Юридические исследования - Деревня на Голгофе. Летопись коммунистической эпохи от 1917 до 1967 г. Часть 1. -

На главную >>>

Иные околоюридические дисциплины: Деревня на Голгофе. Летопись коммунистической эпохи от 1917 до 1967 г. Часть 1.


    На последующих страницах будет описана жизнь одного русского села при советской власти за период от Октябрьской революции до начала германо-советской войны — до 1941 года. Это село находится в Средней России, в Орловской губернии; в очерках ему дано условное название: «Болотное».
    Для того, чтобы наглядно представить, какие изменения внесла коммунистическая власть в жизнь дореволюционной деревни, необходимо дать хотя бы самую краткую характеристику жизни этого села за последнюю, пореформенную, эпоху — от Освободительной Реформы 1861 года до Октябрьского переворота.
    Жизнь крестьян в эпоху помещичьего крепостного права с наибольшей полнотой и правдивостью ярко изобразили русские писа-тели: А. Н. Радищев — в книге очерков «Путешествие из Петербурга в Москву» (в 1790 году), Н. Некрасов — в поэмах и стихотворениях, И. С. Тургенев — в очерках, объединенных в книге «Записки охотника» (в 1847-1852 годах). Тургенев, орловский помещик, описывал встречи и наблюдения, которые он имел во время охотничьих блужданий в губерниях Средней России — в Орловской, Курской, Тульской и Калужской, т. е. в тех местах, в которых расположено село Болотное.


    ОГЛАВЛЕНИЕ
    Часть первая.—ИСТОРИЯ СЕЛА БОЛОТНОЕ.
    Летописные заметки за период от 1917 до 1941 года
    9
    Введение. — Село Болотное в пореформенную эпоху
    (От 1861 до 1917 года)........ . 9
    *
    I.    Село крестьян-единоличников и государственный оброк
    *
    1.    Село в период натурального коммунизма и гражданской войны (1917—1920 годы) ......... 15
    2.    Седо в период новой экономической политики (1921—1928 годы)..............54
    II.    Колхозная Голгофа...........93
    3.    «Страшные годы» — коллективизация.....95
    *
    4.    Упорные единоличники.........130
    5» Бегство из колхозов. (Переселенцы и отходники). . . 137
    6.    Внешний облик колхозной деревни......145
    7.    Кустарная промышленность    ......149
    9
    У
    8.    «Колхозные царьки» . ....... . .    153
    9.    Скот и люди в колхозе..........168
    0.    Колхозная барщина.......*    174
    1.    Сельское хозяйство. ..........199
    4»    ц.
    2.    «Не жизнь, а мука...»..........209
    3.    Могильный режим...........231
    т
    Колхозный гарем...........241
    5.    Сельская интеллигенция.........252
    6.    Пасхальные дни ...........289
    7.    «Мы им навоюем!.. »..........301
    Колхозник на радиостанции........317
    Часть вторая. — НИЩЕТА КОЛХОЗНАЯ
    Ш
    Материальный быт деревни за период 1945—67 годов 319
    1.    «Не Жилье, а горе... » .
    ’ 2. «Разутово-Раздетово...» .
    3.    Колхозная «Нееловка» .
    323
    349
    360
    427
    Часть третья. — КОЛХОЗНАЯ ДЕРЕВНЯ В ЛИТЕРАТУРЕ

    Социологические очерки.........
    *
    1.    Рай в земледельческих коммунах
    Мечты и пророчества Н. Чернышевского . . . . . 429
    2.    Белорусская колхозная деревня
    Повесть А. Кулаковского — «Добросельцы» . . . . 433
    3.    Воронежская деревня
    Роман А. Андреева — «Грачи прилетели».....457
    ч
    4.    Вологодский колхоз
    5
    Повесть А. Яшина— «Сирота»........471
    5.    «Колхозный рай»
    Фотография частушечная.........487
    6.    Нищие в «социалистическом раю» .    .....505
    >
    *
    7.    Райские предсказания и адская действительность 507—509
    I
    *
    А
    Эпиграфы
    «Не имеем мы цельной истории советского крестьянства и его перехода на путь социализма* А разве это не увлекательная, не благодарная тема исторического исследования? Особенно, если учесть, что крестьянство составляет большую часть населения земли».
    Профессор Б. Пономарев (Журнал «Коммунист», № 1,1963, Москва)
    В коммунистических государствах крестьянство распято на Голгофе, а сельское хозяйство сброшено в болото.
    Т. К. Чугунов
    «В некоммунистических странах земледельцы работают и не знают, даже не подозревают, какая доля отведена, какая судьба уготовлена им международным коммунизмом».
    Юрий Мишалов
    Часть первая
    ИСТОРИЯ СЕЛА БОЛОТНОЕ
    Летописные заметки за период от 1917 до 1941 года
    ВВЕДЕНИЕ
    «А
    г
    Село Болотное в пореформенную эпоху
    (От 1861 до 1917 года)
    На последующих страницах будет описана жизнь одного русского села при советской власти за период от Октябрьской революции до начала германо-советской войны — до 1941 года. Это село находится в Средней России, в Орловской губернии; в очерках ему дано условное название: «Болотное».
    Для того, чтобы наглядно представить, какие изменения внесла коммунистическая власть в жизнь дореволюционной деревни, необходимо дать хотя бы самую краткую характеристику жизни этого села за последнюю, пореформенную, эпоху — от Освободительной Реформы 1861 года до Октябрьского переворота.
    Жизнь крестьян в эпоху помещичьего крепостного права с наибольшей полнотой и правдивостью ярко изобразили русские писа-тели: А. Н. Радищев — в книге очерков «Путешествие из Петербурга в Москву» (в 1790 году), Н. Некрасов — в поэмах и стихотворениях, И. С. Тургенев — в очерках, объединенных в книге «Записки охотника» (в 1847-1852 годах). Тургенев, орловский помещик, описывал встречи и наблюдения, которые он имел во время охотничьих блужданий в губерниях Средней России — в Орловской, Курской, Тульской и Калужской, т. е. в тех местах, в которых расположено село Болотное.
    ч    '
    Жизнь закабаленных крестьян в эпоху помещичьего крепостного права была бедной, тяжелой и мрачной: рабская зависимость от произвола помещиков; тяжелые повинности — «барщина», «оброк»; нищета: жалкие закопченные хижины, плохая одежда, скудное питание.
    Но после отмены крепостной зависимости, в пореформенную эпожу* от 1861 до 1917 года, жизнь крестьян вообще, а в частности, в селе Болотное, изменилась коренным образом.
    9
    Село Болотное возрождалось: изменялось, преображалось, развивалось, быстро двигалось вперед. Основою для этого прогресса послужили главные мероприятия Освободительной реформы: уничтожение крепостной зависимости крестьян от помещика и превращение их вг свободных людей; отмена «барщины», принудительного труда на помещика; наделение крестьян землей на основе долгосрочного выкупа.
    При освобождении от крепостной зависимости крестьяне села Болотное получили земельные душевые наделы в размере 4 десятин (или 4,4 гектара) на каждую мужскую душу. Большинство дворов получило по два душевых надела или по 8,8 гектара земли с рассрочкой выплаты на 50 лет, т. е. от 1861 до 1911 года.
    Барщина обыкновенно отнимала у крестьян Болотного три- четыре дня в неделю, половину рабочего времени в летнем сезоне. После отмены ее крестьяне имели в своем распоряжении рабочего времени в два раза больше, чем раньше. Это освободившееся рабочее время земледельцы в пореформенной деревне стали использовать для улучшения своего хозяйства.
    Они стали лучше обрабатывать свою землю; снимать в аренду помещичью землю и покосы; разводить больше скота, улучшать его качество; использовать на полях больше удобрений.
    В результате этих мероприятий средняя урожайность основной
    _
    зерновой культуры в Болотном, ржи, за пореформенную эпоху повысилась от 25-30 до 50-60 пудов (или от 4-5 до 8-10 центнеров) с гектара, т. е. в два раза. А урожае других культур — конопли, картофеля, гороха, крупяных культур — повысились еще больше.
    Имея больше кормов (зерна, картофеля, яровой соломы, сена), свободные земледельцы увеличили поголовье скота и птицы в несколько раз. Расширение кормовой базы и разведение лучших пород скота привели к повышению- продуктивности животноводства.
    Так в результате улучшения растениеводства и животноводства
    крестьяне, инициативные хозяева, стали получать от земледелия в несколько раз больше дохода, чем в крепостную эпоху.
    Кроме того, почти все крестьяне стали получать дополнительные доходы извне: от наемного труда (в качестве батраков, лесных рабочих, работ на отхожих промыслах); от занятий ремеслом и в кустар-шр {предприятиях; от арендованной земли; от обработки земли тех, кто уходит на заработки.
    10
    Часть этих дополнительных доходов шла на уплату выкупных платежей за землю, за душевые наделы, полученнще после проведения Крестьянской Реформы в 1861 году. Но эти платежи, в среднем около четырех золотых рублей в год с каждого двора, составляли незначительную часть от дополнительных доходов освобожденного крестьянина. А с 1906 года эти выкупные платежи за землю были вообще досрочно отменены правительством министра-реф орматора П. А. Столыпина.
    Дополнительные доходы от более прибыльного хозяйства свобод* ные крестьяне расходовали на улучшение жизни, на облегчение труда, на расширение и дальнейшее усовершенствование своего хозяйства.
    Питание огромного большинства крепостных крестьян было необычайно скудным: хлеб, картофель, лук» пустые щи. Один старик, вспоминая эту полуголодную жизнь, говорил писателю Глебу Успенскому: «Как только выжили!,.» А в пореформенную эпоху крестьяне даже малоземельного села Болотное в небогатой Орловской губернии стали питаться удовлетворительно. Они имели достаточно не только хлеба, картофеля и овощей, но и других, более питательных, продуктов: круп, растительного (конопляного) масла, молока, яиц, коровьего масла, сала. По воскресеньям и другим праздничным дням крестьяне ели мясо (в дореволюционной деревне праздничные дни составляли треть года).
    Свободные крестьяне смогли значительно улучшить свою одежду. Они мзогди завести вместо одного, как было прежде, два комплекта одежды: рабочий и праздничный. Для зимы земледельцы теперь имели валенки, для праздников — сапоги или ботинки.
    За пореформенную эпоху жители Болотного поразительно улучшили свои жилища. В крепостную эпоху жилищем крестьянской
    семьи служила обычно ветхая однокомнатная избушка. Она была без дымохода: не хватало средств для покупки кирпича и оплаты мастера. Во время топки дым наполнял жилье, выходил в открытую Дверь; все стены и потолок были покрыты копотью. Освещение в крестьянских хатах прежде было «самодельное»: горела лучина или коптилка (фитилек на блюдечке с маслом). В таких хатах было всегда полутемно: вечером — из-за лучиночно-коптильного освещения, а днем — из-за маленьких окон в хате. Такие избушки крепостной эпохи назывались: «черные» или «курные» (от слова «курить»: и топящаяся печь, и лучина, и коптилка — постоянно «курили», т. е. дымили и коптили).
    11
    После того, как благосостояние крестьян Болотного повысилось, они стали строить избы гораздо лучшего типа: не осиновые, а березовые или сосяовьге; не однокомнатные, а двухкомнатные, ббльшие по площади и более высокие. Новые избы строились с большими окнами. Освещались избы уже не лучиною, а керосиновыми лампами. Такие избы назывались «белыми» или «светлыми». В просторных и светлых избах крестьянам веселее жилось и лучше работалось.
    Свободные земледельцы использовали свои повышенные доходы также для усовершенствования техники в хозяйстве. Раньше женщины пряли нити для полотна или сукна веретеном, т. е. простой оструганной палочкой. В пореформенную эпоху вое женщины Болотного смогли обзавестись прядильными станками — «прялками». Работа на них была более легкой и производительной. За эти качества крестьян-
    4
    ки назвали этот станок «самопрялкой».
    Огромное большинство крестьян в селе смогло купить однолемеш-ные или двухлемешные плуги, которые во время работы двигались на колесах. Сохой продолжали пахать землю только самые бедные крестьяне, 10—20 процентов, те, кто еще не смог накопить средств для покупки плуга.
    Другие тяжелые земледельческие работы тоже были заменены более легкой работой на машинах. Зажщючные крестьяне села купили на земском складе несколько молотилокЖвеялок. И все крестьяне стали производить молотьбу не цепами, а конными молотилками. Веять зерно они стали не деревянными лопатами на ветру, как прежде, а веялками.    /
    Так пахоту, молотьбу и веяние жители Болотного уже механизировали и сильно облегчили. Некоторые купили сеялки.
    Многие земле дельцы строили и открывали кустарные предприя-

    тия: мельницы, крупорушки, масленицы; толчеи, овчинные мастерские, волнобойки; портняжные масггерские; кузницы, столярные мастерские и т. д. В селе Болотном за каждые два года открывалось одно новое кустарное предприятие или появлялась новая машина (молотилки, веялки). Каждый пятый двор в селе накануне переворота 1917 года имел кустарное предприятие или машину.
    За пореформенную эпоху крестьяне села купили у соседнего помещика около 170 гектаров земли с выплатой стоимости в рассрочку. На этой земле было создано 50 небольших отрубов и три хутора.
    12
    Душевые наделы крестьян в земельной общине переделялись
    __ > »
    через каждые три года. Но часть этой надельной земли, около 25 процентов всей площади, однодесятинные или двухдесятинные усаг дебные и приусадебные земли, имели форму отрубов и переделам не подвергались. После столыпинских земельных реформ крестьяне села Болотное предполагали вообще ликвидировать земельную общину и разделить всю землю на отруба и хутора. Они ожидали очереди для землеустроительных работ. Но этому делу помешала русско-германская война 1914-1917 годов и революция 1917 года.
    Огромный прогресс сделало Болотное в области просвещения. В конце крепостной эпохи в селе было только несколько человек грамотных крестьян: дьячек, из местных жителей, и некоторые люди
    г
    из бывших дворовых. Никакой школы ни в Болотном, ни в окружающих деревнях не было. А в свободном селе появились школы: сначала частная — в доме дьячка, а потом — трехклассная церковно- приход -с кая школа. Накануне революцией 1917 года в селе более 2/3 населения было грамотным. Неграмотными остались, главным образом, старики. А среди детей шко(лъного и подросткового возраста грамотных бьую около 90 процентов.
    В крепостную эпоху начальником села был староста, назначенный помещиком. В пореформенную эпоху сельский староста и писарь стали избранниками народа. Они ежегодно избирались населением,
    были подотчетны и подконтрольны сельскому сходу — общему собранию крестьян.
    Крестьяне нескольких соседних деревень (волости) выбирали волостное правление: волостного старшину и волостного писаря (секретаря).
    Они выбирали также постоянных заседателей народного суда и принимали участие в выборах руководителей уездного и губер-
    ского земств^.
    Так освобожденное от крепостнического ярма село Болотное, на основе свободы и личной инициативы, развивалось в пореформенную эпоху, от 1861 до 1917 года. Оно развивалось быстро, неуклонно и всесторонне: в экономическом, политическом, техническом и куль-
    ч
    туриом отношениях.
    13
    I. Село крестъян-единомочников и государственный оброк
    ч
    *
    1.    СЕЛО В ПЕРИОД НАТУРАЛЬНОГО КОММУНИЗМА И
    ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ (1917—1920 годы)
    ч
    Большевистская власть в селе
    После Октябрьского переворота в 1917 году в столице, большевики, под руководством своего центрального комитета, захватили власть и на местах: в губерниях, а потом в уездах и деревнях. Чиновники Временного Правительства были изгнаны из органов управления и арестованы. Так была установлена большевистская власть и в Орловской губернии.
    В уезде, к которому принадлежало село Болотное, власть была захвачена уездным революционным комитетом (ревкомом), который был назначен уездным комитетом коммунистической партии. Впоследствии ревкомы были переименованы в исполкомы.
    Только несколько месяце® уездный ревком состоял из большевистских и левоэсеровских комиссаров. После того, как партия левых эсеров была разгромлена в центре и исключена из советской правительственой коалиции, уездный ревком тоже стал однопартийно -большевистским;, с, то было летом 1918 года.
    Уездный ревком назначил волостных комиссаров, а волостной — сельских.
    Так власть повсюду была установлена сверху, однопартийная коммунистическая диктатура. Официально она называлась: «советская власть», или «диктатура пролетариата и беднейшего крестьянства».
    Большевистский уездный ревком разгромил все местные организации других партий: кадетов, октябристов, эсеров — сначала правых, потом левых. Руководители этих организаций были посажены в тюрьму.
    Был издан и широко опубликован приказ о немедленной сдаче оружия властям. За хранение оружия грозила смертная казнь. Это был один из самых первых приказов советской власти в уезде.
    15
    Разгромив некоммунистические партийночполитические организации, обезоружив население, вооружив всех коммунистов, большевистская власть осуществляла свою политику, не считаясь с населением.
    В деревнях большевиков было очень мало. Но всю власть в деревнях уездный ревком передал только им.
    В волостях в те годы были волостные комиссары: земельный, продовольственный, военный, председатель волревкома (волисполкама).
    В деревнях было два руководителя: сельский комкгссар и председатель комитета бедноты («комбеда»).
    Зимой 1917-го года в, Болотное вернулись два дезертира из армии.
    *
    Они вступили в партию большевиков.
    Одному из этих большевиков, отходнику-бобылю, горькому пьянице, был вручен пост сельского комиссара.
    N
    Председателем комитета бедноты, «комбеда», был назначен молодой отходник, краснобай и беспринципный человек, руководившийся в своей деятельности только интересами личными и своих близких.
    В других селениях большевиков тоже было очень мало: один-два на деревню. В местных деревнях было так мало большевиков, что в волости не было даже сельских партийных ячеек: обычно там не находилось даже трех членов партии, чтобы образовать ячейку. Поэтому была только одна партийная организация, которая руководила политическими делами во всех деревнях волости.
    В то время советская власть, начиная от столичной и кончая сельской, повсюду — ив конституции и на собраниях — откровенно провозглашала себя «диктатурой»: «диктатурой пролетариата и беднейшего крестъянста^>7Ибйца, действительно, открытой диктатурой: монопартийной диктатурой партии большевиков.
    Сельский коммиссар — в сапогах, галифе, в кожаной тужурке -— ходил по Болотному и, размахивая револьвером, командовал, кричал, грозил, отдавал приказы.
    —    Законов больше нет! — орал он во всю глотку. — Все старые законы товарищ Ленин отменил. Мои приказы — вот закон!.. Это вам не фунт изюму, а всамделишная диктатура пролетариата и сельской бедноты! Потому — у кого оружие, у того и власть!..
    Он постоянно производил обыски, конфисковал то, что ему понравится, отбирал у крестьян продукты, скот, вещи, «боролся с самогонкой». ..
    16
    Большевистская власть провозгласила своей опорой бедноту и свою политику старалась осуществлять через нее. Так, например, проведение продразверстки в деревне было передоверено советской властью сельским группам и комитетам бедноты, «комбедам», которыми обычно руководили местные партийцы или комсомольцы.
    Партийный председатель комбеда в Болотном действовал по своему произволу. Земля после революции распределялась в деревнях равномерно по живым душам. Но продразверстку в селе председатель комбеда распределял не по количеству земли, а по другим признакам. Членов комбеда, своих родственников и приятелей, он освобождал от продразверстки, а на другие дворы раскладывал разверстку в многократном размере. У одних крестьян председатель комбеда продукты отбирал. А другим дворам он раздавал продукты.
    У зажиточных крестьян власть отобрала все кустарные предприятия и сдала для управления членам комбеда.
    Болыиевисткая власть свою экономическую и политическую борьбу направила против зажиточных крестьян, которых официально называла бранной кличкой: «кулаки». Советская власть отобрала у них кустарные предприятия, часть их земли и конфисковала у них и продукты и скот.
    Советское правительство отстранило зажиточных крестьян от всякого участия в политической жизни государства. Их лишили права голоса и не пускали на собрания, мотивируя тем, что они являются «классовыми врагами», ибо они «богаты», имели кустарные предприятия, или тем, что они являются «эксплуататорами», так как до рэволюции нанимали на лето батрака или батрачку.
    У местного лавочника конфисковали все его имущество. Сам он в эти месяцы умер, а семья уехала в город.
    Семью священника тоже лишили права голоса, подвергали обыскам. Священник с семьей тоже поспешил куда-то уехать.
    4
    &&&
    С самого момента своего возникновения, большевистская диктаторская власть приучала все население, а особенно «мелкую буржуазию », «крестьян-собственников», к повиновению и покорности, обуздывая инакомыслящих и непокорных.
    17
    Если кто-либо осмеливался возражать, критиковать власть или местного партийного начальника, то уже через несколько дней он мог ощущать тяжкие {последствия этой непокорности. Чаще всего местные начальники применяли такие методы борьбы с непокорными: во-первых, конфискацию продуктов и скота;
    во-вторых, донос в уездную «Чека» («Чрезвычайную Комиссию по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и саботажем»). Этот донос
    часто оканчивался арестом и тюрьмой.
    Предлоги для доноса и ареста легко находили в деятельности и разговорах каждого крестьянина. Высказал кто-либо недовольство советскими порядками, критическое замечание о комиссаре или партийной ячейке — это расценивалооь, как «контрреволюция». Выменяла баба за хлеб или картофель у горожанина коробку спичек, кусок мыла или фунт соли, — это называлось «спекуляцией». Неполностью выполнил крестьянин наложенную на него комбедом непосильную продразверстку — это характеризовалось, как «антисоветский саботаж». ..
    В первые годы революции очень многие крестьяне были арестованы Чекой, побывали в ней на мучительных допросах и посидели в тюрьме.
    В тюрьме, по рассказам заключенных, их мучили разными пытками: жарой и холодом, голодом и жаждой, истязали побоями. Один, побывавший в тюрьме, местный политический деятель рассказывал о том, как его сначала мучили голодом, добиваясь от него требуемых показаний. Потом накормили селедкой и несколько дней не давали ни капли воды и никакой жидкой пищи. Жажда мучила, с ума сводила ... А потом дали некипяченой воды и вызвали мучительное растройство желудка ...
    В те годы было много расстрелов. Каждый уездный комиссар мог не только расстрелять, но и просто застрелить жителя, и за это он ни перед кем не отвечал. Расстреливала не только Чека, но и военный комиссар, и продкомиссар, и друщег"
    Военный комиссар в пьяном виде разб ал, как он со своим от-
    рядом самолично растрелял двух юнцов, уклонившихся от призыва в Красную армию. Когда в 1918 году был объявлен приказ советской власти о принудительном призыве в Красную армию, два юноши не явились на призывной участок и скрывались. Их скоро поймали и
    Были расстрелы крестьян за укрытие ба при разверстке.
    18
    привели к уездному военному комиссару на расправу. Тот решил: для устрашения других призывников точно выполнить приказ правительства о расстреле дезертиров и уклоняющихся от военной службы. Восемнадцатилетние юноши, после оглашения приказа о расстреле, рыдали у вырытой могилы, как обезумевшие, ползали на
    * # коленях у ног военного комиссара, умоляли его пощадить их, обещали верно служить в Красной армии. Но ничего не помогло. Бес-пощадный комиссар выполнил жестокий приказ советского правительства ...
    Некоторые расстрелы уездная Чека производила даже публично. В 1917 !году для сведения населения был опубликован приказ Чека о сдаче органам советской власти всякого оружия, имеющегося у населения, и о растреле за невыполнение этого приказа. Во время последовавшего затем обыска в уездном городе в одном доме был найден револьвер. Чека немедленно арестовала офицера, не сдавшего свое оружие советской власти, и его отца, земского деятеля, на квартире которого оружие1 было найдено. На второй день на окраине города днем была назначена публичная казнь — расстрел — офицера и его отца. Расстрел был произведен отрядом Чека, в присутствии большого количества любопытных. В городе была - совершена публичная казнь, о которой раньше ни местные жители, ни их предки даже не слышали. Эта казнь возымела свое действие: население было ошеломлено и запугано большевистским террором...
    Так узурпаторская власть осуществляла свою диктатуру драка-новскими мерами. Беспощадным террором она приучала подсовет-ское население к соблюдению главного правила поведения в условиях диктатуры: «держать язык за зубами и повиноваться власти всегда, во всем и беспрекословно!» ...
    Национализация кустарной промышленности
    *
    Советская власть провела национализацию (огосударствление) всех промышленных предприятий — крупных, средних и мелких, кустарных, — не только в городе, но и в деревне.
    19
    Все кустарные предприятия и машины в Болотном — мельницы, толчеи, масленицы, молотилки и т. д. — были отобраны у хозяев, объявлены государственной собственностью и переданы для управления местному комитету бедноты.
    %
    Как было организовано управление ими и как они работали после этого, может показать пример с мельницами. Две мельницы комбед закрыл: хлеба после разверстки оставалось у крестьян очень мало. Третья мелънзица, лучшая, «голландская», работала под управлением комбеда.
    Заведывал мельницей представитель местного комбеда. Но мельничного дела он не знал, выполнять физическую работу не хотел. Поэтому он взял к себе на помощь «мельничного рабочего», бывшего мельника, который выполнял всю работу.
    Но на государственной мельнице требовалось еще вести и канцелярскую работу. Весь помольный сбор с каждой мельницы должен был поступать в У про дк ом (уездный продовольственный комиссариат). Поэтому требовалось: записывать на каждой мельнице все зерно, привезенное для помола, в особых квитанциях; записывать весь помольный сбор; составлять ежемесячные отчетные ведомости о помоле и помольном сборе; отправлять все эти квитанции и ведомости, вместе с помольным сбором, Улродкому. Заведующим мельницей был человек малограмотный, а мельнику он не доверял. Поэтому для канцелярских дел он взял к себе на мельницу еще и другого помощника: грамотную девушку, учетчицу.
    Если на частной мельнице всю работу выполнял один человек, хозяин, то теперь на государственной — работали три человека: заведующий, рабочий и учетчица.
    Но работа мельницы от этого не улучшилась, а ухудшилась. Мельничные работники получали за свой труд ничтожную плату: паек, несколько килограммов муки. Все они, особенно заведующий, старались украсть хлеба: для семьи, на другие нужды. А сделать это они могли, обманывая государство или помольщиков. В некоторых случаях они совсем не записывали в квитанциях ржи, привозимой для помола, а взятый при этом помольный сбор забирали себе, надувая государство. В других случаях мельничные работники записывали в квитанциях уменьшенный вес сданного на помол зерна. «Недовес» забирали себе и обкрадывали, таким образом, помольщиков.
    20
    Таким же образом проходила «работа» и других заведующих кустарными прегтриятиями и машинами: на маслобойке, на молотилках ИТ, д,
    А некоторые предприятия были закрыты и совсем не работали: толчеи, овчинная мастерская, волнобойка. Толчеи и волнобойка не работали потому, что государство отбирало у крестьян почти все замашки и всю волну. Овчинная мастерская не работала из-за того, что государство отбирало у крестьян весь скот; убой же скота хозяевами воспрещался.
    Среди закрытых предприятий были такие, которые работали иногда тайно, по ночам. Там работали их бывшие хозяева, которые один ключ сдали комбеду, а другой, запасной, оставили у себя...
    О сохранности и ремонте государственных предприятий никто не заботился: ни правительство, ни комбед. Кустарная промышленность в селе в эти годы влачила жалкое существование: работала плохо, некоторые кустарные предприятия были разрушены. Мельницы и толчеи в это время стаяли с поломанными крыльями.
    Социализация земли
    Перед Октябрьской революцией Ленин аграрную программу партии большевиков формулировал как «национализацию», то есть, превращение всей земли в государственную собственность. Но потом, в процессе политической борьбы с партией социалистов-революционеров, «эсеров», он заимствовал у нее программу «социализации» земли, то есть, передачу ее земельным общинам. Впоследствии советской властью опять официально была провозглашена «национали-
    *
    зация» земли (в «Земельном кодексе» и в Конституции).
    На практике ленинская «аграрная революция» проходила так:
    Прежде всего было ликвидировано помещичье землевладение: помещичьи имения, «дворянские гнезда». В волости, к которой принадлежало село Болотное, до революции было три имения. После Октябрьской революции советская власть конфисковала их.
    Одно из этих помещичьих имений — самое богатое и благоустроенное, с винокуренным заводом — было превращено в государственное имение, совхоз (советское хозяйство). По плану Ленина, совхо-
    21
    зы должны были стать образцовыми хозяйствами крупного социалистического земледелия и убедить крестьян в выгодности и необходимости перехода от мелкого индивидуального хозяйства к крупному социалистическому. Бывший владелец этого имения жил в каком-то большом городе и посещал свое имение только изредка. Конфискация имения произошла без него.
    Владелец второго имения — наследник того помещика, который в крепостные времена владел и селом Болотное, — умер в первые же дни после Октябрьского переворота. Получив весть о захвате власти большевиками, этот земский деятель, член Государственной Думы, сказал своим родным: «Эту партию я еще в Думе узнал. Она все погубит... Теперь помирать надо ...» И вскоре, действительно, умер. Семья его поспешила куда-то уехать. Волостной ревком! передал землю этого имения для общего передела деревне, где была помещичья усадьба. А дом, усадьба и скотный двор были разграблены. Крестьяне той деревни расказывали, что разграблением руководил большевистский ревком. Руководители власти сначала главную часть имущества (из ценных вещей и скота) забрали себе. А потом они не только призывали «грабить награбленное», но даже принуждали к грабежу. »Нет, вы, почтенные, хитроумные, мужички, от этого дела не откручивайтесь, — приставали они к крестьянам, которые в грабеже не хотели принимать участия. — Хоть щепку да возьмите из имения: чтоб отвечать — так всем, скопом!..»
    Третье имение, помещика, сына купца, внука крепостного крестьянина, было передано соседней деревне для организации на нем большого поселка. Посельчане, в распоряжение которых власть передала все имение, со своими постройками, инвентарем и скотом, сделали владельцу ряд уступок. Они оставили ему дом, все постройки, сельскохозяйственный инвентарь, несколько лошадей, часть продуктивного скота, сад и всю его большую усадьбу, с изрядным участком полевой земли, луга и леса. Помещик заявил, что он с семьей остается в доме ж будет обрабатывать землщ, как это делал его дедушка, крепостной крестьянин. Так он, действительно, и сделал: со своими детьми сам стал заниматься земледелием.
    Таким образом1, все три помещичьих имения в волости были ликвидированы, но разными путями: одно было превращено в государственное имение (совхоз); другое — преобразовано в поселок; третье было разграблено, а земля — разделена в общине.
    22
    Наряду с помещичьими имениями, большевистская власть ликвидировала столыпинские хутора, трудовые фермерские хозяйства. Она назвала их «кулацкими гнездами» и ставила своей первоочередной задачей: ликвидировать их, как и «дворянские гнезда».
    Власть объявила приказ: все хутора и отруба присоединить к соседним земельным общинам для общего передела. А самим хуторянам (фермерам) приказано было: срочно сломать все свои постройки и вернуться в те деревни, где они жили раньше.
    Хуторяне против этого приказа бурно протестовали. Они доказывали власти, что их хутора, как небо от земли, отличаются от помещичьих имений, с которыми советская власть пытается их смешивать.
    Во-первых, хуторяне приобрели землю за свои трудовые деньги.
    Во-вторых, их хутора — площадью от 12 до 30 десятин (от 13,2 до 33 гектаров), представляют собой только трудовой надел для крестьянской семьи, на хуторе нет земельных излишков.
    В-третьих, столыпинский хутор — это трудовое крестьянское хозяйство, которое ведет своим трудом семья хуторянина, без наем-
    *
    ного, батрацкого труда. Не больше десяти процентов хуторян нанимали сезонных работников, батрака или батрачку, в завиеимости от
    недостатка в семье работника той или другой категории: женщины,
    мужчины или подростка.
    Доказывая все эти обстоятельства местным органам власти:, хуторяне просили оставить их там, где они жили, на их участках, за какие они выплатили много денег и которые успели уже значительно благоустроить. Они не возражали против того, чтобы земельная площадь их хуторов была доведена до той нормы, которая установлена в соседних земельных общинах.
    С этими ходатайствами, письменными и устными, хуторяне ездили в уезд, в губернию и даже в столицу. Но ничего не помогало. Большевистская власть, замышляя уничтожить частную земельную собственность и организовать «социалистическое' земледелие», не хо-


    тела оставить индивидуальных трудовых ферм, непримиримых и наглядных антиподов социалистической собственности.
    Власть зимой 1917-1918 года принудила хуторян ломать свои постройки и переносить их в деревни, откуда они недавно выселились
    23
    на участки. Власть обязала фермеров возвращаться в земельную общину, от пут которой они бежали.
    Столыпинские хутора были ликвидированы властью повсеместно. Коммунистическая власть видела в них своего непримиримого врага и относилась к «антисоциалистическим кулацким гнездам» еще более враждебно, чем к «дворянским гнездам»: помещичьи имения в среде крестьян авторитетом не пользовались, а столыпинские хутора были наглядным воплощением мечты крестьянина.
    ь
    &&&
    Крестьяне Болотного никакой дополнительной земельной площади из конфискованных помещичьих имений не получили. К земельной общине были присоединены только три столыпинских хутора, которыми до революции уже пользовались члены их же земельной общины.
    По распоряжению советской власти, земля между крестьянскими дворами в общине Болотное и во всех других деревнях распределялась чересполосно, «по живым душам», то есть, пропорционально числу членов семьи в каждом дворе.
    Ввиду постоянного изменения в численном составе семейств (рождение, смерть, браки), передел земли между членами общины производился ежегодно.
    Площадь земли на двор в среднем осталась без изменения. Но между 'крайними полюсами земельной общины произошло выравнивание: за счет многоземельных увеличилась площадь малоземельных; была также выдана земля и жителям 'безземельным (перед революцией 1917 года в Болотном было 3 безземельных двора из общего количества 130).
    Что касается формы землепользования, то она осталась прежней: чересполосица и-переделы в общине. Даже еще ухудшилась.
    Если прежде вся земля переделялась между членами общины через каждые три года, то теперь она стала подвергаться ежегодному переделу.
    Ежегодно стали подвергаться переделу также усадебные и приусадебные участки, которые прежде, до революции, переделам вообще не подвергались.
    24
    Прежние неделимые участки, хутора и отруба на купленной земле, тоже были пущены в общий ежегодный передел.
    До революции община выделяла священнику двенадцать десятин, 13,2 гектара, земли в трех постоянных участках: две десятины — усадьба, восемь десятин — полевая земля и две десятины — луг. После революции советская власть приказала: эту землю пустить в общий передел, и священнику общественной, государственной земли, как «нетрудовому элементу», не выделять.
    Продразверстка и государственное распределение
    Типичная картина деревенской жизни тех лет была такова: от двора ко двору ходил большой вооруженный отряд — из «прод-армейцев», партийцев, комсомольцев, милиционеров, членов комбеда. Отряд отбирал у крестьян продукты, скот.
    —    Продразверстка! — летела по селу тревожная весть...
    В деревне это слово звучало, как «чума!..» Передавая друг другу тревожную весть, крестьяне злобно и неистово ругались ...
    Свое название «л одра зв ерстк а» получила от способа ее проведения. Общую сумму продуктом, которую правительство намечало собрать для армии и городского населения, оно распределяло, «раз-
    к
    верстывало», по губерниям. Губернские органы власти распределяли эту разверстку по уездам, уездные — по волостям, волостные — по деревням. А сельская власть (комбед) «разверстывала» наряды по крестьянским дворам, собирала и сдавала уездному органу власти — Упродкому (Уездному Продовольственному Комиссариату).
    Распределение продразверстки по дворам и изъятие продуктов и скота советская власть передоверила сельским комитетам бедноты, во главе которых стояли местные партийцы или комсомольцы.
    Председатель комбеда в Болотном был молодой большевик, дезертир, из отходников.
    Продразверстку по дворам сельский комбед распределял по своему произволу. Чаще всего так: своих родных, приятелей — собутыльников, местных начальников, а также членов группы бедноты, он от продразверстки совсем освобождал. А на другие дворы распределял и долю освобожденных от разверстки. Но этого мало. С людей, не принадлежащих к его* окружению, он старался собрать продуктов сверх нормы, как можно больше: «излишки» от сданной продразвестки
    25
    он раздавал родным и приближедным, местным начальникам, сбывал за водку, за вещи. Продукты в тот голодный период имели наибольшую ценность, выполняли роль денег.
    Крестьяне были возмущены такой практикой продразверстки, но жаловаться было некому и некуда: такая практика была повсеместно, «от Москвы до самых до окраин». Даже придворный большевистский поэт, Демьян Бедный, охарактеризовал тогдашних коммунистов — начальников так:
    «... Воры, взяточники, бражники Повылазили вперед...»
    I
    Жители Болотного видели, что честного большевика — шахтера выбросили из партии и с поста волостного комисара, за то, что он пытался бороться с произволом и несправедливостью при выпол-нении продразверстки и распределении городских товаров.
    Крестьяне были возмущены и самой продразверсткой и методами ее проведения.
    Во-первых, работники земли были недовольны тем, что власть отбирала у них продукты и скот совершенно бесплатно, ничего не давая им взамен и не обещая этой оплаты даже в будущем.
    Во-вторых, хлеборобы были недовольны тем, что у них забирают все продукты, за исключением самой скудной нормы, не оставляя им ничего для кормления скота, птицы, для нужд обмена.
    В-третьих, крестьянство было недовольно развесткой потому, что ока не была регулирована заранее никакими определенными законами: ни по ее размерам, ни по срокам, ни по ее соотношению к земле. Она сваливалась на крестьян, как снег на голову. Выполнили крестьяне одну разверстку, вскоре получали приказ о другой. В первый раз комбед наложил на этот крестьянський двор такую сумму, а завтра наложит иную: все от него зависело. Свою полную зависимость от комбеда крестьяне выразили в новой пословице: «Вое под комбедом ходим», по аналогии со старой: «Все под Богам ходим»...
    Что касается одного вида продразверстки — мясопоставок, то здесь дело обстояло еще печальней, чем с поставками зерна и картофеля.
    Весь скот в деревне, вплоть до каждого ягненка и цыпленка, органами местной власти был взят на строжайший учет. Убой, продажа скота или птицы хозяином были абсолютно воспрещены, под
    26
    4
    угрозой тюремного заключения и конфискации имущества. По приказу советской власти, крестьянин должен был кормить, выхаживать и сохранять свой скоп и птицу, в ожидании того момента, когда
    V
    власть сочтет нужным конфисковать этот скот для нужд государства. Но есть мясо от своего скота или обменять свой скот и тггицу на что-либо необходимое, крестьянин не имел права...
    Естественно, что при этих обстоятельствах, крестьяне возмущались и продразверсткой и властью, которая ее проводила.
    Возмущение было настолько сильное, что в деревнях уезда происходили постоянные столкновения безоружных крестьян с вооруженными продовольственными отрядами. В одной деревне крестьяне убили председателя комбеда. В другой убили уездного комиссара, который при изъятии хлеба угрожал револьвером. Вооруженные карательные отряды перестреляли десятки людей в этих деревнях ...
    В эти годы советская власть отбирала у крестьян все продукты сельского хозяйства: зерновые), картофель, мясо, молоко, яйца, шерсть и другие.
    А крестьяне в эти годы от государства ничего не получали, хотя они сильно нуждались, особенно в таких товарах широкого потребления, как соль, керосин, спички, мыло, гвозди, посуда, инструменты, обувь, мануфактура и т. д.
    После Октябрьского переворота торговля была совершенно разрушена.
    Магазины, ларьки, склады с товарами в уезде были конфискованы местными органами власти якобы «для снабжения бедного населе-ления».
    Но почти все это пошло местным начальникам да их близким. Секретарь уездного комитета коммунистической партии забрал себе лучший особняк в городе и обставил его с такой роскошью, которой там не было никогда у прежнего его хозяина-помещиха, предводителя дворянства. Сам этот «партийный вождь уездного масштаба», присланный из Губкома, пожилой человек, вчерашний рабочий, женился на молоденькой купеческой дочери, погибавшей от голода

    и притеснений. Он устроил для своей молодой жены такую роскошную жизнь, что она хвалилась своим бывшим подругам: «Такой роскоши я никогда не видала в доме своего отца, купца первой гильдии»...
    Другие уездные начальники шли по стопам своего «вождя», растаскивая конфискованные товары, имущество, драгоценности.
    27
    Из конфискованных товаров и ценностей бедному населению достались только «рожки да ножки».
    Национализированная крупная промышленность в больших городах и мелкая кустарная промышленность в мелких городах и деревнях почти не работала.
    Денежная система в советском государстве была тоже разрушена.
    Начало этому разрушению положило еще Временное Правительство, выпустив много бумажных денег в крупных банкнотах: двадцати- и сорокарублевые «керенки». Это обесценило деньги.
    Но большевистское правительство, Совет народных комиссаров, сознательно и планомерно разрушало денежную систему. Ленин считал денежную систему сущностью и символом капитализма и стремился построить натуральное социалистическое хозяйство, безденежный продуктообмен между городом и деревней через государственные органы распределения. Ленин писал, что осуществив социализм, новое государство, в знак своего презрения к золоту, построит из него общественные уборные.. . Исходя из такой оценки денег, большевистское правительство систематически и планомерно разрушало денежную систему.
    Советское правительство объявило недействительными все бумажные деньги и всякие ценные бумаги прошлого, как деньги царского правительства, так и деньги Временного правительства. Оно приказало, под угрозой строжайших наказаний, сдать органам власти все золотые и серебряные монеты и драгоценности.
    А для расплаты со служащими и рабочими стало выпускать огромное, произвольное и безучетное количество бумажных денег, или, по официальной терминологии, «денежных знаков». Деньги теряли свою ценность со сказочной быстротой, «не по дням, а по часам». Сначала правительство выпустило «денежные знаки» сторублевого достоинства, потом — тысячерублевого, а затем — миллионного и миллиардного.. .
    Что касается реальной ценности денег, то о ней можно судить по такому факту: стоимость коробки спичек на черном рынке в те времена дошла до миллиарда рублей... Деньги в первые годы советской власти потеряли всякое значение.
    28
    Расценивая деньги и торговлю, как основу капиталистической экономики, вожди большевизма строили социалистическую экономику без денег и без торговли. Советское правительство в те годы заменяло деньги и торговлю прямым государственным распределением среди населения всех материальных благ в их натуральной форме: в виде продуктов питания, одежды, обуви, жилищ и т. д. Это распределение большевистская власть организовала, как прямой продуктообмен между городом и деревней — через государственные органы. Коммунистические вожди в те годы строили экономику в форме натурально-потребительского коммунизма.
    Советская власть забирала у крестьян продукты для армии и городского населения бесплатно. Она предполагала снабжать крестьян промышленными товарами из города тоже бесплатно.
    В первые годы революции государственные магазины (вернее, склады) носили тогда характерное официальное наименование — «потребительские коммуны»: «сельские потребкоммуны» и «городские потребкомму ны ».
    Но промышленных товаров для распределения среди населения у советского правительства было очень мало. Из магазинов и складов товары были расхищены на месте начальниками; остальные товары были расхищены на пути следования от этих складов, через длинную цепь государственных органов, до «потребительских коммун».
    А новых продуктов национализированная промышленность, крупная, средняя и мелкая, кустарная, почти не производила; она была разрушена из-за плохого руководства и недостатка сырья.
    Зто состояние социалистической экономики в те годы даже советские поэты характеризовали саркастически.
    Например, Демьян Бедный так изображал советскую промышленность того времени:
    «Главтабак — без табаку,
    Глав телега — на боку,
    У Главмыла — нету мыла...»
    А Маяковский в своем стихотворении «Прозаседавшиеся» издевался над бесконечными заседаниями всевозможных комиссий по поводу распределения...
    «склянки чернил...
    Губкоо перативам ».
    29
    Пока ничтожное количество товаров из государственных складов проходило через бесконечную цейь, распределительных органов (склады: местный — центральный — губернский — уездный — волостной—сельский), от этих товаров оставались только «рожки да ножки». А эти последние попадали сельским коммунистам — начальникам и «комбедам».
    Крестьянам из этих «потребительских коммун» ничего не доставалось.
    Расходясь от «потребительской коммуны» по домам с пустыми руками и видя, как члены комбеда порой все же несут оттуда что-либо из «рожек и ножек» — фунт соли, кусок мыла или коробку спичек, — мужички отчаянно ругались:
    —    Когда берут продразверстку, то это с нас, а не с бедноты. А когда что-либо дают в «коммунии», то это — бедноте, а нас — мимо. Вот уж, действительно «коммуна»: кому — на, кому — нет ничаво ... Растак ее так ... с перетаком!..
    Всякая частная торговля — и денежная и обменная — в те годы расценивалась советской властью как «спекуляция» и была воспрещена под угрозой конфискации имущества и тюремного заключения.
    Официальная мотивировка этого воспрещения была такая: правительство строит экономическую систему государственного распределения материальных благ среди населения, а денежная торговля эту политику на тура льно-потребител ь ско го коммунизма подрывает. Следовательно, торговля представляет собою деятельность антикоммунистическую, антисоветскую. Кроме того, торговые операции при денежной торговле, в условиях обесцененных денег, неминуемо исчисля-
    *
    ются в повышенных, то есть, «спекулятивных» ценах.
    Обменная торговля тоже представляла собою антизаконную, антисоветскую деятельность, ибо она тоже нарушала советские законы и подрывала систему планового государственного распределения. Если крестьянин за ковригу хлеба или за мешок картофеля выменял у горожанина старую рубашку, то, с точки зрения тогдашней политики советской власти, оба они нарушили советские законы о государственном распределении, совершили преступление. При продразверст-
    30
    ке крестьянин должен был сдать все свои продукты, кроме необходимейшего минимума, государству. А если у него есть мешок картофеля или коврига хлеба для обмена, то это значит, что крестьянин при продразверстке скрыл от государства эти продукты и за счет этих «излишков» теперь «спекулирует»... Аналогичное обвинение советская власть предъявляла и горожанину: почему он не сдал свою «лишнюю» рубашку «собесу» (отделу социального обеспечения) для бесплатной раздачи бедным, поскольку он сам получает свой продовольственный паек бесплатно? А вместо выполнения своего государственного долга он, горожанин, стал «спекулировать» рубашкою, обменивая ее на картофель ...
    Так перед советской властью оказывались «виновными» оба участника любой торговой операции.
    На практике дела «о спекуляции» чаще всего заканчивались не тюрьмой и конфискацией имущества, а только конфискацией товаров, участвующих в торговой сделке. В приведенном примере милиционер забирал и рубашку горожанина и мешок картофеля у мужика, для запугивания «спекулянтов» составлял протокол, а потом и картофель и рубашку «конфисковал» в свою личную пользу, а протокол уничтожал...
    «ПотребкоМмуна» в уездном городе могла снабжать городское население только голодным пайком: обычно от 50 до 100 граммов хлеба на человека в день да немного картофеля. Только руководители партийно-советских учреждений получали на особом складе «паек ответственного работника», или «ответственный паек», в котором было и мясо, и масло, и яйца, и сахар, и крупы, и фрукты.
    Что касается деревенских «потребкоммун», то массе крестьян там вообще ничего не выдавали.
    При этих обстоятельствах и крестьяне и горожане, несмотря на категорическое воспрещение и опасность всякой торговли, никак не могли обходиться без нее, не могли без торговли жить. Запрещенная торговля была тайной. Из-за инфлянции она была натурально-меновой.
    Торговля, антизаконная, наказуемая, тайная, была очень затруднена. Она была выгодной только для милиционеров и местных начальников, которые почти все конфискованные продукты и вещи забирали себе или вымогали взятку, обещая смотреть на такую торговлю «сквозь пальцы». Для участников же тайной торговли она
    31
    была невыгодной. При свободной торговле, т. е. при отсутствии конфискаций, арестов, взяток, неминуемых «накладных расходов» тайной торговли, горожанин мог бы получить за свою вещь больше продуктов, а крестьянин за свои продукты — больше вещей.
    Острая нужда горожан в продуктах, прежде всего в хлебе, а крестьян — в предметах широкого потребления, прежде всего в соли, керосине, спичках, мыле, — при сложившихся обстоятельствах не могла быть нормально удовлетворена на месте: торговля была воспрещена, транспорт разрушен.
    Тогда многие люди из Орловщины стали пробираться за хлебом и солью на Украину и даже к соленым озерам. Этих людей, ехавших обычно с мешками, прозвали «мешочниками», а советская власть
    у
    заклеймила «спекулянтами».
    Дорога тогда была трудной и очень опасной. Часто приходилось «мешочникам» ехать на крышах вагонов, на буферах и гибнуть под колесами. Нередко приходилось плестись пешком. Повсюду рыскали «заградительные отряды», которые все отбирали. На окраинах России кипела гражданская война. Многие возвращались из таких поездок с пустыми руками. Другие — больные и искалеченные. Иные — погибали в дороге.
    Вернувшиеся рассказывали разные вести о тех краях, куда они ездили. Так, например, об Украине рассказывали, что пшеницы там у крестьян много, выменять ее на какую-либо вещь или се-ребрянную монету можно было бы сравнительно недорого, — но как, при тогдашнем транспорте и заградительных отрядах, привезти оттуда мешок пшеницы?!. Говорили: хлеборобы не имеют никакого интереса сдавать бесплатно хлеб государству. Они хлеб прячут или выделывают из него «горилку». Вся Украина затоплена морем горелки и превращена в пьянствующую Запорожскую Сечь. Соберутся несколько соседей и пьянствуют оравой без перерыва: сегодня «дуют горилку» у одного соседа, завтра — у другого, послезавтра — у третьего и т. д., а через неделю — опять у первого...
    Некоторые орловцы в поисках соли добирались даже до соленых озер — с льтона и Баскунчака.
    32
    Вернувшись, рассказывали, что к эт^ш озерам со всех сторон собиралось много людей: они хотели раздобыть там соленой гущи и, высушив ее, достать соли. Но вокруг озер стояли цепью красноармейцы и никого к озерам не допускали, угрожая стрельбой.
    —    Ну ж и власть! — ругались эти неудачники, которым пришлось от соленых озер возвращаться, «не солено хлебавши»... — Люди мучаются, болеют, гибнут без соли. А власть — как собака на сене: ни сама не добывает, ни людям не дает!..
    Политика продразверстки, воспрещение всякой торговли привели советскую деревню к разорению.
    Крестьяне, у которых отбирали все продукты, потеряли всякий интерес к своему труду: они работали неохотно, спустя рукава. Навоза в поле за первые три года революции, до НЭП-а, земледельцы не вывозили совсем: не видели в этом никакого интереса, никакой цели.
    »
    Каждый год в Болотном и во всех других деревнях создавались «посевкомы», т. е. комитеты по посевной кампании. Они состояли из местных начальников, партийцев, комсомольцев, членов «комбе-беда». Члены посевкома ходили по дворам, по полям, «агитировали» и понукали потомственных земледельцев к тому, чтобы те вспахивали и засевали всю землю. А пахари, потерявшие всякую материальную заинтересованность в работе, старались пахать как можно меньше: лишь бы норму хлеба для семьи выработать. Площадь под посевами в Болотном и повсюду за все годе?! продразверстки от 1918-го до 1921 года — с каждым годом неуклонно уменьшалась и урожайность падала.
    А советская власть накладывала на крестьян разверстку за разверсткой и ежегодно создала по севком за посев комом...
    Острый недостаток хлеба стал ощущатся у самих крестьян. Большинство жителей села в те годы ели хлеб с примесью: с натертым картофелем и жмыхами. Высшую степень материального благополучия хлеборобы определяли тогда так:
    —    В этом дворе хорошо живут: чистый хлеб едят (без примеси)...
    33
    >
    У крестьян не было керосина. Вместо керосиновых ламп в хатах теперь мерцали коптилки. Деревня погрузилась в темноту...
    Особенно болезненно ощущался недостаток соли. Запасов дома не было. А доставка соли в деревни была прекращена сразу же после большевистского переворота: разрушены были торговля, транспорт, всюду полыхала гражданская война.
    Люди стали расходовать соль с Плюшкине к ой скупостью. Израсходовав всю, взялись за селедочные боченки, в которых хранилась соль: расколят боченок и вываривают щепочки. Потом то же проделывали с деревянными солонками.
    В конце концов, почти все жители села остались совсем без соли. Они без аппетита ели несоленый суп, хлеб с примесями, ослабевали. Цыйготные заболевания широко распространялись в деревнях.
    В Болотном, во всех других деревнях уезда, губернии, по всей России свирепствовал тиф. Много людей умирало в те годы и в городах и в деревнях: от голода, истощения, от войны, скученности, тифа.
    Советское правительство, вызвавшее это бедствие своей антинародной и неумной политикой, ограничивалось «плакатной борьбой» с этими бедами. Повсюду были развешены плакаты: «Вошь — враг социализма!» Объявим войну тифу!» «Проведем неделю бани!» ..
    *
    34