст. 638.

    [47] запрет такого рода содержался уже в декрете о земле 26 ок­тября 1917 г.; затем повторялся в ряде нормативных актов (СУ

    РСФСР 1918 г..Мг 15, ст. 215; № 25, ст. 346; № 42, ст. 522; К» 62. ст. 674 и др.).

    [49]  См. В. И. Ленин. Соч., т. 27, стр. 207—246.

    [50]  См, там же, стр, 247—285,

    [51] В. И. Ленин, Соч., т. 27, стр. 282.

    [52] СУ РСФСР 1917 г. № 5, ст. 83.

    [53] См. В. И. Ленин, Соч., т. 27, стр. 216.

    [54]  См. «Национализация промышленности в СССР», Госполитиз­

    [55] СУ РСФСР 1918 г. № 51, ст. 582.

    *  СУ РСФСР 1917 г. № 2, ст. 18.

    а СУ РСФСР 1918 г. М 3, ст. 31.

    ' См. В. И. Ленин, Соч., т. 29, стр. 185.

    [59] В сущности иностранная интервенция имела место еще в ав­густе 1918 года, так как представители Англии и Франции участво­вали в подготовке контрреволюционного выступления генерала Кор­нилова. Но тогда вмешательство иностранных государств не выра­жалось в военных действиях. Теперь они начинают военный поход против Советского государства, объединившись с внутренней контр­революцией.

    [60] См. декрет от 30 ноября .1918 г. «Об образовании Совета рабо­чей и крестьянской обороны», СУ РСФСР 1918 г. № 91/92, ст. 924.

    [61] СУ РСФСР 1919 г. № 1, ст. 10.

    [62]  См. В. И. Ленин, Письмо к питерским рабочим «О голоде» (Соч., т. 27, стр. 355—365).

    [63]  СУ РСФСР 1919 г. № 64, ст. 579.

    1 СУ РСФСР 1920 г № 78. ст. 366, № 93. ст. 512.

    [65] СУ РСФСР 1919 г. № 19, ст. 222.

    [66] СУ РСФСР 1920 г. № 58, ст. 235.

    [67] Декретом Совнаркома РСФСР от 3 ноября 1920 г. «О бесхо­зяйном имуществе» установлено положение, что всякое имуще­ство, яе находящееся ни в чьем обладании, является государствен­ной собственностью. СУ РСФСР 1920 г. М* 87, ст. 442.

    [68] В. И. Ленин, Соч., т. 27, стр. 301. Та же мысль была выра­жена в докладе «О новой экономической политике» иа VII Москов­ской губпартконференции 29 октября 1921 г., см. Соч., т. 33, стр. 64.

    [69] Некоторые предприятия, например, крупнейшие предприятия цементной, кожевенной промышленности и др., были оставлены в не­посредственном ведении Высшего Совета Народного Хозяйства.

    [70] СУ РСФСР 1919 г. № 2, ст. 22. Этот декрет издан в допол­нение и развитие декретов 4 апреля и 2 мая 1918 г. «О соблюде­нии единства кассы», СУ РСФСР 1918 г. № 30, ст. 403; № 35, ст. 460.

    [71] Декретом СНК РСФСР от 5 января 1920 г. (СУ РСФСР 1920 г. № 1/2, ст. 9) декрет от 23 января 1919 г. был распространен также на кооперативные организации.

    [72]  См. декрет СНК РСФСР от 4 марта 1919 г. «О финансировании

    государственных предприятий, СУ РСФСР 1919 г. К? 10/11, ст. 107.

    [74] СУ РСФСР 1921 г. № 1, стр. 3.

    [75]  См. «Национализация промышленности в СССР», Госполитиз­дат, 1954, стр. 671,

    [76] СУ РСФСР 1921 Г. № 17, ст. 105.

    [77] СУ РСФСР 1918 г. № 83, ст. 879. Комиссия использования со­стояла первоначально в ведении ВСНХ; декретом СНК от 17 марта

    1921   г. (СУ РСФСР 1921 г. № 38, ст. 203) она была передана в ве­ление Совета Труда и Обороны.

    *   СУ РСФСР 1921 г. № 17, ст. 106.

    дат, 1954, стр. 517.

    [80]  В декрете СНК от 27 января 1920 г. «Об объединении всех ви­дов кооперативных организаций» (СУ РСФСР 1920 г. № 6, ст. 37) отмечается, что существующие кооперативные организации не дают и не могут дать тех результатов, каких рабоче-крестьянская власть вправе от них потребовать. В числе причин этого декрет называет ненадлежащий с классовой точки зрения состав, вследствие чего кооперативная организация иногда отражает интересы ее трудя­щихся, а их классовых врагов.

    [81] В. И. Ленин, Соч., т. 33, стр. 433.

    [82] См. «КПСС в резолюциях...», ч. I, 1953, стр. 495.

    [83] СУ РСФСР 1919 г. № 17, ст. 191.

    [84] СУ РСФСР 1920 г. № 99, ст. 530.

    [85] СУ РСФСР 1920 г. № 50, ст. 218,

    [86]  См. декрет СНК от 7 сентября 1920 г. (СУ РСФСР 1920 г. № 78. ст. 366).

    [87]  См. «Сборник решений Высшей Арбитражной Комиссии», III,

    1924 г., решение № 107.

    [88] Например, постановление ВСНХ 17 октября 1918 г. «О главном Комитете крахмало-паточной промышленности при ВСНХ» (СУ РСФСР 1918 г. № 90, ст. 915), постановление ВСНХ 30 января 1919 г. «О главном и губернских комитетах кожевенной промыш­ленности» (СУ РСФСР 1919 г. № 3, ст. 41) и др.

    [89]    См. «Сборник решений Высшей Арбитражной Комиссии» I (V)

    1925   г., решение № 437.

    ' СУ РСФСР 1918 г., МЬ 32, ст. 425; № 47. ст. 561.

    2    См. В. И. Л е н и н, Соч., т. 32, ст. 196

    [90] СУ РСФСР 1919 г., № 41, ст. 387.

    < СУ РСФСР 1918 г., № 83. ст. 89.

    [92]  См. декрет СНК РСФСР от 19 марта 1919 г., СУ РСФСР

    1919 г. № 17, ст. 191; декрет ВЦИК от 30 июня 1919 г., СУ РСФСР 1919 г. 34, ст. 339.

    [93]  См. В. И. Ленин, Соч., т. 33, стр. 35—36, стр. 78.

    [94] СУ РСФСР 1920 г. № 93. ст. 505; № 29. ст. 531; № 100 ст 539; СУ 1921 г. № 2, ст. 20; № 6, ст. 45. 46, 47; № 9, ст. 60:

    12, ст. 81; № 32, ст. 178; М> 40, ст. 211; № 48, ст 237.

    [95]  СУ РСФСР 1919 г. № 53, ст. 509.

    [96]    Аналогичный принцип выражен в декрете СНК от 15 июля

    1920    г. (СУ РСФСР 1920 г. № 67, ст. 305): допуская в известных случаях приобретение государственными и общественными органи­зациями известных материалов и изделий на так называемом воль­ном рынке, декрет ставил условием, чтобы такого рода закупки производились только непосредственно у самих производителей этих предметов, следовательно, услуги посредников, в том числе ко­миссионеров, не допускались.

    [97] СУ РСФСР 1920 г. № 78, ст. 306.

    [98]  «КПСС в резолюциях...», ч. I, 1954, стр. 421.

    [99] СУ РСФСР 1920 г. № 77, ст. 362. Перед этим были урегули­рованы некоторые специальные вопросы транспортного права: дек­рет 29 августа 1918 г. «О реквизиции багажа и грузов и о конфи­скации предметов и грузов, воспрещенных к вольной продаже» (СУ РСФСР 1918 г. № 90, ст. 910); декрет 19 августа 1918 г. «Об аннулировании претензий по железнодорожным перевозкам» (СУ РСФСР 1918 г. Кв 62, ст. 675); декрет СНК РСФСР от 7 июля

    1919    г. «Об ответственности железных дорог за утрату и порчу пассажирского багажа» (СУ РСФСР 1919 г. № 35, ст. 346) и др.

    [100] СУ РСФСР 1920 г. № 52, ст. 227.

    [101]    СУ РСФСР 1918 г. № 86, ст. 900.

    [102]    СУ РСФСР 1919 г. № 42, ст. 414.

    [103]    СУ РСФСР 1919 г. № 51, ст. 492.

    [104]    СУ РСФСР 1919 г. № 34, ст. 341.

    [105] В. И. Ленин, Соч., т. 32, стр. 391.

    [106] В. И. Ленин, Соч., т. 33, стр. 145.

    [107] СУ РСФСР 1922 г. № 4, ст. 40.

    [108] «КПСС в резолюциях...», ч. II, 1954, стр. 12.

    [109] См. В. И. Ленин, Соч., т. 33, стр. 251, 255.

    [110]    В. И. Ленин, Соч., т. 32, стр. 327.

    [111] См. там же.

    [112] В И. Лея и и, Соч., т. 32, стр. 299.

    "* См. В. И. Ленин, Соч., т. 33, стр. 428.

    [114]    См. В. И. Ленин, Соч., т. 33, стр. 428.

    [115]    СУ РСФСР 1921 г. № 61, ст. 434.

    8 СУ РСФСР 1921 г. № 76, ст. 628.

    [117] СЗ СССР 1924 г. № 5, ст. 61.

    [118]    В. И. Ленин, Соч., т. 33, стр. 356.

    [119] См. «Бюллетень IV сессии ВЦИК IX созыва № 3» (дневное за­седание 25 октября 1922 г.), стр. 7.

    [120]    См. «Еженедельник Советской Юстиции» 1924 г. № 32,

    [121] См. протокол № 21. декабрь 1927 г.. «Судебная практика» 1928 г. М 1, стр. 4.

    [122] СУ РСФСР 1925 г. № 30, ст. 218.