Юридические исследования - Самоубийство: социологический этюд. Эмиль Дюркгейм. -

На главную >>>

Психиатрия: Самоубийство: социологический этюд. Эмиль Дюркгейм.


    Эмиль Дюркгейм (1858—1917) — классик западной социологии, профессор университетов Бордо и Сорбонны. В своем творчестве обосновывал идею общественной солидарности, зависимости людей друг от друга. Данная работа написана на обширном фактическом материале, охватывающем как продолжительный временной интервал, так и многие страны Европы. Это позволило автору проанализировать феномен самоубийства с самых различных сторон: социальной, мора­льно-психологической, религиозной, этнической и др.



    Эмиль Дюркгейм.

    Самоубийство: социологический этюд.

     

    ББК 60.5 Д97 ISBN 5-244-00574-Х

    Печатается с некоторыми сокращениями по изданию: СПб., 1912

    Пер. с французского А. Н. ИЛЬИНСКОГО

    Под редакцией В. А. БАЗАРОВА

    Издание Н. П. КАРБАСНИКОВА СПб. 1912

    Дюркгейм Э. Самоубийство: Социологический этюд/Пер, с фр. с сокр.; Под ред. В. А. Базарова.—М.: Мысль, 1994.— 399, [1] с.

    Эмиль Дюркгейм (1858—1917) — классик западной социологии, профессор университетов Бордо и Сорбонны. В своем творчестве обосновывал идею общественной солидарности, зависимости людей друг от друга. Данная работа написана на обширном фактическом материале, охватывающем как продолжительный временной интервал, так и многие страны Европы. Это позволило автору проанализировать феномен самоубийства с самых различных сторон: социальной, мора­льно-психологической, религиозной, этнической и др.

    © Издательство «Мысль». 1994

    ПРЕДИСЛОВИЕ

    С некоторого времени социология вошла в моду; са­мое слово «социология» стало теперь употребляться очень часто, а еще десять лет назад оно было малоиз­вестно и почти осуждено наукой. Социология находит себе все новых и новых сторонников, и в публике слагается какое-то предвзято благосклонное отноше­ние к этой новой науке, на которую возлагаются самые большие надежды. Нельзя, однако, не признать, что полученные до сих пор результаты не вполне оправды­вают ни большого количества опубликованных по это­му вопросу трудов, ни затраченного на них интереса читателей.

    Прогрессивное развитие какой-либо отрасли науки выражается главным образом в том, что трактуемые ею вопросы не остаются в стационарном состоянии; лишь тогда говорят про данную науку, что она двига­ется вперед, если ею устанавливается дотоле неизвест­ная законообразность явлений или по крайней мере открывается ряд новых факторов, которые, не позво­ляя делать окончательных выводов, способны изме­нить самую точку зрения на затрагиваемую проблему. К несчастью, в силу того что социология в большинст­ве случаев не ставит себе точно определенных проблем, она не может тем самым служить таким примером. Она не прошла еще через периоды построений и син­тезов. Вместо того чтобы поставить себе целью осве­тить своими лучами определенную часть необъятного социального поля, социология в большинстве случаев ищет блестящих выводов, причем все вопросы только подвергаются общему обзору, но отнюдь не исследуют­ся по-настоящему; такой метод легко ведет к злоупот­реблениям, давая читающей публике так называемое «представление» о всякого рода вещах, но не приходя при этом ни к какому объективному результату. Зако­ны бесконечно сложной действительности не могут быть открыты путем таких кратких обсуждений и мимолетных интуиций; особенною же бездоказательно­стью отличаются широкие и поспешные обобщения. Все, что можно сделать при таком понимании задач социологии,— это привести при случае несколько подтверждающих предлагаемую гипотезу примеров; но одни иллюстрации еще не могут служить доказательством чего бы то ни было; к тому же если затрагивает­ся такая масса различных вопросов, то ни в одном из них нельзя быть компетентным. И приходится пользо­ваться чисто случайными сведениями, без всякого кри­тического к ним отношения. Таким образом, книги по чистой социологии не могут быть полезны тому, кто поставил себе правилом иметь дело лишь с вопросами строго определенными, так как большинство из них не входит в рамки какой-либо особой отрасли исследова­ния и, кроме того, чрезвычайно бедно сколько-нибудь авторитетными документальными данными.

    Каждый человек, верующий в будущее социологии, должен всеми силами души стремиться к тому, чтобы положить конец такому положению вещей. Если со­циология-будет и дальше пребывать в таком состоя­нии, то она быстро впадет в прежнюю немилость, к немалой радости всех врагов знания. Для человечес­кого разума было бы в высшей степени плачевно, если бы часть действительности, представляемая социоло­гией,— единственная, отказывающаяся ему до сих пор покориться, единственная, о которой ведутся еще горя­чие пререкания,— хотя бы только на время ускольз­нула из-под его власти. Неопределенность полученных до сих пор результатов отнюдь не должна нас обес­кураживать: это аргумент в пользу того, чтобы упот­ребить новые усилия, а не в пользу того, чтобы от­казаться от усилий. Наука, только еще вчера зародив­шаяся, имеет право ошибаться и идти ощупью, если только она сама сознает свои ошибки и колебания и тем самым предохраняет себя от возможности их повторения. Социология не должна отказываться ни от одной из своих высоких задач, но если она хочет оправдать возлагающиеся на нее надежды, то она должна стремиться к тому, чтобы стать чем-либо иным, а не только своеобразной разновидностью фи­лософской литературы.

    Вместо того чтобы предаваться метафизическим размышлениям по поводу социальных явлений, социолог должен взять объектом своих изысканий ясно очер­ченные группы фактов, на которые можно было бы указать, что называется, пальцем, у которых можно было бы точно отметить начало и конец — и пусть он вступит на эту почву с полной решительностью. Пусть он старательно рассмотрит все вспомогательные дис­циплины— историю, этнографию, статистику, без по­мощи которых социология совершенно бессильна. Ес­ли при таком методе работы можно чего-либо опа­саться, так это только того, что при всей добросовест­ности социолога данные, добытые социологом, не будут исчерпывать изученного им материала, так как сам материал настолько богат и разнообразен, что хранит в себе неистощимую возможность самого не­ожиданного, самого нечаянного стечения обстоя­тельств. Но не надо, конечно, придавать этому преуве­личенного значения. Раз социолог пойдет указанным нами путем, то даже в том случае, если фактический инвентарь его будет не полон, а формулы слишком узки, работа его будет, бесспорно, полезна — и буду­щее поколение продолжит ее, потому что каждая кон­цепция, имеющая какое-нибудь объективное основа­ние, не связана неразрывно с личностью автора; в ней есть нечто безличное, благодаря чему она переходит к другим людям и воспринимается ими; она способна к передаче. Благодаря этому в научной работе созда­ется возможность известной преемственности, а в этой непрерывности лежит залог прогресса.

    Именно в этой надежде написана предлагаемая на­ми работа. И если среди различных вопросов, которые разбирались нами на всем протяжении нашего курса, мы выбрали темой настоящей книги самоубийство, то поступили мы так главным образом потому, что самоубийство принадлежит к числу явлений наиболее легко определяемых и может служить для нас исклю­чительно удачным примером; но и тут для точного определения очертаний нашей темы нам понадобилось немало предварительной работы. Зато, сосредоточи­ваясь таким образом на одном каком-нибудь вопросе, нам удается открывать законы, которые лучше всякой диалектической аргументации доказывают возмож­ность существования социологии как науки. В даль­нейшем изложении читатель познакомится с теми из этих законов, которые, как мы надеемся, нам удалось доказать. Без всякого сомнения, нам не раз случалось ошибаться, чрезмерно увлекаться в своей индукции и отдаляться от наблюдаемых фактов; во всяком слу­чае, каждое из своих положений мы подкрепляли воз­можно большим количеством доказательств; особен­ное внимание мы обращали на то, чтобы как можно тщательнее отделить рассуждение по поводу данного положения и нашу субъективную интерпретацию его от самих рассматриваемых фактов. Таким образом, читатель может сам оценить, насколько основательны предлагаемые ему объяснения, имея под руками все данные для обоснованного суждения.

    Поставив точные границы своим изысканиям, необ­ходимо, кроме того, категорически воздержаться от изложения общих взглядов на изучаемый предмет и от так называемого краткого общего обозрения темы. Мы думаем, что достигнутые нами результаты, а именно установление известного количества положе­ний относительно брака, вдовства, семьи, религиозной общины и т. д., дают нам возможность, разумеется при правомерном пользовании этим материалом, на­учиться гораздо большему, чем изучая заурядные те­ории моралистов о природе и качестве этих явлений и учреждений.

    В нашей книге читатель найдет также несколько указаний на причины общего недуга, заразившего в настоящее время все европейское общество, и на те сред­ства, которыми этот недуг может быть ослаблен. Никогда не надо думать, что общее положение вещей можно объяснить при помощи обобщений. Можно говорить об определенных причинах только после тщательного наблюдения и изучения не менее определенного внешнего их проявления. Самоубийства в том виде, в каком они сейчас наблюдаются, являются именно одной из тех форм, в которых передается наша коллективная болезнь, и они помогут нам добраться до ее сути.

    Предлагаемый нами метод целиком зиждется на том основном принципе, что социальные явления должны изучаться как вещи, т. е. как внешние по от­ношению к индивиду реальности. Для нас это столь оспариваемое положение является основным. В конце концов, для того чтобы существование социологии было возможным, раньше всего нужно, чтобы у нее был специальный, только ей принадлежащий объект изучения, чтобы она поставила своей задачей изучение реальности и не была зависима ни от какой другой отрасли знания. Но если нет ничего реального за преде­лами единичного сознания, то социология как таковая должна исчезнуть за неимением материала.

    Единственный предмет, к которому тогда может применяться наблюдение, это состояние ума индиви­дов, ибо ничто иное не существует; но это — задача психологии. С этой точки зрения все, что есть сущест­венного в браке, или в семье, или в религии, заключа­ется в тех индивидуальных потребностях, которым предназначены служить эти институты, а именно: от­цовская и сыновняя любовь, половое влечение, то, что называется религиозным инстинктом, и т. д. Что же касается самих институтов с их исторически выработанными формами, столь сложными и разнообразны­ми, то этой стороной дела можно пренебречь: она представляется малоинтересной. Будучи только внеш­ним и случайным выражением общих свойств природы индивидуума, вышеназванные институты являются лишь одним из ее проявлений и не требуют специаль­ного исследования. Конечно, при случае любопытно заняться изучением того, какое внешнее выражение получали в различные исторические эпохи эти вечные человеческие чувства; но так как каждое такое внешнее выражение несовершенно, то им нельзя придавать слишком большого значения. В некотором отношении бывает даже полезно вовсе отбросить их, чтобы лучше проникнуть в глубь оригинального подлинника, в котором чувства эти черпают свой смысл и истинная природа которого искажается внешней передачей.

    Таким образом, под предлогом того, чтобы дать науке более глубокую подпочву, основывая ее на психологическом строении индивида, ее отделяют от единственного свойственного ей предмета. Обыкно­венно в таких случаях не замечают того, что со­циологии не может быть там, где нет общества, а общества нет там, где есть только индивиды. К тому же эта концепция является одной из главных причин, поддерживающих в социологии вкус к неясным обоб­щениям. Вполне естественно, что если за конкретными формами социальной жизни не признается самосто­ятельного существования, то нет и желания занимать­ся их описанием.

    Мы твердо надеемся, что, читая нашу книгу, каж­дый согласится с нами в том, что над индивидом стоит высшая духовная реальность, а именно коллектив. Ко­гда станет очевидно, что у каждого народа существует свой особый процент самоубийства, что процент этот более постоянен, чем общая смертность, что если он вообще эволюционирует, то — следуя коэффициенту ускорения, свойственному каждому обществу, что все его колебания в различные моменты дня, месяца, года только воспроизводят ритм общей социальной жизни; когда убедятся, что брак, развод, семья, религиозная община, армия и т. д. влияют на него по точно определенным законам, из которых некоторые могут быть выражены даже цифрами; когда убедятся во всем этом, то откажутся видеть в этих состояниях и институтах какие-то идеологические установления, не имеющие ни силы, ни значения. Тогда почувствуют, что это—реаль­ные, живые действующие силы, которые, определяя собою индивида, тем самым ясно доказывают, что они не зависят от него, по крайней мере тогда, когда он входит в качестве элемента в те комбинации, результа­том которых они являются. По мере того как вышена­званные силы формируются, они налагают свою власть на индивида. Приняв это во внимание, легче понять, каким образом социология может и должна быть объективной, ведь она имеет перед собой столь же определенные и столь же прочные реальности, как предмет изучения психолога или биолога*.

    * Далее мы укажем, что эта точка зрения, далекая от того, чтобы исключать всякую свободу, является единственным средством примирения ее с детерминизмом, непосредственно вытекающим из данных статистики.

    Нам остается выразить свою благодарность нашим бывшим ученикам г-ну Феррану, преподавателю Выс­шей первоначальной школы в Бордо, и г-ну Марселю Моссу, приват-доценту философии, за ту готовность помочь нам, которую они проявили, и за те незамени­мые услуги, которые они нам оказали.




    Оглавление:

     

    Предисловие

     

    Введение

    I. Необходимо установить путем объективного определе­ния предмет исследования. Объективное определение са­моубийства. Оно предохраняет как от произвольных изъ­ятий, так и от ошибочных сближений: самоубийства жи­вотных устраняются. Объективное определение намечает связь между самоубийством и обычными формами пове­дения

    II. Разница между самоубийством как индивидуальным ак­том и самоубийством как коллективным явлением. Со­циальная норма числа самоубийств. Своим постоянством и своей специфичностью она превосходит норму общей смертности

    III Социальный процент самоубийств есть, таким обра­зом, явление sui generis; оно-то и составляет предмет настоящего исследования

     

    Книга I ФАКТОРЫ ВНЕСОЦИАЛЬНОГО ХАРАКТЕРА

     

    Глава I Самоубийство и психопатические состояния

     

    Главные внесоциальные факторы, способные иметь влияние на социальный процент самоубийств:  индивидуальные стремле­ния достаточной общности, состояние физической среды

    I. Теория, согласно которой самоубийство является лишь следствием сумасшествия. Два способа ее защиты: 1) са­моубийство есть мономания; 2) самоубийство есть явление, сопутствующее сумасшествию и встречающееся ис­ключительно в связи с этим последним

    II. Верно ли, что самоубийство есть мономания? Сущест­вование мономаний вообще уже более не признается. Клинические и психологические основания, противореча­щие этой гипотезе

    III. Можно ли рассматривать самоубийство, как специфичес­кое проявление сумасшествия? Сведение всех видов пси­хопатического самоубийства к четырем типам. Налич­ность вполне разумных самоубийств, не уменьшающихся в эти рамки

    IV. Но быть может, самоубийство, не будучи продуктом сумасшествия, находится в тесной связи с неврастенией? Основания, заставляющие думать, что неврастеник пред­ставляет наиболее распространенный среди самоубийц психологический тип. Необходимость точно установить, в какой степени это условие индивидуального порядка влияет на процент самоубийств. Метод, ведущий к этой цели: выяснение вопроса, изменяется ли процент самоубийств параллельно проценту сумасшествий. Отсутствие всякой связи между колебаниями этих двух величин в за­висимости от пола, возраста, религии, страны, уровня цивилизации. Чем объясняется это отсутствие связи: не­определенность последствий, к которым приводит нев­растения

    V. Нет ли более тесного соотношения между процентом самоубийц и процентом алкоголиков? Сопоставление процента самоубийств с географическим распределением проступков, совершаемых на почве алкоголизма, поме­шательств алкоголического характера и потребления ал­коголя. Отрицательные результаты такого сопоставле­ния

     

    Глава II Самоубийство и нормальные психические состояния. Раса. На­следственность

     

    I. Необходимость определить понятие расы. Единственным ее признаком может служить наличность унаследован­ного типа; но в таком случае слово это принимает совер­шенно неопределенный смысл. Необходимость величай­шей осторожности в обращении с ним

    II. Три главные расы, различаемые Морселли. Весьма круп­ные различия в наклонности к самоубийству среди сла­вян, кельто-романских народов и народов германского происхождения. Одни только немцы имеют обыкновенно интенсивную склонность к самоубийству, но они теряют ее вне пределов Германии. Мнимая связь между числом самоубийств и высотою роста есть результат простого совпадения

    III. Раса могла бы быть фактором самоубийства лишь в том случае, если бы это последнее представляло собой явле­ние, коренным образом наследственное; недостаточность доказательств в пользу этого наследственного характера самоубийства: 1) частота случаев, приписываемых насле­дственности, не выяснена; 2) возможность другого объяс­нения; влияние мании и подражания. Соображения, гово­рящие против существования этого специального вида наследственности: 1) непонятно, почему женщины в меньшей степени наследуют наклонность к самоубийст­ву, чем мужчины; 2) изменение процента самоубийств с возрастом не согласуется с этой гипотезой

     

    Глава III Самоубийство и космические факторы

     

    I. Климат не оказывает на самоубийство никакого влияния

    II. Температура. Сезонные колебания числа самоубийств; их общность.  Попытки итальянской школы объяснить их влиянием температуры

    III. Спорные представления о характере самоубийства, лежа­щие в основе этой теории. Исследование фактов; влияние чрезмерной жары или чрезмерного холода ничего не до­казывает; отсутствие связи между процентом само­убийств и сезонной или месячной температурой; само­убийства редки в большинстве жарких стран. Гипотеза, согласно которой лишь первые проявления жары оказывают в данном случае вредоносное действие. Она не согласуется: 1) с непрерывным характером кривой самоубийств как на восходящей, так и на нисходящей ветви,  2) с  тем  фактом,  что  первые  холода,  которые должны были бы оказывать то же самое влияние, в дей­ствительности никакого влияния не оказывают

    IV. Каковы же действительные причины сезонных колебаний числа самоубийств? Полный параллелизм между месяч­ными колебаниями числа самоубийств и изменениями долготы дня; подтверждением ему служит тот факт, что самоубийства всегда совершаются днем. Источник этого параллелизма: дело в том, что в течение дня социальная жизнь достигает своего полного напряжения. Объяснение это подтверждается тем фактом, что самоубийство до­стигает максимума в те дни и часы, когда достигает максимума и социальная активность. Объяснение с этой точки зрения сезонных колебаний числа самоубийств; различные данные, подтверждающие установленную на­ми связь. Итак, месячные колебания процента самоубийств за­висят от социальных причин

     

    Глава IV Подражание

     

    I Подражание есть явление индивидуальной психологии. Важ­ность выяснения вопроса о том, оказывает ли оно известное влияние на социальный процент самоубийств. I. Различие между  подражанием  и  некоторыми другими явлениями,  с  которыми  его  смешивают.   Определение подражания.

    II. Многочисленные случаи, в которых самоубийство переда­ется от индивидуума к индивидууму посредством зараже­ния; различия между фактами заражения и эпидемиями. Проблема о возможном влиянии подражания на процент самоубийств остается нерешенной

    III. Влияние это должно изучаться на почве географического распределения самоубийств. Критерии, посредством ко­торых оно может быть установлено. Приложение этого метода к карте распределения самоубийств во Франции по округам, в департаменте Sene-et-Marne по коммунам и в Европе вообще. В результате никаких видимых следов подражания на географическом распределении само­убийств не оказывается. Растет ли процент самоубийств с увеличением числа читателей газет? Соображения, заставляющие склониться к отрицательному ответу на этот вопрос

    IV. Причина того, что подражание не оказывает заметного действия на процент самоубийств: оно не представляет собою первичного фактора, но лишь усиливает влияние других факторов. Практический вывод из рассмотрения этого вопроса: нет основания ограничивать гласность судебных процессов.

    Теоретический вывод: подражание не играет в социа­льной жизни той важной роли, которая ему приписывается.

     

    Книга II СОЦИАЛЬНЫЕ ПРИЧИНЫ И СОЦИАЛЬНЫЕ ТИПЫ

     

    Глава I Метод их определения

     

    I. Чрезвычайную важность представляла бы морфологичес­кая классификация типов самоубийства, дающая возмож­ность спуститься затем к его причинам; неосуществимость такой классификации. Единственный практически возмож­ный метод — это классифицировать самоубийства по их причинам. Почему этот последний более, чем всякий дру­гой, приг оден для социологического изучения самоубийства

    II. Как установить причины? Сведения, даваемые статистикой относительно   предполагаемых   мотивов   самоубийства, 1) подозрительны, 2) не дают возможности узнать истин­ные причины. Единственный надежный метод — это ис­следовать, как изменяется процент самоубийства в связи с различными сопровождающими явлениями социального порядка.

     

    Глава II Эгоистическое самоубийство

     

    I. Самоубийство и религия. Общее повышение процента самоубийств, вызываемое протестантизмом; иммунитет католиков и в особенности евреев

    II. Иммунитет католиков зависит не от того, что они состав­ляют меньшинство в протестантских странах, но от того, что им в меньшей степени свойствен религиозный ин­дивидуализм и что вследствие этого католическая цер­ковь является более сплоченной. Применение этого объ­яснения к евреям.

    III. Обоснование этого объяснения: 1) иммунитет Англии по сравнению с другими протестантскими странами, связан­ный с большей сплоченностью англиканской церкви;

    2) религиозный индивидуализм растет параллельно раз­витию вкуса к знаниям; но а) вкус к знаниям сильнее выражен у народов протестантских, чем у народов като­лических, б) вкус к знаниям растет вместе с процентом самоубийств во всех тех случаях, когда он соединяется с прогрессом религиозного индивидуализма. Евреи, пред­ставляя кажущееся исключение, в действительности дают новое подтверждение этому закону.

    IV. Выводы из этой главы: Г) наука есть лекарство против той болезни, симптомом которой является развитие само­убийств, а не причина ее; 2) если религиозное общество предохраняет от самоубийств, то просто потому, что оно есть общество крепко сплоченное

     

    Глава III Эгоистическое самоубийство (продолжение)

     

    I. Общий иммунитет лиц, состоящих в браке, по вычи­слению Бертильона. Недостатки того метода, которым он, по-видимому, пользовался. Необходимость более тщательно выделять влияние возраста и семейного положения.

    II. Объяснение этих законов. Коэффициент предохранения супругов не зависит от брачного подбора. Доказательст­ва этого: 1) соображения априорного характера; 2) фак­тические доказательства, опирающиеся а) на колебания коэффициента в различных возрастах, 6) различия в сте­пени того иммунитета, которым пользуются состоящие в браке мужчины и женщины.

    Чему этот иммунитет обязан своим существованием: браку или семье? Соображения, противоречащие первой гипотезе: 1) контраст между стационарным состоянием брачности и непрерывным возрастанием процента само­убийств; 2) слабый иммунитет бездетных супругов; 3) возрастание числа самоубийств у бездетных супругов

    III. Вызывается ли брачным подбором тот слабый иммуни­тет, которым пользуются бездетные женатые мужчины? Возрастание процента самоубийств среди бездетных за­мужних женщин говорит против этого. Каким образом можно объяснить, не прибегая к брачному подбору, тот факт, что у бездетных вдовцов коэффициент предохране­ния частично сохраняется. Общая теория вдовства

    IV. Почти весь иммунитет мужа и безусловно весь иммунитет жены обязан своим существованием влиянию семьи. Он растет с увеличением состава семьи, т. е. с повышением степени ее интеграции

    V. Самоубийство и кризисы политического и национального характера. Понижение процента самоубийств под влияни­ем этих последних есть явление действительное и всеоб­щее. Оно вызывается тем, что на почве этих кризисов социальная группа приобретает более высокую степень интеграции

    VI. Общие выводы этой главы. Прямая зависимость между процентом самоубийств и степенью интеграции социаль­ных групп, каковы бы они ни были. Причина этой зави­симости; почему и при каких условиях общество необ­ходимо индивидууму. С ослаблением связей между ин­дивидом и обществом возрастает число самоубийств. До­казательства этого положения. Природа эгоистического самоубийства

     

    Глава IV. Альтруистическое самоубийство

     

    I. Самоубийство у низших обществ: по своим отличитель­ным признакам оно противоположно эгоистическому са­моубийству. Природа обязательного эгоистического са­моубийства. Другие формы этого типа

    II. Самоубийства в европейских армиях; повсеместное увели­чение процента самоубийств под влиянием военной служ­бы. Увеличение это не может быть объяснено ни холос­тым состоянием, ни алкоголизмом. Оно не вызвано от­вращением к службе. Доказательства: оно становится больше по мере того, как возрастает количество лет, проведенных на военной службе; оно сильнее а) у вольно­определяющихся и сверхсрочных, б) у офицеров и унтер-офицеров, чем у простых солдат. Оно создается духом армии и тем альтруизмом, который этому последнему свойствен. Доказательства: 1) оно тем значительнее, чем менее склонен народ к эгоистическому самоубийству; 2) оно достигает максимума в избранных войсках; 3) оно ослабляется с развитием эгоистического самоубийства

    III. Полученные результаты оправдывают избранный нами метод.

     

    Глава V Аномичное самоубийство

     

    I. Число самоубийств возрастает под влиянием экономи­ческих кризисов. Возрастание это наблюдается и во вре­мя  внезапного  экономического  процветания:   примеры Друссии, Италии.  Всемирные выставки. Самоубийство и богатство

    II. Объяснение этой зависимости. Человек может жить лишь в том случае, если его нужды находятся в соответствии со средствами их удовлетворения, а это подразумевает огра­ниченность последних. Ограничивает их общество; спо­соб, каким оно в нормальных случаях оказывает это умеряющее влияние. Всякий кризис мешает обществу вы­полнять эту функцию,--- отсюда дезорганизация, аномия, самоубийства. Подтверждение этого, основанное на свя­зи, наблюдаемой между самоубийством и богатством

    III. Аномия представляет в настоящее время хроническое со­стояние экономического мира. Обусловленные этим само­убийства. Природа анемичного самоубийства

    IV. Самоубийства, создаваемые брачной аномией. Вдовство. Развод. Параллелизм между разводами и самоубийства­ми. Он создается природой брака, которая оказывает противоположное действие на мужей и жен; аргументы, подтверждающие это. В чем состоит эта природа брака. Ослабление брачной дисциплины, подразумеваемое раз­водом, усиливает наклонность к самоубийству у мужчин, ослабляет ее у женщин. Причина этого антагонизма. До­казательства, подтверждающие наше объяснение. Воззре­ние на брак, вытекающее из этой главы

     

    Глава VI Индивидуальные формы различных типов самоубийства

     

    Важность и возможность дополнения предыдущей этиологи­ческой классификации классификацией морфологической.

    I. Основные формы, принимаемые тремя порождающими самоубийства течениями, когда они воплощаются в ин­дивидах.  Смешанные  формы,  являющиеся  результатом сочетания этих основных форм

    II. Следует ли при этой классификации принимать во внима­ние то орудие, которое самоубийца избирает, чтобы покон­чить с собой? Выбор этот зависит от социальных причин. Но эти причины не зависят от тех, которыми определяется самый факт самоубийства. Они не входят, таким образом, в рамки настоящего исследования.

     

    Книга III О САМОУБИЙСТВЕ КАК СОЦИАЛЬНОМ ЯВЛЕНИИ ВООБЩЕ

     

    Глава I Социальный элемент в самоубийстве

     

    I. Итоги предыдущих изысканий. Отсутствие связи между процентом самоубийств и явлениями космического или биологического  порядка.  Определенная  взаимозависи­мость между социальными фактами. Таким образом, со­циальный процент самоубийств соответствует коллектив­ной наклонности общества.

    II. Постоянство и определенность этого процента не могут быть объяснены иным способом. Теория, посредством которой Кетле пытался объяснить эти особенности про­цента самоубийств: средний человек. Несостоятельность теории Кетле: правильность статистических данных на­блюдается даже в области таких фактов, которые выхо­дят за пределы средней. Необходимость допустить такую силу или группу таких социальных сил, интенсивность которых выражается социальным процентом само­убийств

    III. Под такой коллективной силой можно подразумевать лишь одно: реальность внешнюю по отношению к ин­дивиду и высшую, чем индивид. Изложение и разбор возражений, сделанных против такого взгляда:

    1. Возражение, состоящее в том, что социальный факт не может передаваться иначе как посредством межин­дивидуальных традиций. Ответ: процент самоубийств не может передаваться таким образом.

    2. Возражение, состоящее в том, что индивид есть единственно реальное в обществе. Ответ: а) бывают слу-чаи, когда материальные, внешние для индивида вещи возводятся в степень социальных фактов и в этом качест­ве играют роль sui generis; б) те социальные факты, кото­рые не объективируются этим способом, выходят из ра­мок какого бы то ни было индивидуального сознания. Субстратом их является совокупность индивидуальных сознаний, объединенных в общество. При этом только что изложенная концепция не заключает в себе ничего онтологического

    IV. Приложение этих идей к самоубийству

     

    Глава II Соотношения между самоубийством и другими социальными явлениями

     

    Метод для определения того, следует ли самоубийство от­нести к категории нравственных или же к категории безнрав­ственных поступков

    I. Исторический очерк различных юридических и мораль­ных квалификаций самоубийства у различных обществ. Историческое развитие сопровождается все более и более энергичным осуждением самоубийства, за исключением эпох упадка. Смысл этого осуждения; в современных обществах, при нормальном их устройстве, оно обосно­вано более, чем когда бы то ни было

    II. Соотношение между самоубийством и другими формами безнравственности. Самоубийство и преступления против собственности; отсутствие всякой связи между ними. Са­моубийство и убийство; теория, согласно которой оба они являются выражением одного и того же психоор­ганического состояния, но зависят от противоположных социальных условий

    III. Разбор первой части этого положения. Пол, возраст, тем­пература оказывают совершенно неодинаковое воздейст­вие на эти два явления

    IV. Разбор второй его части. Случаи, когда противополож­ность социальных условий не имеет места. Более много­численные случаи, когда она имеет место. Объяснение этого кажущегося противоречия: существование различ­ных типов самоубийства, из которых одни исключают убийство, тогда как другие зависят от тех же социальных условий, что и оно. Природа этих типов; почему первые фактически более многочисленны, чем вторые.

    Вышеизложенное выясняет вопрос об историческом взаимоотношении эгоизма и альтруизма

     

    Глава III Практические выводы

     

    I. Решение практического вопроса меняется в зависимости от  того,   признается  ли  современный  уровень  само­убийств нормальным или ненормальным явлением. Как должен быть поставлен.вопрос, несмотря на иммораль­ную   природу   самоубийства.   Основания,   по   которым в умеренном проценте самоубийств не следует видеть ничего болезненного. Но во всяком случае, в том процен­те самоубийств, который в настоящее время господствует среди европейских народов, приходится видеть признак патологического состояния

    II. Средства, предложенные для врачевания этого зла: 1) Меры репрессивные; какие из этих мер применимы на практике; почему они могут иметь лишь ограниченное значение. 2) Воспитание. Оно не может реформировать морального состояния общества, ибо само является лишь отражением последнего. Необходимо воздействовать на самые причины, порождающие самоубийства; можно, од­нако, игнорировать альтруистическое самоубийство, ко­торое по природе своей не заключает в себе ничего ненормального.

    Средство борьбы с эгоистическим самоубийством: на­до сделать более сплоченными группы, окружающие ин­дивидуума. Какие из них наиболее пригодны для этой роли? Для этого не годится ни политическое общество, которое слишком далеко отстоит от индивида, ни религи­озное общество, которое в состоянии социализировать индивидуумов, лишь отнимая у них свободу мысли, ни семья, которая мало-помалу сводится к брачной паре. Самоубийства супругов численно возрастают, совершенно так же, как и самоубийства лиц, не состоящих в браке.

     III. Профессиональная группа. Почему только она одна в со­стоянии выполнить вышеуказанную функцию? Чем она должна стать  в этих видах? Каким путем она  может создать моральную среду? Каким образом она может послужить тормозом также и для аномичного самоубий­ства? Случай брачной аномии. Антиномия этой пробле­мы: антагонизм полов. Средства к его устранению

    IV. Заключение. Современный уровень числа самоубийств есть признак морального бедствия. Что следует понимать под моральным сознанием общества? Предлагаемая ре­форма требуется всею совокупностью нашей историчес­кой эволюции. Исчезновение всех социальных групп, про­межуточных между индивидом и государством; необхо­димость их восстановления. Профессиональная децентра­лизация противоположна децентрализации террито­риальной,— она есть необходимый базис социальной ор­ганизации.

    Важность вопроса о самоубийстве; его связь с самыми крупными практическими проблемами текущего времени

     

    Монография Э. ДЮРКГЕЙМ. САМОУБИЙСТВО.

    Художественный редактор Г. М. ЧЕХОВСКИЙ

    Технический редактор Л. П. ГРИШИНА

    Корректор О.П. КУЛЬКОВА

    Сдано в набор 29.08.91. Подписано в печать 04.01.92. Формат 60x88/16. Бумага типогр. № 2. Офсетная печать. Гарнитура «Тайме». Усл.-печ. л. 24,50. Усл. кр.-огт. 24,87. Уч.-шд. л. 21,70. Тираж 5000 экз. Заказ 149.

    Издательство «Мысль». 117071, В-71, Москва, Лешшсюш пр., 15. Набрано в Государственном ордена Октябрьской Революции, ордена Трудово­го Красного Знамени Московском предприятии «Первая Образцовая типогра­фия». 113054, Москва, Валовая, 28. Отпечатано с готовых диапозитивов в Московской типографии № 11 Комитета Российской Федерации по печати. 113105, Москва, Пагатшгасая ул., 1.