Юридические исследования - О ПРИРОДЕ САНКЦИЙ В ДЕЛИКТНЫХ ОБЯЗАТЕЛЬСТВАХ В.М. Болдинов -

На главную >>>

Гражданское процессуальное право: О ПРИРОДЕ САНКЦИЙ В ДЕЛИКТНЫХ ОБЯЗАТЕЛЬСТВАХ В.М. Болдинов


    Санкции норм, посвященных регулированию деликтных обязательств, как правило, выражаются в виде обязанностей по возмещению вреда и являются по своей природе мерами гражданско-правовой (деликтной) ответственности. Однако некоторые ученые находят в этом правиле исключения. Так, давно существуют разногласия относительно природы обязанностей по возмещению вреда, причиненного в условиях крайней необходимости. Теперь перечень спорных случаев расширен. В связи с принятием второй части Гражданского кодекса Российской Федерации появилась необходимость в правовой квалификации некоторых новых санкций, установленных в рамках деликтных обязательств, которые хотя и являются обязанностями по возмещению вреда, но не признаются некоторыми цивилистами в качестве мер ответственности. Чтобы дать ответ на вопрос о единстве либо дифференциации природы обязанностей по возмещению вреда, изучим характер некоторых традиционных и новых деликтных обязательств, появившихся в российском гражданском законодательстве впервые.

     


                                              Ó 1998 г.    В.М. Болдинов

    Сибирский юридический вестник. 1998. №1.

     

     

     

        О ПРИРОДЕ САНКЦИЙ В ДЕЛИКТНЫХ ОБЯЗАТЕЛЬСТВАХ

     

     


    “В цивильном праве всякое определение чревато опасностью, ибо мало случаев, когда оно не может быть опрокинуто.”

     

    Яволен, D. 50.17.202.[1]

     

     

    Санкции норм, посвященных регулированию деликтных обязательств, как правило, выражаются в виде обязанностей по возмещению вреда и являются по своей природе мерами гражданско-правовой (деликтной) ответственности. Однако некоторые ученые находят в этом правиле исключения. Так, давно существуют разногласия относительно природы обязанностей по возмещению вреда, причиненного в условиях крайней необходимости. Теперь перечень спорных случаев расширен. В связи с принятием второй части Гражданского кодекса Российской Федерации появилась необходимость в правовой квалификации некоторых новых санкций, установленных в рамках деликтных обязательств, которые хотя и являются обязанностями по возмещению вреда, но не признаются некоторыми цивилистами в качестве мер ответственности. Чтобы дать ответ на вопрос о единстве либо дифференциации природы обязанностей по возмещению вреда, изучим характер некоторых традиционных и новых деликтных обязательств, появившихся в российском гражданском законодательстве впервые.

     

    Итак, предметом нашего исследования будут санкции, содержащиеся в следующих статьях Гражданского кодекса России (далее — ГК): ст. 1067 (крайняя необходимость), абз. 2  п. 4 ст. 1073 (вред, возмещаемый “бывшим малолетним”), п. 3 ст. 1076 (вред, возмещаемый лицом, признанным недееспособным), абз. 2  п. 1 ст. 1078 (вред, возмещаемый невменяемым) и п. 3 ст. 1078 (вред, возмещаемый лицами, проживающими с невменяемым).

     

    Так как изучать эти санкции мы будем на предмет относимости их к мерам гражданско-правовой ответственности, необходимо сначала перечислить ее (ответственности) характерные признаки и предложить определение, от которого в дальнейшем можно будет оттолкнуться при экспертизе вышеперечисленных случаев возмещения вреда. Приведем на этот счет высказывания двух классиков российской цивилистики. Так, В.П. Грибанов выделял следующие признаки гражданско-правовой ответственности, выражающие ее специфику: имущественный характер ответственности; ответственность правонарушителя перед потерпевшим (а не перед государством), соответствие размера ответственности размеру причиненного вреда или убытков.[2] Последний признак обусловлен главной функцией гражданско-правовой ответственности — функцией восстановления имущественной сферы потерпевшего. О.С. Иоффе определял гражданско-правовую ответственность следующим образом. Гражданско-правовая ответственность — это санкция за правонарушение, вызывающая для нарушителя отрицательные последствия в виде лишения субъективных гражданских прав либо возложения новых или дополнительных гражданско-правовых обязанностей.[3] Вообще наличие нового (дополнительного) обременения для должника является специфическим признаком гражданско-правовой ответственности, отличающим ее от иных гражданско-правовых санкций.

     

    Итак, рассмотрим две основные точки зрения: 1) вышеперечисленные обязанности по возмещению вреда являются мерами деликтной ответственности; 2) эти же обязанности не являются мерами деликтной ответственности, а являются просто обязанностями по возмещению вреда, либо иными санкциями (мерами защиты и проч.). В литературе на этот счет высказалось несколько цивилистов.

     

    Так, И.Ш. Файзутдинов явно придерживается первой позиции, говоря во всех случаях об ответственности.[4]

     

    К.Б. Ярошенко считает, что “в случаях, предусмотренных законом, гражданско-правовая ответственность может наступить и при причинении вреда правомерными действиями. В самом ГК содержатся нормы, допускающие такое возмещение вреда. Речь идет о причинении вреда в состоянии крайней необходимости и необходимой обороны, которые сами по себе являются правомерными действиями.”[5] Обязанность по возмещению вреда лиц, проживающих совместно с невменяемым причинителем, установленная в п.3. ст. 1078 ГК, К.Б. Ярошенко считает мерой ответственности.[6] По остальным из рассматриваемых случаев она не определяет  своей позиции.

     

    А.П. Сергеев не относит исследуемые обязанности по возмещению вреда (кроме предусмотренной п. 3 ст. 1078 ГК) к мерам ответственности и называет их “мерами  социальной защиты потерпевшего”.[7] Очевидно автор, при делении обязанностей по возмещению вреда на меры ответственности и меры защиты, отталкивается от точки зрения тех ученых, которые подобным образом дифференцирует все правовые санкции.[8] Но эта позиция базируется на принципе исключительно виновной ответственности, что не характерно для деликтных обязательств. При этом сама по себе данная формулировка (“меры социальной защиты”) представляется нам неудачной. Во-первых, вряд ли обоснованно юридическую обязанность называть мерой социальной защиты, а, во-вторых, подобный термин уже имеет историко-правовой “приоритет” —  он использовался в Уголовном кодексе РСФСР 1922  г.  Однако в целях оптимизации изложения материала будем временно называть предмет нашего исследования этим термином.

     

    В.В. Ровный также не считает исследуемые случаи возмещения вреда мерами деликтной ответственности, в том числе случай, предусмотренный п. 3 ст. 1078 ГК. Единого основания деления обязанностей по возмещению вреда на обязанности, являющиеся мерами деликтной ответственности, и обязанности по возмещению вреда, не являющиеся таковыми, названный автор не приводит. Он полагает, что при возложении обязанностей по возмещению вреда, не являющихся деликтной ответственностью, в действиях причинителя вреда отсутствует противоправность либо у него отсутствует возможность понимать значения своих действий или руководить ими в момент причинения вреда.[9]

     

    Итак, одни из вышеназванных авторов не признают обязанности по возмещению вреда, являющиеся предметом нашего исследования, деликтной ответственностью, но и не определяют их природу, другие — квалифицируют их как меры защиты, но не приводят достаточных аргументов в пользу того, что эти санкции не являются мерами ответственности.

     

    На наш взгляд, это происходит из-за того, что многие цивилисты находятся в плену некоторых традиционных, но не совсем верных представлений об основаниях (условиях) гражданско-правовой ответственности. Довольно прочно в цивилистике утвердились представления о составе гражданского правонарушения как о единственном  основании гражданской ответственности.[10] Поэтому, на первый взгляд, трудно согласится с тем, что ответственность может возникать без наличия того или иного элемента состава правонарушения (либо субъекта, либо противоправности, либо вины). В рамках настоящей статьи мы не можем достаточно полно и последовательно рассмотреть вопрос о применимости этих положений в теории деликтных обязательств. Но хотелось бы заметить, что многие из этих представлений возникли в результате привнесения в цивилистику нехарактерных ей уголовно-правовых учений.  В этом мы солидарны с В.В. Витрянским.[11] Хочется заметить, что если в деликтной ответственности и можно говорить о составе правонарушения, то понимать под этим термином надо не то, что понимают под этим в уголовном праве, а совокупность условий, с наличием которых закон связывает наступление деликтной ответственности — общий (генеральный) или специальный (сингулярный) деликт.[12]

     

    Когда обязанность возмещения вреда, причиненного в состоянии крайней необходимости не признают ответственностью либо говорят об ответственности за правомерное причинение вреда, то, на наш взгляд, эти утверждения базируются на неправильном определении противоправности, как одного из обязательных условий наступления гражданско-правовой ответственности. Мы считаем, что поведение человека, ставшее причиной наступления вреда, всегда будет противоправным. Другое дело, что гражданское правонарушение не стоит сводить к нарушению норм объективного (позитивного) права, правил поведения. Правонарушение (в гражданском праве) —  это нарушение чужого субъективного гражданского права без должного на то управомочия.[13]

     

    В деликтных обязательствах противоправность в объективном смысле, то есть нарушение правовых норм, не является обязательным условием возложения ответственности. Само по себе нарушение норм объективного права (например, правил дорожного движения, строительных и иных норм) не будет иметь значения для гражданского права, если в результате подобного противоправного (в объективном смысле) поведения не будут нарушены субъективные гражданские права, причинен вред. При наступлении вредных последствий и нарушении абсолютных субъективных прав, суд будет исследовать объективную противоправность для установления, если это необходимо, вины причинителя вреда либо потерпевшего.

     

    Однако даже при отсутствии нарушения конкретных формальных норм (как правило, обязывающих норм либо норм-запретов) поведение лица, причинившего вред, будет противоправным. Поэтому и причинение вреда в состоянии крайней необходимости (как ее определяет ст. 1067 ГК) является также противоправным, а в некоторых случаях даже преступным.[14] Р.О. Халфина относит обязанность по возмещению вреда, причинного вследствие крайней необходимости, к ответственности именно за совершенное правонарушение и считает подобное возложение ответственности “способом справедливого распределения понесенного ущерба”.[15] Нелишним будет напомнить, что прежняя статья 449 ГК РСФСР 1964 г., регулировавшая вопросы возмещения вреда, причиненного в состоянии крайней необходимости называлась следующим образом: “Ответственность за вред, причиненный в состоянии крайней необходимости”.

     

    Сложнее всего будет применить вышеуказанное определение правонарушения к случаям деликтной ответственности за действия третьих лиц (ст. ст. 1067-1070, 1073-1079 ГК). Ведь субъекты подобной ответственности, как правило, сами вред не причиняют и непосредственно чужих субъективных прав не нарушают, а в некоторых случаях сложно усмотреть и малейшую упречность их поведения (например, при возложении обязанности возмещения вреда, причиненного в условиях крайней необходимости, на лицо, в интересах которого причинялся вред). Мы склонны считать, что данный вид деликтной ответственности имеет несколько иную природу и заслуживает отдельного исследования и даже  самостоятельного термина. Эту ответственность условно можно назвать “ноксальной” (от лат. noxa - вредное противоправное деяние, вызывающее ответственность не нарушителя, а другого лица), по аналогии с ноксальной ответственностью, существовавшей в римском частном праве.[16]  Ноксальная ответственность (по сути — объективное вменение) является случаем законного переноса обязанности по возмещению вреда на лиц, связанных с причинителем вреда тем или иным правоотношением, юридически значимым в деликтных обязательствах (семейным, трудовым и др.). Противоправность субъектов ноксальной ответственности есть противоправность непосредственных причинителей вреда. Как бы, к примеру, не говорили о самостоятельности ответственности родителей несовершеннолетних делинквентов, об ответственности их за собственные противоправные действия и за собственную вину, все-таки родители отвечают не за себя, а именно  за действия своих детей, за вред причиненный их детьми (это подтверждает, в частности, временный характер ответственности за вред, причиненный несовершеннолетними в возрасте от 14 до 18 лет). Вина (если она имеет правовое значение), отвечающих “непричините-лей” неразрывно связана с виной непосредственных причинителей вреда. Если это отрицать, то тогда можно прийти к выводу о том, что возмещать вред в большем размере будут не те родители, чей ребенок причинил больший вред, а те, которые применяли “худшие” методы воспитания (при том, что не существует объективного критерия определения вины родителей — формально-закрепленных правил воспитания родителями своих детей). И практически неразрешимой станет задача установления порядка возмещения вреда, причиненного совместными действиями несовершеннолетних в возрасте от 14 до 18 лет, родители которых должны в долевом порядке субсидиарно отвечать по принципу солидарной ответственности (то есть, когда несколько детей в возрасте от 14 до 18 лет причинили вред совместными действиями и должны отвечать вроде бы солидарно, но у них нет для этого имущества, и потому за них должны возместить вред родители, которые, однако, отвечают в долевом порядке в зависимости от степени своей вины[17]). В подобном случае, по нашему мнению, целесообразно распространить и на родителей правила о солидарной ответственности.

     

    Субъекты ноксальной ответственности замещают причинителей вреда в деликтных обязательствах также как замещается должник в договорных обязательствах в результате перевода долга. Это становится возможно в связи с тем, что гражданское право, в отличие от уголовного, относится непринципиально к тому, кто конкретно будет возмещать вред, предусматривая иногда возможность замены судом субъекта ответственности “и в ту и другую сторону” (причинителя на непричинителя и наоборот, причем неоднократно, при существенном изменении их имущественного положения), в зависимости от того, какой из этих вариантов более способствует эффективному достижению ее компенсационной цели (ст.ст. 1073, 1074, 1076, 1078 ГК).

     

    Закон иногда может освободить причинителя вреда от ответственности (не переставая считать его поведение противоправным). Это делается в тех случаях, когда потерпевший сам способствовал причинению вреда, либо вред был причинен в его интересах (абз.2 п.3 ст. 1064, ст. 1066, абз.2 ст. 1067, п.1 и п.2 ст. 1083 ГК). Эти случаи связаны либо с добровольным отказом потерпевшего от своих прав, либо с конкуренцией абсолютных субъективных прав потерпевшего и причинителя вреда (при необходимой обороне) или лица, в интересах которого действовал последний (при крайней необходимости). Так же закон освобождает от ответственности за причинение вреда малолетних, невменяемых лиц и лиц, признанных недееспособными. И дело тут не только в отсутствии вины таких граждан (ст. 1079 ГК, к примеру, предусматривает возложение ответственности независимо от вины), а именно в специфике подобных сингулярных деликтов.

     

    Также хотелось бы заметить, что причинители вреда отвечают только за причинение вреда, а не за какие-либо иные действия, способствовавшие наступлению вредных последствий. Так, к примеру, А.П. Сергеев считает, что невменяемый причинитель, который не освобождается от ответственности, если сам привел себя в состояние, в котором не мог понимать значение своих действий или руководить ими, употреблением спиртных напитков, наркотических средств или иным способом, (п. 2 ст. 1078 ГК) отвечает за так называемую “предшествующую вину”, то есть его вина усматривается в доведении себя до невменяемого состояния.[18] Но даже сама формулировка этой нормы говорит о том, что в ней предусматривается исключительный случай, когда закон не освобождает невменяемого от ответственности за причинение вреда, а не случай возложения ответственности за совершение правомерных действий (употребление спиртных напитков в России пока не запрещено).

     

    Из-за ограниченности в объеме статьи мы не будем отдельно исследовать вину (отсутствие таковой) причинителей вреда как условие применения “мер социальной защиты потерпевшего”, к тому же гражданско-правовая (деликтная) ответственность, как мы уже отмечали, может возлагаться и без этого условия. Тем же авторам, которые считают наличие вины основанием разграничения мер деликтной ответственности и иных обязанностей по возмещению вреда (мер защиты) мы ответим словами Р.О. Халфиной о том, что “данная конструкция вряд ли является плодотворной. От того, что не будут названы ответственностью те случаи, когда лицо возмещает вред, причиненный его противоправными действиями, но без вины, такое возмещение не перестает быть ответственностью. Ведь распределение ущерба основывается на том, что действия одного лица причинили вред другому и причинивший обязан возместить вред. Это полностью совпадает с понятием ответственности”.[19]

     

    Понятия “меры деликтной ответственности” и “меры социальной защиты потерпевшего” являются равнообъемными. И те и другие санкции являются обязанностями по возмещению вреда, причиненного правонарушением, при этом обязанностями новыми, возникающими в рамках нового охранительного правоотношения — обязательства из причинения вреда. В обоих случаях это санкции имеющие имущественный и компенсационный характер. Основанием возникновения обязательств — “мер социальной защиты потерпевшего” является правонарушение, а условиями — юридические факты специальных юридических составов — сингулярных деликтов, включающих, в том числе, (также как и при возложении ответственности) вред, противоправность, причинную связь. Дополнительными условиями в этих составах являются следующие юридические факты: причинение вреда “для устранения опасности, угрожающей самому причинителю вреда или другими лицам, если эта опасность не могла быть устранена иными средствами”; наличие вреда, причиненного жизни и здоровью потерпевшего, отсутствие лиц, могущих ответить за “неделиктоспособного” субъекта (данное понятие в гражданском праве становится все более относительным —  даже лица, признанные недееспособными, могут теперь отвечать за причиненный ими вред), наличие у самого причинителя достаточных средств для возмещения вреда и т.д. Неудовлетворительное имущественное положение гражданина, которому причинен вред, является специфическим условием подобного вида деликтной ответственности. Российский законодатель, устанавливая этот сингулярный деликт,  явно преследовал цель наиболее полной защиты социально слабых граждан, более эффективного осуществления компенсационной функции деликтной ответственности. Надо сказать, что этот вид ответственности не является новым для европейской цивилистики. В Германском Гражданском уложении 1896 г. подобные случаи объединены в параграфе 829 “Обязанность возмещения вреда по соображениям справедливости.”[20] В Гражданском кодексе РФ эта обязанность рассредоточена в нормах статей 1073-1078 ГК РФ, названия которых, кстати, начинаются со слова “ответственность”.

     

    Итак, при изучении группы санкций в деликтных обязательствах мы обнаружили, что и у мер деликтной ответственности и у “мер социальной защиты” (двух однородных правовых явлений): единая компенсационная функция, одинаковые существенные признаки, одно основание возникновения. В соответствии с правилами формальной логики можно сделать заключение о тождественности этих понятий. То есть так называемые “меры социальной защиты потерпевшего” также являются мерами ответственности как и другие санкции норм деликтных обязательств.

     

     

     

     

     

     

     


     



    [1] Цит. по: Перетерский И.С.  Дигесты  Юстиниана. -  М.: Госюриздат, 1956, С. 68.

     

    [2] Гражданское право. Учебник. В 2-х т. Т. 1. /  Под ред. Е.А. Суханова. М.,1993, С. 171-172.

     

    [3] Иоффе О.С. Обязательственное право. М., 1975, С. 97.

     

    [4] Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части второй (постатейный). / Отв. ред. О.Н. Садиков. М., 1997, С. 660, 670, 674-676.

     

    [5] Гражданское право. Учебник. Часть 2. Обязательственное право / Под ред. В.В. Залесского, М., 1998, С. 612.

     

    Очевидно, автор не совсем точно формулирует свою мысль, так как получается, что он говорит об ответственности за правомерное причинение вреда в состоянии необходимой обороны.

     

    [6] Там же, С. 629.

     

    [7] Гражданское право. Учебник. Часть II / Под. ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М., 1997, С. 728, 730-731.

     

    [8] См.: Алексеев С.С. Общая теория права: В 2-х т. Т. I.  М., 1981, С. 272-273, 280-282.

     

    [9] Ровный В.В. Гражданско-правовая ответственность (теоретический этюд): Учеб. пособие. Иркутск, 1997, С. 36, 40-41.

     

    [10] См. : Матвеев Г.К. Основания гражданско-правовой ответственности. М., 1970.

     

    [11] См. подробнее: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право: Общие положения. М., 1997, С. 567-570.

     

    [12] Смирнов В.Т., Собчак А.А. Общее учение о деликтных обязательствах в советском гражданском праве. Л., 1983, С. 30-31.

     

    [13] См.: Кофман В.И. Соотношение вины и противоправности в гражданском праве // Изв. вузов. Правоведение. 1957. № 1. С. 65-76.; Смирнов В.Т., Собчак А.А. Указ. соч., С.66.

     

    [14] УК РФ (п. 2 ст. 39) предусматривает ответственность за умышленное причинение вреда при превышении пределов крайней необходимости.

     

    [15] Халфина Р.О. Общее учение о правоотношении. М., 1974, С. 322.

     

    [16] Бартошек М. Римское право: (Понятие, термины, определения): Пер. с чешск. — М., 1989, С. 227.

     

    [17] См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР, 1989, № 10, С. 9.

     

    [18] Гражданское право. Учебник. Часть II / Под. ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М., 1997, С. 731.

     

    [19] Халфина Р.О. Указ. соч., С. 337.

     

    [20] Германское право. Часть I. Гражданское уложение: Пер. с нем./ Серия: Современное зарубежное и международное частное право. М., 1996, С. 191.

     


  • Дверная фурнитура. Дверные петли. Адресный справочник по дверям.